Иванова Татьяна Всеволодовна

Маршал Срединной империи(СИ)

Annotation

Романтическая история "попаданки", в соответствии с законами жанра, пришедшейся ко двору в другом мире. И двор этот, также в соответствии с классическими законами жанра о приключениях 'попаданцев', точнее, 'попаданок', императорский. И маги в наличии. В общем, автор старался соответствовать.

Иванова Татьяна Всеволодовна

Татьяна Иванова

МАРШАЛ СРЕДИННОЙ ИМПЕРИИ

Иванова Татьяна Всеволодовна

Маршал Срединной империи

Татьяна Иванова

МАРШАЛ СРЕДИННОЙ ИМПЕРИИ

Часть первая.

СЕЗОН ДОЖДЕЙ.

Топиться все равно не хотелось.

Ну да, все плохо, все просто ужасно, но, ах, как не хочется умирать.

Элиза, сидя на бревнышке, сжавшись в комочек, с тоской изучала мирную речку в трех шагах от себя. Искрилась в солнечных лучах темная вода, шуршали, отвечая легким порывам ветерка, камыши. Голубые стрекозы, сверкая серебристыми крыльями, резвились в воздухе. Ну кто же топится в такой день?! Даже несчастные невесты вроде нее не топятся. Наверное... Даже те, за которых некому заступиться, потому что мать умерла, а отец, женившись во второй раз, с удовольствием избавляется, и те не топятся, а сбегают. Но именно от побега Элизу предостерегла старшая сестра. Замужняя. Мол, уж если я замужем - и ничего, стерпелась, то и ты не дури, а выходи замуж. Потому что хуже побега для хорошенькой девушки вроде нее, Элизы, вообще ничего быть не может. По ней, дескать, сразу видно, что она молодая, неопытная и очень хорошенькая. Поймают и отправят насильно в бордель. Ах, она не знает, что это такое? И лучше ей никогда этого не знать. Потому что, если замужем ее будет иметь только один человек - ее муж, дав ей в качестве платы свое имя, защиту и состояние, то в борделе ее очень дешево будет иметь любой желающий. Цинично? Но доходчиво. Идея побега отпала сразу.

Но и идея выйти замуж приятнее не стала. Если бы еще у виконта хватило ума держаться до свадьбы подальше от невесты, Элиза как-нибудь бы с собой справилась. Подумаешь, противный мужчина рядом - не привыкать. Но жених сразу же начал зажимать ее в уголочках, мерзко целовать и, как выражались горничные, лапать за все, до чего мог дотянуться. И это, судя по сочувственным взглядам тех же горничных, только начало.

Но топиться все равно не хотелось.

- Ладно, не буду сегодня топиться, - решила несчастная девушка и встала с бревнышка, - только помечтаю, какой будет переполох, как папа будет страдать над моим гробом, а я буду лежать, молодая, красивая и ко всему безразличная.

Она сняла туфельки и чулочки, осторожно спустилась к воде, подобрала подол и шагнула вперед. И тут же упала в воду, не почувствовав дна под ногами. Прямо у берега под обманчиво тихой водой сильное течение, вымыв глубокую промоину, мощно закручивалось, прежде чем вернуться в общее русло реки. Элиза, собрав все силы, вынырнула на поверхность воды. Намокшие нижние юбки тянули вниз. Рывком она уцепилась пальцами за скользкий ствол, торчащий из воды. Пальцы соскальзывали, гнилой ствол крошился под руками, намокшая одежда тяжело тянула вниз, мокрый корсет мешал дышать. Девушка судорожно попыталась вздохнуть, и потеряла сознание. ***

Пришла в себя Элиза на мягкой кровати, осторожно открыла глаза и тихо застонала. Почему-то больше всего ее потрясла треугольная и трехногая мебель вокруг.

- Ах, миленькая, миленькая барышня, - всхлипывая, принялась причитать полная женщина рядом с ее кроватью. - За что же тебе такое выпало? Ах ты, миленькая, глупая сиротиночка. Уж лучше бы ты в себя не приходила.

А Элиза все оглядывала деревянный трехногий столик, трехногие резные табуретки и ненормально угловатый шкаф. Даже неизвестные ей черно-зеленые цветы в полупрозрачной зеленой вазе потрясли ее меньше.

- Вы хоть слышите меня, барышня? - сквозь слезы проговорила полная женщина, видимо, горничная или нянечка.

Элиза утвердительно прикрыла глаза.

- Там за вами уже солдаты пришли. Если бы вы хоть вне себя были, я бы им отбрехалась, чтобы убирались. Да теперь-то как?

- А что им надо? - тихо спросила Элиза.

- Так в тюрьму же, барышня, забирают. А потом и вообще повесят вас, несчастную сиротиночку. Вы же отравительница у них теперь. И как только языки не отсохли у окаянных, такое говорить.

Элиза с трудом повернулась на бок. Подушка тоже была треугольной.

- А не сказать ли им, чтобы в другой день пришли? - без всякой надежды спросила девушка. - Я же не дойду до тюрьмы.

- Ничего, дойдешь. Не дойдешь - дотащим, - в поле ее зрения внезапно возникли грязные мужские сапоги, с которых текла жижа на голубой мех неизвестного животного, постеленный на полу у кровати. - Как отравлять - силы нашлись, а как ответ держать - завтра приходите. Никаких отговорок. Вставай. Ба-а-арышня.

Это было сказано с таким глумливым презрением и отвращением, что девушка с удивлением взглянула прямо в лицо пришедшего за ней солдата. В маленьких черных глазках, освещавших красную физиономию немолодого служаки, светилось высокомерное самодовольство и нечто такое, что заставило девушку инстинктивно натянуть на себя повыше одеяло.

- Какая же она отравительница! Как не стыдно. Весь же город уже все знает, - снова принялась причитать горничная. - Барышня сама чудом пришла в себя от яду того.

- Достаточно! - произнесла Элиза тихим голосом. Сразу наступила тишина. - Подождите меня снаружи. Я оденусь.

Солдат помедлил, но молча вышел.

Элиза осторожно встала рядом с кроватью, стараясь не наступать босыми ногами в грязноватые лужицы, оставшиеся от сапог ворвавшегося в ее спальню солдата.

- Что мне надеть? В тюрьму...

- Ах, барышня, барышня! Сейчас принесу. Сапожки, может, моей дочери наденете? Не побрезгуете? Уж покрепче ваших будут. На улице-то ливень какой день. Как им перед людьми-то не стыдно. Ребенка в такую погоду да в тюрьму. Гады ползучие, окаянные!

Наверное, не горничная, а все же нянечка.

Элиза покорно надела поверх белья и чулок, нижнее платье, плотную юбку до щиколоток, корсаж, затягивающийся здесь гораздо свободнее, чем она привыкла. Ей заплели волосы в плотную косу, которую уложили в низкий пучок сзади. Напоследок девушка взяла в руки плотный темно синий плащ, подчиняясь неожиданному порыву, поцеловала в лоб плачущую женщину и вышла из спальни.

- Собралась? Пошли.

Какое там собралась! Элиза понятия не имела, что нужно брать собой, собираясь в тюрьму. Но возразить она не смогла. Мозг не справлялся с обилием новых впечатлений. Вяло посмотрев на голову рогатого кабана, висевшую над лестницей, Элиза молча пошла вслед за стражником. Второй солдат последовал за ней.

Она что, настолько опасна?

Снаружи действительно шел дождь. Девушка накинула плащ, подняла капюшон и храбро вступила в струи воды, заливавшие улицу. Их ждал экипаж. Но ехали они недолго.

- Нижние этажи залило. Веди ее в общак. Ба-а-арышню!

Ненависть в голосе и злорадное предвкушение.

Невыносимая вонь и полутьма, в которой множество человеческих силуэтов.

За ее спиной захлопнулась дверь. Она сделала несколько шагов вдоль стены в сторону, потрогала стенку руками. Вроде чистая. Обессилено к ней прислонилась.

В какой странный мир она попала.

Некоторое время ничего не происходило. На новую заключенную никто не обращал внимания. Элиза тихо стояла без единой мысли в голове. Мозг работать не хотел. Потом вдруг наступила тишина. Это, оказывается, перестал храпеть здоровенный бугай на куче тряпья недалеко от Элизы. Проснулся, потянулся, сел. Сокамерники стразу начали переговариваться в полголоса. То есть, это они его сон оберегали. Проснувшийся слегка приподнялся и за руку рывком притянул к себе соседа. По ушам резанул взвизг. Это оказался не сосед, а соседка. Впрочем, женщина сразу перестала визжать, принялась постанывать. Элиза не смогла заставить себя закрыть глаза сразу, и за несколько минут узнала о взаимоотношениях полов больше, чем за всю свою девятнадцатилетнюю жизнь. Но это было только начало.

- А теперь иди ко мне, - к затихшей женщине нагнулся еще один заключенный.

- Нет! - закричала та, мгновенно сориентировавшись. - Слышь, командир, - она схватила за руку удовлетворенного мужчину, - если все они меня будут иметь, тебе ничего не достанется. Я же теперь твоя женщина.

- Моя, - после мгновения молчания подтвердил командир. - Лапы прочь от нее. Других себе ищите.

- А вон там новенькая.

Элиза вмиг покрылась холодным потом. Сердце трепыхнулось и как бы остановилось. Дыхание само собой стало прерываться. К горлу подступила полуобморочная тошнота.

- Барышню тронуть не дам, - внезапно прозвучал рядом с ней спокойный мужской голос. Оказавшийся рядом с девушкой мужчина успокаивающим жестом положил ей руку на предплечье. Элиза бросила взгляд на изящную руку высокородного дворянина, затем дурнота захлестнула ей сознание.

Мужчина подхватил падающую девушку и, не обращая внимания на шарахнувшихся в разные стороны сокамерников, поднес ее поближе к светлому лучу, наискось пересекавшему темное пыльное помещение. В этой городской тюрьме могла оказаться только одна барышня. Но та, которую он держал на руках, никак не походила на циничную отравительницу своего жениха, о которой уже дней десять судачил весь город. Она напоминала нежный серебристый цветок подснежник, случайно виденный им во время дальнего похода. Овальное личико, правильные черты лица. Пепельно серебристые волосы, темные у корней, выбились из плотной прически. Тонкие брови и опущенные длинные ресницы были черными. А глаза, когда она их все же открыла, были голубыми. И, вглядываясь в ее милый облик, он решал для себя, правдивы ли слухи в отношении барышни Эледэ, или нет. А ошибался в людях он исключительно редко.

- Барышня Мерелиза Эледэ?

Элиза опустила глаза, не вынеся пристального взгляда темно-серых глаз. Кажется, это теперь ее имя.

- Но вы никак не похожи на отравительницу.

Он поставил ее на ноги, продолжая придерживать за плечи.

- Да какая это тебе, Красавчик, отравительница, - ответила ему пожилая женщина в темно-красной, набекрень повязанной косынке, сидевшая на полу рядом со стоящей Элизой. - Просто влюбленная доверчивая дуреха.

- Почему доверчивая? - еле слышно спросила Элиза.

- Ага, что "влюбленная дуреха" согласна? - ехидно протянула женщина. - Ядом каррео травилась, так ведь?

Элиза молчала.

- И правильно. Не возражай. Пока ты в горячке лежала, мы, городские отравитель..., я хотела сказать, лекарки уже все обсудили. Язык в синеватых пятнах только после каррео бывает... С этим ядом есть одна хитрость. Если плотно поесть, а потом его выпить - он почти не действует. А если на голодный желудок - то насмерть. Ты же, небось, весь день-деньской до своего последнего ужина с кузеном - женишком в чувствиях пребывала. Руки заламывала. Не до еды было? Сутки голода. А потом кубок с ядом каррео. А жених-то твой плотно поел, да не один раз. Ему кубок с ядом почти не повредил.

- Ну и почему же она в тюрьме? - вмешался спасший Элизу мужчина. - Объясни-ка, Матушка.

- Потому что кузен барышнин - срамотная сволочь. Это я в присутствии барышни так мягко выражаюсь. Не так бы надо его припечатать, - женщина поправила темные волосы, выбившиеся из-под низко повязанной косынки, спокойно и с достоинством глядя на собеседника темными глазами. - Правильное имя барышни - Мерелиза рэн Эледэ. Ее родители недавно погибли. Рядом с обвалившейся шахтой находились. Она наследница рода. А кузен ейный - просто Эледэ. А хочет быть "рэн Эледэ", потому что крутит с дочкой градоправителя. Той нужен знатный наследник в мужья. И вот он охмуряет кузину и говорит ей что-то этакое. Милая моя, говорит, кузина, - елейным голосом заговорила лекарка, - мы с тобой так прям друг друга любим, жить друг без друга не можем. Да только быть нам вместе не дадут из-за нашего родства кровного. И потому, чтобы не достаться больше никому, давай вместе выпьем яд.

- Ясно, Матушка, - собеседник лекарки оценивающе посмотрел на Элизу, стоящую рядом с отрешенным видом. - С кузеном все ясно. А вот с самой барышней - не очень. Почему же она выжила?

- Так ты, Красавчик, вспомнил присловье: "дурака учить, что после яда каррео лечить"?

- Что-то вроде этого, не спорю.

- Так ее, небось, потому никто и не лечил. Как услышали, что горячка от каррео, так ни одного лекаря возле ее постели и не было, - ехидно сообщила лекарка.

Мужчина чуть крепче сжал Элизу за плечи. Доверчивая дурочка? Да. Но как ей за это досталось.

- Возможно, поэтому и выжила, - пробормотал он.

- Так я сама за всю жизнь только двух выживших видела. И с катушек они были съехамши, без малейшего сомнения. Говорить не могли. Конкретно так, съехамши, даже и не смотри так на барышню Эледэ. С ней что-то другое. Ну что же... Бывает, значит, и такое. Может попозже еще и съедет с катушек. Разве так бы надо с ней обращаться после такой горячки?

Женщина откинулась к стене, отведя от них взгляд. Элизин спаситель осторожно подвел ее к стене, отыскав выступ, чтобы та могла устроиться поудобнее, искоса поглядывая на нее, потому что девушка начала приходить в себя и неотвратимо краснеть. Краснела же она, естественно, вовсе не от осознания того, какой она была дурой, потому что дурой была вовсе не она, а неизвестная ей Мерелиза, а от того, что ей срочно понадобилось по нужде. И именно эта физиологическая потребность и вывела ее сознание из шоковой отрешенности. Мозг, наконец, включился. Девушка начала осторожно оглядываться, чтобы понять, куда нужно идти, начала прикидывать, сейчас идти, или подождать, пока неяркий луч света в камере погаснет окончательно.

- Лучше сейчас идите, - угадав ее мысли, еле слышно прошептал ей спутник, - сейчас вы ни на кого не наткнетесь в полумраке. Главное, не привлеките к себе внимания своим смущением. Идите независимо.

Элиза пошла в нужном направлении с независимым видом. А что оставалось делать?

Когда она вернулась, ее покровитель с явным удовольствием беседовал с пожилой лекаркой, опустившись на колени, чтобы было удобнее общаться.

- Как же ты с твоими связями, Матушка, в тюрьме оказалась?

- Так потому и оказалась, что слишком много знала. Еще глядишь, и отпустят. Подержат, чтобы лишнего в народе о барышне не болтала, да о кузене ее сволочном. Потом отпустят, когда он станет "рэн Эледэ", а барышню повесят. Вот если меня повесят, так ладно, я уже достаточно пожила. А барышню жалко.

- Послушай, Матушка, когда тебя отпустят, да надоест тебе жизнь твоя, да покровители твои окончательно опротивеют, и окажешься ты случайно в столице. Тогда найди, если захочешь, на Цветочной улице у Западных ворот кормильню "Три друга", попроси показать тебе дом Красавчика Арнелла. Тебя ко мне приведут. Я своих людей в тюрьмы не отправляю, поверь. А понравилась ты мне, даже не могу сказать, насколько.

Женщина окинула Красавчика Арнелла пристальным взглядом. Тот не отвел глаз.

- Так тебя звать Арнеллом?

- Для тебя, Матушка, согласен зваться даже "Красавчиком Арнеллом".

Мужчина встал и прислонился к стене рядом с Элизой.

- А мне вас как звать, господин?.. - спросила девушка, пришедшая в себя достаточно, чтобы заинтересоваться поведением своего покровителя и его именем.

- Зовите пока Арнеллом, барышня Эледэ, - тихо ответил он. Имя, значит, не было настоящим. - Интересно все же, в какой стороне здесь дверь?

- Как в какой? Вон же она.

- Где?

Элиза только начала поднимать руку, чтобы показать, где находится дверь, как Арнелл перехватил ее за запястье.

- Вы действительно видите выход? - еле слышно спросил он.

- Да, а что...

- Тише. Тюремные маги всегда закрывают выходы из тюрьмы иллюзиями. Дверь никто из людей увидеть не может.

- Я не знала. Я, вообще-то в первый раз в тюрьме.

Мужчина усмехнулся в ответ.

- Подождем, пока стемнеет.

Они ждали недолго. Узники принялись, ворча и ругаясь, размещаться на ночлег. Наконец, мужская брань, женские визгливые голоса, стуки и шорохи затихли.

- Так в каком направлении дверь?

Элиза показала. Арнелл подхватил ее на руки и, аккуратно переступая почти в полной тьме через лежащих людей, подошел к двери.

- Здесь? Вы видите? - спросил он еле слышно, ставя Элизу на ноги. Они стояли почти вплотную к слабо заметной в темноте двери, но ее спутник, отлично ориентировавшийся в темноте камеры, ничего не видел. Элиза схватила его за руку и приложила ладонь к закрытому окошку в двери.

И почувствовала, как у него перехватило дыхание.

- Теперь вижу, - прошептал он.

Затем быстрым движением вытащил нож из сапога и ловко отодвинул створку окошечка надзирателя в сторону. Просунул в образовавшееся отверстие руку, поднял щеколду, закрывавшую дверь снаружи.

- Без магии тут вообще делать нечего, - тихо сказал он, открывая дверь. - Прошу, барышня.

Снаружи оказался пустой тускло освещенный коридор. Арнелл привел в порядок окошечко в двери и закрыл дверь на щеколду.

- Пойдем. Быстрее.

Они спустились по лестнице во двор. Дождь лил по-прежнему. По отмостке бежали ручейки. Элиза вдохнула свежий воздух, и у нее закружилась голова.

- Барышня, нам нужно выбраться из города. Потерпите еще немного. Это необходимо.

Она покорно следовала за ним. Людей вокруг не было. В такие дождливые сумерки все предпочитали сидеть по домам. Быстрым шагом они вышли на центральную улицу города. По отмостке бежали уже не отдельные ручейки, а сплошной водный поток. Тусклым светом освещали улицу фонарики над витринами закрытых лавок. Арнелл забарабанил в дверь ювелирной лавки.

- Без денег нам не уйти, - тихо сказал он. - В тюрьме у меня отняли все, что смогли найти.

Послышался лязг отодвигаемой щеколды.

- Кого это там в ночь принесло?

- Еще не ночь, почтеннейший, - обаятельно улыбнулся насквозь промокший Арнелл, не обращая внимания на ствол ружья, направленный ему в грудь. - Видели такое? Знаете, что это?

Он стащил заколку со своих светло-русых волос и издали показал ее ювелиру. Тот открыл рот и так и застыл.

- Вижу, знаете, - Арнелл снова улыбнулся. - Отдам за триста маров. Треть медью, две трети серебром. Немедленно. Очень спешим.

- Теперь снова бежим, - сказал он Элизе, когда дверь лавки за ними закрылась. - Вполне возможно, что будет погоня. Этот пройдоха мог сообразить, что у меня есть еще несколько миленьких камешков.

- Куда бежим?

- Бежим по центральной улице, - на ходу ответил ей Арнелл. - Она должна упереться в ворота. Они закрыты магически, охранной иллюзией в это время. То есть, никто их не найдет. Вы, конечно, об этом не знаете, потому что в первый раз выходите ночью из города Тагомара, - добавил он с легким ехидством в голосе, - но вдруг у вас получится? Просто быстро идите по улице.

Они почти бежали, хлюпая по воде. Элиза промокла довольно быстро, несмотря на плотный плащ с капюшоном, и теперь шла, не обращая внимания на потоки воды сверху и снизу. Позади послышался топот нескольких тяжелых, наверное, непромокаемых сапог, но девушка уже видела ворота впереди. Внезапно Арнелл подхватил ее на руки. Их мокрые ладони соприкоснулись.

- Вижу, - прошептал он радостно, бросаясь бежать вперед. Топот сзади них постепенно затих.

- Они тоже не видят ворота, как и все, - пробормотал мужчина, ставя Элизу на землю и выпуская ее ладонь из своей.

- Все равно вижу, - с еле сдерживаемым восторгом сообщил он, несколько мгновений спустя. - Теперь достаточно того, что вы рядом, дорогая барышня Эледэ.

- А почему нельзя преодолеть эту иллюзию на ощупь?

Даже в сгустившемся сумраке она почувствовала его пронизывающий взгляд.

- Это очень качественная иллюзия. Действует и на осязание, и на слух. Просто ткнешься лбом в стену. Или обожжешься, что еще хуже.

Впереди темной массой высились городские ворота. Беглецы миновали их и подошли к калитке. Она была просто закрыта на щеколду.

- Вперед, барышня, - по-прежнему радостно произнес Арнелл, открывая массивную, окованную металлом дверь, за которой виднелся проход в крепостной стене. Он закрыл дверь за собой так быстро, что поднятая щеколда с подсунутой щепочкой, упав, попала в предназначенное для нее крепление. С такой же легкостью открылась и наружная дверь прохода.

- Еще немного, барышня. Здесь рядом постоялый двор. Для тех, кто не попал вечером в город.

- Я должна бы это знать, - подумала Элиза. - Я же местная. Что это он мне все объясняет? Считает, что у меня потеря памяти из-за яда? Наверное...

На постоялый двор насквозь мокрых путников пустили без вопросов. Глядя, как изящно Арнелл раскланивается с хозяином, а тот не менее изящно кланяется в ответ, Элиза подумала, что кланяться ей тоже придется учиться. Вряд ли в этом мире поймут ее реверансы с идеально прямой спиной.

Горячая ванная была, как и можно было предугадать, трехгранной. Две грани - длинные, а одна с торца - короткая. Вдоль одной грани располагалась лестничка, тоже треугольная в сечении, состыкованная с ванной длинной гранью. К другой стенке ванной примыкал треугольный столик, плавно переходящий в стену с полочками. Все средства для мытья были в предсказуемо трехгранных флаконах. И мыльница треугольная...

Потом и вилка для еды оказалась с тремя зубцами. Ложек не было вообще. Только палочки и трезубцы вилок. На одном треугольном блюде - горка рисовых шариков с подливкой, на другом - кусочки светлого мяса в соусе. И похлебка из мелко нарезанных овощей в трехгранных чашечках. Пахло так соблазнительно, что у Элизы, не помнившей, сколько дней назад она ела в последний раз, закружилась голова. И к тому же здесь стены были со странными углами и гранями. Девушка пошатнулась.

- Барышня Эледэ, сколько времени вы не ели? - спросил Арнелл, придержав ее за плечи.

- Не помню, - честно ответила она.

- Сожалею, но тогда придется вас ограничить.

Он осторожно усадил ее на треугольный стул, подал ей чашечку с похлебкой и придержал чашечку, пока она пила.

Ну надо же, какая забота. Впрочем, было приятно.

Похлебка оказалась и вкусной и сытной. Скорее всего, на мясном бульоне. Элиза аккуратно поставила пустую чашечку на столик и откинулась к стене, сонно прикрыв глаза. Ее сотрапезник, молча устроившийся почти напротив, - столик все же треугольный - энергично и ловко расправлялся с рисовыми шариками и мясом в соусе. Неяркая масляная лампа освещала стол. За окном, закрытом ставнями, по-прежнему лил дождь. Элиза поплотнее завернулась в мягкое одеяние, похожее на халат. Ей было по-домашнему уютно.

- Этой ночью вы сможете нормально отдохнуть, - негромко сказал Арнелл, протягивая руку к трехгранному графину с каким-то темно-красным пенистым питьем. - Но завтра придется уходить до рассвета. Никому не придет в голову, что молоденькая барышня смогла преодолеть магическую защитную иллюзию. Сегодня нас здесь искать не будут. Но завтра обо мне, да и о моей спутнице могут рассказать в городе постояльцы этого двора. Понимаете? Молчите? И не спросите, куда мы пойдем в сезон дождей?

Элиза действительно сонно молчала.

- Я знаю путь через леса к Оронату. Путь, не скрою, будет трудным для вас, барышня Эледэ. Но здесь, в Тагомаре вас ждет позорная и невероятно несправедливая казнь. Вам придется дойти до Ороната.

Элиза рассеянно наколола рисовый шарик на трезубец и отправила в рот. Оказалось вкусно.

- Это согласие? - усмехнулся Арнелл. - Ложитесь спать, барышня. Через несколько часов подъем. Как, кстати, вы относитесь к тому, чтобы надеть мужские штаны?

Несмотря на спасительную отрешенность, девушка вскинула голову с легким ужасом в глазах.

- Ну не идти же вам по лесной тропе в юбке? И не думаю, что здесь можно найти женский брючный костюм. Да и все равно он был бы хуже мужского.

Действительно.

Элиза опять опустила голову, впадая в сонное оцепенение. Ее спутник снова усмехнулся, встал, поднял девушку на руки, отнес в соседнюю комнатку, уложил на кровать и тщательно завернул в одеяло. Затем чуть приоткрыл ставни. Дождь за окном начал стихать, но тьма снаружи была переполнена тихим журчанием ручейков, равномерным бульканьем капель дождя и редкими выплесками воды из переполняющихся емкостей. Мужчина обернулся, посмотрел на крепко спавшую барышню и тихо вздохнул. Как неопытная городская барышня, пусть и терпеливая, но перенесшая только что тяжелейшую горячку, пройдет по лесной тропе в сезон дождей? О том, чтобы оставить на произвол судьбы настолько ценного человека, не могло быть и речи. И вмешаться в ее судьбу, раскрыв здесь свое подлинное имя, смотревший сейчас на Элизу с жалостью мужчина не мог. Следовательно, выхода не было. Он еще раз вздохнул и неслышно вышел из ее спаленки.

Проснулась Элиза в серой непроглядной тьме оттого, что ее кто-то тряс за плечо.

- Просыпайтесь, барышня Эледэ. Просыпайтесь. Одевайтесь. Быстро завтракаем и уходим.

Девушка открыла глаза, спросонья не понимая, почему ее называют барышней Эледэ, и где она находится. Вспыхнул огонек масляной лампочки, тускло осветивший комнатку. Элиза скользнула глазами по острым углам комнаты, увидела треугольную кровать и застонала, все вспомнив.

- Как вы себя чувствуете? - с тревогой спросил ее Арнелл.

- Благодарю вас, господин Арнелл, хорошо.

- На самом деле?

Он поднес к ее лицу предсказуемо трехгранную лампу. Свет, лившийся из-за зеленого стекла, ослепил ее на несколько мгновений.

- Да.

- Одевайтесь. Одежда на столике.

Он вышел, оставив лампу висеть на крюке над кроватью.

Элиза покорно надела льняные штаны и рубаху. Затем штаны из чем-то просмоленной ткани, длинные носки и длинные, удобные сапоги на металлических застежках. Поверх всего надела длинную до середины бедер кожаную безрукавку. В таком виде вышла из спаленки на обозрение своего спутника.

- Позвольте мне поправить.

Арнелл с уверенным видом расстегнул безрукавку, заново застегнул пояс на верхних штанах и, опустившись на колено, вытащил концы штанов из сапог.

- Чтобы ноги не промокли, штаны должны быть поверх сапог. Мы пойдем через мокрый лес.

Элиза стояла, покорная как кукла. Эти острые углы повсюду ее оглушали. Она одна в совершенно чужом мире.

- Теперь быстро завтракаем.

На этот раз никто в еде девушку не ограничивал. Они доели вчерашние рисовые шарики и мясо.

- Вы понесете маленький вещевой мешок на спине, барышня. В нем ваше теплое одеяло для ночлега, смена белья и рубашек. И то, что пригодится для вашей личной гигиены. Посмотрите. Что-нибудь еще добавить, пока мы на постоялом дворе? - Арнелл отдал ей ее уже высохший за ночь плащ и упомянутый им вещевой мешок на лямках. - Лопатку и нож нужно прицепить к поясу.

Когда они вышли на улицу, дождя не было. Предместья города Тагомара окутывал предрассветный полумрак. Элиза шла след в след за своим спутником. Чувствовала она себя бодро. Оглушившая ее сознание пелена мешала ей испытывать тревогу или беспокойство. Незаметно рассвело, но небо осталось серым, затянутым дождевыми тучами. Путники вошли в лес. Темная громада мокрых веток и листьев нависла над ними.

- Барышня, в лесу идите за мной, отстав на четыре шага.

- Но, господин Арнелл...

- Да?

- Ведь это лес. Вдруг со мной что-нибудь случится, а вы даже не узнаете. Вы же спиной... вы даже ни разу не обернулись, пока мы шли.

- Милая барышня Эледэ, - ответил ей спутник ласковым голосом, но с усмешкой в глазах, - вы так сопите и хрустите ветками, что вас слышно не за четыре, а за триста и четыре шага. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что с вами все в порядке. А если вы будете слишком близко, то вас может захлестнуть веткой, которую я неудачно отведу.

Элиза молча кивнула, и они углубились в лес. Тропинка неуклонно поднималась вверх и была совсем узкой. Приходилось перешагивать через упавшие стволы, пролезать под наклонившимися деревьями, увитыми мокрыми лианами. Арнелл срезал наиболее мешающие ветки ножом. Двигались они небыстро. Наконец выбрались на прогалину, и девушка подняла голову вверх. Небо было по-прежнему серым, а деревья, которые их сейчас окружали - невероятно похожими на земные сосны. Шершавые стройные буро-золотистые стволы и раскидистые ветки поближе к вершине. Но все же это были не сосны. Элиза наклонилась к маленькому деревцу. Хвоинки торчали пучками по три хвоинки. И с нижней стороны каждой хвоинки была тонкая золотистая полосочка. Отчего и казалось, что вокруг залитые утренним золотистым солнцем обычные земные сосны.

- Господин Арнелл?

- Да?

- Скажите, это сосны?

- Да, конечно, барышня Эледэ.

И они снова пошли вперед. Элиза задумалась о языке, на котором говорила. Она, получается, говорит уже на местном языке, но вкладывает в слова еще пока земные понятия. Где-то вот так...

- Барышня, вы не устали?

- Нет, благодарю вас.

Арнелл полностью развернулся к своей хрупкой спутнице.

- Позвольте мне попросить вас, Мерелиза рэн Эледэ, предупреждать меня честно о вашей усталости. Я уважаю вашу решимость, показать должную выдержку и достойную невозмутимость. Но сейчас это неуместно. Мне проще устроить дополнительный привал, чем возиться с вашим обмороком.

- Никакой достодолжной решимости, господин Арнелл. Я вполне хорошо себя чувствую.

Девушка встретила его внимательный взгляд ясными большими серо-зелеными глазами. Вчера глаза вроде выглядели голубыми.

- Дайте вашу руку.

Арнелл недоверчиво взял ее за запястье и нащупал пульс. Действительно, самочувствие у барышни оказалось вполне пристойным.

- Тогда в путь, - он ободряюще улыбнулся. - Мы должны добраться до Ороната как можно быстрее. Имперская дорога от Тагомара до Ороната сейчас залита водой, но вдруг какой смелый любитель денег решит все же добраться.

И они снова пошли вперед. Во время короткого привала Элиза сменила рубаху, рукава которой вымокли, на сухую. Под вечер девушка еле передвигала ноги. Тропинка по-прежнему вела вверх, к тому же еще пришлось перейти вброд несколько речек, в которых быстрая холодная вода почти по пояс почти сбивала с ног. Да и еще надо было снимать сапоги и носки перед входом в каждую речку. Ее спутник внимательно наблюдал за ней, не вмешиваясь.

- Скоро ли привал, господин Арнелл?

- О! Вы, наконец, признаетесь в том, что устали?

- Да, - Элиза тоже чуть улыбнулась. - Я так устала, что еле шевелю ногами.

- На ваше счастье, дождя не было весь день.

- После тех речек мне уже все равно.

- То были не речки, а ручейки. Просто в период дождей, они слегка разлились. Но еще немного, и впереди будет подходящая пещера.

В пещере они развели огонь, снова переоделись в сухое и развесили сушиться мокрые вещи у огня.

- Барышня Эледэ, этой ночью один из нас должен будет дежурить. Вы спите сейчас, но вторую половину ночи вам придется дежурить, чтобы и я смог заснуть. Я объясню, что вам нужно будет делать.

Он внимательно на нее смотрел. Девушка кивнула. Инструкции были нехитрыми. Следить, чтобы мокрые вещи не сгорели, а в случае подозрительных звуков сразу его будить. Но ночь прошла спокойно.

К концу следующего дня они добрались до первого перевала. Внизу был виден город Оронат. Город, треугольный в очертаниях, с трехгранными башенками и странными домами, точно собранными из трехгранных конструкций. Город из серого с розовыми прожилками камня с красными кровлями. Не вмещающийся в ее сознание совершенно чужой город. Куда она идет? С кем? Зачем?!

- Господин Арнелл!

- О, наконец-то, - откровенно усмехнулся ее спутник, увидев нескрываемый ужас в зеленоватых глазах девушки.

- Нам надо поговорить.

- Давно этого ждал. Сейчас устроимся на ночлег и обо всем поговорим. Завтра ближе к вечеру мы войдем в Оронат. Очень вовремя вы дозрели, милая барышня Эледэ. Только успокойтесь, вы слышите? Я для вас угрозы не представляю. Поверьте.

