Бруно Фишер

Вызов по обслуживанию

По пятницам у меня обычно выходной, но вы же знаете, что это за профессия — зубной врач. В то утро мне пришлось ехать в свой кабинет в центре города, чтобы помочь пациенту, который всю ночь маялся зубной болью.

Вернувшись домой в полдень, я застал Маргарет на веранде нашего дома за ее любимым занятием — совать нос в чужие дела. С тех пор, как наша дочь уехала учиться в колледж, делать ей дома практически нечего.

— Теперь эта шлюха спуталась с телевизионным техником, — сообщила она.

Мне не было нужды спрашивать, кого именно она именует шлюхой в этот раз. Маргарет смотрела на дом Гамильтонов, расположенный на противоположной стороне улицы. Перед домом у обочины дорога стоял маленький грузовичок, на дверце которого было написано «Риверсайд. Бюро по ремонту и обслуживанию телевизоров».

— Он здесь уже довольно долго. И это не в первый раз.

— Что ж, значит, у них телевизор не в порядке. Разве у нас такое не случается?

— Каждые несколько дней? — Голос Маргарет звучал довольно сурово — верный признак того, что она получала явное удовольствие от своих обличительных тирад. — В последние недели, когда бы я ни выглянула из окна, все время вижу этот автомобиль.

Я снял пиджак. Был полдень, и становилось довольно жарко.

— Скорее всего Гамильтонам просто не повезло с телевизором. И он чаще нуждается в ремонте, чем другие. Вот и все. Логично?

— Какое удобство для нее, если это действительно так, — произнесла Маргарет, издав смешок, который свидетельствовал о том, что уж ей-то все известно доподлинно. — Вы, мужчины, — продолжала она, — всегда находите оправдания для таких женщин, как Норма Гамильтон.

— О господи, — только и произнес я.

Оставив Маргарет на веранде предаваться праведному гневу, я поднялся наверх в спальню переодеться.

Два окна спальни расположены по фасаду здания, и, натягивая легкую рубашку с открытым воротом, я бросил взгляд вниз, на тихую, обсаженную деревьями улицу, и через нее — на красный кирпичный дом Гамильтонов, перед которым располагались лужайка, садик с каменной оградой и небольшая аллея. Грузовик продолжал стоять у обочины. Мы тоже пользовались услугами риверсайдского бюро ремонта, и я помнил техника, который пару месяцев назад заменил кинескоп в нашем телевизоре. Думаю, это был тот же самый техник — довольно молодой парень, засучивавший рукава рубашки до самых плеч, чтобы продемонстрировать свои мускулы. Этакий белокурый самец, так что, возможно, Маргарет и права. Норма Гамильтон была очень хороша собой. Но что выделяло ее среди других женщин, так это аура сексуальности, которая исходила от нее и неотразимо действовала на всех мужчин, находившихся в пределах ее досягаемости. Она действовала даже на меня, мужчину средних лет с изрядным брюшком и ногами, постоянно болевшими от многочасового стояния перед зубоврачебным креслом. Довольно часто по вечерам я наблюдал за Нормой Гамильтон, прогуливавшейся по своему садику. Я как зачарованный глядел на ее роскошные формы, упакованные в шорты и тесно облегающую блузку, и, возможно, немножечко фантазировал. В нашем квартале имели хождение слухи, особенно среди женщин, что, кроме мужа, были и другие особи мужского пола, которые подобными фантазиями не довольствовались. В их число, возможно, входил теперь и телевизионный техник.

Внезапно на улице показался знакомый серый «седан».

Я подошел поближе к окну. «Седан» остановился метрах в тридцати от дома, и я понял, что Арнольд Гамильтон разглядывает машину, припаркованную перед его домом. Гамильтону принадлежал магазин галантерейных товаров в центре города неподалеку от моего зубоврачебного кабинета, обычно он обедал в том же ресторанчике, что и я, и так как мы соседи, хотя приятельских отношений между нами не было, то обедали за одним столиком. Приехал ли он домой в середине дня, что-то подозревая, или решил пообедать дома для разнообразия, я не знал.

В спальню ворвалась Маргарет.

— Эрвин, Арнольд приехал.

— Вижу, — ответил я.

