Анатолий Гончар

Бомба мощностью в один гигабайт

© Гончар А., 2016

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Все персонажи и события являются вымышленными, всякие совпадения случайны.

Пролог

Необыкновенная встревучесть[1] братьев Кислицыных уже давно стала притчей во языцех. Так уж повелось, что если где-то случался «встревон», почти наверняка можно было ждать там наличие сиия братьев.

После каждого такого случая Кислицыны спешно покидали ряды разведки, уходя на чуть менее денежные, но спокойные тыловые должности: либо во взвод материального обеспечения, либо во взвод комендантский. Но со временем кривая вновь выводила их на «тропу разведчика» и… случался новый «встревон». Одним словом, по пятам братьев шла дурная молва, что, естественно, не могло не сказаться на их военной «карьере». Комбат третьего батальона и вовсе отказывался брать братьев в командировку.

И не увидеть бы им больше ридну Чеченщину, если бы в последний момент на должность командира убывающего отряда не был назначен подполковник Барсуков. Тот, не будучи излишне суеверным, недолго мучаясь вопросом трудоустройства Кислицыных, определил их в комендантский взвод под команду капитана Давыденкова…

Глава 1

И не дай вам бог, чтобы ВСЕ ваши желания сбывались.

– Леха! – Из-за угла казармы показалась коренастая, слегка сутулая фигура командира комендантского взвода.

– Я, товарищ капитан, – круто повернулся старший Кислицын к окликнувшему его взводному.

– Бери братана и дуй на вещевой склад, – махнул рукой капитан, указывая направление движения.

– Я, есть! – тут же отозвался Алексей и, даже не спросив о цели полученного указания, зашагал в нужном направлении. Но взводный с разъяснением медлить не стал.

– Борисыч, – помянул начальника вещевого склада Давыденков, – нам пару «ништяков» (подарков) приготовил. Заберете и к машине.

– Угу, – тоскливо отозвался старший Кислицын и продолжил наращивать скорость. В душе зрело твердое убеждение в ошибочности его желания выбраться на денек с полигона. Количество, а соответственно, и вес, и объем предполагаемых «ништяков» был рассчитан как минимум на двоих, а вот уверенности в том, что ему удастся разыскать своего беспутного братца, не было. Тот исчез за пределы видимости в первые же секунды своего приезда в пункт постоянной дислокации. Направление его исчезновения оставалось тайной.

– Хорошего командира на тебя нет! – в сердцах выругался Алексей после того, как его очередная попытка дозвониться по «мобиле» до брата закончилась пшиком. Телефон младшего Кислицына находился вне зоны доступа. – Отключился, паразит! – буркнул Кислицын-старший, нисколько не сомневаясь в причинах подобного поступка. В деле отлынивания от всевозможных работ младшенький брат был настоящий дока – равных ему не было во всем отряде, да что отряде, бери шире – бригаде.

«Да уж, – снова подумалось Алексею, – мне до него в этом вопросе еще расти и ра…» – Он не успел закончить свою мысль, как из дверей чайной вывалился довольно ухмыляющийся братец. В руках у него во все стороны топорщились новоприобретенные вкусняшки: рулеты, тортики, шоколадки и прочие сладости.

– Пакет купить не догадался? – Вся злость, копившаяся в душе Алексея при виде такой очевидной некультяпистости родного братишки, испарилась без следа.

– Да я так, вот… – рассеянно озираясь по сторонам, отозвался младшенький, – по карманам… – Он опустил руку вдоль штанины, с запозданием соображая, что на брюках новенькой, только на днях выданной формы боковые карманы отсутствуют. – Ах ты, блин… – и, развернувшись, снова скрылся в недрах помещения.

Появился Андрей Кислицын оттуда минуты через две. Буквально светясь от распирающего его счастья, он держал в руке раздувшийся от покупок полиэтиленовый пакет.

– Идем на вещсклад, – потребовал Алексей и, увидев, как скуксился младшенький, непроизвольно улыбнулся. Но тут же, подавив улыбку, строго насупился: – Потопали, нечего стоять!

– Лех, да я тут к пацанам хотел забежать… – начал было Андрей, но осекся, уловив на себе непреклонный взгляд старшего брата. А Алексей махнул рукой – мол, следуй за мной – и зашагал в нужном направлении. Вздохнув, младшенький двинулся следом.

– Товарищ старший прапорщик! – Поднявшись на второй этаж, Алексей Кислицын вошел в распахнутую настежь дверь вещевого склада. Внутри никого не было.

– Товарищ старший прапорщик! – позвал он во второй раз. И снова никто не отозвался.

– А че забрать-то надо? – просунулась в приоткрытую дверь голова младшего Кислицына.

– Что надо, то и заберем! – огрызнулся Алексей. (Не сознаваться же ему было в том, что он и сам толком не знал окончательную цель поставленной задачи.)

– Товарищ старший прапорщик! – в третий раз позвал старший Кислицын, и в этот момент из дальнего конца коридора, ведущего в «хранилище» имущества второй и прочих категорий, показалась долговязая фигура старшего прапорщика Шварца.

– И кто тут такой нетерпеливый? – полюбопытствовал он, разглядывая пришедших.

– Товарищ старший прапорщик, мы от капитана Давыденкова, – пояснил Алексей, с любопытством рассматривая надетую на начсклада камуфлированную форму песчаного цвета.

– А чего он от меня хотел?

– Я думал, вы в курсе… – растерянно пробормотал Алексей, на самом деле нисколько не огорчаясь такому повороту событий. Скорее, даже наоборот. На нет и спроса нет.

– В курсе, в курсе, – поспешил успокоить «расстроившегося» сержанта прапорщик.

«Мда, не прокатило», – подумал Кислицын-старший, а Шварц махнул рукой:

– Дуйте за мной! – и, резко развернувшись, направился в глубины вещевого склада.

Помещение оказалось гораздо длиннее, чем думалось. Справа от идущих находились окна, а слева – многочисленные стеллажи с разнообразным обмундированием.

– Хватайте в темпе! Мне на обед пора, – указал на два здоровущих свертка, лежавших в углу склада, старший прапорщик.

– Нихренасеньки! – протянул младший Кислицын.

– Забирайте и уматывайте. Они легкие! – успокоил его начсклада.

– И правда… – удивленно воскликнул Алексей, с легкостью вскидывая над головой огромный, с виду неподъемный, баул.

– Ага, тоже мне легкие… – закряхтел Андрей, поднимая на спину уготованную ему ношу, и бросил на брата такой взгляд, будто подозревал того в жульничестве.

– Поперли! – не обратив на это никакого внимания, скомандовал Алексей и, оттерев брата плечом, потопал к выходу.

– И че он там наложил? – уже выбравшись на улицу, полюбопытствовал младший Кислицын.

– Я откуда знаю? – отмахнулся Алексей, которого такие мелочи совершенно не заботили.

– Нет, все-таки интересно, че там? – не отставал неугомонный брательник.

– Я тебе что, бабка-угадка? – Перехватив поудобнее свою ношу, старший Кислицын двинулся к КТП – контрольно-техническому пункту, где их должна была ждать прибывшая с полигона машина. – Если тебе так любопытно – спроси у взводника.

– Да ну его! – насупился Андрей.

– Тогда и от меня отстань! – услышав урчавший мотор, поставил в разговоре точку Алексей.

А из-за поворота, ведущего к столовой, показался видавший виды «ЗИЛ-131». Скрипнув тормозами, он остановился напротив курилки.

– Пошли! – подбодрил брата шутливым пинком Кислицын-старший и зашагал быстрее – хотелось поскорее забросить тюки в кузов и, пока все не собрались, спокойно посидеть в курилке. Но не тут-то было. Стоило только закинуть полученные на складе баулы и направиться к курилке, как начались «трудности».

– Кислицыны! – послышался грозный окрик. – Ко мне!

Алексей непроизвольно вздохнул. Кого-кого, а уж командира части полковника Шогинова увидеть здесь он никак не ожидал.

– Товарищ полковник, старший сержант Кислицын по вашему приказанию прибыл! – подойдя и щелкнув каблуками, стремительно отрапортовал он.

– Молодец, бравый солдат! – похвалил Шогинов и, указав взглядом на направившегося в «курилку» младшего Кислицына, вкрадчиво поинтересовался: – А этому МУдрому Думаюшему Армейскому Командиру особое приглашение требуется, так, что ли?

– Андрюха! – повернув голову, гаркнул Алексей. – К командиру, живо! – И, нутром чувствуя грядущие неприятности, едва слышно выдохнул: – Вот, блин…

От раздавшегося окрика Андрей дернулся, покосился на застывшего в ожидании полковника, шмыгнул носом и круто изменил направление движения. С видом идущего на гильотину он нескладно оттопал три крайних, положенных по уставу шага, взмахом крыла раненого лебедя поднес руку к головному убору и, слегка запинаясь, выдавил:

– Тарщ полковник, прибыл рядовой контрактной службы Кислицын по вашему приказанию!

Шогинов слегка поморщился и несколько долгих секунд потратил на разглядывание конопатой физиономии прищурившегося от яркого солнца Кислицына-младшего.

– Так, охламоны, на войну, значит, опять собрались? Ну-ну… – Чувствовалось, что Шогинов пребывает в хорошем расположении духа. Настолько хорошем, что высказанное оскорбление звучало чуть ли не ласковым поощрением. Леха хотел было воспротивиться такому обращению, но промолчал. – Вы, обалдуи, мне теперь снова группу на засаду наведете?

– Кто? Мы? А мы тут при чем? – пытаясь оправдаться, растерянно пробормотал уязвленный в самое сердце Кислицын-младший, а старший брат лишь мысленно усмехнулся. Он-то понимал, что комбриг продолжает балагурить.

– Смотри у меня! – погрозил пальцем полковник и заухмылялся: – Чтобы ничего подобного больше не было!

– Да мы вообще в комендачах… – пробормотал Андрей.

– Молчи, блин… – шикнул на излишне болтливого брата Алексей.

– В комендантском взводе? – Казалось, комбриг задумался, но его лицо тут же озарила улыбка: – А вот хрен вы угадали! Бойцы-«желторотики» в разведку, а вы, два демона войны, в комендачах боевые огребать решили?! Сегодня же Барсукову… – Длинная витиеватая тирада поведала Кислицыным о незавидной участи командира убывающего в Чечню отряда. – …А вас в штат второй роты, в группу Ухтырцева…

После этих слов Алексею поплохело. Мало того, что их столь нежданно-негаданно переводили в разведку, так еще и засандаливали к самому безбашенному группнику. Старший лейтенант Ухтырцев, мастер спорта по боксу в тяжелом весе, уже успел прославиться своими авантюрными закидонами. К тому же, к вящему сожалению Кислицына-старшего, для их новоявленного группника не существовало авторитетов – ему было начхать, кто перед ним – «желторотик»-срочник или убеленный сединами ветеран. Если нет на погонах звездочек или, на худой конец, лычек, то, как говорится: «Назвался груздем – полезай в кузов». Недаром в группе Ухтырцева вновь и вновь образовывались вакансии – ветераны разбегались от него, как тараканы от проснувшегося хозяина квартиры. Недавние мечты про «хорошего командира» начинали сбываться.

– Да ну, на фиг! – Алексею думалось, что он сказал это не вслух, тем не менее, комбриг его услышал.

– Либо к нему, либо… – махнул он рукой, указывая братьям направление предстоящего в этом случае движения. – Балаболы! – Лицо комбрига снова осветила довольная улыбка: – С сегодняшнего дня – в группу! Давыденкову сами доложите… – Он хотел добавить что-то еще, но отвлекся на выезжавший из парка автобус. – Какого… – и очередная длинная вереница матерных, выстраданных всей душой слов сорвалась с его губ, словно колом пригвоздив к месту уже наполовину высунувшегося из дверей КТП дежурного по парку. Водитель же столь неудачно выехавшего автобуса нервно заерзал и утопил педаль тормоза. Путевого листа у него на руках не было. Дело пахло керосином.

Продолжающий материться Шогинов направился к воротам парка, а братья, как пригвожденные, остались стоять на месте.

– Кто тебя за язык тянул? – без всякой надежды получить вразумительный ответ спросил Алексей и зло сплюнул. – А так все хорошо начиналось! – Он еще раз сплюнул, поджал губы и направился к ожидающему их грузовику. Сидеть в курилке уже не хотелось, оставалось одно желание – забиться куда-нибудь в угол и никого не видеть, не слышать. Особенно собственного братца.

Глава 2

Братья Кислицыны одновременно были похожи и не похожи. Одинакового среднего роста, только Андрей – тонкий, почти субтильный, а Алексей – коренастый. Андрей – рыжий, конопатый, а Алексей – светло-русый и без единой конопушки. Андрей, как пятнадцатилетний мальчишка, – суетливый, болтливый, весело-задорный, а Алексей, хоть и старше всего-то на год, – молчаливый и оттого казавшийся гораздо умнее своего непоседливого брата, гораздо более серьезный. Андрей – рядовой, Алексей – старший сержант. Пожалуй, единственное, что их объединяло, – это нежелание нести хоть какую-то дополнительную ответственность. Алексей, подобно своему брату, предпочитал отвечать исключительно за свою «винтовку». И потому на последовавшее сразу после прибытия братьев в группу предложение старшего лейтенанта Ухтырцева стать на должность командира второго отделения Алексей ответил решительным отказом.

– Слоны (Солдат Любящий Офигенные Нагрузки), строиться! – раздалось грозное, и в дверях казармы появилась внушительная фигура командира Ухтырцева.

– Выходим строиться! – продублировал его сержант Глушко – командир первой роты.

– Жопорванец… – процедил сквозь зубы Андрей, тем не менее встал с кровати, сунул ноги в берцы и, небрежно зашнуровав, потопал к выходу.

Сентябрь в этот год выдался жарким. Сверкавшее на безоблачном небе солнце пронизывало своими лучами окружающий полевой лагерь лес и яркими пятнами разбегалось среди создаваемой деревьями тени. Солдаты второй группы в мрачном молчании выбрались из казармы и, выйдя на плац, выстроились в две шеренги перед расхаживавшим взад-вперед Ухтырцевым.

– Какого дьявола спим? – недовольным тоном спросил он.

– Обеденный перерыв, – ответил кто-то из второй шеренги.

– А время обеденного перерыва до скольких? – Ухтырцев подчеркнуто медленным движением поднес руку с часами к лицу и сам себе ответил: – Вы уже десять минут как должны на плацу стоять. У нас по расписанию что? Физподготовка! А вы еще проснуться не успели.

– А почему только у нас? Комбат же сказал: сегодня после обеда занятия на усмотрение группников.

– Вот именно! На мое усмотрение. Поэтому у нас «физо». И кончай болтать! А вам, – обратился Ухтырцев к командирам отделений, – в следующий раз выговор. Ясно?

Понурое молчание.

– Ясно? – рявкнул старший лейтенант и сердито сверкнул глазами.

– Так точно! – ответили провинившиеся командиры, а Ухтырцев вновь взглянул на часы.

– Времени у нас благодаря вам на разминку не осталось, поэтому сразу приготовиться к бегу. За мной – бегом марш! – и, развернувшись, побежал в направлении лесной дороги.

Старший Кислицын мысленно сплюнул и побежал следом. Несмотря на кипевшую в душе злость, ссориться с командиром группы в первый же день прибытия не хотелось.

«Надоест – уйду!» – решил он, вслед за Ухтырцевым наращивая скорость. Впрочем, по трезвом размышлении, Алексей пришел к выводу, что пробежка и на самом деле никому не помешает.

Меж тем асфальтовая дорога закончилась, и теперь они нестройной толпой мчались по петляющей среди деревьев грунтовке. Время от времени на ней попадались большие лужи, и тогда приходилось сворачивать в лес и бежать, спотыкаясь о многочисленные сухие ветки. Движение окончательно заглушило возникшее у Алексея недовольство, и он полностью погрузился в размеренный ритм бега. Группник по-прежнему бежал впереди, рядом натужно сопел не желающий отставать Глушко, остальные, не выдерживая заданного темпа, начали растягиваться в линию.

– Не отставать! – обернувшись назад, гаркнул Ухтырцев и, не замедляя темпа, побежал дальше. Через полсотни метров он вновь обернулся: – Крайние трое на финише завтра заступают в наряд! – и продолжил движение.

В задних «рядах» началось шевеление – заступать в наряд по роте не хотелось никому.

Через сорок минут непрерывного бега Ухтырцев вывел группу на опушку леса к широкому, но неглубокому озеру, словно чешуей покрытому искрящимися в солнечных лучах волнами.

– Привал! – объявил он, оборачиваясь и отмечая в памяти последовательность прибытия бойцов к финишу. Последним из-за деревьев показался хромающий на обе ноги Кислицын-младший. – Ты, ты и ты, – ткнул пальцем старлей в пробегающих мимо бойцов и, окинув взглядом тяжело пыхтящего Кислицына, разочарованно бросил: – Хреново, брат! Тренироваться надо.

Андрей покосился на группника и, ничего не ответив, направился к брату.

– Ты чего так? – спросил тот, впрочем, не слишком удивленный показанным результатом – младшенький всерьез заниматься физкультурой не любил.

– А-а-а, – отмахнулся Андрей, тяжело плюхнулся на «пятую точку» и только потом снизошел до ответа: – Ноги сбил в хлам. Болят, сволочи!

– Не понял! – искренне удивился Алексей. – У тебя же берцы давно разношенные?!

– Да с этим командиром… – Андрей покосился в сторону восстанавливающего дыхание старшего лейтенанта. – Все спешит куда-то. Шнурки не зашнуровал, вот и натер.

– Так надо было зашнуровать! – возмутился Алексей, поражаясь такой беспечности брата.

– Да я откуда знал, что мы побежим? Думал: построимся, постоим и все.

– Так потом бы остановился и зашнуровал!

– Да я как-то и не подумал… – простодушно пожал плечами Андрей.

– Ну, ты и олень! – не стал щадить чувств братца Алексей. – Дай хоть посмотрю, что там у тебя с ногами.

– А у тебя лейкопластырь есть? – Андрей, морщась, принялся стаскивать берцы.

– Откуда? Я с рюкзаком, что ли? Тоже спросил!

Кислицын-младший наконец-то разулся, и взору Алексея предстала довольно-таки безрадостная картина: на пятках набухали здоровенные кровяные мозоли.

– Маладец! – только и выдохнул он, после чего, прищурившись, поглядел на плывущее по небу облако, затем перевел взгляд на стоявшего у берега группника. Тот, с довольным видом взирая на блещущее под лучами солнца озеро, неспешно расстегивал мокрую от пота куртку, уже скинутые берцы валялись рядом. Сняв и кинув куртку в траву, группник негромко оповестил:

– Кто желает, может ополоснуться! – и, стянув с себя брюки, первым вошел в уже по-осеннему холодную воду. За ним потянулись и остальные.

– Я, пожалуй, тоже искупаюсь, – процедил Кислицын-младший, за что едва не огреб по башке от старшего.

– Ты вообще, что ли, сдурел? Сейчас искупаешься, а обратно в мокрых носках пойдешь? Совсем без ног останешься, идиот!

– Да я как-то не подумал, – пробормотал почувствовавший себя виноватым Андрей.

– Не подумал! – покачал Алексей головой. – Тогда не подумал, сейчас не подумал. Когда думать-то начнешь? Я, что ли, за тебя все время думать должен? Повзрослеть, может, пора? Или как?

– Да иди ты… тоже мне думец нашелся, – обидевшись, огрызнулся братец, отвернулся и, шипя от боли, принялся натягивать берцы.

Обратно возвращались быстрым шагом. Андрей плелся в хвосте колонны. Злой на весь мир, он нещадно матерился, обвиняя в своих злоключениях кого угодно, только не самого себя. Душа требовала разрядки. Входя в помещение казармы, Кислицын-младший окончательно решил, что ему следует во что бы то ни стало сегодня же вырваться в город.

Наврав с три короба заступившему на дежурство по отряду капитану Давыденкову «о срочности и необходимости» и получив разрешение на убытие, Андрей вызвал такси и тайком от брата покинул расположение роты.

Вечерело. Город расцвечивался огнями. Неоновые вывески манили своей притягательной яркостью. Расплатившись с таксистом и выбравшись на тротуар, он всей грудью с нескрываемым удовольствием вздохнул насыщенный автомобильными выхлопами городской воздух – воздух свободы, который пьянил и завораживал. Деньги с последней зарплаты у Кислицына-младшего еще оставались, и потому он, не раздумывая, направился к гостеприимно распахнутым дверям некоего питейно-развлекательного заведения с призывно горящей вывеской «Крутые горки». Пить много Андрей не собирался и потому в момент, когда к нему подсела красивая черноволосая девушка, был относительно трезв. И, естественно, не выпить с девушкой за знакомство он, как джентльмен, просто не мог.

Последовавшее за этим время пролетело быстро…

Начало того, что произошло дальше, он потом так и не вспомнил. Кто кого «зацепил» и как он оказался на улице в кольце трех кавказцев, Андрей не помнил. Удар по лицу если и не отрезвил, то, во всяком случае, прояснил пребывавшее до того в тумане сознание: Кислицына-младшего били. Он, уйдя в глухую защиту, пытался устоять на ногах и прикрыть хотя бы лицо. Долго это продолжаться, естественно, не могло, и его наверняка бы вскорости сбили и запинали ногами, но вдруг поблизости резко завизжали тормоза останавливающейся машины. Из ее салона вывалились четверо парней в камуфлированной форме, которые стремительно кинулись на подмогу избиваемому сослуживцу. В мгновение ока ситуация переменилась кардинальным образом. Горячие южные парни захотели «сделать ноги», но не успели. Двоих прижали к стене, третьего, попытавшегося бежать, сбили на асфальт и слегка попинали.

– Харе! – громко распорядился возглавлявший приехавшую четверку капитан Давыденков и резким ударом вырубил еще одного кавказца. Последнего попросту скрутили, для порядка стукнули пару раз по физиономии и, пнув под зад, отпустили – все приехавшие с Давыденковым бойцы были трезвыми и бить всерьез, чтобы потом оказаться под судом, им не хотелось. А где-то в конце улицы уже замелькал проблесковый «маячок» – похоже, владельцы заведения вызвали милицию.

– Уходим! – скомандовал капитан и, уверившись, что его услышали все участники драки, шагнул к машине.

Кавказцы ретировались первыми. Последним же «поле боя» покидал побитый, но не побежденный Андрей Кислицын. Гордым взором оглядев «ристалище», он приметил лежавшую на тротуаре серебристую компьютерную флешку, выпавшую из кармана одного из «детей Кавказа», наклонился, поднял ее и, вертя в руках (какой-никакой, а все же трофей), неспешной, чуть покачивающейся походкой направился к готовившемуся сорваться с места автомобилю.

– Не спешим, не спешим! – сам себе скомандовал сидевший за рулем «Нисана» Давыденков и, плавно прибавив газ, влился в автомобильный поток. Впереди переливалась огнями милицейская «мигалка», но уходить на разворот было поздно и потому глупо. Проще было надеяться, что на них не обратят внимания. Так оно и получилось: милицейский автомобиль, не сбавляя скорости, пронесся мимо. Через сотню метров Артем включил поворотник, перестроился, свернув на другую улицу, прямиком ведущую к выезду из города, и прибавил скорости.

– Ты что творишь? – обращаясь к младшему брату, зашипел сидевший на заднем сиденье Кислицын-старший и не сильно, но все же весьма существенно ткнул того кулаком в бок.

– Ой, …ля, – охнул тот, хватаясь за ушибленные ребра.

– В тюрьму сесть захотел?! – Теперь, когда все треволнения за безопасность брата остались в прошлом, Алексей по-настоящему сердился.

– И мне наплел… – не зло, скорее даже весело предъявил свою претензию Давыденков.

– Бестолочь! – бросил Кислицын-старший, глядя на расплывающийся по лицу брата синяк. – Нажрался – это понятно, но с этими уродами за каким хреном схлестнулся?

– А че они?! – На этом мысль оказалась оборванной, видимо, в чем именно провинились перед ним кавказцы, Андрей придумать не смог.

– А если бы мы не подъехали? Что делать стал бы? Запинали бы тебя, да еще и в ментовку загребли. Ладно сам, всех бы подставил. Бестолочь!

– Да ладно, – беспечно отозвался Кислицын-младший, – отмахался бы!

– Отмахался бы он! – поморщился Алексей. – Видели мы, как ты отмахивался. Надоело за тобой, дураком, как за школяром приглядывать. Помяни мое слово: чтоб я к тебе еще хоть раз поскакал на выручку – ни за что!

– Больно надо! – обиженно проворчал брат.

Машина сделала резкий поворот, пассажиров повело в сторону, и разговор на некоторое время прекратился. Теперь они свернули на дорогу, ведущую к полигону, и, объезжая многочисленные рытвины, покатили дальше. Никто из них не обратил внимания на фары едущего позади автомобиля, точнее, не придал этому значения – мало ли кто куда едет?

Дежурившие на КПП бойцы машину капитана Давыденкова знали и ворота открыли без всяких проволочек. Давыденков помахал им рукой и покатил дальше, через пятьсот метров «Нисан» еще раз повернул и въехал на служебную стоянку.

– Этого, – заглушив двигатель, сказал капитан, – в умывальник. Привести в чувство, и чтобы через полчаса был в постели.

– Сделаем! – отозвался сидевший на переднем сиденье старшина Егоров.

– И без лишней суеты! – предупредил Артем. И тут же скомандовал: – Выползаем! – после чего выбрался из-за руля и аккуратно прикрыл дверцу. – Алексей, – обратился он к старшему Кислицыну, – когда все закончится, придешь и доложишь.

– Обязательно, – пообещал тот, вслед за Егоровым выбираясь из салона, и сразу же направился к хлопнувшему дверцей братцу. – Пошли! – Ухватив того за рукав, он почти насильно потащил того ко входу в казарму. Старшина Егоров зашагал следом.

Втолкнув Андрея в умывальник, Алексей приказным тоном шикнул:

– Раздевайся! – и, пропустив вперед Егорова, закрыл дверь прямо перед носом у сунувшегося было вовнутрь Глушко: – Там стой!

– Раздевайся, чего ждешь? – недвусмысленно сжал кулаки амбал Егоров. И это подействовало – несмотря на хмель, остатки разума Кислицын-младший сохранить сумел.

Между тем Алексей шагнул к ведрам, стоявшим в углу, выбрал одно, показавшееся ему поприличнее прочих, и, подойдя к ближайшему крану, начал наполнять посудину холодной водой – другой в полигонных кранах не было.

– В угол давай становись! – кивнул головой Егоров.

Андрей попятился, в глазах наконец-то появилось осознание происходящего – он взглянул на ведро в руках брата, протестующе замахал руками: – Да ну, на фиг! – и направился к брошенной в кучу одежде.

– В угол, я сказал! – решительно шагнул к нему Егоров.

– Егор! – ухватил сослуживца за рукав Алексей. – Хрен с ним, оставь его! – и, когда Егоров сделал шаг назад, окатил брата из ведра, что называется, по полной. Холодный поток ударил в голое тело, растекся по нему тысячами брызг, полетел в разные стороны – на пол, на стены, на лежавшую неподалеку одежду.

– У-у-ух! – чуть не задохнулся от холода и возмущения Андрей. Сжав кулаки, он бросился на Егорова. Встреченный несильным ударом в грудь, пошатнулся и, поскользнувшись, шлепнулся на мокрый кафель. Удар получился жестким – Кислицын-младший болезненно поморщился.

– Ты все-таки поаккуратнее! – с нажимом в голосе предупредил Егорова Алексей.

– Да я и так еле-еле! – отмахнулся тот. – Кто знал, что он шлепнется? Лей давай!

Алексей хмыкнул, спорить не стал и, пока братец корячился на полу, набрал новую порцию воды и ополоснул того сверху. Андрей рассерженно зашипел, но промолчал, на глаза начали наворачиваться слезы обиды. И как им не навернуться, если брат, родной брат, вместо того чтобы защитить, сам стал участником экзекуции! Поэтому, когда Алексей протянул руку, предлагая подняться, он сердитым ударом отбил ее в сторону и буркнул:

– Пошел ты!

В умывальник заглянул капитан Давыденков.

– Братва, кончай водные процедуры, комбриг едет! – сообщил он. – Через пять минут все в постелях! А ты, – обратился он к проштрафившемуся бойцу, – можешь считать, что тебе сильно повезло. Если бы не комбриг, я бы тебе сейчас такой разнос устроил! Знал бы в следующий раз, тварь, как мне лапшу на уши вешать! И братеню спасибо скажи, что он тебя хватился, а то бы в предвариловке сидел сейчас или еще хуже. Ладно, все, парни, здесь закончили. Я навстречу Шогинову побежал. А вы – чтобы тут у меня порядочек!

– Все будет красиво! – усмехнувшись, заверил Егоров и, провожая взглядом уходящего дежурного по отряду, добавил: – Да комбриг сейчас в казарму и не пойдет. Он наверняка в генеральский домик едет, кого-нибудь из проверяющих везет.

– Наверняка! – согласно кивнул Алексей, но умывальник они все же поспешили оставить как можно быстрее.

Глава 3

Андрей наконец-то вспомнил события того вечера, правда, весьма смутно.

«Девушка, там точно была девушка. – Мысли мелькали в голове, словно всполохи. – И симпатичная». Что-то она от него хотела. Вот только что именно? А эти трое… Кажется, они домогались до Алины. Девушку звали Алиной? Да, Алиной, так она сама ему и назвалась. Кислицын-младший болезненно поморщился – воспоминания давались с трудом. «Кавказцы что-то у нее требовали. Угрожали. Она что-то им отдала?! Какую-то вещицу?! Точно! А ведь Алина хотела передать эту вещицу ему, но он, идиот, уперся с предложением этой своей дурацкой выпивки за знакомство. Вот и познакомились! А она красивая! – И вдруг он вспомнил о флешке: – У меня же в кармане флешка! А флешка как раз и есть та самая вещь, принадлежавшая Алине и отданная той троице. Так… так… А ведь оно и есть то самое, что девушка предлагала ему взять. Флешка… флешка… Надо срочно добраться до «компа»! А это значит – вновь следует выбраться в город…»

Компьютеры были и в штабе, но посвящать кого бы то ни было в свои амурные дела Андрей не собирался. В том же, что Алина захочет с ним встречаться, он не сомневался. Ведь не просто же так подсела она за его столик?!

Наряд прошел в думах о предстоящей встрече.

А на следующий день командование объявило о скором отъезде в командировку, и в связи с этим всем желающим был объявлен выходной с выездом в город. Андрей умчался одним из первых. С Алексеем они рассорились, и ждать его Кислицын-младший не собирался. До города добирались вчетвером: Глушко Илья, Шилин Геннадий – снайпер, Лазорев Иван – пулеметчик и Андрей. Вызвали такси (если на четверых, то и не накладно вовсе) и покатили. Все, кроме Кислицына, жили в общежитии, так что Илья, Иван и Геннадий вылезли около КПП (контрольно-пропускного пункта) части, а Андрея такси повезло дальше. Жили они с братом на съемной квартире в самом конце центральной улицы, в старенькой панельной пятиэтажке. Вход со двора, третий этаж, квартира – «двушка», цена приемлемая – кому-то из знакомых Алексея досталась по наследству от родственников. Требовался ремонт, но лишних денег у новых владельцев не нашлось, зато подвернулись братья, желающие заселиться и жить с полной уверенностью в том, что их завтра не «попросят». Встретились, обговорили, придя к согласию, ударили по рукам. Вот так Кислицыны туда и вселились. Наведя относительный порядок (ремонт они, как, собственно, и хозяева квартиры, делать не собирались), распределили меж собой комнаты и, что называется, стали жить-поживать и добра наживать. Вот только этого добра было у братьев немного. И не то чтобы они мало зарабатывали, вовсе нет, денежки у них водились, но и Алексей, и Андрей, копя на собственные квартиры, большую часть заработанных денег относили в банк, а оставшиеся с условной рачительностью тратили на житие и на «развеяться».

– Спасибо! – Поблагодарив таксиста, Андрей захлопнул дверцу и быстрым шагом направился к подъезду. Со скрипом открыв железную дверь, он оказался в сумрачной полутьме помещения и, перепрыгивая через две ступеньки, побежал наверх – желание поскорее узнать хоть что-то о прекрасной незнакомке тянуло его вперед не хуже иного магнита. А тут еще никак не желающий отпираться входной замок. Андрей подергал ключ туда-сюда, попробовал повернуть, не пошло. Вытащил, вставил снова и принялся вертеть. Наконец замок щелкнул, и дверь распахнулась.

Войдя в прихожую, он первым делом стянул обувь, надел тапочки, закинул кепку на вешалку и прошел в свою комнату. Без промедления включил старенький компьютер. Тот, готовясь к работе, надсадно захрипел внутренним «железом», несколько раз подмигнул экраном и наконец расцвел пейзажной заставкой рабочего стола.

Сев на стул и начав елозить мышкой по коврику, Андрей аж высунул кончик языка, столь велико было поселившееся в нем предвкушение. Чужие тайны его не волновали, но он надеялся, что на флешке хранится не что иное, как домашние «координаты» встреченной им девушки. В конце концов, что еще могло на ней быть, если Алина так настойчиво совала ее ему в руки?

Андрей вставил флешку в подходящее для нее гнездо. Компьютер некоторое время пошумел, переваривая установку нового оборудования, и несколько минут спустя на экране всплыла небольшая табличка. Андрей щелкнул на ней «открыть», и тут же возникла новая, только теперь в ее центре красовалась лаконичная надпись «Введите пароль». Кислицын-младший горестно вздохнул и приглушенно выругался. Задумчиво покрутил мышкой, гоняя курсив по рабочему столу, и наконец найдя, как ему показалось, самый приемлемый вариант пароля, несколько раз щелкнул по клавиатуре. «Алина» – высветилось на экране, и Андрей, уже не сомневаясь в верности решения, принятого под влиянием внезапного озарения, нажал на слово «Принять». Компьютер несколько тормознул, переваривая предложенный пароль, и выдал вполне прогнозируемый отказ. Кислицын-младший недоуменно вперился в экран и принялся набирать очередной вариант пришедшего ему в голову пароля. Возможно, он так бы и сидел, час за часом щелкая мышкой и получая отказы, если бы после третьей попытки заложенная в информационном носителе программа не заблокировала флешку окончательно. Некоторое время он сидел, с детской обидой пялясь на рабочий стол, затем со злостью вытащил флешку и швырнул ее на пол, не понимая, зачем девушке понадобилось давать ему что-то, чем он никоим образом не мог воспользоваться. Глупо. Горько вздохнув, Андрей встал, подошел к флешке, с трудом подавив в себе желание растоптать никчемную безделушку, нагнулся и вновь взял ее в руки.

«А может, это такая игра? Я, конечно, Алине понравился, но на пути к ней я, возможно, должен преодолеть хоть какие-то трудности, доказать, что и она мне небезразлична. А что, мне это даже нравится! Вот только этот проклятущий пароль… Разгадать бы его сегодня, да и бог с ним, у меня всего лишь один день и остался. До нашего отъезда все равно «закрутить» как следует не получилось бы. Она девушка не из таких, сразу видно». С этими мыслями Андрей бросил флешку в потайной кармашек своего рейдового рюкзака. Надеясь, что в командировке попросит разобраться с паролем батальонного хакера, он взвалил на плечи полупустой рюкзак, не спеша вышел из дома и направился к автобусной остановке.

Автобус подошел на удивление быстро, и вскоре Андрей уже прошествовал через КПП части и двинулся в направлении офицерского общежития. Едва пройдя арку, соединявшую два казарменных корпуса, он нос к носу столкнулся со своим братом.

– Ах, вот ты где! – обрадованно воскликнул тот. – А то умотал один! Ищу тебя, ищу. Думал, у пацанов, а ты, оказывается, на хату мотался.

– Че меня искать? Я что, Машенька? – зло бросил Андрей, с полоборота придя в состоянии агрессии.

– Я волновался, – примирительно поднял руки брат.

– Волновался он… – буркнул Кислицын-младший, сам не понимая, с чего он вдруг так вызверился.

– Ты где вечером? – миролюбиво спросил Алексей, в преддверии командировки ссориться с младшим братом не хотелось.

– Не знаю, – отрезал Андрей, хотя внезапная злоба истаяла без следа, мириться он пока не собирался.

– Ладно, я пока домой сгоняю, потом созвонимся, встретимся. На полигон вместе поедем. Лады?

– Лады, – с неохотой отозвался младший, и на этом они разошлись – Андрей направился к зданию общежития, а Алексей – к контрольно-пропускному пункту.

Проскочив плац, Андрей вошел в здание общежития, поднявшись по лестнице на второй этаж, свернул направо по коридору и, оказавшись перед знакомой дверью, несколько раз негромко в нее стукнул.

– Кто приперся? – раздалось сердитое, и следом, не дожидаясь ответа: – Заходи!

Петли скрипнули, Кислицын ввалился в небольшое, почти квадратное помещение и швырнул рюкзак на пол.

– В город пойдем? – обратился он к развалившимся на кроватях товарищам.

– Чуть позже, – лениво отозвался Шилин.

– Сейчас похаваем, – уточнил общую позицию Лазорев.

– Пошли в город, заодно и поедим, – продолжал настаивать Андрей. – Я тоже жрать хочу!

– Да и пошли, – согласился вдруг молчавший до того Илья. – Только вот куда?

– В «Крутые горки», куда еще? – предложил Кислицын.

– Тебе что, того раза мало? – ощерился Геннадий. – Опять на неприятности напрашиваешься?

– А тебе что, слабо? – хитро прищурился Андрей.

– А ты меня «на слабо» не бери! – На губах Шилина появилась злая усмешка.

– Парни, заканчивай! – одернул товарищей поднявшийся с кровати Лазорев. – Ген, по большому счету, ты прав, но еще не хватало, чтобы мы в своем городе от чужих прятаться начали. Кто как, а я с Андрюхой.

– Придурки! – выругался Геннадий. – Ну что с вами поделаешь? Пошли, чего уж там!

– А что с наличностью? – вновь встрепенулся Глушко.

– Если что – дам взаймы, – успокоил его Кислицын.

– Тогда нормально, – радостно заулыбался Илья и тут же серьезно добавил: – Парни, все помнят – до двенадцати нам надо быть в казарме. Значит, встречаемся здесь в одиннадцать.

– Давай в половине двенадцатого, успеем, – предложил Геннадий.

– Хорошо, в одиннадцать пятнадцать, и ни минутой позже.

– Заметано, – за всех согласился Шилин, и вскоре все четверо покинули здание общежития.

В «Крутых горках» Андрея ждало разочарование – Алины не было, не появилась она и позже. Время шло, ребята веселились, а Кислицын-младший пребывал в унынии. Сидеть просто так дальше не хотелось. Взглянув на часы, он шумно вздохнул и, расплатившись, двинулся к выходу. На его пути тут же вырос Глушко.

– Андрюх, ты куда?

– Ключи дай. Я в общаге вас подожду, – ответил ему Кислицын.

– Вот, блин, чудак-человек! То в город рвался, то обратно раньше времени дергает. Тебя, братан, не поймешь! – проворчал Илья, роясь в карманах в поисках ключа от комнаты.

– Да живот что-то ноет, – без запинки соврал Кислицын.

– А, тогда понятно. Держи! – Глушко протянул звенящую металлом связку. – Не потеряй!

– Хватит прикалываться, я что когда терял? – притворно обиделся Андрей и, взяв ключи, выскочил на улицу.

Выйдя на свежий воздух, он включил телефон, увидел пропущенные звонки от брата и собрался было перезвонить, когда микрофон завибрировал музыкой. Номер был незнакомый. С тайной надеждой Андрей нажал кнопку «принять», и тут же в ухе раздался незнакомый мужской голос:

– Алина просила передать: она ждет тебя около ветеринарной аптеки. Приходи сейчас, Алина долго ждать не собирается! – и тут же отключился, не дав Кислицыну ни секунды на ответ.

– Вот оно как! – Кислицын сунул сотовый в карман и огляделся по сторонам: ветеринарная аптека находилась совсем рядом, за пешеходным переходом, стоило только перейти улицу. Ни секунды не колеблясь, он устремился к цели.

Скажи кто Алексею, что съемную квартиру, где они жили с братом, обворуют, он бы ни в жизнь этому не поверил! Ну не было там ничего, что можно украсть. Не было! Старенький компьютер? Кому он нужен? Да грабители его и не взяли, разбили только. Имущество? Какое у двух молодых вояк имущество? Пара джинсов, по куртке на брата и несколько разномастных рубашек и свитеров. Остальное – все зелено-пятнистое, кому такое барахло, разве что подсобным рабочим? Но то, что их ограбили, сомнений не вызывало, все оказалось перевернуто кверху дном.

– Бабло, что ли, искали? – войдя в помещение и увидев разгром, невольно почесал затылок Алексей. – Придурки! Сейчас я деньги тут в банках хранить буду. Из-под сахара!