Легко сказать, успокойтесь. Призвав на помощь всю свою, годами тренированную выдержку, барышня загнала внутрь острый приступ паники. Поговорить... Ведь и ей придется многое рассказать...

Они снова развели огонь в небольшой пещерке, насобирав мокрых веток по округе. Костер, так же как и накануне, сначала дымил, чадил и трещал, потом разгорелся, похлебка в котелке аппетитно забулькала. Так же как и вчера, Элиза переоделась во все сухое и развесила мокрые вещи у огня уже привычно, ни о чем не спрашивая собеседника. Впрочем, господин Арнелл все время наблюдал за ней. На этот раз и очнувшаяся от своего шокового безразличия Элиза время от времени следила за ним изучающим взглядом, и, когда их глаза встречались, ее спутник, успокаивая и, так сказать, профессионально ободряюще, ей улыбался. С кем же это ее свели дороги ее странной судьбы?

Он обладал приятной, мужественной внешностью. Роста немного выше среднего, но пропорционально сложенный. Высокий лоб с намечающейся продольной складкой между прямыми, густыми, высоко расположенными бровями. Что вместе с внимательными, заметными на лице глазами придавало ему ностальгически задумчивый вид в те моменты, когда он не улыбался так заразительно и обаятельно, как это он нередко делал. Прямой, соразмерный, хотя и немаленький нос. Красиво очерченный также немаленький рот и выдающийся вперед никак не квадратный подбородок с выраженной ямочкой. Человек прямой, решительный, волевой, хотя и способный на тонкие чувства.

Наконец, завернувшись в свое одеяло, Элиза устроилась среди серых камней пещерки с чашечкой похлебки в руках.

- Спрашивайте, барышня.

- Кто вы? - тут же спросила Элиза. - Куда мы идем, и зачем я вам? Почему вы со мной возитесь?

Арнелл, задумавшись, не спеша отхлебнул из своей чашечки с похлебкой, и пододвинул поближе к девушке блюдо с лепешками. Их можно было съесть, только размочив предварительно в похлебке.

- Я отвечу вам с конца, барышня Эледэ. Неужели вы сами не поняли, зачем вы мне? Вы обладаете исключительным даром. На вас не действует охранная магия. Вы невероятно ценны. Маги, если они узнают о вашем даре, прикончат вас, даже не потрудившись придумать легенду о том, что вы отравительница.

Элиза поперхнулась похлебкой и закашлялась. Ее спутник вежливо дождался, пока она успокоится.

- Теперь обо мне. Мое настоящее имя Эллар рэн Гаорин.

Пауза.

- Я думаю принять у вас вассальную клятву рода Эледэ, когда вы присмотритесь и начнете мне доверять. Поверьте, я никогда не бросаю своих людей.

Снова пауза.

В голове у Элизы медленно и неизвестно откуда возникла информация о том, что род Гаорин - один из трех самых знатных и могущественных родов Империи. Находится в кровном родстве с императорским домом. "Рэн Гаорин". Наследник рода Гаорин.

- Вы приближенный императора? - жалостно уточнила Элиза, заодно проверяя появившиеся в ее мозгу сведения. - Наследник самого могущественного рода?

- И первый маршал Империи.

Опять повисло молчание.

Элиза осторожно поставила чашечку с похлебкой на пол.

- Э-э-э, а почему же вы, господин Гаорин... а что же вы, господин Гаорин, делали... в городе Тагомаре?

Озорной огонек блеснул в темно-серых глазах господина первого маршала.

- Как деликатно спрошено. Я в вас не ошибся, барышня Эледэ. Пейте спокойно похлебку, я вам сейчас расскажу, как я оказался в тюрьме вашего города.

Элиза послушалась и снова отхлебнула из чашечки.

- И лепешку возьмите.

Она взяла лепешку и опустила ее в похлебку.

- Все дело, пожалуй, в том, что я зверски скучал. Империя сейчас со всеми в мире...

- А учения и маневры?

- В сезон дождей? Нет, барышня, солдаты тоже должны отдыхать от своих командиров. Так вот. Зверски скучая, я встретил в своей любимой кормильне, как-нибудь я туда вас свожу, господина Сараоттэ. А господин Сараоттэ у нас начальник тайной службы Империи. Все в столице это знают. Никаких тайных сведений я вам не выдаю.

Элиза с невозмутимым видом медленно ела лепешку.

- Мы слегка выпили и поспорили с господином Сараоттэ, что я выкраду у Содзоварского посла самый важный документ из его посольского кошеля.

Элизина невозмутимость была пробита насквозь. Она изумленно подняла голову и невольно улыбнулась в ответ на шальную улыбку господина первого маршала.

- Какой из документов посла самый важный, мне господин Сараоттэ не сказал. Он объяснил это свидетелю нашего спора. Я должен был проникнуть в посольский кошель, миновав охранную иллюзию, самостоятельно определить, какой документ самый важный. При этом посол не должен был ничего заметить. А вернуться с документом или его точной копией я должен до конца первого месяца сезона дождей.

Эллар Гаорин отхлебнул похлебку из своей чашечки и в свою очередь взял сухую лепешку с подноса.

- Я хорошо знаю господина Сараоттэ. Он не стал бы мне мешать раздобывать этот документ у Содзоварского посла, начальник тайной службы своей выгоды не упустит. Но вот вернуться вовремя он должен помешать. Поэтому я заранее изучил тайные тропки севера Империи в обход возможных засад господина тайного начальника. И так оно и вышло. - Гаорин снова улыбнулся озорной улыбкой. - Я догнал господина посла в Тагомаре, подсунул ему снотворное, преодолел при помощи натасканной на сургуч печатей мыши охранную иллюзию на его кошеле, вы, наверное, не знаете, но на животных магические иллюзии не действуют, переписал за несколько часов нужный документ, вернул послу оригинал, и отправился спать к себе, в дешевую гостиницу. А уже с утра ко мне заявились доблестные стражники города с утверждением, что я мошенник и грабитель, и самое мне место в их надежной городской тюрьме. С судебной системой Тагомара нужно, кстати, что-то срочно делать. Пришлось проследовать за ними в городскую тюрьму. Не объяснять же мне им было, что я Эллар рэн Гаорин. Лишние вопросы мне совершенно ни к чему, тем более что господин посол пока в городе, а слухи у вас в Тагомаре распространяются еще быстрее, чем в императорском дворце. Что о многом говорит. По этой же причине я не мог попросту заступиться за вас в городе. Посол далеко не дурак, и он не должен ничего заподозрить. Но благодаря вам я освободился из тюрьмы вовремя. Сейчас мы должны попасть в Эонтевар в обход засад господина Сараоттэ. Там, насколько вы позволите, я смогу о вас позаботиться. Я ответил на ваши вопросы, барышня Эледэ?

- На самые основные - да, - тихо сказала Элиза, не поднимая глаз.

- Тогда не будете ли вы так любезны, ответить на мои?

Девушка все же подняла глаза на собеседника. Господин маршал смотрел на нее серьезным, чуть грустным взглядом.

- Спрашивайте.

- Я хотел бы узнать, что вы сами думаете по поводу ваших странностей. Вы, возможно, никогда не слышали об охранной магии. Допускаю. Провинциальные дворяне вашего уровня могли никогда не слышать, что ворота города Тагомара защищены магической иллюзией. Но если на вас никогда не действовала эта магия, вы должны были обратить внимание на то, что вы видите ворота там, где все видят стену, и стену там, где все видят фальшивые ворота. Какие-то вопросы неопытная девочка или барышня должна была задать. Какая-то волна от такого потрясающего явления должна была пойти. Но ничего этого не произошло. Почему? И второе. Как вы пережили горячку от яда? Вы не выглядите сошедшей с ума. Я за вами внимательно наблюдал. Вы выглядите оглушенной, потрясенной, но никак не сумасшедшей. И, если вы перенесли горячку, а не изобразили ее... - Гаорин пристально вгляделся в милое лицо сидящей перед ним девушки и пришел к окончательному выводу. - После того как вы перенесли горячку, вы должны бы постоянно падать с ног от слабости. Но этого не происходит.

- Я не думаю, что пережила эту горячку, - тихо ответила Элиза и замолчала, не заметив, как первый маршал выронил из рук взятую было сухую лепешку.

Она задумалась, обхватив колени руками, вспоминая последние мгновения пребывания в родном мире.

Пальцы скользили, срываясь с бревна, промокшая одежда тянула ее вниз, сознание мутилось. И вдруг перед ней вспыхнул золотой свет. И в его сиянии возник Дух в виде как бы огненного колеса, которое катилось сразу на все четыре стороны света, и было как бы со многими очами.

- Я тебе помогу, но за тобой выбор. Я могу помочь тебе выбраться на берег, но хотел бы переправить тебя в другой мир. Там я буду тебе помогать, но ты должна будешь во всем меня слушаться. Я не могу попасть к людям того мира самостоятельно, без тебя. Они наглухо закрылись.

- Но кто Ты такой? Как я могу обещать, во всем слушаться, не зная Тебя. Что Ты от меня потребуешь?

- Только то, с чем согласится твоя совесть.

- Ты переправишь мою душу в чужое тело?

- Нет. Я обменяю и тела. Та, другая, похожая на тебя девушка сейчас умирает. Переселение душ - это человеческие бредни. Домыслы тех, кто думает, что душа сидит в теле, как пассажир в карете. На самом деле она пронизывает тело, наподобие кровеносных сосудов. Душа сама творит себе тело из имеющегося клеточного материала еще в утробе матери. И продолжает это творчество всю оставшуюся земную жизнь. Человек - это целостность души и созданного под нее и ею тела. Разорвать такую связь можно только убив человека. Какое уж тут переселение душ! Так ты согласна?

- Согласна.

И только тогда она потеряла сознание. Общение с тем Духом шло не просто мысленно. Это было мгновенное касание Другой Личности, которое меняло сознание и открывало новые горизонты.

И когда она от ужаса и отвращения теряла сознание в городской тюрьме, она вдруг вспомнила своего Духа Хранителя.

- Как же Ты мог это допустить? Ты обещал мне помогать.

- Наконец-то ты обо мне вспомнила. Успокойся, хуже уже не будет.

И вот как все это объяснить господину первому маршалу? Девушка подняла голову, и терпеливо ждущий Гаорин встретился с ней взглядом.

- Итак?

- Я расскажу вам нечто удивительное. Но я расскажу, как я это понимаю, а вы поймете по-своему...

- Так всегда и бывает. Говорите, барышня. Вы меня заинтересовали.

- Я думаю, что подошла к воротам смерти, и там меня встретил Дух. Он отправил меня в этот мир, стал моим Духом Хранителем. Только я должна Его слушаться.

- То есть, вассальная клятва отменяется, - после некоторого молчания задумчиво сказал Гаорин. - Не могу же я подчинить себе неизвестного духа. Да и не хочу.

- А если я принесу клятву с условиями? Никогда не делать того, что противоречит моей совести?

- А вы подчиняетесь своему духу на этих условиях?

- Да. Это добрый Дух.

- Добрый?! И что такое в нашем мире добро? Вы помогли мне выйти из тюрьмы. Для меня это добро. А для господина Сараоттэ - крупный проигрыш, а не добро.

- Добро - это то, что мой Дух Хранитель считает добрым. Все просто.

- О! - Эллар Гаорин ехидно улыбнулся. - Теперь я вас понял. Это действительно интересно. Подумать только, еще совсем недавно я зверски маялся от скуки и думал, что ничто в мире меня удивить не может. Вам это удалось, барышня Эледэ. Кстати, я предлагаю перейти на менее церемонную форму общения. Помимо всего прочего, ваше имя приобрело уже известную славу, барышня Мерелиза Эледэ. И это не та известность, которая нам с вами полезна.

Элиза растерянно посмотрела на собеседника.

- Меня можно звать Элизой. Барышней Элизой, если сочтете возможным.

- И вас не оскорбит, если рэн Гаорин будет вас звать просто Элизой?

- А должно оскорбить? Я плохо понимаю. Вся моя жизнь как бы сгорела за последние дни. Я ничего не помню.

- Я бы не сказал, что вы ничего не помните. Поврежден только поверхностный слой. Но вы быстро восстанавливаетесь, - он снова улыбнулся ей ободряюще и сочувственно. - К вашему сведению, провинциальное дворянство ревностно относится к звучанию своих полных имен. И уменьшение имени часто является для них оскорблением. Однако в нашем с вами случае я почту за честь называть вас просто Элизой. И вы можете в дальнейшем звать меня Элларом, но пока мы не добрались до столицы, зовите Арнеллом. И я еще подумаю насчет вассальной клятвы.

На следующий день ближе к вечеру они добрались до Ороната. К тому моменту Элиза уже знала, что господин Сараоттэ скорее всего будет ждать господина Гаорина не на Оронатском перевале, а западнее. Потому как именно на западе лежат родовые земли Гаоринов. К тому же господин тайный начальник отлично знает, что дорога от Тагомара до Ороната в сезон дождей затоплена. И, тем не менее, подстраховаться необходимо. Подстраховка заключалась в том, что господин рэн Гаорин преоделся в платье небогатого купца, напялил поверх своих русых волос черный парик и вымазал физиономию мазью, от которой кожа покраснела, а физиономия распухла. Господин начальник Оронатского гарнизона в голос хохотал и в восторге хлопал себя руками по ляжкам, увидев своего первого маршала, до такой степени преображенным. Господин Гаорин только польщено усмехнулся в ответ на это. Элиза изображала супругу небогатого купца, для чего ей пришлось поверх обычной здесь одежды, то есть рубахи, юбки и корсажа, обмотать свои светлые волосы платком. Чтобы "ни один аристократический светлый локон" не испортил картину. А ведь и действительно, светловолосыми здесь были только они с господином Арнеллом, да начальник Оронатского гарнизона. Но тот тоже был из столицы, хорошим знакомым Гаорина, просто временно служил вблизи перевала.

И вот в таком преображено купеческом виде Элиза с Арнеллом загрузились в одну из телег торгового каравана, который уходил в столицу Империи. Арнелл сразу улегся лицом в солому и заснул, а Элиза заснуть не могла. И дело было не только в том, что ее спутник вроде бы обязывал ее дежурить по ночам наравне с ним самим, а на деле она дежурила незначительную часть ночи. Ее будоражило обилие новых впечатлений. Она с удивлением разглядывала странные деревья по обочинам дороги и рыже-коричневых полосатых тардов, невозмутимо тянувших телеги каравана. Тарды были выше и массивнее земных лошадей, на головах у них были маленькие рожки, и длинными метелками пушистых хвостов они время от времени обмахивали себе спины.

Арнелл проснулся на Оронатском перевале. Тардам, тащившим телеги вверх в гору, нужно было отдохнуть, и люди воспользовались возможностью размять ноги.

- Вы никогда не были за перевалом, Элиза?

- Нет, - потрясенно выдохнула девушка. Внизу величественно несла в море свои воды огромная река Эонтай. С гор стекало множество рек, чтобы влиться в единый речной поток. И всюду были поля и рощи. Поля на востоке были залиты водой. На западе было чуть посуше. Там преобладали рощи. И, причудливо извиваясь между рощицами и полями, перекидываясь мостами через реки, серыми лентами вились отличные дороги Империи.

- Разлив только начался, - сказал Гаорин. - Обычно вся восточная часть долины заливается водой. Жители плавают между своими домиками на сваях в лодках. Как только вода начнет спадать, селяне засеют свои поля рисом, или пшеницей с ячменем, если у кого земля посуше.

- А рощи?

- Рощи - это чаще всего шелковичник. Насмотритесь еще на шелковичных червей. Все это совсем не похоже на вашу северную, металлообрабатывающую часть Империи, точно?

- Точно, - грустно сказала Элиза, успевшая между делом выяснить, что род Эледэ владел паем в серебряных шахтах, рядом с которыми и погибли родители Мерелизы. - Ой, а вы себя как чувствуете, господин Арнелл? Ваше лицо еще больше распухло.

- А вы полежите, уткнувшись лицом в солому, - в сердцах ответил Арнелл, - у вас еще и не так распухнет. Только отвлекся, а вы напомнили. Пойдемте обратно. Главное, благополучно миновать заставу на Оронатском перевале.

- Ух, что это с твоим спутником? - спросил один из стражников на заставе у Элизы, после того как без всякого результата несколько минут тряс за плечо бессмысленно мычавшего Арнелла. - Кто он тебе? Муж, что ли?

- Да вот намеднесь поженились, - бодро сообщила Элиза, вспомнив одну из своих деревенских горничных, - так он так обрадовался, что немного переклюкал. Но до столицы ведь пройдет? Краснота энта?

- Должна вроде, - покладисто ответил стражник. - А ты ничего бабеночка-то. Не видала тут господина такого светловолосого с профилем аристократическим. Он вообще-то вор известный, но выдает себя все время за разных важных людей.

- Нет, не видала.

- А-а-а. Ну проезжайте.

- Нет, нет, постойте.

Элиза обернулась и замерла. Рядом с телегой стояла потрясающе красивая высокая блондинка с золотистыми глазами в черном брючном костюме, выгодно подчеркивающем и золотистый цвет переброшенной через плечо короткой косы и изящество красивой фигуры.

- Так говоришь, наклюкался на свадьбе? - спросила она с каким-то мягким ехидством в теплом грудном голосе. - Ну если он и вправду на тебе женился, то должен был действительно вусмерть напиться. Не знаю только, женился ли он по пьянке, или уже потом с горя так набрался.

- Что это вы говорите, госпожа? - Элиза быстро захлопала длинными ресницами в надежде, что это придаст ей глуповатый вид. - Чем же это я Арнелла не устраиваю? Папаня мой не из простых селян будет.

- Папаня, говоришь? Это, милая, вовсе не Арнелл, а такой господин, который никогда на тебе не женится. Но ему не впервой женщин обманывать, - с теми же теплыми насмешливыми интонациями в голосе сообщила красавица.

- Как обманывать? Так он и вправду вор, выдающий себя за кого-то? И еще известный обманщик женщин?

Арнелл, лежащий лицом в солому, замотал головой, протестуя против таких наветов.

- А он мне еще и домик в столице пообещал, беленький такой. Вы думаете, все наврал? - горестным тоном продолжила Элиза.

- Ну если "беленький домик в столице", так это он точно по пьянке на тебе женился. Вот будет потеха, когда протрезвеет.

- Да полно вам, госпожа Леортаси, не пугайте женщину. Вы харю ее супружника видели? Какой это вам "господин". Пропустите их.

- Нет, я его забираю, - златоволосая красавица тихо рассмеялась, быстро наклонилась и ловким движением стянула с Арнелла черноволосый парик. Русые волосы рассыпались по плечам. Гаорин мгновенно сел, скользнув цепким взглядом по златовласке.

- Вот, - удовлетворенно изрекла та, посмотрев на Элизу. - Ты, дуреха, еще легко отделалась. Одной такой вроде тебя он после совместно проведенной ночи все волосы на голове сжег.

- Я очень рад, что вы об этом помните, госпожа Леортаси, - холодно сообщил Гаорин. - Пока вы помните, я готов следовать за вами добровольно.

- Я что похожа на ту, которой нужно укладывать мужчин в свою постель насильно?

Гаорин вежливо промолчал.

- Ах, вы думаете, что мой облик - иллюзия?

- Возможно, и нет, - ответил он, бросив быстрый взгляд на Элизу, сидевшую рядом с ним, - но до конца я не уверен. Так ведь в вашем распоряжении, госпожа Леортаси, полно магов, которые могут видеть вас без всяких иллюзий.

- Так ведь и я вижу их без всяких иллюзий, - вздохнула Леортаси. - Пойдемте со мной.

- Лучше бы вам пойти с нами, что бы вы ни украли, - с явным сочувствием сказал начальник заставы, успевший подойти к спорящим. - Стража заставы все приятнее магов-то.

- Благодарю за сочувствие, - усмехнулся Гаорин, вставая с телеги. - Я иду с вами, госпожа Леортаси. И эта женщина со мной, - добавил он холодным тоном.

- Неужели же и вправду женился? Ой-ой, - она окинула Элизу внимательным взглядом хищницы.

Они миновали заставу и подошли к небольшому строению из серо-розового камня. Комната, в которую их завели, была не трехгранной а, для разнообразия, овальной, вообще без всяких углов.

- Если вы дадите мне слово чести, Эллар Гаорин, что не сбежите этой ночью, я не буду накладывать магическую защиту.

- Нет, госпожа Леортаси, слова чести я вам не дам.

- Тогда получите, - и, окинув их обоих то ли насмешливым, то ли злорадным взглядом, златоволосая красавица с грацией пантеры вышла из комнаты.

- Даже интересно, какую, она думает, наложила иллюзию? С таким видом-то? - еле слышно произнес Гаорин, подождав некоторое время.

- Мне тоже любопытно, - призналась Элиза так же тихо.

Они помолчали. За окном быстро темнело.

- Вас, наверное, смутили слова Леортаси, - неуверенно начал почти невидимый в полутьме Гаорин, - но ведь я не похож на мужчину, которому нравится, когда его насильно укладывают в постель. Ее знакомая использовала сильное магическое принуждение. Я принял меры, чтобы подобное не могло повториться.

Элиза в полутьме сильно покраснела. Ох, уж эта столица.

- Не важно, - с трудом пробормотала она.

- Элиза, - еще тише произнес ее спутник, видимо заметивший ее смущение, несмотря на полумрак, - мне становится важным ваше доброе мнение обо мне.

Она еще ниже опустила голову.

- Ладно. Не важно, так не важно. Одно я вижу во всем этом хорошее. Не нужно больше ходить с распухшей мордой.

Он вытащил из заплечного мешка коробочку с какой-то мазью и намазал себе лицо. Потом они снова сидели и молчали.

- Все. Пора уходить, - наконец решительно сказал господин первый маршал и подошел к окну, одновременно сматывая веревку с пояса.

Сначала из окна по сдвоенной веревке спустилась Элиза, потом сам Гаорин, затем беглецы вытянули веревку, потянув ее за один из концов.

- Пусть думает, что мы ей приснились, - еле слышно, но ехидно произнес Гаорин, когда они с Элизой чуть отошли от башенки, где их держали. - С ними, магами бывает. И нередко.

Дорога вниз была широкой, удобной, хорошо заметной даже в темноте. К утру беглецы добрались до почтовой станции, находившейся в начале дороги к столице. Гаорин, уже приобретший за ночь свой нормальный аристократический облик, заплатил начальнику станции и получил тарда для поездки верхом без лишних вопросов.

Это был почти черный скакун намного выше тех, которые везли повозки торгового каравана, с длинной гривой, покрывающей всю его длинную гибкую шею, и с иссиня-черным хвостом, к концу которого было прицеплено изящное металлическое грузило. Видимо, чтобы не обмахивал хвостом всадников во время скачки. На спине у тарда располагалось двухместное седло с двумя парами стремян и с маленькой лесенкой. Элиза, снова переодевшаяся в мужской костюм, отлично сохранившийся в вещевом мешке, с испугом устроилась сзади Гаорина. Тард понесся вскачь с бешеной скоростью, девушка вцепилась в пояс спутника одной рукой и в поручи седла - другой. И тут, конечно же, пошел дождь. Все таки в Империи стоял сезон дождей.

- Дождь это, конечно, зверски неприятно, - сказал Гаорин, оборачиваясь к Элизе на скаку. - Но зато в сезон дождей ослабевает связь между городами. Господину Сараоттэ еще не скоро доложат, что я был на Орнатском перевале и ускользнул. Поэтому мы можем спокойно пользоваться почтовой связью Империи. Но вот что меня беспокоит, и беспокоит сильно, так это вмешательство мага. Сараоттэ никогда бы на это не пошел. Это нечестно. Да и не стали бы маги его слушаться. Это очень независимые существа. Никому кроме императора и его наследника не подчиняются...

Вы кажетесь способной выдержать путешествие на тарде под дождем, Элиза. Выдержите?

- Постараюсь.

В животе у тарда что-то звучно булькало и утробно ворчало, но он продолжал с невероятной скоростью ровным галопом скакать вперед.

На следующей станции, начальник, подобострастно кланяясь знатному господину, заменил уставшего тарда на свежего. И они снова поскакали вперед. Господин Гаорин, правда, завернул свою спутницу в какой-то непромокаемый мешок. Так они скакали и скакали с востока на запад вдоль отрогов гор, спускающихся в долину реки Эонтай. Скакали по мокрым темно-серым плитам, а за мокрым парапетом мелькали темно зеленые рощицы шелковичника и залитые водой незасеянные поля. Иногда путники останавливались на почтовых станциях, чтобы поесть, высушить мокрые вещи и хоть немного поспать в кровати.

- Мы торопимся к мосту через Эонтай, - объяснил свою спешку Гаорин во время одной из таких передышек. - Это единственный в Империи мост через эту реку. Другого способа перебраться с востока на запад в сезон дождей нет. И именно там меня могут попытаться задержать, когда поймут, что Леортаси не смогла нас остановить. Так что пойдемте, Элиза. Подремлете в седле.

Они вышли на двор. Очередной начальник станции грациозно откланялся и поспешил скрыться в теплом доме. Элиза принялась в очередной раз забираться на тарда. Она с легкостью могла забраться на самые нижние ступеньки лестницы, висевшие в воздухе. Но там, где лестница прилегала к выпуклому боку фыркающего скакуна, девушка терялась, соскальзывала, и Гаорин всегда затаскивал ее в седло почти что за шиворот. Но в этот раз он не стал ей помогать.

- Надо бы вам, Элиза, выучиться самостоятельно садиться в седло. Не понимаю, что вам мешает, - заявил он, с легкой улыбкой наблюдая сверху, как его спутница висит на лестнице, не в силах преодолеть последние несколько ступенек. - Тем более, что саму езду вы переносите на удивление хорошо. Ездили раньше?

- Не на таких высоких - ответила девушка, туманно припомнив коней в своем родном поместье.

- На вьючных тардах? Хватайтесь одной рукой за поручень, ставьте ногу на следующую ступеньку и подтягивайтесь.

Элиза попробовала поставить ногу, но сапог соскользнул с мокрой ступеньки. Гаорин в последний момент поймал падающую девушку, перегнувшись в седле.

- Вы напоминаете мне моего младшего брата, - мягко сообщил он, помогая ей встать обратно на ступеньку, висящую в воздухе. - Такое же маленькое, хрупкое и невероятно ценное создание... Я понял, почему вы падаете. Когда вы ставите ногу на ступеньку, не бойтесь пихнуть тарда носком в бок. Ступенька должна оказаться у вас рядом с каблуком. Ну еще одна попытка, Элиза.

Элиза покраснела и в первый раз в жизни забралась в такое высокое седло самостоятельно.

Тард пустился вскачь.

- У вас есть маленький брат, господин Эллар?

- Нет, он совсем не маленький. Всего на три года меня младше. Просто он с детства тяжело болен. Никак не смог стать военным по семейной традиции. Не выдерживает ни малейшей физической нагрузки. Он стал ученым, - сказал с нескрываемой гордостью господин маршал Империи. - Надеюсь, вы с ним познакомитесь. Хотя он практически безвылазно живет в поместье. Все управление на нем.

Дальнейший разговор стал невозможным из-за усиливающегося шума и рева.

- Мы приближаемся к мосту, - прокричал Гаорин. - Надеюсь, до схватки дело не дойдет. Странно, что мы одни на дороге.

Мост был перекинут через узкое ущелье, в котором, стиснутая каменными стенами, бушевала мощная река, чтобы сразу за ущельем разлиться широким спокойным потоком. Невероятной длины мощные стволы деревьев легли в основание моста. Поперечные балки укреплялись огромными цепями, тянущимися к скальным массивам. Все сооружение выглядело мощным, надежным и мрачным под стать здешним скалам.

- По этому мосту проезжает даже тяжелая артиллерия!

Но Элиза все равно зажмурилась, судорожно вцепившись в поручни седла. Тард, управляемый твердой рукой ее спутника, уверенно вступил на мост. Им никто не помешал. От моста дорога вела вниз, от предгорий в долину мимо зарослей вечно зеленых дубов, очень похожих на земные дубы, но более высоких и мощных. Дождь то лил, то просто капал. Но безлюдье закончилось. Через несколько часов скачки впереди показался город.

На почтовой станции при въезде в город Аркавар невысокий и грузный начальник станции умудрился вложить в свой поклон столько искреннего изумления и потрясения, что Гаорин не выдержал.

- Что тебя так удивляет, почтеннейший, позволь узнать?

- Как же вы, господин, смогли миновать мост? Он непроходим. Уж почитай шестые сутки никого с той стороны не видывали.

Гаорин мельком взглянул на Элизу, тихо стоявшую рядом в мокром плаще с накинутым капюшоном. Как раз около шести дней назад они встретились с Леортаси на Орнатском перевале.

- А ты, почтеннейший, как думаешь? - со значением спросил он, - почему мост непроходим? Человек ты опытный, жизнь повидал. Что думаешь?

- Я думаю, что магический наговор на нем, - тихо ответил начальник.

- Так запомни на будущее, почтеннейший, что на зверей, в том числе и на тардов, магия иллюзий не действует. И, если наездник хоть сколько-нибудь доверяет своему тарду, то может проскочить через преграду почти без повреждений.

- А если не очень доверяет и боится, господин Гаорин? - севшим шепотом уточнил станционник.

- Тогда будет больно. Мы еще задолго до того, как въехать на мост, зажмурились, так страшно было. Так я говорю? - господин Гаорин улыбнулся своей спутнице.

- Кто же этому поверит, - проворчал начальник станции. - Все знают, что господин маршал - единственный, кто даже магических иллюзий не боится.

- Кстати, благодаря вам, Элиза, - сказал Гаорин еле слышно, когда они, оставив почтовую станцию позади, вошли в город, - я даже не заметил заградительной иллюзии на том разнесчастном мосту. Но ради кого Леортаси так старалась? Странно все это, чтобы не сказать больше.

Элиза промолчала, захваченная врасплох красотой этого города. Стены домов были сложены из бурого камня и частично выложены снаружи тонкой разноцветной плиткой. Или нижняя часть стен была покрыта неярким, но завораживающе красивым узором, или неширокий изразцовый пояс элегантно украшал здание. Множество оттенков золотистого цвета, обилие белого цвета делали улицы Аркавара радостными, уютными и светлыми.

- Жаль, что вы видите город в дождливый день, - сказал Гаорин, заметивший ее потрясение, хотя Элиза, естественно, вела себя прилично, головой не вертела, и ни на что явно не глазела. - В солнечный день Аркавар выглядит еще краше. Нам сюда. На постоялый двор. Вы, наконец-то, сможете полноценно отдохнуть. Удивительно, что вы вообще еще на ногах держитесь.

Расслабившись в трехгранной ванной, Элиза подумала, что она уже почти привыкла к местным особенностям. Главное, что вода горячая, а уж сколько граней в сосуде - дело десятое. Вода горячая, полотенца мягкие, халат длинный, широкий и удобный. В общем, жить можно.

- Можете спать сегодня весь остаток дня и всю ночь, - довольным голосом разрешил Гаорин, когда они устроились за обеденным столом, - а завтра отправимся покупать собственного тарда.

Элиза подняла на него удивленный взгляд. Сейчас ее глаза снова были голубыми.

- Почтовые дороги Империи - это хорошо и удобно, - сказал он, чуть улыбнувшись, - но путешествующие по ним слишком предсказуемы. Я уже не говорю о хитроумном господине Сараоттэ. Куда больше меня беспокоит непонятные мне попытки магов нас задержать. Лучше укрыться от их нескромного внимания на проселочных дорогах. О чем вы хотите меня спросить, милая барышня?

- Это нескромный вопрос, - чуть смутившись, начала девушка. Собеседник молча ждал продолжения, немного склонив голову. - Откуда вы берете деньги? Вас ограбили стражники в тюрьме. Тард - это дорогое удовольствие.

Серые глаза Гаорина сверкнули озорным блеском, он расслабленно откинулся на подушечку, вделанную в спинку стула.

- Помните, я вам рассказывал о своем брате? Не так давно он сделал очередное удивительное открытие. На западном побережье иногда встречаются невзрачные камушки. Алмазы. Ничем они не примечательны кроме исключительной твердости. Но если их грамотно огранить, то получаются красивые драгоценные камни. Бриллианты. Союз ювелиров Империи уже знает об этих камнях, а стражники северных тюрем еще нет. Понимаете? Они не обратили внимания на невзрачные камешки в моей заколке. Ну а ювелир, естественно, все понял. Особенно то, что ему предлагают приобрести камень в пять раз дешевле обычной стоимости. ***

С утра Гаорин потащил спутницу, выбирать тарда, откровенно радуясь ее потрясению при виде табуна огромных скакунов, собранных в загоне. Они совместно выбрали огромного черного зверя, который косил на Элизу фиолетовыми глазами и дал ей погладить себя по морде, низко согнув для этого гибкую шею, покрытую длинной шелковистой гривой.

И снова потянулись дни утомительной скачки под моросящим или проливным дождем. И ночевки у костра в укромных местах.

- А почему мы не можем попроситься на ночлег к жителям деревушек? - спросила разок Элиза.

- Мы можем. Любой из жителей этих деревушек сочтет своим долгом, оказать нам гостеприимство. Но заметили ли вы, Элиза, что все эти деревни находятся в окружении рощ шелковичника? Не заметили? А напрасно. В каждом домике жителя деревни сейчас множество шелковичных червей жрет листья шелковичника. Они жрут, растут и набираются сил. И эти листья и эти черви занимают сейчас все свободное место в домике. Я бы даже сказал, что хозяева домиков занимают небольшое пространство, свободное от червей. Потом черви подрастут, и их заставят покрываться коконом из шелковой нити. Затем большинство червей уморят, а коконы продадут на шелкомотальные фабрики. И процесс пойдет по новой. Вообще-то говоря, в природе шелковичный червь не вылупляется из яиц в период дождей. Поэтому их, так сказать, пасут в теплых домиках. И вот вы, Элиза, способны всю ночь спать совсем рядом со множеством постоянно жрущих, хрустящих и слабо шевелящихся червей?