Она присоединилась ко мне у окна. Арнольд выходил из машины, которую подогнал к подъездной аллее.

— Я должна позвонить Норме, — сказала Маргарет.

— Зачем?

— Предупредить ее. — Она все еще тяжело дышала после своего марш-броска по лестнице. — Если он застанет их вместе, может случиться нечто ужасное.

— Ты только поставишь себя в смешное положение, — заметил я. — Кроме того, уже слишком поздно.

Арнольд Гамильтон стоял перед входной дверью. Это был худой человек с грустными глазами и уже сильно поредевшей шевелюрой. Мне казалось, что он входит в свой дом как-то крадучись, хотя, возможно, это моя фантазия разыгралась под влиянием домыслов Маргарет. Дверь за ним затворилась. Мы стояли у окна. Я ожидал, что услышим крики, они, безусловно, донесутся до нас через тихую улицу, но мы не услышали ни звука, а через пару минут появился телевизионный техник со своим чемоданчиком в руках. Он сел за руль своего грузовичка, завернул за угол и исчез.

Я хмыкнул.

— Ну что, разочарована?

Она и в самом деле казалась разочарованной. И тут мне пришло в голову, что после отъезда нашей Бетти в колледж жизнь Маргарет стала чересчур уж монотонной. Ни в каких женских клубах она не состояла, особо близких приятельниц у нее не было, а я, как правило, слишком уставал на работе, чтобы вечером куда-нибудь с ней выезжать. В результате она вела чрезвычайно уединенную жизнь, какое-то разнообразие вносили лишь книга, телевизор да редкие скандалы у соседей.

Я обнял ее за талию.

— Вот что скажу тебе, родная. Давай-ка после ленча отправимся поплавать.

— С удовольствием, — ответила она, прижавшись ко мне.

Талия у нее была удивительно стройной для женщины ее возраста. Да и не старая она вовсе. Ей было лишь сорок с небольшим, и для меня она оставалась такой же желанной, как в молодости. Я поцеловал ее в щеку, и мы спустились вниз на кухню.

Полицейскую сирену я услышал, должно быть, час спустя. Я выскочил на веранду. Черно-белая полицейская машина резко затормозила как раз на том месте, где стоял грузовичок. Мы уже пообедали, и Маргарет наверху собирала наши купальные принадлежности. Почти сразу же она выскочила на веранду. Мы увидели, как двое полицейских в штатском торопливо вошли в дом Гамильтонов.

— Что-то случилось, — сказала Маргарет.

— Надеюсь, ничего серьезного, — произнес я.

Продолжали подъезжать машины. Из них выскакивали полицейские в форме и в штатском, на улицу высыпали все соседи. Слово «убийство» передавалось от одной группы людей к другой.

— Мы должны сообщить полиции то, что видели, — хрипло прошептала Маргарет.

— Ну, много-то мы не видели.

— И тем не менее это наш долг.

— Хорошо, я пойду, а ты оставайся здесь.

Я пересек улицу. На противоположной стороне меня остановил полицейский в форме.

— Если то, что я слышал об убийстве, правда, полагаю, могу кое-что сообщить полиции. Что, в самом деле кого-то убили?

— Миссис Гамильтон. А вы кто, сэр?

— Я — доктор Эрвин Маккей. Живу вон в том доме напротив.

Он провел меня к дому, попросил обождать у входной двери, а сам вошел внутрь. Вскоре он вышел в сопровождении очень крупного мужчины в шляпе с широкими опущенными вниз полями.

— Это доктор Маккей, — представил меня полисмен и направился к месту своего дежурства на тротуаре.

— Детектив Брин. — Мужчина протянул мне руку. Пожав ее, я сообщил ему о телевизионном технике и о неожиданном возвращении домой Арнольда Гамильтона.

— Да, мы это знаем, — сказал детектив. Он посасывал свою изогнутую трубку с таким же удовольствием, с каким ребенок сосет леденец.

— Мистер Гамильтон сообщил нам об этом. Однако он не знает ни имени этого техника, ни в какой фирме тот служит.

— Риверсайдское бюро по ремонту и обслуживанию телевизоров.

— Очень вам благодарен, мистер Маккей. Ваша информация избавляет нас от многих хлопот.

