Баксиян Галуст

VITA CYCLUS

Часть первая

Земля

Начало

Стоял превосходный июльский день. Это был самый обыкновенный день, один из тех, которые, сливаясь в дружную вереницу из тридцати одного дня, образуют летний месяц июль, служащий продолжением первого месяца лета, июня, и являющийся предшественником последнего месяца лета, августа. Июль — самая что ни на есть середина лета — желаннейшее время для большинства людей, а особенно для тех, кто родился в летние месяцы. Огромное наслаждение лето дарит тем, кто решил отправиться в путешествие, и это касается как тех, кто впервые пожелал познать окружающую действительность, так и опытных искателей приключений. Природный мир расцветает и раскрывается в своем величии и многоликости, освободившись от снежного покрова и ледяных оков прошедшей зимы и высушившись от весенних паводков. В то же время еще далеко до осени с ее желтой меланхолией и постоянными дождями, и тем более — до очередной холодной зимы. Природа приветствует странников — а речь пойдет именно о них, — щедро награждая их теплом и энергией могучего Солнца, демонстрируя каждому богатство своего животного царства, в котором поражает небывалое разнообразие больших и маленьких, летающих и ползающих, плавающих и передвигающихся по земле представителей, а также красоту и пестроту растительного мира, многообразию форм и видов которого нет предела.

Лето — это единственная пора, когда даже проливной дождь лишь освежает, а легкий ветерок нежно ласкает и чуть щекочет кожу, да так приятно, что ощущение от этого сродни наслаждению. Все красоты, какими обладает Земля, можно рассмотреть только летом, ведь именно в эту пору они проявляются в полной мере, раскрываясь так дивно и потрясающе, что порой не веришь своим глазам, любуясь картинами природы, — настолько они сказочны.

Осенью уже не так тепло, и пестрый мир блекнет, остаются лишь красные или оранжевые цвета, потом их сменяют желтые и светло-коричневые, после чего, теряя листву — основной источник своей палитры, — природа практически обесцвечивается. Еще позже становится ветреннее, начинают, наводя тоску, частить холодные дожди; остающиеся после очередного дождя лужи не успевают высохнуть, как уже заряжает следующий.

Затем дожди сменяются мокрым снегом, температура воздуха опускается все ниже, и появляется первый настоящий снег, который уже не тает, а, наслаиваясь пластами, образует сугробы; наступает пора крепких морозов — приходит по-своему прекрасное, но холодное, а порой очень суровое и нередко опасное время года — зима. В этот период многие животные впадают в спячку, а растения увядают, но некоторые, в частности деревья хвойных пород, продолжают оставаться зелеными и душистыми, но вся эта красота скрыта снегом, который, как ни странно, сберегает растения от замерзания и верной гибели, покрывая стебельки и листики защитным покрывалом. Зимний холод, пронизывающий до костей, сковывает тело путешественника, леденящий ветер, заставляя его сгибаться, не позволяет смотреть прямо вперед, мороз обжигает кожу, вопреки своей леденящей сути.

В таких суровых условиях становится невмоготу даже думать о чем-либо кроме того, как избежать безжалостного плена холода и поскорее очутится в тепле, где всегда комфортно и спокойно.

Вслед за зимой идет весна, лишь поздние недели и дни которой могут порадовать путника, ведь именно в это время снег уже растаял и все живое проснулось после вынужденного зимнего плена, — и дивный мир открывается истосковавшемуся по красоте взору. Жизнь возрождается, готовясь к наступлению восхитительного времени года — лета, приход которого сродни большому долгожданному празднику.

Итак, теплым июльским днем трехмачтовый парусник «Бесстрашный» шел полным ходом, разрезая своим острым носом гладкую поверхность великого и могучего Тихого океана. Стая веселых и добродушных дельфинов радостно сопровождала величественный корабль: они выпрыгивали из воды и ныряли у обоих его бортов, глядя озорными глазами перед собой, словно указывая путь красивому судну и направляя его. Корабль скользил по глади океана совершенно бесшумно, словно вода вовсе не оказывала сопротивления его движению. При этом поверхность воды перед носом корабля даже не бугрилась, так что, наблюдая за ней, невозможно было даже определить, движется «Бесстрашный» или стоит на месте. А вот на корме было слышно, как мягко шумит вода, и оттуда же можно было наблюдать, как она расходится все более широкими и опадающими по мере удаления от задней части судна волнами, образующими молочно-белую пену.

Прекрасная погода, столь благоприятствующая мореходам, обещала продержаться долго, что согревало душу каждого морского путешественника, мечтающего спокойно возвратиться домой. Ведь одно дело, если трудности появляются на пути от дома к дальним далям, когда ожидаешь совершенно всего, даже самого худшего, и разумом готов ко всяческим испытаниям, уготованным судьбой, и совершенно другое — дорога домой, когда все самое трудное, опасное и непредвиденное вроде бы уже давно позади и почти не остается сил на борьбу с препятствиями, к которым разум человека часто оказывается совершенно не готовым. Поэтому, благодаря погодным условиям, лучше которых было трудно себе даже вообразить, экипаж корабля и его капитан пребывали в душевном спокойствии и сполна наслаждались доброжелательностью окружающей природы: яркое солнце, еще не достигшее зенита, озаряющее все видимое пространство золотыми лучами, несущее живительную энергию, нежно-голубое без единого облачка небо, синий с зеленоватым переливом океан и бескрайние просторы вокруг располагали к умиротворению и спокойствию, дарили радость странствующим искателям приключений.