Собственно, настоящего урона грабители нанесли немного – замок на двери выломали да компьютер разбили, но «комп» почти и не жалко – до командировки оставались считаные дни, а после нее братья все равно собирались покупать новый.

– Черт, что же они тут так рылись? – Ящики выдернуты, бумаги и всякая мелочовка разбросаны, одежда вывернута и брошена на пол. Даже в ванной комнате все оказалось перевернуто. – А что, если это не грабеж, а показ возможностей? – Возникшая мысль заставила обеспокоиться. В желудке заворочалось предчувствие чего-то нехорошего. – А это, случаем, не те твари? – Вспомнив недавнюю потасовку, Алексей потянулся к телефону, набрал номер брата. Увы, сотовый Кислицына-младшего оказался выключен.

– Вот скотинка! – выругался он и бегом кинулся на улицу. По дороге к остановке еще раз набрал номер брата – тот по-прежнему не отвечал. Увидев проезжающее мимо такси, Алексей призывно махнул рукой.

– Начальник, до «Крутых горок» подбросишь? – Он ни капли не сомневался в том, где именно ему предстоит отыскать брата.

– Садись! – гостеприимно улыбнулся хозяин машины, и она, завизжав покрышками, рванула с места.

Таксист ехал с приличным превышением скорости, так что около «Крутых горок» они оказались довольно скоро. Такси вильнуло, прижимаясь к тротуару, и, резко затормозив, остановилось. Алексей расплатился, поблагодарил водителя и покинул салон.

Брата он заметил почти сразу – тот по пешеходному переходу переходил улицу. Как и положено, делал это на зеленый свет и, наверное, именно потому не смотрел по сторонам, а вот Алексей несущийся на приличной скорости «жигуленок» заметил сразу.

– Андрюха, справа! – во все горло заорал он и, боясь самого страшного, непроизвольно закрыл глаза. Но его возглас был услышан – Кислицын-младший кинул взгляд в сторону и каким-то неимоверным прыжком увернулся от мчавшейся на него машины. «Девятка» вильнула, пытаясь зацепить уходящую жертву, но промахнулась и, еще громче взревев мотором, понеслась дальше.

– Куда, козел, прешь?! – заорал вслед удаляющемуся автомобилю чудом уцелевший Кислицын. – Напьются твари и ездят! – в сердцах бросил он и направился в сторону брата. Все произошло так быстро, что он даже не успел толком испугаться. А вот Алексея била нервная дрожь. Он-то прекрасно понял, что его брат был на волосок от гибели, еще бы чуть-чуть, и он бы ничего не сумел сделать. Приходившие в голову мысли были одна хуже другой. И хотя стекла «Жигулей» оказались сильно тонированы, старший Кислицын ни секунды не сомневался: за рулем сидел кто-то из их недавних «знакомцев». Мозаика складывалась в нехорошую картинку – их запомнили и вычислили. Похоже, какой-то дурак решил мстить. Оставалось только надеяться – за полгода командировки горячие парни немного охолону́т или найдут себе другое, более полезное занятие.

«Неплохо бы и нам подсуетиться насчет выяснения личностей неизвестных товарищей», – шагая навстречу Андрею, подумал Алексей. Идея «выяснения» была здравая, вот только необходимых для этого знакомств среди работников внутренних органов у братьев Кислицыных не было.

Глава 4

Никто из спецназовцев не видел, как из дверей стоявшей у тротуара «Вольво» выскочил растерянно бьющий себя по карманам кавказец, как, взглянув на шагающего к машине, вертящего в руках флешку Андрея, замер с широко раскрытым ртом, как его лицо побледнело, превратившись в серую маску, как он наклонился вперед, собираясь ринуться на похитителя своей собственности, но в последний момент высунувшаяся из салона рука ухватила того за полу пиджака и резким рывком утянула в салон автомобиля. Дверца захлопнулась. Обе машины отъехали от «Крутых горок» практически одновременно.

– Аслан! – произнес тот, чья рука усадила в салон потерявшего информационный носитель товарища. – Аслан! – повторил он и несколько раз хлопнул приятеля по плечу. – Успокойся!

Тот, кого назвали Асланом, болезненно поморщился и вышел из ступора.

– Хасан, ты что, не понимаешь? Муслим меня убьет! – пробормотал он, стирая пот с лица.

– Убьет, – не стал спорить его более старший приятель.

– Надо было порезать их всех и забрать носитель! – выкрикнул Аслан.

– На виду у ментов?

– Да какая мне разница?

– Не дрейфь! – сказал Хасан и повернулся к водителю. – Азамат, следуй за ними, – показал он на едущую позади машину недавних противников.

– Харашо, – кивнул тот и, чуть притормозив, пристроился в хвост темно-коричневого «Ниссана».

– Не дрейфь! – вновь повторил Хасан. – Сейчас где-нибудь остановятся… – Говоря, он достал из-под сиденья завернутый в тряпицу пистолет, передернул затвор, придерживая пальцем, спустил курок и сунул оружие в карман костюма.

А автомобиль со спецназовцами и не думал останавливаться. Миновав очередной перекресток, он свернул к выезду из города.

– На полигон едут! – уверенно заключил Хасан. – Ничего, где-нибудь обязательно по малой нужде остановятся, вот тут мы их и прижмем!

– Убивать надо всех! – подал голос водитель.

– Зачем лишнее внимание привлекать? – возразил Хасан. – Попугаем, свое заберем и свалим.

– Будь моя воля… – начал было Аслан, но Хасан шикнул на него:

– Молчал бы, брат! Я же тебе говорил – нечего затевать бучу.

– Он на нас сам полез! – попробовал оправдаться Аслан.

– Он был пьян и ничего не соображал.

– Он…

– Молчи! Ты просто хотел покрасоваться.

– А что же ты меня не остановил? – резонно заметил Аслан.

– Я тебе говорил!

– Что ты мне говорил? Что? Не стоит связываться? – И тут же перешел в атаку: – Почему не остановил?!

Хасан, бывший на самом деле всего лишь телохранителем говорившего, задумчиво умолк. Аслан был прав – остановить его он мог, но не стал особо и пытаться. Все представлялось таким простым: набить морду русской свинье и спокойно свалить. А вот как обернулось! И еще неизвестно, кого Муслим в этой истории сделает крайним – своего племянника или его проштрафившихся телохранителей. От этих мыслей Хасану стало не по себе.

– Смотри не упусти! – прошипел он впившемуся в руль водителю.

– Где их тут упускать? – резонно заметил Азамат. Впереди расстилалась трасса без единого поворота, единственное разветвление вело на военный полигон. Туда в конце концов вояки и повернули.

Какова же была досада их преследователей, когда темно-коричневый «Ниссан» с военными, так и не остановившись, проехал поспешно распахнутые ворота КПП и скрылся на запретной территории.

– Ай, шайтан! – заломил руки Аслан. – Хасан, что будем делать?

Хасан молчал, обдумывая ситуацию. Затем коротко бросил водителю:

– Разворачивайся!

«Вольво», крутанувшись на пятачке, покатила в обратную сторону. Здесь им пока делать было нечего.

– Хасан! – нервно выкрикнул Аслан. – Дядя нас убьет!

– Есть за что… – вновь согласился телохранитель и после секундного молчания уверенно произнес: – Но не убьет.

Аслан недоверчиво покосился в его сторону и хлюпнул разбитым носом.

– ???

– Главное, правильно все подать. Ясно? В мелочах хозяин копать не будет, а по-крупному… Так, слушайте и запоминайте. По возвращении со «стрелки» мы остановились на трассе – меняли пробитое колесо. Азамат, слышал? Проткнешь запаску.

Водитель понимающе кивнул.

– Пока меняли колесо, к нам подвалили пьяные спецы. Слово за слово, завязалась драка. Нас смяли, тебя ограбили. Давай, высыпай из кошелька все «бабки»! – Хасан требовательно протянул руку.

Аслан не противился. Все должно было быть достоверно – в ближайшие дни про кабаки следовало забыть. Дядя столь дотошно допытываться не станет, поверит на слово но, на всякий случай Аслан вынул все деньги и передал телохранителю. Затем слегка надорвал край бумажника и даже заляпал один из уголков кровью.

– Порядок! – почти радостно произнес он, но тут же скуксился: – Но флешка… Ее все равно надо вернуть!

– Надо, – согласился Хасан. – И возвращать ее дядя поручит нам. Если не поручит – напросись сам. Иначе все выплывет, и тогда нам точно хана. А разыскать мы ее быстро разыщем, можно не переживать. Среди ментов у нас свои люди есть, а этого рыжего козла я запомнил. Такой фотопортрет нарисую – пальчики оближешь! Пусть менты его нам только найдут, а там мы из него не только флешку, душу вытрясем!

– Соображаешь! – похвалил телохранителя Аслан. – С такими приметами нам этого рыжего враз вычислят!

– Только сразу нашим в ментовке объясни, чтобы все по-тихому, без официала.

– Это само собой. – Аслан, заметно повеселев, согласно закивал головой. – Чики-пики.

К этому моменту автомобиль вырвался на трассу и, набирая скорость, понесся в направлении города.

Рыжего вычислили довольно быстро. Вот только достать его сразу не получалось – Андрей Кислицын все время находился на полигоне. Можно было его вытащить оттуда через ментов, но тогда бы дело приняло нежелательную окраску – официальную. А делать этого не хотелось, ибо существовала опасность привлечь к этому ненужное внимание со стороны других государственных органов. Пока суд да дело, решили обыскать съемную квартиру – чем шайтан не шутит, вдруг флешка хранится именно там? Вскрыли дверь. Вошли. Перерыли все, но утраченного носителя информации в квартире не оказалось. Поняв, что поиски тщетны, Аслан, первым прекратив бесполезное занятие, пнул ногой брошенный на пол котелок и повернулся к продолжающим ковыряться в вещах подельникам:

– И где этот урюк может быть? – То, что спецов распустили по домам, им уже сообщили.

Прежде чем ответить, Хасан взглянул на часы, мысленно прикинул прошедшее после вызова на полигон знакомого таксиста (собственно, и сообщившего им о принятом командованием решении) время и меланхолично заметил:

– На хате он, скорее всего, уже побывал. А им приказано к двенадцати вернуться в казармы.

– Как считаешь, рыжий еще в городе?

– Само собой. Ты бы на его месте в казарму спешил?

– Но тогда где он?

– Где-где, – вмешался в разговор продолжающий ковыряться в вещах Азамат. – По-любому в «Крутых горках» тусит.

– Он что, придурок? – Аслан поднял котелок и швырнул его в экран компьютерного монитора. Звон, хлопок, и осколки стекла посыпались на пол.

– А вот это мы сейчас и проверим. Я в «Крутые горки» звоночек сделаю и в момент проясню момент, – скаламбурил Хасан, вытаскивая из кармана сотовый и набирая знакомый номер.

Едва пошел гудок, на него тут же ответили.

– Алло?! «Крутые горки», слушаю.

– Артур, здравствуй!

– Привет, Хасан, долго жить будешь, а мы тебя только что вспоминали.

– С чего бы это? – непритворно удивился телохранитель.

– Да тут ваш знакомец нарисовался, вот мы с Владиславовичем и вспомнили. А круто они вас уделали! – хохотнул бармен.

– Понятно! – буркнул Хасан: – Ну, будь!

– Э-э, постой, ты чего звонил-то? – спросил бармен, и Хасан понял, что чуть было не допустил оплошность.

– Ах, да, – словно бы спохватившись, воскликнул он. – Совсем ты меня запутал, звонил-то я вот почему: Алина у вас?

– Нет, не приходила. С того вечера и не было.

– Странно… – изо всех сил пытался изобразить удивление Хасан.

– А разве она не с Асланом? – недоверчиво спросил Артур.

– Нет, – заверил телохранитель, – сами ищем.

– Понятно.

– Раз Алины у вас нет, то и нам там делать нечего. Но на днях обязательно заглянем! – пообещал Хасан, отключил сотовый и, повернувшись к подельникам, сообщил: – Там он.

– Едем! – решительно скомандовал Аслан и тут же направился к входной двери. – Что предпримем? – спросил он, уже сидя в машине.

– Зайдем в кабак и потрясем как следует! – без обиняков предложил как всегда прямолинейный Азамат.

– Сделаем лучше. Дождемся, когда он выйдет из кабака, собьем машиной и под предлогом оказания помощи увезем на базу. А там он все расскажет. И где, и куда, и как. И все это сам принесет на блюдечке с голубой каемочкой! – показал отличное знание советской классики Хасан.

– Согласен! – Аслан одобрительно покивал, а телохранитель продолжил развивать свою мысль дальше.

– Отсюда едем в гараж, оставляем «Вольво», берем «девятку». – «Жигули» девятой модели, давно стояли с перебитыми номерами в гараже, как раз именно для таких случаев.

По прошествии какого-то времени неприметные «Жигули», прижавшись к тротуару, остановились неподалеку от «Крутых горок», можно сказать, совсем рядом, разве что на противоположной стороне дороги, поблизости от пешеходного перехода. Мотор не глушили. Хасан достал второй телефон с «левой» симкой и, вытащив из кармана блокнот, набрал любезно предоставленный знакомцем из милиции номер телефона Кислицына-младшего. Как только вызов оказался принят, заговорил хриплой скороговоркой:

– Алина просила передать, она ждет тебя около ветеринарной аптеки. Приходи сейчас, она долго ждать не собирается. – После чего обратился к подельникам: – Ждем.

Его слова еще толком не отзвучали в воздухе, как пялившийся в лобовое стекло Азамат внезапно воскликнул:

– Так вот же он, вон! – и ткнул пальцем в направлении пешеходного перехода, куда как раз в этот момент с отрешенным видом ступал нужный им рыжий.

– Гони, гони! – заорал Аслан, и Азамат рванул с места со всей возможной скоростью. Фигура идущего человека стремительно приближалась.

– Слишком быстро! – прошипел Хасан, думая о том, что Кислицын нужен им живой и относительно здоровый, но его не услышали – «девятка» продолжала разгоняться. – Тормози! – заорал он, но его опять не услышали. К тому же в последний момент произошло неожиданное – с задумчивым видом бредший по «зебре» спец повернулся и невероятным кульбитом ушел из-под неминуемого удара. Азамат крутанул руль, пытаясь дотянуться до ускользающей цели, но у него ничего не вышло. Разочарованно выругавшись, водитель сбросил скорость, то ли случайно, то ли собираясь разворачиваться.

– Гони, гони! – закричал на него Аслан, и «девятка» вновь стала набирать обороты.

Глава 5

Сказать, что глава мафиозно-коррупционного клана Муслим Алиханович Мухаммедов был зол, значило не сказать ничего. Он был взбешен, он не находил в себе сил, чтобы сдерживаться.

– Ты – выродок! Ты – недостойный потомок моего брата! – орал он на пошедшего красными пятнами племянника. – Провалить такое пустячное поручение! О времена, о нравы! Никому ничего нельзя доверить! Ты должен был просто взять вещь и привезти ее мне в целости и сохранности. Какого дьявола тебя понесло в эту забегаловку? Я уже молчу о том, почему флешка оказалась у этой девки. И где, кстати, она сама?

Аслан молчал. Придуманный Хасаном план пошел прахом. Дядя узнал о случившемся еще раньше, чем они к нему подъехали. У него, как и подозревал Аслан, всюду были «глаза и уши».

– Сколько дней прошло, и все не можешь найти? В твоем распоряжении все мои связи, и ты не можешь обнаружить какую-то шлюшку? Ладно, я сам найду ее. Впрочем, не важно. Я рассчитывал выудить с ее помощью того рыжего, но теперь поздно. Она была не самоцель, а средство. Конечно, наказать воровку следовало, но заниматься ее поисками специально? – Муслим Алиханович развел руками, показывая, насколько это несерьезно. – Она когда-нибудь появится сама, и тогда мы ее накажем. Но кто-то должен ответить за случившееся сейчас! И кто из вас?

– Мы все исправим… – пролепетал Аслан.

– То же самое ты мне говорил три дня назад. Пришло время расплачиваться. – Мухаммедов взял в руку лежавший на столе пистолет, направил в сторону застывшей троицы, медленно повел стволом, переводя с одного на другого, и внезапно, не целясь, выстрелил. Азамат рухнул на пол, под ним тотчас стало расплываться кровавое пятно.

– Дядя, не надо! – дрожа всем телом, закричал Аслан. Его телохранитель, как ни парадоксально, лучше племянника знавший Муслима Алихановича, сохранял молчание, стараясь ничем не показать своего страха. Просить и умолять в таких случаях бесполезно.

– Вы провинились! – Ствол пистолета по-прежнему переходил с одного проштрафившегося на другого. – Спецы сегодня уезжают в командировку. Поедете следом. Не оплошайте! Я даже не знаю, кто из вас в случае провала окажется крайним. Ты? – Линия ствола ткнулась в грудь телохранителя, и он, на миг потеряв свою невозмутимость, вздрогнул. – Или ты?! – Теперь пришла очередь племянника ощутить на себе касание смерти. – Поедете вслед за ними. Я подключу все свои связи. Что делать, сообщу вам позже. Без флешки можете не возвращаться. А теперь сгиньте с глаз! И да, заберите эту мертвечину! – Муслим указал пистолетом на лежавший на полу труп. К этому моменту его помощник уже приготовил пару больших прочных мешков. – Надеюсь, вам не надо объяснять, как избавляются от подобной падали?

– Нет, дядя… – пролепетал Аслан. Телохранитель благоразумно промолчал.

Затолкав труп в мешки, они подхватили его на руки и, с трудом переставляя ослабевшие от страха ноги, потащились к выходу из загородного дома.

Ничего сложного в «утилизации» убитого не было. Обычно самое сложное и опасное в этом деле – вывезти труп за город, что в данном случае не требовалось. Сам же механизм отработали давно – как оказалось, достаточно выехать далеко в поля́, найти пустующий пар и выкопать яму, чтобы никто и никогда не сумел отыскать труп. Главное, выкопать ее достаточно глубокой – метра полтора-два, и тогда можно было не опасаться, что мертвеца выковырнут случайным плугом. А стоило лишь один раз пройтись по полю бороне или культиватору, и сами копатели не сумели бы найти сделанное захоронение. Вот только копать яму предстояло ночью, и желательно заканчивать общую «процедуру» ближе к утру. Ночью потому, что, во-первых, ночная тьма скрывала сама по себе, а во-вторых, не могло произойти внезапного появления чужой машины – свет фар был виден издалека. А желательность завершения дела ближе к утру проистекала из настойчивой необходимости наглядно увидеть, насколько хорошо удалось замаскировать место погребения. Все это и Аслан, и уж тем более Хасан знали не понаслышке – приходилось участвовать.

– Что, на «Поле чудес»? – задал вопрос Хасан, как только труп Азамата оказался в багажнике, а наличие лопат было проверено. «Полем чудес» они именовали находившийся на отшибе и давно не засеваемый участок, прочно отведенный для подобных сегодняшнему мероприятий.

– Нет, – отрицательно покачал головой Аслан. – В этом году дядя занял его кукурузой. Еще не убрали. Махнем за Апрелевку, там в этом году подсолнечник рос, на следующий год пары. Там и прикопаем.

Хасан кивнул, сел на водительское сиденье, с удовлетворением отметив, что покойный оставил ключи в замке зажигания и не придется шарить у того в карманах, запустил двигатель. Несмотря на все произошедшее, настроение у него было не самое печальное – приятно, черт подери, все же сознавать, что у хозяина ты не на самом последнем счету. А раз тот выбирает между ним и собственным племянником, то так оно и есть. С этими мыслями он включил скорость и, плавно отпустив педаль сцепления, выехал со двора мухаммедовского особняка. «Жигуль» промчался по небольшому участку широкой асфальтированной дороги, повернув направо, скатился на проселочную дорогу и, подпрыгивая на колдобинах, понесся к цели своей поездки.

Аслан, забившись в угол заднего сиденья, пребывал в мрачной задумчивости. Мало того, что его выбило из колеи само происшествие, так еще и угроза дяди не оставляла места для обычного спокойствия. А ведь говоря о выборе следующего виноватого, брат отца не шутил – он вполне мог сделать крайним собственного племянника. А значит, возвращение флешки становилось жизненно необходимым. Когда же машина запетляла среди извилин, казалось бы, бесконечно тянувшегося оврага, Аслан, наконец отрешившись от будущих забот, вернулся к предстоящему «действу». Копать яму не хотелось – не любил он себя утруждать подобным, но взваливать всю работу на телохранителя, в одночасье ставшего вдруг почти полноправным компаньоном, было бы слишком опрометчиво. По большому счету, им вполне достаточно выкопать яму два на метр – нет такого плуга, чтобы пахал на такую глубину, но дядя требовал копать минимум в человеческий рост. Похоже, он опасался падких до свежатинки животных, и по-своему был прав. Так что работать предстояло много.

Хасан крутанул руль, и колеса «девятки», уйдя с накатанной грунтовки, зашлепали-зашуршали по темным стеблям недавно убранного подсолнечника, угрожающе торчащего над поверхностью черноземной почвы. Твердые будылки-коренюшки противно застучали по тонкому металлическому днищу.

– Картер не пробьем? – тревожно осведомился Аслан у своего спутника.

– Защита не даст, – заверил сидевший за рулем телохранитель. И тут же добавил ложку дегтя: – Вот только бы в радиатор не прилетело.

– А ты тогда какого беса против шерсти едешь? – заорал на него Аслан и, тут же пожалев, что повысил голос, предложил как можно мягче: – Хасан, возьми чуть правее, там комбайн попутно прошел. Мне видно.

Хасан, ничего не ответив, повел машину правее и, через какие-то пару сотен метров плавно нажав тормоз, безапелляционно заявил:

– Достаточно.

Аслан, соглашаясь, кивнул и, открыв дверцу, выбрался наружу. Свежий, скорее даже холодный ночной воздух проник под одежду, заставив зябко поежиться. Вылезший следом Хасан тоже передернул плечами и шагнул к багажнику.

Почва только с виду казалась мягкой. Дождей последний месяц не было, и поверхность земли ссохлась, а местами потрескалась. Лопаты ни в какую не желали вгрызаться в эту твердь. Аслан чувствовал, как на обеих ладонях набухают мозоли, как болят мышцы, а от заданной глубины им удалось откопать пока едва ли треть.

– Хасан, – обратился он к телохранителю, – может, достаточно, как ты считаешь?

– Человеческий рост! – возразил Хасан.

Но спустя полчаса, когда глубина ямы достигла одного метра, а чернозем вдруг закончился и началась слежавшаяся до плотности камня глина, он сам отбросил в сторону лопату и с руганью выбрался на поверхность.

– Сюда не лопата, а лом нужен.

– Что, еще копать будем?

– Нет, ты сам говорил, ни один плуг на такую глубину не пашет. А звери… Какие здесь, к хренам, звери? Последних кабанов весной перестреляли… Тут и собак-то всех перевели. Закапываем и сваливаем!

С доставанием трупа из багажника и последующим его закапыванием провозились до самого рассвета. Тщательно замаскировав вскопанное место трухой и росшим повсюду сорняком просеникой, или, по-научному, щирицей, подельники уселись в машину и покатили на другую сторону поля.

Глава 6

В «Крутых горках» Алина работала уже больше года. Хозяин заведения в поисках дополнительной прибыли экспериментировал, и обязанности ее не были хлопотными – найти денежного клиента и развести его по полной. Работала «завлекухой», за процент, иногда получалось неплохо, иногда не очень, но все равно лучше, чем попросту тусоваться здесь же, как поступали многие из ее сокурсниц. Она же делала то же самое, но за чужие деньги. Конечно же, мечтала выйти за красивого и богатого, в крайнем случае просто богатого, но опыт учил надеяться только на себя да на подвернувшийся случай. В тот день Аслан – один из здешних завсегдатаев – был, как никогда, весел. Много шутил. В отдельной кабинке, что он обычно арендовал для ужина (и не только), они находились одни. После очередной рюмки он поднял вверх указательный палец и заявил:

– Мой дядя теперь сможет держать за яйца самого шайтана! И все благодаря кому? Мне! Благодаря мне и вот этой маленькой штучке. – Не лишенным грации движением Аслан выудил из нагрудного кармана и продемонстрировал флешку – обыкновенную серебристого цвета флешку.

– Фи! – презрительно сморщила свои пухлые губки Алина.

– Не веришь? Да ты знаешь, сколько она стоит, если ее продать? Миллиарды! Долларов и евро! Но она бесценна. В ней… – Тут он вдруг понял, что сболтнул лишнее, и вновь потянулся к рюмке.

А Алина крепко задумалась – если Аслан не обманывал (а какой смысл ему врать?), то в этой маленькой штучке сейчас сосредоточилась вся ее будущая жизнь. Все мечты одним нескончаемым пакетом. Если сделать все правильно, она будет обеспечена на всю жизнь. Только бы флешка оказалась в ее руках. А почему бы и нет? Ей уже удавалось проворачивать подобное и раньше. У кого-то зажигалку, у кого-то часы, у кого-то пару лишних долларов, и ее никогда не ловили – потому что она не зарывалась, просто брала чуть сверху оговоренной платы и только у тех, кто на это «сверху», скорее всего, и не обратит внимания, а если и обратит, то это такая мелочь, из-за которой бучу поднимать совершенно не стоило. Так почему же сейчас все должно быть иначе? Только потому, что на кону миллионы? Но тогда тем более стоило рискнуть. Главное, не вызвать подозрения сразу и успеть спрятаться. А там продать. Зная, что находится в этой флешке, найти потенциального покупателя будет несложно. А можно и вернуть: за вознаграждение, естественно. Она не собиралась запрашивать много, зачем ей миллиарды, она понимала, за них точно голову оторвут, – пары миллионов вполне достаточно. Долларов, разумеется. Вот только спрятаться надо понадежнее, чтобы никто не сумел даже предположить о ее местонахождении. Такое место у нее было, и она решилась.

Подмешать немного водки в вино особого труда не составило, и, когда Аслан поманил девушку к себе, он был весьма сильно выпивши.

– Не так быстро, не так быстро! – шептала она, уверенными, но нежными движениями снимая с него костюм, а заодно выуживая из кармана заветную флешку. Она впилась ему в губы и одновременно потянулась рукой к дамской сумочке. Пальцы привычно расстегнули замочек, и флешка соскользнула внутрь. Теперь, когда полдела было сделано, Алина отдалась происходящему со всей страстью.

Вскоре все было кончено. Алина сползла с расслабленно развалившегося на стуле Аслана и принялась приводить себя в порядок. И все это время она пыталась удерживать на лице блаженную улыбку:

– Мне так хорошо с тобой!

– Я знаю. – Дохнув перегаром, Аслан потянулся к стоявшей на столе рюмке и потребовал: – Налей!

Выпив, он поднялся, небрежно бросил на стол стодолларовую банкноту и вышел в зал к ожидающим его появления приятелям, по совместительству выполнявшим роль телохранителя и водителя персонального автомобиля.

Едва дверь за ушедшим захлопнулась, Алина обессиленно опустилась на стул. Ее всю трясло. Опустив руку в сумочку, она нащупала лежавшую в ней флешку и только теперь поняла – назад пути нет.

«Три часа, – сказала она себе. – Три часа надо продержаться, а потом, потом я буду свободна как ветер. Свободна, независима, богата! Или наоборот: богата, а потому свободна и независима? Без разницы. Главное, буду делать что хочу и любить кого захочу. И никаких потных волосатых ручонок!» – Рассуждая так, она заставила себя успокоиться, поправила макияж и вышла из ставшей вдруг слишком тесной кабинки. Вечер продолжался.

Раздавшийся спустя полтора часа звонок телефона, стоявшего на барной стойке, заставил ее вздрогнуть. Собственно, в самом факте звонка ничего необычного не было. Постоянные посетители звонили в «Крутые горки» довольно часто – заказать столик, осведомиться о наличии товарищей или еще по каким-то делам. Иногда ошибались номером. Но сегодня любое событие воспринималось Алиной по-особому.

Трубку поднял Эдик, или, точнее, Эдуард Владиславович Пахомов – хозяин «Крутых горок».

– Привет, еще раз привет, давно не виделись, – с усмешкой поприветствовал он звонившего, и едва последняя фраза долетела до ушей стоявшей в углу бара Алины, она сразу поняла, кто именно находится на другом конце провода. Внутри все похолодело – Аслан оказался не так сильно пьян, как она надеялась. Или пропажи хватился кто-то другой?

Разговор продолжался недолго, но, когда Эдуард Николаевич положил трубку, Алина все же сумела взять себя в руки.

– Аслан звонил, – сообщил хозяин бара.

– И что? – Девушка недовольно вздернула подбородок.

– Тебя спрашивал, интересовался, здесь ли ты, не уходила ли куда. Что-то сильно волнуется, – презрительно хмыкнул Эдуард. Кавказцев он недолюбливал, но терпел. – Похоже, злой как черт!

– Да ну его! – отмахнулась Алина.

– И чем ты ему не угодила? – вяло поинтересовался хозяин и докучать дальнейшими расспросами не стал, справедливо рассудив, что это не его дело, милые бранятся – только тешатся.

А Алина запаниковала. Флешку необходимо было срочно спрятать. Но где? Уйти она не могла, сразу бы заподозрили неладное. Оставить где-то в помещениях? Если флешка столь ценная, как уверял Аслан, тут перевернут все вверх дном и найдут. А когда найдут, сложат два и два, и подозрение падет на нее, потому как больше некому. Подбросить в кабинку? Но, во-первых, не хотелось столь поспешно расставаться с забрезжившей мечтой, во-вторых, в той кабинке уже находилась другая пара. Оставалось лишь третье: найти простака, которому можно было бы на время передать жгущее ладони сокровище, а затем безболезненно забрать обратно. И сидевший в углу рыжий парень в военной форме подходил для этого наилучшим образом. Знать бы заранее, что он окажется таким упертым! Никак не желал от нее ничего принимать, пока, как он выразился, «как следует не познакомимся». А потом приехал Аслан, отобрал флешку, затеял драку, точнее, это рыжий на рожон полез. Потом появились его дружки, и флешка пропала. Говорят, Муслим Мухаммедов в тот день был в ярости, никто не знал почему, а она знала. И не потребовалось советов умных людей, чтобы понять: пора делать ноги. И правильно. Смылась она по-быстрому, благо было куда. Через «третьи руки» Алине передали: ее ищут, и вряд ли ради того, чтобы попросить вернуться. Она виновна в провале чего-то грандиозного, а такое не прощают, уж она это хорошо знала. Сказали также, что и сам племянник Мухаммедова ходит как в воду опущенный, да и Азамат, водитель Аслана, пропал. А такие люди просто так не пропадают. Все сводилось к одному – в город ей возвращаться нельзя.

И вот спустя несколько дней Алина сидела на крыльце старенького деревенского дома и грызла локти от досады: ну надо же было быть такой дурой! Жила ведь не хуже других, особо не напрягалась, а тут захотелось всего и сразу! И что теперь? Либо здесь, в глуши, либо в столицу, в надежде затеряться в многолюдном городе. Но кто ее там ждет? Да и куда? На панель? Ну уж нет! Парадоксально, но проституткой Алина себя не считала. Да, бывало, отдавалась и она за деньги, но ведь это только тогда, когда ей самой этого хотелось, а вовсе не по «обязаловке» – не по работе. И дернул же ее черт польститься на эту флешку! Знать бы хоть, что на ней было! Может, и не было ничего? Аслан наплел ей с три короба, а она поверила? Проверил на вшивость? Или намеревался, поймав на воровстве, сделать своей рабыней? Нет, сомнительно. Да и не стал бы Муслим Алиханович суетиться из-за обычной флешки. Все-таки было на ней что-то особенное, Аслан не врал. И если у него ее нет, то у кого тогда может быть? Поговаривали и за того Рыжего – как его звали? – Кислицын? Да, Кислицын. Андрей Кислицын. Его чуть не сбила машина на переходе. Случайность? Будучи девушкой смышленой, Алина в случайности не верила. Скорее всего, тут не обошлось без мухаммедовского племянника и его дружков. Хотели отомстить за поражение в драке или пытались таким образом завладеть собственным имуществом? Скорее – второе. Значит, флешка у этого парня? А знает ли он о ее ценности? Если нет, нельзя ли… – Появившаяся идея заставила Алину радостно вскрикнуть – адрес части, где служил рыжий Кислицын, она знала, оставалось только написать письмо. На горизонте приятным образом вновь нарисовалась тарелочка с голубой каемочкой.

Глава 7

Племянника Муслим Мухаммедов не то чтобы не любил, скорее, не воспринимал всерьез как достойного продолжателя своих дел. Он бы давно махнул на него рукой, да вот беда: своих детей у Муслима не было. До девяносто пятого обзавестись не успел, а в девяносто пятом пара шальных осколков раскололи жизнь на «до» и «после». Женщины ему стали не нужны, и он целиком ушел в бизнес. Поднялся Муслим быстро, благо финансовая подпитка со стороны погибшего позже брата, отца Аслана, имелась, влиятельные друзья были, а человеческие судьбы и жизни, как это и полагалось в девяностых, он уже ни во что не ставил. Кого-то пришлось припугнуть, кого-то прикопать. Бизнес рос, ширился. Муслим обрастал связями, пропихивал на нужные и денежные места своих людей, не гнушался шантажом и подкупом. Имея немалое влияние на власть предержащих, с начала двухтысячных мыслил себя не иначе как тайным визирем целого города. Но все ему казалось мало. И вот в момент, когда сама судьба подарила Мухаммедову шанс стать чем-то большим, его собственный племянник в мгновение ока обратил в пепел с таким тщанием выстраиваемые планы и замыслы.

«А ведь всего-то и надо было: взять – привезти – отдать, и то завалил! – Муслим схватил со стола бутылку минеральной воды и с силой запустил в стену. – Молокосос! Теперь все насмарку!»

От тяжелых мыслей его отвлекла загоревшаяся лампочка селектора.

– Муслим Алиханович, – нежно проворковала молодая сексапильная секретарша – женщины Муслиму действительно не требовались, но марку держать следовало. – К вам тут пришли.

– Ниночка, я же сказал, не беспокоить, – не сдержавшись, рявкнул Мухаммедов и тут же пожалел о собственной слабости.

– Простите, но он утверждает, что вы его ожидаете. – Секретарша нисколько не удивилась грубости своего шефа, иногда с ним случалось. – Его фамилия Маслов.

На несколько секунд воцарилась пауза, уж кого-кого, а господина Маслова он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь, во всяком случае, не так скоро. Он не мог прийти просто так, и причина этого визита лежала на поверхности. Но вот откуда он узнал о пропаже? Он не мог знать. Информация не выходила за пределы близкого круга, но знает же, наверняка знает! Иначе бы не пришел. Подавив панику, Муслим сглотнул подступивший к горлу комок, поправил ставший вдруг тесным галстук и с трудом выдохнул:

– Пусть войдет.

Тем не менее, когда Валентин Валентинович Маслов вошел в кабинет, Муслим Алиханович с радостной улыбкой устремился ему навстречу:

– Здравствуй, здравствуй, дорогой! Какими судьбами, дорогой? Коньяк, виски?

– Здорово, коль не шутишь! – не слишком вежливо отозвался вошедший. – Политес разводить не будем. Времени нет, – отмахнулся он от предложенного угощения. И сразу же рубанул: – Где флешка?

Муслим Алиханович заглянул в мутные глаза посетителя и понял – запираться глупо.

– Ищем.

– Значит, моя информация верная… – задумчиво пробормотал Маслов, а сам так и впился в лицо хозяина кабинета. Как клещами ухватил.

– Племянник – сволочь, – начал оправдываться пока еще теневой визирь города, – баба – тварь, а тут еще спецы подвернулись… – Муслим путано принялся рассказывать о произошедшем. И не ту версию событий, которую поведал ему племянник, а правду, до которой докопался сам.

– Так, так, – кивал головой Валентин Валентинович и время от времени задавал такие наводящие вопросы, что у Мухаммедова не осталось сомнения: его нежданный гость осведомлен лучше его самого.

– Ищем, скоро флешка будет у нас, – под конец своего рассказа заверил Муслим своего слушателя.

– Это хорошо, если скоро, – кивнул Маслов.

– Мои люди уже выехали.

– И как ты собираешься добраться до этого Кислицына в закрытом городке?

– Мы найдем способ, – ответил Муслим Алиханович, прекрасно понимая, что на самом деле он понятия не имеет, как это сделать.

– Значит, так. Обо всех действиях своих людей докладывать мне. Без моих указаний ничего не предпринимать. Флешка должна быть найдена.

– Мы найдем, найдем, обязательно! – пообещал Мухаммедов.

– Хрен вы что найдете! А большие люди волнуются… – Маслов подошел к висевшей на стене картине. – Подлинник?

Муслим Алиханович кивнул. Капельки выступившего на его спине пота сливались в горячие ручейки.

– Люблю настоящее искусство! – со значением заверил Валентин Валентинович и, не дожидаясь реакции собеседника, продолжил: – Лучше бы твой племянник уронил ее в сортир! Знать бы, что она наверняка утеряна, и огород городить никто бы не стал! Но если эта проклятущая флешка выплывет наружу – мало никому не покажется!

– Я… – растерянно пробормотал Муслим, – не понимаю, ведь было договорено, что я могу использовать ее по своему усмотрению и даже обнародовать некоторые содержащиеся в ней выдержки в печати. Разве не так?

– Так, – не стал возражать Маслов. – Тут все дело в нюансах. Одно – когда имеющаяся на ней информация появляется из неизвестного источника в печатном виде, и совсем другое – содержащиеся на ней исходные материалы. Если соответствующие органы заполучат ее в свои лапы и заинтересуются исходниками, то однозначно отследят и всю цепочку, и виновников утечки. Естественно, все сразу же выплывет наружу, а большим людям это очень не понравится. Догоняешь?

Мухаммедов застыл, а Валентин Валентинович приблизился к нему и толчком заставил опуститься в кресло.

– Не хлопай глазами, уже ушами все прохлопал! Если флешка просто исчезнет, что ж, мы начнем новую игру, но уже без тебя. Впрочем, тебя мы оставим в покое сразу же после положительного решения проблемы. Варись в собственном соку. Ты нам более не интересен, мы найдем другого исполнителя. А если она попадет не в те руки… – Казалось, в голосе говорившего ничего не изменилось, но Муслим Алиханович кожей почуял исходящую от него угрозу, и на него накатила невиданная прежде волна страха. Видимо, заметив его состояние, Валентин Валентинович усмехнулся: – Ты до сих пор не осознал, в какую серьезную игру влез своей загребущей ручонкой? Я вам поражаюсь! – Маслов развел руками, выражая степень своего удивления, и продолжил шипящим шепотом: – Поздно пить «Боржоми». Ты, сука, сам подписался! Тебя в дело никто не тянул. А теперь назад дороги нет. Если флешка не будет найдена – тебе кранты. Доходит?

Муслим Алиханович согласно кивнул.

– Ищите. На все про все – две недели. Я на связи. – Маслов плюнул в центр нарисованного на картине пейзажа и неторопливой походкой направился к дверям. Что-что, а эффектно заканчивать переговоры он умел.

Муслим Алиханович неожиданно для себя понял: в этой игре ему изначально была отведена роль пешки. И, главное, виноват в произошедшем исключительно он сам, его жадность, желание возвыситься и привычка перекладывать самые ответственные дела на других.

«Тоже мне визирь! – иронично хмыкнул Муслим и смахнул текущий со лба пот. – Пешка – вот кто я. Дешевка! Идиот! Как кур в ощип. Я-то полагал… а тут разборки высокого уровня, кто кого подсидит. Политика! И зачем я влез в политику? Ненароком влез. Мне обещали деньги и влияние. Мог бы и догадаться – больших денег без политики не бывает. Деньги – влияние – власть – политика. Замкнутый круг. Племяш этот, гнида. Лучше б он сдох!» Озаботившись собственной выживаемостью, Муслим Алиханович некоторое время продолжал поносить своего ближайшего родственника. Ни большие деньги, ни власть Мухаммедову в ближайшие годы уже не светили, тут бы остаться при своих, но для этого еще надо было поднапрячься.

Он расстегнул пиджак, нажал на селекторе кнопку вызова секретарши и, собравшись с силами, как можно нейтральнее спросил:

– Посетитель ушел?

– Да, сразу же, – ответила секретарша, умолчав о том, что, уходя, Маслов ловко положил ей на стол свою визитку.

– Хорошо, – буркнул Мухаммедов и, подумав, добавил: – На сегодня ты свободна. Завтра к восьми.

– Ой, спасибочки, Муслим Алиханович! – обрадованно отозвалась секретарша. – Так я пойду? – на всякий случай уточнила она, вертя пальчиками лежащую на столе прямоугольную картонку.

– Ступай, ступай… – отозвался Мухаммедов, войдя в роль добродушного барина.