Элизу передернуло, и она согласилась, что у костра ночевать не в пример приятнее.

- Я почему-то так и думал, - с ехидными нотками в голосе заявил Гаорин.

Постепенно на их пути все чаще стали встречаться фруктовые сады. Плодовые деревья стояли с почти облетевшими листьями, отдыхая, как и вся природа, в тихий сезон дождей.

Наконец, путники снова выехали на почтовую дорогу Империи.

- Нет, - подумав и поглядев сверху на располагающуюся ниже по склону холма столицу, заявил Гаорин. - Я не поеду через главные ворота. Сделаем еще один небольшой крюк. Вы, по-моему, уже привыкли, Элиза.

- Я скоро стану большой рыбкой, - засмеялась девушка, действительно успевшая привыкнуть и к теплому дождю и к своему заботливому спутнику.

Они свернули с дороги в дубовую рощицу.

- Здесь недалеко есть пещера, - Гаорин спрыгнул с тарда. Элиза, чуть помедлив, обернулась. И внезапно с высоты седла заметила стрелка, устроившегося среди веток и целящегося прямо в ее спутника.

- Ложитесь на землю! - звонко выкрикнула девушка, соскальзывая с тарда, чтобы оказаться перед Гаорином, нелепо выставив перед собой согнутые руки.

В тоже мгновение грянул выстрел, они оба упали, откатываясь к камням. Выстрел ожег ей предплечье.

- Не высовывайтесь, - хрипло сказал Гаорин и бесшумно исчез.

Девушка осторожно спустила с плеч плащ. Пуля только задела руку. Кровь текла тонкой струйкой. Элиза скрутила рукав жгутом поверх раны, перекрыв ручеек раны, и принялась терпеливо ждать.

Нет, она не потеряла сознание от вида своей крови, но в какой-то момент мир вокруг померк, где-то рядом и в то же время в другой реальности вспыхнуло огненное колесо со многими очами. И она увидела внутренним зрением удивительную картину.

Весь человеческий род предстал на мгновение перед ней, состоящим из разных тел и душ, разной степени зрелости. И все души были прочно объединены в единое целое. Они подпитывались энергией из окружающего их эфира через прозрачные разноцветные оболочки. Когда же душа созревала, странные существа отрезали эту душу от общего человеческого организма и относили в другой мир для дальнейшего развития. Но вдруг один человек с недозрелой душой отсек от общего человеческого рода недозрелую душу другого человека, и в его собственной душе образовалось как бы дыра, через которою его поврежденная душа наполнилась темнотой, почернела и больше не могла подпитываться энергией из окружающего эфира.

Явившаяся перед внутренним зрением картина была яркой и невероятно сложной. Сложной настолько, что человеческий мозг мог удерживать ее в себе только долю мгновения.

Элиза пришла в себя, уже зная, что сейчас произойдет, и что она должна будет делать.

Гаорин с треском подтащил к ней человека в крови и без сознания.

- Выбирайте для него смерть, Элиза. Ваше право - отомстить.

- Оставьте его жить, - твердо сказала она. Заставила себя взглянуть прямо в стальные, бешеные глаза Эллара Гаорина. И прежде, чем он успел выругаться, добавила. - Вам же выгодно, что на вас не действуют магические иллюзии рядом со мной?

Стальные глаза утратили свою бешеную отрешенность.

- Для того чтобы все и дальше так было, вам придется выполнить приказ моего Духа Хранителя - не убивать этого человека.

Слезы текли по ее лицу. Она неловко пошевелила рукой, и кровь потекла из раны. Гаорин опустился рядом с ней на колени, прислонился плечом к мокрому камню и ледяным голосом спросил.

- А вам с вашим Духом известно, что этот тип успел выстрелить дважды? Второй раз он целился именно в вас. Целился в ни в чем не повинную девушку. Он промахнулся дважды. Кстати, я лично знаю этого убийцу. В нем давно не осталось ничего хорошего, кроме почтения к старой матушке. Он слывет необыкновенным стрелком и не простит вам двойного промаха. Вы все еще настаиваете на том, чтобы сохранить ему жизнь?

- Это приказ, - тихо ответила Элиза, вытирая рубашкой глаза и нос. - Вы же знаете, что приказы не обсуждаются.

- Знаю. И согласен с этим, когда приказы мои, - сказал Гаорин, смягчаясь. - Не плачьте, Элиза, Этот тип не стоит ваших слез. Тем более, что, когда он убьет вас следующим выстрелом, никто не помешает мне отомстить за два случая сразу... Если я подтащу его к дороге, этого будет достаточно? - добавил он с ледяным сарказмом в голосе.

- А кровотечение у него остановилось? - дрожащим голосом спросила Элиза.

- А оно и не было сильным. Я пытался вытянуть из него нужные сведения, но он почти ничего не знает.

Мир перед Элизиными глазами чуть поплыл, она вцепилась руками в ствол маленького дерева, чтобы не свалиться в обморок.

Гаорин бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Прицепил лежащего без сознания человека за пояс к подбрюшному ремню тарда и шагом повел скакуна по направлению к почтовой дороге. Вернулся он незаметно. Элиза, сидевшая с закрытыми глазами, вздрогнула, когда ее спутник вытер ей слезы платком.

- Теперь займемся вами. Нужно все же перебраться в пещеру. И не думайте, что я не заметил того, что вы бросились между мной и пулей до того, как успели бы придумать, зачем вам это надо.

Они добрались до небольшой пещеры. Гаорин развел огонь. Вытащил из мешка коробочку с чем-то черным и подвесил ее над огнем, разогреваться. Затем обрезал рукав Элизиной мокрой, липкой рубахи.

- Чуть-чуть, и вы лишились бы руки, - сказал он мрачно, но уже спокойно.

Кровь снова потекла, рука резко заболела от плеча и до кисти. Элиза сидела с невозмутимым выражением лица. Гаорин снял коробочку с огня и через носик вылил теплую жидкость прямо в рану. В ране она застыла тонкой пленкой, кровь остановилась. Боль мгновенно утихла до терпимого уровня. Элиза даже от облегчения забыла о своей невозмутимости и подняла на Гаорина удивленные глаза.

- Легче? До столицы этого хватит. А там покажетесь лекарю.

- Благодарю вас.

- Не стоит благодарности. Я ваш должник. Вот уж чего не ожидал, так наемного убийцы. Что же происходит?

Элиза, зная о том, что нужно идти переодеваться в сухое, все же помедлила и закрыла глаза, стараясь не выплеснуть наружу странную радость, впервые заполнившую ее душу с того момента, как она попала в этот мир. Радость, заставившую ее оценить очень простые вещи. Они живы. За стенами пещеры темнота и дождь. Но рядом с ней горит костер, греется еда. Она не одна. Рядом с ней сидит самый удивительный из встреченных ею когда-либо людей.

- Вы улыбаетесь, - заметил Гаорин.

- Впервые так радуюсь тому, что живу, - призналась девушка.

- Понимаю вас, Элиза. А также понимаю то, что рядом с вами мне скучать не придется. Часть вторая

СТОЛИЦА ИМПЕРИИ.

Столица Империи Эонтевар оказалась удивительным городом, расположенным на нескольких каменистых террасах в петле, образованной рекой Лораттэ. Лораттэ степенно несла свои воды в центральную реку долины Эонтай по обширному каменистому руслу. На высоком скалистом обрыве над рекой, на самой верхней террасе располагался центральная, древнейшая часть столицы. Современный город располагался на террасах пониже, каждая из которых обхватывала неровным полукольцом предыдущую, более высокую. К речному порту вели широкие ступени, вырубленные в скалах. На фоне серого, затянутого дождевыми тучами неба золотом горели золотисто-рыжие стены шестиугольных трехэтажных строений, высившихся среди таких же огненных строений пониже. Строительный камень столицы отлично сочетался с кровлями цвета обожженной глины, бронзовыми шпилями и декоративными решетками, с маленькими садиками, расположенными повсюду, даже иногда на плоских кровлях домов. Вдоволь налюбовавшись ярким городом, осознав между делом, почему так потешалась госпожа маг на перевале над "белым домиком в столице", потому как в Эонтеваре даже и близко ничего белого не было, девушка обратила внимание на замершего рядом с ней спутника. Он же специально завез ее на этот холм, откуда столица представала в наиболее выгодном виде, и теперь ждал ее реакции.

- Конечно же, столица красива, - тихо проговорила Элиза. И скорее услышала, чем увидела, как смущенно опустив голову, точно выдав что-то личное, вздохнул Гаорин. Империи повезло. Ее первый маршал любил свою страну. Он молча тронул тарда, и они поехали вниз.

Конечно же, въехать в свою столицу в виде грязного запыленного и небритого путешественника господин первый маршал никак не мог. Миновав первую стену на самой нижней террасе столицы, он сразу же направил тарда к постоялому двору, где они вымылись и переоделись в чистое белье и рубахи. Кожаная Элизина безрукавка практически не грязнилась. Заодно ее рану на руке осмотрела приличного вида лекарка, состоявшая при постоялом дворе.

- Что ж, эта армейская мазь вполне действенна. Рана не воспалилась, - пробормотала она, окончив осмотр. Но за последние лет сто - сто пятьдесят появились заживляющие средства и поэффективнее. Особенно для такой нежной девушки. Тем более что над столицей нет дождя, повязка не промокнет.

И она умело наложила на Элизину руку свежую повязку.

В таком приличном виде они поехали к Западным воротам, в кормильню "Три друга". На первый взгляд это была обычная для Империи кормильня. Но бросив на вошедших путников только один взгляд, слуга поклонился и молча провел их в следующий зал, куда, очевидно, простой человек с улицы попасть не мог. В восьмиугольном уютном помещении с низким сводчатым потолком, делящим зрительно пространство зала на треугольные площади, и треугольными окнами под потолком, посетителей не было.

- Приветствую тебя, почтеннейший, посылай за господами Раоси и Кайренхаем, - с довольным видом сказал Гаорин подошедшему хозяину. - Передай, что господин Арнелл вернулся и их ожидает, - он указал Элизе на один из треугольных столиков в глубине зала. - Мы пока поедим. Заехали к тебе, почтеннейший, прямо с дороги.

- Все будет сделано как обычно, - ответил хозяин, еле заметно улыбнувшись.

Господин Раоси, он же господин Сараоттэ, оказался высоким плечистым мужчиной со светло соломенными волосами, со светлыми, почти незаметными бровями и ресницами и с рассеянным взглядом светло-серых глаз. Этим рассеянным взглядом он окинул Элизу, спешно изобразившую поклон, Гаорина, и с невозмутимым видом воззрился в окно.

- Итак, ты успел вовремя, Эллар, - тихо сказал он.

- Несмотря на все твои попытки, мне помешать, - ехидно ответил Гаорин, откидываясь на спинку стула и удобно вытягивая ноги под столом. Сараоттэ скользнул взглядом по своему довольному собеседнику и снова принялся глядеть в окно.

- Какие попытки?

- По твоему приказу я был обвинен в воровстве и мошенничестве, и не знаю еще в чем, и посажен в тюрьму в Тагомаре.

Господин Сараоттэ взял трехгранную рюмочку, повертел ее в руке и сделал осторожный глоток.

- Ты верен своим провинциальным вкусам, Эллар, - сказал он, поморщившись. - Какая гадость. И я не приказывал арестовывать тебя в Тагомаре.

- Ты просто консерватор, Раотар. Это сливовая настойка, - резко посерьезнев и утратив свой довольный вид, сказал Гаорин, - Многие ее любят. И госпожу мага на Оронатском перевале подослал тоже не ты, так? Печально.

- Здоровый консерватизм - опора Империи. Нет, не я. Я только сообщил своим людям на перевале, чтобы тебя задержали на несколько недель. Со всяким комфортом, естественно.

Тем временем в зал вошли еще два человека. Один из них, седовласый благообразный старец с короткой бородкой слегка им поклонился. Его спутник, молодой темноволосый темноглазый человек с длинным носом и решительным подбородком поклонился значительно ниже.

- Позвольте вам представить моего ученика, Кайридая Оссонри, - вежливо произнес старец и приветливо обвел всю компанию глазами, задержав свой взгляд на Элизе.

- Барышня Мерелиза Эледэ, - усмехнувшись, представил ее Гаорин, глядя на Сараоттэ. Тот по-прежнему смотрел в окно, не выпуская рюмку из пальцев. - В сезон дождей почтовые птицы не летают, теперь я знаю это совершенно точно. Страшные легенды о возможностях тайной службы как всегда не соответствуют действительности.

Тогда Сараоттэ удостоил девушку пристального взгляда.

- Я чего-то не знаю?

- У тебя еще все впереди. Не буду портить настоящему консерватору радость узнать что-то новое. Барышня Элиза, я спорил вот с этим господином Сараоттэ. А свидетелем был господин Кайренхай, - Эллар Гаорин встал и поклонился благообразному старцу. Элиза, как смогла, повторила его поклон, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Господин Кайренхай со своим учеником устроились за соседним столиком. Тут же подошел лично хозяин кормильни с подносом. Ни о чем не спрашивая, переставил чашечки, графинчик и рюмочки с подноса на столик посетителей и вышел.

- Итак, Эллар, как там дела с документом? - меланхолично поинтересовался Сараоттэ, делая еще глоток сливовой настойки с явным отвращением на лице.

- А зачем же ты пьешь, если это, по-твоему, гадость? Только продукт переводишь. Вот же рядом твое любимое энолисское вино. Возьмите документ, господин Кайренхай. Я напоил посла и сделал точную копию.

- Я не пью, а дегустирую и пытаюсь создать в уме психологический портрет человека, которому нравится пить этот терпко-кислый самогон... Так Эллар скопировал нужный документ, господин Кайренхай?

- Не знаю, нужный или нет, но тот самый, который ты имел в виду, Раотар. Возьми, проверь.

- И этот самый пересказ болтовни столичной куртизанки ты посчитал самым ценным документом? Сдаешь, Раотар. А ты знаешь, что в кошеле у этого разнесчастного посла был еще и точный топографический план Нархасского перевала и точный план города Нархасса с обозначением всех линий обороны Империи?

Раотар Сараоттэ в воцарившейся тишине прочитал переданный ему документ.

- Так ты еще и читаешь по содзоварски, Эллар?

- Так, немного.

- Не прибедняйся. В письме не одной описки Я не знал. И когда ты только успел выучить? Надеюсь, план с линиями имперской обороны не дойдет до содзоварского правительства?

- Не дойдет. Кэнир изобрел способ размывать чернила на бумаге еще в детстве. До правительства дойдет документ с сильно размытым изображением и частично попорченной бумагой.

- Повезло тебе с братом. Не дождусь момента, когда смогу поговорить с этим многообещающим молодым человеком, - вмешался господин Кайренхай. - Я не понял, зачем Содзовару план западного Нархасса?

- Вот и я теперь постоянно думаю, зачем? - ответил господин первый маршал и залпом выпил рюмку сливовой настойки. - Содзовар всегда нападал с востока. Укрепления Тагомарского перевала проверяются дважды в год. В самом Тагомаре Империя держит полный комплект боевых магов. С другой стороны, даже если вражеская армия преодолеет Нархасский перевал на западе, вся долина за перевалом находится под прицелом пушек города Нархасса. Долину миновать невозможно. За минувшее столетие никто и не пытался, - Гаорин поставил рюмку на столик и, снова откинувшись на спинку стула с подушечкой на стыке граней, задумчиво с легкой грустью посмотрел на Сараоттэ. - И тут ты интересуешься письмом с болтовней дрянной куртизанки, связанной с высшим слоем столицы. Болтовней о том, что для захвата Империи с запада потребуется сильный маг. Нет, господин Кайренхай, от пушек города Нархасса не спасет никакой маг. Они пристреляны.

- Ты, кстати, Эллар, слишком часто называешь госпожу Лодзуэ дрянной куртизанкой. Она действительно очаровательна. Ты уверен в собственном к ней равнодушии? - меланхолично протянул Сараоттэ.

- Очаровательна, но вряд ли ее головка самостоятельно произвела те идеи, которые мы с тобой прочли. Странно и печально, что письмо с пересказом такой болтовни оказалось у содзоварского посла. Ты согласен со мной, Раотар?

- Да. Все это невероятно подозрительно, и я этим займусь. Ты сказал, что у тебя были трудности с возвращением?

Эллар Гаорин посмотрел на скромно молчавшую Элизу, медленно что-то крошившую в своей тарелочке, и впервые за время этой беседы улыбка тронула его губы.

- Когда я выбрался из тюрьмы, мне пришлось срочно уходить и из города Тагомара, - начал он рассказ, деликатно оставив в стороне обстоятельства знакомства с Элизой в Тагомарской тюрьме, - в чем мне помогла барышня Эледэ. Она моя гостья здесь в столице. Мы уходили через Оронатский перевал.

- Бедная барышня, - с искренним сочувствием вмешался господин Сараоттэ, - там же дорога затоплена. Я тебя потому и не ждал через Оронат. Так, подстраховался на всякий случай.

- Но помимо твоих людей, которые бы меня даже и не заметили, потому что я тоже подстраховался на всякий случай, на перевале меня ждала госпожа Леортаси. И уж она меня не пропустила.

- Предвижу множество новых и сильных впечатлений недели через две-три, когда начнут летать почтовые птицы, - меланхолично произнес начальник тайной службы.

- Возможно и раньше, - так же меланхолично откликнулся Гаорин. - Мы еле унесли ноги от госпожи мага. Мост через Эонтай был закрыт охранной иллюзией. Подозреваю, что без Леортаси не обошлось.

- Ты, понятно, прорвался на тарде, но как же барышня?

- Барышня зажмурилась за несколько верст до моста и даже не заметила магическую защиту.

- Однако!

- А в нескольких верстах от столицы вблизи почтовой дороги в меня стрелял наемный убийца.

Взгляд господина Сараоттэ, которым он окинул Эллара Гаорина, внезапно стал пронзительным. Господин Кайренхай принялся постукивать пальцами по столику.

- Ты должен его знать, Раотар, - невозмутимо продолжал рассказчик. - Это Корсуи Веселый Коршун.

Гаорин замолчал, и потрясенное молчание его собеседников заклубилось над столиками.

- Ты, конечно, был в своем праве, - наконец, произнес Сараоттэ, - но я по должности жалею, что ты его прикончил. Я бы проследил за его связями.

- Еще проследишь. Боюсь, он выжил.

Начальник тайной службы еще раз перевел взгляд от окна на Эллара Гаорина и на этот раз больше глаз не отводил.

- Вот теперь тебе удалось меня удивить, - произнес он, внимательно глядя на него.

- Я был вынужден уступить требованию этой милой барышни, - бесстрастно произнес Гаорин. - У нее особенная философия, которой она следует. Вам будет интересно, господин Кайренхай.

Теперь все смотрели на Элизу. Причем, не ей в лицо, а кто на трезубую вилку в ее руке, кто на фрукты в вазочке перед ней, а кое-кто даже на веревочку, стягивающую манжет рубашки.

- Барышня Эледэ, - сказал, наконец, господин Кайренхай, складывая ладони на столике, левую ладонь поверх правой, - ничто не может доставить мне большего удовольствия, чем обсуждение новых целостных философских систем.

- Это не столько философия, сколько практика, господин Кайренхай, - сказала Элиза, успешно скрывая смущение за внешней невозмутимостью. - Меня не так давно вернул к жизни могущественный Дух. И после общения с Ним я считаю добром то, что считает добром Он, и злом - то, что он добром не считает.

Девушка положила на тарелку свою вилочку и, сделав усилие, подняла невозмутимый взгляд на ученого старца. Господин Кайренхай снова принялся легко постукивать пальцами левой руки по столику.

- Твоя спутница - религиозная фанатичка? - спросил господин Сараоттэ.

- Нет, - усмехнулся Гаорин. - Барышня Элиза, закончите. Завершите круг вашей системы.

- Мой Дух Хранитель требует от меня только того, чтобы я поступала по совести.

- Разрешите уточнить, - заговорил господин Сараоттэ после некоторой паузы, рассеянным взглядом окидывая девушку. - Вы молодая барышня. Вполне вероятно, что вы выйдите замуж. Допустим, только допустим для ясности картины, что ваш дух потребует у вас отравить вашего мужа. Как вы поступите?

- Он никогда не потребует, это никогда не будет по совести, я никогда не попаду в такие обстоятельства, когда отравление человека станет добром, - мрачно ответила Элиза.

- А! - только и смог сказать начальник тайной службы.

- Но ваш Дух потребовал у вас сохранить жизнь убийце, тому, кто пытался убить вашего спутника, - доброжелательным тоном сказал господин Кайренхай.

Элиза вздохнула. Началось. А это еще никто здесь не знает, что Мерелизу Эледэ обвиняют в отравлении своего жениха.

- Но так получилось, что наемник ранил меня, а не господина Гаорина. Поэтому за мной было нравственное право, решить его участь. И это не по совести, добивать побежденного, раненного, без сознания. Вы не будете с этим спорить?! - твердо сообщила она, стараясь не замечать, как помрачнел сидящий рядом Гаорин.

- Но эта система индивидуальна, - вступил в беседу ученик господина Кайренхая, потому что все старшие молчали, задумавшись. - Для всех она не годится.

- Ты забыл о древнем кодексе поведения Гаолинай, - грустно вздохнул его учитель. - А ведь сущность этого кодекса поведения как раз и сводится к тому, чтобы поступать по совести. И не только ты. Многие, к сожалению, забыли о Гаолинай. И теперь, выслушав барышню Эледэ, я понял, почему. Чтобы поступать по совести, нужно иметь высший, нечеловеческий авторитет, который это одобрит. И высшую поддержку, которая в нужный момент защитит. Иначе найдется слишком много доводов, чтобы заставить замолчать слабый голос совести. Современные же люди слишком полагаются на самих себя, чтобы признать над собой высший, духовный авторитет. Но ваша философская система действительно целостная, благодарю вас, барышня Эледэ.

- А как он выглядит, ваш Дух Хранитель, - с интересом спросил молодой ученик. Вы можете описать?

- Нет, не могу. Его облик неописуем словами. Это как бы всевидящее огненное колесо, одновременно движущееся на все четыре стороны света.

- Как на все четыре? - удивился господин ученик. - На три стороны!

- На какие три? - осторожно спросила Элиза.

- Север, запад и восток, - все еще удивленно ответил молодой человек.

Элизе потребовалась вся ее многолетняя тренировка, чтобы сохранить невозмутимость. В этом мире было всего три стороны света.

- А, простите, вы считаете, что солнце ходит...

- С востока на запад, - теперь уже с превосходством в голосе сообщил ученик.

- Но это же невозможно. Раз у света всего три стороны, то солнце должно ходить с востока где-то на северо-запад, или с северо-востока на запад.

- Вообще-то так и есть, - после некоторого молчания признал господин Кайренхай, - но это несущественно. Простите, барышня Эледэ, моего ученика. Он так и не выучился отличать существенное от несущественного. Ведь, не правда ли, не важно, движется ли колесо одновременно на все четыре стороны света, или на все три стороны. И то и другое немыслимо.

Они еще помолчали.

- Ну что же, благодарю всех за приятно проведенное время, - произнес господин Кайренхай, вставая. - Раотар, ты проиграл спор. Твой участок земли на западном побережье переходит во владение рода Гаоринов. Надеюсь, это приведет к тому, что я увижу в столице младшего Гаорина. Ты со слов брата заинтересовался той землей, Эллар?

- Конечно, - признал старший Гаорин, также вставая. - Я тоже необыкновенно приятно и с пользой провел это время. Теперь мы с барышней Эледэ отправляемся в мой особняк, где вы сможете меня найти.

Собеседники чинно раскланялись друг другу и по одному вышли из кормильни.

По улицам Эонтевара Гаорин медленно вел своего тарда, давая возможность спутнице, рассмотреть столицу. Дорога вела вверх с террасы на террасу среди огненных зданий с арками и полуколоннами, с бронзовыми барельефами, шпилями и решеточками, среди садиков с фонтанами, мимо площадей, вымощенными серыми под цвет дождливого неба плитами. Наверняка, как и во всякой столице, здесь были и лачуги и трущобы, но Гаорин, естественно, показывал спутнице столицу с лучшей стороны, надеясь доставить той удовольствие. Однако он просчитался. Элиза не подавала вида, но потихоньку приходила во все больший ужас. Потому что, начиная с третьей террасы, множество дам гуляло по изломанным улицам города, наслаждаясь отсутствием дождя. И изучая их, девушка осознавала, что здесь самая убийственная для нее мода - мода на как бы естественность. Небрежно заколотые волосы распадались по плечам прядочка к прядочке. Легкие шарфики вроде бы сами собой держались на очаровательных головках, складки платьев, с небрежностью спадая, подчеркивали достоинства фигур их обладательниц. Чтобы достичь такой небрежной элегантности, нужно было родиться и вырасти в столице. Она, Элиза, навсегда останется здесь провинциалкой, даже, если и научится, в конце концов, как нужно кланяться разным людям. И это ее, девушку, привыкшую считаться более чем хорошенькой, очень задевало.

Но она зря боялась. Все оказалось совсем не так, как она думала. В своем особняке Гаорин отвел девушку в выделенную ей комнатку, соединенную с купальней, в которой был бассейн с проточной водой, и оставил отдохнуть. Еду по ее просьбе ей подавали в ее комнату. Потом к ней пришла вызванная им модистка, помочь его гостье одеться для пребывания в столице. И, когда в середине следующего дня преображенная Элиза показалась на глаза господину Эллару Гаорину, тот почти минуту просто молча на нее смотрел, замерев у входа. В столице знатные девушки носили тонкую льняную рубашку, корсаж поверх рубашки, и длинное тонкое шелковое обманчиво простое платье поверх корсажа и рубашки. Темно синий цвет был Элизе к лицу, а туфельки на толстой изогнутой, пружинящей платформе придали удивительную легкость ее походке. Довершал ее образ легкий шарфик поверх заколотых на затылке серебристо пепельных волос.

- Что, далекая провинция? - с тревогой спросила она Гаорина, прерывая его затянувшееся молчание.

- Не знаю. Возможно и провинция, - ответил он, подходя к ней, - но какая прекрасная.

Элиза покраснела, вспомнив, что господин Сараоттэ только накануне говорил об особой любви своего друга именно ко всему провинциальному.

- Пойдемте. Сегодня день рождения наследника, нас ждут гуляния и фейерверк. Я надеялся поручить вас своей хорошей знакомой, Фиате Акаянарэ, но ее нет в городе. Я послал ей сообщение с просьбой помочь, но пока госпожа Фиата не появится в Эонтеваре, вам придется побыть моей гостьей. Вы не возражаете?

Элиза не возражала, и они гуляли допоздна, разглядывая то бронзовые старинные барельефы на стенах домов, то висячие сады на пересечении трех улиц, спустились по каменной лестнице к разлившейся реке, поднялись обратно. Элиза съела множество конфет, выслушала множество старинных историй о столице, Эллар оказался прекрасным рассказчиком. Начался фейерверк. Грохотали пушки, и небо над столицей расцвело невероятными цветами. В искусстве фейерверков в Империи толк знали, Элиза даже и близко ничего подобного не видела, поэтому она только рассеянно кивнула в ответ Эллару, который, извинившись, на несколько мгновений куда-то отошел. Кто-то его узнал и желал немедленно поговорить. Снова грохот выстреливших пушек. Темнота неба на глазах у завороженной этим зрелищем девушки начала вспухать зародышами будущих соцветий. И в этот момент ее ухватили за локоть и с силой поволокли в открытую калиточку в ограде сада. Небо вспыхнуло ярчайшими огнями. Рядом с Элизой находился невысокий мужчина неприятного вида с маленькими, глубоко посаженными глазками, сверкавшими сейчас отраженным светом огней фейерверка.

- Оставьте меня, - стараясь говорить спокойно, произнесла Элиза, - я гостья маршала Гаорина. Вам не стоит с ним связываться.

Вокруг них как назло не было ни единого человека. Неизвестный мужчина, применяя всю свою мужскую силу, затаскивал ее в калиточку. Элиза вцепилась свободной рукой в какое-то бронзовое украшение, и сдвинуть ее сейчас можно было, только оторвав руку, потому что эти многовековые украшения не отдирались в принципе.

- Мне Гаорин не указ, - негромко, медленно произнес мужчина. - Пойдемте со мной. Обещаю, не пожалеете. Кто вам этот Гаорин? Он, поверьте мне, ужасный, жестокий человек.

- Но вы-то мне точно никто.

- Пойдемте со мной. Идите же.

- Не пойду.

Грохнули пушки. И, слившись с этим грохотом, прозвучал выстрел. Неизвестный зашипел, отбросил Элизину руку и схватился за ухо.

- Следующим выстрелом срежу ухо полностью, - вежливо-взбешенным голосом сообщил ужасный жестокий Гаорин откуда-то из темноты. - Оставьте эту девушку. Вы слышите, она не хочет идти с вами.

Элиза сделала несколько шагов назад и спиной наткнулась на обнявшего ее Эллара Гаорина.

- Вы первая в моей жизни девушка, - сообщил он ей с восторгом в голосе, увлекая вперед по сияющей отраженным светом небесных огней улице, - которая не поддалась внушению мага. И чтобы потом не случилось, но я сейчас безмерно счастлив, что смог поставить на место главного мага Империи. Я всю жизнь об этом бесплодно мечтал. Всю жизнь мечтал увидеть его хотя бы без иллюзии. И вот благодаря вам моя мечта сбылась. До чего невзрачный мужчина.

- И никто не мог ему отказать? - с отвращением спросила Элиза, которую до сих пор слегка трясло от пережитого волнения, несмотря на то, что тот, кому она доверяла, полуобнимал ее за плечи.

- Никто. Хотя это и весьма отвратительно. Я даже и не женился до сих пор из-за этого. Не имею ни малейшего желания узнавать, что моя жена провела ночь в постели какого-нибудь мага, не сумев ему отказать... Успокойся, милая, уже все позади.

Они вышли на многолюдную шумную площадь, прошли ее и опять углубились в темную, безлюдную улочку.

- Элиза, - прошептал Эллар. Обнял ее, разворачивая лицом к себе, и медленно поцеловал.

И Элиза, не ожидавшая от поцелуя ничего хорошего, была ошеломлена как нежностью обнявшего ее мужчины, так и неожиданным ответом своего естества. Сердце заколотилось сильней, она обняла Гаорина за шею, чтобы теснее прижаться к нему. Через несколько неровных шагов они снова поцеловались. Потом снова. Девушка с затуманенным сознанием хотела только одного, чтобы эта прогулка никогда не заканчивалась, никак не связывая виденную мельком пакость общения мужчины и женщины с пьянящим, сладостным очарованием происходящего с ней. Незаметно для себя они преодолели оставшееся расстояние до особняка Гаоринов. Эллар подхватил ее на руки, пронес обнимавшую его девушку по незаметной лесенке к себе в спальню. Снова поцелуи. Темно синее платье непонятно как сползло на пол.

И, когда Элиза пришла в себя, все уже было кончено. Она подняла голову с плеча мужчины, осторожно высвободилась из его объятий. Он лежал неподвижно, будто бы спал. Она стремительно соскользнула с кровати, собрала свою одежду, надела нижнюю рубашку и выбежала из его спальни. Хорошо еще, что слуги спали в отдельном флигеле. Ей самой было теперь не до сна. Неизвестно как принято в этом мире, но понятиям ее родного мира, она стала падшей женщиной. И как мгновенно это произошло. И она совершенно не сопротивлялась. Даже наоборот! Теперь понятно, почему юных невинных девушек никуда не выпускают без компаньонок.

Оказавшись в собственных покоях, Элиза вымылась в бассейне, надела первое попавшееся легкое свободное одеяние, неизвестно как они здесь называются, и босиком вышла во внутренний садик особняка. Ночь была теплой, даже душной. Как же ей теперь жить дальше? Как общаться с Гаорином? С Гаорином? Совсем недавно она называла его Элларом. Шептала его имя и ей казалось, что бешеное сердце ее вырвется из груди. Она закрыла лицо руками, собираясь с силами, чтобы задать главный вопрос. Как там ее Дух Хранитель? Она так ужасно согрешила. Она Его больше никогда не увидит?

И тут же вспыхнуло Огненное Колесо со многими очами.

- Я же не закон природы. Я живая Личность. Я никогда тебя не оставлю. Я тебя понимаю и жалею. И тоже считаю Гаорина одним из лучших в этом мире. - Элиза почувствовала в своем сознании знакомое Присутствие. - Ты неопытна. Ты в чужом мире и растеряна. Но все же. Представь себе: все то же самое, но со своим законным мужем, ради зачатия долгожданного наследника.

Элиза опустилась на скамейку возле фонтана и низко согнулась, снова закрыв лицо руками. Да, тогда бы не было такого чувства стыда. И страха перед новой встречей с Элларом Гаорином. Все было бы по-другому.

Внезапно теплый плащ лег ей на плечи. Гаорин, как всегда, подошел незаметно.

- Ты простудишься, Элиза, - тихо сказал он, садясь рядом с ней на скамейку. - Тепло этой ночи обманчиво. А ты еще босиком.

Она сидела рядом с ним, согнувшись, не в силах отнять руки от лица.

- Что случилось? Твой Хранитель отказался от тебя?

- Нет. Он сказал, что Он - живая личность, а не закон природы, жалеет меня и не оставит. Но второго раза не должно быть, - еле выдавила из себя Элиза.

- Хорошо. Второго раза не будет. Я тебе обещаю, - он обнял ее за опущенные плечи.

- А как ты можешь это обещать? Это же как удар молнии и пожар.