Тихий океан — самая большая водная стихия Земли, поднявшись над которым на сотни и тысячи метров, человек не увидит ничего, кроме бескрайних просторов. Именно по глади этого океана двигался парусник, гонимый легким морским ветром, следуя курсом, который кратчайшим путем вел его к милой гавани, а моряков приближал к родному дому. Еще несколько дней пути — и члены экипажа сойдут на берег своей родины, где всех отчаянных странников ждут истосковавшиеся по ним семьи и друзья, готовя им радушный и теплый прием.

Парусник «Бесстрашный» возвращался из третьего кругосветного плавания, сложившегося очень непросто, однако выглядел он изумительно, будто совсем новым только что вышел из верфи и не успел даже толком смочить бока свои соленой водой, с которой будет связана вся его долгая жизнь. Корабль, расправив паруса на высоких мачтах, словно парил над водой, все больше ускоряясь, точно вот-вот собирался оторваться от водной глади и взлететь в воздух к облакам, будто не океан, а небо его стихия. Он бежал по волнам, освещенный лучами солнца, согреваясь ими и как будто питаясь от них энергией. Сконструирован «Бесстрашный» был безупречно, и все в нем выглядело гармонично и красиво, служа доказательством того, что инженерное мастерство должно быть не только правильным, но и прекрасным. Особенно впечатляли паруса, развернутые во всю высоту трех его мачт, верхушки которых, как казалось, если смотреть на них с палубы, уходили высоко в небо. Восхитительное зрелище — белоснежные паруса — могло заворожить любого, даже самого непритязательного и скучного человека, в жизни которого не происходило никогда ничего особенного и интересного или который все подобное гнал от себя или же попросту не замечал того, что происходит вокруг.

Великолепие парусов многократно усиливалось за счет контраста, создаваемого безупречно синим цветом, в который был окрашен корпус корабля, и подобного которому, как представлялось, не существовало даже в природе, — столь насыщенным, столь чарующим он был. Это было удивительное сочетание сильных, чистых и глубоких цветов. Казалось, что красивый, более того, идеальный корабль просто не может иметь других цветов, будто это единственное их верное сочетание. Но только ли это восхищает взоры? Только ли паруса и цвет корпуса корабля создают полную картину его величия? Нет, не только. Виду парусника добавляет особенную прелесть, делает картину завершенной его свечение в золотых лучах солнца, переливающихся в нежнейшей лазури глади океана, озаряющих «Бесстрашный» во всем его великолепии, делая общую палитру безупречной и совершенно неповторимой. Он будто бы передвигался над самой поверхностью воды, подгоняемый не ветром, а полновесными солнечными лучами, наполняющими его паруса. Оторвать взор от этого зрелища было просто невозможно, разум попадал в плен, насыщаясь всем этим непередаваемым великолепием.

«Бесстрашный» был построен семь лет назад по специальному заказу с применением самых современных технологий, делающих его уникальным судном. Этот корабль был неповторим во всем: начиная с технических решений, использованных при его постройке, и заканчивая красотой, чарующей взоры тех, кому посчастливилось его увидеть, особенно во всей его прелести, когда, как сейчас, он плавно перемещается по волнам, распустив свои крылья-паруса. У него не было ни единого конкурента, так как ни одного даже отдаленно схожего судна просто не существовало на всем белом свете. Длина его корпуса составляла 90 метров — чуть меньше длины футбольного поля, а ширина — 12 метров, что чуть больше размеров футбольных ворот. При таких пропорциях очертаниями «Бесстрашный» напоминал волшебную стрелу, грациозную и стремительную. Остов корпуса состоял из невероятно прочного и легкого сплава различных металлов и был обшит древесиной твердых пород, обработанной специальным покрытием, предохраняющим ее от влаги и соли. Общая конструкция корпуса была чрезвычайно прочна и устойчива к износу, представляя собой надежное пристанище для экипажа в суровых и неприветливых условиях, которые постоянно сопровождают моряков в их нелегком деле.

Корабль был способен идти не только под парусами, но и за счет атомного двигателя (при этом сворачивались паруса и опускались мачты), который разгонял его до ста морских узлов или же ста восьмидесяти пяти километров в час — невообразимая скорость для любых парусных, а также практически для всех других типов судов. При таком способе движения «Бесстрашный» превращался в литой снаряд, который, словно молния, способен был, сверкая, быстро преодолевать огромные расстояния. Атомный двигатель на подобных судах, то есть на парусниках, был установлен впервые, — что, кстати, сделало «Бесстрашный» уникальным, — но это было предпринято не по необходимости (точнее, необходимости в этом совсем не было), а ради интересного эксперимента, тем более что это был подарок одного из лучших друзей капитана корабля. Атомный двигатель обладал рядом преимуществ: неисчерпаемость энергии, компактность, надежность — при этом он отличался непревзойденной системой радиационной защиты, которая исключала всякую опасность загрязнения окружающей среды.

Установленные на «Бесстрашном» системы навигации и зондирования толщи воды исключали вероятность его столкновения с любыми объектами, как надводными, так и подводными, что было чрезвычайно важно при движении в ночное время. На борту корабля имелся батискаф, который использовался для изучения подводного мира на тех глубинах, которые были недоступны другим исследовательским аппаратам. Дно Марианской впадины оказалось тем пределом, которого достигал батискаф «Бесстрашного». Но это объяснялось не его ограниченными возможностями, а тем, что Марианская впадина — самое глубокое место на нашей планете.