Секретарша ушла, а отпустивший ее Муслим встал из кресла, подошел к стене, открыл дверцу встроенного бара, достал из него бутылку коньяка, сдернул пробку и, не обременяя себя бокалом, приложился к темному горлышку. Он не пил, он впервые за последние годы жаждал «напиться в зюзю». По сердцу растекалась тоска – меньше всего на свете он желал влезть в чужие подковерные игры.

Выпитое придало смелости. Муслим Алиханович рубанул ладонью по столу, запустил в угол опустевшую бутылку и взревел:

– Пешка?! На ноль помножить меня решили? На, выкуси! – Он сложил из пальцев дулю и показал таращившемуся из зеркала двойнику. – Я вам еще покажу, я вам еще устрою! Посланец… тля, я еще и не таких закапывал! Мне бы только до этой флешки первым добраться, я вам такое устрою! – бормотал Муслим, принимая твердое решение начать собственную игру. Ведь всем известно: играть в собственную игру проще – ты сам устанавливаешь правила.

Выйдя от Мухаммедова, Маслов достал из кармана новенький телефон и вставил в него «левую» симку, он был абсолютно уверен: вскоре ему позвонят. На сегодня дела еще не закончились – требовалось оставить послание.

Глава 8

Валентина Валентиновича знали немногие. А уж те, кто знал… Большинство из них стремилось поскорее забыть о его существовании. Официально он никакой должности не занимал, бизнесом не интересовался, тем не менее, некоторые высокопоставленные чины готовы были встать во фрунт при одном только упоминании его имени. Господин Маслов, человек «для особых поручений», отправляясь куда-либо, всегда имел при себе бумаги, облекавшие его необходимыми полномочиями. И те, кто пользовался услугами Валентина Валентиновича, знали: все будет сделано в наилучшем виде.

Мухаммедов проснулся рано, несмотря на головную боль, встал, умылся, в общем, привел себя в порядок и даже слегка позавтракал. К слову сказать, завтракать Муслим Алиханович привык плотно. Запеченная с черносливом курица приятно дополняла сдобренный бараньим жиром рис. Затем крепкий чай и сдобные булочки. Две кисточки винограда и порезанное дольками зеленое яблоко служили десертом. Меню на неделю он всегда составлял сам. Не обращая внимания на условности, вписывал в него то, что хотел увидеть на своем столе. Сегодня аппетита не было, но он, тем не менее, поблагодарил приготовившую снедь кухарку, оделся и в сопровождении охраны выехал в офис. Муслим не спешил, даже стояние в пробке не испортило его настроя – принятое вчера решение принуждало к действию, будило давно забытое чувство победного боя. И хотя до победы было еще очень и очень далеко, он всем нутром ощущал ее приближение. Ничто не могло помешать ему в его движении к цели.

Вопреки ожиданиям, секретарши на месте не оказалось. Муслим, взглянув на часы, хмыкнул – Нина слегка опаздывала. Не придав этому особого значения, Мухаммедов прошел в кабинет, плюхнулся в кресло и с неприкрытым удовольствием оглядел помещение – последствий вчерашнего погрома не наблюдалось.

Тут взгляд его упал на картину, и он с сожалением вынужден был констатировать – на фоне пламенеющего заката явственно проглядывало более бледное, расплывающееся по краям пятно.

Первое желание выбросить или выставить требующий реставрации подлинник на продажу неожиданно сменилось другим, более сладостным – цвет заката как нельзя кстати подходил цвету человеческой крови. Для реставрации Муслим решил использовать именно ее, и чья это будет кровь, он уже знал – простить полученное оскорбление значило потерять лицо. И что из того, что произошедшего никто не видел? Разве это так важно?

Из сладостных раздумий о предстоящей мести его вывели трели городского телефона. Отвечать на него надлежало секретарше, но той все не было. А телефон продолжал взывать к себе трескотней вызова.

«И где эту чертовку носит?» – с раздражением подумал Муслим, поднимая, казалось бы, уже раскалившуюся от звуков трубку.

В РОВД позвонили утром. Приглушенный голос сообщил о совершенном преступлении и назвал адрес. Оперативная бригада выехала тотчас. На то, чтобы понять: вызов не является ложным, много времени не потребовалось. Дверь в указанную квартиру оказалась открытой, в коридоре валялась сорванная с вешалок одежда, на кухне и в ванной все перевернуто так, словно что-то искали, в комнате то же самое. Посреди зала поваленный стул с привязанным к нему телом. Жертву пытали. Во рту кляп, ногти на ногах и руках сорваны, левый глаз вырван, на груди отчетливый отпечаток раскаленного утюга, выключенный утюг аккуратно поставлен рядом. Проткнувший сердце кухонный нож смотрится как акт милосердия. Чистой воды девяностые. И главное, из соседей никто ничего не видел.

– Муслим Алиханович, вас майор Витюшин беспокоит, – раздалось в трубке, и Мухаммедов с удивлением узнал голос знакомого (прикормленного) следователя.

– Здравствуй, здравствуй, дорогой! – вроде обрадованно поприветствовал он майора, но сам уже напрягся в ожидании неприятностей. Без особой необходимости Витюшин звонить бы не стал. – Какие-то трудности?

– Хм, – замялся следователь. – Муслим Алиханович, мне, право, неловко, но не могли бы вы подъехать по адресу, – и майор быстро назвал место проживания так и не появившейся на работе секретарши. В душу Муслима закралось предчувствие самого недоброго.

– Что случилось?

– Боюсь, – голос майора дрогнул, – она мертва.

– Что, что? – поперхнулся Мухаммедов, он ожидал чего угодно, только не этого.

– Ее убили, – коротко проговорил майор и замолчал, ожидая реакции собеседника.

– Что ж, я сейчас буду, – не заставив себя долго ждать, заверил тот.

– Я вас встречу, – в свою очередь, пообещал следователь и повесил трубку.

«Да как же такое возможно? – Муслим почувствовал, как затряслись руки. – Может, это ошибка? Нет, навряд ли. Витюшин не мог бы так сильно и глупо ошибиться. Неужели он? Зачем, почему? Невероятно! Какой смысл? Совпадение? Случайное совпадение? Скорее всего. Какой-нибудь маньяк. И надо же, как нехорошо совпало!» Успокоив себя этой мыслью и выбросив прочь все рассуждения о причастности к убийству своего недавнего визитера, Мухаммедов нажал кнопку селектора, на которой значилось одно слово – «Охрана».

– Да, Муслим Алиханович, я слушаю, – тут же отозвался начальник дежурной смены бывший капитан местного СОБРа Олег Замятин.

– Готовь ребят к выезду и обзвони остальных – пусть сидят в готовности.

– У нас неприятности? – обеспокоился начальник смены.

– Нет, – уверенно заявил Мухаммедов, – но, возможно, придется поработать внеурочно.

– Я понял, босс, – сказал Замятин, на что Муслиму невольно подумалось: «Ничего-то ты, капитан, не понял», но вслух он этого не высказал. К чему? Только предупредил:

– Через пять минут выезжаем, – после чего отключил селектор и в задумчивости уставился в пространство. «Как это все не вовремя», – подумалось ему. Никакого сожаления по поводу убиенной у него не было.

Витюшин встретил, как и обещал, возле подъезда. Поздоровавшись, подчеркнуто холодно (на людях свои деловые отношения они старались не афишировать), майор провел шефа убитой через выставленное оцепление и вместе с ним поднялся в квартиру.

Царивший в прихожей разгром подарил надежду, что предположения относительно случайности произошедшего убийства верные, но, войдя в комнату и увидев труп, Муслим Алиханович сильно засомневался в своих выводах. Уж больно все напоминало некую постановку, рассчитанную на одного-единственного зрителя. Едва справляясь с подступающим удушьем, он поспешно окидывал комнату взглядом, тревожно выискивая подтверждение тщетности своих надежд, ожидая увидеть некий знак, некое послание. Перевернутый торшер, стул, залитый кровью, разбросанная одежда…

– Мы здесь ничего не трогали, – заверил его следователь.

Мухаммедов понимающе, но как-то отрешенно кивнул. Его взгляд уже зацепился за некую неправильность – на углу компьютерного монитора лежала разломанная серебристая флешка, почти точь-в-точь как та, утраченная. Увидев ее, Муслим Алиханович все понял. Его лицо стало серым – послание дошло до адресата. Шутки кончились. Медленно развернувшись и повесив голову, он, тяжело ступая, поплелся к выходу. Когда же наконец грузно вывалился на лестничную площадку, до него донеслось вполне ожидаемое:

– …и никаких следов.

Следователь вышел на площадку вслед за вытирающим холодный пот Мухаммедовым.

– Муслим Алиханович, – почтительно обратился он к теперь уже бывшему боссу убитой, – а у вас, случайно, не имеется догадок по поводу личности ее убийцы?

– Нет. – Занятый своими мыслями, Муслим ответил слишком поспешно и тут же, поняв, как это может выглядеть со стороны, поправился: – Совершенно никаких. – А потом почти искренне добавил: – Какой ужас!

– Безусловно! – согласился майор. Некоторое время напряженно молчал, а затем вновь вернулся к прерванному разговору: – Но, возможно, она что-то такое говорила? О своих планах, какой-нибудь встрече? О чем-нибудь подобном?

– Нет-нет, ничего такого, – поспешил заверить Муслим и вдруг сообразил, что опять допустил оплошность. Он же вчера отпустил девушку с работы раньше, чем обычно, что в свете произошедшего само по себе выглядело подозрительно. Пытаясь исправить ошибку, Муслим Алиханович сделал вид, что задумался. – Разве что… – пауза, – разве что она вчера ушла пораньше. Отпросилась, видите ли. Но зачем, почему – я не спрашивал. Обычно на подобные темы мы с ней не разговаривали. Если бы знать… – сокрушенно развел он руками.

– Понимаю, понимаю, – закивал следователь. – Если что вспомните, телефон вы знаете.

– Обязательно, – так же вежливо пообещал Мухаммедов.

– Мы сделаем все, что в наших силах! – заверил майор и скрылся в помещении.

«Вот сволочь, этот Витюшин! Вроде и не сказал ничего такого, а осадочек остался. «Сделаем все, что в наших силах». Тьфу! Не говорит – «найдем убийцу», а заявляет «сделаем… что в наших силах». Он что, тварь, намекает на то, что я или мои парни могут оказаться замешаны в этом деле? С другой стороны, по трезвом разумении, что еще он должен подумать, если ее пытали? Не девичьи же секреты желали узнать?! На действия маньяка это не похоже, не изнасилована даже, и, по витюшинской ментовской логике, тут либо действовали конкуренты, либо Нина на конкурентов работала. А то, что тут, к хренам, никакой логики нет, Витюшину даже и в голову не придет. Знал, сука, что творил!»

При воспоминании о своем недавнем визитере Муслима пробрала дрожь. Перед глазами стояло окровавленное изуродованное девичье тело. Столь жестокое убийство в качестве послания было слишком круто даже для видавшего виды Муслима Алихановича. После такого предупреждения сопротивляться чужой воле не было ни малейшего желания. Быть бы живу.

Выйдя из подъезда, Мухаммедов несколько раз глубоко вздохнул, выгоняя из легких спертый, насыщенный запахами ужаса воздух Нининой квартиры, вытер руки платком, скомкав, швырнул его в урну.

– Скажи парням отбой! – бросил ждущему распоряжений Олегу и, не говоря больше ни слова, с мрачным видом уселся на заднее сиденье автомобиля.

Глава 9

Собравшись сочинять послание рыжему любителю вечерних пьянок и дебошей, Алина отыскала в шкафу старую тетрадку (в клеточку), сходив на почту, приобрела пару конвертов с марками, запаслась ручкой и, разложив все это на столе, принялась за дело.

«Здравствуй, Андрей! – писала она. – Ты, наверное, меня не помнишь?! Хотя хотелось бы, чтобы было иначе. Но если ты меня до сих пор не нашел, значит, забыл».

Подумав, она вымарала последнюю строчку – не стоило начинать отношения с дурацких претензий – и продолжила. Теперь начало письма выглядело так:

«Здравствуй, Андрей! Я никак не могу забыть нашей встречи! Да, я та самая девчонка, что…»

Тут она надолго задумалась: упоминать или не упоминать случившуюся в тот день драку? Не упоминать, а вдруг он ее иначе и не вспомнит? С другой стороны, можно будет написать еще одно письмо.

«Да, я та самая девчонка, из-за которой у тебя случились неприятности. Извини, пожалуйста! Здорово же ты им тогда наподдал! Будут знать, как приставать к девушкам! Андрей, кажется, я влюбилась! Мне снятся твои сверкающие золотом волосы. Я целыми днями вспоминаю твою улыбку, твое лицо, усыпанное красивыми веснушками…»

Словосочетание «усыпанное красивыми» она зачеркнула, приписав просто «озорными веснушками».

«Как бы я хотела встретиться с тобой вновь! Ответь, напиши мне, пожалуйста! Я люблю тебя! Я точно тебя люблю! Мои мысли только о тебе!»

Тут она отложила в сторону ручку и надолго задумалась: не слишком ли это круто – любовь с первого взгляда? Она вновь взяла ручку, и появилась следующая строка:

«Я встречала тебя и раньше… Ты запал мне в сердце с первой встречи, с первого взгляда! Но ты меня упорно не хотел замечать… И только в тот вечер я решилась подойти к твоему столику. Жаль, что эти уроды не дали нам познакомиться поближе».

Алина долго думала, оставить слово «уроды» или нет, и все-таки решила оставить. Немного грубости не повредит, иначе написанное будет выглядеть излишне приторным.

«Не спеши выбрасывать это письмо и забывать мой адрес. Даже если я тебе совершенно безразлична, ответь мне, пожалуйста. Хорошо?!

Люблю, целую, твоя незнакомка».

Поразмыслив, исправила «твоя незнакомка» на просто «Алина». Посидев еще некоторое время в задумчивости, добавила:

«P. S. Адрес твоей части я взяла у девчонок. Надеюсь, письмо до тебя дойдет».

После чего переписала письмо на чистовик, перечитала послание несколько раз и осталась довольна. Оно, как ей показалось, вполне соответствовало письму, написанному без памяти влюбленной дурочкой.

Запечатав конверт и тщательно выведя оба адреса (в качестве обратного она указала адрес давней подруги), Алина накинула на себя куртку – на улице, несмотря на погожий день, было по-осеннему свежо, и отправилась на почту.

Под ногами шуршала опадающая листва. Где-то неподалеку орала бестолковая ворона, стайка воробьев, спорхнув с крыши, полетела к заброшенному саду. И без того немногочисленные жители деревни словно вымерли. Кое-где из труб вился дымок.

Так никого по пути и не встретив, девушка добралась до почты и, толкнув жалобно заскрипевшую дверь, вошла в помещение.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась она с сидевшей за столом полной и совершенно незнакомой женщиной.

– Здравствуй, дочка, здравствуй! – поздоровалась та и со свойственной некоторым деревенским простотой поинтересовалась: – А ты, дочка, чья будешь? Вроде похожа на кого, а вот на кого, хоть убей, не вспомню.

– Матюшкина я, – назвалась Алина, – тети Прасковьи Матюшкиной племянница. Из города погостить в отпуск приехала, – без зазрения совести выдала она заранее приготовленную версию. Прасковья Матюшкина доводилась тетей ее давнему дружку, у которого была сестра примерно ее возраста. После смерти тетки он даже привозил ее сюда пару раз, выдавая за свою сестру. Делал он это для того, чтобы, как он выражался, «меньше разговоров было». И сдались ему эти разговоры? Они встречались довольно долго, он даже дал ей ключи от замка, висевшего на дверях этого брошенного дома. С парнем они давно разбежались, а вот ключи и давняя конспиративная версия пригодились.

– Матюшкина! – всплеснула руками тетка. – А я сразу так и подумала! Как там Семен Петрович поживает? Пьет все, поди?

– Нет, бросил, – машинально ляпнула Алина, вспомнив вечно синюшного предполагаемого свекра, и, чтобы соскочить со скользкой темы обсуждения «родственников», спросила: – Мне бы письмо отправить, а ящика не вижу.

– Да мне и давай, я тут и почтальон, и заведующая, два в одном флаконе. – Тетка перехватила конверт и, скользнув по нему взглядом, ловко сунула в стоявшую на столе коробку. – Фамилия какая-то странная, – пробормотала она.

– Какая странная? – опешила девушка.

– Другая, – хитро прищурилась тетка, возможно, заподозрив подмену.

– Ах, это! Так я замужем была. Развелась, а фамилию менять не стала.

– Разведенка… – сочувственно закивала тетка, вмиг забыв про все свои подозрения.

– А у вас тут, я гляжу, тоже ремонт сто лет не делали? – Алина обвела взглядом обшарпанные стены сельской почты.

– Теперь уж и ни к чему.

– Это пошто так? – спросила девушка, невольным образом перейдя на псевдодеревенский говор.

– А вот так. Через недельку пришла б, а у нас, как в той песне, «дверь крест на крест заколочена, надпись – все ушли на фронт», – продекламировала почтальонша. – У нас эта… как ее? Рексту… ресту… кторизация. Тьфу ты, прости господи, и не выговоришь! – сокрушенно покачала она головой. – Сокращают нас, одним словом. Неперспективные мы. И деревня наша неперспективная. А с чего ей быть перспективной? В девяностые люди разъезжаться начали. А как детский сад и школу закрыли, так, считай, село и похоронили. Кто из молодых тут останется? Им еще детей растить. Разве что забулдыга какой век будет вековать. А старики скоро все на кладбище переедут.

– А вы как?

– А что я? Мне только до пенсии дотянуть. Годок остался. А потом и у меня срок «доживания» начнется. Все, дочка, жизнь прошла!

– Так вы же еще не старая, вам жить и жить!

– Да разве это жизнь? – Взгляд тетки устремился в окно, за которым виднелось полуразвалившееся здание бывшего Дома культуры. – Глухомань беспросветная! Асфальт вот доломают, и до больницы не доберешься! У нас чернозем, ни одна машина не пройдет!

– Может, что-то еще изменится… – не слишком уверенно предположила Алина, на что тетка лишь безнадежно махнула рукой:

– Ничего не будет. Вымрет деревня. Ей-богу, вымрет. А без села и России не быть!

– Это вы, теть, хватили! – возразила Алина и, сердито буркнув: – До свидания! – направилась к выходу.

– Мы только до пятницы! – донеслось ей вслед.

Глава 10

Сборы. Вечные сборы. Много ли солдату надо в дорогу? Почти ничего, если ты юный новобранец и впервые в качестве контрактника едешь на чеченскую войну. Все получено от родной армии, а что не получено – выдадут на месте. Даже рюкзака у тебя нет – РР (рюкзак рейдовый) получишь на складе. Так что вещами ты не обременен.

Но это если ты «желторотик», а если бывалый «контрач», успевший хлебнуть лиха и ценивший в первую очередь свое собственное здоровье, а не деньги (хотя бы только потому, что без здоровья и денег никаких не будет), то в обязательном порядке затариваешься многочисленными полезными вещичками. Так что к началу командировки рюкзак такого контрактника наполняется неподъемной тяжестью.

Не являлся исключением и Алексей – сидя на табуретке и разложив на расстеленной на полу плащ-палатке личное имущество, он с задумчивым видом рассуждал над тем, что и в каком порядке следует складывать. Имущества было много – под самую завязку, но, откровенно говоря, процесс укладывания лежавших на полу вещей в рюкзак особых проблем не составлял. Вот только занятий сегодня не было, до обеда далеко и требовалось хоть как-то убить время. И потому, вытряхнув шмотки, Кислицын-старший глазел на рассыпавшуюся кучу и ничего не делал. Наконец бесплодное, но задумчивое сидение дало свои результаты, и Алексей с решительным видом принялся собирать разбросанное в рюкзак. На то, чтобы сложить все как следует, ушло изрядно времени и терпения. Несмотря на значительный объем рюкзака, последние остававшиеся на плащ-палатке вещи пришлось утрамбовывать чуть ли не коленом. А что так много? Да ничего. Просто Алексей, как опытный контрактник, знал: лишнего имущества не бывает, особенно зимой.

Андрей же, в противоположность своему брату, был серединка на половинку, ни то ни се. Вроде и повидал побольше других, а так и не избавился от привычки во всем надеяться на Родину. «Родина выдаст», – отнекивался он от настойчивых предложений купить хоть что-то, облегчающее жизнь разведчика (и частенько эту самую жизнь спасающее). Впрочем, изредка он все же позволял себе подобные траты – так у него появился хороший рюкзак, толстый пятиточечник, большая кружка из нержавеющей стали и сделанная из такого же материала глубокая чашка. Еще у него имелась алюминиевая ложка, благополучно прихваченная из солдатской столовой, газовая горелка и многофункциональный нож, в виде исключения оставленные из числа добытых трофеев. Одним словом, «лишних» вещей у него не было, сборы своего рюкзака он закончил давным-давно и теперь бесцельно бродил по парку, влекомый одному ему известной целью.

– Слушай! – устав, видимо, искать эту цель самостоятельно, окликнул Кислицын-младший так же бесцельно шатавшегося по парку прапорщика Сушкова – начальника склада ГСМ (горюче-смазочных материалов). – Не подскажешь, здесь нигде сидушки от грузовика не валяется?

– Поролоновой? – уточнил Сушков.

– Ну, такая мягкая, толстая. – Андрей развел руками, изображая нечто воздушное.

– Ну, я и говорю – поролоновой. Да видел где-то.

– Где? – тут же встрепенулся Кислицын.

– По-моему, на свалке, – махнул рукой прапорщик в глубину леса.

– А она все еще там? Не утащили? Точно не утащили?

– Да кому она, на хрен, нужна? Валяется, если не сожгли. А тебе-то она зачем?

– Надо. – Андрей не собирался пока посвящать посторонних в свои далеко идущие планы. Даже не поблагодарив прапорщика, он поспешил в указанном направлении.

Сидушка от грузовика на свалке действительно обнаружилась, и, как говорится, в самом лучшем виде. Лежала себе в сторонке и «не парилась», а вокруг валялись многочисленные окурки.

«Срочноганы-шустрилы под курилку приспособили», – подумал Андрей, с самым решительным видом подходя к предмету своих поисков. Нагнувшись, он подхватил сидушку под мышку и поволок ее к выходу из парка. По пути вновь увидел по-прежнему слонявшегося там Сушкова и подумал, что было бы неплохо привлечь того к выполнению задуманного.

– Слышь, Серый, а у тебя плоскогубцы есть? – окликнул он прапорщика.

– Есть, – без особого энтузиазма отозвался тот, – а тебе надолго?

– Да как сказать, сам не знаю, как получится, – не стал врать Кислицын. – А фанера?

– А зачем тебе? – В Сушкове проснулось любопытство.

– Есть одна задумка.

– Так что ты удумал-то? – продолжал допытываться прапорщик. – Давай не мути!

– Да понимаешь… – Андрей все же решил довериться хоть кому-то. Чай, Сушков не совсем посторонний, уже в двух командировках вместе побывали, к тому же какой-никакой, а технарь. – Я по телевизору видел: у америкосов нечто наподобие легкоступов есть. Вот я и подумал: почему бы и нам такие не сделать?

– А зачем? – не уловил смысла Сушков. – Ты что, по болотам или по снегу ходить собираешься?

– Да какие снега, болота? По минным полям америкосы ходят! Давление на почву распределяется, мины и не срабатывают! – сверкнул собственными познаниями Кислицын.

– А-а, усек, – согласно закивал головой Сушков, чьи собственные познания о легкоступах ограничивались фильмами о Великой Отечественной войне.

– Так есть фанера или нет?

– Найдем! – заверил Сушков. – Тащи свою хреновину ко мне на склад. Поищем и фанеру, и плоскогубцы. И пила у меня должна быть. Ты фанеру чем резать собрался?

– Ножом.

– Ножом… – презрительно фыркнул прапорщик. – А у меня циркулярка ручная! Пошли!

– Да и пошли, – легко согласился Кислицын, окончательно убедив себя, что помощь в этом деле точно не помешает.

Первым делом они отыскали подходящий фанерный лист. Отрезали на глаз. Андрей положил куски на землю, прислонив краями друг к другу, встал обеими ногами так, что подошвы располагались по центру каждого отреза, постоял, так и сяк прикидывая возможность передвижения, и, недовольно покачивая головой, сошел с них.

– Нет, не пойдет, широкие, надо у́же, иначе идти будет неудобно.

– Какие проблемы? Ты только скажи сколько, и мы враз отчикаем! – Сушков недвусмысленно помахал в воздухе подключенной к розетке циркуляркой (циркулярной пилой).

– По три сантиметра, не больше.

– А в длину?

– В длину нормально будет, – сказал Андрей, и последнее его слово уже заглушил звук раскручивающегося электрического двигателя. Опилки полетели в сторону, и буквально через минуту на полу лежали две узкие ровные фанерные полоски.

– Как по линеечке! – расхваливая самого себя, объявил прапорщик.

Андрей возражать не стал. Вновь повторил процедуру предварительной примерки и поднял вверх большой палец:

– Порядок! То, что надо! Теперь чем бы нам дырки просверлить?

– У меня дрель есть.

– Здо́рово! – обрадовался Кислицын, но Сушков тут же остудил его преждевременную радость.

– А вот сверл нет, – сообщил он.

– Фигня, сейчас гвоздь найдем!

– Правильно, – согласился начсклада, – тут и сверлить-то нет ничего. Ну что, я за гвоздем, а ты пока дырки намечай.

Так и поступили. А на складе кроме гвоздя отыскалась и толстая медная проволока, и подходящие для креплений ремни. Через пару часов Кислицын-младший встал на легкоступы и, поднимая с пола пыль, прошелся из конца в конец помещения. Идти приходилось немного враскоряку, но без особого неудобства.

– Пойдет! – вынес он вердикт, заканчивая «госприемку» собственноручно изготовленного изделия.

– Слушай, а у меня дюралевые листы есть, – спохватился разохотившийся до «рукоделия» начальник склада. – Давай вместо фанеры дюраль присобачим?!

– Не-е, дюраль не пойдет, – с ходу отверг предложение Кислицын. – Он о ветки греметь будет.

– Так ты что, эти бандуры на задачу таскать собрался? – вытаращился на него Сушков.

– А куда еще? Тут-то они мне зачем?

– Я думал, ты так, поэкспериментировать.

– А вот и ни хрена, я в них на базу в следующий раз заходить буду!

– А миноискатель?

– Миноискатель миноискателем, а так надежнее. Миноискатель тоже не все берет. А иногда вокруг так все и звенит, какой, на фиг, миноискатель! – безнадежно махнул рукой Андрей. – А снегоступы сами по себе легкие, я их к рюкзаку приторочу, на спине мешать не будут. И спасибо, что помог! Без тебя бы полдня провозился, а то и больше.

– Да ладно, чего уж там!

Андрей еще раз поблагодарил прапорщика за помощь и, закинув легкоступы за спину, покинул помещение склада.

Солнце продолжало неспешно скользить по небу – приближалось время обеда.

Глава 11

Часть покидали, как всегда, торжественно – митинг, неизменный батюшка со святой водой, оркестр, исполняющий «Прощание славянки». Затем проблесковые «маячки» сопровождающих колонну ваишников, петляние по улицам города, вокзал, вагон, битком набитый уезжающими вояками, стук колес, мелькание проносящихся за окном пейзажей. И вот она, конечная. Снова погрузка на машины, автопробег по чеченским дорогам, и наконец знакомая лужа перед ставшим почти родным КПП. Здесь ничего не изменилось – флажки, обозначающие наличие минного поля, колючая проволока, вышка с часовым, небольшая бревенчатая часовня, по иронии судьбы срубленная мусульманином, плац, по обеим сторонам которого жилые и штабные палатки, а еще дальше – столовая и склады. Отдельной площадкой автопарк.

Людской поток влился на территорию пункта временной дислокации. Вещи бросили в общую кучу. Построение личного состава, проверка наличия состава, доклад командиру. Все как обычно.

– Леха, ты где будешь размещаться? – спросил младший Кислицын.

– Где обычно, – небрежно ответил старший и с грохотом опустил рюкзак на свою шконку.

– Тогда я на другой стороне.

Личный состав с шумом начал располагаться на нарах. Но вскоре звуки постепенно стихали, слегка уставшие от переездов и треволнений люди начали засыпать.

На третий день случилось непредвиденное: командир третьей группы лейтенант Зарубин заболел. Вроде бы и не слишком серьезно, но доктора сказали: на задачу больше нельзя, отходился. И тогда комбат, подполковник Барсуков, вызвал к себе капитана Давыденкова:

– Так, Артем, не хотел я тебе доверять боевую группу, больно ты безалаберный, но выбора у меня нет. Зарубин пойдет на твое место, а ты на его. – Он предостерегающе поднял руку ладонью вверх: – Вопрос не обсуждается! Но могу выслушать пожелания и предложения.

– Товарищ подполковник! – Много Артем просить не собирался, но раз уж комбат предложил… – Мне бы Кислицына-старшего в «комоды».

– А Беленко куда? – напомнил комбат о командире первого отделения третьей группы.

– Да мы рокировку сделаем.

– Думаешь, он так просто согласится?

– Да он с радостью! Ему разницы никакой, он все равно прикомандирован. Вот Кислицына уговорить – это да. Но я беру это на себя. Решу! – уверенно заявил Давыденков.

– Да уж, – протянул комбат, – вы с ним споетесь. Как бы мне не пожалеть о своем предложении…

– Нормально все будет, товарищ подполковник, – заверил капитан, но сказал он это с такой покровительственной интонацией, что это не осталось незамеченным.

– Ты меня еще по плечу похлопай! – проворчал подполковник и неожиданно рявкнул: – Иди на хрен отсюда! Приказ я подпишу, а ты со своим Кислицыным как хочешь разбирайся, мне только бойцов упрашивать не хватало. Хочу, не хочу – детский сад! – И уже вслед уходящему капитану: – Совсем обнаглели, демоны!

С трудом, но Давыденкову уговорить Кислицына-старшего на должность командира первого отделения все же удалось (сам же перевод в другую группу даже не обсуждался, приказ был подписан). Что же касается Кислицына-младшего, так тот был только рад, что наконец-то избавился от назойливой братской опеки. Алексей тоже думал, что его братишка должен хотя бы немного побыть в самостоятельном плавании. Но переживал. Поэтому, когда было объявлено, что на первый разведывательный выход вторая и третья группы идут совместным отрядом, очень обрадовался, но виду не показал.

В чеченский полдень, несмотря на конец сентября, было еще жарко. Даже душно. Но это днем. Стоило только сгуститься сумеркам, и вместе с темнотой начинал наползать холод. Поэтому с собой помимо обязательных на случай дождя плащ-палаток разведчики тащили свитера, теплые подштанники, а некоторые и спальники. Кое у кого имелись и небольшие туристические палатки. И, естественно, у всех поголовно коврики.

Выгрузившись у подножия горы, поросшего густым лесом хребта, и уйдя в глубину леса, спецназовцы со всей возможной скоростью начали подниматься к вершине. Алексей этого места не любил. В прошлом были тут некоторые моменты, которые заставляли его вздрагивать до сих пор, но это в прошлом. Сейчас же, по утверждениям ребят, которых они меняли, этот хребет был спокойным. Местные жители, кое-где починив деревянные ограждения, даже стали выпасать здесь крупный рогатый скот. Но коровы коровами, а повода сильно расслабляться не было. Алексей, определенный в первую тройку третьей группы, предсказуемо оказался в голове колонны. Как говорится, встревучесть встревучестью, а опыт – он и в Африке опыт. Двигался он уверенно, с каким-то непонятным ему самому чутьем выбирая наиболее удобный и безопасный, особенно по части наличия мин, маршрут.

Первое ощущение чего-то неправильного пришло к нему на втором часу движения. Вроде бы и ничего такого, а что-то давит, и все, как будто предчувствие чего-то нехорошего. А предчувствиям Кислицын-старший привык доверять и потому, недолго думая, поднял руку, останавливая движение. Затем повернулся к идущему позади бойцу и двумя пальцами похлопал по плечу, этим самым вызывая к себе группника. Вскоре к застывшему в неподвижности старшему сержанту подошел настороженно озирающийся по сторонам Давыденков.

– Что тут у тебя? – шепнул он, продолжая пялиться на окрестности.

– Сам не пойму. Тревожно что-то.

– Чего стоим? – в пределах видимости появился ротный Каретников.

– Да вот, что-то не по себе, – сознался Кислицын, – как бы чего не вышло.

– Чепуха! – отмахнулся от него ротный. – Первый выход, вот мандраж и колотит. Это как первый прыжок после большого перерыва. Меня вон тоже шибает, все мины под ногой жду. Обкататься надо.

– Товарищ майор, это другое. Не пойму что, но другое.

– Так, отставить панику! – выдавил тот улыбку на лице. – Пошли давай, нечего стоять, нам еще топать и топать.

– Товарищ майор… – начал было Кислицын, но жест ротного заставил его умолкнуть.

– Отставить, топаем!

– Серый, – Давыденков назвал ротного по имени, – может, все же перестрахуемся? Давай я с одной троечкой по окрестностям налегке пробегусь. Час времени. Добро?

– Хрен с тобой, Артем, считай, что уговорил. Хочешь бегать – бегай, если ног не жалко. Но сорок минут, не больше.

– Хорошо. Сорок пять.

– Не опаздывай!

– Мы успеем, – пообещал Давыденков, поспешно скидывая рюкзак. – Алеш, бери свою тройку, и за мной.

– Парни, рюкзаки! – в свою очередь, скомандовал Кислицын и, дождавшись от бойцов готовности к движению, бесшумно скользнул вперед.

Толстые старые буки перемежались молодой порослью. Свернув вправо, они вначале, не уходя далеко от отряда, проверили одну сторону хребта, затем, сделав петлю, вторую.

– Сейчас по хребту, метров пятьсот, и назад, – предложил группник, и старший сержант согласно кивнул. По всему получалось, все его опасения оказались фикцией. Ротный был прав – обычный предбоевой мандраж.

Они уже хотели было повернуть назад, и тут Алексей ощутил запах, легкий, где-то даже слегка сладковатый запах – запах дыма. Остановился, принюхался – сомнений не осталось: неподалеку курили коноплю. И тогда он понял, что не было никакого наития, не было никакого предчувствия, его ноздри никогда не курившего человека уловили этот расплывавшийся по всему лесу запах, который всколыхнул забытые образы: тяжелый бой, убитые, раненые, кто-то приволок пакет с высушенной травкой, трясущиеся руки разорвали полиэтилен, и над лесом поплыли дымные запахи. Командиры не препятствовали… Сам Алексей не курил, но запах запомнился.

– Чи, командир, – потянул он за рукав разворачивающегося в обратную сторону Давыденкова. – «Чехи», – сказал одними губами и безошибочно указал направление.

«Далеко?» – вопрос был задан одним взглядом.

– Рядом.

«И что?» – вновь беззвучно спросил командир, и Алексей непроизвольно пожал плечами – они подошли к противнику так близко, что почти одинаково небезопасно было и уходить, подставляя врагам спину, и пытаться приблизиться, дабы застать противника врасплох.

Но Давыденков недаром отличался своей безалаберностью, из двух зол он выбрал второе.

«Пошли», – кивнул он старшему сержанту и едва ли не на корточках двинулся в направлении противника.

«Мать-перемать!» – выругался Кислицын и отправился следом. Остальные бойцы тройки, повинуясь его знаку, расползлись по местности и изготовились к бою. А Давыденков вскоре и вовсе распластался на увивающих землю ежевичных зарослях. Натянутая на лицо маска, насквозь пропитавшись потом, противно прилипала к коже. Не добавляли приятности и спугиваемые с перезревших ягод и назойливо жужжавшие над ухом насекомые.

Ползли они медленно. Податься вперед, остановка, прислушаться, успокоить дыхание, опереться о землю и вновь податься вперед. Бесшумно, как призраки. И, как назло, ни ветерка, обычно раскачивающего шумящие от его порывов ветви, ни кричащих птиц. С другой стороны, может, это и к лучшему? Могут услышать тебя, но зато и ты тоже слышишь все. В какой-то момент разведчикам показалось, что их заметили, вроде щелкнул предохранитель, но, замерев, они поняли – нет, все спокойно, лишь кто-то самонадеянно гремит незамотанной антабкой.

«Чеховское» охранение – два одетых в маскхалаты бородача лежали на спине и в сторону ползущих не смотрели. Еще метр, и Алексей недвусмысленно вытащил из разгрузки кинжал. Артем тут же отрицательно покачал головой:

«Видишь?» – показал куда-то вперед. Присмотревшись, Кислицын увидел за не столь уж частыми здесь деревьями застывшие меж разбросанных рюкзаков человеческие фигуры. Вскоре ему удалось насчитать более десятка спящих боевиков.

«Куда-то шли и остановились на отдых?» – верное решение выплыло само собой.

«Что будем делать?» – спросил Кислицын, и Давыденков начал рисовать предстоящую «диспозицию».

«Тихонько ползешь назад, – показал он знаками, – находишь командира. Налегке, осторожно, медленно охватываете банду полукругом. Как будете готовы, открываете огонь. Мы поддержим. Я здесь. Если что – сниму этих и прикрою. Понял?»

Алексей кивнул.

«Давай, топай!» – так же молча скомандовал капитан, и Кислицын медленно попятился, уходя в обратную сторону. Минуты превратились в часы. Самым трудным оказалось втолковать всем о необходимости, что называется, «скрытного и бесшумного». Не видавшие крови срочники рвались в бой.

Дойти до намеченного рубежа так и не удалось – под кем-то хрустнула ветка, и боевики насторожились, охранение схватилось за оружие. Не видя другого выхода, Давыденков открыл огонь.

– Мать вашу, ну, тварь, убью! – орал ротный на неизвестного бойца, допустившего такую непростительную оплошность – хруст ветки. А ведь все складывалось так здорово! Как минимум на орден. И вот теперь пришлось вести почти встречный бой.

Но все-таки преимущество спецназовцев почувствовалось сразу. Несмотря на (как оказалось) примерно равную численность, разведчики оказались более рассредоточены, да и готовность к бою у них оказалась гораздо выше. Бросив рюкзаки, теряя своих собратьев, «борцы за веру» поспешно разбегались в разные стороны.

– У меня «трехсотый», – доложился зависший на правом фланге Ухтырцев. У слышавшего сообщение Алексея (как старший тройки, он имел рацию внутригрупповой связи) засосало под ложечкой, захотелось уточнить, кто именно, но засорять эфир он не имел права. Тем более что, если бы «трехсотым» оказался его брат, чем бы он смог ему помочь? Перебежав к очередному вставшему на пути дереву, Кислицын-старший открыл огонь по ускользающему силуэту противника. Промазал. Сместился в сторону, на этот раз прицелился тщательнее – убегающий споткнулся и полетел на землю. Алексей осмотрелся, убедился в том, что бойцы его тройки держатся за ним уверенно, и громко скомандовал:

– Пошел!

Несмотря на трескотню выстрелов, его услышали – и Алексеев, и Лукин рванули вперед. А выстрелы со стороны противника все слабели. По траве местами тянулись кровавые дорожки – «чехи» утаскивали своих раненых и убитых. Но вот на пути оказался первый труп (те двое наркоманов, попавших под выстрелы капитана Давыденкова, не в счет).

– Лукин, обыскать! – скомандовал Алексей. – Костя! – обратился он к Алексееву: – За мной!

И они вдвоем побежали вперед, стараясь не слишком далеко вырываться относительно остальной части группы. Продвигаясь вперед, Алексей искал «чеха», сбитого его выстрелами. В том, что он попал, старший сержант был уверен на все сто процентов.

– По сторонам внимательно, – предупредил он чуть приотставшего Алексеева, – где-то тут «чех» должен быть. Убитый или раненый – не знаю, так что гляди в оба.

Боец поспешно кивнул.

Они прошли еще с десяток шагов, и Алексей заметил отчетливый след, резко уходящий вправо. Он свернул за ним, и тут же обнаружились растекшиеся по листве кровяные пятна.

– На месте! – Алексей поднял руку, останавливая подчиненного. – Присел за деревом, прикроешь, если че, – скомандовал он и медленно двинулся дальше. Увидев впереди заросли орешника, остановился. – Совсем хреново! – произнес вслух, раздумывая, стоит ли идти вперед или лучше дождаться командиров.

«Хотя, что их ждать? Все равно мне первому идти придется, а то еще Андрюху пошлют. Притаился, поди, где-нибудь гад раненый и на мушке меня держит». С этими тяжелыми мыслями Алексей сделал очередной шаг и в тот же миг, услышав в стороне какой-то звук, повалился на землю. Очередь прошла мимо.

– Живой, сука?! – крикнул он и, вращаясь винтом, сместился влево.

