Это Кукуня

Волшебство — это сказка. И только!

Примечания автора:

Есть продолжение — «Волшебное путешествие в сказку»

Глава 1. Вы верите в чудеса? Я — нет!

— Мама! Мама!.. — раздается в темноте.

— Что? — открываю глаза, нашаривая рукой ночую лампу.

— Я так хочу быть Эммой Уотсон! — у моей кровати стоит моя старшая дочь Даша.

— Кем? — усмехаюсь я, понимая, что ей приснился очередной сон про Гарри Поттера. — Может быть Гермионой?

— Нет! Эммой! Такой же красивой, и чтобы меня любил Гарри Поттер…

Протягиваю руки:

— Иди сюда, горе ты моё. Дочь, Эмма Уотсон — это актриса, такая же девочка, как и ты. А Гарри Поттер — это выдуманный герой. Его на самом деле нет, его просто придумали. Он такой же, как гномик Вася, про которого я тебе сочиняла сказки перед сном. Когда уже ты станешь взрослой и перестанешь все это путать?

— Я так хочу, чтобы в меня тоже влюбился Гарри Поттер! — говорит она мечтательно и прижимается ко мне.

— Нужно уметь отделять грезы от реальности, моя дорогая! Ты же уже взрослая девочка, и должна понимать, что сказка и наш мир, в котором мы живем — это совершенно разные вещи! Взрослый и отличается от ребенка тем, что знает эту разницу… — я глубоко вздыхаю.

«А может, я сама виновата: на дверях — плакаты, в компьютере — все игры, а в кабинете — книги, журналы, диски и целая куча сопутствующей продукции. И все это про любимого Гарри Поттера, которым бредит моя дочь. Соседка, смеясь, удивляется — почему ещё из унитаза у нас не выглядывает мальчик со шрамом? Или я просто очень сильно люблю свою девочку?..»

Закрываю глаза.

***

Утро. Пищит будильник на мобильном телефоне. Началось!..

Сборы, косички, завтрак, прыгаем в авто, и очередные гонки с препятствиями по утреннему городу.

Работа моя — как у всех: начальство требовательное, коллеги–темные лошадки, работы много, подчиненные — ябеды и пессимисты! Ничего особенного…

Работу свою я, если не люблю, то уважаю и стараюсь выполнять хорошо. Вообще я очень миролюбива, немного замкнута, но достаточно доброжелательна.

Может я и требовательна слегка, но явно не заслуживаю таких диалогов из–за закрытой мною двери:

— Ведьма!.. Вы её ногти видели? Сантиметров пять!

— Она говорит, что настоящие…

— Да у нее настоящий только целлюлит!

А я три ночи не спала — готовила для них экспозицию к открытию!

Ладно, проехали…

Вечером забираю дочь, везу на плавание, потом домой, ужинать. Потом курсы английского языка — моя блажь, как говорит муж! И вот так изо дня в день! Впрочем, как у всех…

Но и в беспросветной рутине в наше время случается счастье.

По обмену опытом в Англию на семинар музейного дела надо отправить кого–то из работников. А английский язык в объеме «понять специфические термины и сносно объясниться» из подходящих для поездки сотрудников знаю только я.

Правда, приходится бросать семью, да еще в начале учебного года, но ведь Лондон того стоит! Да и всего–то на неделю…

***

Кто бывал за границей — меня поймут. Кто бывал в Лондоне — за меня порадуются! Сказка наяву!

Не умопомрачительный, но вполне шикарный отель, светящиеся здания, абсолютно нелогичное левостороннее движение… После завтрака — программные мероприятия, вечерами — развлекательная программа. Кра–со–та!

Очередным утром, наплевав на вполне приличный комплексный завтрак встречающей стороны, я отправилась в тихую кофейню на соседней улице. Капучино и свежая хрустящая булочка — так хочется почувствовать «запах Британии»!!! Вернувшись в отель, обнаруживаю, что все уже уехали. Вот досада! И как я могла опоздать? У портье за стойкой надеюсь узнать подробности. Оказывается, программа поменялась, и группа уехала в музей под открытым небом близ Кантербери. Если я поспешу на вокзал, то могу ещё их догнать.

Ну что делать — самое неприятное: ждать и догонять!

Лондонское метро — это отдельный рассказ, состоящий из междометий и восклицательных знаков! В руке листочек с названием вокзала: Кингс — Кросс. Смешно? Я тоже всю дорогу улыбаюсь. Даже не предполагала, что в Лондоне на самом деле есть вокзал Кингс — Кросс!!! Просто фантастика!

На площади перед вокзалом темнокожий паренек с охапкой журналов пристает к прохожим. На одной из обложек знакомое лицо Эммы Уотсон. Но я не могу задерживаться. Надеюсь, что этот парень будет здесь, когда мы вернемся из Кантербери.

На неприличной скорости для уважающей себя женщины влетаю в здание вокзала.

Господи! Даже если бы мне предстояло найти огромного Кинг — Конга, от которого бы шарахались во все стороны пассажиры, вряд ли бы у меня что–нибудь получилось! Вокзал огромный, людей много, а я не знаю даже номера поезда!

Осознав тщетность моих попыток воссоединиться с группой и смирившись с тем, что музей я не увижу, отгадайте, что я сделала? А что бы вы сделали, оказавшись на вокзале Кингс — Кросс?

Глупость, конечно, но я отправилась посмотреть на 9 платформу. Вы не поверите, но там действительно есть указатели 9 и 10 платформ, которые разделяет колонна. Правда, бетонная, а не кирпичная! Да и вообще настоящий вокзал мало похож на киношный…, я бы даже сказала — совсем не похож. На рельсах стоял современный скоростной поезд, вокруг чистота и как бы это назвать… — «цивильность»!

— Ой! — я громко вскрикнула от неожиданности — моя нога попала на какой–то острый предмет. Это оказался небольшой камень. И откуда он только взялся на чистейших английских тротуарах?!

«Боже! Мои новые туфли, купленные в Лондоне!» — с этой ужасной мыслю, я подняла ногу, чтобы осмотреть подошву и оперлась рукой о ближайшую стену. Но вместо опоры почувствовала под рукой пустоту и упала, как будто выпала.

Чувствуя себя неловко, стала быстро подниматься. На помощь мне уже спешил сотрудник вокзала в форменной одежде.

— Вы не ушиблись, мэм? — он участливо заглядывал мне в лицо. — Все в порядке?

— О райт, о райт! — растерянно заверила его я, но меня интересовал совсем другой вопрос.

На рельсах стоял красивый блестящий красный состав начала эпохи паровозостроения! И когда он успел подойти? Такой неожиданный и нелепый в наше время…

А вот теперь держитесь крепче! К вагончикам стекались преимущественно дети, сопровождаемые родителями. Что–то смутно–знакомое почудилось мне во всем происходящем…

— Не может быть! — кажется, я это сказала вслух и очень даже громко. На одной из тележек я увидела сову в клетке.

«Я умерла или сплю?! Если сплю, то какой удивительный сон, такой по ощущениям реальный! А если умерла, тогда это рай или ад?!» — такой бред вряд ли можно назвать мыслями.

Я огляделась в поисках обратного пути. Сюда же я как–то попала!

«Эй! Верните меня на место! Меня будут искать! Я хотела купить журнал с Эммой Уотсон… Дашка меня не простит… А простит ли она меня, если я не сяду сейчас в этот поезд?!» — промелькнула в голове шальная мысль.

В это время раздался гудок, и дежурный по–старинке дернул за веревочку висящего колокольчика, возвестив об отправлении поезда.

Состав дернулся и стал медленно набирать скорость. Я стояла в нерешительности, как завороженная глядя на клубы пара, валившего из–под колес. И в последний момент вскочила на подножку у незакрытой дверцы вагона.

— Этого… просто… не может… быть! — сказала я сама себе по–русски, глупо глядя на удаляющееся здание вокзала.

«Нужно уметь отделять грезы от реальности, моя дорогая! Ты же уже взрослая девочка, и должна понимать, что сказка и наш мир, в котором мы живем — это совершенно разные вещи! Взрослый и отличается от ребенка тем, что знает эту разницу…» — какой–то чужой голос напомнил мне мои слова.

Я прошла в вагон и стала заглядывать в стеклянные двери в поисках свободного купе, чтобы в одиночестве привести ошалевшую психику в порядок.

«Интересно, скоро будут проверять билеты?» — подумала я, без сил опускаясь на свободное сидение.

Глава 2. Хогвартс–экспресс

Поезд набирал обороты. Мысли мои путались. В коридоре послышались голоса, и дверь купе открыл упитанный паренек. Увидев меня, удивился:

— Это наши места!

Тем временем подошли остальные.

— Вы же не выгоните меня?! — я выпрямила спину, картинно закинула ногу на ногу и навесила на лицо чуть загадочную улыбку. А что мне оставалось?!

— Вообще–то это наше купе, — немного нагло произнес бледный юноша со светлыми волосами.

Он, расталкивая остальных, прошел вперед и сел напротив.

— Малфой? — вырвалось у меня. Это точно был Драко Малфой, ошибиться невозможно — вылитый Том Фелтон!

— Откуда Вы меня знаете? — удивился тот.

Судорожно придумывая ответ, я произнесла, делая большие паузы между словами:

— Я… знала… твоего отца… когда–то… — получилось очень многозначительно.

Мальчишка тут же поменялся в лице:

— Мы не помешаем Вам, мэм? Драко Малфой! — представился он, спохватившись.

— Очень приятно.

Надо было представиться в ответ. Я, быстро трансформируя в уме свои имя и фамилию, выдала:

— Миссис Черри.

И, чтобы окончательно проснуться или сойти с ума, протянула ему руку.

Ничего не случилось. Он просто растерянно ее пожал, в то время как остальные ребята заняли свободные места в купе.

Я отвернулась к окну: «А где гром и молнии? Где фейерверк и искры в глазах? Почему ничего не произошло? Ведь я, реальная и земная, прикоснулась к … (как бы подобрать нужное слово) к сказке!»

Тем временем ребята начали свой прерванный разговор. Говорили они о ком–то, кого «знатно отделали», кому «не слабо вставили» и кто «долго ещё не будет вонять». Если я правильно перевела. Вопреки моим опасениям, речь шла не о Гарри Поттере, ну, и Слава Богу!

Всю дорогу за окном мелькали поля и фермы, а Малфой с друзьями не оставили «без внимания» ни одного проходившего мимо купе ученика. Солнце еще не село, но тучи так плотно заволокли горизонт, что в вагоне включили освещение. За окном менялся пейзаж. Все ближе и ближе становились горы. А поезд все объезжал и объезжал какое–то бесконечное озеро. Начался дождь. Я украдкой рассматривала своих попутчиков.

«Двое, сидящие рядом со мной — один толстый, другой кучерявый — это Крэбб и Гойл. Никогда не могла запомнить: кого из них как зовут! Первый — очень толстый с явными признаками абсолютного дебила, всё время пытается угодливо оскалиться на шутки Малфоя, но никак не может попасть вовремя. Впечатление производит кошмарное — и совсем не похож на себя экранного! Второй очень большой — такой здоровенный громила с тупым взглядом, улыбается глупо, но добро. Мысли какие–то, видимо, посещают ещё его мозг, но так редко и такие примитивные… Неужели Малфою с ними не страшно находиться все время рядом, по ним же плачет психушка!

Другое дело — девочка рядом с Драко. Кто она — я не поняла, но эта чертовка хитра и расчетлива. Даст фору любой горгоне по способности испортить жизнь ближнему! На лицо вполне симпатична, но глаза злые и колкие. Да и губы часто кривит в гадкой усмешке. Это жутко её портит, но идеально добавляет образ змеи! Она все время заглядывает Малфою в лицо, он её называет Пэни. Кстати, а на жилетках у всех зеленые значки со змеёй — факультет Слизерин!»

По коридору забренчала тележка. Полная дама в белом чепчике предложила сладости. Малфой вышел из купе:

— Пойдемте, проветримся! — предложил он Крэббу и Гойлу.

Девчонка тоже вскочила, но отправилась в другую сторону. Я, наконец, осталась одна.

«Да! Судя по всему, к вечеру приедем в Хогвартс. И что дальше?!» — других мыслей не было.

А дождь все набирал обороты, протяжно завывал ветер и неумолимо дул во все щели. Я поежилась и еще сильнее закуталась в легкий плащ: «Это ж надо: начало сентября, а тут снег срывается!»

Вернулись Слизеринцы. Малфой выглядел ужасно недовольным. Обсуждали семью Уизли, Поттера и лохматую выскочку (видимо, Гермиону). Значит, они тоже едут в поезде. Потом Малфой прошелся по какому–то новому учителю — оборванцу. Дескать, школа деградирует, Дамблдор впадает в маразм и набирает в школу всякий сброд. Обещал по прибытии отправить папе сову.

Его гневную речь прервал резкий толчок. Неожиданно поезд остановился. Все озадаченно стали вертеть головами. Из окна мне было видно, как к остановившемуся на высоком мосту составу приближаются черные тени. Резко погас свет. Внутри меня все похолодело! То ли от страха, то ли вагонные двери открыли… Все были напуганы не на шутку…

Вдруг на душе стало так тоскливо! Мне вдруг захотелось просто прыгнуть в окно и лететь вниз с моста долго–долго. Казалось, что уже все равно в моей жизни никогда не будет ничего хорошего и радостного…

По длинному вагонному коридору, не останавливаясь, медленно проплыл самый страшный ужас моей жизни! Я не могла ни дышать, ни шевелиться…

Сколько это продолжалось — не помню, но через некоторое время завязанную в узел душу стало отпускать. Включили свет, и поезд вновь тронулся.

— Что это было, черт подери?! — испуганно выругался Малфой. Никто не решался высказать даже свои догадки!

«Это дементоры! — ко мне вернулась способность мыслить. — Это третий курс Хогвартса! Ой! А как же Гарри?! Хотя там сейчас, наверное, должен быть Люпин! Он поможет… Ах, вот кого назвал Малфой оборванцем! Уже совсем стемнело. Наверное, мы скоро приедем, и мне обязательно надо придумать, что делать дальше…»

Все медленно приходили в себя. Кучерявый громила заёрзал на сиденье, затем подскочил и, пробурчав, что ему нужно переодеться, выскочил из купе. По салону распространился неприятный запах…

Следом за ним с перекошенным лицом выскочил «бравый» Малфой!

Глава 3. Пир в Хогвартсе

Когда состав подъехал к станции в лесу, было совсем темно. Новичков встречал высокий косматый человек в огромном пальто — разумеется, лесничий Хагрид! Очень хотелось его разглядеть поближе, но нужно было найти себе место в каретах, которые живо заполняли остальные ученики.

Дождь все лил и лил. Сильно похолодало. Местами дорожка обледенела, и приходилось ступать осторожно, чтобы не упасть.

Вот они — знаменитые кареты, запряженные фестралами! Конечно, никаких животных я не увидела. Подталкиваемая любопытством, я медленно стала приближаться, вытянув перед собой руку. Хорошо, что в общей суете под проливным дождем до меня никому не было дела. Рука моя промокла, когда я почувствовала мягкую преграду. От фестралов исходил пар, еле различимый под дождевыми струями, как от лошадей. Я провела рукой по невидимому боку. Тут же вспомнилась конноспортивная школа…

— Здесь есть свободное место, — кто–то звал меня. Я не сразу вынырнула из детских воспоминаний.

В карете оказалось тепло и сухо.

— Вы работаете в школе? — спросил меня сидящий напротив мужчина в потертом плаще. Даже в тускло освещенной карете были видны глубокие порезы на его лице.

Профессора Люпина сложно с кем–то перепутать! Спокойный голос, внимательный взгляд, добрая, немного грустная улыбка.

— Нет, я еду туда впервые, по делам, — ответила я.

— А я вот надеюсь остаться в Хогвартсе… — улыбнулся он.

— Я тоже! — тихо ответила я, вздохнув.

— …преподавателем! — добавил он.

«А вот это идея! Но только что я могу преподавать в школе магии?! По их понятиям я даже не сквиб (волшебник не умеющий колдовать), а магл (не подозревающий о магии вообще)!

О! «Магловедение» — вот мое спасение! Спасибо, профессор Люпин, за идею!» — я так широко и счастливо улыбнулась, что Люпин, кажется, принял это на свой счет.

***

Въехав в ворота, увенчанные крылатыми кабанами, кареты остановились. В холле было столпотворение! Большая часть учеников направлялась в массивные дубовые двери. Пожилая леди в остроконечной шляпе, видимо МакГонагалл, с несколькими учениками скрылась в боковой двери. Хагрид громогласно приглашал первокурсников к карлику, взобравшемуся на каменную вазу, чтобы его не затоптали. Очевидно, профессор Флитвик будет сегодня проводить распределение новичков. Как же хотелось все это увидеть!

— Ну и где же мне найти Дамблдора?! — произнесла я, тщетно оглядываясь по сторонам.

— Если не возражаете, то мы можем поискать его вместе! — негромкий голос профессора Люпина заставил меня вздрогнуть.

Дамблдор нашелся сам и очень скоро. Пароль я не расслышала (подозреваю, что всё те же сладости), а в кабинет ведет действительно винтовая лестница — типа эскалатора.

Вообще Хогвартс создавал впечатление очень уж старого замка. Его возраст исчислялся, видимо, не одним тысячелетием. Казалось, он ровесник первых кафедральных соборов — есть что–то похожее в архитектуре. Хотя общую характерность архитектурного стиля этого замка трудно уловить, здесь больше бы подошло определение — «причудливое смешение стилей и направлений»!

Меня усадили на низкий и довольно жесткий диванчик. Дамблдор и Люпин обнялись как старые добрые друзья, а также обменялись любезностями и заверениями в почтении. Люпин так же поблагодарил Дамблдора за оказанное доверие.

«А ведь они даже не знают — чем закончится этот год!» — мне даже стало страшно от собственной осведомленности в судьбах этих людей.

Затем Люпин рассказал вполголоса о нападении на Гарри дементора в поезде. Дамблдор помрачнел, а потом, взглянув на меня, попросил Люпина спускаться в Большой зал и полноправно занять место за учительским столом.

— Итак, миссис Черри, вы тоже ищите работу преподавателя? — спросил Дамблдор, внимательно всматриваясь в мое лицо.

«Вы же сами отличный легилименист, профессор» — подумала я, а вслух произнесла:

— Видите ли, сейчас, когда Вол… (назову так, что бы ни шокировать сразу) Сами–знаете–кто пытается вернуть себе былую силу, я считаю особенно важным привить у учеников из магических семей если не любовь, то хотя бы уважение к магглам.

«И когда я научилась так выкручиваться!» — я сделала глубокий вдох, что бы продолжить.

Но Дамблдор меня перебил:

— А с чего вы взяли, что Воландеморт может рассчитывать на возвращение?

— Вам не достаточно двух предшественников профессора Люпина?! — возмутилась я.

Дамблдор очень внимательно посмотрел мне в глаза поверх очков–половинок:

— И что же Вы предлагаете?

— Предлагаю себя на роль преподавателя курса «Магловедения». И поверьте, этот предмет я знаю великолепно! — улыбнулась я.

— Ну, хорошо. Ваше назначение мы обговорим позже. А сейчас настало время для моей ежегодной приветственной речи, — Дамблдор посмотрел на карманные часы. — Думаю, мы найдем Вам место за столом, миссис Черри.

Мы успели как раз к лягушачьему хору. Я уместилась рядом с худой и строгой волшебницей на краю бокового стола, и пока ученики пели, рассматривала Большой зал во все глаза.

Это просто не описать словами! Не сразу можно понять: потолок это или открытое небо. В этот вечер его заволокли тучи. Они двигались, меняли форму, и казалось, что вот–вот пойдет дождь. Но сквозь тучи проглядывались резные балки высокого сводчатого потолка. Это потрясающе красиво! Висящих в воздухе свечей не было. На небо–потолок бросали блики факелы, развешенные по периметру зала. Факельные чаши на цепях держали огромные то ли птицы, то ли драконы.

Иногда небо озаряли вспышки молний. А от раскатов грома некоторые даже вздрагивали.

Дамблдор говорил о дементорах, представлял новых учителей: Люпина и Хагрида, поздравлял всех с началом учебного года. Затем был пир.

Вы когда–нибудь ели перед огромной аудиторией? Вот и мне ничего не полезло в рот! Зато у меня было время всё и всех внимательно рассмотреть.

Уже знакомый мне профессор Люпин ел, не отвлекаясь, много и торопливо. Хотя его просто буравил глазами, сидящий через стол профессор, похожий на ворона. Он был одет в черный камзол, имел большой крючковатый нос и угольные блестящие волосы, требующие шампуня. Самый скандальный персонаж — Северус Снейп не притронулся к ужину. Он держал в руке серебряный кубок с вином и испытывающе смотрел на Люпина. Слева от Люпина сидели два пожилых волшебника. Они коротко переговаривались и часто смеялись.

За другим столом возвышался Хагрид. Ему не приготовили отдельной посуды, поэтому он мучился с маленькими приборами и все время норовил схватить еду руками, за что непременно получал локтем в бок от профессора МакГонагалл. Та вела себя строго и молчаливо, ела очень мало, а улыбалась только Дамблдору и то пару раз. Рядом с Хагридом, с опаской поглядывая на огромного соседа, сидел карлик. Он руководил пением в лягушачьем хоре. Их соседство выглядело особо комично! Карлик переговаривался с седым сгорбленным профессором, который часто давился, надрывно кашлял и долго извинялся.

За боковым столом, напротив, сидела полная седовласая дама в забавной шляпе (видимо хозяйка теплиц), она ела с большим аппетитом, успевая рассказывать что–то увлекательное своей соседке — маленькой волшебнице с растрепанными волосами. Полная дама так размахивала руками, что непременно бы сбила соседа слева, если бы он (как бы деликатней сказать) имел тело. Вместо человеческого тела за столом сидело облако или дымка, хотя вполне четко напоминающее старика. Я напрягла память — единственный учитель–привидение — это профессор Бинс — преподаватель наискучнейшей Истории магии. Да он и сам скучал. Есть он не мог, а к разговору его не приглашали. Мне показалось, что временами он просто спит.

«Надо же! Как быстро я начинаю привыкать. Меня даже привидение за столом не особо шокирует! А только сегодня утром я сидела в лондонской кофейне и любовалась стайкой голубей на соседней крыше».

За тем же столом я увидела мадам Помфри. Ее невозможно было не узнать — белоснежный передник и остроконечная шляпка с накрахмаленными полями (вылитая католическая монашка!). Она ела медленно, долго рассматривая каждый кусочек со всех сторон.

За моим столом было две волшебницы и Флитвик. Соседка моя была чрезмерно худа и высока, весьма молчалива и чем–то раздражена, ела она через силу. Зато другая дама с невероятной копной вьющихся волос на голове и ела, и пила за двоих. В отличие от Помфри, она совсем не интересовалась тем, что кладет в рот. Да и в таких очках разве можно что–нибудь различить! Она и бутылку на столе нашла бы с трудом, если бы не услужливый профессор Флитвик, который, видимо, кроме бутылки с хересом нуждался еще и в собеседнике. По огромному количеству браслетов, бус и длинной шали я догадалась, что это Сивилла Трелони.

Столы с учениками были огромные, за каждым умещалось человек 150. Ближе всех ко мне был стол Слизерина. Они вели себя шумно. Часто дружно смеялись. За столом Равенкло было тише: все ели с большим аппетитом и тихо переговаривались. Гриффиндорцы жевали, то и дело весело смеялись, громко приветствовали друг друга — видимо соскучились за лето! Студенты Хаффлпафф дружно и одновременно разговаривали. От них было столько шума! Как они только понимали друг друга?

Рассмотреть отдельных учеников было трудно на таком расстоянии. Хорошо видны были только новички, которые после распределения на факультеты примостились за свои столы. Кудрявая белокурая малышка за столом Равенкло, кажется, плакала. Её успокаивало молочное облако с очертаниями женщины, видимо, Серая Леди. Наверное, девочка рассчитывала на другой факультет, а теперь была расстроена выбором шляпы.

— И этот год не принесет нам счастья, — донеслись до меня причитания Трелони, — у меня такие дурные предчувствия!

Моя строгая соседка недовольно фыркнула.

— Пока мы все в Хогвартсе, я спокоен за детей и преподавателей! — пропищал профессор Флитвик.

— Этот страшный преступник Блэк сможет проникнуть куда угодно. Ведь из Азкабана он бежал! — Трелони таращила глаза и без того увеличенные очками. — Вы еще вспомните мои слова, когда Большой зал Хогвартса покроется кровавыми трупами детей!

— Вы в своем уме? Или вино заполнило место для мозгов в Вашей голове?! — не выдержала моя соседка. Назревал скандал.

— Сивилла склонна слегка преувеличивать, мадам Пинс, — елейным голосом Флитвик пытался затушить разгорающийся огонь. — Она лишь печется о безопасности учеников, мы все так обеспокоены…

«Мадам Пинс. Кто же это?.. Ну, конечно, хозяйка библиотеки! Однако очень суровая дама!»

После пира, по просьбе Дамблдора, Филч (какой же он грязный!) препроводил меня в заброшенную гостевую комнату в правом крыле Восточной башни. Я вызвалась сама расстелить постель, так как очень не хотелось, что бы до белья дотрагивался завхоз, который экономит на мыле и воде.

Совершенно без сил я, не раздеваясь, протиснулась под тяжелое одеяло.

«Завтра с утра надо будет привести тут все в порядок. Интересно, а у них есть сантехник — трубы в ванной совсем проржавели? И где раздобыть тряпку и какой–нибудь порошок? Хотя, вероятнее всего, завтра я проснусь дома или в отеле…и все это будет только сон», — мои последние мысли из головы вытеснил шум дождя за окном.

Глава 4. Домовой эльф и печенье Дамблдора

Как ни странно, но спала я долго. Солнце уже светило прямо в лицо. Так не хотелось открывать глаза…

«Неужели проспали школу? А… я же в Лондоне! Позвоню сегодня домой — как они там без меня справляются? Правда, дорого очень, но я скучаю! Девчонкам вроде купила все, что обещала привезти. А вот мужу ещё не нашла хороший светлый костюм, он у меня начальник, должен соответствовать! Ну как же ломит все тело! Вчера был какой–то тяжелый день!»

Воспоминания о вчерашнем дне океанским прибоем ворвались в мое сознание, и меня будто подбросило. Я тут же открыла глаза.

Я сидела на высокой кровати с алым балдахином. В углу теплился камин, на каминной полке стояли замысловатые фигурки, рядом большое кресло с алой накидкой. Справа от камина, у окна маленький письменный стол со стопкой желтоватой бумаги и чернильница (как мило, просто XVIII век!). Дутый платяной шкаф со старым зеркалом, комод с витыми ручками и маленькие пуфики на резных ножках.

Но как при этом чисто! Ни многолетней пыли, ни затхлого запаха. Даже занавески на окнах были выстираны. Я прошла в маленькую ванную комнату. О! Тут все просто сияло. Никаких вчерашних ржавых труб, никакого налета, грязи и трещин.

«Вот это фокус! Сколько же я спала? И как можно все это сделать так тихо…»

— И кто мой добровольный помощник, который навел здесь такую красоту? — удивилась я вслух. — В любом случае — спасибо преогромнейшее!

— Всегда рады услужить! — тонкий голосок прозвучал совсем рядом.

Я окаменела от страха:

— Кто здесь?

— Работники Хогвартса, мэм, — было мне ответом.

— Работники Хогвартса?! — я тщетно озиралась по сторонам. — А я могу вас увидеть?

— Если пожелаете, мэм… — при этом прямо из воздуха с еле слышным щелчком появился обладатель писклявого голосочка.

— Так Вы — домовой эльф! — догадалась я.

— Именно так, мэм. Будут еще какие–нибудь пожелания? — поклонился он.

— Пожелания?

— Я специально остался ждать вашего пробуждения, чтобы уточнить замечания и выслушать пожелания хозяйки этой комнаты, — он сложил ручонки под подбородком и подобострастно поднял на меня огромные глаза.

Он был такой маленький, с полметра. Его огромные уши мелко подрагивали, он был замотан в какую–то тряпку, и перебирал босыми ногами. Выглядел он очень старым и каким–то потрепанным.

— Хозяйка — это я? — решила я уточнить на всякий случай. Он кивнул в ответ.

— Ну, я так сразу и не соображу… А могу я тебя позвать позже?

— Как только пожелаете, мэм. Просто назовите мое имя: Жужун я. — Он поклонился и с легким щелчком исчез.

«Вот это да! Мне было бы легче, если бы я все еще спала!» — но приходилось привыкать ко всему на ходу.

***

Приведя себя в порядок (где бы разжиться одеждой или хотя бы комплектом нижнего белья?), я отправилась к директору.

Шла я довольно уверенно, потому что вчера, когда меня вел Филч, внимательно запоминала дорогу. Единственной проблемой были движущиеся лестницы. Они меняли направление совершенно хаотично. И я немного помучилась, пока попала на нужный этаж. Но, в общем, мне не составило большого труда найти огромную крылатую горгулью.

Вот дальше была проблема: пароль. Я перебрала всё: лимонный щербет, дольки, мармелад, леденцы, карамель, дошла до драже Берти Ботс и даже вспомнила чупа–чупс!!! Может мне просто не хватало знаний английского?!

Позади меня послышались шаги:

— Вы тоже к Дамблдору? — маленькая лохматая женщина в замысловатом брючном костюме уверенно подошла ко мне.

— Доброе утро! — я радовалась, что нашла проводника.

— Доброе, если оно доброе!

Мадам Хук, а это была именно она, в кабинет директора ворвалась так, как будто летела на метле:

— Нет, это просто возмутительно! Год не успел начаться, а у меня уже 23 заявления с просьбой взять их в команду и всех ловцами! Как Вам это нравится?

Дамблдор между тем приветственно кивнул мне и жестом указал на тот же диванчик у окна.

— И почти все малыши! — продолжала возмущаться преподавательница полетов на метле. — Видите- ли Поттер стал ловцом на первом курсе и сразу выиграл Кубок школы! Да Поттер родился на метле! Таких, как он, единицы за всю историю Квиддича! Они возомнили себя чемпионами и теперь срывают мне уроки полетов.

— Роланда, успокойтесь, — Дамблдор усадил Хук в кресло, — давайте–ка выпьем чаю… Будьте любезны, — обратился он к одному из портретов, — распорядитесь.

Только сейчас я обратила внимание на портреты, развешанные на стенах. Люди на них хоть и были нарисованы, но моргали глазами и двигали головой. И, оказывается, все это время они очень внимательно следили за происходящим в кабинете.

Дамблдор тем временем достал из письменного стола большую жестяную коробку:

— Мне недавно прислали из Азии восхитительное щелкающее печенье.

— Рад был помочь, — это произнес, возвращаясь в рамку своего портрета, седовласый старик, к которому обращался Дамблдор.

— Замечательно! — Директор подсел к столику возле дивана.

И тут я еле сдержалась, чтоб не вскрикнуть. Еще мгновение назад, до того как я посмотрела на портрет старика, передо мной не было никакого чайного столика, тем более сервированного на три персоны. Однако Хук и директор отнеслись к этому, как к обыденному.

«Да, чудес здесь, видимо, будет много. Надо мне как–то привыкать…» — подумала я, осторожно пробуя чай.

За вчерашний день мне довелось только позавтракать, а сегодняшний завтрак я и вовсе проспала. Горячий сладкий чай с молоком был очень кстати! И очень уж хотелось попробовать щелкающее печенье, если, конечно, оно не щелкает челюстями акулы.

«Надо же — щелкающее, хорошо, что не ползающее…» — я осторожно взяла одно печенье, помня о кусающихся конфетках, которыми угощал Дамблдор Гарри.

— А что может предложить нам миссис Черри? — неожиданно спросил меня директор.

Я не сразу поняла: о чем это он. Мадам Хук поставила чашку на стол и внимательно на меня посмотрела.

— Ну… — задумалась я на мгновение. — Если эти ученики так хотят стать ловцами, то надо дать им шанс, я думаю. Пригласить на тренировку ловцов четырех команд — Диггори, Чжоу, Поттера и Малфоя. Кто из новеньких уведёт у них снитч, тот может и впрямь чего–то стоит!

Дамблдор рассмеялся, и даже строгие тонкие губы мадам Хук немного дрогнули в улыбке.

— Вот Вам, Роланда, и вариант решения проблемы, — директор проводил ее до двери.

Я все–таки решилась откусить печенье. Оно громко щелкало на языке подобно леденцам–шипучкам и имело кисло–сладкий лимонный вкус.

— Перейдем к делу! — Дамблдор сел за свой стол. — Я сделал запрос, миссис Черри. В Министерстве магии о Вас ничего неизвестно.

«Что и следовало ожидать!» — невесело подумала я.

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — предложил Дамблдор. — Я задам Вам несколько вопросов, от Вас же попрошу правдивых ответов.

«Началось!» — подумала я и согласно кивнула в ответ.

— Прежде всего: как Вы попали в волшебный мир?

— Случайно… — я не лукавила.

— Вы говорите с акцентом, откуда Вы?

— Из России, профессор.

— Из России?! А с какой целью Вы прибыли в Хогвартс?

— Я уже говорила о своем желании преподавать.

— Вы действительно хотите быть учителем, миссис Черри, — улыбнулся Дамблдор, — раньше Вы не преподавали, ведь так?

— Это лишь способ задержаться в школе, — призналась я.

— Вы ищите здесь убежища, боитесь чего–то за пределами школы? — видимо, этот старик с длинной седой бородой и не нуждался в моих ответах. Казалось, что он их читал где–то глубоко во мне.

Ему невозможно было солгать, да я и не собиралась:

— Нет, профессор. Я боюсь не за себя, а за учеников школы. В этом году им угрожает опасность.

— Вы имеете способность к прорицанию? — удивился Дамблдор.

— Нет, это нечто другое… Мне трудно это объяснить.… Если представить жизнь, как написанную книгу, то можно считать, что я ее прочитала до конца, ну или почти.… Этот год точно мне известен наперед.

— То есть, из Ваших слов получается, что Вы знаете все, что с нами случится?!

— Да. Я не знаю в праве ли я вмешиваться во все это.… Но может мне удастся что–нибудь подсказать, помочь…

«Полный бред! Сейчас посадят меня на «Хогвартс–экспресс» и помашут рукой вслед. Хорошо бы так! Ведь еще могут принудительно отправить в больницу Святого Мунго, и буду я там с профессором Локхартом вспоминать свое имя до старости», — я опустила голову, такой пристальный и глубокий взгляд выдержать было не просто.

— Очень любопытно! — Дамблдор был серьезен. — С больницей Святого Мунго — это Вы переборщили. А с экспрессом до Лондона, думаю, мы подождем! Нам с Вами еще о многом нужно побеседовать, миссис Черри! Я всегда был склонен доверять своей интуиции…

***

Дамблдор оставил меня в школе. Мне дали вести уроки на нескольких курсах. Мне просто повезло — оказалось, что учителя Магловедения в конце прошлого учебного года отправили, как говорят у нас, «на заслуженный отдых», и место было вакантно. Первый урок назначили на завтра. Сегодня же у меня было время подготовиться, а так же познакомиться с Хогвартсом и его обитателями.

Глава 5. Замок и его обитатели, или Весьма насыщенный день

В коридорах школы было тихо и одиноко.

— Это новый преподаватель Магловедения — миссис Черри! — услышала я сбоку тихий голос. Пожилая дама в шляпке с картины переговаривалась со своей соседкой — молодой женщиной с младенцем на руках. Новость живо распространялась от одной картины к другой.

«Да — оперативно! Как они тут умудряются хранить секреты?!» — чувствуя себя неловко под многочисленными взглядами, я заглянула в ближайшую боковую дверь. Там был длинный проход, в конце которого виднелись книжные стеллажи.

Вопреки принятой тишине, в библиотеке бушевал скандал. Мадам Пинс стояла у разгромленного шкафа, из которого высыпались книги, перемешанные с осколками стекла.

Она громко ругалась и посылала заклятиями в потолок.

— Я могу Вам чем–то помочь? — решила я привести ее в чувство.

— Кто Вы? — спросила она раздраженно. — Что вам угодно?

Спустя полчаса, когда книжный шкаф стоял на прежнем месте с целыми стеклами и расставленными в нем книгами, миссис Пинс вынесла мне из глубин библиотеки несколько учебников. Не могу сказать, что мы подружились, но ей очень понравилось, что я кинулась поднимать книги и расставлять их в шкафу в алфавитном порядке. А когда одна книга неожиданно выпорхнула у меня из рук, и я стала гоняться за ней по всей библиотеке, строгая и сдержанная мадам Пинс громко рассмеялась. Она легко и довольно ловко возвращала улетающие книги каким–то паутинным заклинанием. А потом, восстановив разбитые стекла, наложила на шкаф чары вечного приклеивания (или что–то в этом духе), что бы «ни один бесстыдник не смог его больше опрокинуть».