В трюме корабля находилась капсула безопасности, которая, при возникновении аварийной ситуации на борту, могла вместить весь экипаж — для каждого его члена предназначалось удобное место — и в которой имелся необходимый запас провизии и питьевой воды. Корпус этой капсулы был практически несокрушим, ни один шторм или ураган не мог бы причинить ей никакого вреда, даже если бы ее швыряло на каменные склоны гор, спускавшиеся в глубину прибрежных вод, или на рифы. Единственное, что могло бы доставить неудобства пассажирам капсулы при таких обстоятельствах, это безумная качка, когда все переворачивается с ног на голову и обратно, и так много-много раз в течение длительного времени, пока не утихнет непогода, — но этим вряд ли можно напугать настоящих моряков, людей, привыкших к любой качке и не испытывающих даже намека на морскую болезнь.

Установленные в спасательной капсуле автономные системы жизнеобеспечения были способны поддерживать внутри нее условия, необходимые для жизни человека. Капсула была снабжена двигателем и системами навигации, а также устройством для передачи непрерывного сигнала SOS. В ней пассажирам не могла грозить никакая опасность, и им оставалось бы только ждать, когда их найдут и окажут им помощь.

Итак, «Бесстрашный» возвращался в родную гавань, и в ее направлении отважные моряки, истосковавшиеся по родным и близким, устремляли не только взоры. Возвращение домой после удачного странствия — это всегда радостное событие для всех без исключения членов экипажа, и они его предвкушали с приятным волнением. Между тем каждый матрос и член научной команды занимался каким-то делом, не желая томиться без работы, так как это помогало не замечать времени, которое тянулось как резиновое, все сильнее растягиваясь и замедляясь по мере приближения к желанной цели. Дорога домой всегда бывает длинной, потому что очень хочется поскорее оказаться в отчем крае, но минуты тянутся, будто бы отдаляя радостный момент для того, чтобы потом люди могли сильнее порадоваться, увидев родных и близких, которые встречают их дома. Океан, ветер, сам корабль звучали как музыкальные инструменты, каждый на свой лад, вместе составляя оркестр, приятнее игры которого не существовало для моряков. Легкое гудение туго натянутых, наполненных ветром парусов, скрип такелажа, натянутого по всей длине корабля наподобие струн волшебной арфы, шум волн, ласкающих борта, свистящие напевы легкого ветра — вот те, но далеко не все, восхитительные звуки, слившиеся в красивую романтическую мелодию, которая ласкала слух и наполняла сердца членов экипажа добрыми чувствами.

На палубе, с курительной трубкой во рту, стоял капитан, он же хозяин корабля Гарри Смит — высокий, крепко сложенный брюнет тридцати четырех лет, с красивым, мужественным, бронзовым от загара лицом, на котором выделялись выразительные темно-голубые глаза с мелкими, едва заметными морщинками в уголках. Глубина взгляда говорила о незаурядности ума владельца «Бесстрашного» так же, как прямой нос, четко очерченные губы и слегка выдающийся подбородок свидетельствовали о его целеустремленности и решительности. На лице у Гарри Смита виднелся идущий от правого виска вниз по щеке шрам, который, как считали все, украшал его. Шрам давно затянулся и стал значительно менее заметным за последнее время, но, слегка выпирая над здоровой кожей и имея красноватый оттенок, он был все еще хорошо различим. Мощная шея, широкая грудь, крепкие руки, крупные, но не грубые кисти, с тонкими цепкими пальцами указывали на недюжинную силу этого человека. В целом же весь его облик говорил о неутомимости и бесстрашии.

Одет Гарри Смит был на манер моряка восемнадцатого века, скорее даже напоминал видом пирата того времени. Но капитан «Бесстрашного» был совершенной противоположностью пиратам, которые отличались неистощимой жестокостью и склонностью к насилию и грабежам. Тем не менее их одежда с детства нравилась Гарри, который с юных лет увлекался приключенческими романами и рассказами о бесстрашных моряках и джентльменах удачи, как называли пиратов в далеком прошлом.

На капитане была широкая рубашка без застежек из белоснежного хлопка, короткая черная жилетка со множеством пуговиц и широкие штаны коричневого цвета, сужающиеся и заканчивающиеся чуть выше щиколоток, на талии был повязан широкий желтый атласный пояс. Голову его покрывала красная бандана, ноги же были обуты в высокие ботфорты; впрочем, по палубе он предпочитал расхаживать босиком, надевая обувь в основном в непогоду и при высадке на берег. Этот образ дополняла изящная курительная трубка, с которой Гарри Смит не расставался. Точнее, в его руке всегда дымилась одна, хотя сами трубки капитан менял; курил он много и знал толк в хорошем табаке и в качественных трубках, за которыми тщательно ухаживал.