- Благодарю тебя, - нежно сказал Эллар, отнимая ее руки от лица и заставляя выпрямиться. - Но я мог остановиться после первых поцелуев. Возможно, тебя это задевает, но я ни о чем не жалею. Однако теперь, когда меня сдерживает собственное обещание, остановлюсь. Только иди спать. Отложим все до утра.

Он поставил ее на ноги и проводил до спаленки.

Завтрак Элиза проспала. Но к обеду она заставила себя встать, умыться, как вышло причесаться и одеться, и вышла к столу. Только чтобы не выглядеть в собственных глазах еще и трусихой. Гаорин ее уже ждал. Едва только слуга вышел, расставив все блюда на столе, господин маршал сказал прохладным тоном.

- Я все тщательно обдумал и предлагаю тебе, выйти за меня замуж. Конечно, род Эледэ - это не самая подходящая партия для наследника Гаоринов,- продолжил он столь же хладнокровно, - но ты все же не селянка, разводящая шелковичных червей. А один из моих предков как раз на такой и женился. Твое происхождение, Элиза, - это единственный недостаток брака с тобой. Ты красива, обладаешь хорошим характером...

Элиза, как ни странно, чуть было успокоившаяся за время холодного и рассудительного взвешивания своих достоинств и недостатков, заметно вздрогнула. По поводу своего характера она слышала всякое, а уж сама себя так кляла, что никакому недругу не додуматься.

- Ты сейчас просто запомни мои слова, а когда познакомишься с барышнями из высшего общества столицы, тогда и обдумаешь. Помимо твоей красоты, хорошего характера и прекрасного воспитания ты обладаешь бесценным даром. Рядом с тобой рассеиваются все магические иллюзии, не только охранные, как вчера выяснилось. Я, как маршал Империи, обязан держать тебя рядом с собой, а, как бессильный рядом с твоей красотой мужчина, буду из-за этого мучиться. Единственный выход - брак. У тебя есть серьезные возражения, Элиза, возражения против брака со мной?

Элиза заставила себя оторвать глаза от тарелки и посмотреть на Гаорина. Первый маршал Империи ей улыбнулся со знакомым озорным блеском в глазах.

- Ну если нет серьезных возражений, то свадьба будет завтра после обеда.

Вот тут возражения появились сразу.

- Но я не знаю, как проходит свадьба в вашем высшем обществе. Я вообще ничего не знаю, но не хочу выглядеть девушкой из глухой деревни, из-за женитьбы на которой тебя будут все жалеть.

- Ты не выглядишь девушкой из глухой деревни, уж поверь мне. Но если это тебя так беспокоит, то я могу сдать тебя завтра с утра пораньше свадебных дел устроительницам. И будь уверена, они оденут, причешут и выдрессируют тебя за полдня по высшему разряду. Немногие на это идут, потому что процесс зверски мучительный, но если тебе надо...

- Надо.

- Тогда договорились. Я сейчас отправлю несколько извещений. Кто успеет - тот успеет. Свадьба пройдет в узком кругу. Поешь, наконец, Элиза. Потом отдыхай перед завтрашним мучением. Ты уже знаешь, где в особняке библиотека? Почитаешь о столичном этикете, об истории столичного этикета, - с нескрываемым весельем в голосе продолжал ее высокородный жених. - Когда совсем страшно станет, помни, что как бы завтра тяжело не было, к вечеру ты в любом случае станешь моей женой. И вот именно это должно бы тебя обеспокоить, странное ты существо, а вовсе не какая-то церемония, пусть и зверски неприятная.

Но вот "именно это" Элизу не беспокоило. Почему-то она доверяла Эллару Гаорину еще с первой их встречи в Тагомарской тюрьме несмотря ни на что. Именно это отсутствие каких-либо сомнений и видел Гаорин сейчас в ее ясном взгляде.

- Отдыхай сегодня спокойно, мой серебряный подснежник, - мягко сказал он, вставая, - мне нужно этим вечером нанести несколько визитов.

На следующий день Элиза поняла, что, как бы ни принижал ее жених значение брачной церемонии, она правильно сделала, что прибегла к помощи опытных свадебных дел устроительниц. Оказалось, что для невесты маршала Империи и наследника одного из самых знатных родов страны, брачная церемония состоит из двух частей. Оформление брака в храме - это первая часть, а вторая - представление молодой жены в императорском дворце. Что, конечно, было неприятно, но положительным моментом оказалось то, что жене маршала не стоит сильно беспокоиться насчет приветственных поклонов. Это пусть все остальные беспокоятся. Опытные женщины все же заставили ее потренироваться. Многое она умела с детства, например, не опускать плечи. Одним словом, все оказалось не так уж и трудно. Ей все рассказали, показали, замочили в бассейне, натерли неизвестным притиранием, одели, выстригли отдельные прядки и причесали по последней столичной моде. Сверху замотали с ног до головы в традиционную брачную накидку алого цвета. Цвет ей был бы совсем не к лицу, если бы это лицо было видно.

Однако Гаорин все же заметил ее тревогу, несмотря на то, что глаз невесты он видеть никак не мог.

- Что тебя беспокоит? - спросил он, становясь с ней рядом в начале церемониальной дорожки.

- Я же не увижу ни одной иллюзии. И ты рядом со мной тоже. Как же мы поймем, когда нужно двигаться? И все остальное тоже.

- Успокойся. Я столько раз видел брачные церемонии, что соображу, что делать.

Элиза вытащила пальцы руки из кокона брачной накидки и вложила их в руку жениха. Церемония началась. В храме были только представители рода Гаорин, оказавшиеся в столице или поблизости в момент, когда главе рода пришла в голову идея, спешно ожениться.

- Все предзнаменования дурные? - шепотом спросила Элиза.

- Я не вижу, как и ты. Но на что ты, спрашивается, надеялась, после того, как я сцарапал кожу на ухе главному магу пулей стандартного калибра...

- ...Ушки у него были страшные...

- ...торчащие, приятно было это впервые в жизни без иллюзии увидеть. Но мой выстрел их не исправил. Говорил же тебе, что ты не о том беспокоишься. Маги добрыми не бывают. И меня особо не любят. И справедливо.

- И взаимно, - так же тихо, как и жених добавила Элиза.

Эллар рэн Гаорин слегка погладил ей пальцы руки и сделал очередной шаг вперед, увлекая невесту за собой. Следующее предзнаменование было, видать, еще дурнее предыдущих. Какая-то пожилая представительница рода схватилась за сердце и сильно побледнела под испуганные взвизги более молодых женщин Гаорин.

Но, как бы то ни было, церемония завершилась. Служитель храма соединил их руки и надел брачные браслеты. Ярко-алая накидка сползла с Элизы на плиты храма, как и положено. В этот момент пожилая дама упала в обморок на руки перепуганных Гаоринов. Элиза нерешительно взглянула на рэн Гаорина. Тот хладнокровно пожал плечами и вежливо поблагодарил служителя за исключительно приятную церемонию.

- Ты очень красива, - утешил новоиспеченную госпожу Гаорин ее супруг.

- Но ведь не от вида моей красоты та дама упала в глубокий обморок.

- Да, такое глубокое понимание прекрасного ей не доступно. Не беспокойся, тебе скоро объяснят, что случилось.

Ей объяснили на последующем вслед за брачной церемонией приеме во дворце.

- Молодая госпожа Гаорин ослепительно прекрасна. Жаль, что такой красивой паре суждена несчастная и недолгая жизнь. Я слышал, что все предзнаменования во время брачной церемонии были несчастливыми.

- Все? Неужели? Это так редко бывает.

- Все. И предзнаменование смерти под конец...

- Эллар, ты веришь в предзнаменования? - высокий, красивый светловолосый мужчина с холодными глазами небрежно потрепал Элизу по плечу. Принц и наследник Империи.

Она склонилась в поклоне.

- Нет, Ваше Высочество, вы же знаете, что не верю. Собираюсь жить вместе с женой долго и счастливо.

- А ведь ты обязан мне вашей встречей. Я так и думал, что ты увлечешься отравительницей своего жениха. Тебя, Эллар, всегда увлекали риск и опасность. Отравит или не отравит? Я специально отправил тебя в тюрьму, чтобы вы встретились.

Значит, почтовые птицы уже начали летать. Или принц другим способом узнал историю барышни Эледэ. Только он лгал. Склонившаяся в церемонном поклоне Элиза точно знала, что Его Высочество лжет, и лжет грубо. Не мог он в тот день, когда Гаорин попал в тюрьму, рассчитывать на то, что Мерелиза Эледэ выживет. Яд был смертельным и в кончине барышни Эледэ никто тогда не сомневался. Но Его Высочество принадлежал к тем людям, которым никто не возражает. И потому самоуверенно считал, что ему все и всегда верят. И даже не потрудился сочинить достоверную ложь.

Наследник Империи. Единственный наследник Империи.

- У Вашего Высочества неверные сведения, - не смолчал Гаорин, выпрямляясь, - моя жена никого не отравляла. Это ее отравил кузен. Она чудом выжила.

Его Высочество фыркнул с демонстративным недоверием. Ему можно. Да и что ему оставалось после собственных слов, как демонстративное недоверие? Он отошел. Только тогда госпожа Гаорин выпрямилась и переглянулась с мужем. Говорить о чем-то серьезном во дворце было нельзя.

- Прекрасная госпожа Гаорин, вы расстроены дурными предзнаменованиями на вашей свадьбе?

- Да, господин первый маг, я расстроена.

Она и вправду была огорчена, но не потому, что верила в них, а потому, что не любила скандалы. А здесь явно намечался один такой, и немалый.

- Ведь это к вам моя супруга должна предъявить претензии за свое огорчение, не так ли?

Эллар Гаорин говорил с холодной нескрываемой яростью.

- Вы, прекрасная госпожа Гаорин, обязаны мне вашим мгновенным браком, я ведь все понял. Так уж и быть, несдержанный господин Гаорин, прощаю вам ваш наглый тон и наглый выстрел, если вы объясните, как вам удалось в меня попасть.

- Повезло. Руку правого направляет возмездие, - не менее яростно, чем раньше ответил господин первый маршал.

По контрасту с такими вот приветствиями уже не очень впечатляли рассеянное поздравление господина Сараоттэ, доброжелательное приветствие господина Кайренхая, который носил титул главного хранителя традиций и архивов. И многие другие приветствия придворных, незнакомых Элизе.

Когда измученная Элиза добралась до особняка, слуг уже не было видно. Эллар за руку ввел ее в их общую спальню. Она еле сняла с себя верхнее, зеленое с серебром роскошное шелковое платье и устало опустилась в трехгранное со множеством подушечек кресло. Перед ней стоял столик с едой. Отличная вещь - ужин в спальне. Теперь, когда все было кончено, есть хотелось с невероятной силой. Но она даже не сняла крышку с подноса.

- Эллар, неужели это Его Высочество распорядился отправить тебя в тюрьму? Ты же, как говорят, человек принца.

- Пару месяцев назад Его Высочество предложил мне принять участие в свержении императора, - веселым тоном сообщил ей супруг, также снявший себя верхнее платье и оставшийся в нижней рубашке и штанах. - Я пообещал подумать. С тех пор все тяну с ответом.

Элиза потрясенно глядела на него.

- Но ведь это наверняка доложили императору.

- Вот и я думаю, кто из них двоих пытался меня прикончить. Маги, я тебе уже говорил, могут выполнять поручения только императора или наследника. А больше ничьи.

Действительно весело.

Эллар подошел к ней и принялся вытаскивать все шпильки и заколки, которыми ее волосы удерживались на голове вроде бы в естественном и простом положении. Наконец, густые волосы соскользнули волной на спину. Стало намного легче. Он бережно провел ладонями по пушистым серебристым волосам и легко поцеловал ее в затылок.

- Эллар, скажи, - решилась Элиза, - ты говорил, что никто из обычных людей не может сопротивляться магическому внушению. А как же защищены император и принц?

- Никак, - усмехнулся Гаорин и снова легко поцеловал жену в затылок, - если Союз магов вдруг вздумает заменить наше правительство хоть на содзоварское, никто не сможет ничего сделать вопреки. Сам Император и напишет нужное отречение. До сих пор нас всех спасало, что пришедшие несколько столетий назад в Срединную империю маги политикой не интересовались. Да и зачем? Они и так имеют все, что пожелают, - с горечью сказал первый маршал. - Им выгоден мир и процветание нашей страны. Мы даже заключили оборонительный союз. Они делают вид, что подчиняются приказам императора. Но никто особо не обольщается. Из всех людей Империи только я слыву человеком, способным в какой-то мере противостоять магическому внушению. Из-за моей, кстати, неуравновешенности, дорогая супруга.

- В жизни не видела более уравновешенного человека, чем ты, - тут же сказала "дорогая супруга", разворачиваясь в кресле, чтобы взглянуть на Гаорина. Тот с грустью смотрел на нее.

- Думаю, тебя еще попытаются в этом переубедить. Я сам постарался приобрести такую славу несколькими жестокими поступками. Никаким внушением нельзя человека подчинить навсегда. И в моих силах серьезно испортить жизнь тому, кто подчинит меня магически, когда я приду в себя.

Элиза вспомнила странную историю о сожженных прямо на голове волосах какой-то из его любовниц, и в этот раз отвращения не испытала.

- Так может это по приказу именно Союза магов тебя пытались убить?

- Если бы меня всерьез решили убить маги, меня бы уже не было в живых.

- Не уверена. Маги все же люди. И далеко не всесильны.

И, уже оборачиваясь обратно к столу, чтобы приподнять крышку с подноса с едой, она заметила, каким огнем сверкнули глаза ее мужа.

- Элиза, я очень тревожусь за Нархасский перевал, - заговорил он серьезно через несколько минут. - Завтра с утра туда поскачу. Веди себя без меня тихо. Затаись. По возможности, не выходи из дома. В отсутствие мужа ты имеешь право, не участвовать ни в каком из приемов. Надеюсь не столько на твое благоразумие, сколько на твоего Хранителя. Я бы не стал оставлять тебя одну в такое тревожное время, но уж слишком неприятен расклад событий для Империи.

- Хорошо, - сонно сказала Элиза, допивая похлебку из чашечки. Усталость вдруг навалилась на нее со всей своей силой. Она заснула прямо в кресле.

С утра госпожа Гаорин проснулась одна в супружеской спальне. Господин Гаорин снял с нее корсаж и обувь, а она даже и не помнила ничего этого. За треугольным окном моросил дождь. Элиза потянулась и медленно выбралась из кровати. Пахло мокрой листвой и свежестью. В одном острогранном углу спальни размещался столик с зеркалом и косметическими женскими принадлежностями.

Добравшись до зеркала, Элиза принялась не спеша расчесывать волосы, размышляя о ситуации, в которую попала. Она стала женой человека, которого, кажется, невзлюбили император и его единственный наследник. И уже не "кажется", а совершенно точно, Эллара Гаорина не любят имперские маги. При этом все вынуждены его терпеть. Потому, что, судя по всему, и в особенности по приветствиям на вчерашнем приеме, полководец он прекрасный, дело свое любит и знает. И его гибель станет серьезным ударом по безопасности страны. Так дело обстояло до недавнего прошлого. Но совсем недавно кто-то могущественный затеял интригу, связанную с ослаблением безопасности Империи. И вот этому "кому-то" деятельный первый маршал на свободе очень мешает. И, между прочим, если интрига удастся, то пострадает не только маршал Гаорин и, естественно, его жена, но и вся Империя. Это понятно. Но что должна делать в такой ситуации жена маршала Гаорина? Она должна скрыть тревогу за человека, к которому успела искренне и серьезно привязаться. Она должна выполнить его последнее распоряжение. Сидеть дома, и тихо осваивать домашнее хозяйство. И первое и второе ей вполне по силам. Еще накануне, когда Эллар представлял свою супругу домочадцам, она поняла, что слуги у главы рода Гаоринов представляют собой древние роды, веками находящиеся на службе у одного сюзерена. Это кровно преданные своему господину слуги, одна из важнейших драгоценностей рода Гаорин. Общаться с такими людьми Элиза училась с детства. И сейчас могла только порадоваться, что, несмотря на треугольные стулья, собранные из трехгранных конструкций дома, и три стороны света, этот мир, в который ее перенес ее Дух Хранитель, был глубинно близок ее родному миру.

Пожилую темноволосую домоправительницу звали Иаса Хидеро. Эта хрупкая подвижная женщина с первых фраз общения опознала в новой хозяйке представительницу "рода господ". Несмотря на частые и искренние уверения Элизы, что там, где она выросла, все было "немного не так", и она с радостью будет учиться у почтеннейшей Хидеро особенностям ведения столичного хозяйства, молодая хозяйка была совершенно чужда какой-либо фамильярности. И разговаривала тем доброжелательным тоном, которому повинуются сразу. С главным поваром так же проблем не возникло.

Еще накануне свадьбы обнаружилось, что вопреки ее тайной тревоге, она свободно читала тексты на языке Империи.

И, поблагодарив за это своего Хранителя, Элиза проводила время, то читая в библиотеке рядом с небольшой жаровней под перестук дождевых капель, то решая мелкие домашние вопросы. Слуги, обнаружив, что новая хозяйка с удовольствием вникает в их проблемы, естественно, стали часто жаловаться ей на жизнь. Так прошло несколько тихих дней, в течение которых Элиза успешно подавляла в глубине души тревогу за господина первого маршала, стараясь не вспоминать его шальную улыбку и то азартный, то озорной блеск темно-серых глаз.

Тем временем в Эонтевар подтянулись любопытные, привлеченные слухами о скоропалительной свадьбе самого рэн Гаорина. Приехав в столицу, они быстро обнаружили, что опоздали. Господин Гаорин ускакал из столицы на следующее утро после своей поспешной женитьбы, а молодая госпожа Гаорин безвылазно сидит у себя дома и никуда не выезжает, мотивируя это отсутствием супруга. Странные слухи, не имея реальной подпитки, приняли фантастические очертания.

- Госпожа Фиата Акаянарэ, - неспешно доложил почтеннейший Ясунай, пожилой домоправитель Гаоринов, с лысиной и сильнейшими ревматическими болями в суставах и спине, которые усиливались в сезон дождей. Лучше всего от них помогала мазь, изготавливаемая молодым господином Кэниром из яда особенной змеи из западных пустынь. Однако эта мазь уже кончалась, а привезет ли господин Кэнир новую, было неизвестно. И Ясунай бережно использовал остатки, предпочитая терпеть боль, пока это было возможно.

- Проведите госпожу Акаянарэ сюда, Ясунай, - ответила Элиза, имея в виду библиотеку. Здесь с самого утра грела воздух небольшая бронзовая жаровня. Больше она ничего говорить не стала, справедливо предполагая, что Ясунай и сам сообразит распорядиться о напитках и еде для увеселения гостьи.

Фиата Акаянарэ. Та самая, вниманию которой Эллар хотел поручить свою гостью, барышню Эледэ. Но госпожи Акаянарэ не оказалось в столице.

В библиотеку грациозной походкой вошла уже немолодая, но все еще стройная, красивая женщина. Седина благородно высветлила пряди ее золотых волос. Выразительные карие глаза отражали доброжелательное любопытство, с которым гостья изучала молодую хозяйку Гаоринов. Элиза низко поклонилась. Ее гостьей была настоящая великосветская дама. Госпожа Акаянарэ тепло ей улыбнулась.

- Вам не обязательно кланяться мне так низко, госпожа Гаорин. Свое уважение ко мне вы могли выразить иначе. Вот так, например. И она изобразила поклон, которым бы могла поприветствовать ее Элиза. Та молча оценила разницу.

- Присаживайтесь, госпожа Акаянарэ. Мой супруг рассчитывал поручить меня вашему вниманию.

Золотоволосая гостья грациозно опустилась в кресло у жаровни.

- Эллар написал мне об этом, милая госпожа Гаорин. Я для этого и вернулась в столицу. Иначе я бы не стала так дерзко делать вам замечание.

Пожилой домоправитель лично внес гостевой поднос с чашечками и закрытыми блюдами в библиотеку.

- Почтеннейший Ясунай, - ласково обратилась к нему госпожа Акаянарэ - вы по-прежнему лично принимаете гостей?

- Да, госпожа, как в старые добрые времена.

- Когда я еще была молодой и красивой, - улыбнулась Фиата Акаянарэ с легкой грустью в глазах.

- В моих глазах вы не меняетесь, госпожа.

- Благодарю вас.

Домоправитель аккуратно поставил поднос на столик и с достоинством удалился.

- Давно ли вы прибыли в столицу, госпожа Акаянарэ?

- Нет, только вчера. И уже наслышана о дурных предзнаменованиях на свадьбе рэн Гаорина. Белый старый дракон во время одевания брачных браслетов - это уже слишком, вы не находите? - она с трудом скрывала тревогу под маской светской невозмутимости.

- А почему старый? - откровенно обиделась за дракона Элиза.

- Наверное, потому, что это символ смерти.

- Не повезло, - признала госпожа Гаорин.

- Полностью с вами согласна, - гостья немного откусила от печенья и поднесла к губам чашечку с вишнево-медовым напитком.

- Это был не символ смерти, - нашлась Элиза, вспомнив прочитанное недавно в библиотеке. - Это был древний хранитель рода Гаоринов. Он возмутился неудачными предзнаменованиями на свадьбе наследника рода и решил взять нашу судьбу в свои... э-э-э... лапы. Но он вовсе не старый. По-своему, даже милый.

Госпожа Акаянарэ вымученно улыбнулась.

- Если вы имеете в виду Ри-та-кай, то он, хоть и белый, но вовсе не похож на дракона смерти.

- Вот поэтому я и возмутилась клеветой на Ри-та-кай. Вы же знаете, как быстро и несправедливо вершат свой суд некоторые люди?

Золотоволосая леди пару мгновений смотрела на спокойную молодую хозяйку, совершенно не напуганную дурными предзнаменованиями, затем еле заметно вздохнула с облегчением.

- Очень хорошо, что это была клевета. Я знаю Эллара с ранней юности. Он начинал службу у моего мужа, маршала Ри Акаянарэ. Мальчик заслужил счастливый брак. И, глядя на вас, милая госпожа Гаорин, думаю, что вы тоже достойны счастливой семейной жизни с Элларом. И, простите, не перейти ли нам на менее церемонное обращение. Вы могли бы называть меня Фиатой.

- Это я должна была вам предложить? - спохватилась Элиза, заметив свою ошибку.

- Да. Еще в начале нашей беседы, когда я назвала вашего мужа по имени.

- Простите, я не дерзнула.

- Ваша ошибка вполне извинительна...

- ...Элиза.

- ...вполне извинительна, Элиза, но вам придется учиться церемонии приема гостей. Вышколенные слуги рода Гаоринов накроют и подадут безупречно. Но далее вы сами должны многое уметь. Это, пожалуй, первое умение, которое вы должны освоить в совершенстве, милая Элиза.

Традиции приема гостей были в Империи разнообразными и сложными. Очень скоро у Элизы появилась возможность тренироваться в них на практике. В Эонтевар приехал известный домосед Кэнир Гаорин, открыв, таким образом, особняк Гаоринов для приема гостей. Он приехал, потрясенный известием о спешной свадьбе своего любимого старшего брата, и к Элизе отнесся настороженно. Переубедить его в том, что молодая хозяйка не карьеристка, могло только время, или старший брат. Элиза смирилась с его внешне вежливым, но холодным обращением, хотя ей это было неприятно. Кэнир Гаорин выглядел утонченной копией своего старшего брата. В гости к Гаоринам начали наведываться их совместные с братом друзья и знакомые. И не раз, потому что в этом доме трудно было поговорить днем, чтобы кто-нибудь не услышал, Элизе приходилось вольно или невольно выслушивать намеки на то, что азартный маршал женился на отравительнице, чтобы жить было интереснее. Но хотя бы про старого белого дракона больше никто не говорил. Фиата Акаянарэ знала, кому и как сказать нужное слово.

Один раз Элизу отвел в сторону Раотар Сараоттэ и тихо, как обычно рассеянно поглядывая вокруг, сообщил ей, что известным ей Коршуном интересовались люди императора.

- Когда Эллар вернется в столицу?

- Не сказал. Но постарается побыстрее, - ответила Элиза, скрывая за вежливо бесстрастной маской вспыхнувшую тревогу за мужа, убийца которого был связан с самим императором.

- Пока у него все в порядке. Мне доложили, что его видели в полном здравии в Нархассе.

Она встретилась взглядом с начальником тайной службы и внезапно уловила в обычно рассеянном взгляде сочувствие и понимание.

Затем в столицу прибыл еще и кузен Мерелизы, господин Йокотар Эледэ. О его прибытии Элизу заранее известила Фиата Акаянарэ.

- Как вы собираетесь поступить? - с искренней тревогой спросила она. - По Эонтевару ходят ужасные слухи насчет вас и вашего кузена, слухи оскорбительные для Эллара. Я не совсем понимаю, откуда исходит такое желание опорочить первого маршала, но ясно, что откуда-то из круга первых людей Империи. Как это странно! Элиза, что бы ни связывало вас в прошлом с вашим кузеном, вы должны оберегать репутацию вашего мужа.

- Я совсем не помню Йокотара, - призналась Элиза, и ее собеседница облегченно вздохнула. Видать, она тоже подозревала жену первого маршала в том, что та до сих пор влюблена в своего кузена. - Вы ведь знаете, Фиата, я перенесла горячку от яда каррео. И почти ничего из прошлого не помню. Мне бы не хотелось встречаться с кузеном, это возможно?

- Вы можете запретить Ясунаю его принимать. Но готовьтесь к тому, что его к вам приведут первые люди Империи. Кто-то у нас жаждет скандала. Подготовьтесь заранее. Никаких воспоминаний детства. Холодное вежливое обращение.

Йокотара Эледэ привел в особняк Гаоринов лично принц Империи. В гостиную, куда Ясунай провел гостей, тут же пришел Кэнир Гаорин. Элиза, сильно встревоженная, поклонилась принцу.

- Говорят, госпожа Гаорин, вы зазнались и не хотите больше знать ваших кровных родственников? - высокомерно спросил принц. - Не думал, что супруга первого маршала окажется способной так себя вести. Посмотрите на вашего кузена. Он не так уж плох.

Элиза выпрямилась и мельком взглянула на спутника принца. Господин Эледэ тоже был светловолосым. Черные брови и ресницы рода Эледэ придавали его лицу живость, часто отсутствующую у совершенных блондинов. Маленький пухлый рот, изящный нос, вьющиеся волосы. Йокотар Эледэ обладал ангельской, возвышенной внешностью. Понятно, что юная глупышка Мерелиза влюбилась в него до смерти.

- Рада, что вы тоже выжили, кузен, - как и учили, вежливо, холодно сказала Элиза.

- Выжил, но с трудом, - лицемерно вздохнул тот, принимая самый ангельский вид из всех возможных.

И Элиза нанесла удар.

- А в тюрьме, где я оказалась по обвинению в вашем отравлении, люди рассказывали, что вы на редкость легко отделались от отравления смертельным ядом. Как вы это объясните? Как вы объясните, почему вы не вступились за меня? Почему позволили барышне Эледэ оказаться в тюрьме из-за такой ужасной клеветы. Ведь вы точно знали, что сами подали мне идею и достали яд.

Точное попадание. Он молчит. Он растерялся. Нельзя допустить, чтобы он придумал себе оправдание. Скорее, Элиза.

- Зачем вы приехали? - вежливо спросила Элиза, едва сдерживая расшалившиеся нервы под холодными взглядами Его Высочества и Кэнира Гаорина.

- Я хотел бы обсудить с тобой, Мерелли, наследование рода Эледэ. Зачем это тебе, когда ты супруга маршала? - наивно сказал кузен. Он действительно даже и не задумался, какие чувства может вызвать у отравленной им глупышки. Хотя, что это она все: "глупышка". Можно подумать, сама была умнее, до встречи со своим Хранителем. Так. "Мерелли" и "ты" придется заглотить. Не называть же его "котик" в отместку. Быстрее, Элиза, пока ты еще стоишь на ногах.

- Я не против, но сначала этот вопрос нужно обсудить с моим мужем. Поэтому постарайтесь так себя вести до его приезда, чтобы он согласился, Йокотар.

Кэнир чуть скривил губы, увидев в ее словах призыв опытной в управлении людьми карьеристки. А она всего лишь старалась пригасить разворачивающийся скандал.

- Я пойду. Кэнир, вы примете Его Высочество? Я себя неважно чувствую. Прошу всех меня простить.

- А это не может быть беременность? - игриво спросил принц. - Хотя говорят, что Эллар ускакал так рано, что до этого дело не дошло. Госпожа Гаорин, хорошенькое личико - это еще не все. Немного огонька вам бы не помешало. Тогда и кузен бы вас в тюрьме не бросил, и маршал бы не ускакал чуть свет.

Элиза низко поклонилась и вышла из гостиной.

Через несколько часов, когда гости изволили убраться, Элиза вышла во внешний двор особняка, прогуляться. И тут произошло нечто действительно радостное. Она услышала взвизг, и к ее ногам упал настоящий усур. Маленький пушистый детеныш - усур с огромными ушами, с зубастой пастью и пушистым хвостом, необычайно грязный и тощий. Совсем дикий и несчастный, он позволил женщине взять себя на руки, смотрел на нее темными глазами и тяжело дышал. Элиза, забыв о своей выдержке знатной дамы, бегом бросилась в дом, чтобы напоить, накормить и вымыть зверька. Через день, когда она принялась дрессировать своего усура, искать по команде выход, решив сделать из него проводника через иллюзии, к ней заглянул господин Кэнир.

- Могу я узнать, откуда у вас дикий детеныш усур? - подозрительно спросил он.

- Он пришел ко мне в нашем саду. Но если вы думаете, что мне его подарил кузен, не стану вам мешать пребывать в этом заблуждении, - растягивая слова, чтобы не вспылить, ответила ему невестка. - Вы бы, лучше, господин Кэнир, изготовили мазь для Ясуная. Он так на вас надеялся, а вы...

Кэнир, пробормотав что-то о необходимости сначала посетить западные пустыни с их ядовитыми змеями, резко развернулся и вышел из комнаты. Усур, требуя внимания, взвизгнул. Его хозяйка опустилась на пол, подняла пушистого зверька и прижала к себе.

В следующий раз Его Высочество прибыл в особняк Гаоринов с небольшой свитой, без Элизиного кузена. Зато в его свите было целых два мага. Одним магом была уже известная Элизе Леортаси, ослепительно прекрасная в черном шелковом платье. Второй маг был Элизе неизвестен. Она и сообразила, что он маг только по медальону Союза магов на груди. Медальоны маги носили, видимо, друг для друга. Простые смертные видеть их под иллюзией не могли. Только у госпожи Леортаси, которая не пользовалась иллюзией изменения внешности, овальный медальон из темного металла с блестящим изображением огня был выставлен на всеобщее обозрение.

- Мы решили пригласить вас, госпожа Гаорин, на прогулку, - с изящным поклоном произнес принц. - Это ужасно, когда очаровательная женщина сидит взаперти. Особенно, если это супруга моего маршала.

- Все-таки, он красит волосы, - решила, наконец, Элиза, которая каждый раз, глядя на принца, отгоняла от себя эту мысль. Красит или не красит?

- Ваше Высочество, простите неопытную провинциалку, я не могу поехать с вами без сопровождения хотя бы опытной госпожи Акаянарэ.

- Ничего, прелестная госпожа Гаорин, мы потерпим вашу неопытность.

- Простите еще раз, никак не могу согласиться.

- Ах, какая вы дикарка, госпожа Гаорин, - принц обаятельно улыбнулся. Дикарка это почти то же самое, что и варварка, что-то недопустимое среди приличных людей. - Сегодня в первый раз за сезон дождей солнце пробилось сквозь тучи. Туман окутывает город и окрестности. Поедем, полюбуемся, как солнечные лучи причудливо отражаются в туманной глади Лораттэ.

Элиза невольно вспомнила, как Эллар показывал ей столицу, и с нечаянно прорвавшейся сквозь внешнюю невозмутимость тоской посмотрела на Леортаси.

- Не спорь с ней, Сайлетар, - запросто обратилась госпожа маг к Его Высочеству своим чарующим грудным голосом. - Можно подумать, что ты нечто плохое задумал. Отсюда до дома Фиаты несколько минут езды. Вызови ее сюда, а мы пока насладимся гостеприимством Гаоринов.

Делать было нечего. Элиза переоделась в прогулочное платье, плотнее закрепила волосы и взяла с собой усура. Зверек признал в ней хозяйку, сидел у нее на платье, цепляясь лапками за специальную сеточку, или преданно бегал вокруг. Они дождались появления Фиаты Акаянарэ. И в прогулочной открытой коляске, запряженной цугом тремя великолепнейшими, невысокими белыми тардами, с украшенными золотом гривами и метельчатыми хвостами, отправились кататься по столице. Принц, два его спутника и сопровождающие маги мило беседовали между собой и с Фиатой Акаянарэ. Элиза благоразумно помалкивала, глядела в темные глазенки усура и гладила его за большими пушистыми ушками. Они спустились полюбоваться на туманные воды Лораттэ, поднялись по ступеням наверх. Принцев маг оказался рядом с Элизой, поддержал ее за локоток. Темноволосый мужчина, возможно и выглядел бы ничего себе, если бы не холодный, циничный взгляд темных глаз. Элиза постаралась отсесть от него как можно дальше, когда они оказались в коляске.

- Все, достаточно! - резко сказала Леортаси, когда они проезжали мимо ее дома. - Не могу я на это смотреть. У вас что мало женщин в столице? Эту оставьте в покое. Тем более, она все равно для вас малоинтересная, неопытная дикарка.

Элиза удивленно посмотрела на госпожу мага.

- А тебе-то что, Леортаси? - лениво спросил принц. - У тебя всегда, то один, то другой, то третий...