Я уже собиралась уходить, когда среди книжных полок показался запыхавшийся завхоз.

— Аргус! Что–то случилось? — мадам Пинс слегка разволновалась.

— Я уже собирался наказать мерзавцев Уизли, когда Барон сообщил мне, что Пивз снова хулиганит в библиотеке, — Филч недовольно взглянул на меня.

Два раза на меня так смотреть было не нужно. Я быстро ретировалась, оставив их наедине.

«Может, это сам Филч подговорил полтергейста Пивза, стихийное бедствие Хогвартса, чтобы остаться наедине с мадам Пинс, помогая ей наводить порядок? А я так не вовремя забрела в библиотеку. Да… Филч мне долго ещё этого не простит! Зато это удачный день для Фреда и Джорджа. Очень любопытно было бы с ними познакомиться…»

Когда я вновь очутилась в коридорах учебной части, Хогвартс было не узнать. Все студенты высыпали из аудиторий, и стоял невыносимый шум. Проталкиваясь сквозь снующих учеников, я обнаружила группу, в центре которой шустрый мальчишка (как оказалось Симус Финниган) показывал очередные чудеса своих познаний в заклинаниях.

На этот раз он выбрал для своих опытов белобрысого первоклассника. Симус спорил, что сможет вырастить на его лице бакенбарды, уверял сомневающихся, что тренировался все лето. Малыш, ничего плохого не подозревая, стоял у стены один, готовый испытать на себе силу чародейной магии. Затея явно была неудачная!

Дальнейшее произошло за несколько секунд: Симус занес палочку, первокурсник на всякий случай зажмурился, я, не думая, бросилась вперед и успела задеть руку Финнигана.

— Бомбарде! — (или что–то похожее) сорвалось с его уст, и в тот же момент стена взорвалась и осыпалась мелкими камнями. Все буквально онемели. А малыш открыл глаза и растерянно осматривал пейзаж, который открылся за его спиной.

В звенящей тишине коридора послышались шаги бегущих преподавателей.

— Кто, кто, кто это сделал? — МакГонагалл не могла подобрать нужных слов от возмущения. — Где Уизли!? — Ее голос сорвался до фальцета.

— Нет, мадам. Это я. — потрясенный содеянным, Финниган даже не пытался оправдываться.

— Симус?! — еще больше удивилась профессор трансфигурации, но быстро вернула себе самообладание. — И чем же Вам помешала стена, мистер Финниган?

— Она мне помешала убить Данси, профессор! — Симус дрожащей рукой указывал на первокурсника.

Подоспевшая на шум мадам Помфри увела малыша Данси отпаивать его успокаивающим средством, а Финнигана МакГонагалл сопроводила к директору, выговаривая ему по дороге, что сегодня же непременно отошлет сову его матери. Хотя правильней было бы наоборот: Финнигану дать что–нибудь успокоительное, а первоклашке, кажется пришедшему в восторг от случившегося, устроить хорошую взбучку, что бы впредь не поддавался на уговоры старшекурсников поучаствовать в подобных сомнительных экспериментах.

«Это ж надо перепутать «Бакенбарды» с «Бомбарде»!!! Даже я знаю опасную разницу!» — с трудом приходя в себя, я потихоньку стала продвигаться по коридору.

— Да… Простым «Репаро» тут не обойтись! Осколки разлетелись по всему двору! — это профессор Флитвик оценивал ущерб, нанесенный Хогвартсу.

Прозвенел звонок и все стали торопливо расходиться по аудиториям.

«Кажется, моего «подвига» никто не заметил. Вот и славненько! Не хватало ещё, чтобы про меня начала говорить вся школа раньше, чем узнают мое имя. Как там у Пастернака: «Досадно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех!»

***

После вчерашнего дождя было очень сыро, но я не могла отказать себе в удовольствии немного пройтись. Видимо, пирог с почками за обедом был явно лишним. Я медленно спускалась по тропинке, с любопытством рассматривая окрестности: хижину Хагрида, примостившуюся на опушке мрачного Запретного леса, бескрайнее озеро с удивительно темной водой — не зря его назвали Черным. Гулять было приятно. Тучи не исчезли, но солнце время от времени пробивалось сквозь них. Эти лучи на фоне шотландского пейзажа создавали удивительно–ностальгическое настроение. Хотелось думать о жизни, вспоминалось детство…. Совсем рядом, ухая, пролетела сова.

«Может и мне можно будет отправить весточку домой?! Нет! Лучше пусть ничего не знают. Родных надо беречь…»

Когда я возвращалась в замок, на тропинке мне встретился гигантский лесничий. Я пришла в восторг от его фантастических размеров.

— Здравствуйте, мистер Хагрид! — поздоровалась я. — Или правильнее будет — профессор Хагрид?

Мои слова ему явно понравились, но он был чем–то очень расстроен, чтобы открыто радоваться.

— Эх, мэм…. Не так уж хорошо прошел мой первый урок! — голос у Хагрида был низкий и громкий, а лицо очень доброе, точно как в кино.

— Гиппогриф ранил Малфоя? — вспомнила я.

— И Вы уже знаете! Боюсь теперь Бакбику не сдобровать! Этот Малфой — препротивнейший парень! Да и отец у него в попечительском совете… — Хагрид был так расстроен, что добродушно выкладывал все свои соображения первому встречному. — Отнес его в лазарет, стонал всю дорогу, говорил, что умирает…

— Да не верьте Вы Малфою, Рубеус! — уговаривала его я. — Мадам Помфри в два счета залечит его царапину! Лучше вернитесь к себе, выпейте чаю, а потом прогуляйтесь по лесу. И возьмите с собой Клыка — он наверняка любит прогулки…

Несмотря на свои огромнейшие размеры, Хагрид казался маленьким ребенком. Так и хотелось его приласкать и дать что–нибудь сладкое.

— А может, и Вы выпьете со мной чаю? У меня остался яблочный пудинг! — вытирая сопливый нос рукавом, соблазнял меня Хагрид.

— С удовольствием составлю Вам компанию! — сказала я вслух, а про себя добавила: «Если даже яблочный пудинг остался с рождественских праздников!»

В доме Хагрида всё было очень большим. Просто чувствуешь себя лилипутом в гостях у Гулливера! «Интересно, а профессор Флитвик когда–нибудь был у Хагрида?» — улыбнулась я своим мыслям.

У гостеприимного лесничего я просидела долго. Хагрид успел рассказать мне почти всю свою жизнь. Видимо, слишком тяжело было у него на душе от неудачно сложившегося первого в его жизни урока, раз он малознакомому человеку выложил все. Или помог огромный кувшин ягодной настойки, который он сам почти весь и выпил к концу разговора.

А сердобольный Клык под столом лизал его руку. Очень добродушный и ласковый пес, несмотря на устрашающую внешность! Впрочем, как и его хозяин…

***

Когда я возвращалась в Хогвартс, уже начинало темнеть. Немного поплутав, я, наконец, нашла свою спальню.

— Жужун! — осторожно позвала я в темноте.

— Что угодно хозяйке комнаты? — легкий щелчок, и в комнате появился запах старых тряпок.

— А можно зажечь свет?

— Конечно, мэм. — В тот же миг вспыхнули свечные фонарики, развешенные вдоль стен.

— И, если не трудно, камин, — добавила я. В комнате было ужасно холодно: отопления нет, замок старый, комнаты большие…

— Легко! — Жужун щелкнул пальцами, и дрова в камине весело затрещали.

«Да, трудно мне здесь будет без волшебной палочки!» — вздохнула я, но так близко знакомиться с магией я не была готова.

Мы договорились, что Жужун будет разводить огонь каждый вечер до моего прихода. И еще он любезно одним щелчком пальцев перекрасил всё в комнате из красного и алого в темно- синий, голубой и бирюзовый. Так приятней для глаз!

Я стояла у окна и любовалась редкими звездами, отражающимися в озере.

«Сколько всего случилось за один день! У них тут так всегда? Или это я, как Гарри Поттер, имею потрясающую способность притягивать к себе неприятности?.. А почему, собственно, неприятности?! Очень даже приятности — мне удалось рассмешить суровую Пинс, спасти Данси и балбеса-Финнигана, познакомиться с Хагридом, но самое главное — мне дали место преподавателя, и я остаюсь в Хогвартсе! — Довольная улыбка быстро исчезла с моего лица. — А зачем? Зачем я здесь вообще? Хотя вряд ли подобные вопросы задавал себе Робинзон Крузо, оказавшись на необитаемом острове. Просто так сложилась судьба! Но Робинзон не мог выбраться оттуда, а я могу в любую минуту сесть на поезд и вернуться в Лондон! Или не могу? Или не хочу…. Что меня здесь держит — любопытство, желание увидеть все своими глазами? Боюсь, что ответа я не знаю….» — на душе не было тяжело, было волнительно. Завтра будет мой первый урок!

Глава 6. Первые уроки

На следующий день после завтрака мне предстоял урок у малышей Хаффлпаффа. Так как постоянного кабинета для занятий не было, этот урок я проводила в кабинете Трансфигурации. МакГонагалл, уступая мне свое рабочее место, оценивающе смерила меня строгим взглядом: «ни мантии, ни шляпы и ещё называет себя преподавателем!».

С младшими учениками всегда проще, тем более с факультетом Хаффлпафф. Они, правда, много болтают, но при этом внимательно слушают, четко выполняют указания и … радостно убегают из класса, только заслышав звонок.

Строго следуя программе учебника, урок посвящался магловской семье: кто и чем занимается, у кого какие обязанности, распорядок дня рядовой магловской семьи.

Я волновалась ужасно! Несколько раз путала английские слова и даже сломала перо, которое нервно вертела в руках. Но, в общем, все прошло не плохо!

После урока я спустилась в учительскую, чтобы взять какое–нибудь наглядное пособие для следующего занятия: предполагался совместный урок у второго курса факультетов Равенкло и Гриффиндор.

Размышляя, что бы выбрать поинтереснее, я вошла в просторную комнату с огромным камином.

— Вас можно поздравить с первым уроком, миссис Черри! — Люпин поднялся мне навстречу, приветливо улыбаясь.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ.

Вообще приветливому и как–то сразу располагающему к себе Люпину нельзя было не улыбаться.

— Я хочу найти здесь что–нибудь магловское на урок второго курса, Вы не поможете? — озираясь, попросила я.

— Думаю, лучше спросить у профессора Снейпа, он здесь давно, и, наверняка, все знает! — Люпин повернулся к камину, где в кресле, закинув ногу за ногу, сидел профессор зелий.

«Вот теперь точно должны быть гром и молнии! Настоящий Снейп смотрит на меня подозрительно с легким презрением. Видимо, это его «фирменный взгляд»! Но, какой же он, этот профессор Снейп, … удивительный!»

Он чрезвычайно контрастен! Он состоит из сплошных прямых противоречий! Я поясню: кожа довольно бледная, а волосы при этом чернее вороньего крыла. Одежда траурного цвета, но костюм сшит с таким лоском, так элегантен и безупречен. Сам профессор чрезвычайно угрюм, застегнут на все пуговицы (образно и буквально), но во всей его позе, в движениях, в повороте головы чувствуется человек, умеющий ценить жизнь и получать от жизни удовольствие. И, наконец, взгляд — очень жесткий, холодный, немного надменный, но если внимательно заглянуть в глаза, то там, в глубине — ищущая тепла душа!

Именно в этот момент я пожалела, что так и не отважилась прочитать последнюю книгу Роулинг. Кто же он на самом деле — преданный Орденец или подлый шпион Воландеморта? Сколько было предположений! Но которое из них — правда?

— Лучше я сама поищу, — смутилась я. — не стоит обременять профессора.

— Если миссис заглянет в старый комод у окна, то, возможно, найдет там что–нибудь ее интересующее, — четко произнес Снейп, уставившись на пламя в камине.

О, теперь я понимаю Невилла! Если бы меня таким голосом отчитывали, то где–то после третьего раза у меня точно бы случился инфаркт.

Хочу разочаровать тех, кто ассоциирует Снейпа с Аланом Рикманом! Это два абсолютно разных человека, даже внешне! Единственное, что их может объединять — это английская сдержанность и низкий бархатный голос, от которого кровь стынет в жилах.

Ничего искать я не стала и пулей вылетела из учительской.

И второй мой урок прошел очень не плохо. Второму курсу, согласно программе, в этом году необходимо было изучить магловскую медицину и лекарственные средства, простейшие механические приборы и бытовую технику, а так же транспорт, искусство и многое другое.

Мне как–то сразу удалось задать тон урока, и любопытные взгляды только помогали усовершенствованию моих ораторских способностей. Таким благодарным слушателям хотелось рассказать всё и сразу!

После обеда у меня был еще один урок — Слизерин, третий курс. Вот уж с кем пришлось туго! Им не нравилось все: новая тема — СМИ, мой рассказ о телевидении, радио и прессе, сами маглы и все, что с ними связано. Драко Малфоя на уроке не было — он отлеживался в больничном крыле. Хотя и без него многие ученики были возмущены присутствием курса «Магловедения» в учебной программе школы магии.

Мне стоило больших сил удержать их «в рамках приличного поведения на уроке». Хотя волшебной палочки мне явно не хватало, очень уж не терпелось наколдовать что–нибудь незабываемое особо рьяным сторонникам чистокровных магов!

После обеда, вся школа зашумела, будто от большого сквозняка. Это, в связи с ранением Малфоя–младшего, в Хогвартс примчался его отец. Развел кипучую деятельность, искал очевидцев, беседовал с преподавателями…. Говорят, подробно законспектировал весь процесс лечения своего сына! Чего там конспектировать — помазали йодом и замотали бинтом?

Люциус ходил по школе с видом английской королевы!

«Интересно, после освобождения Добби, кто ему моет полы и чистит камин, неужели сама госпожа Нарцисса?» — мстительно подумала я, глядя ему вслед.

Спустя час он неожиданно налетел на меня, когда я выходила из портретной галереи.

— Вы тоже не видели, как дикое животное ранило мальчика? — обратился он на ходу, чуть ли не схватив меня за рукав.

Оторопев от такого пренебрежительного обращения, я решила немного развлечься:

— Напротив, я как раз всё произошедшее знаю в деталях, — понизив голос, заверила я его.

— И как же это было? — Малфой–старший был так заинтересован и обрадован. — Гиппогриф напал неожиданно, без предупреждения и совершенно беспричинно?

— Напротив! — сделала я удивленно–возмущенный вид. — Третьекурсник Драко Малфой, следуя своей привычке не слушаться преподавателей, подскочил к животному с бранной речью. Стал размахивать руками и всячески красоваться перед сокурсниками, совершенно игнорируя предупреждения профессора Хагрида, — слово «профессор» я произнесла с особым нажимом.

Люциус Малфой даже онемел на несколько секунд от услышанного. Я же смотрела на него с совершенно невинным видом, наслаждаясь его состоянием.

— А Вы чем занимаетесь в школе? — только и смог выдавить из себя он.

— Преподаю «Магловедение», — я улыбнулась ему самой обворожительной улыбкой, — миссис Черри, я к Вашим услугам, если понадобятся мои свидетельские показания.

И еле сдерживая, клокочущий во мне смех, я гордо удалилась прочь по коридору, слегка покачивая бедрами, точно зная, что Малфой непременно смотрит мне вслед.

***

Ближе к вечеру я возвращалась из библиотеки. Кроме учебников, пришлось набрать и специальной литературы. В коридоре третьего этажа меня встретил Ремус Люпин.

— О, это Вы! Ну как прошел первый день? Устали? — он участливо взял у меня из рук стопку книг.

— Не устала, хотя третьекурсники Слизерина вели себя безобразно!

— Ничего… Завтра отдохнете, а потом с новыми силами…. Кстати, а у Вас есть планы на выходные?!

— Большую часть, видимо, придется просидеть за книгами, — пожала я плечами.

Люпин наугад вытащил томик, и надо же было именно «Основы магических заклинаний» — учебник магии 1‑го курса! Я взяла его, что бы почитать об азах обращения с волшебной палочкой.

— Зачем Вам это? — Люпин недоуменно вертел книгу в руке.

— Хочу сравнить магические заклинания и магловские способы врачевания, — промямлила я, придумывая на ходу нелепое объяснение. — А какие у Вас планы на выходные? — мне нужно было срочно сменить тему.

— Собираюсь в Плимут. Там проходит ярмарка экзотических существ. Дамблдор поручил мне кое–что приобрести для школы. Я хотел предложить Вам составить мне компанию.

— Я подумаю, — ответила я неопределенно, когда мы подошли к моей комнате.

— Вы здесь остановились? — Люпин как–то странно посмотрел на меня.

Я забрала учебники, поблагодарила за помощь и юркнула в дверь.

«Интересно, а почему его так удивили мои апартаменты?»

Глава 7. Диковинные растения, фокусы Финнигана и видения Трелони

Сама того не замечая, я очень органично втянулась в хогвартскую жизнь.

В преподавании ничего сложного не было. Особо не отклоняясь от тем учебника, я рассказывала на уроках об устройстве магловского мира, о жизни простых людей, которым магия знакома только по сказкам и мечтам.

Гарри на мои занятия не ходил. А вот Гермиона всегда внимательно слушала и задавала много вопросов. Через несколько уроков я ей намекнула, что такая нагрузка — слишком тяжелое испытание для молодого организма. Она удивилась, затем понимающе улыбнулась и стала появляться на моих уроках крайне редко. Рону было необходимо посещать мои занятия, поэтому он стойко высиживал положенное время урока и кое–как выполнял домашние задания. На самом деле Рон Уизли был довольно смышленым учеником, вот только немного ленивым и очень застенчивым.

Самым трудным и почти невозможным было запомнить сразу имена всех учеников.

Но как–то в коридоре меня остановила МакГонагалл:

— Как Вам наша школа? Не разочаровались?

— Нет, что Вы! — растерянно заверила её я.

— А как преподавание? Студенты не обижают? — то ли иронично, то ли сочувственно спросила МакГонагалл. Мне показалась, что она просто издевается.

— Мы осваиваем учебник строго по программе, студенты регулярно выполняют домашние задания, и средний бал оценок достаточно высок, — обиделась я.

— И Вам совсем не нужен ни совет, ни помощь?! — искренне удивилась профессор.

— Ну, вряд ли Вы сможете мне помочь, например, запомнить имена всех учеников сразу, — сказала я вкрадчиво. Мне стало неловко, что я так плохо о ней подумала.

— Ну почему же! Это–то, как раз, не сложно, — улыбнулась она.

И МакГонагалл дала мне такой маленький светящийся шарик «Нимб–нейм». Необходимо было установить его в классе, а затем стоило лишь посмотреть на кого–нибудь, как над школьником высвечивалось его имя и фамилия. Блестящие буквы светились ровно столько, сколько преподаватель смотрел на ученика, а затем гасли. Причем, буквы видел лишь учитель, на которого настраивался «Нимб–нейм», и учеников это совершенно не отвлекало.

Отсутствие волшебной палочки мне не мешало. Если бы мне пришлось преподавать любой другой курс, то я бы ощутила нехватку палочки уже на второй фразе. А предмет, который я вела, оправдывал использование магловских методов преподавания.

***

После первых двух недель мне выдали жалование. Этого я как–то не ожидала. Само существование этого мира — уже награда! Хотя магические галеоны и кнаты были очень кстати. Мои джемпер, юбка–шотландка и английские туфли на легком каблучке уже должны были всем изрядно надоесть. Нужно было срочно купить одежду. Вот только где?

Размышляя, я забрела в оранжерею. Тут было тепло и влажно, к тому же очень приятно пахло цветами. Я прошла между рядами, с любопытством рассматривая диковинные растения.

Вы даже представить себе не можете, какие тут были экземпляры! Большой цветок, похожий на подсолнух, но листья на стебле — подрагивающие крысиные хвостики. Или небольшая ромашка, каждый лепесток которой имеет свои собственные цвет, форму и размер. Или клубневое растение, похожее на наш картофель, только с широкими листьями, которыми оно окучивало и заботливо укрывало землей свои небольшие клубни синего цвета. Я смотрела во все глаза.

Огромный фикус с большими жирными листьями пытался дотянуться до моей шеи, а когда я вскрикнула от неожиданности, то, кажется, упал в обморок: листья свернулись и пожелтели, а стебель потерял стойкость.

— Что Вы себе позволяете? — хозяйка теплицы спешила ко мне. — Здесь нельзя кричать. Это Безмолвная оранжерея!

— Простите, но оно меня хотело задушить! — пыталась я шёпотом оправдаться.

— Естественно, — Помона Спраут была удивлена не самому факту удушения, а тому, что это удивляет меня. — Это же африканский удавленник! Он такой ранимый и впечатлительный. Вы его здорово напугали. Теперь придется поливать его березовым соком, и, будем надеяться, что через неделю он придет в себя.

— Чем? — удивлению моему не было предела. — А что здесь есть и березы?

— У нас есть всё! — гордо и обиженно одновременно произнесла мадам Спраут, но было видно, что ей приятно встретить неискушенного собеседника. — Идемте, я Вам покажу!

Так много я давно не ходила! Мы обошли огромное количество садов, теплиц, оранжерей и грядок. Я узнала столько интересного!

Больше всего моё воображение потряс цветок, который живет одну минуту. Он за минуту вырастает из семени, набирает рост и силу, цветет, формирует семенную коробочку и, умирая, бросает семя на землю. Из семени тут же появляется росток, и все повторяется вновь.

А сколько фруктовых растений! Совсем экзотические магические плоды я брать не стала, а вот яблоки, груши, виноград и даже ананас, заботливо собранные Спраут, я в корзинке унесла с собой.

Кстати, Помона посоветовала мне на выходные отправиться в Хогсмид. Она заверила меня, что там я смогу подобрать для себя не только одежду, но и все необходимое.

***

Вообще в Хогвартсе случалось много всего. Наверное, как и в обычной школе — что ни день, то приключение.

В «Пророке» напечатали статью о том, что в Дафтауне, недалеко от Хогвартса, одна магла видела Сириуса Блэка. Все обсуждали эту новость несколько дней. Затем ученики начали восхищаться уроками профессора Люпина. Эти разговоры не прекращались даже на моих занятиях. Я, например, была в курсе, что после боггарта третьекурсники учились противостоять красным колпакам и ползучим водяным.

Симус Финниган оказался просто оголтелым фанатиком заклинаний. Не проходило и дня, чтобы кто–нибудь или что–нибудь не страдали от его волшебства. Он наносил урон Хогвартсу с завидной регулярностью. Как ни странно, но даже близнецы Уизли вели себя тише!

Симус азартно крушил все в коридорах, насылал чары на учеников, портил школьное имущество и на уроках магии отдавался новой теме с таким усердием, что частенько срывал занятия профессору Флитвику.

И даже однажды всю еду за обедом превратил в жирных зеленых червей. Самые впечатлительные попали в госпиталь. А Финниган попал отбывать наказание на «скотный двор» Хагрида, где ему неделю подряд пришлось чистить клетки флобер–червей.

***

Как–то вечером мне не спалось, и я решила пройтись. Так как выход за пределы замка в ночное время ограничивался даже для учителей (территорию школы охраняли дементоры), мне пришлось довольствоваться коридорами Хогвартса. Я не спеша прогуливалась в сторону Северной башни.

На самом деле в замке ориентироваться было не сложно. Главное, не сворачивать в сомнительные коридоры и не входить в незнакомые двери. Даже лестницы перестали быть для меня загадочными. На самом деле их движение имело определенную закономерность, нужно было просто свеситься через перила и немного понаблюдать, что бы безошибочно выбрать правильный путь.

Я поднялась до восьмого этажа, когда из картины с зеленым лугом кто–то громко закричал:

— Перестаньте бродить по коридорам школы в столь позднее время! Совершенно невозможно остаться наедине с дамой, или просто назначить свидание.

Этот крик здорово меня напугал. Кричал рыцарь, изображенный верхом на пони. Оказывается, я сама того не подозревая, следовала за ним, перебегающим от меня из картины в картину, и тем самым мешала ему устраивать свою личную жизнь. Я решила остановиться у окна и дать возможность убежать подальше этому чокнутому Казанове.

Из окна открывался такой потрясающий вид! Небо было усеяно звездами, которые, отражаясь в озере, стирали границу между небом и землей. И только дорожка лунного света хоть немного возвращала в реальность. Полнолуние! То–то я давно не видела Люпина…

Я повернула влево и пошла по изумрудной галерее. Было не так уж и поздно, или Филч забыл здесь погасить факелы, но коридор достаточно хорошо освещался. Дойдя до узкой винтовой лестницы, я рискнула потревожить молодых дам в кринолинах на большой картине в золоченой раме:

— Вы не подскажете, куда ведет эта лестница?

— Там наверху кабинет прорицаний, — ответила мне самая юная леди и приветливо помахала рукой.

«Может, стоит навестить профессора Трелони? Вдруг ей тоже не спится», — я поднялась на площадку без единой двери.

В странный кабинет вела веревочная лестница. Люк открылся, и мне на встречу высунулась лохматая шевелюра.

— Кто здесь? — самый обычный вопрос для того, кто умеет видеть на расстоянии и предсказывать будущее.

— Профессор Трелони, не волнуйтесь, это всего лишь я, миссис Черри. Что–то не спится на новом месте, да и холодно. А у кого ещё можно попросить горячего чаю, как не у Вас, дорогая? — Трелони была польщена и сразу же зазвенела чашками.

Когда мы уселись за низкий столик перед дымящимся напитком, я непринужденно завела беседу:

— Это полнолуние так действует, наверное. Совершенно нет сна.

— А я думаю, что это присутствие этих ужасных созданий — дементоров! — профессорша округлила глаза.

— Я их видела в поезде, в начале учебного года так же близко, как Вас. Это ужасно! — я тоже округлила глаза, строя из себя заправскую сплетницу.

— У меня от одной мысли о них все валится из рук! Совершенно не могу ни на чем сосредоточиться, — Трелони картинно сжала руками виски.

— Моя дорогая, может Вам обратиться к мадам Помфри за какой–нибудь успокаивающей настойкой? Выспитесь, отдохнете…

— Что Вы! — подскочила она. — Я не могу спать! Мне каждую ночь во сне приходит грим.

— Большая черная собака? — растерянно переспросила я, припоминая, что грим был на дне чашки Гарри.

— Предзнаменование смерти! — обиженно и гордо произнесла Трелони.

— Чьей смерти?

— Ну, разумеется, моей! — с надрывом в голосе произнесла она.

«Ей бы шекспировские трагедии на сцене играть! Хотя, если все это не фантазии, у нее действительно дар. Ведь Блэк именно в этом обличие рыщет вокруг Хогвартса!»

— А видения? У Вас были последнее время какие–то странные видения?

— О да! — ее обида сменилась на милость рассказчицы. — Мне явился Хогвартс, покрытый детскими телами, все в кровавом цвете.… Это было так ужасно! — она заламывала руки в причитаниях. — А еще мне открылась великая тайна! Но я не могу Вам рассказать о ней…

Сивилла тихо всхлипнула и закуталась в свою шаль. Больше она не проронила ни слова.

«Странная она! А может все они странные, те, кому даровано заглянуть за границы реальности? Хотя, что такое реальность в магическом мире? Если даже Грейнджер успевает побывать на двух–трех уроках одновременно!»

Глава 8. Хогсмид и пугающие вопросы Дамблдора

По совету мадам Спраут в выходной день я отправилась в Хогсмид. Чудесная деревня сплошных жителей–волшебников была такой маленькой, но там, говорят, можно было найти всё.

Сегодня погода была на редкость солнечная и теплая. Я шла по Главной улице, с любопытством рассматривая дома, витрины и прохожих.

Многие домики были просто сказочные! Другие дома удивляли оригинальными флюгерами и забавными вывесками.

В лавку под названием «О вкусах не спорят!» я зашла из любопытства. Мне предложили там потешные угощения — новинки: леденцы в виде пауков всех видов, кислые шипучки, способные прожечь язык и тараканьи грозди. Такая мерзость! Естественно, у них я ничего не купила.

Буквально на каждом столбе были расклеены объявления о беглом каторжнике Сириусе Блэке. Там же красовались указы Министерства магии о том, что Хогсмид по ночам патрулируют дементоры.

Наконец, на соседней улице я обнаружила магазин «Мантии для всех», где мне на встречу выбежала маленькая упитанная волшебница:

— Добро пожаловать к нам! Что желаете?

— Мне необходим форменный костюм учителя и мантия, — я выложила деньги на стол.

Хозяйка приветливо улыбнулась и вынесла из–за ширмы большой отрез лиловой ткани.

— Нет, нет, только не лиловый! — заверила её я.

Тогда она предложила малиновые оттенки в сочетании с черным, следующий вариант был — аквамарин, после изумрудный, но остановились на серебристом. Надо ли говорить, что менялись ни отрезы ткани, а только его цвет. Волшебница, положив руку на ткань, произносила название цвета, и материя сама принимала нужный оттенок.

Дальше было еще любопытней. Пригласив меня в примерочную, хозяйка подбросила надо мной ткань, которая сама распределилась по моему телу, а летающие ножницы стали отрезать лишнее. Вокруг меня кипела работа — нитки, иголки, булавки и прочие портняжные инструменты делали свою работу, а добродушная волшебница лишь одобрительно кивала, внимательно наблюдая за шитьем со стороны.

Через час я имела брючный костюм, мантию, форменную хогвартскую одежду, шляпу и вечернее платье — подарок магазина, как самому терпеливому и восторженному клиенту.

Через дорогу, напротив, был вход в «Сладкое королевство». Там я набрала столько сладостей для своих девочек! И сахарные свистульки, и толстые медовые ириски, и сливочную помадку. В большом бочонке в центре магазина отсыпала изрядное количество драже Берти Боттс, сегодня их раздавали бесплатно всем желающим в рамках какой–то акции. Еще взяла жевательную резинку «Друбблс» и целую коробку шоколадных лягушек. И уже, уходя, решилась на карамельные бомбы и перечных упыриков.

Возвращаясь, заглянула в паб «Три метлы». Там было многолюдно, и я примостилась у стойки. Конечно, я заказала себе Сливочное пиво. Ну как было не попробовать! Оказалось, что это горячий напиток, похожий на молочный коктейль с легким вкусом хмеля и ванили, при этом хорошо согревает и взбадривает. Вкусно! Но мадам Розмерта — весьма симпатичная женщина (Рона можно понять!) предложила мне еще коктейль «Коварный мерин». От коктейля я осталась в полном восторге.

Дом, в котором располагался паб, был очень большой. Все здесь было деревянным: сам дом, лестницы, мебель, и даже некоторая посуда. Огромный сводчатый потолок в центральном зале был украшен затейливой резьбой, отображавшей лесные растения и зверей.

Я сидела у стойки и время от времени переговаривалась с хозяйкой. Розмерта, видимо, очень любила поболтать с посетителями. Мы обсудили погоду, новый указ Министерства о дементорах, поговорили о школе…

На краю стойки в качестве украшения высилась резная фигурка дикого кабанчика, верхом на котором сидел заяц. В какой–то момент разговора мне показалось, что деревянный заяц пошевелил длинными ушками.

— Да, этот коктейль оказался довольно крепким напитком! — улыбнулась я хозяйке. — Мне уже стало казаться, что деревянный заяц шевелит ушами.

— А может, и шевелит, — спокойно отозвалась Розмерта, ловкими движениями протирая кружки. — Я давно уже ничему не удивляюсь. Поговаривают, что этот дом построил сам Хенгист.

— А это кто? — спросила я, настороженно поглядывая на деревянного зайца.

Хозяйка паба взмахом волшебной палочки отправила всю посуду на полку, налила себе большую кружку пива и придвинулась поближе ко мне.

— Это было еще в Средневековье, — начала она, — когда маглы сжигали ведьм и изгоняли неугодных и подозрительных из своих деревень. Жил в то время один великан Хенгист Вудкрофт. Жил он обособленно, в дела деревушки не вмешивался. Да и дом его стоял у самого леса. Соседи его не любили, многие сторонились, иные просто боялись. А называли они его кто знатоком леса, кто лесным умельцем, а кто и лесным обманщиком.

Взрыв громкого смеха перебил рассказчицу. За дальним столом у камина гуляли молодые волшебники. Розмерта сузила глаза и собралась было что–то им крикнуть, да передумала:

— Не простым великаном он был, — вздохнула она, продолжая повествование. — Лес очень любил, с каждым деревом разговаривать умел: знал, когда они растут, когда болеют… А уж если дереву погибать скоро, так срубит его и в дом к себе тянет. И там пилит, строгает, да песни поет странные, словно заговоры какие читает.

— Ну, так великан — существо, обладающее магией, — удивилась я. — Что странного в том, что он знал язык деревьев?

— Самая странность заключалась совсем не в этом… — Розмерта сделала паузу, наслаждаясь моим нетерпением. — Из дерева он мог сделать любого зверя, да так, что порой не отличишь от настоящего! А еще говорили, что деревяшки эти оживали: двигались и даже разговаривали по–своему. Вот уж было чему удивляться жителям той деревни, — загадочно улыбаясь, закончила она.

— Да они что, никогда не слышали о трансфигурации? — недоуменно спросила я.

— Кто? Маглы–то? — мадам Розмерта весело рассмеялась. — Их тоже можно понять: звери–то по лесу бегали деревянные. Вот встретит такое чудо в лесу магловский ребенок и давай голосить. Стал тогда Хенгист всех сделанных зверюшек в свой дом собирать, чтобы разговоры лишние по деревне не ходили. А только еще пуще не взлюбили местные жители великана. Он в лес уйдет, а в его доме стук, да треск, да возня… В общем, закончилось все тем, что выгнали Хенгиста жители из Верхнего Бартона, а дом его сожгли.

— Со зверюшками? — ужаснулась я.

— До тла, — подтвердила Розмерта, допила пиво и с громким стуком опустила кружку. — Ну, разозлился, конечно, великан, да пришиб там кого–то в гневе. После этого уже нигде маглы не давали ему покоя. Вот и добрел он, говорят, до деревни волшебников. И обустроился здесь, в Хогсмиде: дом построил, да по лесу все шастал…

— Это получается, что… — проговорила недоверчиво я.

— Да, да, — заверила она меня в ответ, — когда я покупала этот дом, мне и рассказали его легенду.

— Выходит, мне не почудилось: заяц и впрямь шевелил ушами?

— Я здесь уже лет двадцать за стойкой… Такого насмотрелась! — доверительным шепотом проговорила она. — Эй, вы там, потише! — прокричала Розмерта веселой компании у камина.

Вошли два новых посетителя. Маленький кряжистый волшебник заказал шотландский скотч, а его юный спутник — шипучий лимонад. Я с опаской еще раз взглянула на фигурку зайца, расплатилась и осторожно вышла из паба. До Визжащей хижины в этот день я просто уже не дошла.

Когда я вернулась в свою комнату, на столе меня ждал кусочек пергамента. Именно ждал! Этот клочок слегка подрагивал, вздыхал и время от времени приподнимал один из уголков, словно осматривался. Как только он заметил меня, тут же подскочил и неподвижно завис над столом. Я подошла поближе и осторожно тронула его пальцем. В тот же миг письмо скукожилось в подобие рта, и комнату заполнил тихий и спокойный голос:

— Миссис Черри! Совершенно невозможно застать Вас на месте. Был бы рад выпить с Вами чаю в моем кабинете, как только найдете время. Пароль: лакричные палочки. Альбус Дамблдор.

Говорящее письмо медленно, с достоинством порвало себя и осыпалось на стол мелкими клочками.

Я заметалась по комнате, но вспомнила, что нахожусь в волшебном мире:

— Жужун! Жужуша! — тихо позвала я. Эльф появился, сладко потягиваясь.

— Я разбудила тебя? Какая жалость. Прости, пожалуйста, — мне и в правду было жаль хогвартского труженика.

— Что угодно хозяйке комнаты? — настороженно спросил домовик.

— Меня зовет к себе директор, совсем не успеваю навести порядок — развесить одежду, упаковать сладости и разложить покупки, — разъяснила я свою просьбу, — может, ты мне поможешь, пожалуйста!

— Это моя обязанность — наводить порядок в комнате для гостей, — деловито сказал эльф и принялся разбирать мои покупки своими маленьким ручонками с длинными пальцами.

В кабинете директора, как и в прошлый раз, тихо жужжали и потрескивали многочисленные приборы, о назначение которых я старалась даже не думать. В этот раз я села в кресло возле стола, помня о жестком диванчике у окна.