— Рад, что смог вам помочь, — ответил я. Но уходить не собирался. Поднеся спичку к трубке, детектив лениво меня изучал. На нас глазела уже вся улица. Я почувствовал себя неловко и, набрав воздуху, спросил:

— Он сознался?

— Мистер Гамильтон? Нет. Говорит, что это дело рук телевизионщика.

— Прошел приблизительно час после того, как тот уехал, прежде чем прибыла полиция. Вам это известно?

— Нет, мы этого не знали. Очень интересно. — Он кивнул. — Вы не пройдете со мной, мистер Маккей?

Я понятия не имел, что ему нужно от меня, но, разумеется, последовал за ним.

Внизу в доме был просторный холл. Через открытую дверь налево я увидел комнату, обставленную как кабинет. Телевизор стоял у стены. У противоположной стены на софе сидел Арнольд Гамильтон, обхватив голову руками. Его редкие волосы были зачесаны набок с тем, чтобы прикрыть изрядную плешь, и это, на мой взгляд, придавало ему еще более жалкий вид. Он не поднял головы. Около него молча стоял детектив.

Мы прошли через холл прямо в спальню. В ней находились трое полицейских в штатском и один в форме. И Норма Гамильтон.

Она лежала в какой-то неестественной, даже гротескной позе. Одна ее рука обвилась вокруг переднего столбика кровати. Тело висело так, что лишь туфли касались пола. Голова и лицо были в крови. Ею был запачкан и бежевый ковер. Рядом с ее правой рукой лежало орудие убийства, по крайней мере такой вывод сделал я на основании того, что на нем виднелась кровь. Это была изящная белая керамическая ваза для цветов. Единственная аура, окружавшая Норму теперь, была аура смерти.

— Следователь уже едет сюда, — сообщил мне Брин. — Но нам нужен врач. Мы послали за доктором Морганштерном, который обычно проводит у нас освидетельствование трупов, но он сейчас на вызове. Буду вам очень признателен, доктор Маккей, если вы проведете предварительный осмотр с тем, чтобы установить, когда наступила смерть. Это очень для нас важно, как вы пони…

— Но я ведь не врач, — прервал я его.

— Не врач?

— Я — дантист.

Кто-то в комнате негромко рассмеялся.

— Понятно, — ответил Брин, стараясь выглядеть не очень глупо. — Извините, что потревожил вас.

Он проводил меня из дома. Проходя мимо комнаты, где стоял телевизор, я еще раз взглянул на Арнольда Гамильтона, сидевшего на софе. Он поднял голову, но, думаю, ничего не видел. Брин открыл входную дверь и сказал:

— Мне хотелось бы позднее побеседовать с вами и вашей супругой, доктор Маккей. — После чего закрыл за мной дверь.

Когда я вышел на улицу, вокруг меня столпились соседи. Я рассказал им, что видел, и направился домой. Маргарет я застал на веранде в кресле-качалке.

— Мы должны были что-то сделать, — сказала она.

— Что же, например?

— Не знаю, но чувствую, что мы могли бы спасти ее, — Маргарет была очень бледна. В такие минуты она выглядела на свои сорок с хвостиком. — Я буквально кожей своей почувствовала, что что-то случится. А ты высмеял меня.

— Ты так говоришь, будто считаешь, что я виноват.

Маргарет молчала. Она тихонько качалась в своем кресле, а я мерил веранду шагами. Как и все прочие соседи, мы наблюдали за тем, что происходит напротив. Машины подъезжали к дому и отъезжали, а потом из одной из полицейских машин, остановившейся у обочины, вылез телевизионный техник. Теперь он был в легком светло-коричневом поплиновом пиджаке, так что мускулов его не было видно. Он задержатся на тротуаре, изумленно глядя на собравшуюся толпу. Один из двух детективов, доставивших его сюда, тронул его за плечо, и они направились к дому.

— Это его вина, что Арнольд убил Норму, — сказала Маргарет. — А ему за это ничего не будет. — Она фыркнула. Эту ее привычку я терпеть не мог. — Хотя, разумеется, человек, который виноват по-настоящему, уже наказан.

— Как легко ты выносишь свои суждения.

— А ты и сейчас пытаешься найти ей оправдание, — обвиняющим тоном произнесла она.