Капитан стоял на носу корабля, окидывая взглядом пространство впереди, и видел только океан, а вдалеке, где небо спускалось к океану, и две стихии сливались, плавно перетекая одна в другую, ровной линией тянулся во всю ширину взора горизонт. Гарри Смит любил смотреть в даль океана, наблюдать его поведение, слушать его и вдыхать его аромат, от которого ощущалась солоноватость во рту. Он мог часами сидеть в передней части корабля и предаваться размышлениям, думая о многом, в частности о том, что стало известно в ходе очередной кругосветной экспедиции, одной из тех, которые открывали много нового для науки. Путешествуя по морям и океанам, высаживаясь на берега различных континентов, забредая туда, где редко ступала нога человека, экипаж «Бесстрашного» проводил огромное количество различных наблюдений, измерений, что позволяло вникать в суть глобальных природных процессов, больше узнавать о колоссально сложной биосистеме планеты. Разумеется, Гарри Смит наслаждался тем успехом, которого он достигал совместно со своими сотрудниками, ведь их имена были известны широчайшему кругу ученых всего мира. Но не всегда открытия и новые знания радовали капитана корабля и его спутников, так как некоторые данные, полученные ими, свидетельствовали о загрязнении окружающей среды, что иногда приводило к вымиранию отдельных видов животных, полному уничтожению некоторых растений. Все это было следствием разнузданности, произвола и безответственности тех людей, по чьей вине производственно-технические отходы и безграничное множество ядовитых выбросов отравляли биосферу. Команда под управлением Гарри Смита включала не только профессиональных моряков, но и отважных ученых, в совершенстве владеющих навыками мореходного дела. В свою очередь моряки, помимо исполнения своих непосредственных обязанностей, помогали ученым и тем самым тоже приносили пользу науке.

В этом путешествии Гарри сопровождала его жена Лилия, молодая и очень красивая женщина двадцати девяти лет, преданная ему всем сердцем и душой. Лицо Лилии, тоже загорелое в длительном странствии, являло собой эталон женственности и нежности, в то же время в нем отражались решительность и смелость, отчасти унаследованные ею от родителей, но в большей степени перенятые у смелого мужа. Ее длинные золотистые волосы, ложащиеся на плечи и спускающиеся почти до пояса, чаще можно было видеть заплетенными в толстую косу, которая преображала Лилию, придавая ей решительный вид. Изумительные, насыщенного зеленого цвета глаза Лилии были неотразимы. Аккуратный нос, красивые пухлые губы и грациозная шея подчеркивали неординарность внешности этой утонченной и чувственной красавицы.

Разумеется, Лилия походила на мужа не только решительностью, но и внешним видом. Наряд ее напоминал одежду Гарри Смита, но, разумеется, был пошит в женском стиле, выглядел более изящно и сочетал в себе большее количество ярких тонов.

Команда корабля, помимо Гарри и Лилии, насчитывала тридцать два человека. Это были мужчины тридцати-сорока лет, сильные, надежные и проверенные в долгих морских странствиях, профессиональные моряки и выдающиеся ученые. Они были верными товарищами друг другу в суровых испытаниях — каждый мог положиться на любого другого как на себя — и вместе веселились в праздники. Их одежды также были выполнены в стиле прошлых веков, что придавало общей атмосфере на корабле еще больше романтики. «Бесстрашный» на протяжении многих месяцев путешествовал по морям и океанам всего земного шара, и в это время корабль становился маленьким странствующим государством, со своими правилами и законами, и во главе этой страны стоял ее лидер — капитан Гарри Смит, чей авторитет был абсолютным и неколебимым. Благодаря условиям странствий, средству передвижения — паруснику, одежде, отдаленности от остальных людей во время плавания создавалось ощущение, что на дворе славный, но и суровый семнадцатый век, те времена, когда просторы морей бороздили небольшие суда, движимые лишь силой ветра, наполняющего паруса, когда открывались новые земли, когда государствами еще правили короли, когда в морях хозяйничали настоящие корсары. Подобный контраст был по душе всем без исключения на корабле, так как каждый член команды был большим романтиком и авантюристом в хорошем смысле этого слова.

Первое кругосветное путешествие на «Бесстрашном» прошло изумительно и без происшествий. Этот экзамен корабль выдержал без каких-либо проблем, но, откровенно говоря, Гарри Смиту хотелось, чтобы путешествие оказалось более суровым: ему хотелось испытать на прочность корабль и команду, а также самого себя. Его желание осуществилось во время следующего путешествия, которое позволило проявить себя всему экипажу и оценить достоинства судна. Это странствие могло стоить жизни двум людям — самому Гарри Смиту и одному из молодых матросов, для которого его первое морское путешествие могло стать последним. История эта объясняет происхождение шрама на лице капитана.

Вот как это было.

Чуть более двух лет назад, когда Гарри Смит со своей командой совершал кругосветное путешествие на «Бесстрашном», разыгрался чудовищный ураган, испытывавший корабль и экипаж на прочность в течение трех жутких суток, череде которых, как всем начало казаться в какой-то момент, не суждено было прерваться. Небо и океан слились воедино и были черны настолько, что невозможно было определить время суток, так как страшные грозовые тучи затянули небеса и скрыли от глаз моряков солнце, будто бы желая навсегда спрятать его от людей, которые молили светило выступить из-за туч и рассеять их своими лучами, даря надежду на спасение. В конце третьих суток ненастья капитан стал задумываться о том, что, возможно, придется воспользоваться капсулой безопасности, ведь от него зависела жизнь его экипажа, а рисковать людьми он более уже не имел права. Если бы он мог справиться с кораблем в одиночку, Гарри Смит остался бы на нем до последнего момента и воспользовался бы капсулой только тогда, когда парусник не мог бы уже оставаться на плаву и ему угрожала бы гибель. Свое решение он вынес на общий совет, так как он отвечал за всю команду, а не только за себя. Но все единодушно воздержались от такого предложения, и было принято решение покинуть корабль только в случае реальной угрозы крушения.