Дамблдор сегодня был в лиловой мантии, усыпанной переливающимися звездами и маленькой шапочке. Это наряд ему очень шел и необыкновенно молодил.

— Небольшое торжество у профессора МакГонагалл! — немного смущаясь, директор пояснил свое преображение.

«Меня тоже пригласили вечером на день рождения», — подумала я.

— Миссис Черри! Я позволил себе связаться с российской магической школой, — перешел он к делу.

— В России есть школа магии? — непростительно перебив профессора, я даже подскочила на месте.

— Конечно, — Дамблдор лишь улыбнулся. — Они обещали устроить всё относительно Ваших родных. Насколько я могу предполагать, они не знают где Вы? А Ваше возращение несколько задерживается. Буду откровенен: я просмотрел успеваемость и некоторые письменные работы учеников. Результатом я остался доволен, весьма. Кроме того студенты и учителя отзываются о Вас сплошь положительно. Так что, как преподаватель, Вы меня очень устраиваете. Мне бы не хотелось отпускать Вас сейчас. Поэтому я и обратился к коллегам из северной страны.

— И что с ними сделают? Сотрут память обо мне? Вы не можете так поступить! — я похолодела.

— Ну что Вы, дорогая! Как Вы могли подумать! Все гораздо проще. Они получат письмо о том, что Вам в Англии предложили интересную работу на хороших условиях. Вот и все!

— Зачем же нужно было подключать кого–то еще? Такое письмо я могла написать сама.

— Разумеется. Но ведь нужно еще решить вопросы на Вашей прежней работе, утрясти вопрос о Вашем исчезновении в Лондоне и прочее. Вы не подумайте, что я пытаюсь Вам что–то навязывать… Решение за Вами!

— Если родные, и правда, не будут обо мне волноваться, то я могу, пожалуй, остаться… — решение далось мне нелегко.

— Вот и замечательно! А теперь поговорим о будущем, — Дамблдор словно вцепился в меня взглядом. — Раз уж Вы так осведомлены обо всем, скажите мне честно: когда Фоукс пропоет надо мной песню?

Меня парализовало: «Что он имеет в виду?!».

— Скажем по–другому, — Дамблдор не отрывал от меня проницательный взгляд, — сколько у меня времени, что бы уладить свои дела? Мне нужно успеть помочь Гарри…

Я лишь отрицательно качала головой, стараясь вообще ни о чем не думать, пока сумела оторвать взгляд и опустить голову.

— Я знаю, миссис Черри, что должен покинуть этот мир. Свои подвиги я уже совершил. И мне известно, что Волдеморта должен победить не я. Я лишь могу помочь этому ребенку нести столь тяжкое бремя. Мне еще многому нужно научить его…

— Вы успеете, профессор, успеете… — это было невыносимо трудно говорить о смерти.

Дамблдор встал из–за стола, медленно прошелся по кабинету и остановился у окна:

— Столько лет я смотрю из этого окна, и каждый раз думаю: правильно ли я поступил? Где я сделал ошибку, и не повлечет ли эта ошибка за собой непоправимые последствия?

— Поймите, профессор, — не выдержала я, — я с огромным удовольствием рассказала бы Вам всё! Но тогда нарушится ход событий, а это опасно в любом мире — хоть в волшебном, хоть в магловском. Если мы попытаемся предотвратить одну смерть, могут случиться несколько других, — произнесла я на гране отчаяния.

После некоторого раздумья директор решил сменить тему, видя, как тяжело мне дается этот разговор:

— Надеюсь, хотя бы этот учебный год пройдет в Хогвартсе без приключений?

— Зря надеетесь, — улыбнулась я. — Но закончиться всё должно хорошо!

Дамблдор понимающе улыбнулся в ответ.

— А у меня для Вас подарок, — он открыл ящик стола.

«Вы ошиблись профессор, сегодня день рождения у миссис МакГонагалл» — подумала я.

Директор еще раз лукаво улыбнулся и протянул мне продолговатую плоскую коробку. Я с любопытством открыла.

— Мне?! — только и смогла я сказать.

— Каждый преподаватель, миссис Черри, должен иметь волшебную палочку. Это правило нашей школы. Хотя в них не поясняется — должен ли преподаватель уметь с ней обращаться, — совсем развеселился Дамблдор. — Этот пункт Министерство как–то выпустило из вида.

— Спасибо, профессор!

— О, я так и не предложил Вам чаю, — опомнился Дамблдор у двери.

— Благодарю. Чай как–нибудь в другой раз.

На душе было тревожно: то ли верит мне Дамблдор, то ли подозревает в чем–то. Если подозревает, зачем оставил в школе? И такие страшные вопросы … я не готова была на них отвечать. И что мне делать с этой палочкой? Просто носить её с собой? Не ходить же мне на уроки Флитвика вместе с первоклашками.

В комнате все еще возился Жужун, вешая в гардероб последние вещи.

— Спасибо, мой дорогой! — я искренне была благодарна домовику. — Может, угостишься желатиновыми червячками? — я протянула ему коробку.

Жужун недобро посмотрел на меня:

— Так нельзя, мэм, — начал он мне выговаривать, — домовику не положено выражать благодарность, любезно просить и угощать! Вы слишком добры ко мне, но нам запрещено дружить с гостями.

Я была крайне удивлена: два «спасибо» и предложенная конфета — это уже дружба?

«Ну, ничего! Через год–другой Гермиона начнет борьбу за освобождение домовых эльфов — будет вязать вам шапочки и распихивать их по углам. И миссис Черри с ее «спасибо» покажется вам тираном!» — подумала я, глядя, как Жужун, встав на костлявые коленки, деловито запихивает пустые коробки под кровать.

Глава 9. Дождливый октябрь

За окном дождем неистовствовал октябрь. Дни шли своим чередом. Первая половина дня отводилась занятиям: мы уже прошли быт маглов, животный и растительный мир, профессии. Во второй половине дня я в обнимку с учебником тренировалась в заклинаниях. Получалось у меня не важно! Я освоила только «Люмос», «Репаро», «Флипендо» и «Акцио» на легкие предметы: книги, одеяло, туфли.… Оказывается, что бы колдовать, не достаточно знать только нужное слово и иметь волшебную палочку. Под каждое заклинание необходим определенный жест, особый взмах палочки. Тогда в сочетании с правильно произнесенным словом, срабатывает магия. Взмахи надо отработать до автоматизма, чтобы в экстренных ситуациях не забивать голову припоминанием подробных инструкций. Всё это было очень сложно!

***

Как–то в пятницу, 16‑го, на мой урок гриффиндорские третьекурсники пришли удивительно несобранные. Весь урок я не могла завоевать их внимание. Затем, устав бороться, просто спросила, что у них произошло.

Оказалось, что на Хэллоуин намечается поход в Хогсмид. Невилл (даже не удивительно!) потерял бабушкину записку. Гарри вообще остался без разрешения. Вдобавок ко всему, Лаванда Браун получила письмо из дома о трагической смерти в лапах лисы ее любимца — кролика Пушистика. Все бы ничего, но девочка упорно связывала это письмо с предсказанием Трелони. Оказывается, этот хогвартский оракул еще в начале года предсказала Лаванде трагедию.

Теперь большая часть класса была твердо убеждена в исключительном таланте профессора Трелони. А поскольку она успела наобещать много трагедий почти каждому, то все просто не находили себе место от волнения.

Вот кому совершенно не было дела до предсказаний Трелони, так это Пивзу! Препротивнейший полтергейст без передышки пакостил всем и вся. Боялся он только Дамблдора и МакГонагалл, а от Снейпа и Флитвика держался подальше. Всем же остальным приходилось отбиваться, кто как умеет. Причем Дамблдору неоднократно жаловались на Пивза, но директор почему–то не принимал никаких мер. Может этот проказник напоминал Дамблдору детство, когда он и сам не прочь был пошалить?

Каждый раз, когда Пивз попадался мне на пути, он гасил все свечи и в темноте имитировал звуки, издаваемые драконами. Это у него, надо признать, получалось мастерски. Так что пока я успевала вновь зажигать свечи, не один раз испуганно вздрагивала.

Итак, лидерами школьного беспорядка, несомненно, были Пивз, Симус Финниган и близнецы Уизли.

Несмотря на тренировки, которые Оливер Вуд назначил три раза в неделю при любой погоде, Фред и Джордж умудрялись регулярно срывать уроки и устраивать разгромы, непрерывно совершенствуя товары из магазина «Зонко».

Но надо отдать им должное — они оказались неплохими ребятами, хоть и отъявленными сорвиголовами. Мне тоже «посчастливилось» принять непосредственное участие в их забавах.

Однажды, как обычно, я пришла на урок к третьекурсникам Гриффиндора. На этот раз занятие предполагалось провести в кабинете истории магии. Но как только я усадила учеников и произнесла потрясающе подходящие слова: «Как говорят у меня на родине, чтобы не упасть лицом в грязь на экзаменах…», неожиданно с громким хлопком надо мной взорвалась грязевая бомба, и меня окатило, как из ведра. Едва придя в себя, я уже намеривалась задать хорошую трепку всему классу, но, увидев смертельно перепуганные лица учеников: Гермиону, зажавшую себе рот двумя руками, Рона, который в ужасе выпучил глаза и Невилла подскочившего с растерянно–глупым выражением лица, просто весело расхохоталась.

Урок был сорван, я ушла переодеваться, а когда вернулась в кабинет за вещами, то обнаружила всех учеников на своих местах. Они громко обсуждали мое омовение и ругали появившихся в классе зачинщиков — братцев Уизли, которые мне тут же во всем признались. Оказалось, что бомба предназначалась вовсе не мне, а профессору Бинсу. Видите ли, им всегда было интересно: когда они забрызгают весь класс, попадет что–нибудь на профессора–привидение, или он вообще ничего не заметит, сонно бубня себе под нос новую тему.

Очень интересные опыты!

И я бы обязательно наказала этих пройдох, если бы они при всех не попросили у меня прощения, уверяя, что для меня они ни за что бы такую бомбу не подложили.

«Для меня бы любовно приберегли бомбу навозную», — догадалась я.

Но согласитесь, прилюдное извинение Фреда и Джорджа — это дорогого стоит! А поскольку я никому не сообщила о сорванном уроке, то близнецы прониклись ко мне невероятной симпатией. Не скрою, я этим гордилась!

Вообще мне как–то удалось завоевать расположение почти всех обитателей замка. Учителя были ко мне добры, ученики особо не досаждали. Привидений, честно признаться, я сама сторонилась. Разговаривать с облаком, через которое видна противоположная стена — это то еще удовольствие! Вы когда–нибудь разговаривали с человеком, страдающим косоглазием? Чувствуешь себя неловко от того, что не знаешь в какой глаз ему смотреть. То же и с привидениями — смотришь в лицо, а глаза фокусируются на предмете позади него.

Единственным человеком, который меня тихо третировал — был профессор Снейп.

От чего он так меня невзлюбил, для меня было загадкой. Он, конечно, со всеми держался на расстоянии, но вряд ли мадам Спраут или Пинс он отпускал колкие замечания и буравил взглядом спину. Мне же от него доставалось регулярно.

***

Когда совсем было тяжело на душе, я поднималась на самый верх башни астрономии. Там верхняя площадка имела стеклянный куполообразный потолок. Через него было видно не только звездное небо, но и Черное озеро, Запретный лес, горные реки… Такая красота открывалась в те редкие ночи, когда не шел дождь, и небо, освобождаясь от туч, дарило зеркальной глади озера свои звезды! Там хорошо было думать, вспоминать, скучать и … плакать.

Однажды там я встретила Люпина. Профессор стоял ко мне спиной и любовался струями дождевой воды.

— Добрый вечер! — я старалась говорить тихо, чтобы не напугать. — Вот уж не ожидала кого–то здесь встретить.

Он обернулся, и я заметила, как он болезненно изменился. Похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. Приближалось полнолуние.

— Я, честно признаться, тоже не ожидал, что сюда кто–то ходит по ночам, — Люпин всегда улыбался мне.

— Тут так красиво и приятно скучается! — я тоже улыбнулась в ответ. — Я как–то осматривала замок и случайно нашла это место. Думала, что оно только мое.

— А я часто приходил сюда, когда ещё учился в школе.

Мы уселись на каменные ступени постамента, на котором высился огромный телескоп. И проболтали почти до утра. Когда из–за гор первые лучи солнца позолотили облака, пришлось расходиться.

— Если Вам когда ещё будет скучно, то зовите меня. Вдвоем здесь ещё приятней скучается, — Люпин, смущаясь, опустил голову.

— Непременно, — пробормотала я и быстро стала спускаться.

«Люпин смущается! Что бы это значило?.. Боже, упаси! Не хватало мне ещё романтических отношений…».

Глава 10. Миндальное печенье для профессора Люпина

Этим утром я проснулась, еще не зная, что меня ждут большие сюрпризы. Был день Хэллоуина. Никогда не понимала этот праздник — ходят в жутких масках и костюмах, изображая всякую нечисть! Хотя странно, наверное, так рассуждать, находясь в школе для волшебников.

За завтраком все были так возбуждены! Еще бы, первый в этом году выход в Хогсмид. Я взглянула на Гарри, он ел без аппетита, старался ни на кого не смотреть. Переживал…

На выходе Филч внимательно вглядывался в каждое лицо и строго сверял со списком тех, кто отправлялся в волшебную деревню.

Малфой с забинтованной конечностью показался в дверях:

— Что, Поттер, отсиживаешься в замке? — Крэбб и Гойл услужливо оскалились. — Дементоров испугался? У–у–у-у…..

Драко обеими руками накинул себе на голову капюшон мантии, изображая отвратительных стражей Азкабана. Гарри отвечать не стал, лишь уныло побрел вверх по лестнице.

— Что, Малфой, я вижу, рука у Вас уже совсем не болит, — я старалась говорить строгим голосом. — Значит, я могу рассчитывать на выполнение Вами моего задания? Превосходно! С удовольствием прочитаю Ваше эссе.

Улыбка Малфоя исчезла так же быстро, как солнце за тучкой. Он криво посмотрел на меня и, неуверенно кивнув, отправился за остальными учениками.

Сопровождать детей в этот раз меня не выбрали, поэтому я была свободна до праздничного ужина, на который было необходимо явиться всем. И я решила посвятить свободные часы упражнениям магии.

В этом деле сильно я не продвинулась. Освоив «Алохомора» и «Риктусемпра», я глупо застряла на «Вингардиум Левиоса». Я несколько раз внимательно читала пояснение, пошагово выполняла инструкцию, даже вспомнила Гермиону: «Надо произносить Левиоса, а не Левиоса-а». Но ничего не помогало.

Немного поразмыслив, я решилась на отчаянный поступок. Взяв коробку с миндальным печеньем, я направилась к Люпину. Уж он–то точно сможет мне легко объяснить такую мелочь.

«Вот только как я его об этом попрошу? Как всегда придется импровизировать на ходу».

В коридоре (и что ему не сидится в своем подвале!) мне попался Снейп. Он, видимо, выходил из кабинета Люпина.

— Я бы не рекомендовал ближайшее время подолгу оставаться наедине с профессором Люпином, — Снейп скользнул по мне колким взглядом и добавил, — особенно по ночам. Полнолуние, знаете ли…

Фраза звучала настолько двусмысленно, что я даже оторопела, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Если Астрономическую башню, то откуда ему известно о наших с Люпином ночных посиделках? А если он так намекает на какие–то более тесные отношения, то с чего это он вдруг делает такие выводы?! Разве я давала повод?

Снейп довольно усмехнулся и быстро зашагал к лестницам.

Я не сразу пришла в себя и уже передумала идти к Люпину, как дверь в его кабинет отворилась, и вышел Гарри.

— Добрый день, миссис Черри.

— Добрый день, Гарри. Профессор Люпин у себя?

— Да, — Гарри взглянул на мою коробку миндального печенья и, улыбнувшись, добавил, — пьет чай.

Люпин очень обрадовался моему приходу. Тут же заклинанием наполнил водой медный чайник и палочкой добавил огня в камине. Я позавидовала его магическим умениям.

Заметив на столе дымящийся стакан, я вспомнила, что Снейп должен поить Люпина аконитовым зельем.

— Любопытный стакан — пустой, но дымится, — мне надо было как–то начать разговор, — и пахнет странно, кажется аконитом.

Я понятия не имела, как пахнет аконит и пахнет ли он вообще, но другого способа подступиться к моей просьбе я не видела. Люпин поменялся в лице.

— Это профессор Снейп варит Вам зелье? Я встретила его в коридоре… — я делала вид, что говорю о совершенно обыденных, всем давно известных вещах.

В этот момент позади меня что–то хлюпнуло. Я обернулась и увидела аквариум со странным существом весьма неприятного вида:

— Что это?

— Это гриндилоу, — было видно, что Люпин с большим удовольствием сменил тему, — другими словами — водяной черт.

Чудище, прильнув к стеклу, корчило рожицы, которые особо уморительно смотрелись в сочетании с его острыми рожками и длинными костлявыми пальцами.

— Какой забавный, — произнесла я вслух, а про себя подумала, что в кино совсем гриндилоу не такие, почему–то с щупальцами, как осьминоги….

— Чай у меня, правда, только в пакетиках, — смутился Ремус, доставая из шкафа новые чашки. Видимо, с Поттером они тоже пили чай.

— А я принесла миндальное печенье.

— Как мило, мое любимое…

Чай оказался очень вкусным, с травами. Люпин беззастенчиво, с огромным аппетитом съел все печенье. А я никак не могла найти удобный момент, что бы как–то перейти к моей просьбе:

— Вижу, вам понравилось печенье, обязательно принесу такое же на башню в следующий раз.

— В следующий раз? — Люпин в упор смотрел мне в глаза. — А Вы не боитесь… — тихо произнес он и, видя мой вопросительный взгляд, добавил, — меня?

— Не боюсь, Ремус! — сказала я серьезно, подошла и тоже заглянула в его серые глаза. — Странно, но совсем не боюсь.

— Ты меня еще не видела! — грустно проговорил он, не отрывая от меня взгляда.

— Надеюсь, что и не увижу. Мне больше нравится твой теперешний облик, — я широко улыбнулась.

Люпин грустно улыбался в ответ, но чувствовалось, что на сердце у него стало гораздо легче. Даже глаза заблестели, стали глубже и теплее. И чтобы не провалиться в эту глубину, я пересилила себя и направилась к двери:

— Увидимся на праздничном пиру!

«А «Вингардиум Левиоса» можно и отложить…», — подумала я и отправилась готовиться к ужину.

Глава 11. Хэллоуин

Я нежилась в легкой цветной пене и размышляла, как я надену на пир свой костюм. Непременные карнавальные костюмы всем навязал директор. Мне надлежало перевоплотиться в ведьму — привидение банши. Эта зеленая, костлявая ведьма никак не вязалась с моим обликом. Какая костлявость! При здешнем пятиразовом питании я набрала 3 — 4 лишних килограмма. Мне они, конечно, пошли на пользу — нужные места соблазнительно округлились, но для банши это было слишком.

Я поднялась из воды и критически оглядела себя в большом зеркале. Надо быть самокритичной — хо–ро–ша! Просто русалка! Особенно сейчас, когда кончики волос намокли, а пена клочками прикрывает розовое тело. Как там у Шекспира: «И тонкой проволокой вьется прядь…». Я вновь скользнула под воду, так не хотелось покидать этот мокрый теплый рай.

Большая ванна была из белого мрамора, но видимо, заколдована особым способом, так как была всегда теплой. Из высоких кранов сбегали разноцветные струи: чем вода была горечей, тем краснее оттенок она принимала. Холодная вода была голубой, а совсем ледяная — небесно–синей. Еще один кран давал изумрудную воду, которая сразу начинала пениться крупными радужными пузырями. А тонкая оранжевая струйка наполняла ванную комнату легким цитрусовым ароматом.

Фантастическим украшением служило огромное старое зеркало на стене. Его держал перед собой громаднейший, весьма уродливый тролль. Но любоваться уже совсем не было времени…

Костюм на мне был как вторая кожа. Зеленая местами чешуйчатая ткань мерцала в тусклом свете свечей. Поверх надевалась легкая газовая материя, имитирующая воздушность привидений. Ткань была грязно–белого цвета с болотными пятнами и прилипшими сухими листьями. На голову полагалась уродливая маска с нечесаными длинными волосами до пола.

Надев все это, я вернулась в ванную. Душа моя похолодела при виде зеркального отражения. Да, впечатление производит сильное! В маске было душно и ужасно не комфортно. Я решила идти без нее. Вполне достаточно распустить собственные волосы и немного ярче нанести макияж. А то ненароком встретится мне кто–нибудь в коридоре, и мадам Помфри не откачает беднягу.

И тут из ванной раздался невероятно громкий звук бьющегося стекла. Я жутко перепугалась, но, все же, схватив палочку, медленно подкралась к двери.

Оправдались мои самые худшие предположения — огромное зеркало осколками лежало на полу, а в полой статуе тролля зияло отверстие, похожее на проход. Я осторожно приблизилась к проему, сбоку от меня послышался тихий рык. В то же мгновение я резко обернулась — у витражного окна стояла, ощетинившись, огромная черная мокрая собака.

В голове у меня сложилась мозаика: в Хэллоуин порезанный портрет гостиной Гриффиндор и напуганная Толстая леди.

— Сириус?! — я опустила палочку.

Пес посмотрел на меня очень внимательно, словно человек, черными усталыми глазами. Еще пара мгновений и передо мной стоял мужчина в грязной и рваной тюремной робе и потрепанном старом плаще. Мурашки пробежали у меня по спине от такой метаморфозы. Как же нелегко привыкать к этой новой реальности!

— Ведьма банши с волшебной палочкой — это впечатляет! — даже Азкабан не лишил его чувства юмора.

— Добрый вечер, мистер Блэк! — я всем видом показывала, что настроена дружелюбно, но старалась держаться на некотором расстоянии.

Сириус был удивлен, но очень насторожен. Я рассказала, что знаю о его ложном обвинении в убийстве, которое совершил его бывший друг Питер. Подтвердила точность его предположений, что Петтигрю скрывается в замке в облике крысы. Попыталась уверить его, что без пароля гриффиндорской гостиной не стоит даже пытаться туда наведываться, это было бы глупо и опасно!

Сириус по–прежнему не доверял мне. Он молчал, глядя на меня в упор.

— Сейчас в Большом зале будет торжество. Я постараюсь узнать пароль. Репаро! — я вернула зеркалу первоначальную целостность. — А Вы приведите пока себя в порядок. У Вас такой вид!

Блэк зачерпнул рукой воду, которую я не успела выпустить из ванны:

— Как долго я мечтал о горячей ванне!

— Вот и славно, располагайтесь, — я вышла в комнату. — Может, мне по–тихому взять у Люпина брюки? — подумала я вслух.

— Люпин в Хогвартсе? — Сириус показался в дверном проеме.

— И Снейп тоже… Будьте осторожны, Блэк! — сказала я с чувством и выскочила в коридор.

Прыгая через две ступеньки, я понеслась к Большому залу.

«Вот дура! Ведь знала, что приближается Хэллоуин. Не могла заранее обзавестись паролем. Только бы Сириус сидел тихо и не высовывался. Если его поймают, все пойдет иначе. А виновата в этом буду я. А всё Люпин с его бездонными глазами! Из–за них я вообще уже перестала соображать…», — ругая себя на все корки, я влетела через боковую дверь в Большой зал.

Как же здесь было красиво! Вдоль стен в воздухе висели сотни светящихся изнутри тыкв. Потолок, отображая уличную погоду, был затянут плотными тучами. Время от времени пролетали стайки летучих мышей, а над головами колыхались ярко–оранжевые флаги.

Я, стараясь не привлекать внимания, прошла за преподавательский стол. Дамблдор произносил традиционную речь. Я быстро оглядела преподавателей. Да, вид у них был — смешнее только в цирке! Два пожилых профессора изображали гномов — с длинными бородами и в цветных колпаках.

Люпину (он когда–нибудь перестанет на меня смотреть?!), вероятно, полагалось быть драконом. На нем был костюм с большими шипами и перепончатыми крыльями. Голова чудища лежала на столе рядом.

Снейп сидел в черной мантии с высоким алым воротником. На шее у него (я не сразу рассмотрела) — связка окровавленных голов. И кто он? Кровавый убийца?! И лишь когда он, поднеся кубок, открыл рот, я с ужасом догадалась, что это костюм Дракулы. Два верхних зуба у Снейпа были чуть длиннее обычных. Этот костюм ему забавно шёл! А зубы дополняли сущность профессора зелий.

Сам Дамблдор — зачинщик этого маскарада — был в роли единорога. Белоснежная переливающая мантия и шапка в виде лошадиной головы, увенчанная длинным острым рогом.

Еще Филч — упырь, Флитвик — людоед и Хагрид в образе соломенного чучела с настоящей тыквой на голове!

Дамы были разнообразными ведьмами и сказочными существами на любой вкус. От горбатой одноглазой карги — Помоны Спраут, до соблазнительной красавицы русалки — профессора Вектор.

Как только директор произнес последнее слово, столы заполнились такими угощениями, что все дружно принялись за еду. А после десерта привидения устроили целое представление. Они разыгрывали сценки из своего прошлого, причем все эти жизненные драмы заканчивались смертью. Очень «весело»! Особый успех имел Почти Безголовый Ник с гильотиной.

А потом школьный оркестр заиграл какую–то веселую шотландскую песню, и все привидения пустились в ритмичный пляс, постепенно втянув в круг почти всех учителей.

Меня вытащил из–за стола Дамблдор, успев мне шепнуть комплимент, что не зря предложил мне именно этот костюм. Он был празднично возбужден и веселился от всей души.

Лишь ученики, одетые в повседневную школьную форму, ошалело таращились на преподавателей — клоунов. Танцевать из них вышло только несколько пар старшекурсников, хотя столы были немного сдвинуты, и место хватило бы всем желающим.

Шотландский танец был не очень сложным, основные движения циклично повторялись, и я довольно быстро втянулась в общий ритм. Большой круг танцующих время от времени разбивался на пары, а после нескольких па вновь восстанавливался.

Как–то плавно оркестр перешел на медленную музыку, и начались парные танцы с периодичной сменой партнеров. Танцевать мне случилось даже с Флитвиком! Семикурсник из Равенкло раз пять наступил мне на ногу. Дамблдор, несмотря на возраст, замечательно и уверенно вёл. А Люпин, вцепившись в меня мертвой хваткой, несколько раз пропускал смену пар, привлекая к нам излишнее внимание.

Праздник закончился, и ученики нестройными рядами потянулись за своими старостами.

Мадам Спраут волшебной палочкой восстановила на лице недостающий глаз и резво подошла ко мне:

— Вчера мне привезли удивительные экземпляры южно–африканской смоквы. Я только высадила ее, так что загляните ко мне через недельку. Рассчитываю на большой урожай! — и она тоже поспешила из зала.

Люпин поймал меня за руку:

— Вы самая красивая ведьма на сегодняшнем празднике! — нежно проговорил он и галантно поцеловал мою руку.

«Когда раньше меня за глаза называли ведьмой, было больно и обидно. Теперь же это звучит как комплимент. И, надо признать, мне это нравится!», — думала я, выходя в лестничный холл.

И тут сверху раздались испуганные голоса. Перси Уизли истошным криком стал звать Дамблдора. Среди учеников быстро распространилась новость, что Полная дама исчезла со своего портрета.

«Как я могла забыть о Сириусе?!», — быстрее ветра я неслась в свою комнату.

В спальне было темно и пусто. В ванной комнате зеркальные осколки бросали блики на сводчатый потолок. Блэк ушел. Переодевшись, я поспешила обратно.

В Хогвартсе все жутко переполошились: Флитвик с МакГонагалл запирали все двери. Гриффиндорцев вернули в Большой зал и, убрав столы, устроили там на ночлег. Когда я туда вошла, то не поверила собственным глазам: весь зал был устлан детскими телами в ярко–красных спальных мешках. Создавалось впечатление кровавой жестокой бойни!

«У Трелони несомненный талант! — подумала я. — Вот что она видела в своих страшных ведениях — «Хогвартс покроется кровавыми трупами детей». И мне пришлось попросить Дамблдора перекрасить спальные мешки хотя бы в фиолетовые.

Спать легли около трех ночи. Сначала обыскивали замок, затем Дамблдор искал замену Толстой леди, которая наотрез отказывалась возвращаться в свой портрет. Привидения носились с донесениями, Филч осматривал башни, Снейп с особым рвением рыскал на четвертом этаже, Люпину достался совятник.

Мне поручили обследовать обсерваторию. Добравшись до верха астрономической башни, я присела в раздумьях. Кому как не мне было лучше знать, что Блэка уже нет в замке. Я думала о странном устройстве этого мира: как бы ни пыталась я поменять что–то, всё идет своим чередом и случается с устрашающей точностью.

В открытую боковую фрамугу окна влетела сова. Она тихо подошла ко мне и протянула лапку с привязанной трубочкой пергамента.

«Буду скучать. Р.» — было написано на листке.

Глава 12. Квиддич

Люпин снова пропал на неделю. Ночью мне снились сны, как я прихожу в Воющую хижину, и Ремус, глядя в мои глаза, излечивается от своего недуга навсегда. Наяву, конечно, я не была столь наивна!

Уже порядком надоевший дождь и не собирался прекращаться. Усилились порывы ветра, температура понизилась — стихия с упоением правила балом. В хогвартских галереях добавили свечей и фонарей.

Директор как–то утром остановил меня в коридоре:

— Миссис Черри, я знаю, что до обеда у Вас нет занятий. Надеюсь, Вы не откажитесь заменить профессора Люпина? Ему нездоровится.

— Конечно, директор, разумеется.

— Тогда после ланча в кабинете ЗОТИ. Слизерин — Гриффиндор, третий курс.

— Третий курс?! Но … — растерялась я.

— Вы можете провести урок магловедения или почитать что–нибудь по учебнику…

Третьекурсники очень удивились, когда узнали, что урок буду проводить я. Все как–то распоясались: выкрикивали с мест, долго не могли достать необходимые учебники, громко переговаривались.

— Кто отсутствует на занятии? — спросила я, глядя на пустую парту.

— Грейнджер и Поттер, — доложил Невилл — сегодняшний дежурный.

— Значит, начнем без них. Откройте практическое пособие по Защите от темных искусств, — я отобрала у Парвати Патил учебник «Как рассеять туман над будущим», который она с упоением читала. — Последнее существо, которому Вы пытались противостоять, было, если я не ошибаюсь, Гриндилоу.

— Интересно, а кого сегодня мы будем мучить? — выкрикнул с места Блейз Цабини, рослый мальчик из Слезирина, и обменялся ухмылкой с Малфоем. Несколько учеников засмеялись.

— Сегодня мы будем повторять пройденный материал, — я прошла по классу, отбирая записки, игрушки и посторонние книжки.

Когда я забрала у Драко Малфоя разрисованную бумажку, он развязно произнес:

— Ну и ну! Учитель Магловедения преподает уроки Защиты. Я расскажу отцу, его удар хватит!

— Кто–нибудь одолжите Малфою сову! — попросила я, выходя из себя. — Уж больно заманчиво его предложение, — добавила я тихо.

Гриффиндорцы дружно рассмеялись.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет влетел профессор Снейп. Он промчался к доске и объявил о намерении провести этот урок. Все вопросительно оглянулись на меня.

— Не знала, что Дамблдор попросил еще и Вас, профессор, провести это занятие, — растерялась я.

— Меня не просил Дамблдор, — медленно проговаривая слова, произнес Снейп. — Но уж лучше я проведу урок Защиты, чем преподаватель «Магловедения».

Многие ученики взглянули на Снейпа с неприязнью. Только Малфой со своими приспешниками довольно улыбались, преданно глядя в глаза своему декану.

Дверь отварилась, и вошел Гарри Поттер:

— Извините, профессор Люпин, я опоздал…

Снейп сел за учительский стол, не забыв снять с Гриффиндора 10 очков за это опоздание. Я осталась стоять в конце класса.

— А где профессор Люпин? — не унимался Гарри.

— Ему нездоровится, — ухмыльнулся Снейп, взглянув на меня. — Угрозы для жизни нет. Сядьте на место, Поттер, если не хотите, чтобы я снял еще 50 очков!

Гарри нехотя сел за свободную парту.

— В журнале у профессора Люпина не записаны темы, которые вы прошли, — Снейп снова взглянул на меня, — что указывает на безалаберность …

— Мы прошли боггартов, красных колпаков, ползучих водяных и гриндилоу, сэр, — произнесла Гермиона, и все недоуменно уставились в ее сторону. — Сегодня мы должны были приступить…

— Помолчите, мисс Грейнджер, — Снейп еще пуще засверкал глазами.

Я понимала, что «представление» устроено исключительно для меня.

— Откройте учебник на странице 394.

Тут уж не выдержала не одна Гермиона: оборотней проходить было слишком рано и совсем не по программе. Весь класс зашумел, но досталось опять Грейнджер. Ее Снейп назвал невыносимой всезнайкой и вновь отнял гриффиндорские баллы. А когда Рон вступился за Гермиону, профессор, заметив мою улыбку, которую я не смогла сдержать, оставил Уизли после урока, чтобы назначить наказание — чистить утки в больничном крыле без волшебства.

На понедельник домашним заданием было — два свитка о том, как распознать и обезвредить оборотня. У меня было ощущение, что Снейп с удовольствием потребовал бы это эссе и от меня.

«Интересно, он так печется о моей безопасности или ему приятно унижать Люпина при мне?!», — кабинет я покинула последней, выразительно посмотрев на довольного собой профессора зелий.

***

В субботу, в последний день октября был назначен первый матч по квиддичу. Погода была отвратительной. Но в прошлом году последние игры отменили, поэтому, сегодня все ринулись на трибуны, сгибаясь под ураганным ветром.

Под раскаты грома на поле вышли команды. Гриффиндорцы должны были играть против Слизерина, но Малфой все еще притворно стонал, нежно поглаживая свою забинтованную руку. Поэтому одетые в красное игроки Гриффиндора выстроились против канареечно–желтых игроков Хаффлпаффа. Раздался свисток мадам Хук, и все взвились в воздух.

Такую игру смотреть было непросто: дождь полоскал запрокинутые лица зрителей, то и дело змеились молнии, а близкие раскаты грома заглушали крики болельщиков. Я сидела на учительской трибуне позади Дамблдора. Директор редко бывал на стадионе, но на этот матч он пришел по моей настоятельной просьбе. Мой водонепроницаемый плащ и крепко завязанный капюшон не спасали: ледяной холод сковывал все тело. Профессор Спраут, несмотря на сдержанность и благоразумие, оказалась азартной болельщицей. Она кричала, улюлюкала и даже свистела, заложив в рот пальцы. МакГонагалл вела себя гораздо сдержанней, но не меньше волновалась за свою команду.

Игроки носились в пелене дождя и сгущающихся сумерках, сами не всегда правильно ориентируясь в игре. Бессменный Ли Джордан надрывался у микрофона, перекрикивая стихию. Гарри несколько раз чуть не сбил бладжер.

Я спустилась к болельщикам Гриффиндора и отыскала Гермиону.

— Ему ничего не видно, дождь заливает очки! — прокричала я ей в самое ухо. — Надо как–то заколдовать их.

Вуд взял тайм–аут. Игроки, спрятавшись под огромными зонтами, получали новые указания капитанов. Гермиона, взглянув на меня, ринулась вниз на поле.

Через десять минут игра возобновилась. Гриффиндорцы оторвались на 50 очков. Гари с утроенной силой носился по полю в поисках снитча. Пятикурсник Седрик Диггори — капитан и новый ловец Хаффлпаффа, несмотря на большой рост, проявлял чудеса гибкости и маневренности. Девочки громко визжали, когда он пролетал мимо трибун.

Снова громыхнуло, и небо полоснула раздвоенная молния. Я всматривалась в пустые верхние ряды, скоро должен был появиться Блэк. Он не заставил себя ждать. Очередная молния осветила черную фигуру пса. Я рванула наверх. Тем временем зрители громко ахнули. Обернувшись на поле, я увидела, как Гарри, рухнув на несколько метров вниз, пытается выровнять метлу, не видя несущегося на него Диггори.

Лохматый пес злобно оскалился мне навстречу.

— Сириус! Немедленно уходи, сейчас здесь будут дементоры. Беги к потайному проходу у Гремучей ивы! — задыхаясь от быстрого подъема по лестнице, прокричала я.

Огромный пес словно исчез. В то же мгновение наступила звенящая тишина. Капли на одежде превратились в льдинки. К стадиону приближались черные фигуры. Поттер быстро падал вниз сквозь ледяной туман. У самой земли его тело зависло. Несмотря на непогоду, мне было видно, как подоспевший Дамблдор мощным патронусом прогнал дементоров, а потом сопроводил носилки с Гарри в замок.