«Чех» оказался хитрее, чем вначале предположил Кислицын, и, вместо того чтобы спрятаться в густом орешнике, что, казалось, напрашивалось само собой, он отполз в сторону и укрылся за стволом поваленного дерева. Сейчас противников разделяла дистанция метров в тридцать, а укрытие у «чеха» было хорошее, подобраться к нему, не словив пулю, было довольно сложно. По всему выходило, что все же лучше дождаться подхода остальных. Но кто сказал, что у них не складывалась подобная же ситуация? Алексей задумался и тут же понял, что решение все время лежало на поверхности.

– Костян, магазин полный?

– Да.

– Позицию «чеха» видеть можешь?

– Да.

– По команде прижмешь гада, понял?

– Да.

– Хорошо, жди!

Алексей достал из разгрузки две «РГД-5», разогнув усики предохранительных чек, взял по гранате в каждую руку, большими пальцами захватил кольца и потянул их в разные стороны. Теперь все было готово к броску.

– Костя, давай! – крикнул он, дождался первых выстрелов и, вскочив на ноги, со всей дури запустил гранату в сторону противника. Тут же переложил вторую «РГД» из левой руки в правую. Получилось не слишком удачно – хлопнула отстрелившаяся чека, но теперь это было без разницы. Замах – и вторая граната полетела к противнику. И тут же Алексей плюхнулся на землю, схватил автомат и, не мешкая, пополз вперед. Выстрелы стихли – в автомате Алексеева закончились патроны, и почти тут же один за другим прогремели два взрыва. Алексей вскочил на ноги и побежал вперед. Перепрыгнув через лежавший поперек дороги ствол, он понял – все кончено. Мертвый «чех» в полной неподвижности сидел, прислонившись к дереву, автомат лежал на его коленях, обе штанины убитого пропитались кровью, небольшая воронка от взорвавшейся гранаты находилась совсем рядом. Покойник даже не сделал попытки залечь и отползти в сторону: то ли не хватило сил, то ли предпочел смерть возможному плену.

В наушном микрофоне послышался голос ротного:

– Прекратить преследование, сбор!

– А ротный не дурак! – одобрительно заметил Кислицын, даже не заметив, что говорит вслух. – Продолжив преследование, можно и нарваться, «чехи» тактику знают туго. А время организовать засаду у них было.

Продолжая бормотать что-то себе под нос, он обыскал убитого, без всякой брезгливости сдернул окровавленную разгрузку, поднял «чеховский» автомат и напрямую побрел к ожидающему его распоряжений Алексееву.

Оттянувшись назад, сводный отряд занял круговую оборону, и свободные от несения службы бойцы «дербанили» захваченные в бою рюкзаки. Майор Каретников не вмешивался, он пребывал в приподнятом настроении – итоги боя радовали, восемь обнаруженных «чеховских» трупов. А ведь еще некоторых «чехи» унесли на руках. Среди своих тоже двое раненых. Один – рядовой Синяков, довольно серьезно, но ничего угрожающего, так что грустить не о чем. Да никто и не собирался. Каретников даже забыл сделать внушение тому бойцу, что в самый ответственный момент неосторожно наступил на ветку. Сейчас следовало доложить окончательные итоги и ждать эвакуации, а в том, что она скоро состоится, он не сомневался.

– Артем! – окликнул ротный прислонившегося к дереву Давыденкова. – Ты «жмуров» всех сфоткал?

– Да, всех восьмерых. Как живые! – юморнул группник, но ротный черного юмора не оценил.

– Проверь еще раз. Я сейчас окончательные итоги докладывать буду, так что смотри, чтоб нормально все. И где, кстати, твой радист? Опять, сучонок, мародерствовать пошел? Бабенко, иди сюда!

– Иду! – недовольно отозвался плетущийся к ротному боец, за плечами которого висела тяжелая радиостанция.

– Где лазишь? – укорил его Каретников. – Я же сказал: всегда быть подле меня. Чего не ясно?

– Да тут я, близко. – Бабенко невольно оглянулся и, видя, как другие занимаются дележом «добычи», тяжело вздохнул.

– Ставь шарманку, выходи на связь.

– «Орел», «Орел», «Орел», «Центру», «Центру», прием!

– На приеме «Центр» для «Орла», прием! – отозвался сразу отрядный связист.

Их очередного выхода в эфир ждали. Предварительный доклад прошел тотчас же, о наличии «трехсотых» доложили чуть позже, но окончательные итоги боя командованию известны еще не были. И вот теперь в ПВД отряда наконец-то пошла радиограмма, обстоятельно раскрывающая все произошедшее.

Комбат, после сообщения о раненых метавший громы и молнии, получив сведения об уничтоженном противнике и захваченном оружии, слегка успокоился, подобрел и уже больше не обещал наказать и смешать с грязью командиров, допустивших хоть и восполнимые, но все же какие-никакие потери на первом же боевом выходе.

В качестве эвакуационного средства обещали прислать «вертушки», что было совсем неплохо, разве что портил настроение приказ вытащить на площадку приземления не только оружие-имущество, но и трупы убиенных боевиков.

Подходящая для приземления «Ми-8» площадка обнаружилась неподалеку, так что перетащить убитых особого труда не составило. Завернули в их же шмотье и перетащили. Пока суд да дело, ротный распорядился насчет обеда.

– В тройках, – довел он собранным в круг командирам отделений, – двое ведут наблюдение, один ест. Увижу по-другому, жрать не будет никто, ясно?

Собравшиеся поспешно закивали, тупых не было.

– Ожидаемое время подлета «вертушек» – час, успеете поесть. Все, инструктаж закончен, дуйте, вперед и с песней.

«Комоды» (командиры отделений) разошлись, а офицеры (вопреки всем наставлениям и простой разумности) собрались вместе.

– Может, по маленькой? – оглядевшись по сторонам, нет ли поблизости бойцов, предложил Давыденков.

– А у тебя есть? – спросил ротный и покачиванием головы выразил свое осуждение.

Капитан виновато вздохнул и вытащил из нагрудного кармана тонкую металлическую фляжку, потряс ею в воздухе – внутри что-то булькало.

– И за каким псом ты это с собой брал? – Ротный всерьез вознамерился провести разъяснительную работу.

– Мало ли, пригодится… – неопределенно пожал плечами владелец спиртного.

– И все-таки? – продолжал настаивать Каретников.

– Командир, какая разница зачем? Ведь пригодилась же. То есть пригодится.

– Чтобы в первый и последний! – строго потребовал ротный.

– Ага. Само собой! – не слишком убедительно согласился Давыденков, и Каретников махнул рукой:

– Черт с тобой, наливай…

Выпили, закусили. Еще выпили, пошли разговоры, тихие, приглушенные, но разговоры. Что толку таиться после боя? Противник и без того знал, что они где-то неподалеку.

– Вот ведь как случается… – Ротный открыл банку шпика и, надев небольшой кусочек на острие ножа, медленно подносил его ко рту. – Бывало, ищешь-ищешь, а тут первый выход, и нате вам – сюрприз.

– Повезло, – заметил Ухтырцев.

– Повезло, – согласился с ним Каретников, только он, в отличие от старшего лейтенанта, имел в виду нечто другое: повезло им не в том, что они обнаружили и уничтожили банду, а в том, что сами только чудом не напоролись на неприятности. Не почуй Кислицын неладное, не настои Давыденков на высылке разведдозора, еще неизвестно, как бы все обернулось. Ведь, следуя своим заранее намеченным маршрутом, они безошибочно выползали на «чеховское» охранение. С рюкзаками, да еще двигаясь всей толпой, трудно было не шуметь. А подними «чехи» тревогу заранее? То-то и оно!

Над лесом раздался знакомый звук приближающихся вертолетов.

– Дымы! – скомандовал ротный, и все пришло в движение.

Эвакуация завершилась без происшествий.

Глава 12

В ПВД Андрея Кислицына ждала нечаянная радость. Письмо. От девушки. Привезли прибывшие на выдачу денег «финики» (финансисты). Обратный адрес оказался незнаком, фамилия, имя отправителя – тоже. Но какой нормальный пацан оставит без внимания девичье письмецо? Только дурак или еще хуже. А уж когда он взглянул на первые строчки, его сердце вообще застучало с удвоенной скоростью. «Я та самая девчонка…» – этой фразы хватило, чтобы понять самое главное: мечты иногда все же сбываются – письмо пришло от, казалось бы, безнадежно и навсегда потерянной девушки.

– Алина, Алина, Алиночка! – посмаковав на языке красивое имя, Андрей принялся читать дальше.

«Андрей, кажется, я влюбилась! Влюбилась в тебя!» — Дойдя до этих строк, он чуть не подпрыгнул от радости. Дальнейшее и вовсе растекалось по сердцу подобно божественному нектару: «Как бы я хотела встретиться с тобой вновь. Ответь, напиши мне, пожалуйста! Не спеши выбрасывать это письмо и забывать мой адрес». Как она вообще могла такое помыслить?

Андрей сходил в штаб и выпросил у штабного канцеляра несколько стандартных листов, два конверта и шариковую ручку. Своей ручки у него не было – зачем солдату на войне ручка? Писать письма родным? А зачем, когда есть сотовый?

«Здравствуй, любимая! Я безумно рад твоему письму. Я тебя тоже искал, но не сумел найти. Нет, я бы обязательно тебя нашел, но позже. Я бы не смог жить без тебя. Ты одна, и на всю жизнь! Эдельвейс мой ненаглядный, звездочка моя лучистая! – Андрей и сам не знал, откуда он выискивает такие красивые слова. – Будь у меня крылья, я бы прилетел к тебе, ведомый той нитью, что соединяет наши сердца», – писал он. И это, и еще тысячу подобных «благоглупостей». И все их он выдал одним залпом, на одном дыхании, почти не задумываясь. В конце письма Андрей указал номер своего телефона и сделал приписку: «Если я почему-то не отвечаю, можно позвонить Алексею – моему брату, он мне все передаст», – и снова телефонный номер, на этот раз Кислицына-старшего.

Когда послание было дописано, Андрей сложил лист пополам, словно опасаясь нанести вред получившимся строкам, ласково и осторожно прогладил ладошкой, положил в конверт и все так же аккуратно написал адрес. Теперь оставалось лишь с ближайшей оказией передать его на «большую землю». Оказией представлялись все те же самые финансовые работники.

Едва он успел отнести письмо на ЦБУ (где собирали для отправки все подобные послания) и войти в палатку, как ему тут же высказали претензии.

– Где тебя носит? – сердито спросил Глушко.

– А че такое?

– Группник сказал собраться в учебной палатке, что-то доводить будет. Мы только тебя и ищем. Я уже минут пятнадцать назад доложить должен был. Сейчас придет, ругаться начнет.

– Нас ругать, что небо красить, – философски заметил Кислицын, удачно ввернув давнюю армейскую присказку.

– А, – сокрушенно проворчал Глушко, – тебе хоть кол на голове теши. Стучи не стучи, все равно не достучишься. Пошли!

– Пошли, – с беззаботной легкостью согласился Андрей.

– Разрешите? – Когда они вошли в палатку, в которой обычно проводились занятия по ОГП (общественно-государственной подготовке), Ухтырцев находился уже там.

– Заходите, – попросту сказал группник, хотя обычно начинал сразу прорабатывать опоздавших, и, дождавшись, когда вошедшие усядутся, поднял руку, призывая к тишине. – Что, господа, проведем разбор полетов?! – предложил он и приступил к детальному анализу действий личного состава группы в недавнем боестолкновении.

Для большинства этот бой был первым, для самого командира, собственно, тоже, но, как помнил Кислицын, головы он в бою не потерял: и сам действовал правильно, и за другими следить не забывал. В общем, руководил боем как мог, а мог, как выяснилось, неплохо. Даже в том, что Синякову прилетело по самое не балуй, его вины не было. На то он и бой, чтобы такое иногда случалось. А вот то, что Куницын метнулся на помощь раненому без надлежащего прикрытия, командир заметил и не преминул теперь высказать об этом свое мнение.

– Ты, конечно, молодец, лихо Синяка нашего вытащил, но на будущее сразу говорю, случись подобное еще раз – голову оторву.

– А че такое? – всполошился мнивший до того себя чуть не героем Куницын.

– А ниче! – резко повысил голос группник. – Тебя кто прикрывал? Сам знаешь – никто, а если бы и тебя там же «мочканули»? Мы бы как вас двоих вытаскивали? Тебе просто повезло, что «чехи» не держали оборону, а поспешно драпали. Ладно, проехали, но в следующий раз… Я это говорю и тебе, Глушко, нечего в окно пялиться! Так вот, прежде чем куда-то лететь сломя голову, озаботьтесь тем, чтобы вас поддержали огнем. Понятно?

– Да пока до кого достучишься, можно и кровью истечь! – проворчал обычно молчаливый ефрейтор Злобин.

– Ты думаешь, будет лучше, если рядом с одним и второй ляжет? Нет. Я вам говорю, я приказываю: подход к раненым либо по безопасному маршруту, либо при хорошей огневой поддержке. И еще: не надо осуществлять перевязку на открытом пространстве, вначале оттащите раненого в укрытие. Думайте немного головой. Теперь идем дальше: ты, Глушко…

Разбор полетов продолжался, а Кислицын-младший весь был в мыслях об Алине…

– Кислицын! – вывел его из сладостных мечтаний рык группника. – Снова в облаках летаешь? Когда-нибудь ты точно встрянешь. И хрен с тобой! Теперь что касается всех: нам послезавтра на задачу…

– Опять? – не подумавши, брякнул Кислицын.

– Не опять, а снова, – ухмыльнулся группник. – Если не считать состоявшейся стычки, мы на выходе, считай, и не были. Сколько всего в лесу пробыли? Часов девять?

– Меньше, семь с половиной, почти восемь, – подсказал Глушко. – Я по книге учета радиограмм посчитал.

– Специально смотрел?

– Да. Интересно было. Если точно, от момента десантирования до эвакуации – семь часов сорок девять минут.

– Значит, даже так. А ты, Андрюха, говоришь: снова.

– Товарищ старший лейтенант, а у нас сегодня по расписанию что? – Глушко, ожидая ответа, принялся чесать за ухом.

– Я бы вас сегодня, будь моя воля, погонял, но комбат сказал – пусть отдыхают, – нарочито тяжело вздохнув, развел руками группник, выражая тем самым свою беспомощность перед непреодолимостью сего факта. – Так что отдыхайте. Но без фанатизма. Замечу у кого спиртное…

– Да где ж его тут взять… – В глазах высказавшего эту простую мысль Нехлюдова отчетливо промелькнула мечтательная поволока, круто замешенная на беспросветной тоске.

– Кто ищет – тот всегда найдет! – хитро сощурился Андрей.

– Кислицын, мать твою! Ты еще точку им покажи! Узнаю – прибью! – пригрозил группник.

Андрей виновато пожал плечами, мол, я что, я молчок. Но камень был брошен. И то, что поднятая им волна донесет посеянные семена до благоприятной почвы, сомнений не вызывало. Как говорится, дай только время.

На этот раз выходили одной группой. Десантировались в районе …та. Согласно поставленной командованием задаче, им следовало досконально прочесать три квадрата, организовать четыре ночные засады и по окончании данных мероприятий к четырнадцати ноль-ноль выйти к месту эвакуации. Это в теории. На практике все могло сложиться несколько по-другому.

День выхода стоял ясный, безветренный. На хребет пока решили не подниматься. Кислицын предложил командиру пройтись по лощинке, благо она вся заросла орешниковыми зарослями. С хребта не видно, что под ногами, а понизу пройти, можно что и приметить – «схрон» или еще что путное. «Чехи» любят ненадолго в таких местах останавливаться – в гору карабкаться не надо и со стороны неприметно. Командир отмахиваться не стал, принял, что называется, к исполнению. О том, что в таких местах с врагом можно и нос к носу столкнуться, всем и без слов было понятно. Ну да волков бояться – в лес не ходить.

А то, что командир принял правильное решение, выяснилось уже час спустя – шедший первым Кислицын-младший заметил присыпанный листвой и ветками полиэтилен и остановил группу.

– Командира! – обернулся он к стоявшему почти за спиной Кравчуку – из-за густоты кустарника видимость ограничивалась несколькими метрами – шли плотно.

– Командира, – в свою очередь, передал Кравчук команду застывшему в напряжении Кротову.

Тот кивнул, и переданная команда побежала по цепочке дальше. Вскоре на горизонте появился командир. Продвигался он чересчур шумно. Андрей даже поморщился, но говорить ничего не стал. Благоразумно предположил, что «в борозде дойдет», на том и успокоился.

– Что у тебя? – спросил группник.

– Похоже, «схрон», – ответил Андрей и стволом автомата указал на показавшееся ему подозрительным сооружение.

– Глянем? – Ухтырцев уже собрался сделать шаг вперед, но Кислицын остановил его:

– Стой, командир! Сапера бы сюда сначала.

– Думаешь?

– Да кто его знает. Береженого Бог бережет. – И поманив к себе сапера, скомандовал: – Кротов, доставай миноискатель!

Мин не оказалось, и через какое-то время командир группы и старший головной тройки сидели подле небольшого холмика, образованного банками со сгущенным молоком, коробками со «Сникерсами», пачками «Роллтона» и двумя тяжелыми пакетами с майонезом.

– Докладывать будем? – В невинном вроде бы вопросе, заданном Андреем, на самом деле скрывался самый что ни на есть корыстный интерес. Не докладывать – значит, все содержимое можно забрать себе. Доложить – с большой долей вероятности Ханкала затребует «ништяков» (бесплатных подарков), и придется отдавать большую часть «чужому дяде».

– Надо. – В ответе Ухтырцева тоже была своя офицерская корысть. «Схрон», пусть и с продовольствием, – это какой-никакой, а результат. Поэтому даже перспектива лишиться большей части найденного старшего лейтенанта не останавливала. Ну и что с того, что командование захочет «ништяков»? Зато группа будет на хорошем счету. А быть на хорошем счету для командира важнее, чем набивание своего желудка. Поэтому Ухтырцев повернулся к Кравчуку и махнул рукой:

– Давай сюда Хлапотникова! – назвал он фамилию старшего радиста группы.

– С рацией? – глупо уточнил Кравчук.

– Нет, с гармошкой, блин! – сыронизировал Ухтырцев, и сморозивший глупость боец поспешил ретироваться.

Связь пришлось искать долго. Наконец через вышедшего на контакт посредника удалось достучаться до «Центра». Поступивший приказ гласил:

«Ничего не трогать. – Ага, счас – половина «схрона» была к этому моменту благополучно разграблена, командир отлучился с радистом на поиски точки устойчивой связи и недоглядел. – Организовать засаду и ждать «получателей».

Приказ есть приказ, организовали и принялись ждать.

Двое суток прошли в сухости, сытости, относительном тепле и покое. Враги не пришли. Скорее всего, вражеские прихлебатели из числа местных жителей, видевшие проезжавшую колонну со спецназовцами, слили информацию скрывающимся в лесах бандитам. А возможно, причина была другая, хотя итог оказался один: время потратилось впустую, но если кто-то и огорчился данному факту, то виду не подал. На третьи сутки поступил новый приказ: «брать ноги в руки» и выдвигаться к месту предполагаемой эвакуации, которую предполагалось провести планово в четырнадцать ноль-ноль следующих суток.

Раздербанив остатки «схрона», группа в приподнятом настроении выдвинулась в заданном направлении. К вечеру удалось пройти большую часть пути.

Решение на организацию ночной засады командир принял единолично – не советуясь ни с командирами отделений, ни со старшими троек, но, положа руку на сердце, если бы у Андрея Кислицына спросили мнение, он бы выбор командира одобрил. И не потому, что всерьез рассчитывал на появление в этом месте противника (скорее уж, наоборот), а потому, что местечко, выбранное командиром, как нельзя лучше подходило разведгруппе с точки зрения собственной безопасности. А это, как ни смотри, дело далеко не последнее.

Охранение было выставлено, мины установлены. Старший лейтенант Ухтырцев собрал старших троек.

– С маскировкой закончите и приступайте к ужину. По очереди: один ест, двое охраняют.

– Командир, – замялся Кислицын, – а разогревать можно?

– Чтобы ваша каша на весь лес развонялась? – фыркнул Ухтырцев. – Нет!

– А воду вскипятить? – не унимался Кислицын.

– Ты считаешь, сухой спирт, когда горит, воняет меньше, чем каша?

– А у меня газовая горелка, – напомнил Андрей. – На ней можно?

– На горелке можно, – сдался наконец Ухтырцев, которому не меньше других хотелось чего-нибудь горяченького. – Только не кофе, от него запаха немерено.

– Понял, чай так чай! – покорно согласился Кислицын.

Не прошло и нескольких минут, как над местом засады поплыли разнообразные запахи. Оставалось только надеяться, что ветер нес их в сторону от скрывавшегося в лесу противника.

Ночью пошел дождь. Он свалился с небес внезапным потоком, прорвался сквозь смыкающуюся листву и ледяной рекой обрушился на разведчиков – как спящих, так и бодрствующих. И без того влажная от тумана одежда окончательно промокла. А дождь закончился так же внезапно, как и начался. С его уходом на небе засверкали звезды, но ненадолго, сгустившийся туман закрыл ночное небо, укутал хребет в плотную пелену, помножил видимость на ноль, скрыл звуки. А следом пришел холод. Влажная одежда согревала плохо, дрожь била тела, щелкали зубы. Температура, приблизившись к нулевой отметке, замерла на месте. Природа словно бы сомневалась, стоит ли ей переходить черту, за которой вода превращается в лед.

Ухтырцева колотило от холода. Сжавшись в комок, он обходил посты охранения, поочередно повторяя часовым одно и то же:

– Шевелите пальцами, шевелите пальцами…

Бойцы шевелили. Возвращаться домой с отмороженными конечностями не хотелось никому. Движение – жизнь, и потому, едва забрезжил рассвет, Ухтырцев скомандовал подъем, надеясь именно движением разогнать сковавшую мышцы стылость.

– Двадцать минут на то, чтобы перекусить, – довел он свое решение старшим троек, явившимся по его вызову. – Консервы можете разогревать, но по сторонам внимательно. Ни черта не видно! Слушать. Самим не шуметь. Выдвигаемся по первой команде. У кого какие вопросы?

– Да-да-да каааккие, на хрен, вопросы? Хоооолодно! – отстучал зубами сержант Глушко.

– Холодно, – согласился группник, сам едва сдерживаясь, чтобы на виду у личного состава не застучать зубами.

– Мы пошли? – нетерпеливо уточнил Кислицын.

– Через полчаса. – Ухтырцев и не заметил, как накинул на свое предыдущее время еще десять минут.

– Усспеем, должны, – заверил командира Глушко и следом за Кислицыным растворился в туманной дымке.

Глава 13

Наконец-то сквозь туман пробилось утреннее солнце. Его красные, еще по-утреннему холодные лучи протянулись сквозь ветви и листву окружающих деревьев, заскользили по лицам, одежде, оружию идущих спецназовцев, заиграли радугой в многочисленных каплях дождя, задержавшихся на темных листьях, раскрасили до того серый лес в краски. Даже енотовидная собака, внезапно выскочившая из-под поваленного дерева, показалась идущему первым Андрею слегка розовой. День обещал быть теплым, и это радовало.

«Может, обсохнем слеганца?» – Андрей шлепал по раскисшей почве насквозь промокшими «крокодилами» (армейскими ботинками с высоким берцем), прозванными так, скорее всего, за ребристую, «крокодилью» кожу, из которой были сделаны. Конечно, к крокодилу она никакого отношения не имела, тем не менее, название с легкостью вошло в повседневный обиход.

Солнце поднималось все выше. Туман рассеивался. Разведчики преодолели очередной распадок и выбрались на предпоследний на их пути хребет. Командир, остановив группу, вызвал к себе старших троек и расстелил карту.

– Сейчас мы здесь, – не слишком заботясь о точности, Ухтырцев ткнул в карту пальцем. – Пойдем вот так. – Палец заскользил по карте, направляясь вначале с юго-запада на северо-восток, потом вильнул и почти по прямой устремился к юго-восточной окраине населенного пункта.

Кислицын придвинулся поближе, посмотрел, задумчиво покачал головой.

– Что не так? – насторожился заметивший этот группник.

– Да ты понимаешь, командир, тут такое дело…

– Не тяни!

– Поганые тут места, командир; ух, поганые!

– А поконкретней?

– Поконкретней… – Андрей задумался или сделал вид, что задумался. – Тут низинка такая узенькая и холмики, холмики. Небольшие, метров по пять высотой, но крутые, запросто так не влезешь, а идти как раз между ними придется. И не обойти – с обеих сторон хребты обрывистые.

– И что, вы там так никогда и не ходили?

– Ходили. Почему не ходить? Ходили, и не раз, иначе откуда б я знал? – резонно заметил Кислицын.

– Тогда чего? Тогда и мы пройдем. Дистанцию только побольше наберем и разведдозор вперед вышлем.

– Это я, значит, со своей тройкой?

– Ну, если боишься, я тебя заменю…

– Нет, лучше уж я сам, а то клювом прощелкают, и влезем всей группой. А так хоть какая-то надежда останется, что вытащите. Но я бы здесь не пошел.

– А где?

– Здесь можно. – Андрей очертил пальцами круг, охватывая и обходя предложенный командиром маршрут с севера.

– Ну, ты хватил! Этим путем мы и к вечеру до точки эвакуации не выберемся!

– А быстрее тут никак!

– Понятно. Тогда решено, идем здесь. – Палец вновь прошелся по указанной ранее линии. – Дистанция в группе максимальная. Ты со своей тройкой на удалении видимости.

– Там из-за этих курганчиков толком видимости не будет.

– Тогда метров до ста. В общем, сам сориентируешься.

– Сориентируюсь… – тоскливо согласился Кислицын. Тащиться к дьяволу в пасть не хотелось. Впрочем, несмотря на столь, казалось бы, подходящее для засад место, на памяти Андрея таких случаев на этом участке не было, что не могло не внушать надежду. И все же, все же…

– Тихо! – Андрей поднял руку, ему показалось, что в зарослях что-то мелькнуло. А когда послышался какой-то звук, он, уже держа оружие наготове, беззвучно стянул предохранитель и замер. Замерли в готовности и ушедшие в стороны бойцы его тройки. Кротов привалился к дереву, Кравчук залег за небольшим взгорком. Вся остальная группа, повинуясь поданному знаку, пока оставалась в бездействии. Но вот среди густых веток мелькнул серо-черный бок, и следом показалось вытянутое свиное рыло.

– Кабан! Мать его, так-растак! – не сдержавшись, выругался Кислицын и сразу же повеселел. Наличие кабана свидетельствовало в пользу отсутствия противника. Но именно что «свидетельствовало в пользу», а не являлось гарантом. Сколько раз бывало, что кабаны выходили и даже подолгу бродили возле спецназовских дневок? Не сосчитать!

– Порядок! – Андрей показал идущим сзади поднятый вверх большой палец и все так же осторожно пошел вперед. Ставить оружие на предохранитель он пока не спешил.

«Поганое», как выразился Кислицын-младший, место группа миновала ближе к полудню. Ничего подозрительного не обнаружилось – ни следов, ни звуков, ни запахов. Похоже, здесь действительно давно никого не было. И вскоре спецназовцы поднялись на крайний перед финишной прямой хребет. Теперь оставалось спуститься, перейти вброд небольшую горную речушку и совершить последнее на этом БЗ (боевом задании) восхождение на крутой склон – на взгляд Андрея, всего-то метров сто вверх, может быть, чуть больше. Поднявшись на гребень, они оказывались подле могильника – надгробного камня, стоявшего здесь с незапамятных времен, а в этот день служившего спецназовцам ориентиром. Камень этот Андрей помнил, в прошлые командировки проезжал мимо него не раз, а вот эвакуироваться в его районе приходилось впервые.

Перед последним рывком командир группы в очередной раз собрал старших троек на совещание.

– Дистанция обычная, особо не растягиваться. Идем средним темпом, не бежим. Подойдем, как раз и наши подъедут. «Центр» сказал: колонна уже выехала.

– Нормалек! – вырвалось у стоявшего ближе всех к командиру Глушко.

– В баню хочу! – сообщил свое насущное желание Егоров и, запустив пятерню в густую шевелюру, демонстративно принялся почесываться.

– Были бы у тебя волосы как у меня! – сняв шапочку, похвалился лысиной старший тыловой тройки младший сержант Мамин.

– И вообще, купается часто только тот, кому лень чесаться! – выдал очередную армейскую «мудрость» рядовой Кислицын.

– Точно! – с улыбкой на лице согласился Ухтырцев. – Ладно, мужики, хватит трепаться, пятнадцать минут, и выходим. Андрей, ты начинаешь движение самостоятельно. И чтобы я десять раз не напоминал!

– Понял, – ответил Кислицын и, взглянув на часы, засек отведенное на отдых время.

Лимит времени таял, но на этот раз это нисколько не огорчало, скорее, радовало – каждая ушедшая в небытие секунда приближала к прибытию в ПВД, а значит, к бане, к горячему ужину, к спокойному сну. Одним словом, к расслабухе. В день прибытия – баня и прочее, на следующий день приведение себя и имущества в порядок – стирка, пошивка и прочее.

Подумав о предстоящем отдыхе, Андрей улыбнулся. А отведенное командиром время подошло к концу.

– Чи, – окликнул он бойцов своей тройки, – минута! – И красноречиво постучал по часам: – Выходим. – И видя, что Кравчук с Кротовым начинают подниматься, встал сам, поправил слегка сбившиеся набок легкоступы и закинул рюкзак на спину. – Вперед! – махнул рукой и, не дожидаясь ответной реакции, потопал вниз. За спиной началась излишне шумная суета, похоже, кто-то слишком невнимательно следил за временем. Но ему что с того? Он сделал все, как приказывали. Сказали выдвигаться самостоятельно – он выдвинулся. Зря он, что ли, все время был вынужден на часы поглядывать? Он не крайний, пусть и другие смотрят. От этой слегка гаденькой мысли на душе как-то потеплело.

Спуск с горки почти всегда опаснее подъема, не тяжелее, а именно опаснее, особенно если горка крутая, тем более после дождя.

– Внимательнее! Ноги ставьте тверже, на каблук! – сразу предупредил Андрей своих спутников. – Сейчас крутизна увеличится, а здесь глина на склоне. Заскользишь, тормозить зубами будешь цепляться. Понятно?

Кравчук и Кротов понимающе кивнули.

– Сильно от меня не отрываться! От группы удаление метров двадцать, будут отставать, передадите по цепочке.

Бойцы снова кивнули.

Спуск продолжался. Пару раз Андрей, скользя на разбухшей от прошедшего дождя поверхности, едва удержал равновесие, но оба раза сумел остановить падение и устоять на ногах.

До подножия оставалось пройти всего ничего: метров десять по метровой ширины карнизику, затем продраться сквозь заросли шиповника, и последние метров семь вниз по отвесу, пытаясь удержаться на скользкой поверхности. Впрочем, тут, если не боишься испачкаться, уже можно спокойно съехать на «пятой точке». А бояться испачкаться сильнее, когда ты и без того с головы до ног в грязи, глупо. И потому Андрей первым показал пример участия в местном «слаломе». Следом за ним скатился Кротов. Кравчук пачкаться не захотел. Вместо этого он стал спускаться вниз, осторожно перебирая ногами, затем, пытаясь устоять, побежал, рассчитывая, видимо, погасить скорость у пологого подножия, но не сумел сохранить равновесия. Ноги заплелись, и он, кувыркаясь, полетел по склону. Удар о землю получился жестким.

– Ай, ай! – запричитал Кравчук, лежа на животе, его левая голень оказалась вывернута под неестественным углом.

– Мать твоя женщина! – чтобы понять, что произошло, Кислицыну хватило одного взгляда. – Сказал же: делайте, как я. Семен! – окликнул Андрей засевшего за ближайшими кустами Кротова. – Наблюдай! – а сам направился неспешным шагом к корчившемуся от боли товарищу. А что спешить? Уложить поаккуратнее ногу и наложить шину он, конечно, может, но избавить от боли – это к командиру. Да и шину накладывать лучше, когда обезболивающее уже подействует.

– Ты как? – спросил он, присев на корточки подле Кравчука.

– Больно… – просипел тот.

– Старших надо слушать, а не проявлять нездоровую инициативу! – назидательно проговорил Кислицын.

В этот момент за спиной послышались шорохи, топот ног, раздался приглушенный возглас Ухтырцева:

– Какого лешего? – спросил он у занятого наблюдением Кротова и получил быстрый, но невнятный ответ:

– Там Кравчук лежит что-то.

Вновь тяжелые от усталости шаги, и к сидевшему на корточках Кислицыну подошел группник.

– Что тут у вас случилось?

– Кравчук ногу сломал, – спокойно ответил Кислицын-младший.

– Вот невезуха! – Ухтырцев теперь и сам увидел неестественное положение голени.

– Пойду санинструктора позову. У него шина должна быть. Заодно кого-нибудь носилками озадачу. – Андрей поднялся и отправился на поиски рядового Прудина – внештатного санинструктора второй группы. А Ухтырцев упер руки в боки и, не проявляя ни малейшего сострадания, принялся ругать травмированного разведчика.

– Ты, скотина, нашел тоже время! Что, аккуратнее идти не мог? Хорошо хоть тащить тебя недалеко. Еще и промедол на тебя тратить. – На этой фразе он сообразил, что бойцу и впрямь неплохо бы сделать укол обезболивающего. – Не пищи, сейчас легче станет! – и достал из оранжевой коробочки пластмассовый тюбик промедола.

Когда наконец с медицинской сумкой в руках появился рядовой Прудин, промедол уже начал действовать.

Повязку наложили быстро. К этому времени подошли с самодельными носилками озадаченные их изготовлением Талин и Непоседов.

– Взвалили! – скомандовал группник и, глядя на пыхтящих бойцов, выдохнул: – Хорошо, с запасом времени шли, а то бы колонне ждать нас пришлось. Эй, Хлапотников! – окликнул он бродившего неподалеку радиста. – Запроси: «Вектор» к месту эвакуации через сколько подъедет?

– Сейчас, товарищ лейтенант, – бодро отозвался радист, но буквально минут через пять озадаченно проговорил: – Товарищ старший лейтенант! Не отвечает никто. Связи нет. Сигнал не проходит.

– Низина, – без всяких эмоций отозвался командир, будто и ожидал нечто подобное. – Хорошо, собирай шарманку, и двигаем. И скажи Кислицыну, чтобы себе в тройку Бутырина взял. Понял? Нечего головняку в неполном составе идти. Дуй!

Хлапотников кивнул и «дунул» выполнять отданные указания. А группник повернулся к бойцам с носилками:

– Идете в конце строя перед тылом. Мамину скажете: меняетесь с его тройкой.

– Я так и знал, дерьмо собачье! – в сердцах выругался Непоседов.

– Да ну, на хрен! – поддержал его Талин.

– Не ныть, Левка, не ныть, Бовка! – Ухтырцев назвал бойцов по именам. Левка – это Леонид, а Бовка – и вовсе Бонивур. Это кликуха рядового Талина, по паспорту он вообще-то Борис, а вот прилипла. – Без вас не уедем, дотащите.

– Кисляк, сволочь! «Вам только носилки сделать, только носилки сделать»… – скривился Талин. – Тварь рыжая!

– Э нет, ты не прав, это вы его благодарите, – кивнул на беспомощно взиравшего на них Кравчука группник, – можете даже попиночить слегка. А Кислицын молодец, проявил смекалку и находчивость. Да вы на него пургу не гоните, я бы и сам как минимум одного из вас сюда назначил. Не пулеметчиков же со старшими троек на носилки ставить. Или того же Шматько, – упомянул он худющего как жердь автоматчика первой тройки ядра, – сам-то еле ползет.

– Это точно! – согласился Непоседов, с тоской в глазах признавая правоту группника. – Что, Борь, поперли?

– Поперли. – Товарищи по несчастью нагнулись, подхватили носилки, кряхтя, выпрямились и поволокли благоразумно помалкивающего Кравчука к бойцам тыловой тройки, с угрюмым видом дожидавшимся их появления. Мимо, убыстряя шаг, прошествовал Ухтырцев, старший лейтенант спешил в центр людской цепочки. Когда он уже миновал тыловую тройку, до него донеслось:

– Группник сказал, – начал было Тулин, но его перебили.

– Слышали…

До финальной точки боевого задания оставалась самая малость.

Колонна все еще пребывала где-то в пути. Такой вывод Андрей сделал из того, что на связь с их радистом никто не вышел, а это почти безошибочно означало, что колонны на месте еще нет. С тех пор никаких звуков приближающейся техники до разведчиков так и не донеслось. Между тем спецназовцы подошли к ручью, подмывавшему склон, по которому им надлежало подняться, прежде чем оказаться близ древнего могильного камня. После ночного дождя воды в ручье значительно прибыло, временно превратив его в небольшую, но бурную речушку. Лезть в холодную мутную воду не хотелось.

К остановившемуся и пребывающему в раздумьях Кислицыну подошел рядовой Бутырин, «приданный» в головную тройку.

– Много еще? – спросил он и, задрав голову, принялся разглядывать поднимающуюся над ручьем крутизну.

– Метров сто вверх, и на сегодня все, – ответил Андрей и, немного подумав, предостерег Бутырина: – Слишком близко ко мне не подходи. Мало ли!

– Шагов пять? – уточнил боец, имея в виду разделяющую их дистанцию.

– Восемь-десять. – Внеся корректировку и мудро рассудив, что мокрый воды не боится, Кислицын шагнул в ледяную речную муть.

В берцах хлюпало, но быстро согревшаяся в движении вода, похоже, не мешала ни бодро шагавшему впереди всех Андрею, ни столь же бодро взбирающемуся следом за ним Бутырину. До заветной вершины оставались считаные метры. Пожалуй, единственные сейчас, кто не ощущал прилива сил, – это Талин, Непоседов да «приданная» им тройка Мамина. А тут еще при переходе через ручей шедший сзади Талин поскользнулся и сверзился, уронив застонавшего от боли Кравчука и опрокинув носилками не ожидавшего такого подвоха Непоседова. И вот теперь, пока группа спокойно взбиралась вверх, несчастная троица под охраной тыловой тройки, стуча зубами, сдирала с себя мокрую насквозь одежду, пытаясь найти в рюкзаках и надеть на себя нечто чуть более сухое.

– Раскудрит тебя в душу! – выругался Непоседов и громко шмыгнул носом. – Сначала подкузьмил этот. – Носок ботинка уткнулся в носилки, на которых сидел и дрожал укрытый плащ-палаткой Кравчук. – Теперь вот ты. И угораздило же тебя!

– Да камень скользкий попался! – начал оправдываться Талин. – Чуть ногу не подвернул.

– Ага, еще и тебя тащить! Смотри, сколько нам еще топать! Пока влезешь – сдуреешь!

– Мужики, пошли! – поторопил их Мамин. – А то как бы бежать не пришлось. Сейчас колонна подойдет.

– Подождут! – зло огрызнулся Леонид.

– Ага, а то ты нашего Ухаря не знаешь! – помянув командира, Талин скривился, как от зубной боли, и, вперившись в Мамина, нарочито грубо спросил: – А вы что стоите? Берите и тащите.

– Ни фига, ваша очередь, – возразил тот.

– Да вы тащите, мы вас догоним и сменим. Все равно до вершины раз пять менять придется.

– И то верно, – согласился Мамин. – Давай, парни, подняли и понесли!

– А ты? – запротестовал один из бойцов по фамилии Кувалда.

– Я – старший тройки! – гордо заявил тот.

– Ты знаешь чего… – Кувалда напрягся, сжимая кулаки.

– Да шучу я, шучу! Могу и помочь. Кирилл! – позвал Мамин второго бойца, рядового Сидорова. – Хватай, а ты, – вновь повернулся он к носителю столь неординарной фамилии, – чуть впереди иди, если что – поможешь вытянуть. Пошли!

И они медленно поползли вверх.

– Спешить не будем? – укладывая мокрую одежду в рюкзак, Непоседов хитро подмигнул своему напарнику.

– Не будем, – легко согласился тот. И они не спешили. Поэтому, когда наверху загремели выстрелы, они еще только едва отошли от берега.

– Ложись! – вскричал Талин, падая за ближайшее дерево. Высоко над головой засвистели пули.

Не ожидавший ничего подобного Мамин в первый момент даже не сообразил, что происходит. И лишь когда бросившийся вперед Кувалда завалился с раскроенным черепом, до него дошел смысл происходящего. Носилки полетели на землю. На вопль шмякнувшегося на твердую коренюшку Кравчука он не обратил внимания. Впрочем, несмотря на перелом, Кравчук оказался расторопнее своих носильщиков. После первого же выстрела, когда шедший впереди Кувалда был еще жив, он, резво повернувшись, свалился с носилок, стремясь по возможности быстрее оказаться как можно ниже, а затем так же проворно перебрался в промытую дождями рытвину. Сидоров рухнул вниз одновременно с Маминым.