- А у меня душа в глубине своей романтичная, - тепло рассмеялась госпожа маг. - Приятно увидеть, что молодая жена так любит своего мужа, что на нее магическое внушение не действует.

- Проклятый Гаорин, - пробормотал Его Высочество. И еще добавил что-то, не предназначенное для посторонних ушей.

- Обаяния у господина маршала не отнимешь, - своим мелодичным голосом с легкой насмешкой сказала Леортаси. - Я забираю их. Остановите коляску. И освободите эту клушу.

Элиза промолчала. Она быстро училась принимать то объяснение, которое дают люди ее странному поведению. Фиата Акаянарэ вздрогнула. Ее взгляд прояснился. Она мгновенно поняла, что произошло, и помрачнела. Никто из простых смертных не в состоянии сопротивляться магическому принуждению. Делать было нечего. Три женщины сошли с коляски. Домик у госпожи мага был гораздо меньше, чем особняк Гаоринов, но такой же огненно рыжий, как и большинство домов столицы. Солнце яркими полосами точно зажгло стены, бронзовые барельефы ослепительно сверкали. Женщины вошли в прохладное помещение и удобно разместились в небольшой уютной комнатке. Очень скоро несчастная госпожа Акаянарэ снова заснула.

- Она будет мешать нашему разговору, - все таким же теплым голосом сообщила Леортаси, забираясь в огромное кресло с ногами так небрежно, что разрезы задравшегося платья обнажали ноги почти полностью. - Вы мне обязаны, госпожа Гаорин. Я ослабила воздействие на вас со стороны Марваро, принцева мага. Иначе бы вы сейчас катили в коляске, глядя на Сайлетара влюбленными глазами, несмотря на всю вашу любовь к мужу. Такая любовь, которая полностью нейтрализует магическое воздействие, встречается только в старинных легендах, - она коротко рассмеялась своим приятным грудным смехом.

- Конечно же, я вам обязана, госпожа Леортаси, - с готовностью подтвердила Элиза - И за присутствие в этой поездке госпожи Фиаты, и за то, что вы, наконец, прервали эту странную прогулку.

- Угощайтесь, госпожа Гаорин. Не бойтесь. Еда вполне нормальная.

Леортаси взяла одну из чашечек и отпила рыбную похлебку. В этой части Империи среди множества рек, была изумительная рыбная кухня. Элиза, с детства не любившая рыбные блюда, ела их в столице с большим удовольствием. Усур, унюхав соблазнительные запахи, высунул мордочку из сетки на Элизином платье.

- Действительно миленький, - заметила Леортаси. - Опустите одну из чашечек на пол, пусть поест. Вам его кузен подарил?

- Нет, - Элиза удивленно подняла глаза на собеседницу. - Я его сама нашла, отощавшего и грязного.

- Надо же, а люди уже сочинили. Усур - это ведь северный зверек. Хотя и вправду, какой-тут кузен, когда рядом Эллар Гаорин, по крайней мере, по началу. Я вам, кстати, обещала старинную историю о любви. Сейчас вокруг много разговоров о Нархасском перевале. Вы, наверное, не знаете, что раньше он назывался Сарсайским. И город Нархасс, ключ от долины за перевалом, назывался Сарсайат. Это грустная история о содзоварском принце, который полюбил юную красавицу, на которую претендовал тогдашний главный маг Содзовара. Но девушка, в свою очередь, так любила принца, что на нее не действовали приворотные иллюзии главного мага, очень искусного, древнего мага. Тогда настойчивый маг подстроил дело так, что принц должен был ради блага Содзовара жениться на какой-то там принцессе. И влюбленные решили бежать. Из Содзовара в Срединную империю через Сарсайский перевал. Погоня настигала. В последний момент принц увидел на перевале вход в долину реки Сарсай. Он увлек невесту за собой в проход. От отчаяния в нем проснулись дремавшие магические силы. Он так закрыл за собой вход, что охранную иллюзию не смог разрушить гнавшийся за ними главный маг. Тогда он проклял и принца и его возлюбленную страшным запретным проклятием. Беглецы погибли в Сарсайской долине. И с тех пор никто не знает, где находится эта проклятая долина. Перевал и город Сарсайат со временем сменили свои названия, так прочно забыли люди о таинственной долине. А река Сарсай течет с тех пор по подгорному руслу. И ни одна возлюбленная с тех самых пор не любила своего любимого настолько, чтобы устоять перед приворотной иллюзией мага. Вы, госпожа Гаорин, первая на моей памяти, кто хоть как-то в силах сопротивляться. Но, думаю, принц просто поторопился. Господина маршала трудно долго любить. Со временем, причем, возможно, уже скоро, приворот подействует...

- Прошу вас, не будем обсуждать моего мужа, - сразу включилась Элиза.

- Не буду, - Леортаси снова тепло засмеялась. - Он мне и самой нравится, несмотря на его неуравновешенность.

Госпожа маг не производила впечатления коварной женщины. Она производила впечатление женщины, сильно скучающей, потому радующейся возможности развеять застарелую скуку легкой болтовней, сдобренной известной перчинкой. И то сказать, как тут не заскучать, когда даже Император Срединной империи может в любой момент превратиться у нее в мальчика на побегушках.

- Но вы мне обязаны, госпожа Гаорин, и я жду от вас рассказа о вашем знакомстве с маршалом. Я уже знаю, что вы были отчаянно влюблены в своего кузена и даже отравились с ним на пару, лишь бы он не достался дочке градоправителя.

- Нет, я не слышала тогда ни о какой дочке градоправителя...

Но Леортаси не воспринимала ее слов. То есть, она не перебивала собеседницу, вежливо сочувственно кивала, но при этом непоколебимо стояла на собственной точке зрения на обсуждаемое событие.

- Конечно, конечно, вы способны на сильные чувства, госпожа Гаорин. Немногие способны отравить и себя и своего возлюбленного из ревности. Конечно, Эллар заинтересовался. Он запросто может поспорить со своим Сараоттэ, отравите вы его самого из ревности, или нет.

На этот раз Элиза возражать не стала. Она вежливо отломила кусочек печения и запила его сладким напитком. Усур, уже сожравший чашечку похлебки, равной ему по весу, тяжело вскарабкался ей на колени и с довольным видом засопел.

- И, конечно же, когда Эллар освободил вас из тюрьмы, вы забыли о своей влюбленности в кузена. Господин маршал может произвести на неопытную девушку сильнейшее впечатление.

- Вы правы, - Элиза почесала усуренка за ухом.

- Я помню, с какой нежностью вы смотрели на него во время нашей встречи на перевале?

Элиза чуть покраснела при воспоминании о будто бы обещанном ей "белом домике в столице".

- Правда? - произнесла она мстительно, - У нас была встреча на перевале?

- А не было? - Леортаси оживилась.

Точно. Госпожа маг не была в этом уверена. Видать, в ее голове никак не могла уложиться мысль о том, что простые смертные с легкостью преодолели ее защитную иллюзию. Элиза молча, вежливо смотрела в лицо своей собеседнице, справедливо ожидая, что умная госпожа маг сейчас всему придумает наилучшее объяснение.

- Да, это многое объясняет, - задумчиво произнесла Леортаси. - Сайлетар поручил мне задержать Эллара, но, видимо, в этой реальности мы с ним не встретились...

То есть, принц поручил задержать маршала, а кто поручил его убить? Император? Приятного мало.

- А почему Его Высочество поручил вам задержать Эллара Гаорина? - осторожно спросила Элиза.

Леотаси тепло рассмеялась.

- Я бы сказала, что ничего личного, просто принц сам мечтает возглавить оборону Нархасского перевала. Но после сегодняшней прогулки уже не скажу. Ясно было, что это личная неприязнь.

- Что? Простого желания принца Империи недостаточно, чтобы руководить военными действиями в любой точке Империи?

- Да, весело с вами. Там, на далеком севере, что, не знают, что значит "Первый маршал"? Только император может оспорить его решение. А он настолько болен, что ему не до Нархасса. И, насколько я понимаю, Гаорин и близко не даст, кому бы то ни было, мешать ему, оборонять страну. Оно к лучшему, конечно. Для страны, но не для вас, милая госпожа Гаорин. Раз вы не поддаетесь приворотным иллюзиям магов, значит, вы влюблены в Эллара по самые свои хорошенькие ушки. Но ведь это не значит, что и он настолько же любит вас. Он не способен любить что-либо другое с женским именем кроме Армии. Сами в этом убедитесь. Можете приходить ко мне за утешением, когда ваше сердечко разобьется. Травить его в одиночку не рекомендую. Боюсь, у вас не получится. Эллар умен и предусмотрителен. Знаете, сколько сердец разбилось о его безразличие?

И далее последовали истории о похождениях господина Гаорина, которым его молодая супруга верить не собиралась, хотя бы потому, что ее собственная история была госпожой магом переврана немилосердно.

За окном стемнело.

- Ах, я вас заговорила. Мне не часто попадаются такие приятные собеседницы. Вы заночуете у меня. Завтра снова пообщаемся. Вот на этой кровати свежайшее белье. Я вам мешочек с цветами померанцевого дерева под подушку положила, чтобы вам приятнее спалось.

Госпожа маг встала, одергивая платье, дождалась, пока слуги унесут поднос с остатками еды, с улыбкой поклонилась Элизе и вышла из комнаты. Оставила она охранную иллюзию или нет, было неясно. Фиата Акаянарэ крепко спала на своем неразобранном ложе. Уйти, бросив спутницу в доме мага, Элиза не могла. Да и как она пойдет одна по темным улицам столицы? Что скажут о женщине, которая приходит домой в середине ночи? Да еще из дома мага? Придется ночевать здесь. Это пусть и ненамного, но лучше. Она распустила корсаж немолодой женщине, чтобы та могла хотя бы полноценно отдохнуть, разделась сама, надела тонкую шелковистую рубашку, оставленную ей по распоряжению хозяйки, и улеглась в кровать. Усур улегся в ногах.

Однако цветы померанцевого дерева ей никаким образом не помогли. Сна не было ни в одном глазу. Элиза лежала и терпеливо ждала, когда кончится ночь. Когда за окнами начало сереть в преддверии рассвета, она поднялась, оделась и подошла к Фиате.

- Вставайте, Фиата, - тихо шептала Элиза, встав на колени перед кушеткой и обхватив голову женщины ладонями, вспомнив, как в первый раз Эллар Гаорин смог преодолеть охранную иллюзию, когда Элиза дотронулась до его ладони. Но он очень этого хотел, он верил, что может получиться.

Фиата безмятежно спала.

- Ты знаешь, что я не могу ее бросить? - обратилась Элиза к своему Духу Хранителю. - Моему мужу доложат, что я ночевала в доме у мага? Знаешь, что если хозяйка проснется, она задержит нас еще на сутки, а то и дольше?

Госпожа Акаянарэ открыла глаза и села на своем ложе. Элиза даже прослезилась от благодарности своему Хранителю, и закрыла ладонью своей спутнице рот, чтобы та не вскрикнула, или не заговорила громко.

- Ничего страшного не случилось, - тихо сказала ей госпожа Гаорин, но нужно быстрее уходить из дома Леортаси.

Фиата ее поняла и согласно кивнула. Через несколько минут обе гостьи госпожи Леортаси, одна из которых держала на золоченом поводке весело семенящего впереди нее усура, вышли из дома на горящую в рассветных лучах улицу Эонтевара. Элиза замерла от восторга, на мгновение пожалев, что не рядом с Элларом она впервые увидела такую красоту. Золотом горело небо. Золотым огнем вспыхнули улицы столицы в ответ. Им повезло, что какой-то ночной извозчик еще не успел покинуть улицы Эонтевара. И на удобной колясочке, запряженной невысоким осликом, Элиза, наконец, добралась до особняка Гаоринов. Приветливо помахав рукой на прощание подавленно молчащей после длительного магического воздействия Фиате, она вошла в сал своего дома. И быстро поняла, что Эллар Гаорин как раз этой ночью вернулся домой. Трудно было этого не понять, когда, подойдя к одной из гостиных по дороге в свою спаленку, Элиза услышала его низкий голос.

- Ты тоже в этом виноват, Кэнир. За то время, пока принц ждал здесь Фиату Акаянарэ, ты вполне мог придумать что-нибудь, чтобы выручить Элизу. И вообще, как ты можешь так думать не столько о ней, сколько обо мне? Ведь я же там был, в Тагомаре. Я сам во всем разобрался. Ты, конечно, очень хорошо разбираешься во всяких природных явлениях, но очень плохо в людях.

- Я все же не совсем идиот, - несколько нервно ответил младший брат, - я видел, как она нервничала рядом со своим смазливым кузеном. И это несмотря на свою обычную рыбью холодность. При упоминании твоего, кстати, имени она даже и тени подобных чувств не испытывала. На ком ты женился, Эллар? Так поспешно, никому ничего не сказав?

Элиза колебалась, зайти, сказать, что она благополучно вернулась, или не вмешиваться в такой неприятный для нее разговор.

- А ты случайно не ревнуешь меня к моей жене? - с опасной мягкостью спросил старший Гаорин.

Элиза поняла, что она ни за что в жизни не сможет сейчас зайти в эту комнату. Развернулась и более длинным путем побежала в свою спальню. Там ей безудержно захотелось спать. Она наскоро ополоснулась и свалилась в кровать, заснув в процессе падания.

А проснулась она от тихого шороха. Рядом с кроватью сидел ее супруг. Она еще не окончательно проснулась, но он, увидев неподдельную радость в ее голубых глазах, не стал дожидаться. Нежно ее обнял, прижимая к себе, и нежно поцеловал. И еще раз. И вообще, он только начал. Элиза, не совсем проснувшаяся, попыталась натянуть между ним и собой покрывало.

- Что тебя смущает теперь? - тихо прошептал он.

- Неприличная откровенность, - ответила полусонная Элиза.

Она ожидала упреков за ночь, проведенную в ненавистном ему доме мага, за скандальную историю с кузеном. Ну, если не упреков, то уж точно холодности. Или, уж в самом лучшем случае, привычной им обоим сдержанности. Но уж никак не такой ошеломляющей нежности его рук и губ с первой секунды встречи.

Эллар тихо рассмеялся, подхватил ее на руки вместе с покрывалом, в которое она вцепилась, и по лесенке понес ее в их спальню, где кровать была, понятно, шире. Оказывается, в ее спаленке была незаметная лесенка наверх.

Второй раз Элиза проснулась от голода. Эллар тихо спал рядом. Она замоталась в покрывало, неслышно подошла к стенному шкафу и вытащила оттуда широкое тонкое одеяние, называемое здесь санари, в котором, в крайнем случае, можно было даже передвигаться по дому. Накинула его поверх покрывала, и позволила покрывалу упасть на пол. Теперь она выглядела более-менее прилично. Поэтому уже спокойно подошла к подносу с едой, который кто-то сильно предусмотрительный, оставил в их спальне, выпила чашечку с рыбной похлебкой, съела несколько рыбных рулетиков, взяла в руку моченую грушу и подошла к стене, задумавшись, а где же здесь лесенка вниз. Груши повар Гаоринов замачивал в таком сиропе, что они были даже вкуснее свежесорванных.

- Куда же ты, Элиза? - спросил ее сзади супруг.

Она обернулась и еще раз укусила моченый фрукт.

- Иди ко мне, поговорим теперь ...э-э-э... с максимальной откровенностью.

Он улыбнулся, собрал вокруг себя все разбросанные подушки и устроился в кровати полусидя, не отрывая от нее взгляда. Элиза села в противоположном конце кровати, доела грушу. Помедлила несколько мгновений, передвинулась и устроилась на кровати на треугольных подушках рядом с ним. Если не обманывать себя, то, после того как Эллар Гаорин прорвался сквозь границу сдержанности, очерченной ею вокруг себя, то ей даже стала нравиться его близость. Он тут же ее обнял, осторожно вытащил наружу волосы, примятые тонким санари.

- Так что там за история с кузеном?

- Он настойчиво хотел меня увидеть, чтобы получить право, называться рэн Эледэ. Его привел сюда принц. А я совсем забыла, какой он, как выглядит. Боялась, что это вообще не он, что я скажу что-нибудь...

- Ах, даже так. Ну и как, когда увидела, вспомнила?

- Нет. Но мне никто не верит. Все хотят скандала. Я сказала Иокотару, что посоветуюсь с тобой, но не возражаю, чтобы он стал рэн Эледэ.

- А я возражаю, - тихо заметил ей супруг и поцеловал. - Я отчетливо помню тагомарскую тюрьму, в каком виде ты там была, и что тебе грозило. Он теперь стал моим родственником. И если с каким-то там твоим кузеном я могу вообще не общаться, то с рэн Эледэ я буду вынужден иногда встречаться. Там никого поприличнее нет?

- Я не знаю, - растерянно ответила Элиза.

- Разберемся. Если не я, то Раотар Сараоттэ точно разберется. Жду, не дождусь встречи. Сходим вечером?

Она молча потерлась щекой о его плечо. Он прижал е к себе чуть крепче.

- Рассказывай теперь о приключениях вчерашнего вечера и этой ночи. Где ты провела бессонную ночь? - добавил он с еле уловимым смешком в голосе.

Элиза коротко рассказала о настойчивости принца, о выручившей ее Леортаси, и о том, что ей пришлось остаться в ее доме. Там и переночевать.

- Мы с Фиатой ушли с рассветом, потому что я боялась, что она меня еще задержит. Я не знала, что ты вернулся.

- Я появился в доме за пару часов до рассвета. Торопился. Не знал, что здесь происходит. А когда узнал о том, что ты уехала с принцем и до сих пор не вернулась, то места себе не находил. Случайно зашел в твою спаленку, а ты там спишь...

- Леортаси проболтала со мной весь вечер.

- О чем же?

- О тебе, в основном. О том, что ты мешаешь принцу, потому что он сам хочет возглавить оборону перевала. И о твоих похождениях.

- Странно, что ты еще от меня не шарахаешься.

- Но ты ведь тоже от меня не шарахаешься. Здесь так принято в столице, рассказывать гадости.

Эллар Гаорин тихо рассмеялся, и снова нежно поцеловал Элизу.

- А как дела в Нархассе? Кстати, Леортаси рассказала старинную легенду, по которой Нархасс раньше назывался Сарсайатом, а Нархасский перевал Сарсайским. Потом их переименовали.

Эллар Гаорин удивленно вздохнул.

- Нархасский перевал действительно раньше звался Сарсайским, а Нархасс Сарсайатом. Ну и почему, по ее мнению, их переименовали?

Элиза пересказала легенду близко к тексту.

- И с тех пор Сарсайская долина проклята и недоступна. А река Сарсай течет по подгорному руслу.

Наступило молчание.

- Как же это мне зверски не нравится, - сообщил Эллар Гаорин. - Во-первых, мало вдохновляет идея, что Содзоварский принц может оказаться заодно и магом. А во-вторых, с души воротит от мысли, что с Нархасского перевала может быть скрытый проход не в Нархасскую долину под жерла наших пушек, а куда-то в сторону, в какую-то проклятую Сарсайскую долину. И в сомнительном отчете, бережно сохраненном господином послом, были упоминания о сильном маге, нужном, чтобы проникнуть в Империю. И я никому еще не сказал, самому страшно, но в плане Нархасского перевала была особенная штриховка в одном месте. Возможно, мне показалось, но...

Господин маршал замолчал, задумавшись.

- А как там дела в Нархассе?

- Обычный провинциальный гарнизонный городок. Я их там тряхнул, но ничего страшного. Это если не думать о проклятой долине. А мне интуиция прямо-таки кричит, что думать надо. Элиза...

- Что?

- Мне нужно взять тебя туда с собой. Тебе уже объяснили, что я жестокий человек? Нет? Сейчас сама в этом убедишься.

- Почему жестокий? Я с удовольствием поеду в этот твой Нархасс, если тебе это поможет.

Господин маршал еще раз с удовольствием поцеловал свою молодую супругу. Она обняла его, чтобы помочь ему и в этом.

- Не была ты в этом Нархассе... Но ведь нужно придумать, под каким предлогом тебя туда взять. Надо быть безнадежным идиотом, чтобы в качестве медового месяца потащить с собой молодую жену в зону предполагаемых активных боевых действий.

- Зато магов это не удивит. Леортаси на нечто подобное и пыталась меня настроить.

- Ага. Но далеко не все маги считают меня до такой безнадежной степени задвинутым на армии. А о тебе и так ходит сейчас множество слухов из-за того, что ты не поддалась на приставания главного мага. Неровен час, сообразят, что на тебя их иллюзии не действуют. Вот тут-то я за твою жизнь и медной монетки не дам. Эх! Если бы не твоя красота...

- Если бы не моя красота, ты бы на мне и не женился. Да?

Гаорин снова рассмеялся.

- Любая красивая женщина обиделась бы, скажи я сейчас в ответ правду.

- Я все равно не верю, что ты женился бы на горбатой и кривой, лишь бы она разрушала магические иллюзии. Ты дразнишь меня. У тебя такие огоньки в глазах...

- Нет, на горбатой и кривой я бы вряд ли женился. Но точно не скажу. Уж больно выгодно иметь рядом с собой такое оружие. Однако кроме магов есть еще и мои воины. Они должны быть твердо уверены, что их командир в здравом уме. А в случае нашего с тобой медового месяца в славном городе Нархассе, сомнений в моем идиотизме ни у кого не останется. Люди не будут сомневаться, они будут твердо уверены, что их командир болен на всю свою маршальскую голову. Что-то надо придумать зверски неожиданное.

И тут Элизу осенила идея.

- Как у вас обстоит дело с уходом за ранеными? Какие-нибудь сестры, сиделки есть? Какие-нибудь вдовы, матери воинов? Хоть какая-нибудь женская служба по уходу?

- Нет, - задумчиво ответил Гаорин.

- Так надо создать. Без женщин порядок и чистоту в госпиталях с ранеными ни за что не организовать. Представляю, как это обстоит в твоей армии. Просыпаешься ночью и думаешь, эта черная крыса возле койки - это мне в горячке чудится, или это она остатки моего ужина подъедает... Даже если над тобой и будет кто поначалу смеяться, то только до того, как они подсчитают смертность среди раненых.

- Послушай, а это отличная идея, - наконец, произнес Эллар Гаорин и сел на кровати. Поскольку Элиза к тому времени уже лежала головой у него на груди, обнимая его руками, то он поднял ее вместе с собой. И снова обнял.

- Продвигать все это среди патриоток Империи будет Фиата Акаянарэ. Я не успел рассказать тебе о ней. Она вдова маршала Ри Акаянарэ. Маршал был исключительно талантливым учителем. Он видел в человеке его способности еще в зародыше. И умел их развить. Он и воспитал из тихой скромной девушки ту, которая является образцом для светских дам Эонтевара. А из диковатого подростка Эллара Гаорина он сумел вырастить своего преемника. Мы почти по-родственному связаны с Фиатой. Двое ее сыновей, в которых она души не чает, проходят службу у меня. Конечно же, она будет счастлива, оказаться к ним поближе, да и еще обеспечить уход за раненными. Ты подала прекрасную идею, милая моя Элиза.

Он на мгновение еще раз прижал ее к себе, затем осторожно ссадил со своих колен на кровать рядом.

- Обедать мы сегодня будем в "Трех друзьях". Нужно все обсудить с Раотаром.

На этот раз в отдаленном зале "Трех друзей" они были только втроем. Господин Сараоттэ пришел чуть раньше.

- Я заказал сегодня традиционный обед, Эллар, - произнес он, рассеянно глядя на соседний, пустой столик. - Нам есть сегодня, что обсудить, и без самогона из провинции. Я правильно понял, госпожа Гаорин...

- Возможно, вам будет удобно называть меня Элизой?

- Благодарю. Прошу вас, называйте меня Раотаром. Правильно ли я понял, что у вас, Элиза, есть дар, рассеивать магические иллюзии?

- Ах, я зря думал, что ты лишь по протекции занимаешь место начальника тайной службы, - с ехидством вмешался Гаорин. - Но ты не совсем прав. И, если ты расскажешь мне, что привело тебя к такому выводу, я тебя поправлю.

- Ты выпей этого прекрасного вина, Эллар. Моя почта работает теперь как обычно. Кстати, вблизи Нархасского перевала замечено усиление движения и активная военная подготовка с Содзоварской стороны. Также я получил по почте сведения о Мерелизе рэн Эледэ. Ты оказался прав, Эллар, это было интересное чтение. Так вот. Ты спокойно сидел в тагомарской тюрьме ровно до того дня, когда туда по навету своего кузена попала барышня Эледэ. В тот же день вы оба исчезаете из магически защищенной тюрьмы и из магически защищенного города. Далее вы с легкостью преодолеваете магические иллюзии Леортаси. Мне даже жаль, что с наивеселейшим отчетом моего человека об этой встрече ознакомился только я. Мост я не учитываю. Ты действительно мог его преодолеть на тарде. Барышня Эледэ оказывается в Эонтеваре и выясняется, что на нее и приворотные иллюзии не действуют. Я прав, Элиза в своих выводах из этих фактов?

Элиза растерянно посмотрела на своего супруга.

- Почти прав, - ответил тот. - На нее не действуют иллюзии, но рассеять их она не в силах.

- Это из-за вашего Духа?

- Да.

- И, потрясенный вашим даром, Эллар спешно женился на вас, чтобы не упустить? И вам не обидно?

Раотар Сараоттэ рассеянно взглянул на нее, видать, составляя ее психологический портрет.

- Ничуть. Это даже приятно, когда в тебе замечают не только внешность, но и внутренний дар.

- Такой дар трудно не заметить. Если бы Эллар не проявил такую похвальную поспешность, я бы, возможно, стал двоеженцем, лишь бы вас не упустить.

- И он не шутит, - мрачно сказал Гаорин.

Элиза улыбнулась на всякий случай.

- А что же вы хотите? - с внезапной горечью сказал господин Сараоттэ. - Вам кажется нормальным, что первый маршал Империи и начальник ее тайной службы вынуждены встречаться в тайном зале кормильни для серьезного разговора? Вы думаете, легко жить, не доверяя своему императору, потому что он тоже может оказаться под внушением? По вашему, нормально, что рядом со мной в тайной службе работают несколько императорских осведомителей, потому что и император не до конца доверяет начальнику своей тайной службы? Мы так устали от безграничных возможностей магов. И выгнать их мы не в состоянии, потому что у наших противников тоже есть военные маги. Но ничего противопоставить их произволу мы не можем. И тут появляется тихая девушка, на которую магические иллюзии вообще не действуют. И не морочь мне голову, Эллар, на тебя в ее присутствии они тоже не действуют. Иначе ты бы не смог всего лишь оцарапать господина главного мага. Уж ухо ты бы ему точно отстрелил.

- И с удовольствием.

- Что у тебя еще случилось?

- Леортаси проболталась Элизе, что с Нархасского перевала есть будто бы какой-то магически защищенный проход в Империю.

- Леортаси? Печально. У госпожи мага язык, конечно, как колесо водяной мельницы, но ведь где-то она это услышала.

- В высших кругах, где преимущественно проводит время.

- Но ты же не потащишь с собой молодую жену, обследовать перевал? В гарнизонный город перед началом боевых действий? Подумай, Эллар, композиция на тему, что император решил "сдать" часть секретных сведений, чтобы содзоварцы пограбили Империю, выглядит на редкость маразматично. А если допустить, что интрига затеяна, чтобы свалить тебя, тогда хоть что-то сходится.

- Нет, Раотар, - с удовольствием сообщил Гаорин. - Я не просто потащу с собой на перевал молодую жену. Мы создаем женскую службу для ухода за ранеными. Поручим возглавить ее Фиате Акаянарэ. А опытным участком станет город Нархасс.

Сараоттэ не спеша, маленькими глотками осушил рюмку энолисского вина.

- Неплохо, - признал он. - Но не забудь раздобыть согласие императора. А то ведь с тебя станется, забыть. В какое интересное время мы живем. Столько лет сохранялось это странное равновесие между Союзом магов и обычным светским управлением страной. А сейчас, вдруг колесо повернулось, и стремительно набирает обороты. Куда катится Империя?

- Очень надеюсь, что не в пропасть, - глаза Гаорина азартно сверкнули. - Я еще поборюсь, даже если придется схватиться с самой судьбой.

Император одобрил все решения своего первого маршала на ближайшем торжественном приеме. К тому времени значительная часть организационных работ по созданию женской службы по уходу за ранеными воинами, или, как ее красиво назвали, службы военных сестер, была уже сделана. Со дня на день должна была состояться отправка сестер в город Нархасс.

Его Императорское Величество вяло и мрачно изучал склоненную перед ним в поклоне Мерелизу Гаорин, потом перевел мрачный взгляд на ее мужа.

- Эллар, а тебе не приходило в голову, что вся эта возня рядом с Нархасским перевалом может быть отвлекающим маневром? А на самом деле планируется традиционное нападение через Тагомарский перевал.

Первый маршал помедлил с ответом, и император продолжил.

- Все же крайне глупо со стороны противника переть через Нархасский перевал прямо под пристрелянные пушки Нархасса. Ты ничего не хочешь мне объяснить? Зачем тебе, к примеру, военные сестры по уходу за ранеными? При обычном ведении боя, наших раненых не должно быть вообще.

Эллар Гаорин в последний раз взвесил все "за" и "против" и решил пока ничего не говорить Его Императорскому Величеству. Участие магов в попытках лишить его свободы действий, наличие наемного убийцы, связанного с людьми императора, вынуждали проявлять максимальную осторожность.

- Военные сестры потренируются в уходе и на воинах противника. Здесь важно само начало серьезного дела. Что же касается Тагомара, то я не снял с восточного направления ни одной воинской части. Они как всегда готовы к отражению атаки с Востока. Но я сильно беспокоюсь за западный перевал. Именно потому, что там нападение выглядит предельно глупо, вы правы, Ваше Императорское Величество. Это и настораживает.

Император еще больше помрачнел.

- Хорошо. В крайнем случае, ты дашь бой из Нархасса. У тебя не будет боевых магов. Все они укрепят восточное направление. Ты все равно с ними не ладишь. А пристрелянным пушкам Нархасса иллюзии противника не страшны, - тоном окончательно принятого решения сообщил император.

Первый маршал снова склонился в поклоне. Его молодая супруга, позволившая себе чуть расслабиться во время разговора, последовала примеру мужа.

Император Моритар Каормин был высоким плечистым, почти уже совсем седым мужчиной. В молодости он был, наверное, даже красив, но сейчас выглядел только больным со своим сильно отекшим желтоватым лицом и тяжелым дыханием. После того как императрица, родившая ему сына, умерла при странных обстоятельствах, он не женился второй раз. Говорили, что опасался для своей второй жены участи первой. Принц Сайлетар был, соответственно, единственным наследником. Жениться, в свою очередь не спешил. Те же добрые языки утверждали, что он беспокоится, как бы император не забрал себе на воспитание его сына, своего внука, а недалекого, властолюбивого, нетерпеливого сына не отправил с глаз долой куда-нибудь на север. Сейчас, в отношении единственного наследника он этого сделать не мог. Такая вот милая жизнь считалась нормальной при императорском дворе.

- Жаль, что вы с супругом покидаете столицу, госпожа Гаорин, - приятным мягким голосом сообщила Леортаси. Император отпустил супругов Гаорин. Эллара тут же увлекли поговорить, и Элиза осталась одна. - При здешней скуке вы вносите струю приятного оживления. Даже если уходите с рассветом, не попрощавшись с хозяйкой.

- Простите меня. В тот день в столицу ночью вернулся мой муж. Благодарю вас за снисхождение ко мне.

- Не стоит. Я слышала, что вы едете в Нархасс без единого боевого мага. Я бы поехала с вами, все же какое-то разнообразие, а мои умения вполне сравнимы с умениями боевиков. Но император категорически запретил. Я не возражаю Моритару, когда он решает изобразить из себя полновластного владыку, - в ее мягком голосе послышалась незлая насмешка. - Поэтому я остаюсь. Но я уже говорила Эллару и повторяю вам, что если он меня попросит, я, возможно, и нарушу приказ Моритара. Я же не военный маг. Дисциплине могу и не подчиниться. Если и вправду будет бой у Нархасса, а у вашего супруга исключительно развита интуиция, вам будет нелегко с пушками против содзоварских магов.

- Благодарю за беспокойство, уверена, что маршал все учел.

Учел он, как же. Ему явно приходилось играть по навязанным, большей части неизвестным, правилам.

- ...Необычайно рада вас видеть, госпожа Гаорин.

Элиза молча и сдержанно поклонилась придворной куртизанке, госпоже Лодзуэ, яркой привлекательной шатенке, что было в столице редкостью, с легким, веселым характером. Впрочем, сейчас никто бы не сказал, что у нее легкий, тем более веселый характер.

- Все наслышаны, что господин маршал берет с собой жену туда, где будет бой. Вы уже успели заметить, какой он тяжелый человек? Так в Нархассе заметите. Здесь все терпят рэн Гаорина, потому что он всегда побеждает в бою. Как только он потерпит поражение, ему все припомнят. И неуравновешенный характер, и сомнительные, злые шуточки, и жену с репутацией отравительницы.

Элизины глаза, зеленоватые сегодня благодаря изысканному зеленому платью, потемнели. На первый взгляд, обычная злобная колкость. Да, но Фиата Акаянарэ была более чем уверена, что госпожа Лодзуэ была той неизвестной, которая пожертвовала крупную сумму денег для нужд военных сестер. И это в мире, где люди не привыкли отдавать собственные деньги за просто так. Возможно ли, что это не колкость, а предупреждение под видом злобной насмешки?

Обе женщины на мгновение пристально взглянули друг другу в глаза. И Элиза молча поклонилась, попытавшись вложить в это изысканное движение и благодарность и понимание. Как же должно быть тревожно жителям столицы, если куртизанка Лодзуэ, никогда не ладившая с Элларом Гаорином, нашла способ, предупредить его об опасности. ***

В последний вечер перед отправкой в Нархасс, Элиза, почти не видевшая своего мужа в последние дни, стояла у окна и глядела на солнце, уже начавшее клониться к западу.