На трибунах все онемели от увиденного. Диггори приземлился со снитчем в руках.

Но Хаффлпафф боялись радоваться победе — все решили, что Гарри Поттер разбился насмерть.

«Если я не могу что–либо изменить в этом мире, то могу, как сказал Дамблдор, «помочь этому мальчику нести его тяжкое бремя», — невесело подумала я и отправилась в больничное крыло поговорить с Гарри.

***

Переодевшись в сухую одежду, я спустилась в госпиталь. Поттер уже пришел в себя, возле его кровати оставались Рон и Гермиона. Они показывали Гарри его метлу, которую Гремучая ива превратила в кучу щепок.

— Думаю, что Вам пора уходить, — мадам Помфри стала прогонять задержавшихся посетителей. — Больному нужен покой.

— А разве Гарри не пойдет с нами? — спросил Рон.

— Вы что, шутите? — разозлилась доктор. — Выходные он точно проведет здесь!

— А ты не боишься? — наклонившись над другом, прошептал Рон.

— Кого?

— Чокнутого больничного эльфа. Я отбывал здесь наказание, такого про него наслушался! — и Рон, отчаянно жестикулируя, пошел догонять Гермиону.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — я подошла к кровати. — Сама вижу, что хуже некуда… Матч проиграли, метла разбита, да еще эти дементоры….

Гарри, молча, смотрел на меня.

— Я знаю, что при их приближении ты слышишь голоса. Это ужасно… Может тебе стоит поговорить об этом с профессором Люпином? Ведь он учитель Защиты и к тому же смог прогнать дементора в поезде. Тебе обязательно нужно уметь им противостоять, Гарри! Попроси Люпина научить тебя защитному заклинанию.

— Я никогда раньше не слышал голос мамы… и отца …

— Их не вернешь, Гарри! А подвергать себя такой опасности, только ради того, что бы услышать голоса из прошлого… Ты должен быть сильным. Твои родители смотрят на тебя, дай им лишний повод тобой гордиться.

— Миссис Черри, вы верите в предсказания? — неожиданно спросил меня Гарри.

— Конечно, нет. Каждый может изменить свою судьбу, если не будет слепо верить в предначертанное.

Гарри взглянул на меня с подозрением:

— Я снова его видел, — он понизил голос до шепота. — Грим на верхней скамье для болельщиков прямо во время матча, — добавил он, видя мой изумленный взгляд.

Я догадалась, что он заметил нас с Сириусом на трибуне.

— А ты не думал, что Грим может оказаться простой собакой, — добавила я, улыбнувшись. — Поверь мне, у тебя все будет хорошо, мой мальчик.

Двери с грохотом открылись и в проходе появились огромные желтые цветы, похожие на кочаны капусты, а за ними показалась лохматая шевелюра Хагрида.

— Это тебе, Гарри. Я так переволновался, думал, что ты совсем умер! Дамблдор ужасно разозлился на этих тварей, ведь им было запрещено заходить на территорию школы. Я его таким строгим никогда не видел! — он бросил охапку растений на кровать и тут заметил меня. — Здравствуйте, профессор Черри!

— Хагрид, я очень рад тебя видеть, — Гарри принялся обнимать огромного лесничего. — Чем это от тебя так пахнет?

— А, это дохлые крысы, — он, смущаясь, показал на тушки, привязанные к поясу, — ходил кормить Бакбика.

Я решила оставить их наедине: соседство с «дохлыми крысами» меня не радовало.

***

Поттер вернулся в школу в понедельник. Малфою сняли бинты, и он принялся еще усерднее издеваться над Гарри. Я не без удовольствия узнала о том, что Уизли на уроке зелий запустили в Драко огромным крокодильем сердцем. И с радостью поставила Рону отличную оценку за вполне сносную домашнюю работу по своему предмету.

Вернулся Люпин. Я встретила его у кабинета со стеклянным ящиком, в котором струился сизой дымкой болотный фонарник.

— Как тут без меня? — спросил он.

— Про матч слышали? — ответила я вопросам на вопрос.

— Да, — погрустнел Люпин. И заметив любопытные косые взгляды учеников, тихо добавил: — Может, поговорим сегодня вечером на башне?

Я осторожно кивнула головой в знак согласия.

***

Профессор Люпин, как всегда, чуть ссутулившись, стоял у стеклянной стены и любовался дождевыми струями, когда я поднялась на башню.

— Привет!

— Красиво: ливень и совсем не видно луны, — он повернулся мне на встречу.

— В день игры погода была еще ужасней: дождь, ветер, гроза. А потом вообще все заледенело, когда появились дементоры.

— Дементоры были на стадионе? — удивился Ремус.

— Они подошли очень близко. Думаю, дети здорово перепугались. Ты же слышал — Гарри чуть не разбился… Если бы не Дамблдор!..

— Это странно. Они должны искать Блэка, а не …

Я терзалась сомнениями. И все же не утерпела:

— Блэк был на стадионе в тот день.

Люпин внимательно посмотрел на меня, а потом вдруг сказал:

— Ты что–то путаешь. Этого не может быть!

— Большая черная собака в верхнем ряду. Он приходил посмотреть на крестника, — я уже сама была не рада, что затеяла этот разговор.

— Откуда тебе это известно? — Ремус смотрел мне прямо в глаза, а потом вдруг добавил: — С чего ты взяла, ты ошиблась. Много ли собак…

— Я говорила с ним, — выпалила я и с силой прикусила нижнюю губу.

— На стадионе?

— Нет, на Хэллоуин, у меня в ванной, — отступать было некуда.

— Он воспользовался лазейкой за зеркалом. Как же я не догадался!

— Откуда ты знаешь о ней? — настало время удивляться мне. — Ах вот, почему ты насторожился, когда увидел мою комнату! Мог бы и предупредить. Я здорово перепугалась, когда увидела Сириуса в своей ванной.

— Ты сумасшедшая! — Люпин подошел совсем близко и обнял меня за плечи. — Не знаю, как ты выкрутилась, но он мог убить тебя. Блэк — опасный преступник!

— Ты сам веришь в свои слова? — сказала я тихо, глядя на него в упор.

Ремус задумался и опустил голову.

— А он всегда в тебя верил, Лунатик. Всегда!

— Ты и это знаешь? — он переменился в лице.

— Мне пора! Постарайся не засиживаться…. Тебе сейчас нужен здоровый крепкий сон, — я направилась к выходу.

— Ты знаешь — кто мне сейчас больше всего нужен! — горько крикнул Люпин мне вдогонку.

***

В ноябре команда Равенкло разбила Хаффлпафф. Вуд продолжал тренировки и в ледяной дождь, и в шквальный ветер.

В шестой день декабря я отправилась в Хогсмид, что бы сделать сюрприз Хагриду.

В магазинчике волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз» я давно присмотрела огромную чайную кружку с фигуркой огнедышащего дракона. А на почте выбрала самую яркую, а значит самую быструю сову. Открытку с мерцающим текстом я заготовила заранее: «Дорогому Рубеусу в день рождения с лучшими пожеланиями!», и сама привязала к лапке послание, адресованное «Школа магии Хогвартс. Профессору Хагриду».

Вечером, увидев свет в окошке хижины, я отправилась с поздравлениями.

Хагрид был так растроган моим подарком и поздравительной открыткой!

— Мне давно не дарили подарки в день рождения, разве только очень близкие друзья, — и он опрометчиво покосился в сторону камина, но опомнился и быстро отвел взгляд. — Сейчас я Вас угощу тыквенным пудингом, специально готовил.

— Рада, что Вам, понравилось, Рубеус, — произнесла я, усаживаясь за непривычно высокий стол. — Но мне кажется, что у Вас есть гости, которые меня бояться.

Я давно поняла, что Рон, Гарри и Гермиона стоят под мантией–невидимкой у камина — на столе остались их чашки и надкусанные порции пирога.

— Я не собираюсь отнимать балы за то, что они пришли поздравить своего лучшего друга, — сказала я громко.

Первая показалась Гермиона:

— Добрый вечер, миссис Черри.

Через пять минут все неловкости были забыты. Пили чай, ели сухой и жесткий пудинг, дружно хохотали до слез, когда Хагрид рассказывал анекдоты.

— А мы на каникулы никуда и не уезжаем, правда, Рон? — произнесла Гермиона, прощаясь с Хагридом. — Так что рождество тоже можем отметить вместе.

До Хогвартса мы буквально бежали — после теплой хижины лесничего уличный морозец пробирал до костей.

— И как можно назвать вашу ночную прогулку? — профессор зелий налетел на нас в вестибюле. Троица в ужасе замерла.

— Они отбывали наказание у профессора Хагрида, — не моргнув глазом, соврала я. — Идемте, а то совсем окоченеете! — и, подтолкнув к лестнице остолбеневших детей, я независимо прошла мимо Снейпа.

Глава 13. Рождество

На последний выходной семестра назначили еще один выход в Хогсмид. Все ученики были в восторге.

— Вот здорово! — шептала Гермиона Рону на моем уроке. — Там и запасемся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам.

В воскресенье, после тщательной проверки Филча, всех учеников старших курсов увели МакГонагалл, Флитвик и Хагрид. Мне досталось сопровождать третий курс.

Гарри уныло провожал друзей до холла, и, помахав им рукой из дверей, побрел по мраморной лестнице в свою башню. Мимо меня пробежали запоздавшие близнецы Уизли.

— Фред, Джордж! — окликнула я их. — Поттер снова остался один… Впереди Рождество — самый сказочный праздник! Вы не хотите сделать Гарри подарок?

— Что–то мы не поняли намека, миссис Черри, — прищурился один из них (их трудно различить в одинаковых шапочках).

— Карта четырех благородных господ была б ему очень кстати, — заговорчески прошептала я и повела группу ребят на выход.

Сегодня Хогсмид походил на рождественскую открытку. Домики были одеты в снежные шапки, кроны деревьев украшены волшебными свечами, на дверях магазинчиков — венки из остролиста. Снег падал крупными хлопьями, и было по–зимнему тепло, несмотря на ветерок.

Ученики разбрелись по магазинам, а Хагрид предложил преподавателям зайти в «Три метлы». По дороге встретили министра магии, он любезно подвез нас в своем экипаже. Корнелиус Фадж был одет в свой неизменный темно–зеленый котелок и полосатую мантию. Меня ему представили как нового преподавателя.

Мы расселись вокруг большого овального стола. Пока делали заказ, я огляделась и подмигнула Гермионе и Рону, которые перепугано таращились на нежданных учителей. Так же я заметила, как большая рождественская елка медленно передвигалась в сторону их столика.

«Значит, Гарри здесь! Молодцы братцы!», — подумала я.

К нам подсела мадам Розмерта, и разговор непринужденно от погоды перешел к дементорам, а затем к Блэку. Помня, что все это слышит Гарри, я старалась вставлять некоторые положительные замечания в пользу Сириуса, но особо не усердствовала, чтобы не привлекать к себе внимание. Мне всего лишь хотелось, чтобы чувство злобы не так крепко сковывало душу Гарри. Дамблдор учил, что в сердце человека должна быть только любовь, а где поселяется ненависть — там всегда найдется место злу.

***

В один из дней каникул, я отправилась в библиотеку поискать более подробный учебник магического искусства. В заклинаниях я продвигалась теперь гораздо быстрее. Тем более кое–что мне показывал Люпин. Иногда он так увлекался, что мы, не замечая ничего вокруг, до утра тренировались. Мне эти уроки очень нравились. Ремус азартно отдавался моему обучению, и на другие мысли у него просто не было времени и сил.

На Рождество почти все ученики поспешили домой. Гарри, а с ним Рон и Гермиона остались в замке. Их я застала в библиотеке за работой. Они выискивали случаи из судебной практики Визингамота о помиловании магических существ, напавших на людей.

Перебирая книги, мне попался томик «Практическая магия домохозяек» и брошюра «Заклинания в воспитании детей». Мне показалось это очень любопытным.

Я уже прощалась с ребятами, когда вдруг с соседней полки выпала книга. Меня это не удивило: я уже привыкла к тому, что книги летают, прыгают и кричат. Подняв ее, я посмотрела название: «Предзнаменование смерти», а на обложке большая черная собака.

— Грим, — с ужасом сказал Рон, — знамение смерти!

Гермиона лишь фыркнула.

— Я полностью согласна с Гермионой — все это чушь! — сказала я строго, видя, как поменялся в лице Гарри.

— А вот мой дядя Билиус увидел грима и спустя сутки умер! — трагически произнес Рон.

— И не надейтесь, — сделала я строгое лицо, — в ближайшее время я не умру. Так что позаботьтесь, мистер Уизли, о той письменной работе с таблицами силы тяжести, которую Вы обещали мне сдать после каникул.

Гермиона рассмеялась, а я, с удовлетворением заметив, что Гарри тоже улыбается, вышла из библиотеки.

***

На Рождественский обед я надела изумрудный брючный костюм и причудливо уложила волосы в высокую прическу. Дамблдор велел накрыть один общий стол. Когда я спустилась в Большой зал, там уже сидели Спраут и Флитвик, МакГонагалл и директор, Снейп, пятикурсник со Слизерина, робкий первоклашка и Филч в старом поношенном фраке. Ждали гриффиндорцев. Когда, опоздавшие Рон, Гарри и Гермиона, заняли места на краю стола, Дамблдор объявил начало трапезы. Мне было очень жаль, что Ремус снова отсутствовал: наряжалась я для него.

— Северус, берите хлопушки! — Дамблдор протянул Снейпу большую серебряную.

Тот неохотно взял ее и, дернув за веревку, получил забавный рождественский колпак с грифом. Рон и Гарри с улыбкой переглянулись. Дамблдор всем предложил подобные колпачки, но не все отважились последовать примеру директора и надеть их.

Говорили много и о разном. Спраут хвасталась новым урожаем, Флитвика хвалили за красиво украшенные 12 елей Большого зала, МакГонагалл восхищалась успехами отдельных учеников. Филч ел, шумно сопя, и старался помалкивать. Снейп молчал и время от времени бросал на всех быстрые взгляды.

— А почему с нами нет Рубеуса Хагрида? — спросила я.

— Он пожелал остаться у себя. Сказал, что придет к ужину, — пояснил Дамблдор, пододвигая к себе большое блюдо жареных сосисок.

Дверь отварилась и на пороге появилась профессор Трелони. Она долго и пространно объясняла свое появление предсказаниями магического кристалла. Дамблдор наколдовал ей стул и хотел усадить между Снейпом и МакГонагалл, как Сивилла вскрикнула:

— Если я сяду, то нас будет тринадцать! Надо чтить приметы: кто первый встанет из–за такого стола, тот первым умрет!

Все смотрели на нее с сожалением, как на душевнобольную.

Но аппетита это не убавило! Домовики потрудились на славу: на столе было столько блюд, что мне не удалось попробовать даже половины всех яств.

Когда перешли к десерту, Трелони вдруг уставилась на меня и, вытянув руку, произнесла:

— Пришло время открыть тебе тайну!

Ложка выпала у меня из рук.

— Сивилла, может, отложим эти спиритические сеансы на вечер? — раздраженно спросила МакГонагалл.

Но Трелони уже закатила глаза и вещала низким голосом:

— Тот, кого сегодня нет за этим столом, скоро покинет нас навсегда!

Я судорожно стала подбирать в уме возможные кандидатуры. МакГонагалл с улыбкой произнесла:

— Вся школа на каникулах!

Все негромко засмеялись. Я расслабилась и принялась за мороженое.

— Я говорю о профессоре Люпине, — обиженно поджала губы Сивилла.

Моя ложка вновь выпала у меня из рук и звонко ударилась о ножку бронзовой креманки.

— Профессору Люпину просто нездоровится, — объяснил всем директор. — Ничего серьезного. Северус, Вы же сварили ему зелье? — и, увидев согласный кивок, добавил: — Значит, он скоро вновь будет с нами.

Дамблдор пододвинул к себе лимонный кекс и подмигнул мне.

— Я бы не была столь уверенна…. — Трелони медленно наполнила свой бокал. — Он не дотянет и до конца учебного года! — произнесла она обыденным тоном и залпом выпила.

Повисла тягостная тишина. Я надеялась, что в этот раз Трелони удалось предвидеть преждевременный отъезд Ремуса из Хогвартса, после того, как он встретится с Блэком. А вовсе не его смерть! Но тут же предательская память услужливо показала мне картинку, где я поднимаю книжку с огромной черной собакой на обложке. Было от чего волноваться!

Просидели еще часа два за вкусными блюдами и увлекательной беседой. Трелони молчала. Все стали уже забывать ее мрачные предсказания, как вдруг Сивилла вновь закричала:

— Мои дорогие деточки! Кто из вас встал первым?

Гарри и Рон от неожиданности застыли у стола, а МакГонагалл разозлилась не на шутку:

— Это не имеет никакого значения, Сивилла. Если только за дверью не стоит сумасшедший с топором, готовый отрубить голову первому, кто отсюда выйдет!

Видя нерешительность в глазах мальчиков, я встала из–за стола:

— Большое спасибо за чудесную компанию. Эльфам отдельное спасибо за великолепный праздничный обед! Веселого всем Рождества! С Вашего позволения, директор, — и первой вышла из зала.

Глава 14. День рождения

К Новогоднему пиршеству прибыли мистер и миссис Уизли. Они приехали навестить сына. Но Рон шепнул мне по секрету, что папа очень хотел познакомиться с новой преподавательницей Магловедения, про которую ему рассказывали близнецы.

С Молли Уизли мы мгновенно поладили. Было ощущение, что мы знакомы уже много–много лет. Мы проболтали весь вечер. Люпин сильно переживал, поедал меня глазами и рано ушел с праздника.

Мистер Уизли оказался очень дотошным и любознательным. Он просто не отходил от меня весь следующий день и беспрестанно задавал все новые и новые вопросы. Спасла меня Молли, которая силой увела мужа смотреть новый урожай мадам Спраут.

В замке было так мало людей, что иногда становилось страшно ходить по коридорам. Я с нетерпением ждала начало семестра, когда Хогвартс оживет детскими голосами.

Свободными вечерами я брала уроки магии у Люпина. И пару раз была в гостях у Хагрида, мы гуляли, а потом пили чай с кулинарными шедеврами хогвартского лесничего.

По совету Люпина я рискнула попросить Дамблдора отправить подарки моей семье.

Директор с радостью согласился помочь.

***

Сегодня мне хотелось побыть одной. Этот день я всегда проводила со своей семьей. 8 января — день моего рождения. После тридцати — этот праздник уже не радует, но так приятно быть в центре внимания и получать подарки, цветы и поздравления.

В Хогвартсе никто об этом не знал, поэтому я весь день то гуляла по Хогсмиду, то бродила по заснеженным окрестностям замка, а вечером поднялась к своему любимому месту, где можно грустить и плакать. Я сидела одна у бокового окна Астрономической башни, когда возле меня тихо приземлилась пестрая сипуха.

В письме сообщалось, что преподаватель Магловедения миссис Черри на сегодняшний вечер назначается дежурной по коридорам Хогвартса. Место мне досталось «просто блеск» — темницы. Даже не знаю, кому могла прийти в голову такая замечательная идея! Если Дамблдору, то он, вероятно, думал примирить меня со Снейпом, видя нашу взаимную неприязнь. Напрасная затея!

В подвалах было подозрительно тихо, сыро, холодно и страшно. Я медленно продвигалась вдоль стены, когда зазвонили Большие часы на башне. Звуки сюда доносились с трудом, но мне удалось уловить одиннадцать ударов. Оставалось продержаться еще час. Эти дежурства придуманы были исключительно из–за сбежавшего преступника Сириуса Блэка.

«Может, надо было все рассказать Сириусу? Тогда бы…. Или рассказать все Дамблдору? И пришлось бы описывать его кончину от руки Снейпа… Нет, на это моего мужества бы не хватило! — я с тревогой достала палочку: мне что–то послышалось. — Как же здесь холодно и жутко! Интересно, а огромный Тролль, чуть не убивший Гермиону, до сих пор содержится в подземелье?», — эта мысль отваги мне не прибавила.

Пройдя еще немного, я наткнулась на одиноко стоящего рыцаря.

— Добрый вечер! — на всякий случай произнесла я, помня, что в Хогвартсе может разговаривать всё что угодно.

Ответа не последовало. Вскоре я добралась до лестницы, уходящей далеко вниз.

— Иссендио! — добавила я немного факельного света.

Из глубин подземелья сильно тянуло плесенью и сыростью.

— Апчхи! Так и заболеть не долго, — я плотнее закуталась в мантию.

— Чего изволите? — сонно проворчал домовой эльф, неожиданно появившийся на ступеньках.

— Ой! Ты кто такой? Я тебя не звала.

— Как же! — недовольно пробурчал он себе под нос. — Вы же сказали: «Апчхи»! Это мое имя, — угрюмый эльф заученно повторял наскучившее объяснение. — Все чихают, а потом удивляются…. И ведь редко кто просто тихо чихнет, или вовсе крякнет или пискнет. Нет, все с выражением так, громко, на весь замок: «Апчхи!» И никто не думает, что домовые эльфы и так заняты с утра до вечера, что они и спать ложатся иногда…. Нет, это никого не волнует! Ну, так что? — обратился он, наконец, ко мне. — Я, так понимаю, вызов ложный. Могу я досмотреть сон, или придумаете какое–нибудь задание для меня, раз уж я здесь?

Я была поражена:

— А нельзя тебе имя поменять? Ведь так никакой жизни нет! Многие ведь чихают, особенно больные… Постой, так это тебя, наверное, прозвали чокнутым больничным эльфом?! — догадалась я.

— Меня, мэм, — тяжело вздохнул Апчхи, — как начнут чихать, меня к ним просто волной уносит и порой из самых неподходящих мест. Ведь мы домовики, не можем не явиться на зов…

— Бедняга! Отправляйся отдыхать. А я очень постараюсь больше не чихать, — заверила я пустоту на ступеньках. Мой ночной собеседник исчез моментально.

Не успела я опомниться, как явственно услышала чьи–то шаги. Неожиданно из–за поворота выплыла темная высокая фигура:

— Вы можете отправляться спать, миссис Черри. Меня одного здесь будет вполне достаточно! — такой низкий властный голос трудно не узнать.

— Мне поручили патрулировать подвал, и я не просто гуляю, а выполняю должностные инструкции, — я открыто смотрела на Снейпа, но мой голос дрожал, мне хотелось думать, что от холода. Для правдоподобности я шмыгнула носом.

Снейп глянул на меня и улыбнулся:

— Знаете, кого наверняка можно встретить в подземельях Хогвартса, миссис Черри?

Я отрицательно покачала головой.

— «Привидения, сквозняки и … профессора Снейпа!» — так шутят ученики, — он криво усмехнулся. — Идемте, я дам вам согревающий отвар. Если заболеете, ваш урок я точно замещать не буду.

Снейп быстрыми шагами направился вниз по ступеням. Я с полминуты стояла в нерешительности, и все же отважилась спуститься следом.

В комнате Снейпа оказалось так уютно! Никогда бы не подумала, что это комната мрачного профессора зелий.

Я сразу прошла к камину и уселась в высокое мягкое кресло поближе к огню.

На каминной полке было несколько фотографий, но я не успела их рассмотреть. Заметив мой любопытный взгляд, Снейп тут же незаметно заколдовал их: остались видны лишь расплывчатые фигуры. Возле кровати стоял удивительный сундук, напоминающий то ли дракона, то ли крокодила. Справа от кровати — письменный стол, заваленный пергаментами. Слева — огромный холст, на котором темная фигура мужчины в длинном плаще увозит рыжеволосую леди. Всадник удаляется до горизонта, а потом вновь появляется совсем близко, а его спутница, кажется, тихо дремлет на плече своего спасителя.

И книги! Все стены были уставлены стеллажами до потолка. Так хотелось порыться в его библиотеке! Наверное, там были редкие и удивительные экземпляры…

Снейп у огромного стола гремел какими–то склянками и вскоре принес мне высокий кубок с густым темным напитком.

— Это что, кровь? — поморщилась я.

— Нет, яд! — спокойно ответил он.

«А он оказывается еще и юморист! Эх, жаль, что никто не видел, как я сюда спустилась. Даже не будут знать, где искать мой труп», — подумала я и отважно отпила согревающий отвар.

Напиток оказался очень терпким, слегка горьким и похожим на вино. Примерно такой же грог я готовила мужу, когда он поздней осенью отправлялся на рыбалку.

Снейп наколдовал из воздуха еще одно кресло и сел напротив. Он, не проронив ни слова, уставился на пляшущие огоньки пламени.

— Спасибо, вкусно, — нужно было что–то сказать, а то неловкая пауза слишком затянулась. — У Вас здесь очень мило. Мне всегда казалось, что подземелье — это что–то мрачное, холодное и сырое. Всегда удивлялась — как Вы здесь живете!

Снейп криво улыбнулся, но по–прежнему молчал, глядя в камин. Постепенно по телу моему разлилось приятное тепло, даже голова слегка закружилась.

— Отчего Вы меня так ненавидите? — неожиданно для себя спросила я. — Что я Вам сделала?

— Ненавижу?! О, если бы Вы знали, как я умею ненавидеть, — он впервые посмотрел мне в глаза.

— Ненавидеть проще, гораздо сложнее научиться любить! — я стойко выдержала этот взгляд.

Мы сидели так, уставившись друг на друга.

— У меня две дочери, — говорила я ему, не открывая рта, и знала, что он понимает мои мысли. — Самое великое счастье, это когда маленькие ручонки обнимают тебя за шею и доверчиво шепчут на ухо свои детские секреты. Тогда в сердце твоем поселяется такая любовь, которая способна как мощный ураган смести все зло на земле.

От этих воспоминаний по щеке моей заструилась предательская слеза.

— Главные завоевания человечества — это улыбка, любовь и доброта… — дрогнувшим голосом сказала я. — А во что Вы верите, мистер Снейп?

Профессор ничего не ответил, лишь перевел взгляд на пламя. Но я видела, как он напрягся, внимательно слушая мои слова. Я продолжала:

— Одна моя знакомая сказала, что каждый человек — тонкий одинокий росток в огромном и темном лесу. Я с ней согласна. Главное верить, что есть такой луч света, который способен пробиться навстречу этому ростку. И тогда все вокруг заиграет совсем другими красками!

Мне очень хотелось остаться у огня, тем более что охранять Хогвартс от Блэка не было надобности, но зелье профессора предательски туманило рассудок, увлекая в сон. Я поставила недопитый стакан на пол, пора было уходить.

— Что у Вас с рукой? — Снейп увидел мою рану под задравшимся рукавом.

— Гремучая ива. Я сегодня гуляла и, видимо, не рассчитала…

— Закатайте рукав, — Снейп подошел к прозрачному стеллажу с колбами и бутылками.

Пока он мне смазывал чуть затянувшуюся рану какой–то зеленой вонючей мазью, я несколько раз вскрикнула от боли. Неожиданно огромная голова упыря над камином зашевелилась и истошно провыла.

— Полночь, — пояснил Снейп, видя мой испуг.

Затем он довольно умело наложил повязку. И к концу процедуры рука совсем перестала болеть.

— Спасибо за подарок, профессор, — искренне проговорила я, застегивая манжет.

«Надо же, а он не такой уж и противный!», — промелькнуло в голове.

— Подарок? — недоуменно переспросил меня Снейп.

— Закончился день моего рождения, — пояснила я, направляясь к двери.

— Правда? Любопытное совпадение, — проворчал он, снова усаживаясь в кресло.

— О чем это Вы?

— А мой как раз начался!

Поздравить профессора я не успела. Явился Люпин. Он выговаривал мене всю дорогу к моей комнате. Оказывается, он искал меня целый день. И совсем не ожидал найти меня в подземелье у Северуса. Удивлялся моей доверчивости, ругал Снейпа и его экспериментальные зелья. Пугал трагическими последствиями. А мне было смешно видеть его взволнованный взгляд и понимать, что он просто ревнует.

Прощаясь, он наговорил мне кучу комплиментов и подарил большую коробку, перевязанную золотой лентой. И откуда только узнал про день рождения?!

Глава 15. Уроки магии у Люпина

Сегодня на уроке слизеринцев было не унять. Их команда выиграла у Равенкло с небольшим перевесом, и теперь они решили сорвать мне занятие.

Урок проходил в кабинете профессора Флитвика, где еще с рождественских праздников мерцали огоньки, превращающиеся в маленьких фей. Крохотные феи весело щебетали и порхали под потолком. Это отвлекало всех, особенно мальчиков.

— Мисс Паркинсон, где ваши таблицы? Среди домашних работ я не нашла Вашего пергамента, — я пыталась навести хоть какой–то порядок.

— Я перепутала работы и отдала профессору Снейпу, — негромко, но вызывающе ответила Пэнси.

— Тема сегодняшнего урока — политика, — пыталась я перекричать общий гомон. — Но, поскольку меня слушать вы, видимо, не собираетесь, то к следующему занятию законспектируйте первые 5 глав книги «Быт и нравы Британских маглов», — класс недовольно зашумел, а я, собрав вещи, вышла из кабинета.

В коридоре на меня налетел капитан гриффиндорской команды.

— Оливер, Вы когда–нибудь смотрите — куда идете? — настроение у меня было хуже некуда.

— Гарри вернули «Молнию»! — просиял он, и побежал дальше, даже не извинившись.

Я растерянно смотрела ему вслед.

«Может снять с Гриффиндора баллы? Ну, тогда уж лучше со Слизерина, они точно заслужили!», — и я улыбнулась, представив перекошенное лицо слизериновского декана.

Рядом с комнатой Снейпа находился его кабинет. Я постучала в дверь, и подземелье громко отозвалось эхом.

— Входите! — профессор сидел за столом, разбирая школьные свитки.

— Ученики Вашего факультета уже не первый раз срывают мои уроки, — начала я с порога. — Я пришла не жаловаться, мне бы хотелось просто предупредить Вас.

— Может, присядете, — Северус указал мне на высокий стул.

— Мне не хотелось бы регулярно снимать с них баллы, — продолжала я стоя. — Ведь баламутят класс несколько паршивцев, а некоторые ученики даже преуспевают в Магловедении! Зачем же наказывать всех?

— Какой курс? — строго спросил Снейп.

— Третий и второй. Но самый тяжелый — третий. Ваш крестник, Драко Малфой, ведет себя совершенно возмутительно.

— Мой крестник? — удивился Снейп.

— А разве нет? Вы так о нем печетесь, многое ему позволяете. А Драко заслуживает хорошей трепки! Он привык жить за высокой спиной всемогущего мистера Малфоя, и абсолютно невменяем. Кроме того мисс Булстроуд регулярно опаздывает, Пэнси Паркинсон часто не выполняет домашние задания. А Крэбб и Гойл! Как их вообще дотянули до третьего курса?

Снейп понимающе усмехнулся:

— Может Вам предложить что–нибудь? — он примирительно понизил голос и скривил губы, что заменяло ему улыбку.

Пока Снейп гремел бутылками, я огляделась. По всем стенкам здесь были расставлены сосуды с жидкостями и заспиртованными организмами. Мерзкие слизни мерцали в огне камина, что придавало кабинету особо зловещий вид. Окон здесь не было. Помещение освещалось свечами и факелами, отчего дышать было трудно. Вдобавок в углу дымился котел — в нем булькало и шипело какое–то варево грязно–зеленого цвета.

Снейп протянул мне кубок и, видя мою нерешительность, пояснил:

— Настой смородины и корень валерианы, хорошо успокаивает.

Кубок я взяла, но на всякий случай пить не стала.

— Я Вам обещаю, что наведу на факультете порядок, и виновные будут наказаны, — Снейп чуть ли не силой усадил меня на стул.

— Наказаны? Я вовсе не за этим сюда пришла…

— Ну, разумеется. Я тоже рад просто побеседовать с Вами. Прошлый раз нам помешал Люпин…

Кстати, как он себя чувствует? — Снейп сделал участливое лицо.

— Замечательно! Видимо, благодаря Вашему аконитовому зелью.

— Я так и думал… И еще мне хотелось бы предупредить Вас относительно профессора Люпина…

— Давайте не будем о Люпине, мистер Снейп, — прервала его я. — О его недуге я знаю. Это не опасно, если не встречаться с ним в полнолуние. А что касается его моральных качеств, то в детстве мы все совершаем ошибки большие или малые. Гораздо важнее не совершать их сейчас.

Снейп заглянул мне в глаза и замер. Я пыталась думать о чем–то отрешенном, но у него были такие удивительные глаза — глубокие и темные, как бесконечные тоннели.

— Миссис Черри, могу я задать Вам вопрос? Откуда Вы приехали, ведь английский не родной Ваш язык?

«Ага! Значит, все–таки рылся у меня в голове. Образные картинки моей памяти он еще может увидеть, а вот прочитать мысли ему, видно, не удалось — думаю–то я по–русски. Интересно, а есть такое заклинание, чтобы можно было, не обучаясь, сразу понимать другой язык?»

— Я из России, — произнесла я, собираясь уходить.

— Надо же! — удивился Снейп.

***

В тот же вечер на верхней площадке башни Астрономии мы с Люпином говорили о Гарри.

— У него неплохо получается. Для тринадцатилетнего волшебника — это хороший результат, правда! — рассказывал он.

— Но, телесный патронус у него еще не выходит? — уточнила я.

— Ты шутишь? Это очень сложная магия. У него вряд ли получится…

— Ты постоянно недооцениваешь своих учеников! — воскликнула я, подскочив. — Поднимайся! Покажи мне это заклинание.

— Экспекто партонум? — брови Ремуса поползли кверху.

— Нет! Об этом я даже не мечтаю! Ты обещал показать защитные чары.

— Самое простейшее защитное заклинание, — стал объяснять Люпин, вставая, — это… Экспеллиармус! — моя палочка тут же отлетела в сторону. — Этим заклинанием можно выбить палочку из рук, а можно отбросить противника.

— Как ты это делаешь?

— Иди сюда. Повтори несколько раз заклинание. Так. Теперь смотри внимательно за рукой: как будто сама хочешь выкинуть свою палочку. Поняла?

— Вроде да, — я старалась быть внимательной ученицей.

— Теперь произноси заклинание, — Люпин встал напротив, нацелив на меня свою палочку.

— Экспеллиармус! — выкрикнула я.

С первого раза у меня ничего не получилось, да и со второго и третьего — тоже… Я билась над этим заклинанием еще минут пять. Ремус методично и терпеливо объяснял мне мои ошибки. Я нервничала, ругая себя за тупость.

— Погоди! Не злись, — Люпин подошел ко мне и, встав позади, взял мою руку в свою. — Взмах и выброс. Еще раз. Еще. Так. Теперь попробуй на мне.

— Я так не могу, я боюсь тебя поранить, — призналась я.

— Поранить? — усмехнулся он. — Об этом говорить рано. Попробуй хотя бы расшевелить палочку у меня в руке.

— Ах, вот какого же ты обо мне мнения! — разозлилась я. — Экспеллиармус! — тут же выкрикнула я и сама чуть не лишилась чувств.

Из моей палочки вылетела мощная зеленая молния, которая отбросила Люпина к окну.

— Ты жив? — я наклонилась над ним, лежащем на холодном полу. Он не шевелился. — Ремус, пожалуйста, ответь мне!

— Никогда больше не буду недооценивать своих учеников, — промолвил профессор, с трудом поднимаясь на ноги. — И чему ты улыбаешься?

Я, не скрывая, радовалась своей победе.

***

Время шло. Снежный январь сменился ветреным февралем.

Сколько себя помню, я никогда не жаловала спорт, не участвовала в соревнованиях, не была болельщицей. Но квиддич — это совершенно особенная игра! Тем более, когда на поле команда Гриффиндор!

Сегодня Гарри виртуозно поймал снитч в игре с Равенкло. Кроме этого он сумел создать довольно сильный патронус — Малфой с дружками решили подшутить и нарядились в черные плащи, изображая дементоров. Вот им и досталось: сначала от патронуса Гарри, затем от МакГонагалл, а потом уж и от Снейпа.

Гриффиндор вовсю праздновал победу у себя в гостиной. Уизли раздобыли сливочное пиво, шипучий тыквенный сок и море сладостей. Я их случайно встретила в коридоре четвертого этажа, когда они выходили из–за статуи одноглазой ведьмы.

— Поздним вечером, в Хогсмид, одни?! — я разозлилась не на шутку. — Вы совсем распоясались. Решили, что вам все дозволено?

— Мы же не для себя, — притворно жалостливо сказал один из них.

— Это за победу Гриффиндора! — поддакнул другой, еле удерживая большой пакет.