– Сюда, сюда! – призывно замахал руками Кравчук, и услышавшие этот зов бойцы поползли в его сторону.

Хлапотникова и шедшего с ним рядом Гальцева убило сразу. Лазорев отпрыгнул за толстый ствол дерева и, распластавшись за его кореньями, открыл ураганный огонь вверх по засевшим где-то в глубине ветвей врагам. Противника он не видел, но надеялся длинными очередями хотя бы частично прижать того к земле. Но на второй ленте тяжелая эсвэдэшная пуля ударила пулеметчика в лоб. Пулемет смолк.

* * *

– Связь, давайте связь! – потребовал стреляющий с колена Ухтырцев. Бой шел уже, казалось, вечность, а своего радиста, должного быть рядом, группник так и не увидел.

– Связь! – рявкнул он снова, и наконец-то услышавший его второй радист группы сержант Рудин, выскочив из-за укрывавшего его дерева, побежал к истекающему кровью Хлапотникову, в рюкзаке которого находилась готовая к выходу в эфир радиостанция Р-159. Но не добежал, на полпути ему в грудь ткнулось сразу несколько пуль, и, роняя оружие, он, уже бездыханный, повалился на чье-то лежавшее под ногами тело.

– Связь! – в очередной раз потребовал группник и, поняв, что ему никто не отзывается, сам рванулся вниз, туда, где, по его расчетам, должен был находиться радист Хлапотников. К этому моменту лишь немногие из разведчиков еще отстреливались, большинство же были мертвы.

Перепрыгивая через трупы, Ухтырцев приближался к заветной цели. Увидев лежавшего на склоне неподвижного радиста, он попытался остановиться, но слишком велика оказалась набранная скорость, группник споткнулся и начал заваливаться на ускользающую из-под ног землю. И только поэтому первая предназначенная ему снайперская пуля пронеслась мимо, а вторая задела голову, но не убила, старший лейтенант всего лишь потерял сознание. Падая, он сильно ударился плечом, несколько раз перекувырнулся через голову и, покатившись по склону, оказался вне видимости стрелков противника.

Сидевшая в яме троица вяло отстреливалась. Идти вперед не имело смысла, стрелять чаще и больше тоже – густая листва скрывала засевших где-то на высоте снайперов противника. То, что по ним бьют именно снайперы, разведчики предположили довольно быстро – автоматные пули, казалось бы, летевшие со всех сторон, особого вреда не приносили, а вот бьющие иногда тяжелые винтовочные взрывали почву сразу же и в точности в том месте, где хотя бы на одну секундочку появлялась голова разведчика.

– Пацаны, кончай патроны жечь! – Несмотря на то, что где-то наверху одинокий автоматчик все еще вел бой, Мамин решил прекратить, с его точки зрения, бессмысленное занятие.

– А как же… – Кравчук закатил глаза, недвусмысленно намекая на этого самого, ведшего бой парня.

– Мы ничем ему не поможем. Отсюда никого не достанем, а наверх… кто нас отсюда-то выпустит. Снайпера вон как лупят!

– Так-то оно так. – Кравчук, вдобавок к сломанной ноге получивший еще и пулю в плечо, болезненно поморщился. – Но как-то это неправильно. Мы своих не бросаем…

– Ты что думаешь, мы тут отсидимся? – усмехнулся Сидоров, сплевывая окрашенную кровью слюну. – Сейчас они головняк добьют и сюда спустятся.

Как бы в опровержение его слов, раздалось сразу три гранатных разрыва, затем короткая очередь, и тишина.

– Готовьте, парни, гранаты. – Мамин потянулся рукой к разгрузке, нащупывая ребристую талию «эфки».

* * *

– Леня?! Лень, ты живой? – Талин чуть приподнял голову, но, не в силах выглянуть из-за служивших укрытием корней, так ничего и не разглядел.

– Живой, живой! – раздалось откуда-то сзади. Как Непоседов оказался в этой позиции, не помнил ни он сам, ни обалдевший от подобной рокировки Талин.

– Что делать-то будем? – Леонид наконец-то сообразил снять оружие с предохранителя.

– Что, что, да уж сидеть-то тут не будем, это точно, наверх попрем.

– Вот блин! – Талина потихоньку начала пробивать нервная дрожь. – Кто первый?

– Давай я.

Прежде чем начать подниматься, Леонид сместился на десяток метров правее и, низко пригибаясь, так что его руки почти постоянно касались земли, пошел вверх. А бой все продолжался, но, увы, сразу чувствовалось давящее превосходство противника. Ответный огонь попавших в засаду спецназовцев был отнюдь не той интенсивности, которую следовало ожидать от полностью экипированной и хорошо вооруженной группы. К тому же с каждой секундой слышимых огневых точек становилось все меньше.

– Леня, Лень, может, мы того, зря? – Талин нагнал Непоседова, когда тот, восстанавливая сбившееся дыхание, прижался к толстому стволу мощными корнями зацепившегося за склон бука.

– Еще немного, еще чуть-чуть, – попробовал пошутить Леонид, но улыбка получилась вымученной. – Сейчас найдем местечко, откуда «чехов» будет видно, и поработаем.

– Давай недалеко? – попросил Талин, и Непоседов согласно хмыкнул:

– Десять метров.

Когда они выползли из-за укрывавшей их складки местности, интенсивность перестрелки сошла на «нет». Еще огрызались кое-где автоматы, щелкала одинокая «вээсэска», но по всему чувствовалось, что бой подходил к концу. Картина, открывшаяся их взору, и вовсе вогнала ребят в ступор. Противника они не видели, а вот наших… окровавленные трупы, казалось, валялись повсюду.

– Суки, твари! – зашипел Талин и, вскинув автомат, застрочил куда-то в зеленую глубину высящихся над ними зарослей. Противника он по-прежнему не видел, но неожиданно вскипевшую в нем ярость сдержать не смог, вложив ее в бесконечно длинную автоматную очередь. Рядом задергался короткими очередями «АК» Непоседова. Но не успели в их магазинах закончиться патроны, как откуда-то сверху сбежал, а затем, споткнувшись, покатился, неуклюже разбрасывая руки, старший лейтенант Ухтырцев. Но так удачно, что последним своим кульбитом закатился за край скрывшей его от врага бровочки и застыл в полной неподвижности. А оба бойца, от удивления перестав стрелять, юркнули за укрывавший их доселе природный бруствер, который тут же забрызгал земляными фонтанами пулевых попаданий. Ярость ушла, вытесненная из сознания более привычным человеческим чувством – страхом.

– Убили? – спросил Талин сопевшего рядом Непоседова.

– Не знаю… – отозвался тот, меняя в автомате еще не закончившийся рожок на новый.

– Лень, так что делать-то будем?

– Что, что… – огрызнулся Непоседов. – Видел, что командир делал? То и мы. Драпать.

– А командир?

– Убит, не видел, что ли?

– А если ранен?

Заданный Борисом вопрос заставил Леонида задуматься.

– Тогда вытягивать надо.

– Как?

– Как, как. Как учили – я прикрываю, ты вытаскиваешь.

– Что это я-то? – испуганно возмутился Талин.

– Ты поздоровее. Я его оттуда час выволакивать буду. Да не трусь, это мне бояться надо, они весь огонь на меня направят. Главное, сделать все быстро, и тебе ничего не будет, – заверил друга Леонид и незаметно сглотнул стоявший в горле комок.

– Страшно.

– Говорю – прикрою. Давай на счет «три».

Талин кивнул.

– Готов?

Талин снова кивнул.

– Раз, два, три!

Вскинулись они одновременно – Непоседов, приподняв над головой автомат, застрочил куда-то в неведомое, Талин, оставив на земле автомат, вскочил, перемахнул бугор, широкими прыжками пронесся по тропе, пересекая отделявшее их и командира пространство, нагнулся (в этот момент вокруг уже вовсю летали пули), с натугой подхватил Ухтырцева, пытаясь забросить на плечо, но, не сумев это сделать, тут же зажал его под мышкой и, каким-то неимоверным усилием удерживая одной рукой, побежал вниз по склону, постепенно забирая влево, к спасительной складке местности. Теперь уже пули свистели безостановочно. Одна из них ожгла ягодицу, другая чиркнула по шее, третья же коснулась его тела, когда он, свалив командира за спасительное дерево, валился рядом. Через пару секунд появился Леонид.

– Живой? – спросил он, рухнув подле тяжело дышавшего Бориса.

– А ты что, мертвым меня хотел увидеть? – огрызнулся Талин.

– Дурак, командир, говорю, живой?

– Без сознания. Перевязать надо.

– Потом, потом.

– Кровь течет.

– Да он сам говорил: вытащить на безопасное место, а потом бинтовать. А где тут безопасное?

– Да не у него кровь, у меня, – прохрипел Талин, шлепая окровавленной рукой по промокшей сзади штанине.

– Дай гляну, – потребовал Леонид, безапелляционно заставляя товарища повернуться на бок. – Да нет тут ничего особого! Чиркнуло. Приедем в ПВД, доктор два шва наложит, и вся забота. Держи! – протянул он Талину его оружие.

Тот вяло, без особого энтузиазма взял автомат в руки.

– Я и забыл. Спасибо.

– Боря, не сиди, уходим, уходим! – потребовал Непоседов, едва ли не пинками заставляя товарища подняться на ноги. Ему это удалось, и, подхватив под руки Ухтырцева, они поволокли его к виднеющемуся внизу водяному потоку. Дотащившись до него, бойцы, не сговариваясь, упали в речные воды и, влекомые бурным потоком, понеслись вниз, подальше от выстрелов и разливающихся по округе миазмов смерти. Леониду удалось прихватить бревно, и теперь он плыл, одной рукой держась за него, второй поддерживая голову пребывающего в беспамятстве командира. Перекинутый через плечо автомат время от времени бился о попадающиеся на пути камни. Вырвавшийся немного вперед Борис бултыхал ногами и приглушенно бранился.

И только оказавшись достаточно далеко от могильника, беглецы позволили себе остановиться и выбраться на берег. Они отволокли Ухтырцева за небольшой, образовавшийся во время весеннего разлива бревенчатый завал и теперь по очереди отжимали промокшую одежду. Менять на этот раз ее было не на что – рюкзаки остались на месте заканчивавшегося боя.

– На-на-наверху ещщще кто-то ббббьется, – стуча зубами, прошептал Талин.

– Кислицын, наверное, больше некому, – предположил Непоседов. – Но и его дожмут, как пить дать, дожмут.

Три гранатных разрыва и короткая очередь оказались последними звуками скоротечного боя. Затем наступила тишина.

– Дожали «контрача»! – с горечью констатировал Талин. – Жалко!

– А ты говорил – сволочь. Поставил нас, видите ли, носилки тащить! А мы только потому и живы, что этого урюка Кравчука перли. Эх, Кислица, Кислица, хороший ты пацан был! Жив буду, пойду в церковь, свечку ему поставлю! – трясясь от холода и нервного тика, пообещал Непоседов. – Только бы «чехи» сюда не пришли!

– Не успеют, скоро колонна подойти должна. Еще чуть продержаться, и нормалек будет.

– Может, пока наверх выберемся? С командиром тяжело будет идти. – Поставив автомат к дереву, Леонид обхватил себя руками за плечи, но почти тотчас вновь взял оружие в руки.

– Ты что, сдурел? – выпучил глаза Талин. – Наверху «чехи»! – Последнюю фразу он произнес таким тоном, каким в кино открывают сокровенные тайны.

– А если наши уедут, не дождутся? – Аргумент был убийственный, но Непоседов сам же и опроверг его: – Ладно, успеем, не переживай. Наши еще час трупы собирать будут. К тому же один здесь с командиром останется, второй наверх пойдет.

– Да ну, на фиг, разделяться еще! – возмутился Борис. – Вместе пойдем и командира потащим. Только бы выжил!

– Выживет… – тоном опытного специалиста по черепно-мозговым травмам заверил друга Непоседов. – По касательной его. Контузило. Оклемается.

А Талин посмотрел на командира и шмыгнул носом:

– Может, зря мы головняку на помощь не пошли?

Непоседов аж дернулся, но ответил на удивление спокойно, даже устало:

– И сдохли бы бессмысленно… – махнул он рукой вдаль, против течения ревущей реки. – А так хоть командира спасли.

– Тоже верно, – согласился с товарищем рядовой Талин. – Только рано еще «гоп» кричать. Вот к нашим выберемся…

– Выберемся. Даже не сомневайся, – сказал Непоседов, и наступила тишина, в которой в шум воды вмешивался перестук отбиваемой зубами дроби.

Первые пули, как и полагается, достались головному разведывательному дозору. Но, странное дело, прошли они как-то неправильно – обильной жменью доставшись Бутырину и Кротову, шагавшим вторым и третьим, совершенно не зацепили шедшего первым Кислицына. Андрей даже не подумал про везение, просто сиганул в сторону. Ласточка получилась еще та! Пропахав животом изрядную полосу, он, оказавшись под укрытием дерева, мгновенно вскинул оружие и пальнул туда, где краем глаза заметил трепыхание листвы. Не ошибся – метрах в тридцати глухо охнули. Над головой с новой интенсивностью засвистели пули. Скинул рюкзак, отбросил в сторону. Перемахнул через гнилой древесный ствол и дважды выстрелил в направлении вражеских стрелков. Сменил магазин, сунул его подавателем вверх и, распечатав новую пачку, начал забивать патронами. До ушей долетали крики боли, мат, хрипы, а сверху еще время от времени доносилось хриплое «Аллах акбар!». И все это под свист пуль, под грохот разрывов – и одна, и другая стороны пытались добраться друг до друга подствольниками (подствольный гранатомет). Один раз ухнул одноразовый гранатомет – кто-то из спецназовцев попытался прижать невидимого противника из «РПГ-26». Достал не достал, Андрей не пытался этого понять, он вел бой, не отвлекаясь на постороннее, не несущее мгновенной прямой выгоды в создавшемся положении. В какой-то момент он вновь ощутил возникшую с самого начала неправильность – при той плотности огня, что как ножом срезала висевшие над ним ветки, вскапывала вокруг почву, его должны были убить раз десять кряду. Душа, конечно, шептала, что это здорово, но разум, чувствуя эту неестественную неправильность, отказывался верить в происходящее. Тем не менее, стреляя, смещаясь, выискивая цели и вновь стреляя, он оставался невредим. Ни единой царапины, если не считать изодранных вдрызг локтей и коленей, на нем до сих пор не было. А пули свистели и свистели, падали и падали. Срубаемые ими ветви, ошметки земли летели во все стороны. Андрей расстрелял уже половину БК (боекомплекта), но по-прежнему все выпушенные в него пули проносились мимо. В очередной раз, меняя позицию, он едва не подставился вражескому пулеметчику, но и тогда безжалостные 7,62-миллиметровые пули лишь срезали росшее на пути деревце, не причинив ему ни малейшего вреда. И вот тогда Андрей почувствовал себя заговоренным.

«Меня кто-то хранит!» – догадался он. А когда за деревьями блеснуло стекло оптического прицела и выпущенная снайпером пуля, лишь пронзительно свистнув над головой, умчалась в никуда, догадка переросла в уверенность.

«Алина!» – мысленно воскликнул он, разрядив магазин, с удовлетворением отметил, что так неосторожно выставивший оптику под лучи солнца снайпер кувыркнулся со служившего ему насестом дерева. Андрей перекатился за куст шиповника и перезарядил оружие. «Алина, Алиночка, ласточка моя! Это ты, это все ты! Это благодаря тебе. Хранительница моя! Валькирия!» – шептали его губы, пока руки распечатывали очередную пачку патронов.

Бой продолжался. Андрей стрелял и стрелял. Когда ствол автомата касался влажной поверхности земли, она тотчас начинала исходить паром. Пороховая гарь забивала нос. В ушах звенели цикады. Андрей вел бой в полном одиночестве. Вначале он ждал, что вот-вот, еще немного, и на помощь подтянется основная часть группы, но по мере того, как продолжался бой, как затихала трескотня выстрелов, идущих снизу, в нем зрела мерзкая уверенность, что никакой подмоги не будет и что до самого подхода колонны ему придется биться в одиночку. В какой-то миг у него появилось желание «тихой сапой сделать ноги». И может быть, он бы даже воплотил это желание в жизнь, вот только подкравшиеся с фланга бандиты не оставили ему такой возможности. И будь он «зеленым» срочником, то наверняка бы проморгал их появление. Но вбитая (в прямом и переносном смысле) в голову наука побеждать заставляла его даже в самые критические моменты боя вертеть головой на триста шестьдесят градусов. Именно потому он их и заметил.

Они двигались, заходя с правого бока и чуть снизу. Классический обход. Вот только появились они слишком быстро, будто заранее выбрали себе такую позицию. Надеялись появиться неожиданно, но просчитались. Огонь Кислицын-младший открыл первым. Двое бандитов повалились сразу. Еще одного достал, когда тот заметался в поисках укрытия. Андрей бы наверняка прищучил кого-нибудь еще, но тут его прижали с верхнего яруса. Пришлось вжаться в почву и ползком перебраться на другое место. К этому моменту стало понятно, что на других участках бой оказался проигран, и теперь «чехи» работали против него со все увеличивающимися силами. Но, как ни странно, несмотря на весь ливневый поток летающих вокруг пуль, Андрей вот уже какое время оставался невредимым. Секунды летели, он продолжал отбиваться и вскоре заметил еще одну странность – ему стало казаться, что за ним постоянно наблюдают. Все его действия, все его перемещения внимательно отслеживают. Да и разве могло быть иначе: стоило только в его магазине закончиться патронам, как боевики совершали перебежку. Причем всей гурьбой, без прикрытия, словно наверняка зная, что он временно безоружен! Один раз ему даже удалось подловить их на этом. Он сделал вид, что принимается менять магазин, но тут же высунулся из-за укрытия, чтобы как раз успеть выстрелить в набегающие фигуры. В конце концов, придя к выводу, что где-то находится скрытый вражеский наблюдатель, и поняв, что изменить такое положение дел он не в состоянии, Андрей выбросил данный факт из головы и продолжил бой так, будто ничего подобного и не было. А противник подошел совсем близко. Кольцо замкнулось. Достав из разгрузки три гранаты (четвертая осталась на всякий случай), он одну за другой отправил их в противника. Раздались взрывы и крики, но уцелевшие уже бежали вперед. Андрей вскинул автомат, и ничего не произошло. Доля секунды, чтобы понять: попавшая в патронник гарь не позволила патрону встать на свое законное место. Удар ребром ладони, и оружие готово к бою, но поздно – враги рядом. Короткая очередь ушла в воздух…

Глава 14

Времени на раскачку у Валентина Валентиновича не осталось – большие люди настаивали. А испытывать терпение больших людей всегда чревато последствиями. Особых неприятностей лично ему промедление не принесло бы, но терять лицо, расписавшись в своей беспомощности, не хотелось. События следовало формировать. А для этого надлежало задействовать все имевшиеся в распоряжении связи и возможности. В голове возник дерзкий по исполнению план. Что ж, раз большие люди хотели результата немедленно, то настала пора этих самых больших людей пошевелить – требовалось дернуть кое-какие ниточки. Обдумав все детали, Валентин Валентинович набрал хорошо отложившийся в памяти номер…

Этот телефон звонил так редко, что раздавшийся звонок заставил хозяина кабинета – мужчину лет пятидесяти с холеным, породистым лицом и жестким взглядом – невольно напрячься, ведь просто так этот телефон не звонил, только тогда, когда неожиданно намечались какие-то неприятности. Помедлив секунду, мужчина взял трубку.

– Слушаю, – обронил он, не представляясь.

– Маслов беспокоит, – раздался знакомый голос.

– А, это ты, Валентин, чем могу? – вежливо поинтересовался хозяин кабинета.

– Требуется консультация, – ответил собеседник. После этих слов хозяин кабинета почувствовал себя неуютно – слово «консультация» на самом деле означало то, что Маслову незамедлительно требовалась самая высокая поддержка.

– Все так плохо?

– Вовсе нет. Все планово. Выходим на финишную прямую. Но без консультации не обойтись.

– Хорошо. Считай, что мое доверенное лицо уже вылетело.

– Я сейчас нахожусь… – начал было Валентин Валентинович, но его перебили.

– Где ты – я знаю, – поделился своей осведомленностью хозяин. – Жди, – и повесил трубку.

Как ни странно, но после звонка Валентина у него слегка отлегло от сердца. «Значит, выходят на финишную прямую? Что ж, неплохо. Хорошо, если это действительно так. Впрочем, если бы этот хренов «Джеймс Бонд» не был уверен в успехе, говорить ничего подобного не стал бы. Валентин прекрасно знает, чем чреваты подобные заявления, если они исходят из ложных предпосылок. Ошибаться, теряя лицо, опасно».

Придя к такой мысли, хозяин кабинета расслабленно развалился в кресле. Настроение улучшилось. А ведь все последнее время он пребывал в постоянном напряжении. Тщательно продуманная комбинация с треском развалилась, более того, искусственно созданная ситуация грозила непредсказуемыми последствиями. Это как если бы выстроенная небрежными строителями башня при достройке последнего этажа грозила рухнуть и погрести своих архитекторов и строителей под разлетающимися во все стороны обломками.

«Представитель» действительно прибыл так скоро, что можно было подумать – он все время сидел на аэродроме, только и делая, что ожидая, когда же поступит команда на вылет. Встретившись с ним и проведя предварительную беседу (требовалось согласовать некоторые аспекты предстоящих действий), Валентин Валентинович посетил бестолкового племянника Мухаммедова и его телохранителя.

– Все, господа, каникулы кончились. Приступаем к работе, – заявил он им вместо приветствия.

– Когда? – нетерпеливо уточнил племянник – они некоторое время безвылазно просидели на съемной квартире, и теперь его деятельная натура требовала действий.

– Сегодня, – порадовал Валентин Валентинович, и хмурость на лице Хасана стала заметна сильнее – в отличие от своего молодого спутника, он по опыту знал: любые резкие изменения жизни чреваты неприятностями. Так оно и оказалось.

– Вас ждут великие дела! – с веселым видом пообещал Маслов. – Час на сборы. Ровно в четырнадцать тридцать за вами заедут.

– Что мы должны иметь с собой? – все так же хмуро поинтересовался Хасан.

– Мыло, зубную щетку и нижнее белье, все остальное получите по прибытии. – Улыбка Валентина Валентиновича стала еще шире, но от ее ослепительного блеска спина телохранителя покрылась потом – ничего хорошего эта показная жизнерадостность не сулила.

«Так и в бочке с цементом очутиться можно»… – с тоской подумалось Хасану. Нехорошие предчувствия, пеной поднявшиеся у него в душе, выстроились в длиннющую очередь.

Маслов ушел, а через час за ними действительно заехали. Сидевший за рулем такси рыжий чеченец, скептически посмотрев на их дорожные сумки, хмыкнул, но, тем не менее, молча открыл багажник.

– Здорово, брат! – поприветствовал его Хасан, а водитель широко улыбнулся и, ничего не ответив, приветливо распахнул задние дверцы легковушки.

– Куда теперь, брат? – Хасан не оставлял надежды выяснить направление предстоящей поездки.

Водитель снова не ответил, и Хасан безнадежно махнул рукой. Похоже, таксист имел жесткие указания по поводу разговоров со своими… Телохранитель задумался: «А, собственно, с кем? Подельниками? Друзьями? Или «кроликами», везомыми на убой?»

В полном молчании они пересекли весь город, без проблем проехали КПП и, набрав скорость, помчались в неизвестном направлении. Вскоре свернули на второстепенную дорогу. Нехорошие предчувствия в душе Хасана обретали твердую уверенность.

«Вот вывезет нас этот улыбчивый в ближайший лесок, шлепнет и прикопает. А то бросит в машине и подожжет». Появилось нестерпимое желание оставить первый ход за собой. «Охватить шею сзади, дернуть голову, ломая позвонки…» – Хасан уже начал примериваться к своей будущей жертве, когда автомобиль вильнул вправо и остановился. Тотчас из ближайшей посадки выскочили вооруженные бородатые люди. Один из них призывно замахал руками:

– Живее, живее!

– Вылазьте! – приказал вдруг обретший дар речи водитель.

– А багажник открыть? – растерянно пробормотал стушевавшийся от происходящего Аслан.

Водитель улыбнулся и широко развел руками, давая понять, что заброшенное в багажник имущество им уже не понадобится. Хасан покрылся холодным потом.

– Бегом, бегом! – торопил все тот же бородач, и Аслан побежал. Телохранитель, проклиная свою горькую судьбинушку, двинулся следом.

– Сюда, сюда! – манил все тот же бородач, увлекая их в густые заросли придорожных насаждений.

«Нет, убивать не будут. Не сейчас»… – Нельзя сказать, что эта мысль заставила Хасана возрадоваться, но все же некий оптимизм внушала. Едва они скрылись за деревьями, как привезшая их легковушка рванула с места и на полных газах понеслась дальше. И почти тотчас послышались звуки приближающихся моторов.

– Тихо! – поднял руку бородатый. – Ложись! – И, чуть помедлив, добавил: – Федералы!

Хасан упал и уткнулся носом в землю. Мимо, выплевывая черные дымы, прогромыхали гусеницами две машины пехоты, следом, подпрыгивая на ухабах, промчались зеленый «уазик» и два «КамАЗа». Замыкала колонну старенькая самоходка. Кто, куда и зачем ехал – было непонятно. Хотя, собственно, до этой колонны телохранителю Аслана уж точно не было никакого дела.

Когда пыль от проехавшей техники рассеялась, а сама колонна удалилась от спрятавшихся в кустах борцов за веру (а в том, что встретившие их люди были моджахедами, не оставалось никаких сомнений) на достаточное расстояние, все тот же бородач бросил на землю рядом с незадачливыми посланцами Мухаммедова два небольших рюкзачка и приказал:

– Переодевайтесь! – Именно приказал, а не предложил или, тем более, не попросил. – Здесь. – Пнув один из рюкзаков, тот, что выглядел более наполненным, он отошел в сторону.

Хасан нагнулся, поднял рюкзак, взвесил его в руке. Он оказался легче, чем думалось. Откинул клапан. Внутри находилась камуфлированная одежда – два комплекта обыкновенного армейского х/б, не новых, но вполне свежих и выстиранных, такие же ношеные импортные берцы. Там же лежали две пары носков, две черные майки, две кепки, явно купленные в каком-то армейском магазине.

Разобрав одежду в соответствии с размерами, Аслан и его телохранитель поспешно переоделись. Хасан, помявшись с носков на пятку, недовольно поморщился – ботинки слегка жали. Молча выразив свое неудовольствие, он, пробуя свободу движений, повел плечами – одежда была впору. Застегнул верхнюю пуговицу, после чего поднял второй рюкзак и проверил его содержимое. Брови удивленно поползли вверх – там лежали две вязаные шлем-маски, две пары черных кожаных перчаток с обрезанными пальцами, два ножа, две радиостанции «Кенвуд» и два импортных бинокля. И как-то сразу отлегло от сердца. В совокупности с тем, что гражданскую одежду выбросить приказа не последовало, его подозрения относительно собственной участи окончательно развеялись – устранять их точно никто не собирался. Он и Аслан требовались господину Маслову для чего-то другого. Для чего именно – оставалось догадываться.

Не дожидаясь каких-либо указаний, Хасан поделил имущество на две равные части. Заметив одобрительный взгляд бородатого, понял, что поступил правильно. Меж тем бородатый крутанул в воздухе кистью, подавая знак своим собратьям, и отрывисто бросил недоуменно взирающим на него вновь прибывшим:

– Уходим! Следуйте за мной!

– А оружие? – наивно поинтересовался Аслан, на что бородатый оглянулся, презрительно фыркнул и пошел дальше.

Колонна идущих боевиков растянулась на многие метры – знание местности позволяло им идти без оглядки на других.

Фигуры идущих впереди то надолго терялись из вида, то появлялись вновь. Заблудиться никто не опасался, а при внезапной встрече с российским спецназом такая тактика позволяла выйти из боя с минимальными потерями. Дорога оказалась дальней. Вначале по все той же придорожной посадке добрались до леса, затем довольно долго двигались по густо поросшей ореховыми зарослями лощине. Постепенно одиночные деревья стали попадаться чаше, а кусты – редеть. Когда начался подъем в гору, на смену орешнику пришел колючий шиповник. Острые шипы впивались в одежду, царапали открытые участки кожи. Поднимаясь по особо отвесному участку, Аслан машинально ухватился за один из таких кустов и тут же зашипел от боли – острые иглы шиповника прокололи ладонь, поэтому пришлось, несмотря на стоявшее тепло, надеть перчатки. Перемахнув хребет, они вновь спустились в низину. На пути попалось озерцо, образовавшееся в результате попадания авиационной бомбы, затем был труднопроходимый участок с частоколом побитых, изломанных артиллерийскими снарядами деревьев. Аслан с детским любопытством взирал на каждое подобное последствие много лет идущей здесь войны. Хасан же, навидавшийся подобных видов еще в девяносто пятом, делал вид, что ему все это совершенно безразлично. Признаться в том, что его сердце вздрагивало при каждом донесшемся со стороны шорохе, он мог бы разве что под пытками. Еще не хватало глупо умереть от спецназовской пули! Не для того он в девяносто пятом остался жив, не для того бежал из этих мест, осевши в более спокойной и предсказуемой России, чтобы, вновь вернувшись в эти злополучные места, оставить здесь свои кости! Но человек предполагает, а судьба располагает. Он вернулся, и еще неизвестно, что ждало дальше. Может, и смерть. Такова жизнь. Не мы выбираем свою судьбу – боги.

Спуск с горы оказался сложным. Не привыкший к подобному рельефу, выросший на ровных городских улицах, Аслан постоянно падал – ноги то и дело заплетались в стелющихся под ногами ежевичных плетях. Хасан опасался, что его подопечный может подвернуть ногу, но каждый раз обходилось.

У подножия хребта шумел ручей. Чтобы перебраться через него, пришлось вначале спуститься в глубокую, вымытую его водами расселину.

– Разувайтесь! – Подав очередную команду, бородатый, судя по всему бывший главарем банды, сел и стянул с себя обувку.

Хасан тут же уселся рядом.

Бородатый, сняв носки и увидев, что Аслан с задумчивым видом продолжает стоять, не спеша выполнять отданное указание, снизошел до объяснений:

– Мокрые носки, ботинки – плохо. Ноги натрешь. Идти далеко. Ждать никто не будет.

Аслан кивнул, и троица продолжила подъем в гору.

Когда с трудом поднялись на вершину, главарь разрешил привал. Выставили охранение, и, достав из рюкзаков немудреную снедь, моджахеды принялись за еду. Аслана и Хасана в свой круг они не приняли, но поделились с ними не скупясь.

Увидев, что все перекусили, бородатый махнул рукой и милостиво разрешил:

– Час можете спать, – после чего и сам, расстелив коврик, прикорнул под корнями многовекового бука.

Спать не хотелось. Нервное напряжение утра еще не успело вылиться в сонливую усталость. Аслан и его телохранитель так и остались сидеть, таращась друг на друга и на мирно похрапывающих моджахедов. От нечего делать Хасан даже пересчитал своих спутников. Кроме их самих и ушедших в охранение боевиков, сейчас здесь находилось двадцать восемь человек. Но можно было с уверенностью сказать, что это далеко не вся банда.

Неожиданно совсем неподалеку хрустнула ветка. Аслан, не обратив на это никакого внимания, продолжал таращиться в никуда, более же опытный Хасан не сомневался ни секунды – ни один зверь так не ходит.

– Спецы! – заорал он.

Его услышали – моджахеды, хватившись за оружие, вскинулись со своих ковриков. И тут же с двух сторон раздались выстрелы.

– Ложись! – Хасан схватил за плечо начинавшего подниматься Аслана и, повалив его на землю, прошипел на ухо: – Лежи, дурак!

– Так надо же… – Что именно надо, Аслан не договорил, на голову рухнула ветка, и он ткнулся лицом в землю.

– Надо, – согласился Хасан. – Сейчас и побежим, только посмотрим куда.

Чуть приподнявшись, он начал осматриваться по сторонам. В голове с лихорадочной быстротой проносились беспорядочные мысли. Дальнейшие их действия предусматривали два взаимоисключающих направления. Первое напрашивалось само собой – совместно с моджахедами отбиться от русских или с ними же отступить. Второе направление действий Хасан рассматривал как резервное – если дела пойдут совсем плохо, укрыться в каком-либо месте и сдаться на милость победителей, выдав себя за захваченных боевиками коммерсантов-заложников. Шансы на то, что им поверят, были неплохие. Но второй вариант нравился ему еще меньше, чем первый. Хасан снова огляделся по сторонам. Никакого организованного сопротивления не наблюдалось, так, отдельные кучки отстреливающихся. Все, что происходило вокруг, можно было охарактеризовать одним словом – хаос.

Спецы наступали. Пару раз земля вздрогнула от разрывов – на позициях моджахедов вспухло два черных облака. Послышались вопли. Постепенно кольцо окружения смыкалось.

– Ползем, шустрее! – Шикнув на своего спутника, Хасан, извиваясь змеей, заскользил в том направлении, откуда пока еще не донеслось ни единого выстрела.

– Побежали! – трясясь от страха, предложил Аслан.

– Ползи, кому говорят! – зарычал Хасан, быстро перебирая локтями. – Рано еще!

Аслан с удвоенной скоростью заработал локтями. Телохранитель же, вильнув вправо, подхватил валявшийся на земле автомат и, не замедляя скорости, пополз дальше. Чуть в стороне, ругаясь и отстреливаясь, отходил за складку местности шедший с ними бородач – главарь банды. За его спиной трое боевиков тащили раненого, еще двое тащили другого. Они постепенно забирали левее, тогда как выбранный Хасаном путь уходил вправо.

– На четвереньки! – Телохранитель четко контролировал огневые возможности противника. Через десяток метров, убедившись, что от пуль спецов их надежно защищает естественная земляная насыпь, он встал и, резким рывком поставив на ноги своего подопечного, хрипло выдохнул: – Теперь бежим!

И они побежали! Аслан мчался впереди, стараясь не упустить из вида мелькающие за деревьями камуфлированные фигуры. Хасан – чуть сзади, то и дело боязливо оглядываясь и тыкая стволом автомата в мерещившиеся ему повсюду тени. Но страх постепенно отступал – преследователи так и не появились, а оружие придавало уверенности. Они бежали недолго, но зато со скоростью лани. Давно не бегавший Хасан даже и не подозревал в себе такой прыти. Перемахнув хребет, они спустились в распадок и наконец догнали бросивших их на произвол судьбы моджахедов. Те, попадав на землю, пытались отдышаться от бешенства устроенной войной скачки. Хасан сел и уже новыми глазами оглядел своих спутников. Совсем недавно такие, казалось бы, уверенные в себе вояки, некие даже легендарные супервоины, с нескрываемым презрением смотревшие на «городских», теперь выглядели растерянными, испуганными, дрожащими овцами.

«Пять трусливых овец!» – мелькнула злорадная мысль.

– Брат, куда нам теперь? – обратился он к лежавшему неподалеку молодому парню, по всей видимости еще школьнику.

– Туда, – неопределенно махнул тот рукой.

– Далеко?

«Школьник», молча кивнув, обнажил зубы в жалком подобии улыбки, и сразу стало понятно, что ему прилично за двадцать – просто растерянность и страх неожиданно придали его лицу налет наивной непосредственности.

Посидев десяток минут и не дождавшись каких-либо действий со стороны моджахедов, Хасан еще раз оглядел окружающих и решил взять инициативу в свои руки. Сидеть и тупо ждать у моря погоды было не только глупо, но и опасно.

– Пора идти, русские могут организовать преследование.

Его слова подвигли деморализованных боевиков к действию. Те зашевелились, выстраиваясь в цепочку – у них даже наметилось нечто подобное боевому порядку, – и ровно через две минуты со всей осторожностью начали выдвижение.

Где-то на середине пути они встретились со своими и едва не затеяли бойню, приняв их вначале за перерезавших им дорогу спецназовцев. Хасан искренне не понимал, как можно спутать чуть ли поголовно бородатых горцев и безбородых русских? Но недаром говорят: «У страха глаза велики». Если бы не Лечо – помощник главаря банды, догадавшийся подать голос, заговорив на чеченском, еще неизвестно, чем бы все закончилось.

– Где остальные? – грозно спросил Лечо у подбежавшего к нему моджахеда. – Мы слышали выстрелы.

Моджахед, опустив голову, сразу принялся раболепно оправдываться:

– Нас окружили. Их было значительно больше. Отстреливаясь, мы разделились. Ахмад пошел другой дорогой.

При этих словах Хасан мысленно усмехнулся. «Ну-ну. Интересно, что скажет Ахмад, когда здесь появится? Не думаю, что реакция тащивших на себе раненых и самого командира, лично прикрывавшего отход, будет столь же спокойной, как у его зама. Вы еще, парниши, потанцуете».

– Как думаешь, какую дорогу они выберут? – Лечо оглянулся за спину и взмахом руки подозвал к себе одного из своих людей.

Тот лишь нервно пожал плечами, обозначая свой ответ. Тогда вперед шагнул Хасан:

– С ним раненые. Возможно, много.

– А это кто у меня такие? – спросил Лечо, будто только что увидел стоявших в сторонке незнакомцев. – Городские?! – спросил он и подошел ближе: – Раненых сам видел?

– Да, их уносили на руках, а Ахмад прикрывал.

– Любопытно… – Лечо покосился на моджахедов, затем перевел взгляд опять на «городских», будто сравнивал. Сравнение, похоже, оказалось не в пользу своих воинов. Он улыбнулся и протянул руку Хасану:

– Лечо. А это мои люди.

Приказав прибывшим оставаться на месте, Лечо, мысленно представив путь, по которому идут отступающие с десятком воинов, поспешил навстречу.

Ахмад пришел злой и усталый. Раненых оказалось четверо. У самого главаря одна штанина была окрашена кровью. На предложение оказать помощь он ответил решительным отказом, потребовав немедленно продолжить движение. На пятерых сбежавших даже не посмотрел, видимо, решил разобраться с ними немного позже.

Через полчаса главарь приказал разделиться: те, кто выносил раненых, ушли на восток (во главе их отправился Лечо), сам же он с оставшимися моджахедами продолжил путь к базе.

То, что они приближаются к изначальной цели, Хасан понял по брошенной кем-то из моджахедов фразе:

– Надо разойтись.

«Соображают!» – мысленно похвалил он, вспомнив свою боевую юность. Они тоже старались приближаться к базе по одному или двое, чтобы не оставлять явственных следов и не натаптывать тропинок.

Разделились. «Городских» повел все тот же самый «школьник». Вначале немного попетляли по лощине, потом перевалили очередной хребет и, спускаясь, вышли на настороженно встретившее их охранение. Узнав своего, часовые перекинулись со «школьником» парой слов и пропустили. Преодолевая последние метры, идущие буквально валились с ног.

Как оказалось, Ахмад пришел раньше остальных, даже успел переодеться, сменив окровавленный маскхалат на застиранную «горку». Увидев заходящих в жилой периметр «городских», он движением руки указал на ближайшую дневку и добродушно буркнул:

– Обживайтесь.

К занявшимся бизнесом сородичам он относился с презрением, хотя и считал их занятие полезным и даже необходимым для своего дела. Из сердца России маленькими и большими ручейками к моджахедам продолжали течь денежные потоки, давая необходимые средства и на закупку снаряжения, и на вербовку новых сторонников. Жаль только, с каждым годом ручейки истончались. Порой и вовсе оказывалось, что на месте некогда многоводного потока белело пустое каменистое русло. И непонятно, то ли в том была виновата алчность, с каждым годом все сильнее завладевавшая душами «обрусевших» собратьев, то ли все лучше и лучше работали проклятые спецслужбы. А может, жадность была и ни при чем, просто новоявленным бизнесменам мирная, спокойная жизнь горожанина нравилась гораздо больше, чем полная опасностей героическая борьба за никому по-настоящему не нужные идеи?

База Ахмада Нуриева ютилась на небольшом ровном пятачке, зажатом крутым изгибом тянувшегося на многие километры хребта. Окруженная со всех сторон высокими деревьями, она оказывалась надежно скрыта от чужого и излишне любопытного взгляда их толстыми многовековыми стволами и притулившимся под их кронами кустарником. К тому же все строения были тщательно замаскированы. Только приблизившись к базовым постройкам на десяток метров, можно было разглядеть и десяток деревянных, покрытых черной полиэтиленовой пленкой дневок, и высокий навес летней столовой с небольшой пристройкой кухни, и расположенный в низинке санитарный блок с прислоненной к стене парой носилок, с операционным столом, изготовленным из старой полированной двери, на котором лежали три деревянных костыля. Чуть в стороне располагался продуктовый склад, в котором хранились четыре мешка муки, три мешка риса, еще какие-то крупы. Отдельно сложенные, лежали упаковки различных блюд быстрого приготовления. Два мешка с сахаром стояли отдельно. В больших пакетах находился майонез, и в отдельном пакете ждали своего часа различные приправы. Куски вяленой говядины висели по соседству под продуваемым всеми ветрами навесом. Издававшая резкий чесночный запах жирная колбаса болталась на ветру там же. И совсем неподалеку от склада и навеса виднелся туалетный помост, расположенный прямо над руслом берущего свое начало чуть выше по склону ручья.