«Бесстрашный» стонал под натиском беспощадных волн и бешеного ветра, мачты скрипели так сильно, что начинало казаться, что они вот-вот сдадутся и разлетятся в щепки, которые унесет ветер и поглотят волны, не оставив от них даже следа. Такелаж трещал, угрожая, как представлялось матросам, стянуть и сломать корабль пополам или разорвать его на части. «Бесстрашный» стонал от сокрушительных ударов стихии, но он с честью выносил все уготованное ему непогодой. Он стонал, но не выл, не скулил, не плакал! Он был готов вынести любое испытание! И он боролся гордо и смело! Сопротивлялся мужественно, храбро и бесстрашно! Гарри Смит понял это, он уже не сомневался, что корабль выдержит, но прежде всего он думал о спасении своих моряков и сотрудников, ведь в подобной ситуации излишняя уверенность могла стоить жизни всем его людям.

И вот, за несколько часов до того как отступить, стихия нанесла решительный удар, погнав на «Бесстрашный» с огромной скоростью волну неимоверной мощи. Когда на корабль обрушились тонны морской воды, один из матросов, находившихся на палубе, ударился головой о мачту и рухнул, потеряв сознание. По приказу Гарри Смита, который в этот момент также находился на палубе, на помощь товарищу поспешили два молодых моряка и старший помощник капитана. Когда они приподняли пострадавшего, намереваясь унести его с палубы в каюту, очередная черная и разъяренная волна, налетевшая яростно и остервенело, смыла за правый борт «Бесстрашного» одного из молодых матросов, помогавших потерявшему сознание товарищу. Все произошло настолько неожиданно и быстро, что бедняга не успел даже крикнуть, призывая к себе на помощь. Видевший это Гарри Смит, не раздумывая ни секунды, бросился к правому борту корабля. Его слабая надежда на то, что молодой моряк, возможно, смог зацепиться и удержаться, не оправдалась: того смыло в воду.

— Человек за бортом!!! — во все горло закричал капитан.

Несколько секунд он потратил на то, чтобы приказать своему старшему помощнику взять на себя управление парусником, после чего, схватив спасательную шлюпку специальной конструкции, которая в собранном виде помещалась в ладони, а приведенная в действие раскрывалась до размеров, позволяющих вместить трех человек, не мешкая более, бросился в воды страшного океана.

Гарри Смит обладал богатырской силой, которая не раз выручала его в самых отчаянных ситуациях, каких в его насыщенной событиями жизни было с избытком. Но в неравной борьбе с такой могучей стихией даже у него было крайне мало шансов, ведь ему противостоял безжалостный и не имеющий предела силы соперник, от неистовства которого погибли тысячи людей и тысячи кораблей, оказавшись на дне морей и океанов. Темные и высокие волны то возносили Гарри вверх, то резко бросали вниз, но он изо всех сил продолжал грести туда, куда волна утянула матроса, хотя в таких условиях трудно было быть уверенным в том, что он плывет в верном направлении. В этой мучительной схватке Гарри Смит утомлялся слишком быстро, чего с ним не бывало прежде. Выносливости и сил ему всегда хватало с избытком в любых испытаниях, какими бы тяжелыми и продолжительными они ни оказывались, но сейчас все было иначе. Каждый взмах рук, казалось Гарри, лишь незначительно приближал его к цели, но зато отнимал существенную часть мышечной силы. Ему представлялось, что если бы столько же усилий он затратил при обычном заплыве, то ему удалось бы пересечь небольшое озеро в несколько гребков. Силы покидали его, но мощные руки продолжали совершать гребки с прежней энергией. Но как долго он сможет так плыть?

Прошло около десяти минут, показавшихся Гарри часами. Дважды он немного сбавлял темп и в эти секунды восстанавливал силы, жадно и глубоко вдыхая насыщенный кислородом воздух. Хуже и страшнее всего была темнота, густая, непроглядная и тяжелая: настолько плотно мрачные и низкие грозовые тучи заволокли небеса. Сильная тревога охватывала Гарри при мысли, что он плывет или что его относит волнами в направлении, которое не приближает, а удаляет его от матроса, к которому он спешил на помощь. В такой ожесточенной борьбе со стихией у Гарри не было времени думать о себе самом, все его помыслы были сосредоточены на бедном товарище, которого, возможно, уже поглотило море. Но Смит гнал от себя эту мысль, он думал только о своем подчиненном, о том, что он может спасти молодого матроса, хотя ему самому угрожала не меньшая опасность и шансов погибнуть у него было столько же, сколько у того, кому он спешил помочь. Но им двигало единственное желание: спасти матроса, который отправился в дальний путь навстречу опасностям под его командованием. И он, капитан «Бесстрашного» Гарри Смит, должен приложить все силы, чтобы помочь несчастному матросу.

Прошло еще некоторое время, показавшееся Гарри вечностью, силы вот-вот должны были покинуть его, но он даже не подумал о том, чтобы воспользоваться спасательной шлюпкой, которую взял с собой перед прыжком в воду. Гарри продолжал плыть, глаза его уже немного привыкли к темноте, но дикие волны и ярость стихии не позволяли ему оглядеться. Волны подхватывали его и возносили высоко на своем гребне, но тут же он опускался вниз, не в силах противостоять силе воды. Его мышцы затекли, и ему все труднее было двигать руками, приходилось чаще останавливаться, и он снова засомневался, что плывет в нужном направлении.