— А если бы вы попались не мне, а МакГонагалл или Филчу? Вы ведь знаете, что это единственный доступный проход. Могли бы подумать и о Гарри!

— А мы о нем подумали, — сказали они хором, показывая мне свои покупки.

Я улыбнулась, а про себя подумала: «Эти два рыжих хитреца вьют из меня веревки. Но разве на них можно обижаться!».

***

— Преподаватели не должны заводить любимчиков! — укоризненно выговаривал мне Люпин.

— К Поттеру не одна я питаю особые чувства, — оправдывалась я. — Но согласись, что он лучший ловец в Хогвартсе!

— Признаю. Смотреть за игрой Гарри — сплошное удовольствие! — согласился со мной Ремус, устало опускаясь на каменные ступеньки.

Мы с Люпином сегодня были на стадионе. Смотрели игру, впервые сидя вместе в учительской ложе.

А вечером, как всегда, тренировались. Он научил меня «Диффиндо» и «Инкарцеро», «Протего» и «Релашио». Наверное, я все же была неплохой ученицей, или Люпин был грамотным педагогом, но мое обучение уверенно продвигалось.

— А его новая метла! — я с трудом переводила дыхание: занятия магией забирали много сил. — Даже мне захотелось полетать.

Люпин открыл стеклянную фрамугу, с улицы ворвался холодный свежий ветер.

— Ты же боишься высоты? — усмехнулся он, снимая с себя кофту и накидывая мне на плечи. — Хочешь, можем в следующий раз попробовать Риддикулус? Я тут нашел одного боггарта в старом комоде в заброшенных комнатах.

Я устало положила голову ему на плечо:

— Нет! Боггарта я тоже боюсь.

Мы сидели и смотрели на звезды, которые сегодня были особенно большими и яркими.

— У тебя был красивый парик к костюму банши, — мечтательно промолвил Люпин.

— Парик? — удивилась я, а затем вынула из высокой прически несколько шпилек.

Волосы водопадом упали мне на плечи. Я потрясла головой и улыбнулась, и тут же об этом пожалела, потому что теперь Ремус смотрел на меня, в упор и не мигая. Я поднялась и отошла к окну.

— Снег почти совсем растаял, — проговорила я, чтобы не молчать.

Люпин подошел ко мне так близко, что я слышала его дыхание:

— Я давно хотел тебе сказать, — начал он тихо.

— Не надо, Ремус. Ничего не надо говорить. Я…у меня…ты же сам все понимаешь… я не должна…, — я готова была расплакаться.

Меня всегда тяготили моменты, когда он вот так начинал на меня смотреть. Я не имела право давать ему хоть какую–то надежду, а тем более отвечать взаимностью. Ведь я в этом мире совсем ненадолго. И к тому же он скоро должен встретить Нимфадору…

Некоторое время он молчал, лишь нервно дышал и молча накручивал на палец кончик моего локона. А потом вдруг развернул меня к себе:

— А ты помнишь, как мы танцевали? — весело спросил он и медленно повел в вальсирующем танце.

Кружиться с ним было легко и приятно, и я думала о том, что Ремус — единственный человек, который тонко чувствует мое настроение и угадывает желания. Неожиданно он остановился и, не выпуская меня из объятий, опасно приблизил ко мне свое лицо. И тут:

— Я вам не мешаю? — раздался низкий голос со стороны лестницы.

— Ты всегда не вовремя, Северус! — ответил Люпин ухмыляющемуся Снейпу.

А я даже не знала, радоваться неожиданному приходу Северуса или огорчаться.

— Блэк напал на ученика! Хогвартс обыскивают! — объяснил профессор зелий свое появление.

Мы с Люпином испуганно переглянулись, и я первая бросилась в свою комнату.

Глава 16. Поцелуй дементора

Сириус смертельно напугал Рона Уизли. Он искал у него крысу, но все, естественно, решили, что Блэк охотится за Гарри и лишь перепутал кровати.

Замок обыскивали до утра. А на следующий день были приняты еще более жесткие меры безопасности. Портрет с сэром Кэдоганом отнесли обратно на площадку восьмого этажа. Его обвинили в халатности на работе: он пропустил Блэка, который прочитал по обрывку пергамента все пароли на неделю вперед. Этот листочек потерял, ну конечно, Лонгоботтом. Невиллу назначили наказание, запретили до конца года посещать Хогсмид, а бабушка прислала ему Кричалку — орущее на всю школу письмо.

Вместо заполошного рыцаря охранять башню Гриффиндора вернулась Полная дама. Дамблдор пообещал ей помощников: невероятно уродливые и отвратительно пахнущие тролли тупо ходили взад и вперед у прохода, размахивая огромными дубинками.

Филч законопатил все щели и мышиные норы в замке. Флитвик учил огромные двери распознавать входящих. Весь Хогвартс еще раз подвергся тщательному осмотру. Даже в мою комнату наведались проверяющие — Снейп, Синистра и Люпин. Они осмотрели всё, даже заглянули под кровать. Снейп задержался в ванной комнате, изучая зеркало, но, видимо, ничего так и не обнаружил.

В течение следующей недели Рон стал главным событием школы. Он в сотый раз пересказывал произошедшее той ночью, наслаждаясь всеобщим вниманием.

— Вы когда–нибудь угомонитесь, Рональд? — в глубине души мне было забавно наблюдать за этой «минутой славы», но не посреди же урока! — Если Вы все знаете, то прошу к доске. Расскажите нам об устройстве телефона, ну, хотя бы в общих чертах.

Рон побледнел, но к доске вышел:

— Это такой аппарат, по которому можно слышать голоса, — робко начал он.

— С того света! — добавил Дин Томас.

Все весело рассмеялись. Рон показал Дину кулак и продолжал:

— Можно услышать кого–то, кто далеко от тебя.

— Например, — подсказала я.

— Например, — Рон закатил глаза.

Я тоже посмотрела наверх. Полгода в Хогвартсе научили меня держать ухо востро. Эти начинающие маги запросто могут волшебной палочкой написать подсказку на потолке.

— Ну, например, — продолжал усиленно подбирать варианты Рон, — великанам. Они живут далеко, пока к ним долетишь! А тут взял и …

Ученики вновь громко рассмеялись, а я тяжело вздохнула: Уизли снова не открывал учебник.

Но наказать Рона за невыученное домашнее задание мне помешал Финниган. Он откуда–то притащил огненных саламандр и пытался превратить их в свечи в канделябрах. Но вместо этого лишь усилил их злобный характер. Саламандры расползлись по классу и подожгли все вокруг.

Какое счастье, что Ремус научил меня заклинанию воды! Мне пришлось залить весь кабинет, но зато никто не пострадал. Кроме Симуса, конечно. Его я отправила к мадам Пинс разбирать старые книги — она давно жаловалась, что ей одной тяжело и нужен помощник.

***

В субботу утром ученики старших классов отправились в Хогсмид. Я сопровождала пятикурсников. Когда они разбрелись по своим делам, я поспешила в лавку «Волшебные вещи на каждый день». Там я давно присмотрела большой дорожный чемодан, который внутри был гораздо больше, чем казался снаружи. В нем было отделение для обуви, отсек для дорожной посуды, необходимые мелочи и платяной мини–бокс.

Затем забрала у веселой волшебницы из магазинчика «Мантии для всех» готовый заказ — мужскую парадную мантию темно–синего цвета с серебряной булавкой для галстука. А после — съела фантастическое трехслойное мороженное в кафе «Лопни, сластена!».

И напоследок навестила мадам Розмерту, где взяла несколько бутылок шипучего лимонада и самоколющиеся орешки для Невилла. Мне было жаль беднягу. Кроме всех бед, свалившихся на него, МакГонагалл запретила доверять Лонгоботтому пароли. Теперь Невилл был вынужден подолгу стоять у портрета в компании злобно хрюкающих троллей, дожидаясь какого–нибудь гриффиндорца.

А на следующий день, 10 марта, я оставила подарки под дверью комнаты Люпина. Сегодня был день его рождения, и мне хотелось сделать ему приятный сюрприз.

Но не успела я отойти, как дверь позади меня отворилась:

— Ты не зайдешь? — Люпин приветливо улыбался. — Что это? — заметил он свертки у порога.

— С днем рождения, Ремус! — просияла я в ответ. — Я думала, что ты еще спишь… А как ты узнал, что это я?

Мы прошли в комнату, и Ремус, как ребенок, с восторгом стал распаковывать подарки. Волшебный чемодан ему очень понравился, а мантию я заставила тут же примерить. Как же она ему шла! Люпин был высоким и худощавым, а мантия добавляла его образ Ланцелота нотками Казановы.

— У меня никогда не было такого великолепного костюма! — Ремус обнял меня и поцеловал в кончик носа. — Спасибо!

— Обязательно надень ее при случае, — я осторожно высвободилась и отошла к столу.

На столе лежала … карта мародеров.

«Все просто — именно в ней Люпин видел, как я подходила к его двери», — подумала я.

— Это волшебная карта Хогвартса, — пояснил Ремус, видя мое любопытство. — Вот моя комната, а это ты и я.

Две крошечные фигурки на пергаменте почти слились.

— Это МакГонагалл в кабинете Дамблдора, — пояснял Люпин, переворачивая страницы. — А это профессор Вектор на площадке 6‑го этажа. Наверняка снова торчит у Большого зеркала.

— Ух, ты! — восхитилась я. — А где моя комната?

— Поищем… Восточная башня… Вот, гостевая комната в правом крыле, — он указал место на карте. — А кто это у тебя?!

— «Жужун», — прочитала я с облегчением. — Это домовой эльф, такой трудолюбивый! Совершенно невозможно ничего раскидать, сразу все оказывается на своих местах.

— А, домовик… Ну, тогда ладно! Надеюсь, он маленький и уродливый, — Люпин пошел переодеваться.

— А Гарри ничего не сказал, когда ты забирал карту?

— О чем? — удивился Люпин, — Постой, только не говори, что ты что знала о том, что карта у Гарри!

Я виновато опустила глаза.

— Я тебя не понимаю! Это же опасно! — Люпин не на шутку разозлился. — Он ходил в Хогсмид без охраны! Да попадись эта карта в руки…

— Кому? — я тоже перешла на крик. — Кому будет интересен чистый кусок старого пергамента? Если даже Снейп не смог его открыть…

— А если бы эта карта, — не унимался Люпин, — попала к …

— К Блэку? — закончила я за него. — Глупости! Сириус сам сделал эту карту, он знает все закоулки замка даже лучше Филча. И потом, охранять Гарри в Хогсмиде не от кого, — выпалила я, не успев опомниться. — Пока, — уже тихо добавила я, очередной раз повторив про себя поговорку «Язык мой — враг мой».

— Я давно хотел тебя спросить, — жестко проговорил Люпин, сделав паузу, как бы решаясь, — как давно ты знаешь Блэка?

— Я его увидела первый раз у себя в ванной на Хэллоуин, — призналась я.

— С чего же ты тогда так уверена, что он невиновен? — оказывается, Ремус умел быть серьезным и очень строгим.

— Потому что хранителем тайны Поттеров был Петтигрю! — выкрикнула я, теряя контроль.

Люпин молчал и лишь внимательно смотрел на меня, с подозрением прищурив глаза.

— Он предал вас! Он всегда был слабым и неуверенным, — сказала я тихо. — Он служит Темному Лорду. И он здесь, в замке. В это трудно поверить, но я тебя и не заставляю. Правда сама скоро откроется…

Люпин пораженно молчал.

— Твой лучший друг — Сириус провел долгих 12 лет в Азкабане только за то, что пытался спасти Джеймса и Лили, но не успел, — продолжала я. — Если он сейчас вновь попадет к дементорам …. Вряд ли он еще выдержит, хотя бы год!

Ремус отрицательно покачал головой:

— Если его поймают, его ждет смерть. Во вчерашнем «Пророке» Министерство дало разрешение применить Поцелуй дементора, — тяжело усмехнулся Люпин.

— Они высосут из него жизнь? — поморщилась я.

— Нет. Гораздо страшнее! — Ремус одной рукой прижал меня к себе. — Они высосут из него душу. Его мозг и сердце будут работать, как прежде, но он перестанет что–либо помнить и чувствовать. Он будет просто существовать, пустой, как выеденное яйцо.

— Ремус, поклянись мне, — я посмотрела в его глаза. — Поклянись мне сейчас, что не отдашь им Сириуса, даже если все сложится не так…

Я крепко прижалась к нему. Было так хорошо и спокойно, когда Ремус был рядом. Я представила уродливое подобие лица под темным капюшоном и обезображенные челюсти, тянущиеся к моему рту, что бы навсегда забрать из меня душу:

— Как жутко!

— Жутко одному в Воющей хижине по ночам, — печально и горько сказал Люпин.

Сердце мое сковала такая жалость! Ведь всего через четыре года его не станет…

Как же безжалостно жестоки бывают авторы книг! Они легко убивают героев с одной глупой целью — сделать сюжет интересней и эффектней. И никто не задумывается, что эти герои чувствуют, что кому–то очень больно терять своих близких и любимых. Я очень благодарна Джоанне за созданный ею мир и его героев, и я ненавижу Роулинг за её жестокость!

***

В первые дни Пасхальных каникул я отправилась к Рубеусу Хагриду. Он проиграл слушание в «Комиссии по обезвреживанию опасных существ» и теперь постоянно ходил с красными и влажными глазами.

Когда мы пили чай со сдобными булочками с цукатами, пришли Гарри, Рон и Гермиона. Они долго успокаивали Хагрида, а потом решили подавать аппеляцию. Я хотела возразить, что это бесполезная трата времени и сил, ведь ребятам задали много уроков по всем предметам. Но Рубеуса было так жаль, что мне пришлось активно поддержать их идею и даже раздобыть у мадам Пинс редкие книги «Психология гиппогрифа» и «Дичь или хищник? Исследование злобности гиппогрифов».

В то время как дети, несмотря на каникулы, с утра до ночи корпели над учебниками в преддверии годовых экзаменов, Дамблдор назначил праздничный вечер для преподавателей и работников Хогвартса.

Глава 17. Игра в фанты

На пасхальную вечеринку я надела свое перламутровое вечернее платье. Лицо выглядело слишком загорелым, поэтому пришлось поколдовать с макияжем, а затем, повозиться с прической — мои вьющиеся пряди долго не хотели приобретать лаконичную форму.

Придирчиво оглядев себя в зеркало, я осталась вполне довольна, но тут вспомнила про подарок Люпина на мой день рождения. Из комода я достала выпуклую коробку, где на нежном шелке лежала переливающая диадема.

«Сумасшедший! — вздохнув, подумала я. — Он, наверное, потратил на нее все свои сбережения!»

Чувствуя себя золушкой, я поднялась в портретный зал…

Это был очень приятный вечер: много говорили, смеялись, Дамблдор рассказывал анекдоты про огров, мадам Пинс выразительно переглядывалась с Филчем, Люпин, неотразимый в своей темно–синей мантии, шептал мне на ухо истории из своего прошлого.

Все уже немного заскучали, когда неожиданно встал Дамблдор:

— Предлагаю всем сыграть в фанты! — директор игриво оглядел растерявшихся преподавателей. — Северус, пожалуйста, соберите со всех залог, а ведущим у нас будет…

— Я, я, я, — подскочил Флитвик, — обожаю играть в фанты!

Тем временем Снейп, отстегнув запонку на левом рукаве, первым положил на большое блюдо залоговую вещь и с невыносимой мукой на лице отправился обходить остальных.

Я пошарила по платью руками — ни карманов, ни пуговиц…

«Надеюсь, раздевать меня не будут!» — испуганно подумала я, но вовремя вспомнила о диадеме.

Флитвик довольно потирал маленькие ручонки, предвкушая веселье.

— Что сделать обладателю этой вещи? — равнодушно произнес Снейп, подняв за спиной Филиуса ленту из волос профессора Вектор.

— Развеселить всех забавной историей из личной жизни! — придумал Флитвик и, кажется, был очень доволен собой.

После действительно смешной истории о встречах под луной красавицы Вектор с морским одноногим чудовищем, Снейп поднял огромную перчатку Хагрида:

— А что прикажут этому фанту?

— Отправиться в Хогсмид за ящиком вина, — пропищал профессор магии, возвращая на стол пустую бутылку.

И лесничий, сокрушаясь и сетуя на невезучесть, отправился выполнять задание.

С МакГонагалл потребовали наисложнейшее заклинание, которое бы удивило всех, Дамблдору нужно было показать фокус с голубями, а Вельгельмине Планк — при помощи фруктов и салфеток сделать чучело магического животного.

Филчу же досталось съесть сливочный пудинг без помощи рук. Тут уж смеялись все. Даже Снейп несколько раз улыбнулся, видя, как измазанный кремом завхоз, послушно долизывает содержимое тарелки.

А я все время волновалась: что же выпадет мне? Фокусы показывать я не умею, колдую хуже учеников, торт уже съели… Я нервно барабанила пальцами по столу, завидуя Хагриду.

Затем Синистра рисовала красками портрет Люпина, Бинс раскачивался в невероятном танце, а Помфри и Пинс выстукивали столовыми приборами рождественскую мелодию.

Мадам Хук (вот уж посчастливилось!) велено было показать сложный трюк на метле, что она с изяществом сделала, даже не задев ни одного портрета.

— А этому фанту я приказываю петь! — торжественно произнес Флитвик, в то время как Снейп поднял вверх мою диадему.

— Какой инструмент Вы бы предпочли, миссис Черри? — оживился карлик — руководитель хора, приплясывая от удовольствия.

— Барабаны, — язвительно произнес Снейп, усаживаясь, наконец, в свое кресло.

— Перестаньте ёрничать, Северус! Все и так знают, что Вы не любите песен, — пришла мне на выручку профессор МакГонагалл. — А для миссис Черри, думаю, более всего подойдет рояль. Прошу Вас, дорогая, не стесняйтесь! — улыбнулась она мне.

Я на негнущихся ногах подошла к черному блестящему инструменту, который наколдовал Дамблдор.

За клавишами на высоком стуле уже ерзал от нетерпения хогвартский дирижер:

— Вы только начните, а я подхвачу! — напутствовал он.

Все удобней расселись и уставились на меня. Хагрид даже представить себе не мог, как в этот момент я мечтала поменяться с ним местами. Шла бы себе по лужам в Хогсмид, долго бы стучала в дверь паба, объясняла бы сонному трактирщику, зачем мне в столь позднее время понадобился целый ящик хереса…

Зрители одобрительно мне улыбались и даже поддержали жидкими хлопками. На английском я знала всего несколько песен, но вряд ли бы они подошли для этого вечера. Тем более что мое перламутровое платье, уложенные локонами волосы, сверкающая диадема и огромный черный рояль требовали … романса, не меньше.

Я с ужасом открыла рот, с последней мольбой взглянула на Люпина, и звуки сами полились из меня, складываясь в плавную мелодию:

Вы, чьи широкие шинели напоминали паруса, — тихо пропела я.

Чьи шпоры весело звенели и голоса, — чуть уверенней.

И чьи глаза, как бриллианты, на сердце выжигали след, — я смотрела в глаза Люпину, держась за этот взгляд, как за спасительную соломинку.

Очаровательные франты… минувших лет.

Рояль вступил мягко и точно.

О, как мне кажется, могли вы, рукою полною перстней, — пела я по–русски, но все заворожено слушали меня, внимая скользящей по залу мелодии.

И кудри дев ласкать и гривы своих коней…

В одной невероятной скачке вы прожили свой краткий век, — тут почему–то мне представился Ремус совсем молодым и немного замкнутым юношей, а рядом Блэк — веселый и азартный и смеющийся Джеймс, лихо взъерошивающий свои непослушные волосы.

И ваши кудри, ваши бачки … засыпал снег… — я смотрела на седую прядь Люпина и удивлялась такой новой для меня трактовке этой песни.

Мой аккомпаниатор с невероятным упоением заиграл проигрыш, а я осмелилась оглядеть слушателей. Кажется, им нравилось.

«Хвала моей музыкальной школе по классу скрипки!»

Одним ожесточеньем воли вы брали сердце и скалу, — я с гордостью вновь посмотрела на Люпина.

Цари на каждом бранном поле и на балу…

Вам все вершины были малы и мягок самый черствый хлеб, — я освоилась с ролью певицы и позволила себе несколько плавных жестов руками.

О, молодые генералы, о, молодые генералы своих судеб!..

Я слегка наклонила голову, давая понять, что песня окончена. Прозвучали последние аккорды рояля. Я стояла в полной тишине, боясь поднять глаза.

«Публика приличная, помидорами бросаться не будут», — подумала я в отчаянии.

И тут все опомнились и разразились такими аплодисментами, что румянец на моих щеках проступил даже через немаленький слой тонального крема. Я изящно поклонилась и прошла к своему месту, стараясь не упасть от волнения.

Дамблдор поцеловал мне руку, уверяя, что ранее ничего подобного не слышал. Люпин был очень доволен и с гордостью улыбался.

Но больше всех меня удивил Снейп. Он подошел ко мне, сложив руки на груди, и глядя сверху вниз, произнес:

— У Вас хороший слух и … очень красивый голос, миссис Черри, — затем он вышел за дверь и больше уже не вернулся.

После были танцы…

Глубоко за полночь вернулся Рубеус с двумя огромными ящиками.

— Вы пропустили столько интересного! — укоризненно сказал Хагриду Флитвик, как будто не сам отправил его в этот поход.

Мы с Люпином ушли, не дожидаясь конца вечеринки. А я успела забрать с огромного блюда серебряную запонку Снейпа.

«Интересно — почему он ушел? Может, боялся, что его заставят читать сонеты Шекспира?»

Глава 18. Решающий матч Гриффиндор — Слизерин

На завтраке в первое воскресенье после каникул команду Гриффиндора встретили оглушительными аплодисментами. Сегодня им предстоял матч со Слизерином. И именно эта игра решала, кому отдадут Кубок по Квиддичу. Последний раз Гриффиндор получал Кубок школы семь лет назад, когда ловцом был Чарли Уизли. Про Чарли в школе ходили легенды, многие из которых были весьма удивительными!

Погода была самая замечательная. Солнце светило ярко, теплый легкий ветерок шевелил красно–оранжевые флаги и транспаранты с изображениями льва и эмблемами Гриффиндора. Когда игроки вышли на поле, по трибунам прокатилось цунами приветствий: за команду Вуда болели Гриффиндор, Равенкло и Хаффлпафф. И лишь одна трибуна, в центре которой сидел профессор Снейп, поддерживала команду Маркуса Флинта.

Снейп сегодня был одет в умопомрачительный зеленый камзол с малахитовой мантией, он смотрел на всех мрачно и презрительно. Мне стало немного жаль его: ему достался факультет, учеников которого недолюбливала вся школа. Я приветственно помахала ему рукой, когда он недовольно оглядывал преподавательскую трибуну. Рядом со мной сидели Хагрид и Люпин, впереди — Синистра, Вектор и Спраут. Чуть ниже — Филч и МакГонагалл, которая контролировала комментатора матча. В самом верху учительской трибуны с Кубком в руках сидел Дамблдор в окружении старейших профессоров школы.

Все ждали незабываемой игры и нервно переговаривались. Наконец стадион огласил голос Ли Джордана, представляющего команды. Сотни глаз устремились на поле.

— И за кого ты болеешь? — спросил меня Люпин.

«Сказать ему правду? О том, что я знаю исход матча и переживаю сейчас больше всего за душевное состояние Снейпа после этой игры?», — промелькнула в голове шальная мысль.

Но вместо этого я лишь выразительно посмотрела на Ремуса, давая понять, что вариантов просто не может быть.

Первый гол забила Анджелина Джонсон. Трибуны радостно взревели, а с ними и Хагрид, да так, что у меня заложило уши. Я уже начинала жалеть, что сама пригласила его сесть рядом, когда он застенчиво топтался у входа перед началом игры.

Между тем за нарушения мадам Хук назначила пенальти в обои ворота. И Алисия Спинет лихо добавила еще десять очков Гриффиндору.

— Молодец! — изо всех сил пищал профессор Флитвик.

Гарри носился по полю, как ветер. Малфой выбрал любопытную тактику — он не отставал от него ни на шаг. Однако команды не сколько играли, сколько все больше нарушали правила. Еще одно пенальти, и Кэти Бэлл принесла своей команде еще десять очков.

— Поступать подло — визитная карточка Слизерина, — прокомментировал Люпин.

— И ты после этого будешь мне рассказывать о непредвзятости учителей?! — усмехнулась я.

Люпин на это только улыбнулся. И тут Поттер неожиданно резко рванул к кольцам Слизерина. Зрители замерли, а два внушительных загонщика команды Флинта бросились Гарри наперерез.

— Да они же его раздавят в лепешку! — возмущенно загудел Хагрид.

— Гарри! — Люпин даже подскочил от волнения.

Но круто взяв вверх в последний момент, гриффиндорский ловец предоставил возможность своим врагам влететь друг в друга на полной скорости. Раздался жуткий треск.

— Ха–ха! Так вам и надо! — даже комментатор Ли Джордан явно отдавал предпочтение Гриффиндору. Он поливал ругательствами подлых слизеринских игроков, за что тут же получал внушение от профессора МакГонагалл.

Взревели трибуны Слизерина — Флинт забросил квоффл под громкие аплодисменты. А Джордан произнес настолько нехорошее слово, что профессор МакГонагалл попыталась отобрать у него волшебный микрофон.

Вообще это была самая грязная игра этого года! Воодушевленные голом игроки Слизерина решили добиться своей победы любой ценой. Еще одно пенальти, и неуклюжий слизеринский вратарь увеличил разрыв еще на десять очков. А Оливер Вуд вновь эффектно спас свои ворота.

— Сорок — десять! — просияла, обернувшись, мадам Спраут.

— Вуд играет последний раз. Он выпускник, и это его звездный шанс получить Кубок! — сразу всем прокричала профессор Синистра.

И тут Кэтти незабываемо красиво забросила еще один мяч. Близнецы Уизли окружили её на всякий случай, а загонщики Слизерина, кажется Дерек и Боул, тут же отбили два бладжера в сторону вратаря Вуда. Тот задохнулся от ударов в живот, но чудом удержался на метле. Все просто кипели от ярости. Мадам Трюк снова назначила пенальти.

— Такой пакостной игры я еще не видел, — Люпин был расстроен.

Анджелина безошибочно выполнила штрафной удар. Вратарь в зеленой форме влетел в свое кольцо вместе с мячом. Зрители орали так громко, удивительно, что не охрипли!

Поттер вновь резко рванул куда–то, но тут Малфой, ухватившись руками за прутья его метлы, чуть не скинул Гарри вниз.

— Пенальти! Пенальти! — кричала Хук. — В жизни не видела такого грязного приема!

— Маленький скунс! — отчаянно выкрикнула я, и Ремус от души рассмеялся.

— Ты такая забавная, когда злишься! — не унимался он.

— Поганый ублюдок! — завопил Джордан, предусмотрительно отскочив от МакГонагалл. Но она и не собиралась делать замечания. Минерва трясла кулаком, злобно глядя на Малфоя.

Счет был семьдесят — двадцать, когда на Анджелину, несущуюся к кольцам, кинулась вся команда Слизерина, блокируя ей бросок. Гарри, прижавшись к «Молнии», со скоростью пули врезался в слизеринцев, которые в панике разлетелись, как стая ворон.

— Она забила! — Хагрид перекрикивал комментатора.

Ремус, видя, как я отчаянно закрываю уши руками, пересел на мое место, отодвигая меня подальше от громогласного лесничего.

Неожиданно я увидела, как Поттер резко устремился к земле, где Драко тянулся за крохотным мячиком, поблескивающем на солнце. Сердце мое рухнуло вниз вместе с Гарри: «Неужели Малфой поймает снитч? Не может этого быть!»

— Гарри, Гарри, Гарри! — в волнении повторяла я.

Между тем Поттер, догоняя Малфоя, ушел от бладжера. На невероятной скорости Гарри оторвал обе руки от метлы: одной он ударил Малфоя по тянущейся к мячику руке, а другой…

— Да–а–а! — закричала я не тише Хагрида.

Гарри вышел из пике, вскинул руку, и стадион взорвался криками и аплодисментами. Я в безумном порыве счастья кинулась к Ремусу, обняла его и, кажется, поцеловала. Он очень удивился, но отпускать меня не собирался, пользуясь обстановкой всеобщего ликования.

МакГонагалл рыдала от счастья, вытирая лицо огромным флагом Гриффиндора, Флитвик обнимался с Ли Джорданом, Спраут вытирала слезы радости, Хагрид топал ногами и свистел, а Вуд бессильно рыдал на плече Поттера.

Победившая команда с криками «Кубок наш!» огромным комом спускалась к пьедесталу. Болельщики ринулись на поле и победителей подняли на руки. Дамблдор торжественно вручил Кубок школы по Квиддичу всхлипывающему Оливеру Вуду, а тот в свою очередь передал его Гарри.

Все были счастливы. Только профессор Снейп торопливыми шагами одиноко возвращался в замок.

***

Вечером того же дня я спустилась в темницы. Снейп сидел в своем кабинете, разбирая школьные пергаменты.

— Переживаете? — участливо спросила я.

— Это Вы о чем? — Снейп сделал удивленное лицо.

«Понятно, разговора не получится!», — решила я.

— Хотела вернуть Вам, Вы забыли на вечере, — я протянула ему запонку.

— Премного благодарен, — холодно ответил он, не отрываясь от чтения.

Мне не хотелось оставлять его одного наедине со своими мыслями. Это было бы не справедливо и жестоко. Весь замок праздновал победу Гриффиндора и декан проигравшего факультета должен был чувствовать себя паршиво.

— А Вы действительно не любите музыку, профессор? — спросила я, пытаясь возобновить разговор.

— От чего же? Хорошую музыку я слушаю с огромным удовольствием, — он по–прежнему не отрывался от свитков.

— А! Значит, Вам не нравится только мое исполнение, — расстроено заключила я.

Снейп отложил перо и менторским тоном пояснил:

— Обычно роль певицы в Хогвартсе исполняет профессор Вектор. Она красивая женщина, но голосом и слухом природа ее обделила. Мне же, напротив, достался абсолютный слух. Вот поэтому я и не выношу попытки мадам Вектор стать королевой вокала.

Он немного помолчал, а затем добавил:

— А у Вас, миссис Черри, приятный голос и музыкальный слух. Вы на чем–нибудь играете?

— Скрипка, немного, — призналась я, смущаясь.

— Я почему–то так и думал! — он закинул ногу за ногу, откинувшись на спинку кресла.

Несмотря на независимый вид, Снейпу сейчас было действительно паршиво. Сегодня он не пришел обедать, не появился и за ужином. Я заметила, как он устало смотрит, как залегли тени под глазами.

— Проверяете домашние работы? — я кивнула на заваленный стол.

— Готовлю экзаменационные вопросы, — он отвечал неохотно, но в тоже время не давал понять, что мне пора уходить.

— А я еще и в расписание не смотрела, — призналась я.

— Если хотите — могу помочь.

Это прозвучало очень неожиданно, и я не сдержалась:

— Вы? Помочь? В Магловедении?

— Принципы построения экзаменационных билетов, — усмехнулся он, — едины для всех предметов, миссис Черри.

— Я непременно воспользуюсь Вашим предложением, профессор.

— Можно просто — Северус.

И тут Снейп улыбнулся. Немного грустно, устало, но так светло!

«Нет, он не может быть шпионом Волдеморта! Упивающиеся смертью не могут так улыбаться!», — подумала я, глядя, как он смотрит мне прямо в глаза. — «Вся его строгость и замкнутость, подозрительность и дотошность, колкость и требовательность — всего лишь желание сделать этот мир совершенней».

И я улыбнулась в ответ — просто и искренне.

Глава 19. Экзамены

Вот и настало лето. Июнь принес солнечную погоду, безоблачное небо радовало глаз, а легкий теплый ветерок манил прогуляться вдоль озера, или поваляться с книжкой в траве, или потренироваться в заклинаниях на лужайке у Запретного леса.

Но ничего подобного даже не приходило в голову — надвигались экзамены. Ученики зубрили, преподаватели готовили билеты и задания. С началом сессии на Хогвартс опустилась неестественная тишина, казалось, что экзамены давно закончились и все разъехались по домам на долгие летние каникулы. Студенты, словно тени, спускались в Большой зал, молча ели и озабоченно возвращались в свои гостиные.

Даже близнецы Уизли унизились до зубрежки — им предстояло сдавать СОВ. Гермиона совсем потеряла чувство реальности — она готовила в два раза больше предметов, чем все остальные. Малфой не особо утруждал себя подготовкой, все больше радовался предстоящему разбирательству с Бакбиком. Хотя, надо отдать должное Драко, учился он не плохо. У него была отличная память и хорошие задатки. Интересно, от мамы или от папы?

Так как экзамен по Магловедению сдавали только третьекурсники, работы у меня было не много, и Дамблдор попросил поучаствовать в экзаменационной комиссии.

В понедельник, 3 июня, после завтрака мне предстояло присутствовать на экзамене третьего курса по Трансфигурации. МакГонагалл дала довольно сложные задания — требовалось вазу превратить в табурет или фарфоровый чайник в черепаху. Гермиона одна из первых блестяще справилась с трансформацией, но все же переживала, что черепаха, вместо обычной, больше походила на морскую. Но не все были столь умелы: у Лайзы Турпин из Равенкло на спине черепахи остался синий узор от чайника, Дин Томас сотворил фарфоровый табурет, который тут же разбился, у Ханны Аббот из Хаффлпаффа носик чайника остался вместо хвоста черепахи.

МакГонагалл вздыхала, злилась, но все же помогала и подсказывала, искоса поглядывая в мою сторону.

Гарри довольно быстро справился с заданием. Рон, на удивление, тоже. Вот Невиллу пришлось туго: сначала ваза никак не хотела приобретать черты табурета. МакГонагалл позволила ему попробовать с чайником. После нескольких неудачных попыток, Невилл уже отчаялся заставить фарфоровую черепаху двигаться. Но та после очередного заклинания зашевелила кожаными лапками, и МакГонагалл с облегчением поставила Лонгоботтому положительную оценку.

После быстрого и скомканного ланча, без передышки, начался экзамен по заклинаниям.

Профессор Флитвик быстро разбил учеников по парам и раздал задания. И здесь не обошлось без курьезов!

Гарри и Рону достались Веселящие чары. Мальчики довольно толково осветили теоретическую часть, даже припомнив подробности из жизни Феликса Саммерби, который жил в ХV веке и придумал, помимо веселящих чар более двух десятков полезных и безобидных заклинаний. А вот перейдя к практике, все пошло не так гладко: Гарри, очень волнуясь, слегка переборщил и довел Рона до истерического хохота. Беднягу на целый час пришлось поместить в отдельную комнату.

Ученица факультета Хаффлпафф Сьюзен Боунс одним движением палочки заморозила не только воду в сосуде для заклинания «Глациус», но и в вазе с полевыми цветами, питьевую воду в графине и даже сок в маленькой бутылочке профессора Флитвика, которую тот в это время поднес ко рту. А Джастин Финч — Флетчли чуть не вылетел из окна, выполняя «Карпе Ретрактум».

Гермиона с легкостью справилась со своим заданием и даже тайком помогла Лонгоботтому получить еще один зачет. Я, конечно, сделала вид, что ничего не заметила. Рон выполнял свое задание самым последним. И хоть получилось у него не особо удачно, Флитвик поставил ему «хорошо»!

После этого вымученные и безумно уставшие третьекурсники отправились в свои факультетские комнаты готовиться к завтрашним испытаниям, а мне предстояло посетить еще экзамен первого курса — Полеты на метле. Разбившихся в этот день не было, но двоих из Слизерина унесли в больничное крыло на носилках. А большинство учеников получило довольно сносные отметки.

Я возвращалась в свою комнату, когда мое внимание привлек невообразимый шум на площадке третьего этажа.

— Что там за крики? — спросила я у юной леди на пожелтевшем портрете.

Молоденькая ведьма лишь растерянно пожала плечами. Непослушная лестница завела меня в стеклянный павильон шестого этажа. Ругая про себя их создателя, я успела прыгнуть на другую. Затем, пробежав несколько пролетов вдоль стены, наконец, оказалась в самой гуще скандала.

Оказалось, Филч снимал со стены большой портрет добродушного колдуна в старой дырявой шляпе. Этот, с виду интелегентный волшебник, ругал последними словами школьное руководство и проклинал завхоза.

Все люди на картинах были страшно недовольны: одни ругали Филча, другие пытались вразумить круглолицего волшебника. А над всем этим кошмаром летал Пивз и во все горло рифмовал происходящее.