— Я недостаточно знаком с обстоятельствами, чтобы оправдывать или не оправдывать кого бы то ни было. Но я видел, что с ней сделали. Поимей же жалость, Маргарет.

Она взглянула на меня со своего кресла, и мы отвернулись друг от друга.

А день все тянулся. Из дома вышел телевизионный техник в сопровождении одного из детективов, они сели в машину и уехали. Вскоре появился Арнольд Гамильтон, по бокам шли два детектива. Вся улица смолкла. В воздухе повисла похоронная тишина. Арнольд Гамильтон шел между детективами, словно не замечая ни их, ни разом замолкнувших соседей. Все трое сели в один из полицейских «седанов», и, когда они отъезжали, улица, как по мановению волшебной палочки, вновь загудела.

Потом улицу пересек Брин. Он поднялся на веранду, и я представил его Маргарет. Она кивнула ему, не переставая качаться в своем кресле. Брин неторопливо уселся на перила веранды и начал набивать свою трубку.

— Ну что, кто-нибудь из них сознался? — вырвалось у меня.

Его спокойные глаза изучающе посмотрели на меня поверх горящей спички.

— Нет. — Он принялся раскуривать трубку, а потом произнес: — Миссис Маккей, ваш муж сказал мне, что вы часто замечали грузовичок телетехника, припаркованным у дома Гамильтонов.

— Не помню, как часто. Раз в несколько дней, полагаю. Быть может, он приезжал и в другие дни, когда меня не было дома. — Маргарет продолжала раскачиваться. — Он признался, что находился с ней в любовной связи?

— Отрицает. Но это естественно. Иначе можно было бы подозревать, что у него имелся мотив для совершения преступления.

— Мотив? — воскликнул я. — Неужели не очевидно, что убил ее муж?

— Это не очевидно. Возможно, так бы я сказал на данной стадии расследования. — Он слегка улыбнулся. — Нам, полицейским, приходится делать такого рода тонкие различия. Мы задержали Гамильтона для дальнейших допросов. Задержали также и Форреста.

— А этот Форрест, ведь это телетехника так зовут? — спросила Маргарет.

— Лэрри Форрест, мэм. Так о чем вы хотели меня спросить?

— Он признался хоть в чем-нибудь?

— В чем именно?

— Ну, в их связи.

— Нет, я же сказал. Миссис Маккей, как вам кажется, сколько времени простояла машина телевизионщика перед домом, пока не приехал мистер Гамильтон?

— Порядочно. Точно не скажу, но, во всяком случае, дольше, чем обычно требуется на ремонт телевизора.

Брин кивнул.

— На этот раз телевизор был в полной исправности.

— Вот видите! — с торжеством воскликнула Маргарет. — Это подтверждает то, что я говорила. — Торжество ее носило характер почти непристойный. Меня едва не передернуло.

— Вполне возможно. — Удобно устроившись на перилах, Брин потер трубкой щеку. — Миссис Гамильтон позвонила в риверсайдское бюро обслуживания и заявила, что ее телевизор сломался. По словам Форреста, когда он позвонил в дверь, никто не отозвался. Но дверь была незаперта, и поэтому он вошел.

— Потому что чувствовал там себя как дома, — заметила Маргарет.

— Похоже на то. Он показал, что бывал в этом доме и прежде и знал, в какой комнате находится телевизор. Он включил его. Телевизор был в полной исправности. Но ведь миссис Гамильтон сообщила в бюро, что телевизор не работает. Быть может, подумал он, неполадки начинаются после того, как трубка нагревается. Поэтому он сел и стал ждать. Но десять или пятнадцать минут спустя телевизор работал так же хорошо, и он решил уйти. И как раз в это время увидел Гамильтона, выходящего из машины. Во всяком случае, такую историю он нам рассказал.

— А что вам рассказал Арнольд Гамильтон? — спросил я.

— Он тоже заявил, что, войдя в дом, застал Форреста в холле, и тот явно собирался уходить. Форрест рассказал ему о вызове, о том, что миссис Гамильтон нет дома, и о том, что телевизор в порядке. Потом он ушел. Сам Гамильтон, по его утверждению, несколько минут провел в ванне, потом, проходя мимо спальни, заглянул туда и увидел окровавленный труп жены. Он утверждает, что преступление совершил Форрест.