— Господи, — взмолился Гарри Смит, — дай мне сил продолжать плыть и убереги несчастного матроса от ужасной смерти, позволь мне спасти его.

Не успел он обратиться к помощи Бога, как небо озарилось красным свечением. Яркая звезда зависла высоко над головой Гарри, освещая водяную пучину и озаряя ему путь. Капитан сообразил, что это сигнальная световая ракета, которую запустили с борта корабля, и что товарищи уже спешат к нему на помощь.

«Бесстрашный» следовал за своим хозяином, врезаясь в чудовищные волны, натиск которых стал ослабевать, словно водная стихия испугалась несокрушимого и храброго корабля. С палубы парусника запустили еще несколько сигнальных ракет, и океан осветился так, будто уже наступило утро. Волны высветились отчетливо и контрастно, а провалы между ними напоминали во множестве разверзшиеся пасти гигантских чудовищ, столь огромные, что в каждой из них мог бы поместиться целый остров. Но дух и отвага отчаянных и верных друзей достойно противостояли этому многоликому монстру, и он отступился от людей, в глазах и в сердцах которых не было страха, так как этого чувства они просто не ведали.

Необычайно ободренный близостью товарищей и тем, что теперь путь ему освещает свет сигнальных ракет — как только очередная ракета гасла, тут же взлетала следующая, — Гарри Смит, почувствовавший прилив сил, принялся с удвоенной энергией грести в направлении, которое выбирал уже скорее интуитивно. И вот, когда очередная, угрожавшая навсегда утянуть его в морские глубины волна прошла, не причинив ему вреда, но заставив вступить с нею в борьбу и потратить драгоценные силы, Гарри заметил матроса, к которому он спешил на выручку.

Молодой моряк не делал никаких движений, он лежал на воде лицом вниз, подбрасываемый волнами. Сердце капитана замерло: он понял, что не успел. Матрос, которому он торопился помочь, погиб, не справившись с буйством могучего и гневного океана. Отчаяние, вызванное смертью молодого члена команды, и искра надежды, что тот все-таки жив, пробудили в Гарри резервные силы, и он, делая мощные гребки, устремился к матросу. Подплыв к нему, Гарри перевернул его на спину, чтобы дать ему возможность вдохнуть, если тот еще жив, и сразу же привел в действие спасательную шлюпку, которая вмиг раздулась, приняв положенные для использования форму и размеры. Он погрузил в шлюпку матроса и попытался влезть в нее сам, но в этот момент что-то сильно ударило его в лицо; в глазах у Гарри потемнело, тело его обмякло, но за миг до того, как погрузиться в воду, он что было сил машинально ухватился за борт шлюпки. Волна сильно толкнула Гарри в последней попытке забрать его жизнь и унести с собой, но он крепко сжимал руками борт спасательной шлюпки, не в силах забраться внутрь, где можно было бы вздохнуть спокойно и, наконец, расслабиться. Капитан держался, не сознавая своих действий, ему помогали выжить рефлекс самосохранения и внутренняя мощь лидера, победителя. Постепенно его сознание прояснилось, и тех сил, которые остались в могучем теле Гарри Смита, оказалось достаточно для решительного усилия. Когда волна отошла, он резко подтянулся и перекинул свое тело через борт, забравшись к своему великому облегчению в шлюпку. Предмет, которым столь вероломно воспользовался океан, ударив им капитана в голову, — это оказалось бревно, невесть откуда принесенное, — пролетел, нанеся ему повреждение, и скрылся в ночи. Гарри Смит не стал на этом зацикливаться, скорее всего, потому, что он в полной мере не осознал, что произошло. Он так и не увидел это бревно, удар которого мог бы размозжить ему череп и мгновенно убить. Но Гарри выдержал и это, однако его организму пришлось мобилизоваться, чтобы он сохранил сознание и не упал в воду, не способный к сопротивлению. Капитан чуть было не лишился чувств, но доминирующая мысль о том, что он должен спасти матроса, заставила его машинально идти к этой цели, не обращая внимания ни на что другое, в том числе на травму, тяжесть которой он даже не мог оценить. В подобных экстремальных обстоятельствах организм человека снижает, а иногда и устраняет болевые ощущения даже при сильном повреждении, давая пострадавшему время, а вместе с ним и надежду на спасение.