- Элиза! - неслышно подошедший Эллар Гаорин обнял ее за плечи и мягко развернул ее лицом к себе, с улыбкой глядя в ее сразу засветившиеся радостью глаза. - Сейчас у тебя голубые глаза. Боюсь, я в последний раз вижу эту доверчивую и невинную радость в твоих глазах. Ты вернешься в столицу изменившейся. Война забирает эту детскую радость из душ людей. Жаль, что я не смог тебя от этого уберечь.

Он легко поцеловал ее.

- Как мне повезло, когда ты появилась в моей бессолнечной жизни в сезон дождей. Хрупкая, беспомощная, с требованием поступать по совести.

Элиза обняла его и прижалась щекой к плечу. Так бы стояла и стояла.

- Давай проведем этот последний вечер вместе. Просто погуляем по городу, - тихо сказал ей Эллар.

Весь остаток дня и вечер они гуляли по самым малолюдным улочкам огненно-золотой столицы, целовались во всех укромных уголочках. Гаорин смешил ее историями о странных людях, живших в предыдущие века в Эонтеваре, и рассказывал о себе. Показывал ей те места, которые несли в себе воспоминания о подростке Элларе Гаорине, впервые прибывшем в столицу, подростке, над которым издевались сверстники и ребята постарше именно потому, что он Гаорин. И именно потому, что юный Эллар помнил, что он наследник древнего рода, он никому не жаловался. Немалого труда стоило будущему маршалу полюбить столицу Империи. Теперь он рассказывал о том времени с улыбкой, но у Элизы сжималось сердце от его историй. Он улавливал ее сочувствие, и они снова с упоением целовались. Когда окончательно наступил вечер, они уже находились на одной из нижних террас города. Остановились за домиком, в котором столетие назад жил знаменитый врач, изобретший ту самую "армейскую мазь", которую с тех пор всегда имел с собой любой воин в качестве средства первой помощи. Врач тот лечил бедных бесплатно, а с богатых брал немалые деньги и сурово с ними обращался. Например, у кого-то из знатных пациентов, лежащего с больными легкими в душной, захламленной дорогой мебелью комнате, он самолично выкинул всю эту коллекцию с третьего этажа из окна. Теперь за домиком знаменитого врача был овраг, упирающийся в заросшую цветущим кустарником стену города. Пологие склоны оврага были сплошь покрыты мягкими многолепестковыми огромными цветами разнообразных оттенков красного, розового, фиолетового и белого. Осторожно, держась рукой за Эллара и стараясь меньше мять цветы под ногами, наполнившие вечер тонким ароматом, Элиза спустилась в овраг, поближе к тенистым кустам с набухшими золотистыми и белыми почками распускающихся цветов. И когда они молча стояли, замерев в объятиях друг друга, вдруг запел соловей.

- Это он поет для тебя, - прошептал Эллар. - Еще не время для пения соловьев.

- Для нас, любимый.

Он чуть отстранился от нее, запоминая и ее счастливый сияющий взгляд, и пушистые волосы в обрамлении распускающихся цветочных почек, и задушевное пение соловья. Часть третья.

ЗАГАДОЧНАЯ ДОЛИНА.

Нархасс оказался действительно простым гарнизонным городом без изысков, построенным из того же бурого камня, что и многие города запада Империи. Только никто не озаботился, выложить стены домов изразцами, так красившими другие города запада. Город стоял на холме, вокруг простиралась безлесная долина, если какое-то деревце вдруг дерзало вырасти, его спиливали. И, конечно же, жара! Жара и влажность на улочках каменного Нархасса была такая, что человек намокал от собственного пота, прежде чем успевал дойти до нужного дома.

- Почему, скажите мне, у вас заплесневелое полотно? Вы разве не знаете, что в этом климате его нужно было несколько раз проветрить? А может быть, оно изначально было гнилым? Кто делает поставки в Нархасс? - со свирепостью молодой тигрицы терзала начальника склада Фиата Акаянарэ в двух шагах от Элизы. Чиновник испуганно и приниженно оправдывался.

... Когда Эллар Гаорин сообщил своему главному военному врачу о вводимой им в армии службе военных сестер, тот долго и заковыристо ругался под насмешливым взглядом своего маршала. Военный врач Аран Икадэ был совсем еще не стар. Высокий, слегка сутулый мужчина с залысинами и торчащими в стороны темными волосами, он, тем не менее, не производил впечатления неуклюжего человека. Был подтянут, и, казалось, ничем кроме своего дела не интересовался. Поэтому он быстро перестал ругаться, когда Гаорин представил ему Орну Катаятти, тагомарскую лекарку, объявившуюся в столице в стратегически важный момент. Ее знания и житейский опыт настолько ошеломили главного доктора, что он с тех пор всюду таскал ее с собой, заставляя вникать во все детали, и напрочь позабыв, что рядом с ним женщина. А когда доктор убедился, что светская львица Фиата Акаянарэ превращается в опасную тигрицу там, где кто-либо недостаточно заботится о здоровье воинов, так похожих для нее на ее дорогих сыночков, он принялся на всех углах славить маршала Гаорина. Ибо тот явил в очередной раз всему миру свою недюжинную мудрость и проницательность, организовав службу военных сестер.

Вот и сейчас, увидев, что начальник склада, обычно с презрением и руганью отбривавший всех медиков, выпрашивавших у него какой-нибудь припас, чуть ли не на коленях ползает перед разгневанной вдовой маршала Акаянарэ, в то время, как в двух шагах неподвижно стоит супруга маршала Гаорина, он просто убежал. У них в лаборатории кипело обычное армейское зелье, улучшенное по советам матушки Орны. Готовое зелье нужно было залить во фляжки, выстеленные изнутри промасленным полотном, и запечатать воском. Вот для этого и потребовалось полотно со склада. Господин главный доктор, сильно нервничая внутри себя, отправился к начальнику склада, по дороге встретил главную сестру Акаянарэ, она последовала за ним. И тут началось. Вообще говоря, Фиата вызывала мгновенное теплое отношение к себе со стороны мужчин, но в Нархассе она вызывала еще и обоснованный страх. Ее собственным вечным, тщательно скрываемым страхом было тяжелое ранение кого-либо из своих сыновей. Она только представила себе, что из-за ленивого чиновника кому-нибудь из ее детей может не хватить лекарства - и все! Начальник склада был обречен. Он нарвался на полномасштабную проверку всего, что у него есть на складе. "А также будьте любезны ответить, кем и когда это привозится, а грамотно ли хранится"? Полотно главный врач получил, а уже к вечеру начальник склада был отстранен от должности. После чего от грозной госпожи Акаянарэ все чиновники Нархасса попрятались в неустановленных местах. А поздним вечером и ночью, когда воздух посвежел, неожиданно вышли на места своей службы и принялись рьяно исправлять недоделки. Ну, или тщательно скрывать их. Поползли слухи, что начальнику склада еще повезло. При прежнем маршале его бы расстреляли.

Но этого всего Элиза уже не увидела. Как только повеял вечерний ветерок, сделавший сносной нестерпимую жару Нархасса, ее разыскал адъютант, чтобы доставить пред светлые очи господина маршала. В эти дни она только издали его видела, сумев понять и принять, что Эллар Гаорин в первую очередь маршал Империи. Казалось, что все его личные качества: несравненное обаяние, привлекающее людей, проницательность, широкая образованность, знатность, приучившая его управлять людьми с детства и многие другие умения, соединились в единую мелодию. В единый триумфальный марш, заставляющий воинов вокруг него верить ему беспрекословно. Там, где он появлялся, в уставших людях неизвестно откуда брались силы, загорались глаза, и они были готовы сделать для своего маршала невозможное. Только теперь Элиза поняла, почему даже столичная куртизанка казалась выбитой из колеи только предположением о его возможном поражении. Слишком больно бы ударили по Империи промахи ее первого маршала.

- Элиза, ты успела поесть? Я отправляюсь на перевал с подкреплением и беру тебя с собой.

- Я готова, - коротко ответила Элиза.

Она действительно была готова. Форма сестер, разработанная еще в столице, была практичной, хотя и женственной. Ее основой стали женские широкие штаны для верховой езды, полотняная шапочка, скрывающая волосы и женская длинная рубашка сложного покроя с кантиками и с эмблемой службы. Поверх этого в зависимости от обстоятельств можно было надеть еще что-нибудь форменное. В любой момент женщины должны были быть готовы, если потребуется, начать уборку в захламленном помещении или ехать куда-нибудь на тарде, например. Сейчас требовалось сначала скакать на тарде через Нархасскую долину, а потом взбираться вверх к перевалу. Подъем был крутым, и к тому времени, когда отряд достиг стен крепости на перевале, Элиза и взмокла и выдохлась. Она молчала, собрав всю свою выдержку. Почти весь отряд воинов скрылся в крепости. Эллар Гаорин подошел к ней, взял за руку, отводя в сторону.

- Это только начало, - тихо сказал он. - Мне нужно взглянуть на перевал сверху, с высоты орлиного гнезда.

- Пойдем, - стараясь не выдать своего бессилия, ответила Элиза.

Господин маршал твердо сжал губы и промолчал.

И он пошли по крутой тропке вверх, сам маршал, два его доверенных офицера и Элиза. Она тяжело дышала, пот заливал глаза. Очень скоро она споткнулась, сильно ушиблась и не смогла встать от сильной боли. Гаорин с каменным выражением лица помог ей встать, сесть на камень, сам сел рядом и взмахом руки отослал офицеров, чтобы они не слышали их разговора.

- Я все равно потащу тебя вверх, - без всяких эмоций произнес господин маршал, - слишком многое от этого зависит. Но ты как-то говорила, что твой Дух Хранитель - не закон природы, а свободная личность. Ты говорила, что Он способен тебя жалеть. Так пусть Он даст мне возможность видеть мир без иллюзий даже на большом расстоянии от тебя. Иначе, я надеюсь, Он это понимает, я буду вынужден тащить тебя вверх, даже перекинув через плечо, если потребуется.

Элиза, все еще с трудом дыша, посмотрела вверх. Было светло, и почти вертикальный подъем вверх был хорошо виден. Она устало закрыла глаза. Сразу же вспыхнуло золотое сияние.

"Пусть будет по его вере".

Она снова открыла глаза. Гаорин ждал ее ответа, опустив голову и крепко сжав ладони в кулаки.

- Вот, возьми, - сказала ему Элиза, развязывая голубой шелковый платок на шее. - Спрячь в карман. Если захочешь увидеть мир без иллюзий, просто дотронься до платка.

В его серых глазах вспыхнул такой знакомый восторг. Беря у нее платок из рук, он слегка пожал ей пальцы. Подозвал к себе спутников, бережно пряча платок в нагрудный карман.

Один из его офицеров отправился вместе с ним, а другой офицер остался с Элизой, ждать их возвращения.

- Лейтенант Ри Аканаярэ, - представился оставшийся офицер.

- Ах, как хорошо! - невольно вырвалось у измученной супруги маршала. Капитан еле заметно улыбнулся. Он не очень-то был похож на свою золотоволосую красавицу мать. Черты молодого лица были довольно резкими. Четко выраженные скулы, длинный нос, темные, густые изогнутые брови. Но, несмотря на резкость черт, его лицо вызывало доверие.

- А вам не обидно сидеть здесь рядом со мной? - с любопытством спросила Элиза, когда отдышалась.

- Нет. Если маршал приказал это мне, значит, ему очень важна уверенность в вашей безопасности, - он вдруг виновато улыбнулся. - Простите меня. Конечно же, ему очень важна ваша безопасность.

Он немного помолчали.

- Вы недавно в столице? - полу утвердительно спросил, наконец, Ри Акаянарэ. - Вы ведь многое еще не успели узнать о своем супруге?

- Конечно, - подтвердила Элиза, с удовольствием начиная разговор на любимую тему с человеком, для которого ее супруг явно был кумиром. И в ближайшее время она узнала, что старший Гаорин тратит немалые личные средства на поддержку увечных и старых солдат своей армии. Выплачивает им значительное денежное содержание и оплачивает лечение. Обеспечивает лучшее в мире обмундирование своих воинов. И его младший брат его в этом поддерживает. На днях уехал из столицы, вы же знаете куда? Осматривать новый участок на западном побережье Империи. Возможно, что там тоже можно найти алмазы. Слышали, это такие невзрачные камешки, которые после ювелирной обработки становятся дорогими бриллиантами? А деньги от их продажи, куда, вы думаете, идут? Да. Мы, армейские, считаем Кэнира Гаорина своим, хотя он никогда не нюхал пороха, разве что в своих опытах. Госпожа Гаорин, когда я начинал свою службу у маршала, то был по глупости во многом с ним не согласен. Молчал, конечно. Субординация, сами понимаете. Но за годы служения под его началом его мысли стали моими. Думаю, что это и называется ученичеством. И теперь я полностью согласен с командующим, что армия - это не пушки, ружья и сабли. Армия - это люди. Их нужно беречь. Не нужно считать чем-то второстепенным заботу о них. Тогда и они пойдут за своим командиром с полным доверием куда угодно. А знаете, как нужно такое доверие, когда мгновения определяют: победа или поражение?

Они немного помолчали.

- А правда ли, госпожа Гаорин, что вы познакомились с НИМ в городской тюрьме Тагомара? - не выдержав, совершенно по-мальчишески спросил Ри Акаянарэ.

- Правда, - с удовольствием сказал Элиза, и принялась рассказывать увлеченному слушателю подредактированную историю их с Элларом путешествия из Тагомара в столицу.

- Что я слышу! - раздался у них за спиной знакомый веселый голос. Ри вскочил парой секунд раньше, чем маршал заговорил, и сразу успокоился, увидев своего командующего. - Не нашли темы поинтереснее, чем моя персона?

- Не нашли, - в один голос ответили Элиза и молодой Акаянарэ, взглянули друг на друга и опустили головы.

- А мы нашли-таки "проклятую Сарсайскую долину", - с торжеством сообщил Эллар Гаорин. - Пойдем, посмотрим вблизи.

Они вернулись назад по перевалу.

- Вот здесь, на содзоварском плане была странная штриховка, - азартно сказал Гаорин. - О!

И действительно. Теперь, когда Элиза знала, что нужно искать, она отчетливо видела заложенный камнями проход в скальной гряде.

- Немного пороха - и все взлетит к такой-то матери, - задумчиво произнес маршал. - Но нельзя. Не хотелось бы, чтобы звук взрыва выдал нас раньше времени.

Их спутники видели только скалистую гряду.

- Здесь иллюзия, прикрывающая заложенный камнями проход в долину, - пояснил для них Гаорин. - Будем перебираться через верх.

Каменное заграждение было действительно невысоким, в два человеческих роста.

- Ты пойдешь с нами, Элиза?

Теперь ей было невероятно любопытно. Она кивнула. Взобравшись на стену, Эллар Гаорин помог ей быстро преодолеть препятствие. Два его офицера мучились гораздо дольше.

- Ри, просто поверь мне и закрой глаза, - в пятый раз убедительно произнес маршал, не выходя из себя.

И внезапно Ри Акаянарэ сумел перевалиться через край рукотворной стены, причем и ему, и его другу, наблюдавшему за ним, казалось, что молодой Акаянарэ прошел сквозь скалу. Наконец, все четверо оказались в загадочной Сарсайской долине. Их окружила сочная зелень, в поднимающемся тумане мерцало озерцо, из него вытекала река, теряющаяся в скалистом ущелье вдали.

- Мило, - сказал Ри Акаянарэ, - обозревая широкую полоску зелени, тянущуюся с этой стороны скалистой гряды вдоль перевала. Он переглянулся со своим командующим, оценив стратегическую выгоду сделанного открытия.

- Бой придется давать на перевале, - кивнул ему маршал, - нельзя позволить противнику, занять эту долину первому. Элиза, запоминай местность. Подводы с ранеными отправим вдоль реки Сарсай, это ведь она. И вовсе не по подгорному руслу течет.

Его офицеры тревожно взглянули на него, но промолчали. Император дал приказ, вести бой в Нархасской долине. Однако теперь уже было совершенно ясно, что прав был именно первый маршал со своей странной тревогой за западный перевал. Сражаться придется именно на перевале, и вовсе не за стенами Нархасса. А боевых магов у них нет.

Глаза у Гаорина поблескивали, он что-то решал с довольным видом. Это несколько утешало. Обратно не перевал они перебрались быстрее, чем перебирались в долину. Начало смеркаться.

- Акаянарэ, проводи госпожу Гаорин и помоги ей устроиться, - сказал господин Гаорин, когда они вошли в ворота маленькой крепости. - И, детки, не обсуждайте всю ночь напролет недостойные этого поступки старших. Завтра подъем до рассвета. Надо будет найти место для выхода из долины на перевал.

Элизу действительно подняли еще в предрассветном сумраке. И, выйдя вслед за сопровождающим офицером из крепости, она поняла, что, скорее всего этой ночью спала только она одна. С еле слышным гулом поднимались вверх, к крепости тяжелые пушки и подводы с боеприпасами.

- Маршал срочно укрепляет перевал, снимая пушки с Нархасских фортов - объяснил ей сопровождающий. И, встретившись с супругой маршала взглядом, представился. - Иедо Годзурэ, начальник крепости. Я со своими ухожу на разведку к содзоварцам. Лучше всех знаю местность. Идите, госпожа Гаорин, видите, вас ждет маршал.

Элиза по привычке окинула взглядом представившегося ей офицера, чтобы его запомнить. Но запомнить его оказалось нелегко. Он обладал внешностью без отличительных черт. С трудом запоминающийся человек. Идеально для разведчика, наверное.

- Элиза, ты вовремя, - вместо приветствия сказал ей Эллар Гаорин, - иллюзию лучше штурмовать в предрассветных сумерках, а не при ярком свете встающего солнца.

Упираясь на край каменной кладки с обеих сторон, вход в Сарсайскую долину обеспечивали удобные лестницы. Элиза вообще не понимала, какие сложности могут возникнуть при поднимании и спуске по удобной лестнице, еще пахнущей свежей древесиной. Даже, если мешает иллюзия, подумаешь, закрыл глаза и поднимайся. Но для всех, кроме нее самой и господина маршала, этот подъем был непреодолим. Ри Акаянарэ со своим вчерашним спутником оставались в качестве первых помощников господина маршала в срочно перевооружающейся крепости. Своих сегодняшних спутников господин Гаорин отправил в беспамятство по очереди точными ударами по голове. Те не сопротивлялись. Лишь после этого он перетащил их по лестницам в долину.

- Нет, ты этого не понимаешь, - сказал он Элизе, когда они дожидались, пока очнутся выключенные им офицеры. - Охранная иллюзия действительно включается через чувства, но потом она действует на мозг человека. Тот на самом деле чувствует зверскую боль от ушиба о камень, или еще более зверскую боль от ожога. И просто умирает, по-настоящему умирает от болевого шока или разрыва сердца, если пытается идти вперед, несмотря на боль. То, что вчера Ри Акаянарэ и Саэн Ораттин смогли безболезненно пройти туда и обратно сквозь иллюзию, - свидетельство их невероятного доверия ко мне. Иллюзии боевых магов действуют иначе, но все равно приятного мало.

- А ты? - Элиза вспомнила их побег из тагомарской тюрьмы. Эллар понял ее без лишних слов.

- Я? Я к тому времени умел проходить сквозь иллюзии вместе с тардами. Я с детства с редкостным упорством стремился их преодолеть. И все же... Одно твое прикосновение, всего лишь даже присутствие рядом уничтожило для меня магическую иллюзию. Теперь ты лучше можешь понять, как я был потрясен.

Оглушенные Гаорином офицеры начали приходить в себя, и он замолчал.

После жары в Нархассе прохлада перевала услаждала и душу и тело. Они шли вдоль скальной гряды по зеленой, пряно пахнущей траве, по правую руку оставалось озерцо, река Сарсай и узкое каменистое ущелье, через которое она устремлялась, спеша разлиться ниже, по широкому руслу в долине. По краю ущелья был проход, вполне достаточный для проезда повозки, запряженной тардом.

- Вот именно по этому пути пойдут подводы с ранеными, - еще раз сказал Гаорин, указывая на ущелье. - Запоминай, Элиза. Меня рядом не будет. И, если противник не даст нам времени, мы можем не успеть разведать дорогу вдоль русла Сарсай.

Их разведывательный отряд прошел еще немного вперед, и они достигли места, которое Эллар Гаорин углядел еще накануне с той высоты, на которую он забрался с Элизиным платком в кармане. В этом месте скальная гряда была настолько тонкой, что в одну из трещин в камне пробивался неясный свет с другой стороны перевала.

- Вот здесь и взорвем скалу в день боя, - сказал Гаорин своим офицерам - Выход будет чуть выше развилки на Содзоварской стороне перевала. Отличное место для засады и нападения в тыл противника.

Офицеры его отлично поняли. Элиза не поняла, но промолчала.

Вернувшись обратно, они увидели, что вместо лестниц, открывавших путь в Сарсайскую долину, готовы уже два широких настила. Их установили под руководством и при активном участии самого маршала, потому что никто, кроме него не видел, куда их крепить. По закрепленным настилам господин маршал принялся заводить тардов, тащивших подводы вверх. Затем тардов отцепляли, и подводы скатывались по настилу вниз, в долину. Оставшиеся в долине офицеры разгружали повозки. Еще нескольких крепких воинов маршал переправил в долину им в помощь, предварительно оглушив ударом по голове. Элиза морщилась, но молчала. Господин Гаорин был суров. Когда пушки, лафеты на колесах и подводы с боеприпасами и даже одна тяжеленная мортира, с которой особенно долго мучились, были, наконец, переправлены через скальную гряду в Сарсайскую долину, настал черед военных медиков. Один из поднявшихся по перевалу из Нархасса полковых врачей передал Гаорину увесистый пакет. Тот вытащил из него письмо, написанное крупными угловатыми буквами. И лишь только начал читать, как на лице его сверкнула довольная улыбка.

- А еще некоторые упрекают меня в излишней фамильярности и частом общении с простыми людьми, - заявил он, с ехидством, оглядев стоящих рядом офицеров, сплошь из знатных родов Империи. - Знатных людей приходится перетаскивать через иллюзию, оглушая до беспамятства, а простая матушка лекарка, не задав мне ни единого вопроса, присылает описание проникновения через охранную иллюзию, которое будто бы более ста лет используют простые люди.

На довольно улыбающегося маршала все его офицеры глядели чуть ли не мигая. Доверие доверием, но никому не улыбалось терпеть оглушающие удары по голове.

- Выпиваешь сонное зелье из этого пузырька. Мерный стаканчик на стандартный стакан воды, - зачитал маршал, - и тебя отрубает ровно на пятнадцать минут. За это время обученная животина протаскивает тебя через иллюзию. Только проследи, чтобы не погрызла животина та, пока ты в себя приходишь. Собаки это почему-то любят.

Наступило молчание.

- У нас не собаки, - все еще улыбаясь, закончил Гаорин. - У нас тарды. Проблема решена. Те, кто должны попасть в долину, ложатся в повозку, запряженную тардом, выпивают снотворное, и в сонном виде попадают в пункт назначения

- А кто поведет тарда? - спросил кто-то из офицеров. - Если мы не успеем их обучить?

И маршал молча посмотрел Элизе в глаза.

На дороге от крепости возник стремительно скачущий всадник. И стало ясно, что выдрессировать тардов они никак не успеют. Ри Аканаярэ, прискакавший из крепости на перевале, сообщил, что маршал им срочно нужен. И не в качестве извозчика, а в качестве главнокомандующего. Данные разведки были неутешительными. С другой стороны перевала, с Содзоварской стороны, не очень-то скрываясь, подходили регулярные войска.

- Они не дадут нам перевооружить крепость на перевале, - неторопливо проговорил молодой Акаянарэ, перегнувшись через поручни седла. - В их интересах напасть как можно раньше. Завтра, скорее всего.

- Я должен поговорить с разведчиками лично, - сосредоточенно о чем-то размышляя, ответил Гаорин. - Содзоварцы что, не прикрыли войска иллюзией?

- Годзурэ сказал, что шли, не скрываясь. Иллюзией, скорее всего, прикрыта артиллерия. Давайте со мной, господин маршал в крепость. На тарде двухместное седло.

- Элиза, - Эллар Гаорин развернулся к ней. - Ты поняла? К завтрашнему дню полевой госпиталь должен быть развернут в долине.

- Я поняла.

Она вздохнула, провожая скачущего прочь тарда взглядом, и повернулась к приблизившимся докторам и солдатам санитарам. Их дело - дело докторов полевого госпиталя будет только оказать первую помощь. В основном, докторам придется удалять пули и осколки снарядов, заливать раны "армейской мазью", отлично останавливающей кровотечение и препятствующей дальнейшему воспалению. В таком виде раненые должны будут транспортироваться в Нархасский госпиталь, а там уже главный врач Икадэ с помощниками и помощницами начнет, продолжит и кончит грамотное лечение раненых.

Элиза помогала переправиться в Сарсайскую долину всем докторам, санитарам, повозкам с оборудованием, тардам, относящимся к госпиталю, до тех пор, пока все было не переправлено, и на берегу маленького тихого озера не начал разворачиваться полевой госпиталь. Люди работали слаженно, каждый знал, что ему делать. Элиза была больше им не нужна. Идеальная, отлаженная дисциплина вообще была характерна для войск Империи, несмотря на некоторые вольности, время от времени допускаемые ее первым маршалом. И в этот раз ничего нигде не застряло, все, что нужно, было переправлено из Нархасса, ничто нигде по дороге не разбилось и не разлилось.

Элиза поднялась отдохнуть на заезженный, уже серый от грязи деревянный настил и уселась наверху, на гребне, подстелив чистую рогожу. На перевал опустился тихий солнечный нежаркий вечер. Там где она сидела, ее никто не мог видеть, а она видела сразу и Сарсайскую долину и крепость на перевале. Поэтому сразу заметила скачущего к ней Гаорина, так же как и он заметил ее. Заметил, поднялся по настилу и сел рядом. Элиза сразу почувствовала его напряжение и вопросительно посмотрела в глаза своему господину маршалу. Серые глаза Эллара Гаорина потемнели от сдерживаемого волнения. Он подыскивал слова.

- А как матушка Орна узнала о том, что нам нужно преодолеть иллюзию? - спросила Элиза, чтобы разрядить напряженно повисшее молчание.

- Мы ночью просигналили в Нархасс с перевала, сообщили, что здесь будет бой и о найденной Сарсайской долине. Про охранную иллюзию, понятно, не сигналили, но они и сами поняли. Перевал с нашей стороны хожен-перехожен. Откуда взялась долина, да и еще проклятая Сарсайская? Послушай, Элиза...

- Да?

- Завтра будет бой. Как ты понимаешь, содзоварским боевым магам мы своих противопоставить не можем. С учетом всего, мы все равно содзоварцев в Сарсайскую долину не пропустим, но потери будут огромными. Прошу тебя, попроси своего Духа, чтобы завтра боевые иллюзии на наших воинов не действовали. Мы тогда будем бить не по наитию, а по наводке...

Он замолчал, потому что отстраненно молчала Элиза. Она не чувствовала рядом, за тонкой гранью реальности золотого сияния своего Хранителя.

- Мой план ведения боя не предполагает бойни для содзоварцев, если он не будут прикрыты иллюзией, - с тревогой, волнуясь, снова заговорил маршал. - Я оставил им путь для отступления... И, если они все же будут прикрыты иллюзией, мы их все равно перебьем. Слишком узок перевал с нашей стороны, чтобы они смогли его пройти... Но для этого мы все скорее всего погибнем.

- И ты? И Ри Акаянарэ? И...все? - без слов спросил взглядом Элиза. Ведь именно ей завтра придется первой увидеть смертельно раненых воинов. В подводах по пути в полевой госпиталь с перевала.

- Да, - молча глядя ей в глаза, ответил Гаорин.

И тогда, откликаясь на боль ее замершего от ужаса сердца, вспыхнуло золотое сияние немыслимого Колеса.

"Пусть будет так, как он просит".

Элиза сразу обмякла и прижалась щекой к плечу Гаорина.

Еле слышное:

- Это "да"?

- С первыми звуками сигнального горна иллюзии с противника спадут.

- Передай мою бесконечную благодарность твоему Духу.

Маршал снова обрел вид человека, который непременно победит, тот облик, который успокаивал, вселял надежду, вдохновлял на подвиги его людей. А Элиза старалась не думать о том, что завтра она увидит столько крови и страданий, сколько за всю свою жизнь не видела. А еще путешествие по неизвестной Сарсайской долине...

- Я знаю, тебе будет завтра тяжело. Но знаю также, что ты справишься. Ты справишься со всеми трудностями, Элиза, - сказал Эллар Гаорин, обняв ее за плечи, заглядывая в глаза, передавая свою уверенность. Потом снял сл своей руки перстень с печатью, и надел ей на большой палец. - Это тебе в знак твоих неограниченных полномочий в мое отсутствие.

Она с удивлением поглядела на поблескивающий в солнечных лучах огромный камень с выгравированной в нем печатью.

- Ты ночуешь в своем госпитале. Завтра увидимся. Я буду в отряде, который вступит в бой позже. Из засады, место для которой мы сегодня нашли.

Он бодро поднялся, сбежал вниз по настилу, вскочил на тарда, махнул ей рукой на прощание и ускакал в крепость. А Элиза больше не могла сидеть спокойно. Она спустилась со своей стороны настила в долину и отправилась в развернутый госпиталь, искать себе работу, чтобы не думать о завтрашнем дне.

Но он все же настал, этот страшный день, день боя с наступающими содзоварцами.

На рассвете Элизу поднял один из адъютантов маршала, подвел к ней тарда, и они поскакали к месту будущей засады. Там уже маршал лично укреплял пороховые заряды в скале. Никто, кроме него этого сделать не мог. Слишком уж искажала картину охранная иллюзия. Содзоварцы с другой стороны скалистой гряды так же не стали медлить. Воздух дрожал от гула провозимой артиллерии. И слишком быстро впереди, на подступах к Имперской крепости загрохотала артиллерийская канонада. Время пришло. Огонь к фитилям, мгновения напряженного ожидания и грохот взрывов, слившийся с грохотом пушечной канонады впереди. Когда дым рассеялся, в скале возникло отверстие, вполне достаточное для проезда полевого лафета с пушкой. Гаорин, высунулся из получившегося прохода в скалах, посмотрел в подзорную трубу на поле боя, грохочущего взрывами чуть впереди, и, закусив губу, повернулся к своим воинам.

Иллюзия, охраняющая Сарсайскую долину! Усыплять всех на пятнадцать минут? Времени, судя по всему, на это не было.

- Видит ли кто-нибудь образовавшийся проход? - без всякой надежды, на всякий случай спросил маршал. И посмотрел на Элизу. Именно из-за охранной иллюзии ее сюда и доставили по его приказу.

- Ты что, командир? Такую дыру трудно не увидеть, - ответил один из артиллеристов, а остальные поддержали его дружным гомоном.

Гаорин, судя по потрясению в глазах, считал, что дыру как раз увидеть трудно. Невозможно. И даже снова собирался торговаться с Элизиным Хранителем. Но Дух, не дожидаясь этого, не дав ему привести в ужас жену, мучая ее ради высшего блага, просто сделал ему подарок. И маршал Империи уже в следующее мгновение забыл обо всем, кроме идущего за скальной грядой боя.

- Первое орудие! На позицию! Вперед, вплотную к скалам. Подготовить мортиру!

Элиза встала с земли, на которую сначала упала вместе со всеми перед взрывом, а потом сидела, ожидая, чем все кончится. Отряхнулась, взобралась на своего тарда и поскакала обратно. Ее делом была быстрая переправа телег с ранеными через защищенный магической иллюзией проход в долину по деревянным настилам.

Санитары вливали в рот раненым часто с наложенными жгутами, останавливающими кровь, усыпляющее зелье, накрывали повозку полотном, и Элиза быстро отправляла раненых в долину, в руки медиков. Те и отсортировывали легкораненых от тяжелораненых, умирающих от уже умерших. Горели костры, грелись в огне фляги с черной жидкой мазью, в которой встречались сваренные листья. Наготове стояли устланные свежей соломой повозки для транспортировки раненых в Нархасс. Элиза старалась не смотреть по сторонам, но трудно было не видеть раздробленных костей, ошметков плоти, не слышать жутких стонов. И кровь. Всюду текла и капала человеческая кровь. Слезы несдерживаемой боли, и скрежет зубов. Так выглядела битва глазами военной сестры. В какое-то время раненых было так много, что Элиза бежала рядом с тардом, не успевая отдышаться перед каждой следующей подводой с ранеными. Затем наступил перерыв. Видимо, маршалу удалось переломить ход сражения. Один раз Элиза, старающаяся не смотреть на раненых, все же узнала воинов. Иедо Годзуро вместе с его разведчиками накрыло взрывной волной от разорвавшегося в крепости снаряда. Они были не столько ранены, сколько контужены.

Через несколько долгих часов всем раненым была оказана первая помощь. Пули и осколки по возможности удалены, кости либо зафиксированы, либо ампутированы. В раны влита черная "армейская мазь", остановившая кровотечение и в значительной степени уменьшившая неимоверную боль несчастных. Всех, кто окончательно потерял голову от боли, и рвался встать, несмотря на отсутствие конечностей или пробитые головы, усыпили. Воинов разложили по подводам, подготовив к транспортировке в Нархасс.

Со стороны взорванной маршалом скалы прискакал Ри Акаянарэ с несколькими спутниками, с серыми от порохового дыма, но довольными лицами.

- Меня прислал маршал в ваше распоряжение, госпожа Гаорин. На вчерашнем совете он нам сказал, что наделил вас неограниченными полномочиями.