Несколько дней протекли в скучном ничегонеделании. В один из них на базу вернулся Лечо. Он явно принес какие-то вести, ибо неожиданно все пришло в движение. Засуетились помощники Ахмада, забегали рядовые боевики. Что-то произошло, все что-то знали, и лишь «городские» оставались в полном неведении. Не прояснилось это и на следующий день, когда на базу прибыли неизвестные – три снайпера и группа автоматчиков при одном пулемете. Поселившись в собственных палатках, они держались подчеркнуто отстраненно. В основном молчали, лишь изредка перекидываясь меж собой парой-другой ничего не значащих фраз. Но суета на базе не затихала. Понятно, что что-то готовилось, но что именно? Вопрос оставался без ответа до дня, когда на базу собственной персоной заявился Валентин Валентинович. Был он в ничем не выделяющейся камуфляжной форме, лицо закрывала полумаска, но знавшему его Хасану опознать прибывшего особого труда не составило. К тому же, как оказалось, к ним его инкогнито отношения не имело – сразу же после прибытия Валентин Валентинович захотел их видеть.

Из полученных сообщений Маслов знал: Аслан и его телохранитель успешно добрались на базу Нуриева. Правда, как явствовало из того же сообщения, не обошлось без эксцессов – при переходе к месту назначения банда напоролась на отряд спецназа и с трудом унесла ноги. Но теперь об этом можно было говорить только как о досадном, но незначительном происшествии. Так что первый этап разработанной им операции в целом прошел успешно. Сейчас же следовало потянуть некоторые ниточки, подергать некоторые веревочки, чтобы прикормленные марионетки отработали вложенные в них деньги и грамотно отыграли отведенные им в его сценарии сценки. Самым простым оказалась закупка соответствующего снаряжения. Вторая по сложности задача – привлечение достаточного количества опытных специалистов – заняла времени немного больше, но тоже благополучно решилась. «Представитель» помощника большого человека мог многое, но чтобы добавить последний штрих в предстоящее действо, пришлось снова обращаться наверх. В помощи отказано не было, и дергаемые за ниточки фигурки пришли в движение. Согласование шло за указанием, указание приводило к согласованию, и так по десять раз по кругу, а если учесть, что все происходило в совершеннейшей тайне, то понятно, каких усилий все это и кому стоило.

Наконец действо вышло на финальную стадию. Близился момент истины, и Валентин Валентинович отправился на встречу с непосредственными исполнителями задуманного.

– Как разместились? – вместо приветствия спросил он у «городских», вошедших в отведенное для беседы помещение.

– Скучно… – отозвался Аслан, присаживаясь на низенькую скамейку. Рядом примостился Хасан.

– О, можешь не волноваться! – радостно воскликнул Валентин Валентинович. – Сегодня последний день скучаете! Завтра скучать точно не придется!

Послышался нервный смешок, и из-за укрывавшей его занавески вышел один из прибывших в лагерь снайперов. Он прошел через комнату и сел за стол, по-хозяйски закинув на него ноги.

Скромно сидевший в уголке хозяин базы Ахмад поморщился, но попрекать гостя не стал.

– Знакомить вас не стану, ни к чему, но работать предстоит вместе.

– Работать? – Хасан наклонился вперед: – Я правильно понял значение этого слова?

– Ну, если ты имеешь в виду убийство людей, то тогда правильно.

– Что нам предстоит сделать? – и без того серьезное лицо Хасана стало совсем мрачным.

– А… сущая безделица, – улыбнулся Маслов, начиная посвящать собравшихся в общий замысел. – Ни много ни мало раздолбать группу российского спецназа и захватить известного нам персонажа в плен.

– Раздолбать группу спецназа? В лесу? И при этом захватить невредимым определенного, конкретного человека?! Круто! – Хасан с сомнением покачал головой. – По-моему, у кого-то не в порядке с головой! Вы хоть представляете себе, сколько необходимо сил и средств, чтобы полностью подавить группу спецназа? При ее вооружении нам потребуется батальон! Это лес, а не равнина. Сразу всех не перебьешь! Каждое дерево – укрытие! Каждая ямка – окоп! – Лицо его налилось кровью. – Или вы считаете, они будут идти гуртом, как стадо овец? Или рассядутся кучкой, как эти? – Красноречивый жест за спину. – Уж извините, но это нереально. Вы лучше придумайте нечто другое!

– Нет, это вы придумайте! – насмешливо предложил Маслов. – Тем более, вы рванули сюда вперед меня! Откройте тайну: как вы рассчитывали вытащить этого типа с территории военного лагеря? Надеялись, что он уйдет в «самоволку»? С какого перепугу? Девчонку вы не нашли. Да и кто сказал, что он готов чем-то жертвовать ради этой проститутки? Заступился за нее в баре? Да, это аргумент. Но любому дураку ясно – он был пьяный, собственное эго перло. Ну, так что? Излагайте!

Хасан, уязвленный этой тирадой в самое сердце, но в глубине души понимая правоту собеседника, некоторое время насупленно молчал. Затем медленно выдавил:

– Чтобы иметь хоть какие-то шансы, надо хотя бы примерно знать маршрут движения группы.

– Согласен! – Валентин Валентинович одобрительно и словно бы задумчиво покачал головой. А затем, вновь улыбнувшись, внезапно произнес: – Но мы будем знать! И даже лучше – мы устроим засаду на месте эвакуации!

– Чтобы успешно подготовиться к засаде, нужны точные координаты. – Хасан выделил голосом «точные координаты».

– Они у нас будут! – заверил собеседников Маслов.

– Да, но этого мало! Вы забываете об эвакуационной колонне.

– Об этом не беспокойся. О ней позаботятся.

– Тогда следующий вопрос: если я правильно понял смысл происходящего, то группа спецназа сейчас находится на задании? – спросил Хасан, и Маслов одобрительно кивнул. – Значит, и место эвакуации уже тоже известно?

– Само собой!

– Тогда, как говорят, «извините за нескромный вопрос», а конкретно где?

– Могильник около… ты знаешь?

– О-о… – протянул Хасан и на некоторое время задумался, замерев в неподвижности. Замолчали и остальные, видимо, ожидая окончательной его реакции. Наконец он пошевелился, коснулся рукой покрывшегося черной щетиной подбородка, захватил его в кулак, будто оглаживая несуществующую бороду, и выдохнул: – А ведь может и выгореть!

– Считал бы по-другому, не затевался бы! – самодовольно заметил Валентин Валентинович. – А теперь перейдем к деталям. – И он, открыв стоявший на полу старомодный портфель, вытащил из него коробку, в которой находился тщательно проработанный макет местности. Охватывая небольшой участок – сто на сто метров, он поражал точностью выполнения изломов рельефа. Неизвестный мастер даже обозначил небольшими шпильками наиболее толстые деревья.

Два часа шло обсуждение предстоящей операции. Кто, где, когда, порядок действий. Каждый момент рассматривался с разных ракурсов, по несколько раз. Наконец все точки были расставлены.

– Итак, подведем итоги: к месту проведения засады выходим к тринадцати ноль-ноль. При выходе группы огня не открываем до тех пор, пока объект, условно назовем его «Рыжий», не выйдет в зону досягаемости группы захвата. Нам, как я уже говорил, не удалось узнать точного местоположения объекта относительно боевого порядка группы…

– Попроще, товарищ, попроще, – попросил командир группы пришлых и, понизив голос, добавил: – И к тебе потянутся люди…

Маслов сделал вид, что не заметил издевки.

– Так вот, как я и говорил, мы не знаем, каким по порядку двигается в группе «Рыжий», поэтому группа захвата расположится на середине подъема, чтобы иметь возможность…

– Я же просил: проще, проще…

– Хорошо! – зло огрызнулся Маслов. – Попроще: сажаешь своих головорезов по центру подъема, чтобы, оторвав свои задницы от нагретого песочка, было одинаково бежать что вниз, что вверх. Теперь понятно?

– Хорошо излагаешь! – опять съехидничал непонятный «пришлый».

– Ахмад, – продолжал Валентин Валентинович, – твои люди должны рассесться поверху так, чтобы держать под контролем всю эту тропу. – Он повел появившейся в его руках указкой по начинающейся у могильника и вьющейся до самого подножия хребта тропинке, оставшейся от некогда пролегавшей там автомобильной дороги. – И, как я считаю, им достается, пожалуй, самое сложное.

Ахмад согласно кивнул, а командир «пришлых» усмехнулся:

– Твои люди не знают объект в лицо, поэтому, во избежание ненужных эксцессов, стреляют исключительно над головами, тем самым создают шум и прикрытие работающим снайперам. Во всяком случае, поступают так до тех пор, пока «Рыжий» не окажется надежно скован на каком-то одном, строго локализованном участке. В конечном итоге, Ахмад, основная задача твоих ребят сводится к двум пунктам: сопроводить и обеспечить.

Главарь банды без тени эмоций кивнул.

– Теперь вам. – Маслов посмотрел на молчаливую пару «городских». – Вы, как, наверное, уже догадались, будете корректировать и направлять действия всех без исключения подгрупп. В лицо вы «Рыжего» знаете. В первую голову вы должны определить его место в боевом порядке и сообщить об этом командирам подгрупп. Затем продолжать вести наблюдение, корректируя их дальнейшие действия. Что ж, вам, видно, обоим придется вспомнить или изучить скалолазание, точнее, древолазание. Два подходящих дерева там найдется. Маскировочные средства подберете сами. И помните: от успеха этой операции зависят как минимум две жизни, а лично мне бы не хотелось, чтобы с этими двумя людьми произошел несчастный случай. – Валентин Валентинович как бы случайно коснулся взглядом притихшего Хасана. Тот непроизвольно сглотнул – намек был понят.

А Маслов как ни в чем не бывало продолжил:

– Снайперы в первую очередь отсекают «Рыжего», лишают его поддержки, затем поражают всех, кто подвернется. Главное, действовать быстро и точно. Как будет работать группа захвата – мне неинтересно. Важен результат. Господа, вопросы имеются? Если нет, то позвольте закруглиться. Мне еще надо возвратиться в «ставку». – Он ухмыльнулся собственной шутке. – Общее командование боевыми порядками возлагается на товарища Боба. – В сторону командира «пришлых» последовал вежливый поклон, в ответ был получен не менее вежливый кивок.

На этом совещание закончилось. Валентин Валентинович в сопровождении нескольких вооруженных бойцов Нуриева без промедления отправился в обратный путь. Аслан и Хасан шмыгнули в свою дневку. А «озадаченные» (получившие задачу) командиры пошли доводить диспозицию непосредственным исполнителям.

– Что, будем готовиться к выходу? – бодро спросил Аслан, как только они вошли внутрь помещения. На что Хасан только скривился.

– Что готовить? Мне даже разгрузку не дали, – кивнул он на лежавшее в изголовье оружие.

– Хорошо хоть автомат не отобрали!

– С них станется, – демонстрируя отличные познания русского языка, ответил Хасан и, поймав себя на том, что, оставаясь вдвоем, они всегда предпочитали разговаривать именно на русском, прикусил язык.

Не сговариваясь, Хасан и Аслан легли спать. Но заснуть им так и не удалось. Через полчаса в дневке появился «школьник», принес две разгрузки и автомат. Назвав рабочие частоты (основную и запасную) радиостанций, он буркнул еще что-то невнятное и ушел по своим делам. Но сон как рукой сняло.

Ночью пошел дождь, и значительно похолодало. Сгустившийся туман заставил опасавшегося за потерю скорости «Боба» разбудить отправляющихся в засаду моджахедов на час раньше срока. Вскоре выяснилось, что волновался он зря. Поднявшееся солнце пробилось сквозь облака и разогнало туман. Так что в район проведения засады боевики пришли с сорокаминутным запасом. Во избежание непредвиденных обстоятельств остановились в километре от цели и, выставив наблюдателей из числа бойцов Нуриева, позволили себе небольшой отдых.

Едва придя на место, Хасан поразился тому, насколько точно был прорисован представленный Масловым макет. И изгибы хребта, и убегающая вниз тропинка, и земляные гребни, и размытые водными потоками рытвины, и даже деревья – все соответствовало виденному. Стало понятно: без тщательной рекогносцировки местности, а точнее детального фотографирования, тут не обошлось. К операции готовились тщательно. Намек на несчастный случай, который мог бы случиться с двумя конкретными личностями в случае ее провала, звучал уже не как намек, а как необжалуемый приговор. Тут было из-за чего постараться.

Выполняя распоряжения сующего во все свой нос «Боба», боевики окапывались – ранения из-за глупой бравады ему были ни к чему. Людей он рассаживал сам, сам же проверял и надежность маскировки. Своего пулеметчика «Боб» посадил наверху, как говорится, «во избежание». Мало ли, вдруг случится непредвиденное – спецам удастся совершить прорыв? Группу захвата сразу же отправил туда, куда и намечалось изначально. Снайперские пары выбирали позиции сами. Увы, для условий предстоящего боя имевшиеся у них СВДС представлялись излишне мощными, но менять «коней» было поздно. Тут, конечно, гораздо больше подошли бы менее дальнобойные «вээсэски» (ВСС «Винторез»), но вины за такой промах «Боб» за собой не чувствовал – слишком расплывчато звучала изначальная формулировка предстоящей задачи, чтобы угадать оптимальное для ее выполнения оружие. Взяли нечто среднее.

Пока шли приготовления, моджахеды Нуриева недовольно ворчали: стрелять над головами, когда другие будут бить ненавистных «собак», было по крайней мере обидно. Немного успокоило их обещание позволить бить на поражение сразу же, как только объект будет выявлен и либо локализован, либо захвачен. У каждого боевика имелась радиостанция, так что проблем с оповещением не возникало.

Наблюдатели – они же главные корректировщики – разместились на двух огромных буках и, накрывшись специально подобранными для этого случая маскировочными сетками, принялись ждать.

– «Объект» идет первым, «Объект» идет первым, – не скрывая своей радости, сообщил всем Хасан. Задача упрощалась до предела. Теперь почти всю группу можно было валить одновременно.

– Приготовиться! – прозвучал в наушниках шепот «Боба». – Напоминаю: «Объект» идет первым. Не перепутайте! Его не трогать, все остальные – ваши. Отсчет пошел: один, два, огонь!

Центр группы и головной разведывательный дозор смели сразу. Тыл вяло постреливал откуда-то снизу. Все получалось как нельзя лучше, вот только решение посадить группу захвата на середине склона оказалось неверным, и сейчас подчиненным «Боба», прежде чем добраться до «Рыжего», требовалось преодолеть значительный подъем.

А меж тем оставшийся в одиночестве «Объект» оказался на удивление шустрым и поразительно везучим. Мало того что ему удалось сразить хорошо замаскированного автоматчика и одного из снайперов, так он еще, каким-то звериным чутьем обнаружив обходившую его подгруппу захвата, одной очередью выбил сразу троих, в том числе и командира подгруппы. «Бобу» пришлось срочно, дабы этот рыжий бес не почикал всю подгруппу, наплевав на возможные последствия, привлекать автоматчиков Нуриева. Но и тогда проклятый рыжий продолжал успешно сопротивляться.

– Аслан! – обратился «Боб» к наблюдателю, находившемуся к позиции «Объекта» ближе прочих. – Сообщай обо всех телодвижениях «Рыжего».

– Что? – отозвался с дерева не понявший указаний племянник Мухаммедова.

– Комментируй, говорю, действия «Объекта». Понял?

– Как? – озадачился Аслан.

– Как, как, ишак тебе в задницу, как комментатор, футбольный комментатор, понял? Куда прыгнул, куда откатился, что взял. Догоняешь?

– Сообразил, не дурак! – огрызнулся Аслан и с завидной лихостью повел свой необычный «репортаж».

Дело пошло на лад. Возможно, в какой-то момент «Рыжий», догадавшись о происходящем, сумел подловить увлекшегося Аслана, и боевик, которому эта аслановская промашка вышла боком, покатился по земле, но существенно на расстановку сил это не повлияло, и оставшиеся в живых бойцы подгруппы захвата завершили окружение. Даже брошенные гранаты уже не могли изменить ход событий. «Рыжего» взяли в клещи.

– У него автомат заклинило! – со всей дури выкрикнул Аслан.

Бросившийся на «Рыжего» боевик успел отвести оружие в сторону, и вырвавшаяся из ствола огненная струя ушла в воздух. Дальше на «Рыжего» набросились остальные уцелевшие боевики. Набросились, оглушили, связали, воткнули в рот кляп. Затем, передумав, кляп выдернули. Какой смысл? В лесу кричи не кричи…

Несмотря на наличие убитых и раненых, уходили бегом – где-то у горизонта уже завывала двигателями бронированная колонна. На возню с «Рыжим» было потрачено излишне много времени.

Глава 15

В качестве боевого охранения на эвакуацию второй группы выезжал со своими бойцами капитан Давыденков, правда в неполном составе – восемь разведчиков, один радист и, собственно, сам командир. Естественно, никакого лишнего снаряжения не брали, ни рюкзаков, ни пайков. Даже вооружение по минимуму – одно «БК», по паре гранат, три одноразовых гранатомета.

– Направо, шагом марш! – прозвучала команда, и личный состав зашагал в сторону стоявшей за воротами колонны. Вся колонна – один бэтээр и два «Урала». Второй «Урал» шел исключительно для массовости (пыль в глаза пустить) – что туда, что обратно пустой пойдет.

Когда вышли за ворота, прозвучала команда:

– В одну шеренгу становись! Заряжай!

Защелкали предохранители, загремели затворы, предохранители заняли свое изначальное – безопасное – положение.

– По машинам!

Боец с болтающимся на плече автоматом ухватился рукой за металл бронетранспортера и неуклюже начал закидывать ногу на осклизлое от грязи колесо.

– Липов, ты куда прешь? – заорал на него гораздо успешнее взбирающийся на броню Давыденков. – Тебе на «Урал». Сверху. На бэтээре пулеметчики и Кислицын едут. Я же доводил, чем слушал?

Обиженный Липов оставил бэтээр в покое и, пробурчав что-то невнятное, поспешил занять отведенное ему «под солнцем» место. Погрузка закончилась.

– Все уселись? – для порядка спросил замполит, и бэтээр, выдав черное облако солярного дыма, рванул с места.

При проезде дивизионного КПП потребовали предъявить документы. Минут пять ушло на всевозможные проверки, и колонна, прошмыгнув под приподнятым шлагбаумом, выскочила на местную «трассу» – давно не ремонтировавшуюся асфальтовую дорогу, покрытую многочисленными рытвинами. Прокатившись по ней пару километров, бэтээр и следовавшие за ним машины въехали в небольшой поселок городского типа, проскочив который, снова выехали на трассу. Вот только не успела колонна проехать и пары километров, как пришлось притормаживать и останавливаться.

– Всем быть начеку! – приказал замкомбата, как только увидел, что дорога перегорожена двумя милицейскими «уазиками». По краям дороги залегли люди с оружием. На беглый взгляд, около полутора десятков. Еще четверо расхаживали перед машинами. Один, в форме майора МВД, поднял руку, призывая остановиться.

– Майор… – подойдя к бэтээру, представился он склонившемуся вниз замполиту, но из-за шума моторов фамилию тот не расслышал.

– Здорово! – поздоровался замполит. – Что случилось?

– У нас приказ никого не пропускать.

– Чей?

– Начальства.

– И надолго? – пока еще спокойно спросил Круглов.

– Нам не докладывают, – словно бы извиняясь, развел руками ментовский майор.

– Вот черт! Слышь, братан, пропусти!

– У меня приказ.

– У меня, понимаешь, тоже. Мне людей забрать надо, – частично раскрыл карты замполит.

– Не могу, – отрицательно покачал головой майор.

– Слушай, ты, майор, я сейчас как прикажу водиле дать газу, и разлетятся твои машинки к чертям собачьим!

– Мы будем стрелять! – пообещал мент, и замполит понял, что тот говорит всерьез.

– Вот блин, ну не стреляться же с вами, в самом деле! Свои все-таки. Слушай, майор, выходи на кого там у вас, запрашивай для нас проезд.

– Уже.

– И что?

– Сказали ждать.

– Что за дурь! Майор, так что случилось?

– Говорю же, сам не знаю.

– Радист «Центру» доложил?

– Так точно.

– И что?

– Разбираются.

– Да сколько же еще ждать? – воскликнул Кислицын, которому все происходящее очень не нравилось (пару раз обжегшись, ко всему, выходящему за пределы обыденности, начинаешь относиться с подозрением).

– За братца переживаешь? – засмеялся замполит. – Ничего с ним не случится, погода теплая, посидят, покурят на солнышке. Лафа!

– Товарищ майор, оно, конечно, так, но когда почти дома, каждая минута тянется.

– О, блин, Лех, а ты еще и философ! Да не кипешись, сейчас поедем. Майор, ну, что там у тебя?

– Без изменений. Пробуем вышестоящим доложиться, не отвечают.

– Не понос, так золотуха. Радист, запроси вторую группу.

– Не отвечает.

– А что «Центр»?

– Говорит, молчат. Может, они в низине?

– Пора бы уже подняться… – взглянул на часы замполит.

– А может, и там связи нет? – высказал предположение радист.

– Сомнительно, – не согласился с ним хорошо знающий местные расклады Кислицын. – В районе могильника всегда связь есть.

– С радиостанцией что-то? – выдвинул новую версию радист.

– Если с радиостанцией, приеду в ПВД, такой нагоняй командиру маломощников устрою – мало не покажется! – пообещал и без того изнервничавшийся замполит.

– Значит, в низине.

– Вот видишь, Алексей, твой братец еще топает. А ты все переживал, что время будет медленно тянуться. Им, может, и ждать не придется.

– Что-то они припозднились.

– Сыро. Идти скользко. Поломаться боятся. Вот и ползут.

– Ну и придурки! Время эвакуации Ухтырцев еще вчера знал. Мог бы заранее выйти.

– Чтобы потом прийти и ждать?

– Я бы все равно пораньше вышел!

– Все, можете проезжать, – милостиво разрешил наконец майор и махнул рукой своим водителям: – Освобождай проход!

– Что, согласовали, блин, суки? – в сердцах выругался Круглов и гаркнул на водителя: – Что лупишься? Поехали!

Механик-водитель дернулся и резко отпустил педаль сцепления.

Стоило только бронетранспортеру выскочить за окраину, как ноздри уловили запах пороховой гари.

– Командир! – Кислицын-старший покрепче перехватил оружие.

– Чую! – отозвался Давыденков. – Наблюдать! – скомандовал он внезапно охрипшим голосом. – Бабенко, связь!

– Да не отвечают они! – бросил в ответ радист.

А бэтээр уже подъезжал к стоявшему на обочине могильному камню. Запах сгоревшего пороха стал ощущаться совершенно отчетливо.

– Что за хрень?! – возмутился этому факту майор Круглов и пнул ногой башенного: – К пулемету! – После чего скомандовал водителю: – Стоп, приехали! – и, не дожидаясь полной остановки брони, спрыгнул на землю.

Следом за ним посыпались и бойцы боевого охранения, стали без лишних понуканий разбегаться в разные стороны.

– Артем, Кислицын, давайте со мной! – приказал майор, настороженно приближаясь к гребешку уходящего вниз склона. Почти тотчас обнаружились признаки чужого присутствия.

– Мать моя женщина! – воскликнул Давыденков, увидев в кустах первую, но, как оказалось, далеко не последнюю лежку. Предназначение ее не оставляло ни малейших сомнений, особенно в сочетании с разбросанными по траве гильзами.

– Командир! – позвал Кислицын, обнаружив рядом вторую такую же лежку.

– Чтоб вас всех, суки! – забыв про осторожность, принялся браниться сообразивший, что произошло, Круглов. И открывшаяся в следующую секунду картина неожиданностью для него уже не явилась – ниже по склону виднелись неподвижные тела. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, кому они принадлежат. Майор, уже стянувший предохранитель автомата вниз, положил палец на скобу и, не поворачиваясь назад, гаркнул:

– Бабенко, доклад в «Центр»: группа Ухтырцева попала в засаду, имеются «двухсотые»! Кислицын на месте – прикрываешь! Артем, ты наверху, двоих бойцов со мной!

– Товарищ майор, я с вами! – запротестовал Алексей, покрываясь холодным потом от нехорошего предчувствия.

– Меня подстрахуй! – рявкнул Круглов. – Сейчас бойцы подойдут, догонишь.

Отдав распоряжение, майор, ловко перепрыгивая через валяющиеся на пути ветки, начал спускаться вниз, к казавшимся зелено-темными бугорками трупам разведчиков. Повсюду тропа оказалась залита кровью. Трупы и кровь. Кровь и трупы – изломанные, иссеченные осколками и пулями. Все в переплетении изрубленных, измочаленных веток. И полная невозможность уцелеть чему-то живому.

– Товарищ майор, мы здесь! – От звука внезапно раздавшегося голоса замполит едва не рухнул на землю.

– Чтоб вас! – невольно возмутился он, в первую секунду больше испугавшись, чем обрадовавшись появлению выживших. – Мамин, сука, я так за раз поседею!

– А я, кажется, уже… – донесся хриплый шепот выползающего из ямы Кравчука.

– Га-га-га! И правда, седой! – нервно захохотал Сидоров. – Ха-ха-ха, как лунь седой! О, блин!

– Еще живые есть? – Майор оглядел вылезающую из ямы троицу: двое ранены, третий хоть с виду и цел, но видок имел – краше в гроб кладут. – Командир где?

– Не знаем, – отозвался Мамин. – Нас как тут прижали, так и все. Снайпера били. Голову не поднять.

– Понятно, что ничего не понятно. Где он шел?

– Где-то выше, – показал рукой вверх Мамин. – Мы Кравчука тащили. Ногу он сломал.

– Наверху командира нет. Странно. Самостоятельно подниметесь?

– Мы с Сидоровым – да, а этого тащить надо.

– Тогда сидите здесь дальше. Сейчас с отряда подъедут, вытащат. – Майор достал из кармашка радиостанцию «Кенвуд», поднес к губам микрофон: – Артем, внизу есть раненые. Одного надо вытаскивать. Как только подъедет колонна, двоих сюда с носилками. Сейчас все, ждем комбата. Ведем наблюдение. Никаких инициатив. Убитыми займемся позже.

– Принял, – отозвался командир третьей группы, – ждем колонну.

Алексей знал, где в боевом порядке второй группы находился его младший брат, и, соответственно, искал того у самого гребня. Сброшенный рюкзак Андрея он нашел, кучу разбросанных гильз, где, перемещаясь, отстреливался Кислицын-младший, тоже. Сгустки крови в местах, где лежали сраженные его огнем враги, обнаружить труда тем более не составило. Даже автомат брата со снятым предохранителем валялся на земле, не тронутый противником. А вот самого Андрея нигде не было. Но рядом с автоматом, на покрошенной пулями листве, лежала смятая в комок тряпка, о чем-то смутно ему напомнившая.

«Кляп»! – мелькнула мысль, и Кислицын-старший уже по-новому посмотрел на окружающие вещи. Кровь противника, разлитая в расположенных полукругом местах, брошенный автомат, теперь вот эта тряпка, сильно похожая на кляп, – все это приводило к мысли о пленении.

«Он в плену, он жив!» – В первую секунду Алексей испытал облегчение – оставалась надежда, что брат действительно все еще живой. Но уже в следующий момент осознание того, какая участь могла ожидать плененного брата, привело Алексея в настоящий ужас.

«Господи! Дай ему легкой смерти! – взмолился он, не помышляя о большем. – Господи, пожалуйста, Господи!» – Алексей закусил губу, и слезы градом потекли по его щекам. На заплетающихся ногах он ушел за деревья, бухнулся на колени, да так и стоял там все время, пока не послышались звуки многочисленных моторов. Тогда он встал, тщательно стер с лица следы своей недавней слабости, вернулся к автомату, нагнувшись, взял его в руки, поставил на предохранитель. Начав подниматься вверх, Алексей по пути подхватил рюкзак с притороченными к нему самодельными легкоступами и, закинув его за спину, пошел быстрее. Для себя он понял: больше ему здесь делать нечего. Сердце раздирало смертельной тоской и болью. Выбравшись на гребень, Кислицын чуть ли не бегом дошагал до бэтээра и, рывком вскочив на его тушу, опустился на башню – никаких дельных мыслей по поводу освобождения брата в голове так и не появилось.

К месту организованной противником засады приехало все командование батальона, комбат, зам, начальник штаба, отрядный эфэсбэшник. Убитых загрузили в «Урал», выживших всех скопом рассадили внутри бэтээров. Как выяснилось, из всей ухтырцевской группы уцелело шестеро – кроме тройки Мамина вскоре наверх поднялись Непоседов и Талин, притащившие все еще находившегося без сознания командира группы.

– Все? – уточнил комбат, когда прибывшие с ним разведчики уложили последний труп в кузов машины.

– Одного недосчитываемся, – доложил руководивший «погрузкой» майор Круглов.

– Кого нет, выяснили?

– Кислицына. Я бойцов на местность отправил. Ищут.

– Думаешь, рыжий выкрутился?

– Нет, – сокрушенно покачал головой Круглов. – Судя по оставшимся следам, предположительно взят в плен. Шел-то он первым.

– Что, «демон войны» поднял лапки кверху? – Комбат всерьез не верил в подобную возможность, он скорее бы предположил, что шедший первым разведчик попросту проворонил внезапное нападение. Но вопрос был задан.

– Да нет, – отрицательно покачав головой, заступился за бойца замполит. – Андрей там их неплохо покрошил! Бился как лев. БК расстрелял как минимум. Непонятно, каким образом живой-то остался. Все в труху! – И повторил, поясняя: – Все вокруг того места, где он ползал, пулями перемолото. Как мясорубкой переработали! Если б не плен, ему бы Героя давать!

– Да, будет нам с тобой Герой, блин! – хмыкнул комбат. – Сколько у нас выживших?

– Шестеро. Но с Ухтырцевым пока непонятно, он все еще без сознания.

– Вертолет вызвали?

– Говорят, летит.

– Как будет на подлете – раненых на площадку, а я пройдусь здесь, посмотрю. Что-то тут нечисто. Нечисто тут что-то, – повторил Барсуков и, перехватив поудобнее автомат, пошел к зарослям, где располагалась засада. Из ближайших кустов вынырнул эфэсбэшник. Выглядел он странно обеспокоенным.

Глава 16

В тот день многие в отряде надрались вдрызг. Вот только комбат, закрывший на это гадство глаза, себе позволить подобного не мог. И дело даже не в беспрерывных звонках, идущих от вышестоящего командования, и не в подготовке обстоятельного доклада, и уж тем более не в ожидании предстоявшего визита комиссии по расследованию ЧП (чьему прилету, по счастью, в последний момент помешал ветер, неожиданно усилившийся до шквального). Конечно, все это имело место быть, но по-настоящему в желании выпить подполковника Барсукова останавливало другое: он никак не мог понять, каким образом обстоятельства сложились в такую гибельную ситуацию? Именно поэтому комбат пригласил к себе в палатку «главный мозг» отряда – начштаба и задал ему один-единственный вопрос:

– Как?

– Спонтанно, думаю, все получилось, – выдал свою версию случившегося майор Колчин. – Шли, увидели, устроили засаду.

– Что-то непохожа она на спонтанную! – имея в виду засаду, возразил подполковник. – Ждали тут наших. Сам же видел – и окопчики понарыты, и веточки понаставлены. Я уже не говорю, как грамотно позиции распределены. А ты внизу смотрел? Так вот, те, что сбоку зашли, тоже на одном месте долго топтались. Ждали наших здесь, как пить дать, ждали.

– Не повезло, бывает… Ну, ждали, и что с того? Сидели на засаде как положено…

– Прямо в точке эвакуации? Когда тут по два километра вправо-влево. Попробуй догадайся, где пойдут, в любом месте эвакуацию организовать можно!

– Случайно совпало.

– Петрович, лоб твою медь! Ты непробиваем! Я тебе полчаса одно и то же талдычу, а ты все никак не догоняешь!

– Думаешь, наших «слили»?

– А по-другому никак! Не бывает таких случайностей! И совпадений тоже не бывает.

– Раз ты так считаешь… Надо бы тогда нашему «фэшнику» намекнуть.

– Не надо.

– ???

– Он сам догадался. Говорили мы с ним. Прямо там, на месте, и говорили.

– И что он?

– Сказал, будут копать, вот только… – Комбат замолчал, то ли потеряв нить мысли, то ли не желая распространяться о своем разговоре с отрядным фээсбэшником.

– Ты договаривай, коль начал. – В голосе начштаба прозвучала обида.

– Да тут и договаривать нечего, – решил «рассекретиться» комбат. – Опасается он, что нити на самый верх идут. Его здешнее начальство покопалось маленько – нашли они, от кого приказ на приостановку движения поступил.

– Это согласно которому нашу бронегруппу задержали?

– Ага, он самый.

– И?

– Оказалось, он с самого верха пришел.

– Вон оно как! И что дальше? Копали?

– А тут начинается самое интересное, и концов не найти. Информация, на которую ссылались при подготовке приказа, отсюда пришла, из Ханкалы, а в Ханкале она появилась в результате поступления и обработки сведений поступивших, сам понимаешь… А там они появились на основе…

– Все-все, не грузи, я понял: концов не найдешь. Что же получается? Кто-то очень хитро подбросил ложную информацию и сделал это так ловко, что на ее основе на самом верху состряпали удивительно соответствующий целям противника приказ?

– Так точно!

– Ловко! Но это сколько же комбинаций надо просчитать?

– До хрена!

– И притом учесть человеческий фактор. Это же практически невозможно.

– Получается, что возможно.

– Слушай, а если не было никаких «титанов мысли», а этим информационным вбросом всего-навсего умело прикрыли господ, тот приказ исполнивших, а? – задумчиво предположил начальник штаба. – Как тебе такая версия?

– Как говорил мой первый ротный: имеет место быть. Ладно, будем считать мозговой штурм законченным. Давай по сто грамм, и спать.

– Наливай!

Как бы на самом деле ни было, но к уничтожению группы кто-то подошел самым ответственным образом. Причин столь дерзкого нападения было много, но когда из агентурных источников стало известно, что в засаде участвовали боевики из банды Ахмада Нуриева, совсем недавно изрядно потрепанной едва ли не теми же самыми спецназовцами, истинная подоплека дела вылезла на поверхность. Оказалось, в основе случившегося лежала самая банальная месть.

Вот только комбата по-прежнему продолжали грызть некие сомнения. И как выяснилось позже, он оказался не одинок в своих раздумьях – отрядный фээсбэшник майор Кащенко мучился той же самой головной болью. И некие бездоказательные основания для этого у него были – обычно любившие похвастаться своими подвигами «борцы за веру» на этот раз не разместили в Интернете ни видео, ни фото своей победы. Ни одной фотографии, ни одного упоминания! И это имея возможность отснять сногсшибательные материалы!!! Так что были у него основания ломать голову. Были! К тому же не стоило забывать и о пропавшем без вести Андрее Кислицыне, надежда освободить которого все еще теплилась.

Глава 17

– И ничего нельзя сделать? – Алексей дураком отнюдь не был и понимал, что задает вопрос едва ли не в воздух, но не задать его не мог. За те три дня, что прошли со дня пленения брата, никакой информации о нем не поступило. Кащенко уверял, что делается все возможное, но с мертвой точки дело не двигалось.

– Алексей, ты сам посуди, – говорил комбат так, словно оправдывался, хотя какие уж тут оправдания? – Знали бы мы, куда его уволокли, тогда другой вопрос. И то напрямую не сунешься – понимаешь почему?

– Убьют. – Что именно сделают с братом, если пытаться освободить его нахрапом, Алексею было яснее ясного.

– Вот именно! Подходы надо искать. А это время.

– Понятно… – Злясь на всех и вся, а в первую очередь на самого себя, за свою полную беспомощность и неспособность что-либо изменить, Алексей встал из-за стола и, не спрашивая разрешения, покинул помещение.

И кто бы посмел упрекнуть его за это нарушение субординации?

Звонок с неизвестного номера раздался вечером. Обычно Алексей имел привычку отказывать абонентам с неизвестными номерами, но в этот раз что-то заставило принять вызов.

– Алексей? – раздался в трубке вкрадчивый мужской голос.

– Да, а кто говорит?

– Кислицын? – задал новый вопрос невидимый собеседник.

– Кто говорит? – И без того пребывающий на нервах старший сержант начал раздражаться, но что-то удерживало его бросить трубку.

– У тебя есть кое-что нужное мне, а у меня – тебе.

– Пошел ты!..

– Речь идет о твоем брате.

При этих словах в груди у Алексея все обмерло.

– Что ты сказал?!

– Речь идет о твоем брате. О жизни и смерти.

– Он жив?

– О, его жизнь зависит только от тебя!

– Каким образом?

– Надо внимательно меня слушать. Я же сразу сказал: у тебя есть то, что нужно мне.

– Чего ты хочешь?

– Сущую безделицу!

– Блин, говори яснее!

– Повежливее!

– Говори, чего ты хочешь?

– Я же сказал: сущую безделицу, – раздался в микрофоне приглушенный смешок, – в обмен на живого брата. Устроит?

– Что тебе нужно? – прорычал Алексей, окончательно теряя терпение.

– Об этом мы поговорим завтра. И завтра ты должен дать мне ответ. Во-первых, согласен ли ты на обмен или нет, но что-то мне подсказывает – согласен. Во-вторых, ты должен сообщить мне день, когда сможешь покинуть ПВД отряда. Я же понимаю, что у вас армия, чтобы убыть куда-либо, нужны определенные основания.

– Что тебе от меня нужно?! – нервно повторил Алексей.

– Спокойно, спокойно, не надо нервничать! Завтра ты напишешь рапорт по собственному желанию или что там у вас? Причину найдешь. Думаю, в свете столь прискорбных обстоятельств, случившихся с твоим братом, препятствий тебе чинить не будут. А что касается твоего вопроса, на него я отвечу завтра, после твоего сообщения о том, как продвигаются твои дела.

– А если нужного тебе у меня нет?

– Есть, – заверил собеседник. – Но сейчас я не скажу тебе, что конкретно мне требуется, и по одной простой причине: ты парень молодой, горячий, я опасаюсь, как бы ты в порыве энтузиазма не рванул сегодня же в «самоход». Не хватало еще, чтобы тебя по дороге ко мне перехватили бросившиеся в погоню сослуживцы или задержали без соответствующих документов менты. Так что пусть твой отпуск будет официальным. День-другой ничего не решает. Лишь бы все было в ажуре. Согласен? Завтра я перезвоню. – И отключился.

Алексей тотчас же попробовал перезвонить, но абонент уже был «вне зоны действия сети».

– Отключился, сволочь! – буркнул он, погружаясь в раздумья.

Старший сержант ни секунды не сомневался, что это не розыгрыш. Он сразу поверил говорившему, безоговорочно поверил. И теперь собирался сделать, как посоветовал неизвестный. Это было практически логичным продолжением заключаемой сделки. Отказаться он не мог – на руках у неизвестного были все козыри колоды. А что за «джокер» мог находиться в руках у самого Алексея, оставалось только догадываться.

– Командир, подпиши! – Старший сержант Кислицын положил на стол перед Давыденковым лист с рапортом.

Капитан взял листок и принялся читать:

– Командиру группы… понятно… Прошу… по семейным обстоятельствам… уволить по собственному… Лех, ты чего?

– Там все написано. – Алексею не хотелось вдаваться в объяснения.

– Алексей, мы, может, не сегодня-завтра братана твоего выручать пойдем. За ребят отомстим.

– Хватит, навоевался!

– Может, передумаешь?

– Подпиши, командир!

– Жалко, я так на тебя рассчитывал… – Капитан взял ручку, черканул: «Ходатайствую по существу рапорта старшего сержанта А. Кислицына». Дата. Размашистая подпись. – Что ж, удачи! – пожелал он, и Кислицын-старший, взяв листок, отправился по другим инстанциям. Командир роты подписал молча. Комбат долго пялился в лист, затем вздохнул и тоже поставил свою подпись.

С таким нетерпением ожидаемый звонок раздался, когда старший сержант Кислицын находился в курилке. Он зыркнул по сторонам, никого не увидел и прижал трубку к уху:

– Алло, слушаю.

– Это я слушаю, ха, ха, ха, – засмеялся собеседник. И вдруг, сразу став серьезным, спросил: – Все сделал, как я сказал?