Когда он оказался в спасательной шлюпке, Гарри Смит склонился к несчастному матросу и, приникнув ухом к его рту, определил, что тот не дышит. Капитан прижал свой указательный палец к шее моряка, но не нащупал пульс на его сонной артерии. Не давая воли эмоциям, он решил сделать все от него зависящее, чтобы вдохнуть в этого бедного молодого мужчину жизнь, на которую так вероломно покушался океан. Капитан перевернул матроса вниз лицом, чтобы удалить воду из его дыхательных путей. Изо рта моряка вытекло достаточно много морской воды, после чего Гарри вновь перевернул его на спину и принялся делать ему искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Мощный удар крупного кулака Гарри Смита обрушился на грудную клетку матроса, а затем капитан принялся чередовать массаж сердца и искусственное дыхание. Гарри действовал так, будто сам только что не получил травму, которая могла стоить ему жизни, и не тратил силы в море. Прошла минута — без результатов, другая — матрос не дышал, сердце его не билось. Но еще дышал Гарри Смит, могучее сердце которого, казалось, может работать за нескольких человек. И вот, наконец, очередной мощный толчок в область сердца и большая порция воздуха, которую Гарри Смит вдохнул в легкие матроса, оживили молодого члена команды «Бесстрашного»! С кашлем из его легких вышли остатки морской воды, и моряк смог вдохнуть живительный воздух. Он стал судорожно, глубоко и часто глотать воздух ртом, тело его забилось в сильных судорогах, но спустя несколько секунд они прекратились, и матрос задрожал мелкой дрожью. Сознание постепенно вернулось к нему, спустя несколько мгновений он открыл глаза. Не понимая, что происходит, моряк пытался что-то сказать, но овладевшая им слабость не позволила ему произнести ни единого слова, он мог только шевелить губами, как рыба, которую вытащили из воды. Но рыбе это предвещало смерть, в то время как матросу подарило жизнь.

— Спасибо тебе, Господи! Спасибо, что не оставляешь меня без Твоей помощи! — радостно и облегченно и в то же время с душевным трепетом воскликнул Гарри Смит.

Тем временем, когда Гарри Смит спешил на помощь матросу, парусник «Бесстрашный» шел на выручку своему капитану и молодому члену своей команды, на спасение которого мало кто рассчитывал. Естественно, что не было уверенности и в спасении самого капитана. Да, он отличался силой и отвагой, но разбушевавшийся океан не считается ни с кем, с его собственной силой не может сравниться ничто на белом свете. У Гарри Смита на шее висел прочный амулет, выполняющий функцию маячка, по сигналу которого его можно было легко отследить, и по этому следу смело шел «Бесстрашный». Между тем стихия, словно пораженная человеческой храбростью и мужеством, затихала, покорно отступая, даря надежду на спасение. Черные тучи разметало по небу так быстро, что появлению недавно взошедшего яркого солнца все удивились не меньше, чем неизлечимо больной человек удивился бы сообщению, что в ближайшие часы он будет избавлен от смертельного недуга. Яркая окраска спасательной шлюпки позволила достаточно быстро отыскать и поднять на борт «Бесстрашного» Гарри Смита и матроса, который был обязан своему капитану жизнью.

Когда Гарри Смит оказался на палубе, все заметили рану у него на лице и кровь, которая запеклась на его голове, лице и руках. Когда капитана провели в его каюту, помощник Гарри Смита попросил всех выйти и, пытаясь сдерживать волнение и смягчая свой голос, сказал:

— Капитан, у вас на лице рана, ее нужно обработать.

— Я и думать об этом забыл, — сказал Гарри Смит, восстанавливая в памяти причину своего состояния. — Что-то сильно ударило меня в лицо, когда я собирался забраться в шлюпку.

Только сейчас он почувствовал сильную боль в ране. Когда же капитан умылся, и рану на его лице обработали медицинским раствором, стало возможно оценить ее размеры и серьезность. Зрелище было не для слабонервных, но таких на «Бесстрашном» не водилось. От правого виска на щеку спускалась глубокая рваная рана, местами оголилась кость. Запекшаяся по всей длине кровь остановила кровотечение, однако после того, как рану обработали, кровь снова стала сочиться из мелких сосудов. Но помощник капитана сделал тугую перевязку с мазью, которая обладала противобактериальным, противовоспалительным и кровоостанавливающим эффектом. Повязка впитала немного крови, после чего кровотечение окончательно остановилось. Если бы удар тем самым бревном, принесенным ветром и волнами неизвестно откуда, пришлось бы испытать на себе кому-то другому, то этот человек мог погибнуть либо от перелома черепа, либо от потери крови. Но Гарри Смит был чрезвычайно силен и вынослив, его тело, видимо, могло выдержать и более жестокое испытание. Боль в ране прошла уже к вечеру следующего дня. Что особенно поразило всех после того, как они увидели эту ужасную рану, так это то, что зажила она быстрее, чем у некоторых людей заживают царапины. Удивительно сильное тело капитана, казалось, было специально создано природой и Богом для какой-то особенной, высшей цели.

Вот как появился шрам на лице Гарри Смита — благородного и отважного капитана надежного парусника «Бесстрашный».

Находка

Настоящее же, третье путешествие не было легким, но оно прошло в запланированном режиме, без каких-либо форс-мажорных обстоятельств. Команда корабля доказала свою сплоченность, храбрость и надежность во время предыдущих кругосветных плаваний, как и сам парусник. К каждому путешествию корабль тщательно готовили все те месяцы, когда он стоял у причала, вынужденно бездействуя, довольствуясь мирным покачиванием на легких волнах в родной гавани. Не было ни единого дня, чтобы на корабле не шла какая-нибудь работа, члены экипажа, включая капитана, прикладывали много сил для поддержания «Бесстрашного» в идеальном состоянии. С тех пор как он был построен, парусник совершенно не изменился внешне и все его оборудование работало безупречно.

Идя под всеми парусами, сейчас «Бесстрашный» нес свою команду домой, в теплые южные широты, к берегам Южной Америки.

Супруги Смит стояли на палубе, наслаждаясь безупречно чистым и свежим морским воздухом, обладающим, как известно, оздоравливающим свойством, оказывающим благоприятное воздействие на организм в целом.