— Может, Вы мне объясните, что здесь происходит? — обратилась я к седовласому мужественного вида волшебнику, который внушал мне доверие надписью под своим портретом: «Джастус Пилльвикль — прославленный шеф колдовского отдела быстрого реагирования». Судя по датам, он прожил более 90 лет…

— Филч наводит порядок! — произнес он мне в ответ, приподнимая котелок в знак приветствия. — Давно надо было очистить наши добропорядочные ряды от подобного сброда. И кому только пришла идея повесить нас на одну стену!

Я подошла поближе к Филчу:

— Добрый вечер, Аргус! — прокричала я сквозь шум.

Филч от неожиданности уронил злополучный портрет, рама которого с грохотом ударившись об пол, развалилась.

— У меня есть разрешение от профессора Флитвика, — вместо приветствия ответил мне недовольный завхоз.

Люди на портретах немного приутихли, с интересом прислушиваясь к нашему диалогу.

— В чем же провинился этот джентльмен? — спросила я, наблюдая, как хозяин перекошенного портрета забавно помахал мне рукой.

— Джентльмен… — фыркнул Филч в ответ, — это Алберик Гранньон, мэм, изобретатель фекальных снарядов. С тех пор, как его сюда повесили, он уже четвертый десяток лет тайком учит студентов изготовлять навозные бомбы. — Филч стал, кряхтя, спускаться со стремянки. — Уж и не сосчитаю, сколько раз я жаловался директору на него…

Я участливо кивала головой и улыбалась, глядя, как забавный мистер Гранньон лукаво подмигивает мне, целясь каким–то небольшим круглым предметом прямо в спину Филча!

— Футы–нуты, училка Черри! Увидела дракона — свалилась с качели! — раздался сверху голос Пивза.

— Еще бы изловить и этого поганца, — мечтательно проворчал Филч, грозя кулаком под потолок.

Я вздохнула и направилась к себе, еще долго слыша свое имя, эхом разносящееся по гулким коридорам. Видимо, полтергейсту очень понравилась новая дразнилка. С головной болью, как будто сама сдавала экзамены, я без сил повалилась на кровать.

***

Вы когда–нибудь просыпались, когда на вас смотрит домовой? Нет, не наш домовой — бородатый немытый мужичок в лохмотьях. А сморщенный лысый эльф с длинными ушами и глазами–блюдцами? Ну, тогда вы меня не поймете!

— Что ты здесь делаешь? — с ужасом глядя перед собой, я уселась на кровати.

— Вы чихали во сне, мэм! — сказал он, зевая.

— Ты — Апчхи!

Сначала я весело рассмеялась, а потом мне стало его безумно жаль. И я дала себе обещание — при первой же возможности замолвить Дамблдору словечко за бедолагу–эльфа.

Сегодня по плану было еще четыре экзамена. Первым шел Уход за магическими существами. Хагрид был сильно расстроен и поэтому невероятно рассеян. Лесник притащил в качестве задания огромный чан с флоббер–червями. Этот экзамен оказался самым легким: черви для своего благоденствия нуждались прежде всего в спокойствии. А так как к ним прикасаться противно было всем ученикам без исключения, то все экземпляры преспокойно дожили до конца экзамена. Высокие оценки достались почти всем. Гарри, Рон и Гермиона получили возможность поговорить с Хагридом. Некоторые третьекурсники тайком перечитывали конспекты к следующим экзаменам. Малфой не смог сдержаться и отпустил несколько довольно обидных шуток в адрес учителя Хагрида, за что я категорически потребовала снизить оценку.

А после ланча были Зелья. Снейп, что бы никто не смог подсмотреть друг у друга, задал каждому своё снадобье. Сначала все искали необходимые ингредиенты по многочисленным шкафам, затем молчаливо и сосредоточенно крошили и измельчали. И через час забурлили котлы, издавая такие запахи, что у меня закружилась голова. А к концу экзамена я даже чуть не лишилась чувств. Вывел меня из обморочного состояния голос профессора Снейпа:

— Поттер, Вы провалили этот экзамен. Я слежу за Вами уже целый час, а Вам так и не удалось сгустить Морочащую закваску. Хотя это элементарно! Не так ли, мисс Грейнджер?

Гермиона вздрогнула при упоминании своего имени, а Гарри с нескрываемой досадой смотрел в свой котел.

— Сегодня вы превзошли даже Лонгоботтома! На Вашем месте я бы не рассчитывал даже на оценку «ноль», — гаркнул Снейп, усевшись писать что–то в журнале.

Когда время истекло, все, набрав свои зелья в пробирки для проверки, медленно потянулись к учительскому столу, а затем, на выход. Я подошла к фонтанчику в углу класса в виде головы горгульи, намочила платок и умылась.

— Как Вы выдерживаете такую духоту? — я с трудом добралась до стула.

— Привык, — коротко ответил профессор, принимаясь просматривать результаты работ. — Вы будете делать анализ? — он указал на пробирки.

— Я не так хорошо разбираюсь в Вашем предмете. Думаю, что Вы сделаете это профессиональней и беспристрастней, — на последнем слове я сделала акцент.

Снейп хмыкнул и склонился над пробирками. Я внимательно следила за ним.

«Судя по лицу Снейпа, все не плохо справились с зельевареньем. Лонгоботтому вновь помогла Гермиона, я видела. Вот только Гарри! Снейп злится на него не только за проигранный Кубок по Квиддичу… Положительной оценки он Поттеру не поставит, это очевидно. Что же можно сделать?», — голова по–прежнему кружилась.

Тем временем профессор зелий с отвращением взял в руки пробирку с табличкой «Гриффиндор, 3 курс, Поттер Гарри». Я медленно встала, решение пришло само собой. Да простят меня все педагоги вселенной! Но в тот момент Гарри был для меня как сын.

— Вы замечательно справитесь без меня, мистер Снейп, — я неуверенной походкой стала продвигаться к двери. — У меня кружится голова. Я, пожалуй, выйду на свежий воздух.

И проходя мимо кресла Снейпа, я, имитируя потерю сознания, стала медленно падать Северусу на руки. Для него это было так неожиданно, что он, подхватывая меня, выпустил из рук поттеровскую пробирку. Она со звоном ударилась о каменный пол — душа моя ликовала.

Снейп довел меня до больничного крыла, и сдал на попечение мадам Помфри.

***

В больничном крыле мне пришлось пробыть до самой ночи. Хозяйка госпиталя очень огорчилась состоянию моего здоровья. Она охала и сопровождала мой осмотр латинскими терминами вперемешку с названиями волшебных заболеваний.

— Вот я всегда говорила, что даже здоровый молодой организм можно довести до такого ужасного состояния, если эксплуатировать его неразумно, — она уложила меня в постель, несмотря на то, что чувствовала я себя прекрасно.

Доктора при желании всегда могут найти целый букет болячек даже у самого здорового человека. Мне пришлось пропустить экзамен второго курса по Травологии. Поппи грозилась оставить меня на неделю, но все же к ночи отпустила на экзамен по Астрономии у третьего курса. Он проходил на площадке самой высокой башни. Туда принесли парты и стулья, пергаменты и чернила с перьями, а так же открыли стеклянный купол. Но, несмотря на такие разительные перемены, все здесь мне напоминало о времени, проведенном с Люпином в разговорах и тренировках.

Я стояла у оконного проема, любуясь огоньками в хижине Хагрида и озерной зеркальной гладью. Было приятно наслаждаться свежей ночной прохладой, легким шумом лесной чащи и далеким лаем Клыка. Ученики, периодически задирая головы, чертили карты звездного неба. А профессор Синистра бесшумно ходила между рядами, изредка указывая пальцем на ошибки в пергаментах.

Я тоже прошла по классу и остановилась возле Поттера.

— Такая жалость, Гарри! Твое экзаменационное зелье случайно разбилось. Видимо, тебе придется пересдавать этот предмет, но у тебя такой плотный экзаменационный график! Даже не знаю…, — я улыбнулась, видя, как огорчился Гарри. — Боюсь, профессору Снейпу придется поставить тебе среднюю оценку, — я сделала расстроенный вид.

— Среднюю? — не веря своей удаче, переспросил Поттер.

— Увы! — кивнула я, а затем, подмигнув, тихо добавила: — Но это гораздо лучше, чем обещанный «ноль»!

Глава 20. Экзамены продолжаются

Новый день начался очередным экзаменом. История магии проходила в душном кабинете профессора Бинса. С утра ученики третьего курса писали сочинения о средневековой охоте на ведьм. Стояла удивительная тишина, и даже скрип перьев не нарушал сон профессора. Бинс парил под потолком, издавая похрапывающие звуки. А особо шустрые ученики, потихоньку открыв учебники под партами, с упоением списывали.

Третьекурсников сменил второй курс. Им предложили вспомнить о восстаниях гоблинов и притеснениях великанов. И вновь тишина, скрип перьев и шорох страниц. Я прошла по классу, заглядывая в работы учеников. Колин Криви сосредоточенно выводил ровными буквами о Эргите Ужасном — представителе гоблинов на Совете колдунов в IV веке. Он уже собрался сворачивать пергамент, но, ненадолго приоткрыв учебник, быстро дописал несколько строк о Корделии Мизерикордии — представительнице ведьм.

Я в знак одобрения провела рукой по его волосам и прошла к окну. Но открыть его, чтобы впустить немного свежего воздуха, мне не удалось. Огромная рама никак не поддавалась.

— Алахомора! — донесся сзади приглушенный шепот, и окно распахнулось.

Я обернулась. На первой парте Джинни Уизли с волшебной палочкой в руках лукаво улыбалась мне.

После ланча первый курс сдавал Основы Магии. Это было весело! И стулья летали, и книги выпрыгивали в окно, и даже самые «талантливые» устроили легкий фейерверк.

Но с наибольшим удовольствием я пришла к третьекурсникам на Травологию. Экзамен проходил в оранжереях. Дышалось здесь легко, а летнее солнышко припекало, да так, что у некоторых обгорели уши.

Ученики пересаживали растения, отвечали на вопросы, составляли травяные сборы.

Спраут была добра и снисходительна. Гермиона первая справилась с заданием и покинула оранжерею, спеша на экзамен по древним рунам. Мэнди Броклхерст удалось выпросить у Капризного волдыря, небольшого раздувшегося деревца, целую плошку семян. Спраут пришла в восторг, и факультет Равенкло набрал большее количество очков за этот экзамен.

Гарри выполнял задание под кроной огромного дерева. Ему достались Дьявольские силки. Он успешно справился с расползающимися побегами, вынеся их на солнце со словами: «Еще раз спасибо Гермионе!».

А Лонгоботтом стал примером для подражания! Ему достался билет о каком–то редком кактусе. Я такого названия даже не слышала, а Невилл, оказывается, мечтал завести такой дома. Он знал об этой колючке буквально все, большей частью не из школьной программы. Отвечал он блестяще! Даже Малфой, бросив свою Болотную капусту, слушал, открыв рот. Мадам Спраут так хвалила Невилла, что красными стали не только его уши, но также лицо и шея.

Вот слезиринцам не повезло.! Заносчивая Пэнси Паркинсон получила самую низшую оценку, так как постоянно подсматривала в учебник и все равно умудрилась не выполнить довольно легкое задание. Грегори Гойл перебил немало горшков, пока справился с ползучими чилийскими кустарниками. А Винсента Крэбба и вовсе выгнали с экзамена за то, что он перевел целый ящик молодых побегов смоквы.

Последней сдавала экзамен рослая девочка Салли — Энн Перкс, которая по ошибке полила холодной водой какой–то маленький росток. Тот за минуту вымахал высотой с огромную пальму, пробил стеклянный потолок и осыпал часть учеников дождем осколков. К счастью никто не пострадал, так как Помона успела выхватить волшебную палочку и создать над детьми защитный купол.

За обедом было шумно. После экзамена на свежем воздухе, я с аппетитом съела ростбиф, жаренную картошку с мясной подливкой, тушёные овощи и йоркширский пудинг, который особенно изысканно получался у трудолюбивых хогвартских кулинаров.

Затем поднялась в кабинет Нумерологии. Экзамен шел долго и скучно. Я ровным счетом ничего не понимала, но делала заинтересованное лицо. Под монотонные ответы и длинные письменные работы хотелось сладко поспать. Единственная радость — быстрое щебетание Гермионы, отвечающей «грамотно и расширенно», как похвалил ее дряхлый улыбчивый профессор.

***

Когда я глубоким вечером поднялась к своей комнате, то была приятно удивлена большой корзинкой, стоящей у двери. Она была доверху наполнена крупной спелой клубникой.

— Я надеялся, что тебе понравится! — сзади тихо приблизился Люпин.

Мы вошли в комнату, и я с удовольствием растянулась в кресле у камина. Несмотря на солнечные дни, замок прогревался медленно. В комнате было сыро, хотя в камине теплились поленья — милый домовик исправно выполнял поручение и к моему приходу всегда разводил огонь. Люпин подкинул несколько деревяшек, немного поколдовал, и через мгновение дрова уже весело потрескивали. Мы сидели у камина и, поочередно запуская руку в корзинку, ели сочные ягоды.

— На завтрашний экзамен третьему курсу я приготовил нечто особое, — делился планами Ремус. — Этакую полосу препятствий.

— Думаю, это всем понравиться. До тебя им не везло на преподавателей по ЗОТИ, — я от усталости закрыла глаза.

— У тебя ведь завтра тоже экзамен? — тихо спросил Люпин. — Готова?

— Да. Северус помог подготовить такие билеты: и вопросы, и задачи, и практика! — я улыбалась, вспоминая, как мрачный профессор зелий вручал мне стопку волшебных билетов.

— Их нельзя заменить, нельзя обмануть, нельзя не выполнить. И могут укусить за неверный ответ, — деловито разъяснил он мне.

Люпин тем временем недовольно заерзал в кресле:

— Снейп!? С чего это он вдруг так расстарался? Вечно сует свой нос, куда не следует.

— Зря ты так о нем! Он не такой противный, как тебе кажется, — я вяло защищала угрюмого профессора.

— Мне ни чего не кажется. Он вечно оказывается там, где его меньше всего хотели бы видеть!

Тут в дверь неожиданно постучали. Мы переглянулись, и я вопросительно пожала плечами. Люпин взмахнул волшебной палочкой, и дверь отворилась.

— Я так и подумал, что найду Вас здесь, Люпин, — начал с порога вездесущий профессор зелий.

Я беззвучно тряслась от смеха, глядя на вытянувшееся лицо Ремуса.

— Добрый вечер, миссис Черри. Я принес профессору его вечернее снадобье, — объяснял свое вторжение Снейп. — Грядет полнолуние, промедление может стать слишком опасным.

— Благодарю за заботу, — пробурчал Люпин, выхватив у него из рук дымящийся стакан.

— Не стоит, — Снейп направился к двери.

— Не хотите клубники, Северус? — мне очень не хотелось его отпускать.

Мужские взгляды встретились. Взгляд Люпина настойчиво говорил, что если Снейп согласиться, то непременно об этом пожалеет. А Снейп надменно усмехался, давая понять, что сожалеть будет Люпин и прямо сейчас.

— Клубника? Такая крупная? — Снейп пододвинул поближе ко мне кресло Люпина и по–хозяйски уселся в него, вытянув ноги к огню.

Ремус поставил бокал на каминную полку, создал из воздуха еще одно кресло и сел рядом со мной с другой стороны. Ели молча, каждый думал о своем. Я физически чувствовала их взаимную неприязнь.

«Неужели детские обиды так сильны!? Столько времени прошло…. У каждого своя жизнь, свои маленькие радости и свои непоправимые трагедии.… Да и жить им обоим осталось так мало!

Если бы они знали об этом, вряд ли бы сейчас молча ели клубнику, глядя на языки пламени.

А может — это и есть те минуты, которые будут вспоминаться перед смертью? Тихий треск поленьев, сочная мякоть ягод и стук трех человеческих сердец… Я этот вечер уж точно никогда не забуду!»

— Завтра последний экзаменационный день, через неделю ученики разъедутся по домам, — проговорил Люпин. — В последний день семестра Дамблдор собирает всех учителей.

— Я слышал, что будут еще гости и кто–то из Министерства, — поддержал разговор Снейп.

— Министерских и сейчас полно! — раздраженно сказал Люпин. — Вчера на ЖАБА вышел забавный эпизод.

— Какой? — я была рада, что разговор шел на нейтральную школьную тему.

— Отличился Уизли. Перси, кажется. На вопросы он отвечал хорошо, но когда его спросили о выбранной профессии, то он ответил, что хочет «любой ценой стать Корнелиусом Фаджем»! Он так и сказал! — смеялся Люпин. — Министерский инспектор аж подпрыгнул! Уизли потом объяснял, что имел в виду должность министра магии или хотя бы его помощника….

— И что же дальше? — спросила я, когда перестала смеяться.

— Дамблдор уговорил инспектора посчитать эти нездоровые амбиции похвальным рвением и высокими целями, — пояснил Снейп.

И клубника и разговор закончились глубоко за полночь.

Глава 21. Последний экзаменационный день

6 июня, в четверг, сразу после завтрака, выходя из Большого зала, я столкнулась с дряхлым старичком. Мы долго рассыпались в извинениях друг другу. А когда к нам подошел министр магии, выяснилось, что пожилой джентльмен — представитель Комиссии по обезвреживанию опасных существ. Они с Фаджем и палачом Макнейром прибыли на рассмотрение аппеляции по делу взбесившегося гиппогрифа.

«С палачом на аппеляцию! Да Фаджу можно преподавать Прорицания», — я была очень возмущена, тем более что этот Макнейр оказался препротивным типом и вел себя просто вызывающе. Он отпустил мне несколько сальных комплиментов, а затем поцеловал руку, которую я всеми силами пыталась вырвать из его большой грязной ладони.

Как я поняла из разговора, слушание было назначено на два часа пополудни.

«Значит сегодня все и решиться!», — волновалась я, почти бегом спускаясь по тропинке — к началу экзамена я уже опоздала.

Люпин действительно очень изобретательно подошел к экзаменационным испытаниям.

На старте выстроилась очередь учеников, первые из которых уже переходили вброд глубокую заводь, в которой засели уродливые гриндилоу.

— Лучше подняться на тот пригорок, — предложил мне Ремус, указывая на холм с тенистым деревом. — Оттуда все будет прекрасно видно.

С наблюдательной площадки Люпин с гордостью оглядывал «поле сражения».

— А это не опасно? — спросила я, наблюдая, как Рон в страхе размахивает волшебной палочкой. — Дети все–таки…

— Нет! — Люпин одной рукой обнял меня, зная, что нас никто не видит. — Профессор МакГонагалл наложила чары на всех существ, и теперь я могу их контролировать. А Филиус помог наколдовать весь этот ландшафт. Красиво, правда?

Я наблюдала, как сестры Патил добрались до цепочки канав, где прятались свирепые карлики — красные колпаки. Девочки отчаянно сражались, выкрикивая заклинания. Но карликов было слишком много. С огромной радостью я увидела, как к ним на выручку подоспели Дин и Джастин. Люпин сделал пометку в блокноте напротив фамилий Томас и Финч — Флетчли.

— Иногда выручить друга — гораздо ценнее, чем помнить назубок все заклинания, — ответил он мне на мой вопросительный взгляд.

Тем временем Гарри появился на возвышенности, ведущей к булькающей топи.

— А в трясине что? — в волнении спросила я.

— Болотные фонарники, — гордо объяснил Люпин. — Они будут заманивать и сбивать студентов с тропы.

Гарри, а за ним Невилл и Гермиона, ловко пропрыгали по кочкам. Когда они подошли к пруду, там уже собралось немало ребят. Все растеряно оглядывались и пожимали плечами. Впереди расстилалась гладь огромного пруда.

— Что там происходит? — я указала Ремусу на пруд.

— Флитвик советовал сразу поставить туда лодки, — с досадой проговорил Люпин. — Но я надеялся, что они догадаются применить …

— Акцио, лодка! — донесся звонкий голос Гермионы.

Люпин просиял:

— Молодец, Грейнджер! — и сделал пометку в блокноте.

Тем временем вызванная Гермионой лодка медленно скользила по воде, неся первых учеников к последнему заданию. Неожиданно, почти у самого берега из воды показались существа, похожие на чешуйчатых обезьян. Они пытались забраться в лодку. Прогремело сразу несколько заклинаний. Когда дымка рассеялась, стало видно как пустая лодка, влекомая новым заклинанием «Акцио», возвращается за новой партией учеников. А Гермиона, Гарри, Рон, Невилл, Лаванда Браун и Мораг МакДугал спешили к нам с Люпином.

— Отлично! Просто отлично! — радовался за них профессор Люпин. — Теперь последнее испытание: по одному нужно пробраться в это дупло. Если выйдите оттуда победителем — вы справились!

Я оглянулась и только сейчас увидела, что в этом могучем раскидистом дубе невысоко от земли было огромное дупло, в котором запросто мог поместиться медведь. Первым в неизвестность ринулся Гарри, ловко взобравшись по веткам.

— Удачи, Гарри! — сказала я и помахала ему рукой.

Он улыбнулся и скрылся в огромной нише. Я вопросительно взглянула на Ремуса — что же там спрятано? Но он лишь улыбался, мол, подожди и сама все увидишь. Тут сверху донеслось: «Ридикулус!» и громкий смех. Гарри счастливый показался из дупла:

— Я превратил его в объевшегося сладостями кузена Дадли!

— Превосходно, Гарри! — сиял Люпин. — Высший балл.

— Спускайся быстрее, я следующий! — прокричал Рон.

Все в нетерпении толпились у дерева. Каждый слезающий с веток рассказывал о своем приведении. В кого только не превращался сегодня боггарт! Гремучую змею, кровавый глаз, грязную крысу, огромного плотоядного слизняка, мумию в окровавленных бинтах, безголового мертвеца …

Ученики были очень довольны таким удивительным экзаменом!

Но не все «вышли сухими из воды». Лайза, Сьюзен и Миллисента не справились с гриндилоу. Ползучие водяные раскачали, а затем перевернули лодку Драко Малфоя. Под воду вместе с ним ушли Крэбб, Гойл, Паркинсон и Нотт. У Рона все шло прекрасно, пока он не добрался до фонарника, который умудрился–таки заманить его в трясину. После экзамена он сидел на траве и, закатав брюки по колено, избавлялся от присосавшихся к ногам пиявок. Ханна Аббот, девочка с белыми косичками, растерялась, увидев на траве кровавые пятна, и тут же была атакована красными колпаками.

А Гермиона все делала безупречно до самого дупла с боггартом. Побыв там минуту, она с визгом вылетела наружу.

— Гермиона! Что случилось? — бросились к ней Гарри и Рон.

— Там п–п–профессор МакГонагалл, — едва дыша, вымолвила она, указывая на дупло. — Она сказала, что я завалила все экзамены!

Я отвернулась, чтобы не смущать Гермиону смехом, а профессор Люпин успокоил ее:

— Я уже поставил Вам оценку, мисс Грейнджер. Вы не допустили ни одной ошибки и единственная, кто догадался вызвать лодку при помощи «Акцио». Вы очень талантливая волшебница!

Гермиона смутилась и зарделась. Ученики гомонящей вереницей потянулись к замку. Когда мы с Люпином остались одни, он устало, но очень ласково посмотрел на меня. Я поняла, что ближайшие дни ему вновь придется провести в одиночестве, лежа на продавленном диване в своем кабинете. Мне вдруг очень захотелось увидеть его в образе волка.

«Какой он? Какого цвета и длины его шерсть, глаза, холодный мокрый нос…»

— Можно я приду к тебе на днях? — спросила я его, улыбаясь своим мыслям.

— Ни в коем случае!

— Но ведь, благодаря аконитовому зелью, ты сохраняешь разум! Разве ты сможешь меня …

— Вот поэтому и нельзя. Если вдруг что–то случиться, я себе этого никогда не прощу! Я уже не так молод, что бы совершать опрометчивые поступки, — он подошел ко мне так близко, что сердце мое заколотилось в бешеном ритме. — Хотя…

— Мне пора! После обеда мой экзамен, — я отошла недалеко и крикнула: — я оставлю результаты проверки у тебя в кабинете на столе.

Люпин стоял, прислонившись к дереву спиной, и грустно смотрел вдаль. Несколько минут во мне кипела смертельная битва. Но я все–таки вернулась:

— Встретимся вечером. У тебя.

Глава 22. Экзамен по Магловедению

Пока шел обед, я готовилась к первому моему экзамену в качестве преподавателя. В просторном классе я открыла окна, прогнала привидений, расположившихся играть в кости на широком шкафу с книгами, и поставила на свой стол огромный букет полевых цветов, собранный по дороге в замок. На парты я расставила магловские предметы, которые смогла найти в Хогвартсе, а так же несколько вещей из своей сумочки: мобильный телефон, шариковую ручку, фотографию моей семьи и деньги.

Проверяющей этого экзамена была назначена профессор Планк.

— Я сама когда–то в детстве жила в магловской семье, — призналась она мне шепотом, когда первые ученики заскрипели перьями. — И до сих пор обожаю посещать магловский мир, особенно меня увлекает их кинематограф.

— И часто Вы там бываете, Вельгельмина? — удивилась я.

— На каникулах я не пропускаю ни одну лондонскую премьеру! — гордо похвасталась профессор.

Экзамен длился часа три. Практически все студенты справились замечательно. Не подвели даже слизеринцы, за которых я особенно волновалась. Билеты Северуса были мне незаменимыми помощниками: они меняли цвет, если отвечающий пользовался уловками, а стоило кому–то из учеников ошибиться, как эти волшебные листочки начинали опасно скалить остренькие зубки.

***

После такого напряженного дня, у меня было одно желание — хорошенько выспаться.

Но я обещала Люпину провести этот вечер с ним, тем более близился отъезд.

В комнате Ремуса горели свечи, теплился камин, и пахло фруктами. На столе было два бокала и бутылка французского вина. Как же это все романтично!

— Я видел, что ты идешь, — Люпин достал волшебную карту из кармана растянутой вязаной кофты и положил на стол, заботливо разгладив страницы. При этом на губах его играла еле заметная улыбка. Видимо, воспоминания о школьных годах были для него одними из самых приятных.

Он взглянул на меня и смутился.

— Что празднуем? — я сделала вид, что рассматривала бутылку.

— Удачное окончание экзаменов и твой дебют, — Ремус разлил вино и подал мне хрустальный бокал. — За тебя!

За окном еще не совсем стемнело, вино приятно дурманило, и разговор плавно перешел к «опасной теме», как я это для себя называла. Люпин говорил много и страстно, как вдруг поменялся в лице, неожиданно уставившись на стол.

— Не может быть! — воскликнул он неожиданно, еще некоторое время тревожно всматривался в карту, а потом, схватив на ходу волшебную палочку, вихрем вылетел из комнаты.

— Что происходит? — спросила я себя вслух.

Подойдя к столу, я взглянула на карту. Точка с надписью «Сириус Блэк», слившись с точками «Рон Уизли» и «Питер Петтигрю», двигалась к месту, обозначенному на карте «Гремучая ива».

«Началось! — догадалась я о происходящих событиях. — Главное, ни во что не вмешиваться. Все пройдет хорошо и без меня».

Я снова опустилась в кресло. В памяти всплыли все прочитанные события. Пальцы мои нервно выстукивали дробь по резному подлокотнику. Но не с моей выдержкой сидеть у огня с бокалом в руках! Минуту спустя я неслась вниз, перепрыгивая через ступеньки, совершенно игнорируя удивленные взгляды и робкие приветствия учеников.

— Куда Вы так торопитесь, дорогая? — профессор Дамблдор в компании Фаджа и Макнейра неторопясь поднимался к каменной горгулье, когда я буквально налетела на них.

— Погода замечательная, хочется немного пройтись, — проговорила я, нервно улыбаясь.

— Может составить Вам компанию? — криво улыбнулся Макнейр, обнажив желтые зубы. — Или компанию Вам составит профессор Люпин?

— Он только что пробежал мимо нас, — спокойно пояснил Дамблдор, видя мое раздражение. — Тоже говорил, что решил прогуляться вдоль озера.

— Неудивительно. Такой чудесный вечер! да и экзамены закончились…, — я пыталась как можно быстрее отделаться от этой компании.

— Кстати, я просмотрел результаты проверки, а так же Ваши отчеты, миссис Черри, — Дамблдор взял меня под руку, отводя чуть в сторону. — Вы неплохо справились. После праздничного пира жду Вас в своем кабинете. Хочу предложить Вам дальнейшее сотрудничество, — Дамблдор лукаво улыбнулся, глядя на меня поверх очков–половинок, и тихо добавил: — И к тому же есть разговор…

И тут на верхнем лестничном пролете показалась темная высокая фигура в развивающейся мантии. Профессор Снейп быстро спускался с весьма озабоченным видом:

— Добрый вечер! — он был явно недоволен такой встречей.

— А Вы куда торопитесь, Снейп? — спросил Фадж.

Профессор зелей медленно оглядел всех, слегка задержав на мне пронзительный взгляд:

— Хочу прогуляться по окрестностям, — проговорил он медленно. — Сегодня очень теплый вечер.

Я отвернулась и с силой прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Отличная идея, Северус, — просиял Дамблдор, — не будем вас задерживать!

— Я не застал профессора Люпина, поэтому оставил напиток на столе в его комнате, — тихо сказал Снейп, проходя мимо меня.

«А ведь он вчера так и не выпил аконитовое зелье, — подумала я, припоминая вчерашний вечер с клубникой».

Снейп исчез так же внезапно, как и появился.

— Может и нам стоит прогуляться, раз уж все…, — задумчиво начал министр.

— Оставим это занятие молодым, — подмигнув мне, перебил его Дамблдор и направился в свой кабинет. Макнейр и Фадж последовали за ним.

***

Я почти поднялась на высокий пригорок, поросший мягким кустарником, когда раздался душераздирающий вой, содрогнувший округу.

— Ремус! — по телу моему пробежала дрожь.

Из–за облака одиноким глазом на меня смотрела полная луна. В хижине Хагрида залаял Клык, и сам Рубеус показался на пороге:

— Кто здесь еще? Бакбик, это ты? — прокричал он в темноту. Язык его заплетался, видимо, лесничий от души праздновал спасение гиппогрифа.

Чтобы срезать путь до Гремучей ивы, я углубилась в заросли Запретного леса. Стволы деревьев здесь были гладкими и высокими. В тихом вечернем воздухе слышались отдельные звуки драки: лай, визг, рычание. Стало совсем темно, и лунный свет с трудом пробивался сквозь могучую крону. Через некоторое время я с трудом различила крики: «Гермиона!», «Гарри!», «Сириус!». Стараясь ступать тихо, я прислушивалась к каждому звуку, пытаясь догадаться — что же сейчас происходит у Гремучей ивы.

Вдруг ближайший ко мне ствол стал медленно покрываться инеем. Над верхушками деревьев замелькали черные тени. На душе стало печально и пусто — я хорошо помнила это ощущение.

«Дементоры летят к лесному озеру, — подумала я со страхом. — Гарри должен отлично справиться с ними. А мне, наверное, лучше вернуться. Скоро Снейп доставит и Блэка, и детей в школу. — Я огляделась: — А куда идти–то?».

Вокруг меня были только огромные корявые деревья. Я с трудом сориентировалась и побрела назад. Ветки кустарников будто хватали меня за мантию своими колючими руками и тянули назад. Влажные корни, переплетаясь, устилали землю и то и дело выскальзывали из–под ног. Создавалось ощущение, что лес не пускал меня обратно в замок.

Через некоторое время мне удалось выбраться на тропу. Идти стало легче. К тому же сквозь верхушки деревьев стали различимы далекие огни Хогвартса. Неожиданно где–то совсем рядом громко хрустнула ветка. Я замерла. Послышалось тихое рычание и чавканье. Душа моя похолодела, а я без сил опустилась на холодные камни.

«Неужели это Люпин? — мысли путались от отчаяния и ужаса. — Он не выпил две последние порции снадобья. Из–за меня…»

Так не хотелось умирать от зубов того, кто два часа назад ласково смотрел в мои глаза и пил вино за мое здоровье и счастье!

Я напряженно всматривалась в темноту, выставив перед собой волшебную палочку. Но сражаться мне не пришлось: страшным зверем оказался Клык. Он лизнул мне руку и с радостью продолжил путь в моей компании.

Когда мы, наконец, вышли на опушку, я успела заметить, как процессия со Снейпом скрылась в больших дверях Хогвартса.

Глава 23. Башня Тьмы

В школе не было переполоха по случаю поимки опасного преступника Сириуса Блэка. Об этом вообще знали только несколько человек.

Я тут же направилась в больничное крыло, куда под причитания мадам Помфри поместили Гермиону, Рона с поломанной ногой, а так же бесчувственного Гарри. Сириуса со всеми магическими предосторожностями заперли в башне.

Снейп считал себя правым, или делал вид, что так считает, но выглядел героем. Ну как же: поймал Блэка, спас детей, да еще этот глубокий порез, из которого сочилась кровь прямо на чистый коврик у больничной койки.

— Работа Блэка, я полагаю? — поинтересовался Корнелиус Фадж, выразительным взглядом указывая мадам Помфри, что первым надо лечить героя, а потом уж детей.

— Нет, министр, — Снейп скривился от боли. — Это Поттер. — И заметив мою усмешку, добавил: — Блэк заколдовал их, это было очевидно. Судя по их поведению, он внушил им, что не виновен.

В это время Гарри пришел в себя, и они с Гермионой начали изо всех сил пытаться переубедить министра в невиновности Сириуса Блэка.

— Послушайте, я тоже его видела, — кричала Гермиона. — Он был крысой Рона. А на самом деле он — анимаг!

Корнелиус при этих словах удивленно вскинул брови, а Снейп пожал плечами:

— Вот видите, министр, оба околдованы. Блэк применил какое–то помрачающее заклинание.

— А если они правы? Если они говорят правду? — вмешалась я, глядя в глаза Северусу.

— А Вы что здесь делаете? — Фадж как будто только что заметил мое присутствие. — У нас здесь закрытое совещание, миссис …

Вспомнить мое имя министру не дала мадам Помфри:

— Совещание? В больнице!? В конце концов, дети нуждаются в покое. Директор, я требую…

В это время в дверях появился Дамблдор:

— Прошу прощения, но мне нужно сказать несколько слов мистеру Поттеру и мисс Грейнджер.

Я только что разговаривал с Сириусом Блэком…

— Воображаю, что он Вам наговорил, — фыркнул Снейп. — Сказку о крысе тоже рассказывал?

Дамблдор снисходительно пропустил это высказывание мимо ушей:

— Корнелиус, Северус, Поппи, будьте добры, оставьте нас. Дело не термит отлагательств…

Мадам Помфри поджала губы и удалилась в свой кабинет, хлопнув дверью. Фадж взглянул на свои золотые часы.

— Надо распорядиться насчет дементоров, — проговорил он и поспешил к выходу.

Снейп же не тронулся с места:

— Сириус Блэк проявлял наклонности убийцы еще в шестнадцать лет. Надеюсь, Вы не забыли, директор, как он пытался убить меня? — начал он.

— Я на память пока не жалуюсь, Северус, — спокойно отозвался Дамблдор.

Снейп сверкнул глазами и, удивленно задержав взгляд на мне, вышел из палаты. Я чувствовала себя здесь лишней и тоже направилась к двери.

— Как Вам кажется, я поступаю правильно, миссис Черри? — остановил меня Дамблдор.

— Как всегда, профессор, — улыбнулась я в ответ, зная о маховике времени.

— Неужели Вы думаете о том же, о чем и я? — он испытывающе взглянул на меня поверх очков.

— Грейнджер пользовалась этим весь год, думаю, и сейчас они справятся, — и я подмигнула Гермионе в ответ на ее вопросительно–удивленный взгляд.

Когда я вышла в коридор, министр и Снейп все еще вели разговор о Блэке. Но тут примчался Макнейр с вестью о том, что дементоры прибудут с минуту на минуту для исполнения приговора.

Этот напыщенный болван Фадж так обрадовался, что пообещал Снейпу Орден Мерлина II степени. А я незаметно выскользнула на лестницу. Времени у меня было совсем мало.

***

Башня Тьмы, где держали Сириуса до прибытия дементоров, была самой высокой в замке.

Уже не считая ступенек и не помня, сколько лестничных пролетов миновала, я все поднималась и поднималась.

Вот показалась освещенная площадка. Странно, но здесь не было ни факелов, ни свечей, ни фонарей. Свет исходил от дымчатой завесы, разделяющей лестницы.

«Ну, вот и защита, — подумала я, тяжело дыша. — А то мне начинало уже казаться, что такого опасного преступника никто не охраняет. Если бы еще знать, как действует этот барьер!»