Элиза несколько затравленно посмотрела на лейтенанта.

- Основную группу раненых можно уже отправлять, - он пришел ей на помощь. - Если еще будут раненые, то их будет немного. Слышите? Канонада стихает. И это наши пушки. Этим немногим раненым смогут оказать помощь несколько докторов и санитаров. Их вы сейчас переправите на перевал. В Нархасский госпиталь они попадут обычной дорогой. Теперь уже ясно, что содзоварцы нашу крепость не возьмут.

- Ри, пожалуйста, дайте сигнал о сворачивании госпиталя. Я переправлю часть докторов и санитаров на перевал.

Элизе удалось быстро освободиться, и, пока спешно сворачивался переносной госпиталь, она подошла к Акаянарэ.

- Расскажите мне, что творится на перевале? Как шел бой?

- Вы знаете, как выглядит Нархасский перевал? - неторопливо, как будто он только что встал с постели, а не вернулся с поля боя, начал лейтенант. - Перевал двугорбый, состоит из двух высот. На одной расположена наша крепость, на другой - содзоварская. И перед подъемом к содзоварской стороне перевала вниз уходит еще одна дорога. Уходит также на содзоварскую сторону. План маршала заключался в том, чтобы загнать содзоварские части вниз, именно на эту дорогу. Мы им дали подойти к нашей крепости. Затем наши усилили огонь, пушки были размещены заранее. Пришлось сделать вылазку, чтобы загнать противника в район нужной развилки. Затем им в тыл ударили пушки батареи из засады. У нас, поверьте, госпожа Гаорин, потрясающе точные артиллеристы. Почти сразу удалось взорвать их малоподвижные мортиры. Иначе потери были бы больше. Ну и дальше мы наблюдали, что и замышлялось, беспорядочное бегство содзоварцев вниз. В этом случае изменить ход боя практически невозможно. Беспорядочное бегство людей и тардов, брошенные пушки, перевернутые лафеты, оставленные подводы с ядрами и снарядами, - улыбнулся Акаянарэ с созерцательным видом.

Первая подвода с ранеными, заботливо уложенными на солому, пошла вниз к ущелью. Но как только тарды, тянувшие подводу, коснулись копытами входа в узкий проход, как зазвучали крики ужаса, и подвода остановилась.

- Что случилось? - невольно вырвалось у Элизы.

- Огонь, - с трудом взяв себя в руки, прошептал Акаянарэ. - Вы разве не видите, госпожа Гаорин?

- Это иллюзия, - ответила действительно ничего не увидевшая Элиза. - Иначе бы тарды взбесились. А они стоят спокойно.

- Зато люди взбесились. Немедленно берите дело в свои руки.

- Спокойно, это иллюзия, - закричала Элиза, бегом устремляясь вперед, стараясь не утратить хладнокровие. - Видите, тарды стоят спокойно. Слышите?! Преодолеваем иллюзию обычным способом. Со снотворным. Все слышите?!

Но какое там.

- Мы сгорим во сне, - зазвучал общий гомон. - Да что же это такое!

Паника нарастала. Элиза подошла к спокойному тарду, взяла его за уздечку, собираясь направиться вдоль русла Сарсай.

- Немедленно дайте всем на первой подводе снотворное. Это иллюзия. Опомнитесь.

- Мы сгорим, подчиняясь дурной бабе, маршальской подстилке, - кричавший это, самый горластый и активный из всех, здоровенный санитар добавил еще несколько слов, которых Элиза не поняла.

Неожиданно громко прозвучал двойной выстрел. Одновременно выстрелившие Ри Акаянарэ и немного пришедший в себя после контузии Иедо Годзурэ стреляли в голову бунтовщика, и не промахнулись с близкого расстояния. Элиза зажмурилась, но слишком поздно. Увиденное стояло перед глазами. Сразу подступила тошнота. Слабая молодая женщина поняла, что сейчас на глазах у всех упадет в обморок. И бессмысленная смерть этого мужчины, всего лишь испугавшегося огненной иллюзии, станет бесполезной. Остановить панику станет еще сложнее.

"Ты справишься со всеми трудностями, Элиза!" Она вспомнила взгляд Эллара в тот момент, когда он говорил эти слова, и сумела взять себя в руки.

- Кто-нибудь еще желает поспорить с планом маршала? - бесстрастно спросил Ри Акаянарэ, доставая из-за пояса второй заряженный пистолет.

Желающих, понятно, не нашлось.

- Усыпляйте раненых, - холодно сказала Элиза. - Я проведу подводу и вернусь за следующей.

На долю секунды она увидела отблеск ревущего в ущелье огня и поняла, очень хорошо поняла, почему так напуганы люди. Удивляло как раз спокойствие Ри Акаянарэ, который, видя как и все, страшную огненную стену, ни на секунду не усомнился в целесообразности плана своего маршала.

Когда Элиза невредимой провела тардов, покорно волочивших за собой подводу, через ущелье и вернулась обратно, на нее смотрели со странной смесью ужаса и обожания в глазах.

- Ну? - ледяным тоном произнесла она, боясь снова выпустить события из-под контроля. - Кто следующий?

Но теперь возражений не было. Множество глаз изучали ее платье и лицо без всяких признаков возгорания и ожогов. Люди старались взять себя в руки.

Элиза проводила через ущелье подводы вместе с сопровождающими врачами, санитарами и кучером. И, когда жена маршала возвращалась за следующей повозкой, предыдущая следовала вдоль русла реки самостоятельно, уже без нее.

- Госпожа Гаорин, будьте предельно осторожны, - сказал Ри Акаянарэ, прежде чем выпить свою порцию снотворного. Он оставался рядом с ней до проводов последней подводы. - Не зря же эту долину закрыли несколькими поясами мощнейших охранных иллюзий

- Там тихая, зеленая речная долина, - задумчиво сказала Элиза.

Акаянарэ недоверчиво пожал плечами и выпил свою порцию снотворного.

Элиза взобралась на своего тарда, взяла под уздцы низенького тарда, везущего последнюю повозку, и оглянулась. Куда подевалась та мирная ложбинка вокруг тихого кристально чистого озерца среди золотистых сосен, которую она видела только вчера? Все было истоптано, залито кровью, сожжено огнями костров.

- Совсем как моя душа, - подумала она с тоскливой болью и грустью. - Но пройдет всего один сезон дождей и никаких следов недолгого пребывания нашего лагеря не останется.

Но жизнь тому человеку, на практически безголовый труп которого, она старалась не смотреть, который единственный оставался на месте полевого госпиталя, не вернет никто.

Сарсайская долина была действительно тихой и зеленой. В сочной зелени травы цвели мелкие красные, желтые, синие цветочки, в ивах над рекой оглушительно щебетали птички. Бесстрастно возносили свои пушистые ветки к пронзительно синему небу высокие стройные сосны. С высоты своего породистого черного тарда Элиза увидела на ближайшем холме небольшой, но изящный особняк.

Внезапное чувство тревоги заставило ее пустить своего тарда галопом в направлении особняка. Он медленно горел. И это была уже не иллюзия. Дом с трудом поддавался пламени, оно уже почти погасло, когда Элиза подскакала к невысокой изгороди. Тард легко перескочил через нее и помчался по дорожке прекрасного ухоженного сада. А впереди несколько человек дрались на саблях. Элиза остановила скакуна, вглядываясь и холодея от ужаса. Один немолодой человек, весь в шрамах, уже лежал раненый на земле. А другой, еще совсем молодой парень с невероятным мастерством отбивался сразу двумя саблями от трех противников. За те секунды, пока ошеломленная всадница на него смотрела, он заколол насмерть двоих и смертельно ранил в живот третьего, сразу осевшего на землю. И вот этого третьего, несмотря на его незапоминающееся лицо, Элиза узнала сразу. Это был Иедо Годзурэ, начальник крепости на перевале, которому бы полагалось лежать контуженным на подводе, а вовсе не драться с такой прытью, которую он только что показал.

Элиза спустилась со своего тарда и подошла к молодому человеку.

- Я Мерелиза Гаорин, супруга первого маршала Империи, объясните мне, что происходит.

Светловолосый, очень молодой человек смотрел на нее, на грязную эмблему военных сестер на форменной рубашке, и молчал. Длинный, жилистый, с выпирающими из-под кожи костями лицевого черепа. С узким высоким лбом с лобными буграми, с высокими выступающими скулами и заметной, выпирающей дугой нижней челюсти с четким подбородком, с изящным носом с легкой горбинкой, с бровями, напоминающими рисунок крыльев птицы в полете. Уставший взгляд голубых глаз. Измученный, но очень сильный, хотя и совсем недавно стремительно выросший парень.

- Маршал сегодня выиграл сражение у содзоварцев, пытавшихся проникнуть в долину, - спокойным голосом продолжила Элиза. - Я представляю службу военных сестер, организованную Элларом Гаорином. Мы транспортируем раненых с поля боя в Нархасский госпиталь.

Над ее головой болталась светло-зеленая занавеска, сорванная и зажатая стремительно захлопнутым окном.

- Я Эйдо Каорэ, - представился молодой воин. - Этот человек, - он указал на раненого мужчину, уже с трудом вставшего на ноги, - мой воспитатель Исенар Итаро. Мы жили в нашем доме с несколькими домочадцами, пока на нас не было совершено неожиданное и предательское нападение. Вы знаете этих людей?

Элиза посмотрела в темные глаза Иедо Годзурэ, ничего не понимая. Тот ждал. И он умирал. С такой раной в животе долго не живут.

- Знаю. Это начальник крепости на перевале, один из офицеров маршала. Но Гаорин ничего не знал о тех, кто живет в долине, когда мы с ним разговаривали вчера вечером в последний раз.

- Его надо пытать, - низким голосом сказал Исенар Итаро. - Эйдо, мы обязаны выяснить, кто их послал.

Элиза замерла в ужасе. Итаро тяжело опустился на колени рядом с умирающим и протянул свои окровавленные руки к его ране на животе.

- Нет! - закричала она.

- Женщина, отойди.

"Ты справишься со всеми трудностями, Элиза!"

- Нет, - повторила она тихо и твердо. - Как вы наивны, господин Итаро.

Мужчина поднял к ней страшное лицо с пересекающими его двумя шрамами.

- Этот человек успешно обманул маршала Гаорина, а о проницательности маршала ходят легенды. Теперь вы ждете, что умирая, под пыткой, он скажет вам правду. Да с какой стати?!

Итаро, так и не дотронувшийся до умирающего, оперся о поданную ему молодым Эйдо руку и встал.

- Я скажу, - внезапно с трудом сказал Годзуро, пристально глядя на Элизу. - Я действовал по приказу принца. Иначе я бы не предал маршала Империи. Мне было приказано уничтожить опасных преступников, обитающих в долине, в любом случае.

Он чуть прикрыл глаза. Итаро молча переглянулся со своим воспитанником. Оба заметно побледнели. Эйдо смотрел на Элизу тяжелым взглядом затравленного зверя. По ее руке скользнуло что-то холодное и липкое. Она инстинктивно подняла глаза вверх. Светло-зеленая занавеска уже не болталась в воздухе, она тяжело повисла, намокнув от крови. Это кровь капнула ей на руку.

"Ты справишься со всеми трудностями, Элиза!"

- Что там в доме?

- Вам лучше этого не знать, госпожа Гаорин.

Элиза до боли, до крови закусила губу, чтобы не упасть в обморок. К несчастью, она в этот день видела достаточно, чтобы вообразить, отчего в комнате столько крови, что ею насквозь пропиталась сорванная с окна занавеска.

Она встала на колени рядом с Годзуро.

- Вы сказали, что приказано уничтожить в любом случае. Что бы вы делали, если бы маршал проиграл сражение, и в долину проникли содзоварцы?

- Я передавал в содзоварский гарнизон сведения о передвижениях маршала... в обмен на обещание, войти в долину вместе с содзоварцами... приказ принца...ради блага Империи эти преступники... должны быть уничтожены...

- Там были и женщины, - мертвым голосом сказал Эйдо.

Одновременно кто-то позади них тяжело вздохнул. Элиза обернулась. Чуть позади нее стоял Ри Акаянарэ. В тени цветущего плодового дерева его почти не было заметно. Обученные тарды в отличие от земных лошадей приближаются практически бесшумно, когда не фыркают.

Эйдо все с тем же тяжелым взглядом рванулся к ней.

- Стоять! - негромко, но властно произнес Акаянарэ, молниеносно вскидывая руку с пистолетом.

Юноша замер, пристально глядя в глаза Ри Акаянарэ, бывшего ненамного его старше.

- Вы меня арестуете?

Акаянарэ задумался. Затем вернул пистолет в кобуру на поясе.

- У меня нет такого приказа, - спокойно ответил он. - Я Ри Акаянарэ, лейтенант артиллерии войск Его Императорского Величества, сопровождаю обоз с ранеными.

- Ри Акаянарэ? - встрепенулся Итаро, тяжело опиравшийся о стволик маленького дерева. - Я знал вашего отца. Вот почему ваше лицо, господин Акаянарэ, показалось мне знакомым. Что вы собираетесь с нами делать?

- Вы ранены, - все так же спокойно и хладнокровно ответил доверенный офицер маршала. - Мы окажем вам первую помощь и переправим в Нархасский госпиталь. Вам лучше нам подчиниться. Сейчас.

Элиза медленно пошла вокруг дома, вынимая из ранца на спине запечатанную флягу с "армейской мазью". Маленький флигель дома тлел, но не горел. Темное дерево, из которого был построен особняк, так и не поддалось огню. Но тепла было достаточно, чтобы мазь разогрелась. Элиза помешала темную массу с проваренными листьями и пошла обратно.

Спасительное шоковое состояние, наконец, окутало ее сознание. Она больше не испытывала боли, но и соображала медленно и с трудом.

Итак, она встретилась с теми людьми, которых император практически похоронил в запечатанной магически долине. Он даже не послал с Элларом Гаорином магов для битвы с содзоварцами, лишь бы никто случайно не раскрыл императорскую тайну. Но один человек все же тайну раскрыл. Принц. И тут же отдал приказ об уничтожении этих людей как злейших преступников. Что же теперь делать?

Итаро уже обнажился по пояс, Элиза щедро залила черной мазью его сильно кровящие раны.

- А теперь вам обоим нужно обработать раны на голове, - бесстрастно сообщила она.

- Отлично, - спокойно одобрил Акаянарэ. Я и сам собирался это предложить.

Итаро и его воспитанник, у которых на головах не было даже и одной царапинки на двоих, переглянулись. Но не задали ни одного лишнего вопроса. Из глаз Эйдо Каорэ ушло темное затравленное выражение, и теперь он никак не выглядел злодеем. Каждый жест и каждое слово выдавало в нем юношу, воспитанного в благородной семье. О том же говорили светлые волосы и изящные, сильные аристократические руки.

- Господин Эйдо Менорэ? - вежливо уточнил Акаянарэ. - Я правильно расслышал? Вы невнятно представились. Я мог и ошибиться.

Господин Эйдо, представившийся Элизе как Эйдо Каорэ, нечаянно взглянул на наставника.

- Вы все правильно поняли, господин Акаянарэ, - ответил тот. - Повезло же покойному маршалу с сыном. Так о чем вы хотели нас спросить?

- Как вы собираетесь хоронить ваших умерших? Думаю, нам надо спешить. И мне кажется, что вы не скоро вернетесь в долину.

Элиза посмотрела на Годзуро. Тот уже умер. Лежал, глядя остекленевшими глазами в небо.

- Мы взорвем дом, - вздохнув, ответил Эйдо Менорэ.

- Пороха у вас достаточно?

- Да. Благодарю, господин Акаянарэ.

Спустя некоторое время два тарда с двумя всадниками на каждом догнали последнюю подводу. Взрывная волна настигла их далеким грохотом и порывом ветра, когда двое раненых с перемазанными черной мазью лицами укладывались на солому в полупустой последней телеге. Господин Менорэ заметно вздрогнул и крепко сжал губы. Элиза устроилась рядом с ними. У подвод были отличные рессоры, а ей требовалось хоть немного отдохнуть.

- Я сегодня первый раз в жизни убивал, - мрачно произнес Эйдо Менорэ. В это нетрудно было поверить, глядя в его потухшие глаза.

- А я сегодня в первый раз в жизни увидела, как убивают людей.

Эйдо внимательно вгляделся в ее лицо, перемазанное копотью, с дорожками слез. Из-под полотняной шапочки беспорядочно выбились запыленные пряди волос.

- Ах, вы еще совсем молодая женщина. Все эти ужасы войны не для вас. И все же видеть - это еще не убить самому.

- Душа ранится, заболевает, темнеет и лишается питания из окружающего ее духовного эфира, - пробормотала Элиза, засыпая.

- Да, душа ранится, заболевает и темнеет, - тихо подтвердил господин Менорэ, с удивлением посмотрев молодую женщину, сумевшую заснуть несмотря ни на что. Конечно, она ужасно устала. Для нее день начался с того боя, который отдаленным грохотом поднял на рассвете их всех, тех, кого он больше никогда не увидит. Сначала они отвлеченно пытались отличить выстрелы пушек от выстрелов мортир, а потом бой пришел и в долину...

На выходе из Сарсайской долины пришлось в последний раз уже привычным образом преодолевать охранную иллюзию, благодаря которой всем казалось, что река Сарсай течет внутри гор по каменному ложу. А чуть дальше их уже ждали люди, заблаговременно извещенные маршалом. Сам Эллар Гаорин срочно отбыл в столицу, оставив своим заместителем как раз Ри Акаянарэ, который сейчас впервые об этом слышал.

Раненые воины очень скоро были размещены в полуподвальных залах, созданных госпожой Акаянарэ в короткий срок, почти что из ничего. Ряды аккуратно застеленных кроватей под низкими сводами нежарких помещений. Идеальная чистота. Полностью укомплектованные перевязочные. Теплый ужин с разнообразными блюдами.

Элиза из последних сил самолично перевязала господ Менорэ и Итаро, хотя перевязывала она пока что не слишком умело. Очень не хотелось выслушивать вопросы, кто они такие и откуда взялись. Конечно же, шуточек на тему качества ее перевязки избежать не удалось. Но насмешки все же не убивают. "Шарики с глазками", или "подушечки для булавок", но своей цели она достигла. Лиц ее подопечных разглядеть было невозможно, а остальные раны она перевязала очень-очень старательно.

Ей удалось еще и поспать несколько ночных часов, прежде чем она вышла на дежурство около больных в один из залов госпиталя. Кто-то стонал от боли, кто-то мучился от жажды, санитары выносили судна.

Внезапно Элизу, поившую раненого на пару с придерживающим его санитаром, веселым беззаботным Хонваси, потянул за рукав Ри Акаянарэ.

- Выйдем на минутку, прошу вас, госпожа Гаорин.

Они вышли из зала, поднялись наверх, в пустое помещение, днем используемое в качестве столовой.

- Госпожа Гаорин, - еле слышно произнес молодой лейтенант, - я получил сейчас точные сведения, что маршал вовсе не отбыл в столицу, как нам всем объявили, а арестован на перевале за нарушение приказа императора о выборе места боя с содзоварцами. Крепость на перевале в данный момент подчиняется Саэну Ораттину. Комендантом Нархасса и начальником гарнизона назначен я, как вы и слышали.

Элиза вскрикнула бы, если бы он не зажал ей рот рукой.

- Умоляю вас, тише. Это секретные сведения. Я не могу оставить свой пост, а вы можете. Вам нужно скакать с вашими новыми спутниками в столицу. Немедленно. Как можно быстрее. Моя мама подежурит этой ночью вместо вас.

- Вы думаете...

- Я видел и слышал столько же, сколько и вы, госпожа Гаорин. В столице вы сможете спросить совет у куда более осведомленных людей. Только поспешите.

Элиза вспомнила о господине Сараоттэ и кивнула.

- Вам запрягли повозку с тремя тардами цугом. Вы должны взять с собой помимо ваших Сарсайских спутников еще несколько офицеров из столицы. Думаю, мама их уже выбрала. Она думает, что все происходящее - выполнение секретного приказа маршала. Вы же понимаете, в какое серьезное и секретное дело мы с вами ввязались? Кстати, меня уже допрашивали дознаватели. Я сказал, что видел взрыв дома в долине, но больше ничего сказать не могу. Было, мол, не до того. Поняли?

- Да.

- Вы должны спешить. У вас есть перстень маршала. Никто не знает, что он арестован. Требуйте себе на почтовых станциях тардов из резервного запаса. Вы скачете с предельной скоростью для проверки возможностей транспортировки раненых. По приказу маршала Гаорина. Поняли, моя госпожа?

- Да! Я поняла. Я все сделаю.

Акаянарэ проводил ее до повозки с сонными ранеными, запряженной тремя незаметными в темноте дымчато-серыми, полосатыми тардами. Элиза переливчато свистнула, подзывая к себе усура. Зверек, оставленный ею при кухне госпиталя Нархасса, где-то мышковавший ночью, подбежал к ней и вскарабкался по длинной форменной рубашке ей в руки и лизнул язычком пальцы. Тарды зафыркали. Молодой офицер с горечью посмотрел на уходящую вдаль дорогу.

- И все-таки маршал Гаорин победил, - неожиданно улыбнулась Элиза. - Он рискнул и выиграл, как всегда. И обошелся без боевых магов.

Ри Акаянарэ тепло улыбнулся ей в ответ.

- Да, он победил. Часть четвертая.

НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ.

А потом была бешеная скачка и днем и ночью. Они успевали только поесть, пока им меняли тардов на почтовых станциях, наскоро ополоснуться. И снова мчались вперед. Перстень с печатью маршала творил чудеса. Задержки не было нигде, даже на тех станциях, где сидели в очереди до десяти человек, желающих воспользоваться почтовой связью. Элиза уже привыкла к собственному холодно командующему облику.

Наконец, впереди показались золотые в вечернем солнечном свете стены столицы над величаво текущей рекой. На въезд в Эонтевар была очередь. Элиза, скрывая нетерпение, слушала байки одного из легкораненых офицеров, улыбаясь в нужных местах и думая о том, что, несмотря на то, что раненых несколько суток не перевязывали, им явно стало лучше. Методика лечения ран в Империи, использовавшая дренажные жгуты, была неплохой. Медленно, но неуклонно повозка с ранеными подъезжала к воротам в город. И вдруг кто-то подскочил к их подводе, легко перегнулся через край, на руках вытащил Элизу из подводы, только за обочиной дороги поставил на ноги.

- Не узнаешь? - злобно спросил мужчина.

Еще пару недель назад Элиза бы испугалась.

- Не имею чести быть знакомой, - холодно и спокойно ответила жена маршала.

- Некоторые зовут меня Корсуи Веселый Коршун, - все также злобно сказал ее несостоявшийся убийца, в котором не было ничего даже близкого к веселому. - Ты смеешься и кокетничаешь с офицерами, а твой ...аный муж умирает или уже умер в подвалах Тиккуаси.

- Почему я должна вам верить? У вас нет причин, мне помогать.

- Твой ...аный муж, чтоб его ...нуло, сохранил мне жизнь. Меня этот ...ский долг грызет, хуже ...ской собаки. Ночами не сплю. Я сейчас этот долг возвращаю. А как ты мои слова используете, мне наплевать, - он свирепо глядел на нее из-под черных, нависающих бровей. Ишь, как изъело мужика сознание, что он кому-то крупно обязан.

- А откуда простой наемник может знать, куда посадили маршала? - все так же спокойно спросила Элиза.

- Простой наемник?! Ты ...аная дура! Я давным-давно выполняю задания самого принца. Я провожал твоего ...того маршала в Тиккуаси.

Бросив на нее последний злобный взгляд, Веселый Коршун исчез в придорожных кустах.

Потеряв разом всю свою выдержку, Элиза еле слышно застонала.

- Еще не все потеряно, - тихо сказал Итаро, оказавшийся рядом. - Вам придется немедленно скакать, чтобы пробиться к императору. Я видел, на что вы способны. Вы сейчас единственная, кто сможет к нему попасть.

- К императору? - глухо переспросила Элиза - Именно по его приказу арестован Эллар Гаорин.

- Поверьте мне, - Итаро пристально смотрел ей в глаза из-под просмоленных бинтов. Теперь он не казался страшным, несмотря на уродовавшие его шрамы. - По въезде в столицу вы должны немедленно скакать к императору, пробиться к нему этим вечером и сказать лично ему, что маршал арестован за защиту Сарсайской долины. Это очень важно. Обязательно успейте сказать ему в начале разговора о Сарсайской долине. Пожалуй, это ваш единственный шанс, спасти маршала. Из подвалов Тиккуаси живыми выходят редко.

Пока разворачивались эти события, подвода с оставшимися ранеными достигла ворот Эонтевара. Они въехали в столицу и остановились на ближайшей почтовой станции. Элиза быстро распрощалась с молодыми ранеными офицерами, объявив, что спешит встретиться с маршалом, и, приобретя вид властной госпожи, без труда добилась, чтобы ей вывели двух верховых тардов.

- На одном я поскачу во дворец, - сказала она, внутренне радуясь тому, что Фиата Акаянарэ лично постаралась, чтобы форменная одежда военных сестер была не только практичной, но и женственно-изящной. Потому вполне пригодной для визита к императору. - Второй тард для вас, господин Менорэ и господин Итаро. Я думаю, господин Итаро, вы знаете, где находится особняк Гаоринов. От имени супруга предлагаю вам наше гостеприимство.

Господин Итаро кивнул. Элиза медленно подошла к своему тарду и взялась рукой за одну из нижних ступенек. И снова вспыхнуло золотое сияние. На грани реальности возникло всевидящее Золотое Колесо.

"Скачи, все будет хорошо".

- Кто это? - потрясено спросил Эйдо Менорэ? Он видел ее Духа. Он первым среди жителей этого мира увидел Его.

- Дух Хранитель. О Нем надо молчать, - тихо ответила Элиза. Встрепенулась, вспомнив, что ее Дух хотел установить связь с жителями этого мира, но те были от него закрыты. - Когда я вернусь, я расскажу. Но вы можете попробовать мысленно позвать Его, если хотите. Он может вам все объяснить Сам, если сочтет нужным.

Она взобралась на тарда и пустила его вскачь.

Во дворце, то используя перстень-печать маршала со словами "по тайному срочному делу", чтобы узнать, куда нужно идти, то проходя сквозь иллюзии со своим зверьком на цепочке-поводке, Элиза прорвалась в личные покои императора. Седой больной мужчина в свободном легком одеянии сидел, казалось бы, один возле невысокого столика. Она сразу упала на пол в земном поклоне, вытянув руки перед собой. Император Моритар Каормин над ее головой движением руки остановил стражника, шагнувшего вперед из-за излома стен опочивальни.

- Зачем вы здесь, госпожа Гаорин?

Элиза осторожно подняла голову. Темноволосый воин целился в нее из пистолета. У нее чуть поплыло сознание от нахлынувших ассоциаций.

"Ты справишься, Элиза".

Император, перехватив ее полуобморочный взгляд, сделал еще раз знак своему телохранителю.

- Госпожа Гаорин нам не опасна. Отойди в сторону. Говорите, госпожа Гаорин.

- Я прошу вас сохранить жизнь моему мужу.

Во взгляде императора проскользнуло неподдельное изумление.

- Он был арестован за нарушение вашего приказа. Он дал бой на перевале. У него не было другого выхода. Содзоварцы собирались проникнуть в Империю через Сарсайскую долину.

Император резко встал. В его опочивальне повисло молчание.

- Мне сообщили, что он находится в подвалах Тиккуаси.

- Ридо, разберись, - правитель Империи посмотрел на человека, кажется, бывшего чем-то большим, чем просто телохранитель. - Если Эллар действительно в Тиккуаси, и если он жив, то он должен выжить. Но пока я все не выясню, больше ничего не меняй. Жизнь Гаорина и тщательный контроль за всем происходящим.

Тот, кого он назвал Ридо, скрылся за одной из граней опочивальни.

- Госпожа Гаорин, я не приказывал арестовывать маршала. У него есть полномочия, в непредсказуемых ситуациях поступать по своему усмотрению. Таким образом, он не нарушил моего приказа. Только совсем выживший из ума идиот способен заподозрить рэн Гаорина в измене Мне и Империи. Я таковым, по счастью, не являюсь. Теперь я жду от вас подробного отчета о произошедшем.

Император снова опустился в треугольное со множеством подушечек кресло и смотрел на стоящую на коленях Элизу, барабаня пальцами по столику.

- Для начала, встаньте, госпожа Гаорин. Встаньте и сядьте вон в то кресло. Не стоит раздражать мою охрану вашей излишней близостью.

Элиза подчинилась. Кресло было невероятно удобным.

- Говорите! - он пристально смотрел на нее узкими из-за набрякших век глазами.

- Я сопровождала по приказу маршала подводы с ранеными в день боя, потому что умею проходить вместе с тардами сквозь иллюзии.

Император снова принялся нетерпеливо барабанить пальцами по столику, не отрывая от нее взгляда. Элиза решила придерживаться версии Ри Акаянарэ.

- Обозы шли через Сарсайскую долину вдоль русла реки Сарсай. Слева на холме была усадьба. Ее взорвали как раз во время нашего прохождения через долину.

Повелитель Империи медленно встал.

- Кто-нибудь выжил? - севшим голосом спросил он.

Элиза уже собралась сказать, что точно не знает, и уже даже открыла рот.

- Только правду! Глупая девчонка. Неужели ты до сих пор не поняла, что жители долины так же мне дороги, как тебе твой Эллар?

Он сделал шаг к ней.

- Да. Выжили воин со шрамами на лице по имени Итаро, и его воспитанник, назвавшийся Эйдо Минорэ.

Элиза вжалась в подушечку на спинке сидения. Император, тяжело дыша, отступил назад и обессилено опустился в свое кресло.

- Где они?

- Я привезла их в столицу. У ворот мы расстались. Я должна была скакать во дворец. Они должны были отправиться в особняк Гаоринов. Вряд ли с ними что-нибудь случится. Они так забинтованы, родная мать подумает, прежде чем узнать.

В опочивальне вновь повисло молчание.

- Ридо, принеси нам с госпожой Гаорин чего-нибудь выпить.

- Вам нельзя, - мрачный темноволосый телохранитель с суровыми серыми глазами под почти сросшимися бровями снова появился в поле зрения Элизы.

- А ты принеси, что можно. Я согласен даже на ромашковый отвар. Замучили старика.

- Ваше Величество, вас поджидает в приемной господин Сараоттэ. Он изволил сообщить, - в голосе Ридо явственно прозвучала ирония, - что не покинет пределов приемной, пока вы его не примете. И если мне с моими ребятами хочется испробовать на себе зубки тайной службы, то я могу его выволочь оттуда.

- Вот наглые щенята, - восхитился император. - Зови сюда. По тому же делу, готов биться об заклад.

Повелителю принесли вытребованное им питье. Налили и Элизе. Та осторожно пригубила, опасаясь, что в кубке и вправду окажется ромашковый отвар. Тонкие губы наблюдавшего за ней Моритара Каормина изогнулись в улыбке. В бокале оказалось слабое вино темного цвета с горьким ароматом лекарственных трав, очень неплохое на вкус.

- Да. Госпожа Гаорин, отзовите вашего зверька проводника. Он нервирует моих охранников. Они боятся, что вдруг он укусит меня, а зубки у него отравлены. Держат на прицеле. Все извелись уже. Как бы не выстрелили.

Точно. Влетев в опочивальню и падая на колени, Элиза выпустила из рук поводок с усуром. И он теперь, сопя, обнюхивал императорские покои, еле слышно шевеля поводком, волочившимся по полу. Чуть успокоившись, Элиза его и услышала и увидела. Она щелкнула пальцами. Усуренок сразу бросился к ней, вскарабкался на колени и успокаивающе ткнулся носиком в ладонь. Элиза, даже не задумавшись, взяла с подноса на императорском столике орешек в шоколаде и скормила зверьку.

В этот момент в покои императора вошел внешне невозмутимый господин Сараоттэ.

- Говори, Раотар, - вяло сказал повелитель, делая глоток из своего бокала.

- Ваше Императорское Величество, - не спеша начал начальник тайной службы. - Мне доложили, что маршал рэн Гаорин был арестован людьми принца якобы по вашему приказу на Нархасском перевале сразу после выигранного маршалом боя. Где он находится теперь - неизвестно.

- Это тебе неизвестно, Раотар, - с довольным видом проворчал Его Величество. - А мне доложили, что он - в подвалах Тиккуаси. Ридо отправил туда своих людей, по-тихому проверить эти сведения, подменить людей принца и сохранить Эллару жизнь. Если что можешь сделать еще - приступай.

Сараоттэ с обычным рассеянным видом задумался.

- Нет, - прошептал он скорее сам себе, чем императору. - Слишком много - тоже плохо. Подождем результатов работы Ридо.

- Рад, что ты в таком деле все же доверяешь моим личным дознавателям.

Раотар Сараоттэ в ответ молча низко поклонился.

- Садись, Раотар. Я пытаюсь разговорить запуганную госпожу Гаорин. Присоединяйся. Расскажите нам, госпожа Гаорин, о ходе боя.

Элиза, как смогла, рассказала о перевооружении крепости на перевале, о нахождении входа в Сарсайскую долину, о засаде в этой долине в тылу противника, о том, как удалось согнать содзоварцев с перевала обратно на их сторону по боковой дороге, забрав в свою пользу всю артиллерию противника.

- Раотар, Наше возмущение нападением Содзовара ты давно отправил?

- Последнее - недавно. Самое первое - когда мне доложили об активизации противника вблизи Нархасского перевала. Ответа нет до сих пор.

- Ясно. Продолжайте, госпожа Гаорин.

- Прошу прощения, Ваше Величество, не будет ли мне позволено просить вас, называть меня Элизой.

- Продолжайте, Элиза.