– Да, рапорт подписан. Теперь все от штаба зависит, обычно они не торопятся. Но я попрошу, и все бумаги сделают быстро.

– Хорошо. Прошаренный, соображаешь, хвалю. Как будешь готов к отъезду – сообщи.

– Погоди, погоди, – всполошился Алексей, – не отключайся.

– И не думал. – В трубке вновь послышался смешок.

– Что тебе от меня надо? Ты говорил, что скажешь.

– Скажу. Мне нужна флешка.

– Какая, к черту, флешка?! – взъярился Алексей. – Где мой брат? Что с ним?

– С твоим братом пока все благополучно. А флешка – маленькая такая, серебристая флешечка – лежит у твоего брата в несессере, в красной мыльнице.

Едва услышав эти слова, Алексей понял, что его ждет ловушка – ни красной мыльницы, ни тем более несессера у Андрея никогда в жизни и близко не было.

– Я должен быть уверен, что мой брат жив! – Как можно спокойнее проговорил он, стараясь ничем не выдать своей внезапной догадки.

– То, что я знаю местонахождение нужного мне предмета, уже само по себе является доказательством этого. Посуди сам: если бы он был мертв, разве я знал бы подробности того, где и что у него лежит?

Алексей сделал вид, что задумался, затем медленно проговорил:

– Вы должны гарантировать нашу безопасность. – К сожалению, ничего иного на ум Кислицыну-старшему не пришло.

– Всенепременно! – легко пообещал неизвестный. – После того, как мы получим обратно свою собственность, мы вас отпустим. Вы нам не нужны, нам нужна флешка.

– Хорошо, я готов. Но где и когда мы сможем произвести обмен?

– Домик лесника, надеюсь, знаешь?

– Да, был пару раз, – ответил Алексей, мысленно представляя местность, окружающую заброшенный домик.

– Туда и придешь. Время согласуем дополнительно. Как только все документы будут готовы – позвонишь. Если меня не будет на связи – перезвонишь. И не пытайся хитрить. Тебе нужен брат, мне – флеш-память. Придешь не один, поставишь кого-то в известность – твой брат умрет. Умрет, понимаешь? – повторив угрозу, абонент отключился.

Алексей на этот раз даже не попытался набрать чужой номер, понимая: ничего нового от звонившего узнать не получится.

Весь оставшийся день он был в бегах: сдавал имущество, подписывал обходной лист, искал подходящую флешку. Как она должна выглядеть, он приблизительно знал, благо память услужливо подсказала картинку: вечер, салон машины, Андрей, глупо улыбаясь, демонстрирует «военный трофей», поднятый с тротуара носитель информации – серебристую флешку. Нечто подобное по форме нашлось в автовзводе, разве что цвет у нее был другой – перламутровый. Но в том же взводе нашлась краска «серебрянка». Отформатировав флешку, Алексей перекрасил ее самым тщательным образом и, оставшись довольным проделанной работой, начал собирать и перекладывать имущество. И все это время ему не давала покоя настойчивая мысль: неужели все это из-за хрени, подобранной Андреем на улице? И что на ней может быть такого, что некто организовал в горах целую спецоперацию?..

– Командир, не едет он домой, он брата вытаскивать собрался!!! – подбежав к возвращавшемуся из столовой капитану Давыденкову, взволнованно сообщил рядовой Лазорев, имея в виду старшего сержанта Кислицына.

Давыденков остановился и в задумчивости почесал подбородок:

– Откуда дровишки?

– Я слышал, – зашептал Лазорев, – как он по телефону разговаривал: ему обмен какой-то предлагали.

– Какой обмен?

– Не понял я, не слышно было.

– Так… – Группник задумался еще сильнее. «Поговорить с Кислицыным начистоту? Не получится, уйдет в «отрицалово». Задержать в лагере, не пустить домой? А по какому праву?» – В голову не приходило ничего путного.

– Ладно, ты пока помалкивай, – приказал он бойцу, – а я что-нибудь придумаю.

Лазорев понимающе кивнул и отправился сообщать о слышанном разговоре своему корешу – рядовому Шилину.

Через полчаса, проанализировав ситуацию и приняв решение, Давыденков отправился на аудиенцию к командиру батальона. Выслушав его доклад, тот встал и заходил по комнате.

– Так, значит, говоришь, у нас в отряде появился свой «Рембо»? Я все понимаю, но ведь к каким-то мыслям ты пришел, иначе тебя тут бы не было, так что выкладывай, что у тебя на уме?

– Проследить бы за ним, товарищ полковник!

– Как? Филера по следу пустить? Так это только в кино все складно получается. А в жизни где мы потом того филера искать будем? Не знаешь. То-то и оно. Хотя идея со слежкой, в принципе, правильная. Но филер не годится. У меня будет предложение получше. Раз уж мы допускаем, что этот «Рембо» собирается в одиночку идти «в гости» к противнику, то нам следует воспользоваться помощью товарища, так?

– Так точно! – Давыденков не понял, к чему клонит комбат, но на всякий случай согласился. А подполковник Барсуков поднял трубку стоявшего на столе телефона и, набрав номер, сказал без всякого предисловия:

– Палыч, загляни ко мне на минутку! Разговор есть.

Трубка легла на свое место, а вскоре в палатку вошел отрядный эфэсбэшник.

– Доброго дня! – вежливо поздоровался он, протягивая руку для рукопожатия. – Чем могу?

– Помощь требуется. – Комбат не собирался разводить политесы.

– Это я почему-то и сам догадался. Зря не обратишься. А поконкретней?

– Кислицына Алексея знаешь?

– Тот, который старший?

– Он самый. Так вот, по «агентурным» сведениям, – усмехнулся комбат, – Кислицын-старший собрался в лес погуляти.

– Не понял? – не на шутку встревожился майор Федеральной службы безопасности. В его голове моментально проскочило множество взаимоисключающих версий происходящего – от «собрался на нервной почве от утери брата вешаться» до еще более фантастической «два брата продались «чехам», один завел группу в засаду и, подстроив все так, как будто после героического сопротивления был захвачен в плен, смылся. И вот теперь его братец пытается сделать то же самое». Мысли пронеслись и, решительно отметенные напором неумолимой логики, растаяли без следа.

– Предположительно собрался выручать брата, – пояснил комбат.

– Ах, вот оно что! Так в чем проблема? Посадите его под арест.

– А основание? – Увидев иронически скривившееся лицо эфэсбэшника, комбат пошел на попятную: – Хорошо, хорошо, причину мы придумаем. И сколько его под арестом держать? Неделю? Две?

– Пока не образумится.

– Кислицын образумится? Младший, может, еще и образумился бы, но Леха…

– А я-то думал, среди них старший как раз самый благоразумный и есть.

– Ага, это пока не упрется, а упрется – хрен своротишь!

– Даже так?! Ситуация. Ну, тогда пусть сидит до упора.

– Сколько? Месяц?

– Потребуется, пусть и месяц сидит.

– Глупость это все. Просидит он месяц, даже два, и что? Кто сказал, что он тогда от своей идеи откажется?

– Может, к этому времени вытащим… – не слишком уверенно предположил «фэшник».

– А если нет или вообще убьют парня? Думаешь, Алексей после этого мстить не пойдет?

– Тогда пусть сидит под арестом, пока замена не приедет.

– А если он из-под стражи сбежит? А еще и беды наделает? Кислицын-старший из-за своего брата кому хочешь глотку перегрызет!

– Да, дилемма. – Эфэсбэшник задумался. – Черт с вами, запугали, запутали. Скажите, в конце концов, что вы предлагаете?

– Вот он, – кивнул комбат на застывшего в неподвижности Давыденкова, – предложил отпустить парня в свободное плавание и слежку за ним устроить. Я подумал, может, и здраво, а у тебя наверняка какие-нибудь «жучки» в запасе имеются. Быть не может, чтобы не было!

– Ну, есть, – нехотя признал эфэсбэшник. – И ты предлагаешь…

– Да-да, засунуть ему «жучок» в задницу и пинка дать, чтобы за ворота улетел. Ну, не так прямолинейно, конечно, – признал свою «ошибку» комбат, – но подложить «маячок» ему в рюкзак возможность мы найдем.

– Что, а это мысль. – Кащенко что-то лихорадочно соображал. Он, похоже, все сильнее и сильнее проникался предложенной идеей. – А я, пожалуй, смогу это все обставить официальным образом. Обоснование у нас есть: «освобождение захваченного боевиками разведчика и уничтожение банды», доброволец, он же «подсадная утка», тоже. И то, что «утка» о своем добровольстве ничегошеньки не знает, так это еще лучше, Контору не запалит. Так что все вырисовывается. Вот только решу вопрос с верхами – нашими и вашими, чтобы через группировку информация не проходила, гриф «сов. сек.» поставлю, и начнем работать.

– А теперь поподробнее, – нахмурившись, попросил комбат, – а то вперед забежал, а у нас непонятки.

– Погоди, – ответил Кащенко, – я сначала все «провентилирую», а потом рассказы рассказывать буду. Но ты не расслабляйся, держи группы в готовности. И Кислицына без согласования со мной не отпускай.

– Есть, товарищ начальник! – шутливо козырнул комбат и повернулся к Давыденкову: – О том, что здесь говорилось, – молчок.

– Так точно! – взял под козырек капитан, понимая всю серьезность произошедшего.

И с этого мгновения началась совместная операция Федеральной службы безопасности и Главного разведывательного управления Генерального штаба под кодовым наименованием «Рембо-1 – Брат-2».

Уже к полудню следующего дня в ПВД отряда начали слетаться «заинтересованные лица». Происходящее удалось засекретить настолько, что все доклады шли напрямую в Москву.

– Значит, предлагаете использовать его втемную? – Приехавший на согласование полковник из центрального аппарата ГРУ уставился в лежавшую на столе карту так пристально, будто рассчитывал найти ответ на свой вопрос в нарисованных на ней линиях и знаках.

– Так точно! – бодро откликнулся подполковник Барсуков. И уже не так бодро добавил: – А по-другому он и не согласится.

– Хорошо, – одобрил план действий заезжий полковник. – Значит, будем считать его добровольцем.

– Так оно и есть! – почти не покривив душой, соврал командир отряда.

– Документы будут готовы к вечеру. – Услышав такую новость, Алексей поспешил выбраться за территорию ПВД, уйти в такое место, где его никто наверняка не услышит, и набрал уже известный ему номер.

– Алло? – отозвался невидимый собеседник.

– Убываю завтра утром. Как буду выезжать – перезвоню. Но только никаких неожиданностей!

– Само собой! Все будет в ажуре: утром стулья, вечером деньги, – сострил собеседник и отключился.

До завтрака было еще далеко. Солнце, с трудом разгоняя ночной туман, медленно вползало в гору. Заглянувший в палатку капитан Давыденков окинул взглядом нары и, отчаявшись разглядеть нужного ему человека, громко скомандовал:

– Кислицын, неси вещички на плац!

– Зачем это еще? – слезая с нар, недовольно проворчал Алексей.

– Ты уезжать домой собираешься или нет? – Судя по голосу, Давыденков был не в духе.

– Собираюсь, – настороженно ответил Кислицын, и в этой настороженности словно прозвучал незаданный вопрос: «А что?» На который тут же нашелся ответ группника:

– Тогда тащи на плац, как я и сказал. Комбат распорядился, досмотр провести нужно.

– Как вы меня все достали! – проворчал Алексей, но больше для порядка, на самом деле прекрасно понимая причину устраиваемого «смотра» и его неизбежную необходимость. Или необходимую неизбежность?

– Тащи давай, не телись! – поторопил капитан. – Тебя ждать никто не будет. А то смотри, завтра поедешь.

– Да мне еще документы не отдали… – Алексей начал застегивать пуговицы хэбэшки.

– На плацу и отдадут, – пообещал Давыденков.

– Так что, я уже с концами?

– Да. А ты как думал?

– Понятно. – Алексей задумался, обвел взглядом лежавших на двухэтажных нарах сослуживцев. – Так, пацаны, Андрюхин рюкзак тогда, если что, по замене привезете, хорошо?

– Без вопросов, Лех! – отозвалось сразу несколько голосов.

– Да ты не переживай, вызволим мы его! – пообещал старшина Егоров.

– Надеюсь… – Мысленно просчитывая собственные шансы, без особой уверенности согласился Кислицын. Его затея все больше и больше напоминала ему авантюру. Авантюру, не имеющую ни малейшего шанса на успех. Полную безнадегу.

– А это что у тебя? – Майор Круглов вытащил из кислицынского рюкзака плод творческой мысли опытного в разведывательных делах Кислицына-младшего и не менее опытного в деле тылового обеспечения прапорщика Сушкова.

– Легкоступы, Андрей сделал.

– И на фига они тебе сдались?

– А что, выбросить?

– Да они сколько места занимают! Действительно проще выбросить.

– Зато легкие. Я потому-то их и взял. А всю тяжесть в Андреев рюкзак сложил, пусть он прет. Или ребята привезут.

– Понятно, – сделал вид, что удовлетворен таким объяснением, замполит. На самом деле поверить в то, что многоопытный контрактник ради пресловутой легкости все ценные вещи (по большей части купленные на свои «кровные») скинет, а потащит через полстраны самодельную хрень, было невозможно.

«Поди, натолкал в рюкзак всякой ерунды, что не жалко. Только вид создать, что рюкзак полный, а как зайдет в лес, так все и выбросит», – решил он и, начав вынимать уложенное в РР имущество, только убедился в своих выводах. Ничего мало-мальски ценного внутри рюкзака не обнаружилось.

– Нормалек? Ничего запрещенного не нашли? – съехидничал Кислицын.

– Я-то ладно, главное, чтобы другие не нашли, – парировал замполит. И, поднимаясь, буркнул: – Можешь укладывать. – Он уже благополучно прицепил «маячок» и теперь мог спокойно наблюдать за действиями старшего сержанта.

– Чего, нельзя было без этого обойтись? – поинтересовался Кислицын, и замполит, совершенно не покривив душой, ответил:

– Нельзя. – Дождался, когда Алексей соберет рюкзак, отдал ему сопроводительные документы и, проводив за калитку, крепко пожал руку.

– Ни пуха!

– К черту! – ответил тот, удивляясь высказанному пожеланию, более приличествующему для уходящих на задание, чем для уезжающего домой. Впрочем, особого значения он этому не придал и неторопливым шагом направился в сторону дивизионного КПП, а оказавшись за земляным гребнем, скрывавшим его от посторонних глаз, тут же перешел на бег. Пробежав пару десятков метров, свернул в сторону, добежал до обсыпавшейся земляной насыпи, упал на колено и быстро заработал руками, откапывая небольшой, но тяжелый сверток, им же самим зарытый накануне вечером. В свертке лежали четыре снаряженные гранаты и несколько метательных ножей. Ножи были его собственные, а гранаты он, с неосознанной целью вытащив из разгрузки одного из убитых разведчиков, сунул в свой рюкзак и до поры до времени забыл об их существовании, как выяснилось позднее, весьма кстати. Оглядевшись по сторонам, Алексей быстро скинул рюкзак, вжикнув замком, сунул сверток в нижнее отделение и побежал, на бегу закидывая рюкзак на плечи. На выходе из-под гребня он вновь перешел на медлительный шаг, создавая видимость, что таким темпом он все время и двигался.

Благополучно миновав дивизионное КПП, Алексей увидел подъехавшее такси и без промедления направился в его сторону. Сев на заднее сиденье, назвал пункт назначения…

– Здесь остановись, – попросил Кислицын.

Не ожидавший остановки в таком месте, таксист вздрогнул, нервно оглянулся, но Алексей уже протягивал деньги. Машина, вильнув, резко затормозила.

– Как и договаривались, – произнес он, расплатился и вылез, вытянув за собой рюкзак. – Спасибо! – махнул рукой таксисту и зашагал в направлении леса.

Такси, тут же рывком рванув с места, с визгом покрышек развернулось и понеслось в обратную сторону. Отъехав метров двести, таксист вытащил сотовый телефон и подрагивающими пальцами принялся поспешно набирать номер местного отдела милиции.

От дороги до домика лесника было совсем ничего. Но Алексей нарочно остановил такси еще на подъезде – хотелось хотя бы немного осмотреться, прежде чем показаться неприятелю. И, соответственно, подготовиться. Пройдя приблизительно половину расстояния, старший сержант остановился, скинул рюкзак, выкинул из него все вещи, кроме легкоступов, – предмет, сделанный руками брата, выкидывать не хотелось. К тому же легкоступы были легкими, при ходьбе совершенно не мешали. Достав сверток с гранатами, он разложил их по боковым карманам, сунул ножи в специально подшитые под них петли за отворотом куртки. Подумав, взял одну «Ф-1» в руку и задумчиво принялся вертеть кольцо.

На встречу с Кислицыным-старшим Маслов отправился один. При этом, как ему казалось, он ничем не рисковал, собираясь пристрелить пришедшего, как только тот покажет принесенную флешку. Но вышло все далеко не так, как он рассчитывал. Что ж, люди предполагают, а Господь располагает.

За деревьями мелькнула тень. Заметив ее, Валентин Валентинович поднял оружие – пистолет Стечкина с навернутым на ствол глушителем – и потребовал:

– Выходи!

Раздался шорох, неосторожный треск веток, будто идущий специально ломал их, и из-за кустов вышел боец в камуфлированной одежде. В правом кулаке у него была зажата граната с выдернутым кольцом, а из-под пальцев, отсвечивая лучами солнца, торчала серебристая флешка.

– Вижу, принес, – зло прошипел Маслов, в первое мгновение не сдержав эмоций, и направил ствол пистолета в грудь пришедшего.

– Где мой брат? – Казалось, Алексея нисколько не волнует направленное на него оружие. – Я хочу его видеть!

– Опа, опа, опа!.. А ты, вижу, предусмотрительный товарищ! Да, про фокус с гранатой я и не подумал. А так хотелось тебя пристрелить! Дурачков следует стрелять еще в колыбели, ты не находишь?

– Где мой брат? – переспросил Алексей, не слишком вслушиваясь в наглые откровения неизвестного.

– Там, где ему и надлежит быть. Там, где надлежит быть хорошей наживке – поблизости от крючка. Заглотнешь и окажешься пойманным.

– Значит, с тобой его нет?! – констатировал Кислицын.

– Нет, – без всякого стыда признался Валентин Валентинович. – Каюсь, каюсь.

– Тогда ты ее не получишь!

– И ты потеряешь последний шанс спасти брата. Знаешь, что, предлагаю новый обмен: ты мне флешку, а я тебе координаты базы, на которой содержат твоего брата. Да что координаты, я сообщу тебе план базы и конкретное место, где содержится твой милый рыжий братик. Ты пойдешь, перебьешь всех бандитов и освободишь своего «кавказского пленника». По рукам?

– И ты их так просто сдашь? – Не то чтобы Алексей не поверил в подобную подлость, как предают бывшие друзья, он знал не понаслышке. Правда, тогда это была любовная история, но разве человеческая подлость не многолика?

– А мне они больше не интересны, – с улыбкой пояснил Маслов. – К тому же вряд ли у тебя что-то получится. Одиночки хороши только в кино. А за помощью ты не побежишь…

– Это почему?

– Да просто потому, что у тебя не хватит на это времени. Идти до базы далеко, а если в девятнадцать часов я не перезвоню (а я не перезвоню), твоего братца порежут остренькими ножичками на маленькие кусочки.

– Слушай ты, гад!..

– Спокойствие, только спокойствие! Давай лучше подумаем, как нам выйти из этого положения. Патовая ситуация, как я полагаю.

– Если бы ты пришел с братом…

– А я мог тебе доверять? А что, если бы ты заявился сюда со всей своей группой? – Маслов лгал. Его человек отслеживал все машины, выезжающие из ПВД спецназовцев, и только пять минут назад убедившись, что Кислицын явился сюда один, Валентин Валентинович дал отбой.

– Почему я должен тебе верить, если один раз ты меня уже обманул?

– У тебя нет выбора!

– У тебя тоже.

– Как сказать… Там все-таки твой брат, а тут всего-то какой-то мелкий компьютерный прибамбас.

– Компьютерный прибамбас? – Кислицын презрительно сплюнул. – И из-за этого мелкого компьютерного прибамбаса затеяна столь грандиозная операция? Ты думаешь, я не понимаю, какие рычаги пришлось задействовать? Одних предателей, наверное, целый десяток подкупили. Нет, ты лжешь. Не знаю зачем, но эта флешка слишком важна для тебя, чтобы рисковать.

– Ладно, допустим. Так что насчет моего предложения? Совершим обмен?

– Что на что будем менять?

– Ты мне флешку, я тебе навигатор.

– Навигатор? Понятно. И в довесок к нему, как я понимаю, ты мне дашь координаты базы?

– О нет! – отмахнулся Валентин Валентинович. – Все гораздо проще: этот джипиэс я использовал вчера, когда возвращался от твоего брата. Маршрут сохранился. Он, конечно, ведет не сюда, но думаю, с этой техникой ты знаком и разобраться, что к чему, тебе труда не составит.

– Не составит.

– Так что, меняемся?

– Как я могу тебе верить? – скорее рассуждал, чем спрашивал Алексей, в нем уже вовсю боролись самые противоречивые мысли.

– Ха, тебе придется рискнуть! – В голове у Маслова уже начал складываться план предстоящей рокировки. – Впрочем, рисковать нам придется обоим, но по-разному. Давай сделаем так. Ты отходишь от меня на двадцать метров. Я кидаю пистолет за спину, вон примерно туда, – показал он на небольшую площадку шагах в десяти. – Думаю, достаточно.

Кислицын согласно кивнул.

– Другого оружия у меня нет. – Валентин Валентинович похлопал себя по бокам, груди, бедрам, покрутившись туда-сюда, показал, что сзади у него тоже ничего не топорщится. – После этого мы одновременно бросаем друг другу и флешку, и навигатор. Расклад такой: если ты обманываешь меня, я кидаюсь к пистолету, и ты, заполучив навигатор, в комплекте с ним получаешь пулю. Если обманываю я, ты вслед за флешкой швыряешь туда же свою гранату. Ты, наверное, спрашиваешь себя, что мешает тебе швырнуть в меня гранату, заполучив навигатор? – Маслов усмехнулся. – Я думаю, ты не станешь шуметь. Впрочем, если ты совсем отмороженный, то все может быть. Как видишь, я тоже рискую. Но я ставлю на твое благоразумие. Так что, по рукам?

– Была бы моя воля, придавил бы тебя собственными руками!

– О-о, сколько ненависти! Так ты согласен?

Алексей кивнул.

– Тогда можешь начинать отходить.

Алексей начал медленно пятиться, а Валентин Валентинович смотрел на него и улыбался. А ведь ему действительно стало интересно узнать, что сможет сделать один-единственный спец – ничего или многое? Маслов по своей натуре был игрок. Он любил играть. Любил делать ставки. И если бы сейчас тут был тотализатор, то при честной игре он бы оценил шансы спеца как десять на девяносто. А десять процентов при таком раскладе – неплохой шанс! Можно было даже рискнуть, сыграть за аутсайдера. И что с того, что спецназовец один-одинешенек, к тому же практически безоружен? Зато сколько энергии! И какая решительность!

Все еще можно было отыграть обратно (ведь у Валентина Валентиновича по-прежнему в руке был пистолет) и, держа спеца под контролем, придумать какую-нибудь другую комбинацию, но Маслов решил сыграть против него. В своем выигрыше он почти не сомневался. Тем более что и на этот раз Валентин Валентинович тоже играл краплеными картами – заряда батарей в навигаторе оставалось максимум на одно десятисекундное включение.

Пистолет, брошенный умелой рукой, не упал, а аккуратно приземлился боковой поверхностью на мягкую травянистую подушку.

– Видишь? – Валентин Валентинович показал на лежавшее за спиной оружие.

Кислицын кивнул.

– Теперь на счет «три». Один, два, три!

Две руки поднялись в воздух, синхронно выпустив из них два предмета. Один, маленький серебристый, полетел в направлении Маслова, другой, значительно больше, но тоже небольшой, улетел аж за спину не сумевшего перехватить его Алексея. (Валентин Валентинович не желал рисковать, идя со спецназовцем на излишнее сближение. Без оружия в руках на этот раз он почему-то чувствовал себя недостаточно уверенно.)

Доля секунды, и оба мужчины бросились за столь вожделенными предметами.

Схватив флешку, Маслов сразу метнулся к брошенному оружию. Ухватив его, он развернулся, поведя стволом справа налево, но там уже никого не было.

Экран навигатора загорелся и, мигнув ушедшим в «минус» индикатором разряда батарей, погас.

– Вот тварь! – В сердцах Кислицын чуть было не шмякнул злополучный прибор о землю. – Наверняка, скотина старая, знал. Надул все-таки! – Алексей прислонился к стволу бука. Первым порывом было побежать обратно, догнать двуличную гадину, но проснувшийся здравый смысл подсказал бессмысленность этого действия.

«Что делать? Что делать? Что делать? – забилась, застучала в голове настойчивая мысль. И тут же: – Блин, вот дурак, у меня же фонарик есть!»

Лихорадочно скинув рюкзак, Алексей отстегнул клапан запасного кармана и, вытащив оттуда маленький китайский фонарик, включил его – тонкий луч света потонул в солнечных лучах.

– Порядок! – произнес Алексей вслух, отвинтил крышку, и на ладонь выпала «пальчиковая» батарейка. – Еще бы одну! – вслух подумал он и, открыв заднюю крышку навигатора, поменял один из находившихся там аккумуляторов на вынутую из фонаря батарейку, закрыл, попробовал включить. Ничего. Тогда он вновь открыл крышку, попробовал поменять аккумуляторы местами. Та же картина. Вспомнив некогда слышанную «инфу» о том, что севшую батарею можно на некоторое время реанимировать смятием корпуса, постучал по аккумуляторам камнем. Ноль эффекта. Сев под деревом, Алексей на некоторое время задумался, потом внезапно вскочил и, накинув на себя рюкзак, стремительно зашагал в юго-западном направлении.

«Как же я забыл, сколько времени потерял! – клял он самого себя. – Мог бы и раньше сообразить! А пацаны перед отъездом столько про нее рассказывали!»

Сами собой всплывали обрывки разговоров с уезжающими по замене ребятами.

– Леха, ты не представляешь! – сержант Корягин, один из самых старых и опытных контрактников возвращающегося домой отряда, сделал затяжку и, выпятив вперед губу, покачал головой. – База там – сто на двести! Свежая, летом строили. Все в землю вкопано. По всему периметру окопы. На поверхности строений нет, все под землей. Землянки, землянки, землянки. Одни землянки. Блиндажи в три настила. И бревна, главное, откуда-то издалека возили. Поблизости нигде спилов нет. Но это все чепухня. Мы ведь ее так толком и не досмотрели, а добра там, видно, валом было! «Чехи», скорее всего, чего-то готовили, а потом кипешнулись – «ноги сделали», а барахло побросали.

– А почему не досмотрели?

– Лапти никому оставлять не захотелось. Они там все минами обложили, пээфэмки, пээмэнки, но в основном нажимники (самодельные взрывные устройства нажимного действия), их там вообще видимо-невидимо. Мы десять штук этих самых хреновин в общей сложности сняли и обратно повернули.

– Действительно так много?

– Да я за всю жизнь, наверное, столько не видел! – сообщил Корягин, на своем веку успевший повидать многое. – Перед этим как раз ливень прошел, так провода со всех сторон торчали…

«Как я сразу не вспомнил? – корил себя Алексей. – База, она ведь вот, рядом. А на ней нажимники, а нажимники – это батарейки. А батарейки – это навигатор. Мне хотя бы одну! – Ему казалось, что извлечь их не составит никакого труда. Меж тем любое неосторожное нажатие на замыкатель для одиночного путника почти автоматически становилось смертельным. И по мере приближения к базе осознание этого факта все сильнее давило на психику. Миноискателя не было, и это невольно заставило задуматься. – И как мне их обнаружить? Коряга вроде говорил, что провода торчат из-под земли повсюду. Это он, конечно, приврал, но где-то обнажиться могли. Устанавливали летом, сейчас осень. Шли дожди, земля оседала. Но их еще заметить надо. И подойти. О, блин, сто раз подорвешься! – И вдруг его осенило: – Легкоступы! Для какого-то хрена я их тащу! Вот и пригодятся».

С этой мыслью старший сержант остановился, скинул рюкзак и, закрепив ноги в креплении легкоступов, неуклюже пошел дальше.

Почти час ушел на то, чтобы «добыть» две еще вполне годные к работе пальчиковые батарейки. Для этого ему пришлось найти и обезвредить четыре нажимника. Алексей устал, но времени на отдых у него не было. В конце концов навигатор заработал. Похоже, неизвестный не обманул, и теперь у старшего сержанта были точные координаты цели.

Он шел быстрым шагом, иногда бежал. Нервная усталость, сковавшая его мышцы за время поиска столь нужных ему батареек, прошла без следа, и все же долгое непрерывное движение давало о себе знать. Поначалу столь легкий, хотя и объемный рюкзак теперь начал казаться серьезной тяжестью, давящей на спину, оттягивающей плечи и тянущей вниз на подъемах. А тут еще бесконечно цепляющиеся за него ветви.

Впившиеся в клапан и едва не опрокинувшие идущего навзничь шипы шиповника стали последней каплей. Зло выругавшись, Алексей встал, стянул с себя свой груз, бросил на землю, достал из бокового кармашка пластиковую бутылку, допил воду и, сунув бутылку обратно в карман, уже налегке продолжил движение. До заветной цели оставалось не так уж и далеко…

Втянувшись в кусты, Алексей наблюдал за тем, как внизу (на базе) суетятся люди. Бородатые мужики в зеленых камуфляжах стекались под высокий навес, где стоял длинный (метров шесть-семь) стол. Столешницей ему служили плотно подогнанные стволы молодых деревьев, ошкуренные и слегка отесанные с наружной стороны. Установленные по обеим сторонам стола скамьи были еще проще. Не мудрствуя лукаво, неизвестные столяры нашли подходящие бревна и положили их на толстые кругляши полуметровых древесных обрубков.

Видимо, в свете последнего впечатляющего успеха потерявшие страх боевики вели себя шумно, весело, постоянно перебрасываясь разносящимися на весь лес шуточками. Взиравшего на них Алексея так и разбирало желание проползти еще пару десятков метров и забросить имевшиеся у него гранаты в самую гущу предающихся праздности моджахедов. Он нисколько не сомневался, что потери противника окажутся впечатляющими, вот только делать этого не следовало ни в коем случае.

«Ну, перебьет осколками половину банды, и что дальше? Кипеш (суета, тревога) такой поднимется, мама не горюй, как я Андрюху вытаскивать буду? Да и сам не уйду, они же не безглазые. Лежа «эфку» далеко не кинешь, да и стоя тоже, для пули это не расстояние. На хребте два человека охранения. Сюда-то я их обошел, а обратно, когда бегом? Нет, с шухером тут не получится, по-тихому надо. Знать бы еще, где Андрюху держат. Надо подумать, помозговать в первую очередь, где его быть не может».

Только в голове у него мелькнула эта мысль, как на противоположной стороне поляны дрогнул кустарник, ветки заколыхались и разошлись в стороны, выпуская из своей тени двоих мужчин. Оба среднего роста, оба неширокие, оба рыжие. На этом сходство заканчивалось. Один красовался приличных размеров бородой, на нем была надета разгрузка, а в правой руке он небрежно держал «АКС». На лице второго проступившая щетина скрадывалась многочисленными кровоподтеками и ссадинами, превращавшими лицо в один огромный синяк. Одежда на нем висела лохмотьями, он сильно прихрамывал, а его левая рука висела плетью.

– Сволочи! – прошипел Алексей, безошибочно распознав в нем своего брата. – Убью всех гадов, всех убью! – шептал он, сжимая в бессильной ярости побелевшие от напряжения кулаки. Меж тем пленный и его конвоир прошли перед чередой дневок и по дуге направились к располагавшемуся чуть в стороне от остальных построек продуктовому складу. Цель их движения стала понятна, когда Алексей внимательно присмотрелся к окружающему склад пейзажу. Оказалось, метрах в сорока пяти от навеса брал свое начало небольшой ручеек, и где-то на полпути, если опять-таки внимательно присмотреться, можно было заметить нечто напоминающее помост, предназначение которого Алексею было прекрасно известно.

«А Андрюху-то в туалет вывели!» – сообразил старший сержант. Теперь, когда он знал место содержания брата, ему оставалось незаметно подкрасться, незаметно убрать охранявшего и так же незаметно, уже вдвоем, покинуть базу.

«И всего-то?» – усмехнулся Алексей, начиная перемещаться в сторону местного «каземата».

– А-а-а!.. – раздался вдруг со стороны складов душераздирающий крик и эхом разлетелся по лесу, вслед ему полетел звук одиночного выстрела.

– Нет! – вскричал Алексей, предположив самое худшее. – Нет, нет, нет! – Мозг пронзила страшная, беспощадная мысль: «Убили, убили, его вели на расстрел! Выстрел – это в него!»

Он почувствовал разливающуюся по груди боль, но тут же понял, что ошибся: по лагерю «чехов» ударила автоматная очередь. Потом еще одна, и еще. Ответного огня не было – не успевшие сообразить, что происходит, бандиты застыли в оцепенении.

– Дави их, Андрюшка! – Алексей выдернул кольцо у давно приготовленной к бою «эфки» и изо всех сил запустил ее в замерших за обеденным столом бандитов. Затем, пробежав вперед десяток метров, отправил туда же вторую гранату и, не дожидаясь ее разрыва, со всех ног рванул в направлении завладевшего оружием брата. За спиной прогремели взрывы. Послышались первые ответные выстрелы – опомнившиеся боевики стремились восстановить статус-кво.

– Андрюха, это я, Андрюха, это я! – задыхаясь от быстрого бега, кричал Алексей. «Чехи» его заметили и открыли огонь. Пули засвистели совсем рядом, Алексей упал и перекатом ушел за небольшой бугорок, почти тотчас же вскочил и побежал дальше. Но новые очереди заставили его припасть к земле и змеей заскользить к небольшой рытвине. Сердце колотилось с неистовой безумностью, хрип раздирал легкие. Никогда в жизни Алексей не бегал с такой скоростью, с таким напряжением. И вот теперь, почти достигнув цели, не имел сил, чтобы двигаться.

– Сюда, давай сюда! – послышался чей-то хриплый голос. Повинуясь этому зову, Алексей пополз в его направлении, и через несколько метров руки его словно бы провалились в пустоту. Он повалился вниз и оказался в широкой, прокопанной весенними водами промоине.

– Братик! – Кислицын-старший не успел опомниться, как оказался в объятиях собственного брата. – Братик, братик! – хрипел тот, обливаясь слезами, текшими из-под едва разлипающихся от опухоли век.

– Анрюшка, живой! – обрадованно воскликнул Алексей и, вдруг вспомнив, зачем он, собственно, здесь находится, приподнялся и закричал. – Уходим! Андрей, уходим! Надо уходить! Слышишь?! Пошли! Пошли! Пошагали! Давай!

– Я не смогу, – прохрипел Андрей и задрал разодранную штанину. Взору Кислицына-старшего предстала невероятно опухшая, черная от многочисленных побоев левая нога брата, по центру голени туго обмотанная разодранной на части, набухшей от крови камуфлированной майкой.

– Эта тварь умудрилась! – Кислицын-младший показал на лежавшего чуть выше по склону мертвого боевика. Из его правого бока торчал ржавый арматурный штырь. – В последний момент, гад.

– Черт! – выругался Алексей, секунду помедлил, а потом, упрямо качнув головой, требовательно проговорил: – Дойдем! Пошли, Андрюха! Надо! Пошли! Сейчас только прибарахлюсь, и пойдем! – С этими словами Алексей, пригнувшись, пробежал вперед, стянул с убитого окровавленную разгрузку, быстро надел ее на себя и, вернувшись, забрал у брата оружие.

– Сейчас мы этих тварей прижмем и пойдем! – пообещал он, поднимаясь над бруствером.

Обкладывали их по всем правилам науки. Боевики приближались, прикрывая друг друга и преодолевая открытые участки местности исключительно короткими перебежками.

– Вот твари! – в сердцах выругался Алексей, когда, израсходовав целый магазин, ему так и не удалось подстрелить ни одного из наступавших. – И хрен с вами! – ругнулся он, отбросив в сторону пустой и потому не нужный уже магазин и защелкнув в автомат новый. – Андрюша, уходим! – Перехватив оружие в левую руку, он помог Андрею опереться на свое плечо и, непрестанно ругаясь, буквально силой потащил его вверх.

Двигались они медленно, подъем давался тяжело – казавшийся едва ли не отвесным склон никак не хотел пускать их на столь близкий и, казалось бы, однозначно спасительный гребень. Отчаявшись подняться по прямой, Алексей потащил брата правее, вдоль склона. Каждые десять метров братья останавливались – Алексей прижимал бегущих врагов короткой очередью, и они шли дальше. А боевики приближались.

– Медленно, – прохрипел Андрей, – медленно идем. Не успеем подняться. Нас обойдут.

– Дойдем! – упрямо твердил Алексей, убеждая в этом скорее самого себя, чем не хуже его понимающего все брата.

– Алеша, братик, отдай автомат! – Андрей требовательно протянул руку: – Пожалуйста!

– ???

– Я прикрою. Ты уходи… Уходи, братишка!..

– Ты что городишь? – мгновенно разозлившийся Алексей пристально воззрился на посмевшего предложить такую несусветную чушь брательника. – Вместе дойдем! – резко бросил он и потянул Андрея дальше.

Из-за строения, служившего боевикам продовольственным складом, выскочил худосочный «чех» и, запетляв, резво побежал вперед. Алексей вскинул оружие и выпустил в бегущего короткую, прицельную очередь. Боевик вскрикнул. Схватившись за низ живота, он выронил оружие и, пройдя на подогнувшихся ногах несколько шагов, качнулся вперед и головой вниз рухнул в выбегающий из-под него ручей. Со стороны склада показались еще двое. Автомат Кислицына пару раз дернулся, выплевывая навстречу бандитам свинцовые пули, и клацнул затвором. Алексей отщелкнул магазин и бросил его в грязь. Прошелся рукой по разгрузке и следом за магазином на землю полетел автомат – снаряженных патронами рожков в транспортно-разгрузочном жилете не было.

– Двигаем! – скомандовал он брату и, потянув его за собой, свободной рукой вытащил из кармана гранату. Сбоку, почти под ногами, ударили пули, но они успели скатиться в небольшой, укрывший их от противника овражек. Сужаясь, он, тем не менее, вел вверх, заканчиваясь практически у самого гребня. Его стенки поднимались до полутора метров, служа надежным укрытием от летящих пуль.

– Нормально, Андрюха, нормально, оторвемся! – воскликнул Алексей с такой радостью, будто вся их цель заключалась исключительно в том, чтобы дойти до вершины окружающего базу хребта.

– Оторвемся… – устало улыбнулся Андрей, и они с внезапно появившимися силами потянулись вверх.

И тут впереди послышались выстрелы, раздались отрывистые, злые команды.

– Нас обошли… – выдохнул Алексей, больше уже не имея сил даже на то, чтобы ужаснуться произошедшему. Они остановились, прекратив бессмысленное движение, и обессиленно опустились на землю.

– Зря ты не ушел! – сглотнул подступивший к горлу ком Андрей.

Кислицын-старший, ничего не ответив, не спеша достал последние оставшиеся у него гранаты.

– Одну для них, одну для нас, – пояснил он и, по очереди взвесив их на руке, будто выбирая, какая лучше, отложил одну в сторону.

– Тебе надо было уходить, – вновь посетовал Андрей. – Теперь вместе умрем, зря… – подавленно заключил он.

– Вместе, – повторил вслед за ним Алексей и тут же внезапно окрепшим голосом добавил: – Зато вместе! Понимаешь, братишка, вдвоем! Понимаешь? Вместе!

– Зато вместе. Вдвоем. Рядом. – Шепот Андрея был едва слышен, и словно спасительная мантра зазвучали полные бесконечной боли слова: – Зато вместе, зато вместе, зато вместе…

А Алексей, опершись спиной на земляную стену, с горечью думал, что еще несколько дней назад ни за что бы не поверил, что ему придется умирать из-за такой фигни, как флешка. Он отогнул усики предохранительных чек и, покрепче зажав одну из гранат в ладони, выдернул кольцо…

Глава 18

Едва только наблюдатель доложил, что Кислицын-старший, пройдя дивизионный КПП, сел в подъехавшее к нему такси, три группы были подняты по тревоге. Но собирались не бегом, особой спешки не было. Вооружение получали по максимуму, а вот в рюкзаках ничего лишнего – свитера, если вдруг придется долго лежать в ожидании, по бутылке воды, и никаких продуктов, а уж тем более курева. Комбат сам лично вывернул наизнанку все карманы и рюкзаки. Ничего не нашел! Хотя у некоторых было. Ушлого солдата не проведешь!