Я стала медленно, с опаской приближаться с молочной дымке, вытянув перед собой руку.

Я почти проскользнула, как справа что–то сверкнуло и меня отбросило с сильным щелчком. Вытащив из кармана мантии палочку и выставив ее вперед, я решила попробовать еще раз. Теперь меня ударило будто электрическим разрядом, как только палочка коснулась защитного барьера.

«Да, в Министерстве не дураки! — подумала я, потирая ушибленную спину. — Но они не знают меня — я так быстро никогда не сдаюсь».

Полная решимости я некоторое время безрезультатно пыталась обойти законы магии: протискивалась вдоль стен, искала лазейку у бетонного пола, перепробовала все заклинания, какие только пришли в голову. Но барьер лишь невозмутимо светился, временами отбрасывая меня ощутимыми ударами.

«Как же мне не хватает тебя, Ремус! — думала я. — А ты сейчас носишься по лесу…»

В отчаянии я бросила палочку в самый центр молочной пелены, и барьер незамедлительно отбросил ее с сильным треском. И тут мне в голову пришла неожиданная идея. Откатив ногой волшебную палочку к стене, чтобы никто не смог на нее наступить, я на всякий случай скинула мантию с вышитой эмблемой Хогвартса и медленно прошла сквозь барьер. В этот раз уже ничто меня не остановило.

С новыми силами я ринулась вверх по лестнице. И когда выбежала на открытую площадку, то оторопела от неожиданности. Такая высота! Небо казалось можно достать рукой, между тучами мерцали крупные звезды, ночной ветер приятно обдувал пламенеющее лицо и развивал мои растрепавшиеся волосы.

— Блэк! — позвала я. — Сириус, где ты?

— Кто это здесь? — раздался хриплый голос.

И тут из–за тучи вышла полная луна! Ночная небесная владычица осветила все вокруг. Такая огромная, она смотрела прямо на меня, царственная и невозмутимая. От ее света трудно было оторваться…

— Ведьма Банши? — раздался рядом удивленный голос Блэка. — Вот уж кого не собирался видеть перед смертью, так это привидение!

Я подошла ближе и оглядела решетчатую дверь камеры.

— Может попробовать сбить камнем, — не обращая внимание на иронию Сириуса, предложила я, рассматривая огромный замок.

— Запечатано сильнейшей магией, — отрицательно покачал головой он, подходя ближе. Палочка есть? Я знаю кое–что из таких заклинаний, можно попробовать…

— Палочки нет. Мне пришлось оставить ее внизу, там защитный барьер от волшебства, — в отличие от Блэка я не очень расстраивалась, зная, что скоро должны появиться Гарри и Гермиона.

— Магический барьер? — удивился он. — Но, как же ты смогла его пройти? Ни один волшебник не …

— Я не волшебница, — перебила я его, и, недолго думая, добавила: — вы называете нас маглами!

Брови Блэка вскинулись, глаза округлились, но чувство юмора было неизменно:

— Магла … Банши … в Хогвартсе?! Какие еще сюрпризы ожидают меня сегодня?

— Я точно не последний! — улыбнулась я в ответ.

Сириус внимательно рассматривал меня в ярком лунном свете:

— И зачем же ты здесь?

— Поговорить.

— Разговоры под луной с беглым каторжником — это весьма романтично, — усмехнулся он. — И о чем будем беседовать?

— О твоем легкомыслие и безрассудстве! — выпалила я.

— Лестные характеристики, — на лице его играла улыбка, но в глазах чернели безысходность и отчаяние.

Я прильнула к решетке, разделяющей нас, и тихо заговорила:

— Блэк, я заклинаю тебя быть благоразумным! Не лезь на рожон, не ищи неприятностей и приключений. Ты должен сохранить себя …, сохранить для Гарри. Ведь ты для него единственный родной человек.

Блэк внимательно смотрел на меня, не решаясь прервать мой эмоциональный монолог.

— Знаю, как тебе постыло возвращаться в родовое гнездо Блэков, но боюсь, что сейчас это единственное безопасное место для тебя. Дамблдор поставит защиту, и твой дом не найдут ни маглы, ни маги. Если ты будешь его покидать как можно реже, то … — произнесла я в отчаянии, злясь на себя за то, что ничего не могу поменять в судьбе этих людей.

— Странно, — проговорил сиплым голосом Сириус. — Странно, что ты говоришь обо мне в будущем.

Ты, наверное, забыла — с минуту на минуту за мной придут дементоры!

— Дементоры вернуться сегодня ни с чем! Впрочем, и Фадж с Макнейром тоже! — я просунула руку сквозь прутья и провела пальцами по волосам Сириуса.

— Кто ты? — он крепко сжал мою руку в своих ладонях.

— Здесь меня знают, как миссис Черри, — улыбнулась я. — Прощайте, мистер Блэк приятно было с Вами познакомиться. Мне пора. Берегите себя.

Когда я уже начала спускаться, до меня донесся насмешливый крик:

— Не думал, что когда–нибудь буду завидовать Люпину!

Глава 24. Подружка для Плаксы Миртл

Снейп был в ярости. А Фадж и Макнейр так раздосадованы, что покинули школу, не попрощавшись даже с директором. Гарри и Гермиона были счастливы. Это было написано на их лицах «крупными буквами», что еще больше злило Снейпа.

Дементоров отправили обратно в Азкабан. И на следующий день к обеду Гарри, Рон и Гермиона покинули больничную палату.

В Большом зале было чрезвычайно шумно. Экзамены закончились, близился отъезд, все пребывали в радостном возбуждении. Я подошла к столу Гриффиндора. Рон, держа в руках сразу две куриные ножки, с аппетитом жевал и что–то увлеченно рассказывал Фрэду и Джорджу, Гермиона читала свежий выпуск «Ежедневного пророка», довольно улыбаясь и время от времени повторяя: «Еще бы!». А Гарри, молча, смотрел в пустую тарелку, погруженный в свои, видимо, не радостные мысли.

— Какой замечательный день! — я подошла ближе к Гарри. — Я обязательно расскажу профессору Люпину о твоем патронусе, — почти шепнула я ему на ухо.

Гарри вынырнул из своих воспоминаний и удивленно поднял на меня глаза.

— Он очень будет тобой гордиться, ты без сомнения его лучший ученик! — я улыбнулась, представляя довольную улыбку Ремуса. — Не грусти! Все могло быть еще хуже… Зато благодаря тебе прошедшей ночью все четверо мародеров, как прежде, были вместе в Запретном лесу. Вот это дорогого стоит!

Гарри растерянно переглянулся с Гермионой, которая во все глаза смотрела на меня поверх газеты. Даже близнецы навострили уши, уловив знакомое слово.

— Приятного аппетита, — загадочно проговорила я. — Сегодня отличная погода, на вашем месте я бы прогулялась.

***

В классе ЗОТИ все было по–прежнему, но, поднимаясь в кабинет Люпина, я знала, что увижу за дверью собранные чемоданы.

— Ну, вот и все! — Ремус бросал в догорающий камин последние клочья пергамента.

Я глупо молчала, не зная, что говорить.

— На самом деле год — это даже много, — улыбнулся он. — Обычно так долго я нигде не задерживаюсь.

— Если тебя это утешет, эта должность проклята, после того, как на нее претендовал…

— Воландеморт? — догадался Люпин.

Я согласно кивнула:

— Поверь, тебе еще повезло.

Люпин грустно улыбнулся в ответ и закрыл ящики письменного стола.

— Ты замечательный учитель, Ремус! Я бы никогда не осилила такой курс магии сама.

Люпин собрался что–то ответить, но я его спешно перебила:

— А Гарри этой ночью вызвал сильнейший патронус, — чтобы не встретиться с Ремусом взглядом, я начала укладывать в чемодан зонтик и перчатки, — и тем самым спас жизнь себе и Блэку. — Тут я заметила мою поздравительную открытку, подаренную Ремусу ко дню рождения. — Угадай, кто раскидал дементоров, как старые тряпки? — спросила я.

Люпин выжидающе посмотрел на меня.

— Сохатый, — улыбнулась я. — Только представь, его патронус — Сохатый.

— Надо же, — довольно проговорил Люпин, убирая в шкаф пустую клетку.

А я незаметно выбросила открытку в огонь, пока бывший профессор внимательно осматривал свой кабинет, укладывая последние вещи:

— А Бродяге удалось снова сбежать, слышала?

— Он говорил о тебе, — тихо проговорила я, вспоминая последние слова Сириуса. — Я видела его этой ночью в башне.

— А меня ты видела этой ночью? — Ремус с тревогой заглянул мне в лицо.

— Нет…, — растерялась я.

— А я тебя видел, — он подошел и взял меня за руку. — Ты отважно размахивала волшебной палочкой, — он улыбнулся и поднес мою руку к своим губам.

— Но ведь это был Клык!

— Клык пришел потом, — Люпин улыбался и нежно рассматривал мое лицо, как будто пытался запомнить каждую черту.

— Почему же ты не… ведь я…ведь ты…, — мне тяжело было соображать под таким взглядом.

— Я еще издалека почувствовал твой запах. Меня будто ветром несло к тебе. Но когда я тебя увидел, там, в лесу, в лунном свете… Не берусь объяснить, что это было, но… — Ремус заботливо отодвинул с моего лба упавшую прядь. — И не зря же я все–таки неделю до этого пил противное лекарство Снейпа.

— Ты хочешь сказать, что разум вернулся к тебе, когда ты увидел меня? — обрадовалась я. — Но, почему же ты убежал?

Люпин смутился:

— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. И потом этот герой Клык! Между прочим, он спешил защищать тебя … от меня.

— Трусливая и ленивая псина Хагрида собиралась сражаться с оборотнем? — удивилась я. — Прости, — добавила я, видя, как последнее слово задело Люпина.

— Я потом много думал, а что если бы ты… может быть тогда…

— Мне жаль, Ремус. Правда, очень жаль, но я не смогу заменить тебе аконитовое зелье! И потом, ты ведь уезжаешь…

— Но сейчас–то я еще здесь, — его глаза оказались так близко.

И я позволила себе упасть в эти бездонные глаза. Я словно сорвалась с обрыва и летела вниз, в пучину, в глубину, в океан его чувств. Еще немного и вода надо мной сомкнется, навсегда унося меня в бездну, где нет ничего, кроме его глаз, улыбки, и невероятного тепла, разливающегося по всему телу. Я невольно сделала глубокий вдох, будто готовясь налету уйти вод воду, но волна накрыла раньше, чем я ожидала. Я задохнулась, чувствуя, что душа моя уже где–то далеко!..

Внизу в классе хлопнула дверь, и послышались шаги. Я с огромным трудом отошла от Ремуса и заглянула в раскрытую карту:

— Это Поттер, — проговорила я. — Мне надо уходить.

Как же в этот миг я ненавидела себя за эти слова!

— Не сейчас… останься, — Люпин не отпускал мою руку.

А я лишь отрицательно качала головой, все дальше отходя к маленькой двери, ведущей на винтовую лестницу. Вот я высвободила свою руку из широкой ладони Ремуса и, взглянув на него в последний раз, закрыла за собой дверь. Не в силах двигаться, я так и осталась стоять, прижавшись спиной к двери.

— Профессор Люпин, Хагрид только что сказал, что Вы уезжаете! — услышала я невероятно расстроенный голос Гарри.

— Увы, но это правда, — ответил Ремус, который был расстроен не меньше.

Я медленно спустилась вниз, а потом села прямо на ступеньки, обхватила голову руками и уже не смогла сдержать слез.

***

— Я давно ищу себе подружку, — раздалось где–то совсем рядом. Я испуганно подняла голову, но никого не увидела. — Уже давно в замке так здорово никто не рыдал!

Оказалось, что говорила девочка–привидение. Она парила под потолком, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Здесь часто девчонки плачут в туалете, — продолжала она. — Но, что бы так долго и так горько!

— Ты — Миртл? — тяжело всхлипывая, еле произнесла я.

— А тебя как зовут? — Миртл сняла очки и вытирала их подолом школьного платья. — Ты, кажется, преподаватель?

— Ну, да.

— Когда ты ревела и стонала, я даже подумала, что ты можешь умереть от горя, — она опустилась рядом со мной и вытаращила на меня свои огромные глаза. — Вот было бы здорово! А то мне так скучно все время одной…

— Извини, Миртл, — тихо сказала я, вытирая слезы, — но умирать я пока не собираюсь…

— Жаль! — искренне вздохнула она.

Глава 25. Прогулка в Хогсмид и Запретный лес

На следующее утро, чтобы хоть как–то отвлечься от переживаний (ночью заснуть мне так и не удалось), я вместе с учениками отправилась в Хогсмид. Было солнечно, очень тепло и настроение с каждым шагом улучшалось.

Летний Хогсмид был ничуть не хуже снежного, рождественского. Витражные окошки разукрашивали улицы разноцветными солнечными бликами, деревья дарили легкую прохладу, а птички весело щебетали, повторяя звуки колокольчиков, развешенных почти возле каждого дома.

Я решила сегодня потратить все свои волшебные деньги, ведь через несколько дней они мне уже не понадобятся.

В «Сладком королевстве» меня, наверное, запомнят надолго: я купила там три огромнейших пакета всевозможных сладостей: пестрые пчелки, мятные нити для чистки зубов, хрупкие сахарные перья, желатиновые червячки, карамельные бобы, воздушное мороженное… Довольная хозяйка взялась доставить мои покупки в Хогвартс за счет магазина.

А улыбчивая Розмерта отправила в школу ящик сливочного пива и шипучего лимонада.

Для Гермионы в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз» я давно присмотрела заколдованный гребешок, умеющий расчесывать даже самые запутанные волосы.

В лавке диковинных штучек «Зонко» меня встретил приветливый паренек:

— Могу я что–нибудь предложить Вам, мэм? У нас есть новый товар — Вам непременно понравиться! — он начал выкладывать на прилавок яркие коробочки и цветные пакетики. — Вот, усовершенствованный рыгательный порошок, или драже–вонючки в новой оригинальной упаковке, или свежие черви–свистелки…

Мне стало плохо от одних названий. Но решив, что детвора обрадуется этим «гадостям» даже больше, чем шоколадным лягушкам, я купила все новинки.

И еще мне несказанно повезло. В книжном лоточке на центральной площади я нашла много любопытных изданий. Для Гарри — редкий экземпляр энциклопедии «Метлы волшебного мира. Справочник технических характеристик» Девлина Уайтхорна, основателя компании «Нимбус». А для Рона — детскую книжку «Быт маглов в картинках. Необходимые мелочи». Надеюсь, такие подарки им понравятся. И еще кое–что для профессора Снейпа…

Бродя по узким улочкам, я наткнулась на высокий забор с большими дубовыми воротами. «Визжащая хижина» — гласила старая перекошенная вывеска. И я не смогла удержаться…

С трудом отворив дверь с ржавыми петлями, я вошла в покосившийся дом и замерла в изумлении. Все здесь было покрыто толстым слоем пыли и пропахло плесенью. Окна были заколочены, но солнечный свет местами пробивался, делая обстановку еще более зловещей.

На нижнем этаже была гостиная. Старая, некогда красивая мебель, теперь представляла собой жалкое подобие роскоши. Большой овальный стол был в глубоких царапинах, а стулья сломаны или порваны. Стекла на дверцах книжных полок разбиты, многие книги разорваны. Кто–то пытался навести здесь порядок, даже надел чехлы на мягкую мебель, да сложил неаккуратными стопками на столе книги, упавшие с полок.

Мое внимание привлек напольный светильник. Вместо стойки — красивое женское тело в легкой материи. В одной руке эта девушка держала чашу с резным растительным узором, а другой — гладила голову огромного волка, прильнувшего к ее ногам. Мощные лапы и пушистый хвост волка служили опорой торшера.

На полу у камина валялся растрепанный томик.

— «Фалько Асалон — первый анимаг. Записки человека — сокола, перевод с древне–греческого» — прочитала я на потертой обложке.

Среди пыли на полу виднелись следы, они вели на второй этаж. Поднимаясь по скрипучей, местами обвалившейся лестнице, я представляла себе маленького Ремуса, проводящего в этом доме дни в полном одиночестве.

А вот и спальня. Отпечатков ног здесь было гораздо больше, даже местами были видны следы борьбы. Полог на продавленной кровати сорван — это сюда Гарри «Экспелиармусом» отправил профессора Снейпа. Я улыбнулась, вспоминая, как сама, впервые применив это заклинание, отбросила Люпина к окну. А вот и разбитое фортепиано.

«Интересно, зачем сюда поставили инструмент? Может, Ремус в детстве музицировал, а мне об этом так и не сказал, — подумала я. — Сколько же еще он о себе не успел рассказать?»

На стене напротив кровати висел большой гобелен в бывшей когда–то золоченой раме. Изображенные на нем лес, домик у реки и большая желтая луна давно выцвели и потеряли очертания. Но было в этом пейзаже что–то завораживающее, от чего невозможно было оторвать взгляд.

Неожиданно внизу заскрипела и хлопнула дверь. Я испуганно замерла.

— Есть тут кто? — раздался снизу низкий прокуренный голос.

Оказалось, что у дома есть владелец. А я всегда думала, что его построили специально для маленького Ремуса в тот год, когда он поступил в школу.

— Про него много болтают, но Вы не обращайте внимания, — нахваливал свою недвижимость маленький кряжистый старичок, похожий на гнома–переростка. — Нет тут никаких приведений! Дом крепкий, столько простоял и ничего ему! И делать–то почти ничего не надо: двери поменять, да полы перестелить, да окна вставить, да крышу подлатать…

— Я не собираюсь покупать этот дом, — перебила я моего увлеченного собеседника.

— Так зачем же Вы сюда пришли и морочите мне голову? — разнервничался гном–старичок.

— Просто ошиблась. Я искала… дантиста, меня сбила с толку вывеска, — соврала я, быстро прощаясь.

***

Возвращаясь в Хогвартс, я заглянула к Хагриду. Рубеус возился в огороде. Вы не поверите, если узнаете, чем он был занят! Выгонял садовых гномов со своих грядок. Эти маленькие проворные существа перепортили Хагриду всю рассаду не хуже кротов.

— Просто замучился, — объяснял мне лесничий, хватая маленького вертлявого гнома. — Филч предлагал их совсем извести, но мне жалко.

С этими словами Хагрид раскрутил беднягу и забросил подальше. Мне было видно, как гном вскочил на ноги, потер ушибленное место и стал растерянно озираться по сторонам.

— Теперь они не смогут найти обратной дороги, — зачем–то объяснял мне Рубеус, становясь на колени и просовывая руку в узкий земляной ход. Через мгновение он уже раскручивал нового гнома.

— Ловко у Вас получается! — мое настроение заметно улучшилось, глядя на забавных растерянных карликов. — Может и я смогу чем–нибудь помочь?

— Что Вы, миссис Черри, это грязная работа, да, — заверил меня Хагрид, но вдруг выпустил из рук только что пойманного гнома и добавил: — Если можно, то я бы Вас попросил помочь мне в другом деле. Только это немного далеко…

Оказалось, что Хагрид давно заприметил больное животное. Только это существо лесничего к себе не подпускало.

— Я даже почитал об этом в книжке, которую мне подарила Гермиона на рождество! — лесничий сделал такое ударение на слова «даже почитал», что мне пришла в голову мысль, что это первая книга, которую он видел в своей жизни. — Но этот, как его, Хэйвлок Свитинг, рассказывает только о том, как их разводить…, ну создавать эти, как же там, резервации, о! — каждое новое слово давалось Хагриду с трудом. — Как будто кроме него, этого странного Свитинга, кто–то еще на такое способен!

Мы приближались к темному Запретному лесу, и я уже начинала жалеть, что согласилась.

— Они очень застенчивые, немного пугливые, — объяснял мне Рубеус, когда мы углубились в лесную чащу. — Да и заклинания нельзя к ним применить. Они этого совсем не любят.

Поход был не из легких. Хагрид ступал огромными шагами, совершенно не смотря себе под ноги, а я вынуждена была почти бежать за ним, лавируя между колючими кустарниками. Вскоре мы дошли до большой поляны. Впереди в неглубоком овраге журчала вода. Видя мою растерянность, огромный лесничий с легкостью подхватил меня и опустил на другом берегу мутного ручья. Пока я приходила в себя, потирая ноющие ребра, Хагрид сориентировался по деревьям и уверенно продолжил путь.

— Я давно приметил кровь, и сразу–то понял, что к чему, — он говорил, не прекращая, мне не удавалось вставить и слова. — Ее, ну, кровь–то эту, ни с чем не спутаешь. А вот найти его было уже посложнее, — Рубеус легко отодвигал руками массивные ветки.

— Ой! — что–то больно ударило меня по спине. — Кто это, Хагрид?

Из–за дерева на меня выскочило маленькое худое существо, покрытое древесной корой.

— Вот незадача, — расстроился Рубеус, — это Баутаклы.

— Кто? — я старалась увернуться от летящих в нашу сторону веток.

— Баутаклы — лучники, — объяснял мне Хагрид, когда нам удалось отделаться от этих вояк. — Мы, наверное, наткнулись на их древесный дом. Они очень этого не любят. Ну, что бы их беспокоили.

— Да кто их беспокоил? Шли себе тихонько… — ворчала я, потирая оцарапанную руку.

— Нам еще повезло, — объяснял лесничий, прикладывая к моей руке какой–то листочек, сорванный у влажной канавки, — что они просто кидались…

Оказалось, что эти сморщенные человечки знатоки большого количества чар. И пока в магическом мире не очень изучено их колдовство. Но при встрече с человеком, к счастью, они по большей части предпочитают драться.

— Вот почти и пришли, — радостно потер огромные ручищи Хагрид. — Я его здесь видел прошлый раз.

Он замолчал и стал внимательно всматриваться в высокие заросли.

— Хагрид, а кого? — наконец–то смогла я задать вопрос, который мучил меня всю дорогу.

— Единорога, — тихо произнес тот.

— Единорога? — эхом повторила я, заворожено глядя, как сквозь зеленую листву матовым сиянием переливается белая шерсть.

Тем временем Рубеус протянул мне небольшую банку:

— Это заживляющая мазь, смажете ей рану, — прошептал он и легко подтолкнул меня. — Не бойтесь. Просто надо это… медленно подойти к нему, только спокойно, чтобы, ну, не напугать. Хорошо бы еще напевать какую–нибудь песню, это их успокаивает.

— А почему я, Хагрид? Я совсем не умею. У тебя получиться лучше…

— У меня уже несколько раз никак не получилось…, — промямлил лесничий. — Я же говорил, они очень пугливы. И потом, всем известно, что они быстрее позволят ведьме подойти к себе, чем волшебнику.

Я очень хотела объяснить Хагриду, что я‑то не совсем ведьма, даже как раз совсем не ведьма. Но вместо этого взяла склянку и, завывая какую–то замысловатую мелодию, медленно полезла в заросли.

Как ни странно, но белая лошадка совершенно спокойно дала смазать свои раны и даже позволила мне погладить гриву и удивительную светящуюся шерсть. Я жутко гордилась собой. А Хагрид и вовсе был в восторге. Всю обратную дорогу по моей просьбе он рассказывал мне о веселых школьных годах Люпина, Блэка и Джеймса Поттера, великие проказы которых еще долго не забудут стены Хогвартса.

Глава 26. Дамские посиделки у Спраут

После лесного приключения в замок я вернулась поздно, и решила навестить мадам Спраут, чтобы и этот вечер не проводить в одиночестве у потухшего камина.

С Помоной мы очень сдружились. Она была веселой собеседницей, сладкоежкой и просто доброй женщиной. К тому же она редко говорила на школьные темы, касающиеся учебы. Ей больше нравилось рассказывать о растениях, в меру сплетничать о коллегах и обсуждать последние новости. А мне было легко забывать о своих проблемах в ее присутствии.

В Теплице был накрыт небольшой круглый стол. Школьные дамы пили чай со сладостями.

— Добрый вечер, дорогая! Вы так кстати! — мое появление оживило присутствующих. Видимо, посиделки длились уже не один час.

Меня усадили за стол, предложили чай с молоком и засахаренные фруктовые дольки. А я достала коробку сливочной помадки «7 чудес света», которую так кстати захватила с собой.

— Вы, конечно, слышали новость о том, что профессор Снейп поймал беглеца Блэка? — впилась в меня глазами профессор Планк.

— И что потом ночью он таинственным образом сбежал? — задала свой вопрос Синистра.

— А дементоры напали на учеников, неслыханно! — вставила мадам Пинс.

— Да, я слышала об этом, — скромно ответила я, делая вид, что очень увлечена вкусным чаем.

— Но как ему это удалось? — возмущалась красавица Вектор. — Мы уже перебрали все возможные способы…

— И ни один не подходит, — строго добавила Пинс.

Я поставила чашку на стол, понимая, что так просто они от меня не отстанут.

— Думаю, вряд ли мы узнаем настоящую причину, — уклончиво произнесла я, не поднимая головы.

— Мы решили, что ему помогли его сообщники, — не утерпев, перебила меня Синистра.

— Да, сначала они помогли ему бежать из Азкабана, а затем и из Хогвартса! — добавила Вельгельмина Планк.

Мадам Спраут глубоко вздохнула и предложила всем тыквенный пудинг.

— А еще говорят, что Фадж пообещал профессору Снейпу орден Мерлина! — профессор Вектор привычным движением поправила свои белокурые волосы и радостно добавила: — А теперь не о какой награде не может быть и речи.

— Кроме всего прочего он отважно защищал детей той ночью, — вступилась я за Северуса.

— Еще один Норвел Твонк! — съязвила Вектор.

— За что же вы так не любите Снейпа, дорогая? — спросила Планк.

— Можно подумать, что его здесь кто–то любит! — вызывающе фыркнула та в ответ.

— Просто чудо, что бедняжка Поттер пролежал в ту злополучную ночь у мадам Помфри! — вздохнула профессор Спраут, пытаясь возобновить разговор. — Иначе бы этот Блэк все–таки до него добрался!

— А как он себя чувствует? Я имею в виду Гарри, — поддержала я Помону.

— Прекрасно. Сегодня видела всю компанию на берегу, — поведала Синистра, отламывая кусочек от тыквенного пудинга.

Я придвинулась к Планк и тихо спросила:

— А кто такой этот Твонк?

— Это знаменитый волшебник. Он жил в прошлом столетии и прославился тем, что спас человеческого ребенка от Мантикоры — чудовища с телом льва, хвостом скорпиона и головой человека. И посмертно был награжден Орденом Мерлина I степени.

— Достойный пример! — восхитилась я. — От чего же Вектор …

— Ходят толки, что Вектор имела виды на Северуса, — перебила меня Вельгельмина, сильно понизив голос. — Но наш профессор зелий непреступен и холоден как Антарктида.

Я улыбнулась, искренне сочувствуя бедной Вектор.

— А милый профессор Люпин вчера утром уехал! — проговорила Синистра и вдруг растерянно взглянула на меня и опустила глаза.

Все с плохо скрываемым любопытством посмотрели на меня. Я стойко молчала.

— Мне так его жаль, — искренне проговорила Помона.

— Да, да, — добавила Планк, — нам всем так жаль профессора Люпина! Он был всегда таким тихим, милым… Все это так неожиданно…

— Боюсь, — вздохнула мадам Пинс, — теперь директору придется искать нового преподавателя.

— Вряд ли еще найдутся желающие на должность, которая проклята! — страшным шёпотом проговорила Вектор и испуганно огляделась по сторонам.

Все напряженно замолчали. Разговор в моем присутствии явно не клеился.

— Говорят, сегодня на ярмарочной площади в Хогсмиде выступали циркачи, — разрядила обстановку Синистра. — Кто–нибудь видел?

Разговор об артистах завязался сам собой. Я, молча, допила остывший чай и решила пройтись по оранжерее. Уже совсем стемнело. Мадам Спраут выпустила из большой стеклянной банки эльфов–светлячков, и они разлетелись по всей теплице, осветив все вокруг мерцающими огоньками.

— Я давно хотела спросить, — догнала меня мадам Пинс. — Откуда у Вас лучезарная диадема? Ну, та, которую вы надевали на Пасхальный вечер.

— Мне её подарили, — я недоуменно посмотрела на библиотекаршу.

— Вы простите мне мое любопытство, дорогая. Но именно такую диадему я нашла в хрониках семьи Равенкло.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Понимаете, — продолжала, понизив голос Пинс. — Этот фолиант долгое время пролежал в Запретной секции. А месяц назад кто–то взломал замки и пытался вынести из хранилища именно эту редкую книгу.

— Пытался? — в волнении переспросила я.

— К счастью, злоумышленнику это не удалось, — улыбнулась обычно строгая Пинс. — И именно в этой книге я нашла портрет основательницы Хогвартса. И у нее на голове очень похожая диадема.

— Что Вы, Ирма, — растерялась я, — этого просто не может быть. Вещь дома Равенкло, принадлежащая самой Ровене, должна стоить очень дорого. А моя диадема… Нет. Думаю, это простое совпадение!

Я растерянно огляделась по сторонам, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Но дальнейшему разговору помешали громкие голоса: в нашу сторону шли Спраут и Снейп.

— Кора рябины, ясенец и несколько цветков Кукольника, — раздраженно перечислял профессор зельеварения.

— Да–да, это здесь, — Помона указывала на маленький ящичек с оранжевыми цветами. — А Вы уже видели рассаду Кучерявых бобов? — она заботливо укрыла опилками несколько ростков на соседней полке. — К концу лета я смогу вывести их на выставку в Лондон.

Снейп не обращая внимания на ее слова, острым ножом срезал яркие головки цветков и бросал их в корзину, которую поручил держать мадам Пинс.

Меня Снейп вообще не заметил. Я стояла чуть в стороне и наблюдала, как крохотные эльфы перелетали с цветка на цветок, задевая зеленые побеги прозрачными крылышками. От этого все вокруг шевелилось и колыхалось. Спраут взяла меня под локоть и отвела за большой раскидистый куст:

— Ну, как Вы, дорогая? — участливо спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Замечательно, — наигранно просияла я в ответ.

— Я вижу, что совсем не спала, — невесело проговорила Помона.

— Просто слишком много впечатлений, — оправдывалась я.

— Надо попить что–нибудь на ночь.

— Если бы это могло помочь, — я грустно улыбнулась.

— Профессор Снейп, — обратилась она неожиданно к Северусу, — Вы не приготовите для миссис Черри какую–нибудь успокаивающую настойку?

Снейп, кажется, только сейчас и заметил мое присутствие. Он с усмешкой смерил меня холодным взглядом:

— Я не доктор, я не лечу дамские расстройства, — проговорил мастер зелий с нескрываемой иронией. — Обратитесь к мадам Помфри, это по ее части.

Даже профессор Спраут была оскорблена таким язвительным тоном:

— Конечно–конечно, — проговорила она громко. — Поппи всегда чудесно справлялась со всеми магическими болезнями! А уж бессонницу она вылечит в два счета, — добавила Помона. — Что касается настоек и микстур — тут уж ей нет равных! Вы правы, профессор Снейп.

И довольная собой Спраут повела меня обратно к столу.

— Боюсь одной Помфри не справиться, — Снейп был явно задет словами Помоны. — После таких событий настойка скоро понадобится всей школе, — добавил он, злобно сверкнув глазами. — Можете зайти ко мне завтра вечером, — снисходительно бросил он мне.

И выхватив у Пинс корзину, Снейп резко развернулся на каблуках и вылетел из оранжереи.

«Да, ему бы тоже не помешала валерьянка!», — обиженно подумала я, глядя ему вслед.

Глава 27. Старинные хроники рода Равенкло

Когда я ушла от Помоны, было уже очень поздно, но все–таки я решилась побеспокоить мадам Помфри и принять на ночь какое–нибудь снадобье. Поппи совсем не удивилась моему приходу и очень быстро и грамотно смешала необходимые ингредиенты в меленьком стакане.

Вернувшись к себе, я первым делом достала из коробки диадему. Уж очень меня насторожили слова Пинс. Из последней прочитанной мной книги, я хорошо помнила, что Гарри и Дамблдор искали магические артефакты, в которых Волдеморт мог поместить части своей раздробленной души. Кроме прочего, речь шла о старинных предметах, принадлежащих основателям Хогвартса.

«Они уже знали о медальоне Слизерина и чаше Хельги Хаффлпафф, — рассуждала я, сидя в кресле у камина. — До меча Годрика Гриффиндора Темному Лорду добраться не удалось. Оставалось найти вещь, принадлежащую Ровене Равенкло. И вполне логично, что этот крестраж может оказаться ее диадемой. А что, если украшение, которое подарил мне Ремус, и есть диадема Ровены? — мысли мои начинало туманить принятое снотворное, но всё же я смогла сделать ужасающий вывод: — Тогда я держу в руках душу Волдеморта!»

Я с ужасом отбросила серебряный ободок, как гремучую змею. Много нехороших мыслей пришло бы ко мне в голову в эту ночь, но глаза стали медленно закрываться и я без сил опустила голову на спинку кресла. Последнее, что я запомнила: лучезарная диадема лежала на ковре и равнодушно переливалась в факельном свете.

Меня преследовали кошмары. То гигантский осьминог, живущий в Черном озере, хватал меня своими щупальцами и тянул на дно. То улыбающийся Люпин неожиданно становился жертвой огненного Зеленого дракона, а я кричала от отчаяния, что так и не успела предупредить Ремуса об опасности. То дементор протягивал костлявые в струпьях руки, а я закрывала своих детей и пыталась нащупать в кармане волшебную палочку…

А под утро мне приснился пушистый зайчонок, который беззаботно скакал по зеленой солнечной лужайке. Я в полном восторге подошла к нему и протянула руку, чтобы погладить. Но вместо ушастого белого комочка меня за руку схватил безобразный уродец, который стал на моих глазах превращаться в человека со змеиной головой. Он требовал от меня диадему и грозился жестокой расправой в случае моего отказа.

Когда я проснулась, то не сразу сообразила, что ночные кошмары — это всего лишь сон.

***

После завтрака мне предстояли приятные хлопоты. Я запаковывала и подписывала подарки, купленные в Хогсмиде. Их оказалось довольно много, так как мне не хотелось оставить без внимания никого из своих лучших учеников. Поручать доставку коробок совам было хлопотно, поэтому я обратилась к своему трудолюбивому помощнику — домовому эльфу. Жужун очень ответственно отнесся к порученному делу, и в знак моей благодарности все–таки решился угоститься мятными лягушками.

Я подписывала последнюю открытку, когда в мою дверь тихо постучали.

— Очень милые подарки, миссис Черри, большое спасибо! — на пороге стояли Рон, Гарри и Гермиона.

Я пригласила их в комнату, и мы довольно долго болтали о школе, попивая шипучий лимонад со сладостями.

— Очень волнуюсь за результаты экзаменов, — вздыхала Гермиона, — особенно по Нумерологии.

— Гермиона, тебе ли беспокоиться? — удивился Рон.

Та в ответ лишь передернула плечами и продолжала:

— У меня накануне экзамена пропал учебник «Нумерология и грамматика», и потом в ответе я забыла упомянуть о Бриджит Венлок.

— О ком? — переспросил Рон.

— О Бриджит Венлок, — раздраженно пояснила Гермиона. — Это известная Арифмомаг. Она жила в XIII веке и первой открыла волшебный потенциал числа 7!

«Волдеморт разделил свою душу на 7 частей», — пронеслось у меня в голове, и я с опаской покосилась на коробку, в которую утром упаковала диадему.

— И после этого ты еще о чем–то волнуешься? — не переставал удивляться Рон, запихивая в рот шоколад.

Гермиона лишь закатила глаза, а я решила успокоить ребят:

— Я нарушаю служебную тайну, но скажу вам по секрету: Гарри и Рон все экзамены сдали, и сдали довольно прилично.

Мальчики весело переглянулись.

— Что же касается тебя, Гермиона, то все как обычно! — я подмигнула, давая понять, что по всем экзаменам у нее «отлично».

Затем мы обсудили незабываемые уроки этого года по ЗОТИ, поговорили о Хагриде, вспомнили экзамен по Травологии. Когда ребята уходили, Гермиона немного задержалась.

— Я хотела сказать Вам, что в следующем году не буду посещать курс Магловедения, — она с сожалением подняла на меня глаза. — Уж очень тяжело мне дался этот насыщенный год!

— Понимаю, — улыбнулась я. — Но и я не буду вести у вас уроки в следующем году.

— Это из–за профессора Люпина? — тихо проговорила Гермиона.

— Нет, просто так уж получается, — вздохнула я.