— Целый час прошел, — пробормотал я.

— Да, с того времени, как вы с женой увидели вернувшегося домой Гамильтона, и до того, как он вызвал полицию, прошел час. Гамильтон признает это. Он утверждает, что впал в шоковое состояние, буквально оцепенел, и ему потребовался почти час, прежде чем он собрался с силами и смог позвонить в полицию. Вот такая история, — Брин чиркнул спичкой. Как большинство курильщиков трубок, он изводил больше спичек, чем табаку. — Вообще-то не положено обсуждать с посторонними детали дела, но вы оба оказали нам серьезную помощь и, я надеюсь, еще окажете в дальнейшем.

— Арнольд редко приезжает домой обедать, — сказал я.

— Понятно, — ответил Брин. — Именно этим мне предстоит сейчас заняться. Возможно, Гамильтон подозревал Форреста и подстроил ему ловушку. Он не сумел захватить их вместе, но застал там Форреста и убедился в том, что телевизор в порядке. Быть может, миссис Гамильтон вышла на несколько минут. Форрест ждал ее, а Гамильтон обо всем догадался. Миссис Гамильтон вернулась домой после того, как Форрест уже ушел, и тут… — Брин сделал паузу. — Вы не видели, как миссис Гамильтон вернулась домой?

— Мы обедали на кухне. Оттуда улицу не видно.

— Так вот, вполне возможно, что она пришла домой после того, как Форрест ушел, у них с мужем произошла ссора, и в припадке ярости тот схватил вазу и ударил жену.

Маргарет, все еще раскачиваясь в своем кресле, решила наконец замолвить доброе слово хотя бы за одного участника этой трагедии.

— Не могу поверить. Арнольд такой мягкий, деликатный человек.

— Вы так думаете, мэм?

— Разумеется, Арнольд и мухи не обидит. Должно быть, это сделал тот, другой — Лэрри Форрест. Он был у нас однажды, ремонтировал телевизор. Он производит впечатление человека… который вполне мог пойти на любовную связь с замужней женщиной, а потом убить ее.

— Мы отрабатываем и эту версию, — сказал Брин и внезапно обернулся.

На улице вновь воцарилось гробовое молчание. Из красного кирпичного дома вынесли носилки, покрытые простыней. Я представил себе под нею Норму Гамильтон, но не такой, как видел ее совсем недавно, а живой, волнующей. Носилки поставили в полицейскую машину «Скорой помощи», та тронулась с места, на перекрестке сделала разворот и поехала мимо дома.

— А скажите, — спросил Брин, — там что, ведутся дорожные работы? — Он слез с перил, повернулся лицом к улице и махнул левой рукой.

— Верно, — ответил я.

— Ну да, я помню, там масса всяких тупиков, объездов, трудно проехать. Значит, большинство машин въезжают на эту улицу вон оттуда и выезжают тем же путем? — На этот раз он махнул правой рукой в направлении наиболее густо заселенных кварталов города.

Я снова кивнул. Я понятия не имел, почему это вдруг заинтересовало его, и постарался вернуть разговор к волновавшей меня теме.

— Скажите, а можно «вычислить» убийцу, точно определив время смерти жертвы?

— Если бы мы могли, — сказал Брин, — но это вообще дело непростое, а в данном случае есть еще и дополнительные осложнения. Во-первых, сегодня — жаркий день, поэтому трупное окоченение наступило позднее. Во-вторых, прошло довольно много времени, прежде чем тело наконец осмотрели. Поэтому-то я и попросил вас осмотреть тело, доктор Маккей. Нет, боюсь, что нам не удастся точно установить время убийства, чтобы «вычислить» убийцу.

Внезапно Маргарет поднялась. Кресло ее продолжало еще качаться несколько секунд.

— Хотите выпить чего-нибудь холодненького, мистер Брин?

— С удовольствием, мэм. Но, пожалуйста, что-нибудь безалкогольное, ведь я на службе.