Офицеры, следившие за экраном прибора, в центре которого передвигалась светящаяся точка, пребывали в некотором напряжении. А как иначе, если в эти минуты решалось, будет ли начатое с такими сложностями дело продолжено, или окажется, что вся их работа, все их труды оказались мышиной возней, ничего не стоящим пшиком, суетой на пустом месте. Комбат, слыша за стеной палатки топот ног поднятых по тревоге разведчиков, почти открыто нервничал.

«Ну, Лазарь, ну, не дай бог, напридумал!» – сжатый в руке комбата карандаш треснул. Не обратив на это никакого внимания, подполковник Барсуков в очередной раз бросил взгляд на лежавший на столе прибор. По центру высвечивающейся на экране карты пролегала коричневая полоса главной дороги, которая, начинаясь от города, почти прямой линией уходила на северо-восток и где-то далеко за пределами карты пересекала границу республики. Сейчас по ней двигалась, медленно выползая из города, маленькая светящаяся точка. И оттого, поползет ли она дальше к границе или же повернет на одну из многочисленных второстепенных дорог, зависело, выгорит ли затеянное дело, или все с таким трудом выпестованные планы пойдут коту под хвост.

– Поворачивает… – прошептал «фэшник», пока все остальные как завороженные следили за сползающей вправо точкой, обозначающей ехавшего в машине Кислицына.

– Титарчук! – окликнул комбат находившегося здесь же зампотеха отряда. – Выводи технику!

– Рано, – запротестовал эфэсбэшник.

– Потом поздно будет. Сержанта моего и убить могут.

– Не исключена такая комбинация, – не стал спорить Кащенко.

– Надо выезжать, – нетерпеливо проговорил комбат.

– Ждем, – упрямо покачал головой эфэсбэшник и пояснил: – Пока не наметится четкое движение в определенном направлении – ждем. Раньше времени в горах делать нечего.

Быстро преодолев несколько километров по второстепенной дороге, точка начала замедляться, а затем и вовсе поползла с черепашьей скоростью.

– Пешком пошел, – высказал кто-то вслух и без того понятную всем причину такого разительного изменения в скорости движения.

– Пора! – Барсуков швырнул на стол доломанный карандаш.

– Не торопись, подполковник! – снова вмешался Кащенко. – Он сейчас еще не пойми куда идет. Вот когда как следует возьмет след и попрет, вот тогда – да. Ты же сам говорил, что «мол, далеко собрался, рюкзак до крайности облегчил. Из всех тяжестей – бутылка воды». Говорил?

– Говорил… – нехотя согласился Барсуков и принялся ждать.

Меж тем точка на экране доползла до места, обозначенного на карте как «Домик лесника», и, постояв там некоторое время, двинулась дальше. Затем снова остановилась.

– Черт! – выругался Кащенко. – Что он делает? – И, повернувшись к комбату, кивнул: – Ладно, отправляй ребят.

– Титарчук, Каретников, вперед!

Отставание от уходившего все дальше и дальше в лес Кислицына, по оценке ротного, составляло часа полтора, возможно, чуть больше.

– Ничего, нагоним, – оптимистично ответил он на вопросительный взгляд пыхтевшего рядом Давыденкова. – Я знаю, куда он идет, сейчас срежем. Тут база новая, у меня даже на карту нанесена. Слышал, наверное, ребята летом наткнулись. База новая, но брошенная. Только не понимаю, за каким бараном он туда поперся? Там же заминировано все. Получается, Андрея там держат? Возможно, возможно. Вполне возможно. Сразу никто и не догадается – база-то брошенная.

– Блин! – хлопнул себя по лбу Давыденков. – А ведь он, зараза, заранее все знал! Заминировано, говоришь?! Вот он для чего легкоступы с собой попер! А мы-то гадали, версии строили! А он их по прямому назначению применять собрался! Ну, хитрец, ну, хитрец! Нагоним, что делать будем?

– Ничего. Ждать будем, вдруг у него все получится?

– А если нет?

– Если нет, значит – нет. Знал, на что шел. А я эту базенку штурмовать команды не дам. А свыше дадут – людей в атаку не поведу! Там все подходы на виду, я спрашивал, и минирование сплошное.

– Так что будем делать?

– Оцепим, и все. А как дальше быть, пусть старшие начальники голову ломают. Хоть танки пригоняют. По хрену!

Но оцепить базу они не успели – им еще оставалось до нее около километра, когда точка на экране после хаотичного метания по базе покинула ее и поплыла дальше…

Шли они довольно долго, пока точка на экране вдруг не остановилась. Остановилась совершенно. Державший в руках прибор слежения приданный отряду молодой человек поднял руку. Повинуясь этому знаку, растянутая цепь вооруженных людей замерла в неподвижности.

– Что? – Командир роты приблизился к нему и заглянул через плечо. Точка на экране по-прежнему стояла на месте.

– Стоит?

– Стоит.

– Ждем, – обернувшись в замершей цепи людей, объявил ротный.

Время шло.

– Что-то он долго… – подошел к командиру роты капитан Давыденков.

– Устал? Решил отдохнуть? – предположил Каретников, но в его голосе прозвучало сомнение в собственных словах.

Нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу Давыденков хмыкнул и предложил:

– Может, пойдем?

– Нельзя, спугнем, – возразил молодой человек. – Мы и так близко подошли. Надо ждать.

– Сколько можно?! Надо идти. Спугнем не спугнем. Теперь назад не повернет! – уверенно заявил капитан.

– Это точно! – согласился ротный.

– Что, идем?

– Да пошли! Достали вы уже! – С досады махнув рукой, «приборист» рванул «с места в карьер».

– Непуганый! – шепнул Давыденкову чуть приотставший от «авангарда» ротный.

– Бесстрашный… – согласился капитан.

– Везучий, – добавил ротный, глядя, как молодой человек двигается, совершенно не задумываясь, куда ставить ступню.

– Пусть бежит, – махнул рукой Давыденков. – Здесь мин всегда мало было!

– Не угадаешь… – вздохнул Каретников и начал догонять ушедшего далеко вперед «прибориста».

– Вот так и знал! – выругался ротный в тот момент, когда капитан Давыденков нагнал замерших на месте и что-то разглядывавших спутников. Этим «что-то» оказался брошенный на землю рюкзак Кислицына.

– Там? – спросил капитан, имея в виду установленный замполитом «маячок», и носком берца ткнул валяющееся на земле имущество. На столь простой и очевидный вопрос «приборист» даже не стал отвечать, только подтверждающе фыркнул. – И что теперь делать?

– Идти надо, – сказал ротный. – И так уже отстали хрен знает на сколько!

– Куда? К черту на кулички? – сыронизировал молодой человек.

– Артем, дай карту! – потребовал Каретников. – Не думаю, что тут много осталось.

За спиной зашуршала разворачиваемая карта, и вскоре оба офицера склонились над уменьшенным изображением местности. Наконец Каретников ткнул в карту пальцем.

– Сюда, – уверенно заявил он.

– Методом тыка? – Иронии в голосе «прибориста» стало еще больше.

– Почти, – не стал опровергать его слова ротный. – Так, Артем, ведешь две группы – свою и первую – вот отсюда. Я с четверкой стану заходить отсюда. Не спеши, дождись меня. Вдарим одновременно. – И, покосившись на «прибориста», добавил: – Если, конечно, они там есть.

– Нет, будем искать.

– Будем.

И «гонки» по пересеченной местности продолжились.

Давыденков вел отряд, состоящий из двух групп спецназа, двигаясь во главе колонны. Крайний, затяжной и довольно крутой подъем перед точкой на карте, определенной командиром как возможное место нахождения базы, дался тяжело. Но Артем уже восстановил дыхание и теперь медленно шел по относительно ровной боковине изгибавшегося петлей хребта, внимательно вглядываясь в окружающий ландшафт. Что-то находящееся чуть ниже по склону и едва заметно выделяющееся на общем фоне привлекло его внимание. Артем, моментально вскинув руку в немом предостережении, опустился на одно колено. Продолжая вглядываться, снял АС «Вал» с предохранителя, показал кулак слишком шумно сопевшему «прибористу» и только тут понял, что именно «зацепилось» за его взгляд: листья на отдельных торчавших из земли молодых деревцах выглядели слегка пожухлыми. Нет, не пожелтевшими и начавшими съеживаться от осеннего увядания, а именно пожухлыми, будто некто вырвал растеньице с корнем, а затем, передумав, воткнул обратно.

«Фишка»… – мелькнула мысль, и Артем уже хотел было отдать команду головной тройке на выполнение обходного маневра, когда откуда-то снизу прозвучал одиночный выстрел.

Не ожидавшие ничего подобного бандиты, находившиеся в охранении, вскочили на ноги и растерянно завертели головами во все стороны. Один из них даже успел заметить направленный на них ствол. Выстрелы АС «Вал» в хаосе разгорающегося боя прозвучали совершенно бесшумно. Два тела, рухнув на землю, задергались в предсмертной агонии.

– Работаем! – рявкнул Давыденков и, подавая пример, короткими перебежками побежал в направлении раздающихся выстрелов.

– Что у тебя? – Из микрофона внутригрупповой радиостанции донесся до капитана обеспокоенный голос командира роты.

– Я думал, у тебя.

– Значит, Кислицын. Встрял все-таки. «Чехи» – твари! Артем, прижми их, мы на подходе. Пять минут. Понял? Пять минут!

– Вперед, вперед! – подгонял капитан бойцов, с опаской продвигающихся в глубь базы. Основное сопротивление было подавлено, и теперь спецназовцам предстояло выкурить боевиков, попрятавшихся в своих норах.

– Одну, две гранаты в любое помещение, не раздумывая! – напоминал он бегущим следом за ним Егорову и Шилину. – Потом очередь. Шилин, по сторонам зырь! Понял?

– Понял, командир, понял!

То здесь, то там раздавались взрывы и короткие очереди. Зачистка базы подходила к концу.

– Не стреляйте, не стреляйте, не стреляйте! – послышался хриплый от страха голос, и из кустов шиповника с треском раздирающейся ткани вывалился заросший щетиной боевик. Глаза его лихорадочно и болезненно блестели, лицо кривилось от раздирающего сердце страха. Егоров тотчас оказался у него за спиной.

– На землю! Руки за голову! – рявкнул он и, ткнув бандита в спину, заставил повиноваться.

– Я не бандит, я не бандит, не убивайте! – жалобно запричитал плененный.

– Не сцать, Маня, я Дубровский! – нервно хохотнул Егоров и, присев на колено, на всякий случай охлопал лежавшего ладонью. – Чисто! – доложил он командиру.

– Свяжи! – приказал тот.

Вытащив из кармана бечевку, Егоров заломил руки сдавшегося бандита и принялся их связывать с завидной ловкостью бывалого ковбоя.

Крики и выстрелы слышались уже совсем рядом. Алексей взглянул на приготовленную «для себя» гранату, сглотнул поступивший к горлу ком.

На дно оврага осыпался песок – кто-то неосторожно наступил на земляную кромку. Шаги приближались.

Тянуть дольше не имело смысла – Алексей посмотрел на брата, тот кивнул. Тогда Кислицын-старший резко вскочил, сделал замах и… увидел крадущегося в их сторону ротного.

– Мать вашу, Леха! – из всех сил заорал тот, упреждая непоправимость предпринимаемого подчиненным действия.

Глава 19

В честь благополучно завершившегося дела Аслан решил: в канун дня возвращения домой организовать для отличившихся в бою воинов самый настоящий банкет, благо выделенных дядей средств с лихвой хватало для проведения данного мероприятия. Правда, не обошлось без сложностей – чтобы доставить необходимые продукты, пришлось задействовать едва ли не треть нуриевского отряда и потратить сутки времени. Но зато на накрытом столе было буквально все!

С разрешения главаря банды к накрытому «дастархану» сошлись почти все пребывающие на базе воины. Врага не боялись.

– Командир, а не слишком мы рискуем, сняв почти всех людей с постов охранения? – озабоченно спросил Хасан у Лечо.

– Риск? Ты говоришь о риске? Никакого риска нет! – беззаботно отмахнулся помощник главаря моджахедов.

– А если появятся русские собаки? – не унимался Хасан.

– Собаки не появятся, – со снисходительной улыбкой заверил Лечо.

– Как можно быть настолько уверенным? – Телохранитель Аслана поражался такой беспечности, казалось бы, бывалого воина Аллаха.

– Ты давно не был в наших краях, брат! Не дышал воздухом лесов. – Лечо затянулся и протянул «косяк» собеседнику: – Пыхнешь?

Хасан отрицательно покачал головой.

– Ты стал слишком недоверчивым в своем городе, – заметил помощник командира.

– Я не стал беспечным, – поправил его телохранитель.

– Брат, мы не беспечны. Если бы Ахмад был беспечен, он бы пригласил за стол всех. А он нет. Видишь? – Лечо показал пальцем в склон хребта, ближе всего подходящего к базе и нависающего над ней своей практически отвесной кромкой. – Здесь самый опасный участок.

Хасан согласно кивнул: стоило только противнику выйти на этот козырек, и вся база становилась похожа на хорошо простреливаемую мишень. И тут уже не помогли бы ни тянувшиеся по базе щели, ни несколько отрытых в земле, с крышами в три наката, бревен блиндажа.

– Вот там, брат, – нравоучительно продолжал Лечо, – пост охранения мы оставили. Теперь понимаешь?

– Нет, не понимаю. Русские могут прийти и с другой стороны.

– Э-э, брат, говорю же, давно в горах не был! Русские не придут. Даже малец знает то, чего не знаешь ты!

– И чего я такого не знаю? – Хасан едва сдерживался. Взирать на этого самодовольного «нарика» было выше его сил.

– Федералы предсказуемы в своей академичности, – вставил свое веское слово в затянувшуюся беседу появившийся из-за спины Ахмад.

– Вот-вот, – поддержал его Лечо.

– И что с этого? – насупился Хасан, которому осточертела эта игра в «угадайку».

– Хасан, брат! – Лечо встал и приобнял телохранителя за плечи. Сейчас он любил всех-всех на свете, даже, наверное, русских. – Спецы живут по схеме. По схеме, понимаешь? Нет? Я поясню. Мы что сделали? Разбили их в пух и прах, прально? Прально. А что делают федералы, если вышестоящее командование считает, что понесенные потери были неоправданно высокими, знаешь? Не знаешь. Так я тебе объясню.

– Уж будь добр! – проворчал Хасан.

– Ну-ну, не сердись, – примирительно похлопал гостя по плечу Ахмад.

– Да кто сердится? Хасан? – Язык Лечо слегка заплетался. – На меня? Хасан, ты на меня сердишься?

– Нет! – огрызнулся телохранитель.

– Сердишься… – вздохнул Лечо. – Не сердись, брат! Я же тебе сказал: сейчас все расскажу…

– Причина в том… – перебил его Ахмад, но тут же Лечо скорчил просительную гримасу:

– Командир, я сам!

Ахмад махнул рукой – мол, сами разбирайтесь – и зашагал по своим делам.

А Лечо, радостно улыбаясь, продолжил свою «познавательную» лекцию:

– Вот, брат, при появлении неоправданных потерь спецам поступает команда: «Стоп, колеса!», то есть сидите и не дергайтесь. А здесь, – ткнул в землю пальцем помощник главаря, – зона ответственности тех самых спецов, которых мы раздолбали. Это понятно?

Хасан кивнул. Теперь-то все встало на свои места. Получалось, что при появлении неоправданных (с точки зрения командования) потерь отряд временно отстранялся от выполнения боевых задач и «садился» на доподготовку. Так повторялось от случая к случаю, и потому трудно было ожидать того, что на этот раз будет по-другому. Становилась понятна и веселая беспечность Лечо, и холодная уверенность Ахмада.

– Прошу за стол! – прерывая разговор, появился из-за деревьев радостный Аслан.

– За стол, значит, за стол, – притворно вздохнул Хасан, с удовольствием освобождаясь от потных объятий глупо улыбающегося Лечо.

Окончание беседы немного успокоило его, но обеспокоенность не прошла. И потому, оказавшись за столом рядом с Ахмадом Нуриевым, Хасан не удержался от того, чтобы вновь не поднять волнующий его вопрос:

– Брат, я беспокоюсь по поводу охранения: стоило ли снимать посты?

– Беспокоишься, значит? – Глаза главаря банды строго сощурились, ему не нравилось, когда кто-то сомневался или оспаривал его решения. – Считаешь, что я не прав? Что ж, не в моих правилах ограничивать гостей в их мнениях и желаниях. Автомат у тебя есть. Беспокоишься – тогда можешь взять его и идти охранять нас, пока мы будем пировать и веселиться. Никто тебе не препятствует! – Хищно ухмыльнувшись, Нуриев посчитал беседу оконченной.

Хасан вздохнул и принялся есть. Охранять кого бы то ни было ему совсем не хотелось.

Крик смертельной боли и грянувший следом выстрел заставил телохранителя вздрогнуть и напрячься. Некоторые из сидевших за столом даже вскочили на ноги, но никто не поспешил к оружию до тех пор, пока прямо по столу не стеганула тугая автоматная очередь, а потом еще одна, и еще. Кто-то, застонав, навалился грудью на стол. Гулявшие моджахеды кинулись в разные стороны, и тут один за другим прогремели два взрыва.

– Спецы! – истошно завопил кто-то, и Хасан вдруг понял, что бежит к одному из укрытий, спрятанных в гуще кустов. Увидев прямо перед собой сидящего на корточках Аслана, вертевшего во все стороны стволом автомата, он забрал у того оружие и, ухватив за шиворот, потащил за собой. Буквально силой впихнув его в блиндаж, телохранитель развернулся и, не задумываясь, дал несколько очередей по ближайшему склону. И только после этого сумел оценить всю комичность происходящего: наведших такой переполох русских было всего двое. Один – бывший пленник, отобравший оружие у своего, вероятно обкуренного, конвоира, засев в расположенной чуть ниже продовольственных складов промоине, поливал хозяев базы из автомата. Второй – у которого, судя по всему, вообще не имелось никакого оружия, короткими рывками бежал к первому. Хасан даже позавидовал везению, с которым тому удавалось избегать вьющихся вокруг пуль.

Он еще некоторое время понаблюдал за бегущим, затем, от греха подальше, вошел в укрытие, и, возможно, именно это и спасло ему жизнь, когда с отвесной кромки нависающего над базой хребта заговорили пулеметы, заработали автоматы, заухали одноразовые гранатометы и полетели вниз гранаты.

– Хасан, что это? – Аслан вскочил на ноги.

– Не знаю, – почти искренне ответил телохранитель, непонятно почему надеясь, что это совсем не то, о чем думается.

– Это спецы, Хасан, да? Это спецы?

– Я не знаю… – На лице Хасана появилось растерянное выражение. Он лихорадочно соображал, ища выход из создавшейся ситуации.

– Надо помочь, не сидеть же нам тут.

– Сядь! – рявкнул Хасан. – Это я отвечаю за тебя перед твоим дядей. Сядь и сиди! Сами справятся! А если они не в состоянии справиться, то наша помощь им не поможет.

– Нет! Мы должны выйти, мы должны стрелять! – Плечи Аслана сотрясала нервная дрожь. – Если трусишь сам, отдай мой автомат! – требовательно протянул он руку. Вытянутые вперед пальцы дрожали.

– Оружие я тебе не дам! – твердо заявил Хасан.

– Ах, так! Да я и без тебя найду, чем встретить врага! – рявкнул внезапно рассвирепевший Аслан и, с неожиданной силой оттолкнув телохранителя, выскочил наружу.

– Да чтоб тебя! – выругался ударившийся спиной о стену Хасан. – Убьют же идиота! – с искренним огорчением воскликнул он, но выбегать следом не стал. Вместо этого прошел к самому дальнему углу, в котором располагался небольшой закуток, очень подходящий для укрытия от гранатных осколков, и, опустившись на стоявшую там низенькую скамейку, уткнулся лицом в ладони. В сердце заползло отчаяние.

– Беспокоишься, беспокоишься! – передразнил он презрительную интонацию Ахмада. – Знатоки русских, схемы, шаблоны, вот вам и шаблоны! Дошаблонились! Будь ты проклят! – Хасан потряс кулаками, призывая громы и молнии на голову снявшего почти все посты охранения главаря банды. – Оставили они… с опасного направления… решили достаточно… и где то охранение? – вопрошал он пустоту. Но ответа ему и не требовалось. Он и сам прекрасно понимал, что единственный охранявший базу пост свою задачу не выполнил.

Аслан тем временем проломился сквозь ветви, и тут же рядом ухнуло. Он упал и потерял сознание…

А бой продолжался.

Кинувшиеся в атаку на одиночного стрелка боевики, уже скоро оказавшись атакованными с тыла, еще некоторое время сохраняли способность к сопротивлению. Особо безрассудные даже не прекращали попыток добраться до сбежавшего пленника. Но это продолжалось только до тех пор, пока к спецам не подошла помощь. Зажатые с двух сторон, неся громадные потери, бандиты очень скоро поняли всю безнадежность сопротивления и начали поднимать руки.

Выстрелы постепенно стихали, и Хасан понял, что бой заканчивается. У него еще теплилась надежда, что свои победили, когда он отчетливо услышал громко подаваемую команду:

– Одну, две гранаты в любое помещение, не раздумывая, потом очередь. Шилин, по сторонам зырь! Понял?

Это означало конец.

– Не стреляйте, не стреляйте! – хриплым от страха голосом заорал Хасан, ужасно пожалевший и о не скинутом вовремя разгрузочном жилете, и о собственной глупости, по причине которой он, прежде чем сообразить, что к чему, дал пару очередей из оружия Аслана. Теперь даже тщательно затертые на оружии отпечатки пальцев не гарантировали того, что ему удастся отвертеться от обвинения в терроризме и посягательстве на жизнь военнослужащих. Реши кто провести тест на наличие на руках пороховой гари, и его песенка оказалась бы спета.

Разгрузку пришлось затолкать в небольшую ямку, так кстати оказавшуюся неподалеку от блиндажа, и прикрыть упавшей с дерева веткой.

– Не стреляйте! – вновь повторил он и с поднятыми вверх руками проломился сквозь до того скрывавшие его кусты шиповника. Острые иглы раздирали тело, но Хасан этого словно бы и не замечал.

– На землю! Руки за голову! – рявкнул на него рослый спецназовец и, ткнув стволом в спину, заставил немедленно повиноваться.

– Я не бандит, я не бандит, не убивайте! – старясь делать это как можно более жалобно, запричитал Хасан.

– Не сцать, Маня, я Дубровский! – засмеялся спецназовец и довольно больно хлопнул ладонью по хасановским ребрам. – Чисто! – сказал он кому-то, кто тут же громко потребовал:

– Свяжи!

Хасан едва сдержался, чтобы не вскрикнуть, когда его руки резко заломили за спину. И почти сразу кисти оказались стянуты до боли впившейся в кожу веревкой.

«Живой! – пронеслась отчетливая мысль. – А остальное… выкручусь». – От необоснованного оптимизма по душе вдруг растеклась почти безумная радость. А рядом двое спецов приводили в чувство контуженного взрывом Аслана.

«И этот жив!» – Эта мысль окончательно укрепила телохранителя в собственной чрезвычайной везучести.

– Парни, мля! – Каретников спрыгнул вниз. – Андрюха! – приветствуя, махнул он рукой восторженно взирающему на него Кислицыну-младшему. – Рапорт порвешь? – Это он уже улыбнулся Кислицыну-старшему. И, не останавливаясь, побежал дальше. Бой еще шел, и его следовало закончить.

– Командир, как вы тут, здесь? – растерянно пробормотал Алексей, не в силах поверить, что это происходит наяву. Скажи ему сейчас кто, что так вовремя появившийся ротный есть порождение его собственного разума, он бы, возможно, и поверил.

– Потом, все потом! – уже убегая, прокричал Каретников, и Алексей начал озираться по сторонам в поисках выкинутого за ненадобностью гранатного колечка. Когда же оно обнаружилось, он еще долго не мог вернуть шплинтовку на место. Руки тряслись и не хотели выполнять такую, казалось бы, простую работу. Наконец ему это удалось, и, приведя гранаты в безопасное положение, он помог подняться брату. Пошатываясь, они медленно побрели в направлении убежавшего ротного. Выстрелы стихли, а значит, все было кончено.

Так оно и оказалось. Едва братья вышли на открытое пространство, как им навстречу побежали знакомые ребята. Пахло гарью, кое-где от земли шел дым. В центр поляны сгоняли пленных. Отдельной кучей сваливали убитых. У одной из дневок уже высилась небрежно построенная пирамида оружия.

– Закурить есть? – жадно сглотнув, спросил Андрей первого же подбежавшего к нему разведчика.

– Так ты же не куришь? – удивился тот. А шедший за ним Егоров, подняв на него взгляд, покрутил пальцем у виска.

– Дурак, что ли? – сказал он и, вытащив из разгрузки благополучно припрятанное от командиров курево, протянул бывшему пленнику всю пачку: – Кури!

Андрей благодарно кивнул, а не понявший причину полученного оскорбления боец, насупившись, пошел прочь.

Глава 20

Валентин Валентинович Маслов считал себя чуть ли не гением. Поэтому, нисколько не сомневаясь в собственном успехе, встречу с «представителем «большого человека» посчитал делом рутинным, не стоившим особой подготовки. Собственно, так оно и было бы, если б не одно «но»: «представитель», в отличие от Маслова, знал не только цвет, но и как на самом деле выглядит утерянная флешка.

– Вы сообщили, что она у вас? – едва войдя в квартиру, поинтересовался он.

– Само собой, – самодовольно ответил Валентин Валентинович и незамедлительно протянул вошедшему небольшой конверт. Тот принял его, слегка приоткрыл, цокнул языком и, не проявляя ни малейших эмоций, закрыл и сунул в нагрудный карман пиджака. Нескольких секунд ему хватило на то, чтобы оценить и проанализировать произошедшее, и еще пару на то, чтобы принять правильное решение.

– Это дело стоит отметить! – широко улыбнулся он. – У меня с собой как раз есть хорошее вино… – И, увидев тень сомнения, мелькнувшую на лице Валентина Валентиновича, добавил: – Я бы посидел немного с дороги… – Улыбка его стала еще шире.

Предложение гостя распить принесенную им бутылочку вина Валентин Валентинович встретил без должного энтузиазма, но гость, похоже, настаивал, и пришлось согласиться.

– Прекрасно! – воскликнул Маслов, всеми силами пытаясь сделать вид, что восхищен возможностью вкусить этого замечательного вина.

Пока гость доставал из объемистого портфеля бутылку, он достал из бара и протер две рюмки, при виде которых гость протестующе воскликнул:

– О, нет! Это вино следует пить только из особенных бокалов, и они у меня есть! – С этими словами он с ловкостью фокусника вытащил из портфеля футляр, в котором действительно лежали два изящных бокала.

– Все свое вожу с собой! – пояснил он свою предусмотрительность.

Вино, заполнившее дно бокалов, отразилось от их стен многоцветными красками, и Валентин Валентинович с удивлением отметил, что гость прав – чтобы это вино заиграло не только вкусом, запахом, но и цветом, ему просто необходимы были эти необыкновенные бокалы. Если бы он только мог предполагать, насколько они особенные!

– За удачу! – погрев бокал в руке, провозгласил гость и, не спеша вкусив исходящий от вина букет запахов, сделал первый пробный глоток. Последовавший его примеру Валентин Валентинович некоторое время перекатывал терпкую влагу во рту, смакуя вкус, затем проглотил, но еще за миг до этого, уже не в силах остановить сделанное глотательное движение, ощутил начавший сжимать горло спазм.

– Что это? – прохрипел он не своим голосом.

– Яд, – спокойно ответил собеседник.

– Но как же… – Валентин Валентинович взглядом показал на плещущееся в бокале убийцы вино.

– О, яд был не в вине! В бокале! Я же говорил, что они у меня особенные!

– Ты… – из последних сил выдавил Маслов, сжимая кулаки. – Почему?

– Вы облажались, сударь! Переданная вами флешка – туфта, «обманка»! – С этими словами гость достал из кармана конверт и без всякого сожаления поднес к нему зажигалку. – Я уверен, что настоящей флешки у вас нет. Вы нас не обманывали, обманули вас. Но, скажите на милость, кому нужен специалист, которого может надуть любой мальчишка? Помните, как в том фильме: «Загнанных лошадей пристреливают». Нам не нужна загнанная лошадь. Дураков надо пристреливать в зародыше, или как там вы выражались? – гость посмотрел на лежавшего на столе человека и понял, что последние полминуты он разговаривал с покойником.

Не спеша допив вино, «представитель большого человека» надел перчатки, вылил остатки в раковину, не ополаскивая и не протирая, убрал бокалы обратно в футляр. Сунул футляр в портфель, туда же поставил опустевшую бутылку. Пепельницу с пеплом от конверта и обгоревшей флешкой уложил в пергаментный пакет и небрежно кинул поверх футляра. Затем влажной салфеткой протер стол. Смяв, выкинул ее в открытую форточку и, подхватив портфель, покинул квартиру. Причин для спешки не было – через час яд окончательно распадется на составляющие его основу совершенно безвредные вещества, и уже никто не сможет заподозрить в такой естественной смерти от остановки сердца неестественное убийство.

«Представитель» вышел на улицу. Светило по-осеннему блеклое солнце, дул легкий ветерок. Настроение было прекрасное: в том, что утерянная флешка действительно утеряна, сомнений не возникало: в противном случае разве стал бы любящий брат рисковать жизнью брата, таща на обмен подделку? Нет, и еще раз нет. Тем более что лично для Кислицына она никакой материальной ценности не представляла. Так что подлинная флешка утеряна, и это факт, сомнению не подлежащий.

Глава 21

То, что от Муслима Алихановича отвернулись боги, вначале можно было определить исключительно по косвенным признакам, многие из которых были настолько мелкими и незначительными, что их следовало не замечать вовсе. Затем стали происходить более крупные неприятности – вначале областная администрация, ссылаясь на какие-то неведомые крючкотворные ошибки, расторгла контракт с его строительной фирмой. Следом его слегка потеснили в сфере строительства дорог, отдав тендер на прокладку новой автотрассы его давнему конкуренту, казалось бы, уже давно и прочно спихнутого на задворки бизнеса. То же самое происходило и с ЖКХ. Еще кое-как продолжал держаться на плаву его ресторанно-забегаловочный бизнес. Но и тут некоторые обнаглевшие типы, особо хорошо чуявшие, куда дует ветер, безошибочно определив его сегодняшнее направление, уже пару раз присылали предложения выкупить особо сладкие «пироги» из числа мухаммедовских заведений. Но на все предложения Муслим Алиханович отвечал решительным отказом. Он еще верил, что все вернется на круги своя.

Но гром грянул, откуда не ждали.

Первой людские останки заметила бабка Пелагея – обгрызенная человеческая кисть валялась аккурат напротив колодца, но, будучи бабкой тертой, распространяться о своей находке она спешить не стала. Наоборот, воровато оглядевшись по сторонам, клюкой затолкала страшную и, по нынешним временам, опасную находку под кусок валявшегося на земле старого шифера. Затолкала и благополучно о своей находке забыла. Это уже потом она во всем созналась и даже покаялась, а тогда – молчок. Если бы не вездесущие мальчишки, хоть и оставалось их в некогда многолюдной деревне – по пальцам пересчитать, еще неизвестно, выплыло ли бы дело наружу. А так… нашли все ж, стервецы, энту кистенку, а, может, и не энту, а что другое из того, что собаки притащили, но уже через два дня пошли слухи. Кто-то звякнул в район. Милиции понаехало немерено! Главное было все правильно организовать, а найти в поле прикопанный труп труда не составило. Запустили по окрестностям военных, те прошли – как гребенкой прочесали. Нашли. Опознали. А что было не опознать, если труп еще свежий и паспорт из кармана убитого не вытащили? Азаматом Килоевым мертвец оказался. Из мухаммедовских. А как опознали, так сразу к Муслиму Алихановичу с обыском отправились. Тот, видать, такого поворота никак не ожидал, даже пистолет, из которого несчастного прикончил, выбросить не успел, так в столе и лежал.

– Тут Муслимку и повязали! – Дед Иван, рассказывавший все эти подробности внимательно слушавшей его Алине, дважды прицокнул языком. – Допрыгался, касатик! Обычно-то с него как с гуся вода, а тут сразу повязали и увезли. Никакого снисхождения. Лапки завернули, и в каталажку, со всем почтением. Как сглазил кто! Али это действительно власть за коррупцию взялась? Как ты считаешь?

Алина, нисколько не разбиравшаяся в политике, смущенно улыбнулась.

– Вот и я думаю, – продолжил дед, увидевший в этой улыбке нужный ему ответ. – Народ на следующих выборах, как есть, за «партию власти» проголосует! Борется власть с коррупционерами, борется! А то, что не сразу все выходит, так это только плохое что да глупое сразу получается… А гидра, она многоголовая! Одну бошку срубишь, другая шавелится, – простовато разглагольствовал дед Иван, и непонятно было – правда язык у него такой или придуривается.

Наговорив целый короб деревенских новостей, дед Иван распрощался с девушкой и поспешил по своим делам. А Алина, гулявшая по деревенской улице, почувствовав, что продрогла, повернула к дому. Сердце учащенно билось. Известие о том, что Муслим Алиханович Мухаммедов находится в тюрьме, привело ее в радостное возбуждение. Теперь оказавшийся без поддержки своего могущественного дяди Аслан вряд ли решился бы причинить ей существенный вред. Можно было смело возвращаться в город.

Полная этих радостных дум, Алина вернулась домой, а там, как оказалось, ее ждало с первой же подвернувшейся оказией переданное из города письмо, написанное незнакомым почерком. Вскрыв конверт, девушка принялась читать.

«Здравствуй, любимая! – писал ей Кислицын-младший. – Я безумно рад твоему письму… – Неожиданно Алина поймала себя на мысли, что читать написанное ей нравится. – …Я бы не смог жить без тебя… Эдельвейс мой ненаглядный, звездочка моя лучистая! Будь у меня крылья, я бы прилетел к тебе, ведомый той нитью, что соединяет наши сердца». Ее сердце, непонятно от чего, радостно запрыгало, в душе разлилось ощущение необъяснимого счастья. И вдруг она поняла, что хорошо помнит этого рыжего парня, его веснушки, его чуть простоватую улыбку, его голос. И он был красив, по-своему красив и мил. А как он встал на ее защиту против обнаглевшей до предела троицы?! На глазах девушки выступили слезы умиления.

В конце письма Андрей указал номер своего сотового телефона, а чуть ниже шла приписка: «Если я почему-то не отвечаю, можно позвонить Алексею – моему брату, он мне все передаст». И снова телефонный номер.

Улыбнувшись, Алина взяла телефон и набрала номер Андрея, но трубку никто не взял. Тогда она набрала телефон его брата. «Вызываемый абонент находится вне зоны действия сети. Вызываемый абонент находится вне зоны действия сети»… – несколько раз подряд сообщил мелодичный женский голос. Тогда Алина отключила сотовый, села за стол и, подтянув к себе лист бумаги, принялась писать письмо. На сердце было тоскливо и радостно одновременно. Впервые за многие годы ей захотелось не принца на белом коне и не груды золота, а простого женского счастья: свой дом, маленький огородик, любящий муж и, конечно, дети. Маленькие, озорные, с небольшой рыжинкой в темных кудрях. И пусть это будет не дом, а городская квартира, лишь бы все остальное оставалось неизменным. Она закусила губу и вывела первую фразу своего письма:

«Любимый, здравствуй!..»

Глава 22

Попытка выдать себя за похищенных коммерсантов не удалась. Доказательства причастности обоих «гастролеров» к террористическим актам были неопровержимы.

В следственном изоляторе их посадили в одну камеру.

Хасан пребывал в унынии. Аслан строил какие-то планы.

– Ты до сих пор считаешь, что твой дядя нас вытащит? – зыркнул исподлобья на забившегося в угол сокамерника бывший телохранитель. – Я бы не дал сейчас за это и ломаного гроша! – И, подумав, добавил: – Я бы сейчас не дал ломаного гроша и за твоего дядю!

Аслан обиженно засопел и порывисто отвернулся, в глазах блестели слезы.

А на следующий вечер, за ужином, в отдельной городской квартире имел место такой разговор:

– И как они умудрились ножи протащить? – сокрушенно качал головой сидевший за уставленным тарелками столом мужчина.

– Кто? Куда? Какие ножи протащить? – спросила его жена, внимательно слушавшая разглагольствования супруга.

«Вроде и не пил особо, а язык работает как помело, – подумала она. – И еще как будто боится чего-то. Недоговаривает, как пить дать, недоговаривает!»

– Да подследственные, – начал объяснять муж. – Ножи в камеру протащили и порезали друг друга. Насмерть! Крови было! Как с поросят! И никто ничего не слышал. Получается, молча дрались. Ну, да поубивали и поубивали, вот только как ножи протащили, ума не приложу!

– Вот тебе и загадка! – поддакивая мужу, сокрушенно покачала головой супруга.

– Звери, говорю тебе. Нелюди! А у того, что помладше, и дядя, говорят, повесился. Как взяли с поличным, так той же ночью и удавился… – Мужчина замолчал и снова потянулся к бутылке. Загадки подобного рода навевали на него страх. Две смерти в разных местах почти одновременно казались почти мистическим совпадением, но в мистику он не верил и потому предпочитал напиться.

Наутро после ареста Муслима Мухаммедова нашли в своей камере повесившимся. Было ли это самоубийство или «помогли», определить оказалось невозможно, да никто и не пытался. Так или иначе, но вскоре все причастные к утере электронных документов упокоились с миром. Братьев Кислицыных, случайным образом замешавшихся в это дело, добрые люди решили не беспокоить.

Эпилог

Они наконец-то купили новый компьютер. Андрей радостно суетился. Он уже подключил его к сети и теперь тыкал в разъем отливающей серебром флешкой. Увидев ее, Алексей вдруг вспомнил, как, прислонившись спиной к сырой земляной стенке, с горечью думал о том, что им придется умереть из-за такой вот ерунды.

Но умирать не пришлось. Виновница же всех их бед за суетой и волнениями забылась. И вот теперь вспомнилась.

В Алексее проснулось любопытство и, иронично усмехнувшись, он поинтересовался у продолжавшего возиться с «компом» брата:

– Андрей, а куда ты все-таки ту чертову флешку дел? Я тогда все твои вещи перерыл и не нашел!

– А… ее… – отмахнулся тот, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия. – Да я ее на полигоне в казарме забыл.

Услышав эти слова, Кислицын-старший разразился нервным хохотом.

– Ха-ха-ха! Абалдеть! – хрипло смеясь, выдохнул он. – Ну, ты и даешь! Знал бы прикуп – жил бы в Сочи! Вот где им искать надо было… – Он умолк и через секунду отстраненно произнес: – Столько народу положили…

На полигон они поехали сразу же, как только нашлась лишняя минутка. Флешка лежала там же, где ее и спрятал безалаберный братец. Алексей взял флешку и, под каким-то надуманным предлогом отправив Андрея в парк, прямиком отправился в штаб, к отрядному «хакеру», в которого с недавних пор переквалифицировался пулеметчик Лазорев.

Был обеденный перерыв, и в помещении штаба никого, кроме «хакера», не было.

– Пароль подобрать сможешь? – протянув флешку, без обиняков спросил Алексей.

Лазорев задумчиво посмотрел на него, видимо, раздумывая, стоит ли возиться или нет, затем протянул руку:

– Есть у меня одна хитрая программка…

На то, чтобы взломать пароль доступа, ушел час. Лазорев аж взмок, но зато теперь, высунув язык от удовольствия, навел курсив на одну-единственную вложенную во флешку папку.

– Жмем? – на всякий случай уточнил он у «хозяина» документа.

– Жмем! – не задумываясь, ответил тот, и папка в долю секунды распалась на множество других вложенных в нее папок.

Уже не спрашивая разрешения, Лазорев раскрыл первую попавшую под курсив. Раскрыл, да так и обмер, замерев в полной неподвижности.

– Вот теперь мы встряли по-настоящему! – хлопнул сидевшего с разинутым ртом «хакера» по плечу Алексей. – Да, Ваня?

Тот судорожно кивнул – с каждой страницы документа сквозило смертью. По сравнению с открывавшимися мрачными перспективами недавние события казались легкой прогулкой.

– Да, картиночка… – Алексей Кислицын почувствовал, как по спине побежали мурашки.

– Не боись, братан, прорвемся! – раздался за спиной голос никогда не унывающего Андрея.

– И ты тут? – удивленно выдохнул Алексей – попытка не вмешивать в дальнейшие события, а проще говоря, в возможные неприятности младшенького братца закончилась сокрушительным фиаско.

Примечания

1

Встрять – попасть в неприятную ситуацию (прим. авт.).

Content

Анатолий Гончар
Бомба мощностью в один гигабайт

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Примечания