***

На столе осталась только одна книга — подарок профессору Снейпу. Решив заглянуть к Северусу позже, я положила потрепанный томик в карман широкой мантии и направилась к мадам Пинс. В библиотечном коридоре было темно и тихо. Учебный год закончился, учебники и книги оказались никому не нужны. И хозяйка библиотеки коротала время, играя в карты с привидением дома Хаффлпафф. Толстый монах проигрывал очередную партию, и Ирма встретила меня в приподнятом настроении.

— Я специально не убирала ее далеко, зная, что Вы непременно захотите посмотреть, — она вынесла мне большой том в позолоченном переплете.

Я устроилась поудобнее на широком подоконнике и с осторожностью стала листать древнюю рукопись. Безупречный подчерк летописца местами прерывался очень красивыми цветными акварельными зарисовками. Это были пейзажи, интерьеры, портреты.

Свои древнейшие родословные корни семейство Равенкло теряло в веках. Угрюмые мужские лица гордо смотрели на меня со своих рисованных портретов, а женщины — приветливо улыбались. Я дошла до хроник Средневековья, когда, осторожно перевернув очередную потертую страницу, изумленно ахнула: с большого портрета на меня глядела молодая очень красивая женщина. В ее безупречно уложенных волосах всякий раз, когда она царственно наклоняла голову в знак приветствия, сверкала серебряная диадема. «Леди Ровена Равенкло», — гласила надпись под портретом.

Я схватила увеличительное стекло в металлической раме, которое мне заботливо приготовила мадам Пинс, и стала с трепетом изучать украшение. Спустя четверть часа все мои опасения развеялись. Эти две диадемы, как сестры Патил, лишь на первый взгляд казались похожи. Прежде всего, на моей диадеме не было маленьких птичек, несущих в клювиках веточки с красными ягодами. Большие прозрачные камни в центре заменяла россыпь крупного жемчуга. А металлические завитки больше напоминали геометрические фигуры, чем растительные узоры.

— Что и требовалось доказать, — радостно проговорила я вслух, с чистым сердцем перелистывая страницы.

Я нашла все, что искала. Но книга была очень редкая и невероятно увлекательная, поэтому я решила просмотреть ее до конца. Там оказалось много занятных историй из жизни английских вельмож, любопытные рассказы о быте и нравах, а так же великолепные описания викторианской эпохи.

Очень впечатляющими оказались две истории. О юной волшебнице Мирабелле Планкетт, которая отдыхала на озере Лох — Ломонд и на одном из праздников влюбилась в водяного. Когда же родители запретили девушке даже думать о свадьбе, она превратилась в треску. С тех пор ее больше никто не видел. Но до сих пор о ней слагают легенды, утверждая, что сила любви способна пробудить в волшебнике анимагические способности. И еще один рассказ о волшебнике–неудачнике Арчибальде Альдертоне, который уничтожил целую деревушку Мелкие Всхолмья, что в Гэмшире. Причиной трагедии стало смешивание снадобий для приготовления праздничного торта.

«Хорошенький получился праздник!», — подумала я, переворачивая тяжелые страницы.

Еще мне встретился рассказ о знаменитом Гиффорде Оллертоне, которого в XV веке убил великан Хенгист из Верхнего Барнтона. Кажется, именно о нем мне рассказывала мадам Розмерта.

Не знаю, какое отношение эти существа имели к семье Равенкло, но целая глава была посвящена вампирам. Например, леди Кармилла Сангина купалась в крови своих жертв, чтобы вернуть себе молодость и красоту. И ей это удавалось: судя по датам, она прожила два столетия. А Бладвин Блад, прозванный «вампиром из долины», напевал своим жертвам громким баритоном, прежде чем укусить их за шею. В средние века в замке на вершине Бобового Стручка жил Брэн Кровожадный. Этот великан очень любил хлеб из молотых бобов, который непременно запивал кровью англичанина. Он извел бы немало маглов, если бы не был убит мальчиком по имени Джек. А жертвами сэра Герберта Варни были исключительно лондонские женщины. Но жил он недолго, так как был пойман и убит спецотрядом Департамента по регулированию и контролю над волшебными тварями.

Но удивительней всего было встретить на страницах этой рукописи историю черной колдуньи Лютиции Сомноленс, которая очень ревновала короля. Обманом она заманила его дочь в башню, где стояло заколдованное веретено. Девушка случайно проколола себе палец и погрузилась в летаргический сон. Но один молодой волшебник нашел удивительное зелье Уиггенвельда. Он смазал этим зельем губы спящей девушки и поцеловал ее. Молодая принцесса ожила, а Лютицию жестоко наказали.

Я не могла оторваться от порой смешных, порой кровавых древних хроник. Удивительно, но волшебный мир также давно существовал, как и наш мир, мир маглов.

— Неужели вы что–то еще различаете в такой темноте? — голос прозвучал так неожиданно и так близко за моей спиной, что я вздрогнула, резко развернулась и непременно бы свалилась, если бы не сильные руки, поддержавшие меня.

— Я напугал Вас, прошу прощения, — усмехнулся профессор Снейп.

Он, как огромный ворон, возвышался надо мной.

— Я не заметила, как спустились сумерки, — оправдывалась я.

И действительно, за окном уже совсем стемнело, библиотека тускло освещалась. Мне как–то стало не по себе оставаться здесь одной.

— Вы не поможете мне донести эту книгу? — попросила я Северуса.

В конце мрачного коридора на диване мы нашли уснувшую Пинс. Толстый монах прижал к губам палец, призывая нас к тишине, а затем просочился сквозь стену. Оставив книгу на карточном столике, мы вышли в лестничный холл.

— Добрый вечер, миссис Черри. Как дела, Северус? — улыбчивый старичок на небольшом портрете приветственно снял со своей головы медузу, которую носил вместо шляпы. Его здесь все называли Чудаковатым.

— Добрый вечер, Урик, — не оборачиваясь, поздоровался Снейп,

— Тилли Тоунк с портрета на пятом этаже говорил, что тебе не достался орден Мерлина! — просиял всегда радостный волшебник.

— Идемте, — раздраженно гаркнул мне Снейп и, подхватив под локоть, увлек за собой вниз по лестнице.

Я думала, что Снейп проводит меня к моей комнате, но не успела опомниться, как мы спустились в мрачное подземелье. Здесь было темно и очень холодно. Профессор зажег свет на конце волшебной палочки и уверенно прошагал к своей комнате, не выпуская мой локоть из своих крепких рук.

— Прошу, — он отворил тяжелую дверь.

— Но я вовсе не собиралась к Вам в гости…, — начала я, демонстративно высвобождая свою руку.

— А в гости я Вас и не приглашаю, — ледяным тоном заверил меня Снейп. — Вы просили Успокаивающую настойку, я ее приготовил. Так что можете забирать.

— Во–первых, просила не я, а Помона, — меня жутко обидел его тон, к тому же во мне еще кипела обида за его вчерашнее поведение в теплицах. — А во–вторых, эта настойка мне вовсе не нужна. Пейте ее сами, вот Вам–то как раз она просто необходима!

Я осеклась, приготовившись к всплеску эмоций, но вопреки моим ожиданиям, Северус лишь спокойно усмехнулся:

— Когда Вы злитесь, у Вас очень забавный вид!

«То же самое мне всегда говорил Люпин», — подумала я, и на душе стало очень тоскливо.

Я грустно улыбнулась и прошла вслед за Снейпом в его комнату.

Глава 28. Неразговорчивый мистер Снейп

В комнате было сыро и неуютно. Подумав очередной раз о странных пристрастиях профессора зелий, который живет в этом подземелье не один год, я спросила:

— А здесь когда–нибудь бывает тепло?

Снейп имел привычку не отвечать на малозначительные вопросы. Он, молча, снял свою черную длинную мантию, развел огонь в камине и протянул мне маленькую стеклянную емкость, держа ее двумя пальцами:

— Пить нужно перед сном, — напутствовал он. — Это снимает усталость, навевает сон и позволяет ненадолго забыть все проблемы.

Я недоверчиво повертела в руках бутылёк со странным содержимым.

— А может у Вас найдется немного виски? — спросила я. — По–моему, это действует лучше!

Северус как–то странно усмехнулся, но отправился к маленькому ящику в дальнем углу. А позади меня неожиданно раздался сиплый голос:

— Если кто–то пьет виски, то он непременно захочет сыграть в шахматы, — молочное привидение скользнуло из стены к камину.

— Не сегодня, Найтли, — проворчал Снейп.

— О, прошу прощения, я и не заметил, что у Вас дама! — прозрачный джентльмен облетел вокруг меня. — Может, представите меня, профессор?

— Монтегю Найтли, непревзойденный чемпион по Волшебным шахматам, — нехотя пробурчал Снейп. — Теперь можешь убираться, старый пьяница.

Привидение исчезло, так же как и появилось: внезапно и просто. Снейп успел налить и тут же залпом осушить свой бокал.

— Вообще–то у меня был тост, — пожала я плечами, — ну раз у Вас так принято…

Я тоже залпом влила в себя темную жидкость и тут же задохнулась. Такого крепкого напитка я никогда не пробовала.

— Куда отправитесь после учебного года? — спросил Снейп, вновь разливая.

— Домой, — ответила я чужим голосом и прокашлялась.

— Домой…, — Северус особенно странно произнес это слово. — Домой — это замечательно. А как прошел Ваш экзамен?

— Прекрасно! — ответила я, с настороженностью поглядывая на высокую бутылку. — И результаты хорошие, и ученики довольны. Кстати, я так и не поблагодарила Вас…, вы мне очень помогли!

— Кажется, Вы хотели сказать тост? — перебил он меня.

Снейп выглядел очень расстроенным и уставшим, но голос был ровным и необычайно бархатным. Его интонации окутывали, а печальные темные глаза не давали уйти. Пить мне вовсе не хотелось, но пришлось потянуться за фужером.

— Что у Вас с рукой? — Снейп резко схватил меня за запястье и бесцеремонно задрал рукав.

— Больно! — взвизгнула я.

— Вы уже дважды сильно раните руку, — Снейп направился к стеклянному шкафу.

— Это Баутаклы дрались сухими ветками, — разъясняла я, в то время как профессор гремел склянками.

— Кто? Баутаклы? — он закатил глаза. — Час от часу не легче! Где же Вы их нашли?

— Мы с Хагридом ходили лечить раненного единорога, — продолжала я свои объяснения.

Снейп замер, глядя на меня с усмешкой:

— А с Вами не соскучишься, миссис Черри!

— Я стараюсь вести себя очень тихо, и на самом деле сама никуда не лезу, — рассуждала я о своей жизни. — Но, надо признать, приключения как–то сами находят меня.

— То Гремучая ива, то Древесные карлики…, — пробормотал Снейп, медленно открывая банку с зеленой мазью. — И кровавая рана в одном и том же месте, — при этом он как–то странно одернул манжет своего сюртука.

— Вы так говорите, как будто я сама… Вы мне не доверяете, Северус! — вдруг догадалась я. — Вы и в прошлый раз решили, что это не рана, а Темная метка у меня на предплечье…

— Жизнь научила меня, миссис Черри, или как Вас там…, не доверять никому, — он стал обрабатывать рану, совершенно игнорируя мои всхлипывания. — Вы появились ниоткуда… Удивительно легко заняли место преподавателя. Демонстративно не пользуетесь магией. Кроме того, все время шепчетесь с Люпином, обворожили Дамблдора, виртуозно сдружились со всеми школьными дамами.

— Но…, — от возмущения я только открывала и закрывала рот, как рыба.

Такого поворота событий я не ожидала. Снейп не смотрел мне в глаза, и я не могла понять: говорит он серьезно или шутит.

— Вы идеально подходите на роль шпиона, — ледяным тоном продолжал профессор зелий. — Никто не заподозрит милую преподавательницу «Магловедения» в связи с Темным Лордом. Очень удачная комбинация!

При этом он с улыбкой продемонстрировал мне волшебную палочку, которую с ловкостью факира достал из кармана моей мантии, давая понять, что все мои попытки навредить ему будут бесполезны.

— Вы же не будете отрицать, что это Вы помогали Блэку проникать в замок? — серьезно спросил он и, видя мою растерянность, добавил: — Я обнаружил за зеркалом в вашей ванной комнате тайный ход. Правда, Вы обрушили там потолок к моменту проверки… Уверен, Вас успел предупредить Люпин.

— Люпин? — только и смогла промолвить я, удивляясь, как Снейп приплел сюда еще и Ремуса.

— Вы правильно выбрали его в сообщники, миссис Черри, — не обращая на меня внимания, продолжал свои догадки профессор Снейп. — Они с Блэком старые приятели, — он вернул в шкаф банку, при этом стараясь не поворачиваться ко мне спиной. — Обезумевший каторжник и плешивый оборотень!

— Не смейте так говорить! — не помня себя от обиды, я запустила в него книжкой, которую нащупала в другом кармане мантии.

Снейп этого никак не ожидал. Чтобы избежать удара, он в последний момент отскочил в сторону и сильно навалился на книжную полку. Стеллаж, роняя книги, стал медленно заваливаться, толкая следующий. Три огромных шкафа с ужасающим грохотом рухнули на пол.

Вид груды растерзанных книг отрезвляюще подействовал на нас обоих.

— И после этого Вы скажете, что не владеете магией? — издевательски проговорил Снейп.

— Какая магия?! Я бросила в Вас книгой, — растерянно ответила я, с ужасом оглядывая последствия содеянного. — А не надо было молоть всякую чушь!

— Я Вас проверял, — обыденно произнес профессор, пытаясь поднять одну из полок невербальными заклинаниями.

— Проверяли?! — опешила я. — Ну тогда еще не мешало бы разворотить Вам камин и развалить кровать! — зло добавила я.

Все, что не удалось восстановить магией, пришлось поднимать вручную. У Северуса оказалось много любопытных книг. Я успевала читать некоторые названия, расставляя томики на полках: «Омолаживающие зелья» Сахариссы Тагвуд (с ума сойти!); 20 толстенных томов Адальберта Ваффлинга — колдовского теоретика (неужели он прочитал все 20!); рукописи алхимика Дзу Иена, датированные IV в до н. э. на китайском языке (а что, Северус знает китайский?); «Любовные снадобья» Лаверрик де Монмаранси (интересно, Снейп пользовался хоть одним составом из этой книги!?) и даже рецепты лекарственных зелий Мунго Бонам, основателя больницы Волшебного целительства.

Пока мы расставляли книги, все обиды были забыты. Обычно неразговорчивый Снейп рассказывал мне об известных авторах, книги которых ему попадались, вспоминал свои первые серьезные удачи в зельеваренье, даже припомнил несколько самых запоминающихся взрывов на его уроках.

«Сколько же всего он знает! — думала я. — Да, с его умом не в школе преподавать!»

— А это что? — Северус поднял маленький томик с разорванными страницами. — «Хеспер Старки. Новейшие исследования лунных фаз в изготовлении снадобий», — прочитал он на обложке. — Такой книги у меня точно не было.

— Это мой подарок к прошедшему дню рождения, — застенчиво улыбнулась я. — Может, с ее помощью наконец–то удастся усовершенствовать аконитовое зелье для Ремуса?

— Надо же, — проворчал Снейп, закатив глаза, — целый час не говорили о Люпине!

Потом мы пили чай и говорили о несовершенном устройстве магловского мира. После заваривали крепкий черный кофе и обсуждали проблемы волшебников. Затем появился французский коньяк, а мы все говорили, говорили, говорили…

Удивительно, но Северус в этот вечер был приятным и даже очень милым. Я рассказывала ему о своей жизни, а он мне о своей. Оказалось, что он путешествовал по миру и, действительно, много знал… Ему не очень нравилось преподавание в школе, но он с упоением посвящал жизнь великому искусству снадобий. О зельях он мог говорить, не прекращая. И когда его глаза теплели, мне хотелось верить, что теплело и его сердце.

Когда разговор коснулся моих личных пристрастий, я поняла, что нужно уходить.

— Уже очень поздно или рано… в подземелье не поймешь…, — улыбнулась я. — Мне пора!

Снейп в дверях вернул мне мою палочку.

— Северус, скажи честно, ты серьезно мог думать, что я…

— Ну, только в самом начале, — усмехнулся он. — Потом решил, что ты, вероятнее всего, потомок вейлы, только долго жила среди маглов. А затем, просто с иронией наблюдал за твоими фокусами.

— Фокусами?

— Ну, а как еще можно назвать инсценировку обморока, разбитые пробирки, шотландские танцы с приведениями, твои наивные попытки примирить нас с Люпином. Я даже предупреждал Дамблдора, чтобы держал с тобой ухо востро и поменьше любезничал… Только он меня не слушает…

— Директор? А мне кажется, что он тебе безгранично доверяет.

— Он скорее доверит свою жизнь какому–нибудь Хагриду.

— Зато тебе он доверит свою смерть…, — тихо проговорила я, борясь с искушением открыть еще несколько секретов из будущего. — А что касается Люпина, — добавила я, грустно улыбаясь, — через год вы будете вместе пить чай за одним столом в доме Блэка. Звучит невероятно, но поверь мне на слово!

Снейп ничего не ответил, а я быстро зацокала каблуками вверх по гулкой каменной лестнице.

Глава 29. Последний день семестра

Как ни странно, но и без успокаивающего зелья я мгновенно заснула, как только добралась до своей кровати. А когда я с трудом заставила себя проснуться к обеду, то первым делом отправилась в Большой зал. И тут же наткнулась в коридорах школы на Дамблдора.

— Добрый день, миссис Черри! — улыбался директор. — Вот и замечательно, что Вы мне встретились.

— И Вам доброго дня, профессор! Вы искали меня? — удивилась я. — Если мне не изменяет память, Вы назначили разговор на вечер…

— После ужина, боюсь, нам поговорить не удастся. Гости, знаете ли, и прочее…

В высоком кабинете за строгой горгульей, как всегда жужжали затейливые приборы и тихо переговаривались люди на портретах. Дамблдор занял место за столом, а меня усадил напротив.

— Итак, дорогая миссис Черри, хочу выразить Вам свою признательность, что так замечательно выручили меня и школу, согласившись вести курс «Магловедения».

— Но, сэр, кажется, я сама напросилась на эту должность, — удивленно проговорила я.

Дамблдор лукаво улыбнулся:

— И проявили блестящие способности в педагогике!

Я совсем смутилась. Кажется, у директора приподнятое настроение и ему все вещи кажутся несколько прекрасней, чем они есть на самом деле. Тем временем он продолжал:

— Поскольку наш деловой магический контракт истекает завтра в полдень, я имею намерение просить Вас…

— Завтра я уезжаю, — взволнованно перебила я его. — Это решено окончательно. Я итак перешла все дозволенные границы, сроки и пределы… Я не знаю, что там произошло на той платформе, но мое появление в вашем мире совершенно случайно и, к тому же, катастрофически опасно!

Я замолчала, пытаясь унять бешеное колотящееся сердце, а бородатый волшебник лишь продолжал лукаво улыбаться, глядя на меня поверх очков–половинок.

— Ведь Вы лучше меня все знаете, — чувствуя себя маленьким ребенком под рентгеновским взглядом строгой мамы, вновь заговорила я. — Я несу в себе очень опасные для вашего мира знания. Впереди грядет великая битва с Темным Лордом. Весь магический мир может пасть к его ногам! Это не сможет бесследно пройти и для маглов. Только равновесие между нашими мирами способно держать на себе всю нашу планету. Я знаю, что мне нельзя находиться в мире волшебников!

— Почему? — спросил Дамблдор таким тоном, как будто сам заготовил несколько вариантов моих ответов и теперь лишь ждал, выберу ли я правильный.

— Я могу не сдержаться, и все здесь испортить, — выпалила я. — Мои чувства могут выйти из–под контроля, и вся история магического мира потечет не в том направлении, в котором ей предначертано.

— А Вы большая умница, миссис Черри! — он радостно хлопнул в ладоши. — Я очень рад, что Вы сами пришли именно к такому выводу. Собственно, поэтому я и оставил Вас в Хогвартсе, под присмотром так сказать. Вы ведь не первая, кто случайно или с умыслом проникали в волшебный мир. И многие из них, поддавшись соблазну, пытались нарушить законы времени или миров. Это ни к чему хорошему не приводило… Войны и катастрофы… Мы два зеркальных мира: что происходит в одном, то, как в зеркале, отражается в другом.

Дамблдор легкими взмахами волшебной палочки сервировал чайный столик.

— А у меня для Вас тут письмо, — он протянул мне свернутый трубочкой желтый пергамент. — Полагаю, от профессора Люпина.

— Я не могу взять это письмо, — с трудом вымолвила я, борясь с огромным желанием его прочитать. — Я и так уж слишком далеко зашла. Мне пора возвращаться обратно.

— Почему? — вновь задал этот вопрос Дамблдор, как ни в чем небывало наливая в свою чашку молоко.

— Потому что я магл, и мое место не в мире волшебников, — раздраженно проговорила я, злясь, что со мной разговаривают, как со школьницей.

— А вот тут я могу с Вами поспорить! — Дамблдор как будто ждал от меня именно этих слов. — В волшебном мире не бывает случайностей, моя дорогая.

— Что Вы хотите этим сказать?

— Насколько я знаю, Ваша мама воспитывалась в чужой семье, — медленно проговорил директор. — Что вы знаете о ее родителях?

— Бабушка рано умерла. А о ее муже мало кто слышал…, — я пожала плечами.

— А вот в магическом мире, напротив, — Дамблдор вновь лукаво улыбнулся. — Не скажу, что его имя очень известно, но он был удивительным ученым и оставил несколько блестящих научных работ по магической ботанике.

— Мой дедушка был волшебником?! — до меня с трудом доходил смысл этих слов. — Но, почему же в семье никогда…

— У каждого свои скелеты в шкафу, моя милая!

Уверенной и очень легкой для его возраста походкой директор прошел к окну, давая мне время справиться с услышанным.

— Магическое сообщество не очень охотно впускает под свое крыло маглорожденных, — продолжал объяснения директор, любуясь видом из окна. — Мы оберегаем свой мир, свой дом, своих детей… Но, если рядом существуют два государства, наивно полагать, что они смогут сохранить чистоту крови. Сейчас во многих людях из магического мира течет кровь не волшебников, и наоборот, многие маглы и не подозревают, что имеют к магии самое кровное отношение.

— Постойте! Вы хотите сказать, что я принадлежу и к вашему миру тоже?

— Ну, конечно! — повернулся ко мне Дамблдор. — А как бы иначе вы попали бы в Хогвартс, моя дорогая. Как смогли пройти все маглоотталкивающие чары, овладеть волшебной палочкой и научиться магическим заклинаниям?

Я была буквально раздавлена этим известием. Может, мне полагалось сейчас громко хлопать в ладоши от радости? Но меня словно бросили в ледяную воду.

«Я принадлежу волшебному миру тоже! Я здесь не случайный гость! Во мне течет кровь волшебника! И что мне со всем этим теперь делать?», — я нервно крутила в руках маленькую крышку от сахарницы в виде статуэтки домового эльфа, которую машинально схватила с чайного столика. Странно, но мне почему–то хотелось, что бы все это оказалось неправдой. На душе было очень тяжело.

— Не сходится, — неожиданно выпалила я. — Я смогла пройти магический барьер на башне Тьмы только потому, что была не волшебницей.

— А кто Вам сказал, миссис Черри, что там был противомагический барьер? — кажется, известие о том, что я побывала у Сириуса, ничуть не удивило Дамблдора. — Защита возводилась от Темных сил и волшебного оружия. Любой светлый маг с добрыми намерениями мог свободно пройти его. Это была моя идея! — подмигнул он мне.

— И что мне теперь со всем этим делать? — спросила я вслух, пытаясь прочитать ответ в его ярко–синих глазах.

— Когда к 11-летнему ребенку приходит письмо из школы магов, он имеет право выбирать в каком мире продолжать свою жизнь, — медленно проговорил в ответ Дамблдор. — У вас тот же выбор, миссис Черри! Хотя, мне кажется, Вы его уже сделали, — добавил он тихо.

Я улыбнулась, кажется впервые за время нашего разговора. Не допив чай, я прошла к окну, у которого до этого стоял директор. День был солнечным, и из окна открывался потрясающий вид. Как бы ни закричали сейчас на меня многие, как бы ни затопали ногами, но в моем мире остались мои дети, мои родители — моя семья, мой дом… Решение принято и, как говориться, обжалованию не подлежит.

— У меня к Вам одна просьба, профессор, — я вернула крышку на фарфоровую сахарницу, что до сих пор держала в руках. — В Хогвартсе есть домовой эльф, его имя…, — я побоялась произнести его вслух, опасаясь, что Апчхи явится прямо сюда, — такое неудачное… Если бы его можно было поменять?..

— Боюсь, здесь я бессилен, — развел руками Дамблдор. — Имя домовику невозможно поменять.

— Как жаль беднягу! Неужели нет никакого выхода?

— Выход всегда есть, — директор заговорчески подмигнул мне. — Например, эльфу не обязательно будет спешить на зов, если он станет свободным.

Обрадовавшись яркой идее директора, я направилась к двери:

— Вы любите сказки, профессор? Есть такая старая история об одном очень злом волшебнике. Звали его Кощей Бессмертный. А бессмертный он был потому, что смерть свою при себе не носил, а прятал ее в укромном месте, до которого тяжело было добраться простому смертному.

— И чем же заканчивается эта сказка? — очень серьезно спросил меня директор.

— А нашелся паренек, который эту смерть отыскал, уничтожил ее и тогда вышел на честный бой с Кощеем. Злодей пал от простого удара мечом.

Дамблдор глубоко задумался, а затем философски произнес:

— Взрослые не всегда правильно относятся к сказкам. Считают их детскими, незначительными… А ведь весь мир держится именно на сказках.

Я уже открыла дверь, когда директор меня остановил:

— И еще одно дело, прежде чем Вы уйдете, — Дамблдор подошел к письменному столу и достал маленький предмет на длинной золоченой цепочке. — Здесь все очень просто, — добавил он, видя мой изумленный взгляд.

***

Весь Хогвартс волновался в ожидании последнего в этом учебном году ужина. На нем подводились итоги межфакультетского соревнования — дружба дружбой, но за очки своего дома все боролись усердно. Там же должны были объявить результаты экзаменов учеников начальных курсов.

А вот старшеклассникам приходилось поволноваться гораздо дольше. Оценки министерских экзаменов студенты получали с домашней почтой. Но, имея доступ к оценочным книгам и экзаменационным отчетам, я уже знала, кому выпало радоваться, а кому и плакать в это лето. На отлично сдал экзамены по ЖАБА Оливер Вуд. Как ни странно, но Перси Уизли тоже получил высшие оценки. В ожидании решения экзаменационной комиссии он становился все более серьезным и важным. А его подружка Пенелопа Кристал — печальнее и расстроеннее. А вот Фред и Джордж с трудом наскребли скудные баллы по СОВ, но для них и это должно было стать настоящим праздником! Зато на отлично сдал экзамены по Супер Отменному Волшебству красавчик Седрик Диггори. Учителя хвалили его и пророчили блистательное светлое будущее.

На учительской трибуне добавили столов, так как на прощальном банкете присутствовали еще и министерские чины, некоторые родители учеников, члены попечительского совета школы и даже представители прессы.

Очень эффектную и очень пронырливую Риту Скитер я заприметила сразу. Она ловко заговаривала со всеми подряд и интересовалась исключительно историей неудавшейся поимки Сириуса Блэка. Плавающее следом за ней перо строчило, не переставая, а глаза вездесущего корреспондента «Ежедневного пророка» так и блестели, предвкушая те пакости, которые она здесь может откопать.

Меня усадили между надменным главой попечительского совета Люциусом Малфоем и улыбчивым пожилым волшебником с большими залысинами. Мужчина представился сотрудником отдела по регулированию и контролю над магическими существами. Но и без этого я сразу узнала в нем Амоса Диггори. Папа Седрика беспрерывно болтал, рассказывая мне анекдоты, а от Люциуса веяло холодом и дорогим парфюмом.

Дамблдор в парадной лиловой мантии горячо приветствовал гостей. После короткой и, как всегда, многозначительной речи, он подвел итоги учебного года. А затем торжественно поздравил Гриффиндор с Кубком школы по квиддичу.

Зал взорвался аплодисментами, многие ученики поднялись со своих мест, все поздравляли Вуда и Поттера. Однако крики и разговоры поутихли, когда директор приступил к подсчету очков. Дамблдор привычным движением хлопнул в ладоши, и с потолка хлынули красно–желтые полотна.

Стол Гриффиндора превратился в бушующий океан. Сияющая МакГонагалл с нескрываемым восторгом принимала поздравления. А фотограф непрерывно щелкал затвором, пытаясь запечатлеть радостного заместителя министра, целующего недоуменного Дамблдора.

Глава 30. Сказка заканчивается…

Ранним утром я брела по окрестностям замка. Мне хотелось запомнить шум исполинского Запретного леса, утренний свет зеркальной глади Черного озера, дурманящий запах цветов и трав на предгорных лугах. В голове звучала грустная шотландская мелодия, будто невидимый пастушок перебирал пальцами на своем рожке. Сердце щемила тоска, как будто я навсегда оставляла родной дом. Видимо, я всей душой прикипела к этому причудливому замку на горе и ко всем его обитателям.

Из лесной чащи донеслись курлыкающие голоса встревоженных птиц, когда я постучала к Хагриду. Клык радостно залаял мне на встречу.

— О! Я думал, вы не встаете так рано, миссис Черри, — приветствовал меня лесничий. — Проходите, выпейте со мной чаю.

Я забралась на высокую лавку и медленно огляделась, стараясь запомнить все до мельчайших деталей.

— Как же у тебя мило, Хагрид! — тяжело вздохнула я.

— Я тоже не люблю день отъезда, — грустно улыбнулся он в ответ. — Всегда так тяжело расставаться… Впереди два долгих месяца каникул… Нет, работы у меня будет много, — рассуждал великан, дрожащими руками разливая чай в огромные кружки, — но я так привык к детскому шуму, к камням, которыми в меня швыряются первокурсники, к отчаянным забиякам, к девчонкам, плачущим из–за оценок…

Хагрид всхлипывал и вытирал нос огромным платком, похожим на скатерть.

— Мне тоже этого будет очень не хватать! — заверила его я. — И очень будет не хватать тебя, Рубеус! — я подошла и обняла его косматую голову. — Ты самый лучший!

— Мне никто никогда не говорил таких слов! — уже вовсю ревел огромный Хагрид. — Вот только Дамблдор, да Гарри! Да еще мама в детстве, очень давно…

Мы так и сидели, обнявшись, роняя слезы. А Клык, тревожно глядя на нас, жалобно поскуливал.

***

— Ну, вот мне и пора! Спасибо тебе за все, Жужун…

— Ваши вещи доставят на станцию, мэм, — эльф деловито пересчитывал чемоданы, которые он сам заботливо уложил накануне вечером.

— Нет, нет! — остановила я его. — Я возьму лишь свою сумку, а это все пусть останется здесь.

— До Вашего возращения, профессор? — понятливо рассудил домовик.

Вместо ответа я лишь грустно улыбнулась:

— Отнеси–ка ты их в какую–нибудь кладовую, пожалуйста.

Маленький эльф, спохватившись, кинулся к комоду.

— А это куда прикажите? — спросил он, торжественно неся бархатную коробку с диадемой.

На меня нахлынули воспоминания. Как же был доволен и горд Ремус, когда я в этой диадеме появилась на праздничном вечере.

— Отдай–ка ты эту коробку домовому эльфу по имени Апчхи, — неожиданно решила я.

— Для хранения? — поразился моему решению домовик.

— Для хранения, — подтвердила я, а затем добавила: — И для пользования. Разрешаю, если конечно он захочет, носить ее по праздникам! Но только аккуратно!

Глаза Жужуна в ужасе увеличились, заполнив все его лицо:

— Рад служить, мэм, — быстро пропищал он и с легким щелчком исчез, а вместе с ним и весь багаж.

***

Когда «Хогвартс–экспресс» тронулся в свой обратный путь, вслед мне махала рукой милая профессор Спраут, цветным платочком собирая слезы у глаз. Поезд набирал ход, мое купе мерно покачивалось и изредка подпрыгивало на стыках. Я глядела в окно, вспоминая весь прошедший год. Как много всего со мной произошло, сколькому удалось научиться, столько узнала… За окном мелькали деревья, по вагону грохотала тележка со сладостями, а я грустно улыбалась собственным воспоминаниям.

Неожиданно с улицы раздались несколько глухих ударов. Подняв глаза, я обнаружила за окном маленькую пташку, размером с ладонь. К лапке сычика было что–то привязано.

«Это для Гарри письмо от Сириуса», — догадалась я.

Но сова настойчиво билась в мое окно. Когда крохотная пичужка, наконец, опустилась на сидение, она с достоинством королевского почтальона протянула лапку с привязанными письмами. Их оказалось два. На одном свитке значилось имя Гарри Поттера, а на другом неровными буквами было выведено: «Зеленоглазой Банши».

С удивлением распечатав записку, я прочла: «Дементоры остались ни с чем. Я уже далеко, свободен и счастлив». Письмо было без подписи, но с боку наспех приписано несколько слов:

«Ремус, как никто другой, заслуживает счастья!».

Крылатый почтальон, довольный выполненным поручением, отправился к следующему адресату, а я со слезами на глазах прижимала к груди потертый пергамент. Волосы трепал залетающий в окно ветер, а душа моя боролась с искушением воспользоваться вещью Дамблдора, что висела сейчас у меня на шее.

Как много бы я сделала, сказала, изменила! Но ничего нельзя менять в чужом мире… Изменяя прошлое, мы изменяем будущее. Жизнь — это большой лабиринт. И так важно в нужный момент свернуть в правильном направлении! А иногда достаточно просто пропустить поворот…

Поезд замедлил ход и остановился. Мимо дверей купе медленно потянулись к выходу ученики, избавившиеся от мантий и шляп.

На знакомой мне платформе 9 и ¾ толпились счастливые родители, гомонила, прощаясь друг с другом, детвора, гремели багажные тележки.

Отойдя в сторонку, я достала маленький медальон, висевший у меня на груди. Глубоко вздохнув, я решительно открутила назад нужное количество оборотов. Мир вокруг меня замелькал. А когда кружение остановилось, то все было по–прежнему. Кроме одной детали: пассажиры не высаживались с поезда, а садились в него. Ученики запихивали чемоданы и клетки в вагоны, родители суетились на перроне, давая последние наставления своим чадам, высунувшимся в открытые окна поезда.

Я в последний раз оглянулась на ярко–алый экспресс и, зажмурившись, направилась прямо в кирпичную стену. Легкое сдавливание всего тела и вот я стою на вокзале Кингс — Кросс. Справа от меня стальной блестящий состав, слева — подземный переход. Вокруг суетились люди, язык которых я понимала без напряжения. Но это уже были обычные люди…

Этот мир вновь становился для меня единственной реальностью.

Я почувствовала, что именно сейчас наступил миг прощания. Прощания с волшебным миром, миром и удивительным, и магическим, который отныне для меня будет лишь воспоминанием, почти сном…

Кажется, на глаза навернулись слезы. Я осторожно сняла с шеи длинную цепочку, достала волшебную палочку, и, со словами: «Вот и закончилась моя сказка!», бросила все в мусорный бак.

А затем поспешила на привокзальную площадь, чтобы успеть застать уличного торговца журналами. В Кантербери в этот день я не поехала…

Content

Это Кукуня
Волшебство — это сказка. И только!

Глава 1. Вы верите в чудеса? Я — нет!

Глава 2. Хогвартс–экспресс

Глава 3. Пир в Хогвартсе

Глава 4. Домовой эльф и печенье Дамблдора

Глава 5. Замок и его обитатели, или Весьма насыщенный день

Глава 6. Первые уроки

Глава 7. Диковинные растения, фокусы Финнигана и видения Трелони

Глава 8. Хогсмид и пугающие вопросы Дамблдора

Глава 9. Дождливый октябрь

Глава 10. Миндальное печенье для профессора Люпина

Глава 11. Хэллоуин

Глава 12. Квиддич

Глава 13. Рождество

Глава 14. День рождения

Глава 15. Уроки магии у Люпина

Глава 16. Поцелуй дементора

Глава 17. Игра в фанты

Глава 18. Решающий матч Гриффиндор — Слизерин

Глава 19. Экзамены

Глава 20. Экзамены продолжаются

Глава 21. Последний экзаменационный день

Глава 22. Экзамен по Магловедению

Глава 23. Башня Тьмы

Глава 24. Подружка для Плаксы Миртл

Глава 25. Прогулка в Хогсмид и Запретный лес

Глава 26. Дамские посиделки у Спраут

Глава 27. Старинные хроники рода Равенкло

Глава 28. Неразговорчивый мистер Снейп

Глава 29. Последний день семестра

Глава 30. Сказка заканчивается…