Я заметил, что, когда Маргарет направилась к дверям. Брин проводил ее взглядом. Таким взглядом провожают женщин мужчины, без дела фланирующие по улицам. Что ж, детективы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Брин выпил лимонаду, который вынесла ему Маргарет, а потом покинул нашу веранду. Но с улицы он не ушел. Замешался в толпу, собравшуюся на тротуаре, и оживленно беседовал с разными людьми. Позднее, когда почти все наши соседи вернулись к себе, я увидел, как он наподобие разносчика переходит от одного дома к другому.

Нужно ли говорить, что купаться мы так, конечно, и не пошли. Во-первых, было уже поздно, да и настроение не то. Маргарет ушла в дом шить юбку для нашей Бетти, а я вытащил из гаража машинку для стрижки газонов.

Я подстригал траву на лужайке перед домом, когда около меня остановился Брин, уже обошедший почти все дома, расположенные в нашем квартале.

— У меня такое впечатление, что вы здесь единственный детектив, который занимается делом, — сказал я.

— Да нет, здесь многие занимаются. Просто мне поручен этот аспект расследования.

— Какой аспект?

— Выяснить, что соседям известно о Гамильтонах. Они согласны с вашим мнением, что Норма Гамильтон была женщиной, отнюдь не строгой с мужчинами.

— Это мнение моей жены, а не мое.

Брин сдвинул шляпу на затылок и провел носовым платком по лбу. Видно, сегодня ему пришлось побегать.

— Ну а вы, доктор Маккей?

— Что я?

— Вы принадлежали к числу тех мужчин, с которыми она была не особенно строга?

— А вы посмотрите на меня, — сказал я, похлопывая себя по внушительному брюшку. — Как вы считаете, такие мужчины нравятся молодым привлекательным женщинам?

— Давайте поставим вопрос иначе. Она вам нравилась?

— Я нормальный мужчина. Время от времени я встречаю женщин, которые мне нравятся. Это отнюдь не означает, что я предпринимаю какие-либо практические шаги… Или могу что-либо предпринять, даже если бы и хотел. Думаю, лучше вам заняться молодым красавцем и ревнивым мужем.

— В мои обязанности входит заниматься всеми. — Он бросил взгляд на противоположную сторону улицы. — Ваша жена была не единственной, кто заметил, что грузовичок Форреста частенько стоит перед тем домом.

— Ну вот вам и доказательство того, что миссис Гамильтон находилась с ним в связи.

— Нельзя сказать, что доказательство, но все же кое-что. — Брин сжал зубами трубку. — Ну что ж, день сегодня был чертовски длинный.

— Минутку, — остановил я его. — Меня вот что интересует: неужели на вазе не осталось отпечатков пальцев?

— Как раз, когда они особенно нужны, их чаще всего и не бывает. Вазу столько раз брали руками, что совершенно захватали, все отпечатки смазаны.

Его ленивый взгляд был устремлен на меня. Мне показалось, его интересует, испытал ли я чувство облегчения при этом сообщении. Потом он попрощался и пересек улицу, направляясь к своему автомобилю.

— Видишь, я была права относительно этой шлюшки и того, что грузовичок телевизионщика часто стоял у ее дома. А ты еще не верил мне.

Как всегда, последнее слово осталось за Маргарет.

После ужина мы устроились в гостиной перед телевизором. Включили его в восемь вечера, когда начался фильм, который мы уже очень давно не видели. Он продолжался полтора часа. Потом шел получасовой вестерн, а затем эстрадное шоу. Оно должно было идти целый час и закончиться в одиннадцать, а там уж и спать можно было ложиться. Однако шоу мы так до конца и не досмотрели. Примерно без четверти одиннадцать в дверь позвонили.

— Кто бы это мог быть так поздно? — сдавленным голосом произнесла Маргарет.

Она не хуже меня знала, кто это был. Я пошел к двери и впустил Брина.

Он снял шляпу. Я впервые увидел его с непокрытой головой. У него была преизрядная плешь. Брин поздоровался с Маргарет и теперь стоял посередине комнаты, глядя на экран телевизора, будто явился к нам исключительно с этой целью.

— Отличный у вас телевизор, — произнес он наконец. — А часто он у вас ломается?

— Да пожалуй, не припомню такого случая, — ответил я.

— Тогда почему же Лэрри Форрест бывал у вас так часто с целью ремонта?