- На пути в долину нас ожидала еще и огненная иллюзия. Мне пришлось проводить сквозь нее подводы с усыпленными ранеными. Прошло довольно много времени с того момента, когда первая подвода попала в долину, до того, как я попала туда сама с последней подводой. С высоты своего тарда я увидела подожженную, но не загоревшуюся усадьбу и поскакала туда. Я не заметила, что следом за мной туда же отправился лейтенант Ри Акаянарэ, сопровождавший раненых по приказу маршала.

- Отлично излагаете, Элиза. Продолжайте.

- Возле усадьбы незнакомый мне молодой человек расправился сразу с троими противниками. Его воспитатель ему помочь уже не мог. Он был серьезно ранен. В одном из нападавших я узнала начальника крепости на перевале, некоего Годзурэ, который попал в наш обоз, притворившись контуженным. В избиении домочадцев усадьбы принимали участие его подчиненные. Умирая, Годзурэ признался, что сделал все по приказу Его Высочества. Он должен был проникнуть в долину и уничтожить ее обитателей даже в случае, если содзоварцы проникнут в долину. Для того, чтобы войти в доверие к содзоварцам, Годзурэ докладывал им о наших перемещениях. Он был уверен, что должен уничтожить опасных преступников. После этого признания мы заметили лейтенанта Акаянарэ. Он так же слышал признание умирающего Годзурэ.

- С этого момента подробнее. Вспомните все.

Элиза практически дословно передала разговор Ри Акаянарэ со странным Эйдо и его воспитателем, затем напутствие лейтенанта в дорогу, разговор с Веселым Коршуном и последний совет Итаро.

Ее слушатели долго молчали по окончании ее отчета.

- У покойного маршала Акаянарэ вырос достойный сын, - сказал, наконец, император. - Молод, а уже так рассудителен.

Элиза поняла, что Ри Акаянарэ сообразил гораздо больше, чем счел нужным сообщить ей, как он думал, неопытной северянке. Но в следующий момент волна боли захлестнула ее душу. Если все-таки Эллар уже мертв, никто так не скажет о его сыне. У маршала нет наследника.

Император бросил неожиданно острый, проницательный взгляд на ее окаменевшее лицо.

- Вряд ли принц перейдет к решительным действиям до того, как к нему поступят сведения о том, что все обитатели долины погибли. А убийство маршала Гаорина - крайне решительный поступок. Молодой Акаянарэ был прав. Все решала скорость. Думаю, вы успели вовремя. Жив ваш Эллар, успокойтесь.

Они вновь помолчали. Император сделал еще несколько маленьких глотков своего целебного питья.

- Все равно есть вопросы, - проворчал он. - Самый важный - откуда Эллар узнал о долине?. И откуда о ней узнали содзоварцы?

- Я могу кое-что объяснить, - неторопливо произнес господин Сараоттэ. И рассказал об отчете с пересказом болтовни куртизанки Лодзуэ, о споре с Гаорином, о найденном маршалом в посольском кошеле плане Нархасского перевала с отметкой входа в долину.

- И наглый щенок ничего не сказал мне, - медленно произнес император. Вздохнул и с горечью добавил. - Проклятые маги. Замучили! Да как он рискнул дать этот бой без поддержки боевых магов. Вот нахал!

- Он победил, - напомнила Элиза, против воли улыбаясь.

- Как обычно, - меланхолично поддержал ее Раотар Сараоттэ.

- Развел я наглый молодняк на свою голову, - проворчал император. - Приближенная куртизанка о таких вещах болтает, а я ничего не знаю.

Господин Сараоттэ встал и виновато склонился перед своим повелителем.

- В Гаорина стрелял наемный убийца, как вы уже поняли, Ваше Величество. Мне доложили, что он связан с вашими людьми.

Император мгновенно сделал правильный вывод из этих слов.

- Проклятье, - только и сказал он огорченно. - Кончится ли когда-нибудь наша всеобщая подозрительность. - Мои люди проверяли связи того наемника.

К нему тихо подошел его Ридо и что-то неслышно проговорил на ухо. Элиза замерла.

- Жив наш с вами непобедимый маршал, - теперь уже император слегка улыбнулся. - Поезжайте к себе домой, Элиза, пока еще не окончательно стемнело. Ридо, распорядись, чтобы госпожу военную сестру вывели из дворца традиционным путем.

Сараоттэ ошеломленно посмотрел на Элизу, услышав эти слова. Сообразил, вероятно, как эта измученная женщина оказалась в личных императорских покоях, то есть там, куда он сам даже и не пытался пробиться. Далеко ему до спасающей мужа любящей женщины.

В ее особняке, то есть дома, Элизу встретили все слуги разом. Она даже и не думала, что ее успели полюбить.

- Гости размещены. Ваши покои подготовлены. Ужин через час, - отчитался управляющий дома.

- Благодарю, почтеннейший Ясунай. Как я рада, что снова дома, - улыбнулась Элиза. - Но вас ждет еще работа. Маршал вот-вот вернется. Как только его отпустит император.

- Это приятнейшая из обязанностей, - чопорно ответил управляющий, - готовиться к возвращению хозяина.

Она вымылась, привела себя в порядок и вышла к ужину, где гости, снявшие с себя маскировочные бинты и также переодевшиеся, уже ее ждали. Элиза коротко отчиталась обо всем произошедшем. Они молча ужинали, когда она услышала такие знакомые, стремительные шаги и вскочила.

Эллар Гаорин, как обычно, не стал возвращаться домой в том наверняка жутком виде, в котором его выпустили из подвалов страшнейшей тюрьмы столицы. Он потратил какое-то время, чтобы вымыться, побриться, переодеться на каком-то постоялом дворе. И сейчас вошел, свежий, спокойный, успешно скрывая ото всех невероятную усталость, и сразу направился к стоящей Элизе. А та вдруг вздрогнула, дернулась в сторону, глядя на его руки. Перед ее глазами снова повисла набухшая от крови светло-зеленая занавеска. Эллар мгновенно остановился, перевел взгляд с измученной, осунувшейся жены на свои традиционные темно красные манжеты, выглядывающие из-под верхней, золотистой шелковой рубашки, и мягко сказал.

- Это просто манжеты, Элиза. На мне нет даже царапины.

Он сделал осторожный шаг в ее сторону, но она указала глазами на гостей.

Не заметивший их вначале Гаорин, резко развернулся и молча застыл посреди комнаты. Итаро ухмыльнулся, что с его шрамами смотрелось жутко.

- Старые друзья, Эллар, иногда появляются неожиданно.

Маршал, не отрываясь, смотрел на его воспитанника.

- Как мне вас называть? - осторожно спросил он.

Элиза замерла в ожидании. Молодой человек вздохнул.

- Эйдар Каормин, - без запинки сообщил он.

Вслед за своим мужем Элиза опустилась на одно колено. Каормин. Даже не бастард, как она было уже решила. Император по-своему позаботился о наследнике. Его зарвавшийся старший сын был все же не единственным.

- Встаньте, господин Гаорин, госпожа Гаорин, - вежливо сказал молодой принц и печально добавил. - Неужели же я так похож на представителя династии Каормин, что меня узнают с первого взгляда?

- Ваше Высочество, - ответил господин Гаорин, вставая, - вы очень похожи на отца.

Элиза подумала, поднимаясь с колена, что если этот принц - законный наследник, то его мать, вторая жена императора, законная императрица, где она? Кто там погиб в той усадьбе с кровавой занавеской?

- Ваше Высочество, простите, Ваша мать...

- Моя супруга покинула этот мир два года назад, - ответил ей Моритар Каормин, проходя в центральную часть гостиной. Он прибыл бесшумно. В этих гостиных с их ломаными стенами, как бы состоящими из разных трехгранных пространств, никогда нельзя было увидеть всех, кто есть в комнате.

- Я не вытерпел, - признался повелитель Империи. - Все встаньте. Да и какой отец бы вытерпел? Эллар, ты так скачешь, что за тобой не угнаться. Не слишком-то тебя уморили в этой легендарной Тиккуаси.

Он развернулся к сыну.

- Госпожа Гаорин рассказала, что ты в одиночку отбился от трех противников сразу, Эйдар, - с еле сдерживаемой гордостью произнес он, подойдя к принцу. Гаорин за руку оттянул жену за одну из граней комнаты, поближе к окну, чтобы встреча отца с сыном прошла без свидетелей.

- Тебе нужно будет мне многое рассказать, - тихо произнес он и легко поцеловал Элизу, неотрывно смотревшую на него глубокими зелеными глазами. - Я попрошу подать нам ужин в спальню.

- Как ты так быстро оказался на свободе? - спросила она.

- Старший принц был настолько неосторожен, что лично заявился ко мне в подземелье, требуя подчинить непосредственно ему армию. А в случае отказа, извини, мол, Эллар, придется тебя грохнуть, - наклонившись к уху Элизы, еле слышно сказал Гаорин. Мне, мол, старый папаша больной надоел. И все, кто поддерживают его, тоже. И все это он сообщил практически в уши императорских дознавателей. Его прямо там и взяли. А меня отпустили.

Император прервал общение с сыном. Железная все же была у него выдержка.

- Эллар, я надеюсь у тебя слуги не из болтливых?

Рэн Гаорин молча кивнул.

- И все же ты завтра вместе с молодой супругой и гостями отправишься в свое поместье. Твои офицеры уже доказали свою сообразительность. Беспокоиться о Нархасском перевале тебе больше не стоит. Интересно, какую галиматью мне придется завтра читать в официальном отчете из Нархасса. Ах, ты же еще многого не знаешь.

- Но невероятно заинтригован.

- Полчаса назад я получил официальный ответ из Содзовара с извинениями. Дескать, простите, один из принцев проявил сумасбродную инициативу, больше не повторится.

- Принц - маг? - одновременно спросили господин и госпожа Гаорин.

- Нет, - удивленно ответил повелитель Империи. С чего вы это взяли?

- О, какое счастье, - облегченно выдохнул Гаорин, - я хоть тут ошибся.

Император пожал плечами.

- Очень надеюсь, Эллар, что ты не заскучаешь в своем имении настолько, чтобы снова на спор сорваться куда-нибудь на север.

- О, что вы, Ваше Величество. Какой север! Мое имение будет в ближайшее время самым нескучным местом в Империи.

- Причем, не только для тебя, - подтвердил император. - Я уезжаю обратно во дворец. Проклятые маги! Проклятая секретность! Совершенно замучили несчастного старика.

И он отбыл.

- Рассказывай, Элиза, - сказал ей Эллар Гаорин, когда они оказались вдвоем в спальне. - Сядь поближе.

Она устроилась совсем рядом с ним за столиком, заставленным блюдами с едой, и принялась рассказывать молча слушающему Эллару обо всем, что случилось в день боя, в день его ареста. Причем, гораздо подробнее, чем рассказала императору. И о бунте возле огненного барьера в долине, и о раскроенном черепе бунтовщика, и о кровавой занавеске, и о страшном, затравленном взгляде бросившегося на нее принца.

Гаорин быстро выпил аппетитную похлебку, быстро съел что-то еще и отодвинулся от столика. Обнял рассказчицу и под конец, она рассказывала обо всем, что с ней случилось, уже сидя у него на коленях, прижавшись щекой к его плечу. Она рассказывала долго, выплескивая из себя боль и ужас. И закончила страшной мыслью, посетившей ее у императора во дворце. Если бы Гаорина убили, у нее бы ни осталось никого в этом мире.

- Меня зверски трудно убить, поверь, милая. Успокойся, я же жив. И потом, у меня есть брат. Вы еще с ним подружитесь. У тебя уже есть друзья. Успокойся.

- У нас нет детей, - всхлипывая, продолжила измученная Элиза. - У меня не будет такого утешения, как у Фиаты, если тебя убьют.

Он ласково вытер ей слезы своим платком.

- Мы завтра уезжаем в поместье. Ничто мне там не грозит. Займемся решением этого вопроса.

Она даже и не смутилась.

- А сейчас, ложимся отдыхать. Все самое страшное уже позади.

Но заснуть ему, несмотря на страшную усталость, не удалось. Он всего сутки провисел в цепях в мокром, грязном затхлом подземелье, благодаря тому, что Элиза менее чем через сутки после него прибыла в Эонтевар. Но это все равно было на пределе его возможностей. А перед этим подготовка к бою, бессонные ночи. Сам бой, арест. Никто ему отдохнуть не дал. Однако сейчас он никак не мог заснуть, слушая, как борясь с кошмарами во сне, жалобно стонет, ставшая ему такой дорогой, женщина. Он будил ее несколько раз, шептал, что уже все позади, что он рядом. Но это плохо помогало. Элиза расслабилась впервые за эти страшные дни, и волна ужасов, поднявшись из глубин ее подсознания, куда они были решительно загнаны до этого, накрыла ее во сне. И она никогда не узнала, о чем думал в ту ночь рядом с ней первый маршал Империи. А он думал даже о том, что, возможно, ему нужно было задавить собственную гордость и все же пустить к себе в постель Леортаси в обмен на ее помощь на Нархасском перевале. Элиза бы никогда не узнала о связи своего мужа с этим сильным магом. И ее удалось бы оградить от всех Нархасских ужасов. Он вспомнил, какой счастливой была Элиза до поездки в Нархасс, и какая боль выплескивалась из ее глаз этим вечером. Но ведь Леортаси не отличалась, ни особым благородством, ни молчаливостью. Вполне можно было предположить, что она стала бы мучить его жену, смакуя подробности их связи. И Элиза, которая стойко перенесла всё выпавшее на ее долю страдание, не утратив доверия к мужу, вот тогда бы могла и сломаться.

Она снова застонала во сне.

- Элиза, проснись, - он осторожно потряс ее за плечо и снова нежно поцеловал.

- Император бы сказал, замучили, - виновато улыбнулась она. - Замучила уже эта кровавая занавеска. Все снится и снится. И такой ужас охватывает. Сколько же было крови в той комнате с занавеской?

- Другим их любимые снятся, - проворчал Эллар, - а моей жене кровавая занавеска какая-то.

Элиза пододвинулась поближе.

- Так ведь ты рядом. Зачем же тебе мне сниться? Хотя это и к лучшему, что ты рядом, а та занавеска далеко. Ладно, пусть уж она мне снится, чем еще что-нибудь.

Она уложила пушистую голову ему на плечо, доверчиво обняла и снова заснула. И на этот раз без кошмаров. Ее супруг снова молча ужаснулся тому, что могло бы стать с ней, если бы не рассудительный Ри Акаянарэ рядом. И с ним, с Элларом, тоже. Но с ней! И все же он не видел для себя другого варианта действий в те дни. И более того, пройдя через эти скорби и испытания, они стали ближе друг другу, глубже смогли друг друга узнать, понять и довериться. Юная милая девушка Мерелиза Эледэ, взрослея, как раскрывающийся бутон, становилась сложнее, опытнее и, пожалуй, еще прекраснее.

С этими мыслями он тоже, наконец, заснул. ***

Через несколько месяцев под стрекотание цикад Эллар рэн Гаорин медленно шел к себе домой по извилистой тропке между полями пшеницы и ячменя. Спешить не хотелось. Жара была бы мало переносимой, если бы не каналы и разбрызгиватели воды повсюду. Благодаря наличию влаги жара ничуть не мешала жить, а даже и наоборот ускоряла рост. Жители Империи снимали по два урожая в год. И почва не истощалась из-за разлива рек в сезон дождей. Но именно из-за своих плодородных почв на западе и востоке, из-за запасов металлических руд на севере, богатая Срединная империя была лакомым кусочком для всех своих соседей. Если уж не отхватить в свою пользу часть территорий, то хоть пограбить и исчезнуть, как это недавно пытались сделать содзоварцы. И именно поэтому правителем страны был император, верховный военачальник страны. А воинское сословие было самым привилегированным. Свою землю жителям Империи приходилось постоянно защищать. Первый маршал оглядел мирные ухоженные поля на холмистой, изрезанной каналами равнине, чередовавшиеся с рощицами шелковичника и фруктовыми садами. Его земля, за которую он всегда был отдать свою кровь до последней капли.

Сейчас Эллар Гаорин возвращался из ближайшей деревни, жители которой пожаловались ему на то, что цены на сырье сильно понизились. Гаорин сначала требовал, чтобы закупщики внятно объяснили ему, почему, если в связи с последними трагическими событиями, цены на готовые продукты, в том числе и на шелк, медленно растут, цены на сырье падают? Не добившись понятного ответа, он сказал старосте деревни, чтобы деревенская шелкомотальная фабрика вообще перестала продавать, кому бы то ни было, свою продукцию. Он на ближайшей неделе перекупит шелкопрядильную фабрику, которая произведет закупку сырья по стандартным ценам. Империю ждут еще несколько потрясений, в результате которых цены на готовый шелк скорее еще вырастут, чем упадут. Во всяком случае, рискнуть стоило. Этот год был действительно для страны годом потрясений. Когда-нибудь, и очень скоро, все снова успокоится, но он, Эллар Гаорин не забудет пережитого никогда.

...Император Моритар тайно вызвал его рано утром, когда все маги спали, в свои покои и вручил ему свиток, запечатанной черной печатью с орланом. Это был исключительный приказ, приказ, который сам император отменить уже не может с того момента, как свиток попадет в руки адресата и будет распечатан. Гаорин проглядел глазами приказ о казни принца Сайлетара, свернул приказ и убрал в нагрудный карман. Поклонился Выпрямился. Моритар смотрел на него, не сводя глаз.

- Твои вопросы.

Гаорин задал необходимые вопросы, чтобы удостовериться, что сейчас его повелитель не находится под магическим принуждением. Союзу магов, всегда высокомерно-снисходительному, даже и в голову не приходили такие детали, которые заметили люди, не желающие полностью оказаться у них в подчинении. Под магическим принуждением человек становился более примитивным, даже говорить начинал чуть иначе. На этом и была основана серия проверочных вопросов.

- А теперь клянись, Эллар, на крови, что Сайлетар Каормин не уйдет от вас с Сараоттэ живым.

И только на следующий день во время казни рэн Гаорин понял, почему император взял с него эту страшную клятву. Потому что он, Эллар рэн Гаорин не мог заставить себя поднять руку на Каормина. Его крепко-накрепко связывала многовековая кровная преданность рода Гаоринов роду Каорминов. И он - не палач!

А ведь все было так тщательно продумано ими с Сараоттэ в тайном помещении кормильни "Три друга". Маги даже и не подозревали, что постоянно развлекающую их игрушку собираются уничтожить. Послания из Содзовара, доказывающие, что их принц согласился на легкий, как он думал, набег на Империю только после уговоров Сайлетара Каормина, удалось скрыть. Маги не могли заподозрить, что Сайлетар обвинен в измене родине. Казнь решено было провести рано утром за наглухо запертыми дверями, в присутствии только проверенных свидетелей. И все же маги успели вмешаться. Никого из них не было не только в зале казни, но и вообще во всем помещении. Но в тот момент, когда палач занес топор над головой Сайлетара, того накрыло пологом невидимости.

Эллар не находил себе места еще накануне. Его вызвали из поместья одного, без жены. Но даже, если бы Элиза была рядом в тот вечер, на казнь ее с собой он бы не взял. Ей хватило и Сарсайской долины. И все же ее присутствия отчаянно не хватало. Магические иллюзии для простых смертных несокрушимы.

Не отрывая взгляда от того места, где должен был находиться связанный принц, Гаорин, не глядя, вытащил из кармана Элизин платок и намотал себе на запястье. И сразу увидел Сайлетара. Тот уже успел разрезать руки о лезвие выроненного палачом тяжелого топора, и сейчас, выпрямившись, с холодной усмешкой смотрел на первого маршала, уверенный, что тот его не видит. Гаорин вытащил пистолет, все они были полностью вооружены, и прицелился, понимая, что только он способен сейчас довести казнь до конца. И не смог нажать на курок. Даже понимая, какой ужасный, мучительный беспорядок ожидает его страну, если сейчас Сайлетар Каормин, объявленный наследный принц, покинет зал казни, он не смог застрелить Его Высочество.

Еще оставался Ридо, которому император дал особые инструкции, и, который, наверняка откуда-нибудь сейчас за ними наблюдает. Но что он сможет сделать за стенами зала казни с невидимым принцем, если они сейчас не смогут казнить его в наглухо запертом зале?

- Раотар, твой клинок, - хрипло потребовал Эллар Гаорин. Сараоттэ вложил ему в руку эфес своей сабли. Он так же получил неотменяемый приказ императора, также дал страшную клятву, не выпустить принца живым. Однако он молчал, когда маршал Империи передал невидимому Сайлетару собственную саблю. Хотя теперь принц был мало того, что невидим, он был еще и вооружен. Но Раотар из рода Сараоттэ отлично понимал друга. Он тоже не смог бы сейчас застрелить безоружного принца.

- Защищайтесь, - вежливо произнес Эллар Гаорин, отскакивая, потому что Сайлетар, думая, что он укрыт от противника пологом невидимости, сделал выпад слишком быстро. Но больше Гаорин не отступал, не давал невидимому для всех принцу подобраться к окружающим его людям. Когда-то у Его Высочества были прекрасные наставники, но отсутствие опыта играло решающую роль. Он не был серьезным противником для маршала Империи. Но тот все тянул и тянул с последним ударом, позволил принцу несколько раз себя ранить. Тот, наконец, сообразил, что этот странный Гаорин его видит.

- Что, маршал, кишка тонка, прикончить принца? - злобно и яростно спросил Сайлетар.

Никто кроме Гаорина этих слов явно не слышал. Принц был накрыт не просто пологом невидимости. Это была, скорее всего, мощнейшая иллюзия исчезновения. Не каждому магу под силу. Всем Союзом, наверное, постарались.

- А как хочется, точно? Твой звездный час, Эллар. Ты можешь быть хоть десять раз первым маршалом, но принцем тебе никак не стать. Задевает?

Можно очень успешно заткнуть в себе собственную совесть и перестать видеть в себе самом источник собственных бед. Перестать видеть мир таким, каким он существует на самом деле, а не в собственном воображении, потому что совесть - это свет для души. Но почему такие люди, вполне вроде бы убедившие себя в том, что другие во всем виноваты, а не они сами, никогда не могут отстаивать свою точку зрения мирно, светло и спокойно? Всегда вот так, со злостью и гневом. Ну хорошо, ты во всем прав, это из-за интриг других людей армия Империи понесла такие потери личного состава на Нархасском перевале, погибли невинные люди в долине. Но в тебе откуда такая злоба и ненависть, если ты прав?

- Ты всегда мне завидовал, Эллар, с детства. Ты и первым маршалом стал, чтобы доказать всем, что ты лучше меня. И иллюзии ты стал преодолевать, потому, что ты не принц, и маги бы тебя не послушались.

- Кончай уж, - глухо произнес сзади Раотар. - Все равно не уклониться.

Сайлетар услышал эти слова, и усилил натиск. Гаорин заставил себя сделать нужную серию выпадов. Меньше чем через минуту все было кончено. Его Высочество даже не успел понять, что обречен. Искренне верил, что лучше фехтует.

С мертвого принца слетел полог невидимости, и все свидетели поняли, что приказ императора выполнен.

Эллар Гаорин рассеянно взглянул на Элизин платок, намотанный им на запястье, и вдруг увидел, что это не тот, хорошо знакомый ему голубой платочек, а белый платок, его собственный. Сегодня спозаранку он случайно надел не тот мундир. Маршал вытер этим платком холодный пот на лбу, и, ни на кого не глядя, отправился к выходу. Его никто не рискнул задержать. Не заходя в столичный особняк, он помчался в свое поместье, как раненый зверь в нору. На всех почтовых станциях ему с испугом и невиданной ранее скоростью выводили свежих тардов. Хотя он, естественно, даже голос не повышал на станционных начальников. В поместье он прискакал в темноте. Ввалился в их с Элизой спальню уже из последних сил, даже не думая о том, как он выглядит. Элиза обернулась, вскрикнула, и бросилась ему навстречу.

Если бы ему кто сказал раньше, он бы не поверил, что сможет дойти до такого. Что сможет поднять руку на наследного принца Империи. Что позволит женщине утешать себя после казни. И что на следующий день не будет испытывать перед Элизой ни тени неловкости из-за того, что раскрыл перед ней душу в момент такой слабости.

Раотар Сараоттэ прискакал к нему в поместье через несколько дней, только для того, чтобы убедиться, что его друг не свихнулся после пережитого. Но Гаорин был уже вполне вменяем и спокоен. Утешился.

К тому времени по всей Империи были разосланы глашатаи с вестью, что наследный принц Империи казнен за измену своей стране. Моритар Каормин действовал беспощадно. Впрочем, для проявления слабости ему не дали возможности ни Союз магов, ни правительство Содзовара. Маги потребовали точных объяснений и доказательств преступления их любимчика Сайлетара, а содзоварцы затихли только после официального заявления о казни наследного принца. Затихли, ожидая, как Срединная империя будет выкарабкиваться из мощного династического кризиса, в который она со всей своей имперской силой серьезно вверглась. Вся Империя также замерла. Цены начали медленно расти.

Эллар Гаорин вошел в свой сельский дом, под первый полог от москитов, снял широкополую шляпу с длинной сеткой, поднял второй полог, окончательно попадая внутрь помещения. Во влажном горячем воздухе, среди мелких ручьев и каналов, москитов были тьмы-тьмущие.

В гостиной за накрытым к чаю столом мирно беседовали несколько человек. Разговоры о политике, как известно, за чайным столиком являются самым дурным тоном.

- Мне очень нравится ваша философия, Элиза, - говорил как раз господин Кайренхай. - Я вообще поклонник старинного кодекса Гаолинай, но все же уточните.

Элиза заметила вошедшего супруга и сдержанно ему улыбнулась.

- Вы уже вернулись, Эллар? - приветливо обратился к вошедшему господин Кайренхай, - составьте нам компанию. Ваша госпожа Элиза придерживается мнения, что добро абсолютно. А свет? Точнее, как же тьма?

- Тьма - это только отсутствие света, - мирно сказала Элиза.

- Понятно, что тьма - это отсутствие света, но вы хотите сказать...

- Я хочу сказать, что тьма не может загасить свет, а свет может разогнать тьму. Они не равноценны в своем воздействии друг на друга и на мир. Точно так же зло - это отсутствие добра. У зла нет шансов победить подлинное добро, если оно, конечно, присутствует в мире, это подлинное добро.

Эллар Гаорин, усаживаясь рядом с Элизой, беря свою чашечку с чаем, необычайно приятным после прогулки по жаре, внезапно вспомнил об обычном белом платке, даже не синим, Элизиным, сумевшим полностью уничтожить мощнейшую иллюзию Союза магов. И впервые подумал, что то, возможно, была не неуместная шуточка Элизиного Духа, а попытка что-то объяснить ему, Эллару Гаорину, попытка войти с ним в контакт.

- Это, конечно, жизнеутверждающая философия, - признал господин Кайренхай. И добавил осторожно. - Но не слишком ли она высокая для понимания? В мире очень много зла и тьмы.

- Я знаю. Поверьте мне, господин Кайренхай, я хорошо это знаю, - с грустью и болью, которые в последние месяцы срослись с ее душой, как ни странно, укрепив ее, ответила Элиза. - Это вопрос веры. Я верю, что тьмы в мире так много только потому, что слишком слабо светит свет.

Его Высочество Эйдар молча слушал. Он вообще старался помалкивать, хотя господин Кайренхай, а также еще несколько придворных прибыли в поместье Гаоринов только для того, чтобы отшлифовать уже имеющиеся знания и умения принца Империи. Гаорин уже слышал от Элизы, что Эйдар Каормин может видеть ее Духа. Это значило для маршала прежде всего то, что впервые за последние века во главе Империи встает тот, против кого бессилен Союз магов. Те еще про это не знали, но вот будет развлечение, когда узнают. ***

Еще спустя пару месяцев, по окончании самого жаркого периода года, госпожа Гаорин стояла у окошечка в своей комнатке, одетая только в нижнюю рубашку и корсаж поверх рубашки, прикрывая плечи легким платком. Роскошное верхнее платье из светло-зеленого шелка, расшитое серебром, золотом, кусочками перламутра и речным жемчугом, было аккуратно разложено на двух стульях. Элиза уже почти собралась на прием в связи со смотринами невест для Его Высочества наследного принца Эйдара. Империя с достоинством выплыла из династического кризиса, но повторения пережитого страха никто не хотел. Императорский дом должен был иметь еще нескольких принцев. По счастью, династический брак наследному принцу не грозил. Жители Срединной империи были твердо убеждены, что их девушки - самые красивые и самые лучшие во вселенной. Понятно, что будущая императрица не могла быть из худших. Молодой принц уже пользовался в народе популярностью. О нем говорили, что он добр, хорошо воспитан, умен, хорош собой и придерживается старинного кодекса поведения Гаолинай. Благодаря чему списки вышеупомянутого кодекса стали пользоваться большим спросом. Задумавшись, Элиза смотрела в окно, вся в предвкушении грядущего приема, на котором множество заинтересованных сторон будут пытаться подсунуть принцу девушку под магической иллюзией, еще не зная, что на Его Высочество иллюзии не действуют. Поэтому она не заметила, как в комнату тихо зашел ее супруг. Тот находился в последнее время в энергичном и веселом настроении, поэтому он, чтобы вывести жену из ее уравновешенно спокойного состояния, неслышно подошел к ней, подбросил вверх и в последний момент поймал.

Элиза взвизгнула.

- Ты что, Эллар, - ему удалось вывести ее из спокойного состояния. - Вытрясешь из меня ребеночка.

- Что?!

- Ну вот! Не так я собиралась тебе об этом сказать.

- Ничего. Так тоже неплохо.

Он сел на широкую ручку ближайшего кресла, не выпуская ее из рук.

- Ты уверена? А какой срок?

- Около двух месяцев. Сама только что поняла.

Какое-то время ее супруг только счастливо улыбался, а затем встрепенулся.

- И в таком положении ты собралась на прием во дворец?! В толпу, состоящую из сотен обезумевших девиц и неограниченного количества магов!

Элиза тихо рассмеялась.

- И ни одна из этих "обезумевших девиц" не знает, что будущей избранницы принца среди них нет.

- Так. Я сейчас, кажется, узнаю, чем занималась вчера моя супруга, уединившись с Его Высочеством.

- Тебе уже рассказали?

- А ты как думала? Мне доносят о каждом твоем шаге, да еще по нескольку доброжелателей сразу. Все думаю, как бы тебе помягче сообщить, что жена маршала должна быть вне подозрений.

- Его Высочество, между прочим, вырос в уединенной долине...

Нежный поцелуй прервал ее возмущенную речь.

- И оно к лучшему для него же.

- Несколько последних месяцев он провел в нашем поместье тоже уединенно.

Еще поцелуй.

- Лучшего места во всем мире просто не существует.

- А теперь его вынуждают принимать участие в таких многолюдных приемах.

- Подумаешь, несколько тысяч юных девушек. Нашел, из-за чего страдать.

- Конечно, Его Высочество растерялся, - Элиза сообразила, что для ее супруга несколько тысяч девушек или юношей - не проблема. Начнут маршировать по его указу, сами это далеко не в первые десять минут заметив.

- Договаривай, - разрешил ей супруг, прервав очередной поцелуй.

- Я посоветовала ему, обратиться за помощью к Духу. Его Высочество не рисковал беспокоить Его такими мелкими проблемами. Я сказала, что беспокою всякими проблемами.

- Ясно. И теперь Его Высочество успокоился, зная, что выбирать никого не надо. А Империи, между прочим, срочно нужно иметь продолжение династии Каорминов для внутренней стабильности.

- Ничего, подождет Империя. Дайте человеку пожить спокойно. И так он с утра и до вечера на различных советах сидит. Даже поесть иногда не дают.

- Ты же понимаешь, что только рядом с ним мы можем говорить спокойно, не опасаясь никакого магического воздействия. У нас же много веков ничего подобного даже и не брезжило... Постой, а ты откуда это знаешь? Насчет того, что поесть не дают? Не слишком ли Эйдар к тебе расположился? Этак Империя не увидит императрицы еще долгие годы.

- Мы с ним хорошие друзья.

- Даже так! Ха! Он, кстати, тоже Каормин. Не может быть все так просто с его дружбой.

- Неважно, что он Каормин. Ты-то во мне видишь оружие для преодоления иллюзий, а принцу это оружие без надобности. Он видит во мне человека. Которому тоже хочется простой человеческой любви... И веселья.

Долгий взгляд в сторону красивого платья.

- Ого! А я-то думал, что мне повезло жениться не только на красивой, но и на рассудительной женщине. Ты что, и вправду веришь в то, что сама сказала?

Элиза грустно кивнула.

"Эй! Она же в положении. Ждет твоего ребенка. Внимание!!"

- Элиза, милая, я тоже тебя еще и просто по-человечески люблю, не только по всякому другому. Только не огорчайся. Но куда тебе на прием?

Элиза молча опустила голову, подчиняясь его правильному решению. Но это она сделала, сжавшись в его руках, с таким грустным видом, что ее супруг понял, что не в силах запретить ей посещение смотрин несуществующей невесты Эйдара, где действительно будет весело. Что же делать? Сам-то он по церемониалу будет вынужден находиться рядом с Его Высочеством. А всем лицам женского пола будет в этот вечер не до его супруги. Зашибут же, и не заметят.

- О! Я придумал, - неожиданно сказал Эллар Гаорин, усмехнувшись. Элиза подняла головку и с надеждой посмотрела на него. - Ты пойдешь на прием. Мне вчера доложили, что капитан Ри Акаянарэ вернулся в столицу. Рядом с ним тебе ничего не грозит. Ты не пропустишь этого зрелища: наследный принц Империи против Союза магов. Причем, впервые за долгие века побеждает принц.

2016г.

Content

Иванова Татьяна Всеволодовна Маршал Срединной империи(СИ)