С экрана донесся взрыв хохота над какой-то шуткой конферансье. Я выключил телевизор. Маргарет сидела, откинувшись на спинку кресла, руки ее были сложены на коленях.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал я Брину. — Единственный раз телевизор вышел из строя пару месяцев назад, тогда нам заменили кинескоп.

— Во всяком случае, так вы мне сказали. — Брин вынул из кармана несколько желтых карточек. — Это из картотеки риверсайдского бюро по ремонту. Техник обязан заполнять их после каждого вызова с тем, чтобы компании было известно, какого ремонта потребовал каждый телевизор и сколько на это ушло времени. — Он перетасовал карточки, как бы собираясь раздать их. — Здесь их девять, все они на имя Маккей, адрес — ваш. Девять за семь недель. И лишь три оформлены на Гамильтонов.

— Это, должно быть, ошибка, — сказал я.

Однако, взглянув на Маргарет, понял, что никакой ошибки здесь нет. Она сидела, откинув голову на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Как и все автомобили, заезжающие на вашу улицу, грузовичок Форреста заворачивал к вам справа, — продолжал Брин. — Поэтому он всегда оставлял машину на правой стороне улицы перед домом Гамильтонов, ведь это как раз напротив вас. Приезжал он сюда. По крайней мере большинство его вызовов были оформлены на этот адрес. Последний — восемь дней назад. Затем было два вызова в дом Гамильтонов.

С самого начала он обращался ко мне, только ко мне. Так как Маргарет продолжала молчать, я счел своим долгом что-нибудь сказать.

— Но если это не были вызовы по обслуживанию, зачем ему нужно было заполнять карточки?

— Единственное время, подходящее для визитов, было тогда, когда вы находились в своем кабинете. Но это и его рабочие часы. Он должен отчитываться перед компанией за затраченное время. Вот и появились эти карточки. Возможно, он оплачивал суммы, обозначенные здесь, из своего кармана.

Маргарет засмеялась. Ужаснее этих звуков я в жизни ничего не слышал.

— Это я платила за все вызовы, — сказала она. — За каждый вызов. — Она продолжала смеяться, а потом добавила: — За… за обслуживание.

— Маргарет! — закричал я.

Она посмотрела на меня, и я первым отвел глаза.

— Двадцать лет скуки, — продолжала она, — двадцать лет жизни с тобой. А последний год, когда Бетти уехала и дом опустел, это стало непереносимо. И тут появился Лэрри Форрест. Я как будто снова на свет родилась. Словно молодость вернулась. — Руки ее, лежавшие на коленях, судорожно сжались. — А потом он увидел Норму. Он пошел к ней и оказался таким же, как все остальные мужчины. Только потому, что она была моложе и красивее, он… он…

Наступило молчание. Передо мной сидела незнакомая женщина. Странно, как человек мог столько лет прожить с женщиной и совершенно не знать ее.

Детектив стоял посередине комнаты, тасуя карточки.

— Поэтому сегодня утром вы и убили ее.

— Я не собиралась убивать ее, — тихо проговорила Маргарет. — Я пришла просить ее, умолять. Я сказала, что у нее есть другие мужчины. А у меня только Лэрри. Умоляла ее оставить его мне. Норма стала издеваться надо мной, мол, я слишком стара для Лэрри. Мы были в спальне. Я схватила вазу…

Маргарет замолчала и обмякла в кресле.

— И тогда вы решили замешать в это дело и Форреста, — произнес в заключение Брин. — Вы позвонили в риверсайдское бюро ремонта, назвавшись девушке-приемщице миссис Гамильтон. Вы сказали ей, что ваш телевизор вышел из строя, и просили срочно прислать вам техника, так как скоро должна была начаться передача, которую вам очень хотелось бы посмотреть. Вам было известно, что Форрест звонит в регистратуру каждый час, на случай, если туда поступят срочные вызовы с его участка. Со своей веранды вам было видно, как он вошел в дом на противоположной стороне улицы. Он еще раз услужил вам, правда, на этот раз уже в ином качестве. Вы «подставили» его, чтобы свалить на него преступление.

— Нет. Не так. О себе я не думала, — Маргарет подняла голову. — Я считала, что он тоже должен понести наказание.

Content

Бруно Фишер
Вызов по обслуживанию