— Поразительная красота, — сказала Лилия, обращаясь к мужу.

— Действительно! Просто потрясающе, как здесь хорошо! — ответил тот.

— Но бывает и не очень или даже совсем нехорошо, — вдруг с явной грустью и озабоченностью сказала Лилия, прикасаясь своими нежными пальцами к шраму на лице мужа.

— Да уж, что верно, то верно, всякое бывает, — с едва уловимой улыбкой сказал Гарри, беря в свою руку руку Лилии и целуя ее, вспомнив при этом тот страшный день, когда он и молодой матрос находились на волоске от смерти.

— Как хорошо, что меня тогда не было на корабле. Я бы умерла от страха за тебя или бросилась бы за тобой в море! — уверенно произнесла Лилия, давая понять супругу, что в ее словах не следует сомневаться. Да он и не сомневался, ведь знал ее как самого себя.

— Первый исход оказался бы трагичен для меня, родная, — сказал на это Гарри, — ведь я бы не вынес утраты!.. Ты это прекрасно знаешь! — прибавил он, и лицо его стало хмурым и помрачнело.

— Конечно знаю, Гарри, — нежно ответила Лилия, понимая, что муж серьезно отнесся к ее словам.

— Второй исход стал бы трагичен для матроса, — продолжил Гарри, — ведь я, поспешив на помощь к нему и увидев, что ты бросилась в море, повернул бы и бросился бы к тебе, оставив беднягу погибать страшной смертью. Либо, если бы не успел спасти тебя, учитывая огромное количество трудностей, — его лицо вновь стало хмурым, — я бы сам как камень пошел на дно, не желая более сопротивляться. При таких обстоятельствах никому из нас троих не суждено было бы спастись.

— Гарри, не говори так, — испуганно проговорила Лилия, понимая, что зря вообще упомянула о том, что бросилась бы в море.

— А теперь скажи — было бы лучше, если бы ты прыгнула в воду?

— Ну, конечно же, нет, — быстро ответила она, показывая всем видом мужу, что поняла свою ошибку.

— Я говорю это к тому, Лилия, что в нашей жизни, дай Бог, будет еще множество путешествий, следовательно, произойти может самое непредвиденное и опасное… — Гарри сделал паузу, потом продолжил: — Поэтому я прошу тебя о полном самообладании в любой ситуации, пусть даже самой тяжелой! Пообещай, что если мне придется в будущем поспешить кому-то на помощь, то ты не станешь впадать в отчаяние и не предпримешь ничего такого, о чем впоследствии придется сожалеть!

Лилия не отвечала. Она не могла пообещать, что не станет спасать мужа, когда в этом, по ее мнению, будет необходимость.

— Я понимаю, что в ряде случаев мне, возможно, потребуется помощь, но ты должна пообещать, что обдумаешь свой поступок и не станешь делать глупости, — продолжал настаивать Гарри. — Ты при необходимости должна помочь мне, а не спасать. В случае с матросом помощь, благодаря которой мы спаслись, заключалась в незамедлительном развороте корабля и быстроте, с которой нас нашли по сигналу моего маячка. Представь теперь, что вся команда прыгнула бы в воду, желая нас спасать! Погибли бы все! Не прыгнуть за борт за мной и матросом — это были не трусость и не слабость. Лишь расчетливые, трезвые действия команды единственно верным способом гарантировали нам с матросом спасение.

Лилия продолжала молчать. В ее сознании противоборствовали нравственный долг и долг перед мужем с целесообразностью и холодным расчетом.

— Я не сойду с этого места, Лилия, пока не получу ответ, единственный ответ, который хочу сейчас услышать! — более настойчиво и уже совершенно серьезно сказал Гарри.

Наконец, действительно осознав, что муж прав, она покорно, но с полной ответственностью сказала:

— Обещаю тебе, Гарри, что сделаю то, о чем ты просишь.

— Я верю твоим словам, Лилия, и знай, что я надеюсь на тебя.

Убедившись, что жена не нарушит данного ему слова, Гарри обнял ее, и они продолжили всматриваться в даль, желая как можно скорее увидеть родные края.

Несколько часов спустя, после обеда, Смиты по-прежнему находились на палубе, наслаждаясь солнечными лучами и свежим воздухом, наполняющими их сердца сладкой безмятежностью, когда тело полно силы, а душа — спокойствия. Они сидели в удобных креслах возле стола, поставленных на носу корабля. Это было самое подходящее место для наблюдателя, и каждый член экипажа, не занятый в данный момент делами, стремился сюда, где можно было насладиться простором и чувством полной свободы. И хотя посреди океана на протяжении многих десятков и сотен миль не было ничего, кроме воды и неба, ничего, на что бы мог упасть взгляд, но именно этой картиной, меняющейся с каждой секундой благодаря течению воды и игре солнечных лучей, извлекающих из океана палитру цветов от глубокого синего в полдень до багрового на закате, с наслаждением любуется каждый морской путешественник. Легкий соленый ветер гладил загорелые лица супругов, словно желая ублажить их своей нежностью.

На столике, у которого сидели Смиты, стояла открытая бутылка шампанского, часть содержимого которой пузырилась в бокале, искрящемся веселыми солнечными бликами в руке Лилии, и бутылка рома любимой марки Гарри.

Гарри налил в стакан рома и отхлебнул немного.

— Как странно… — тихо сказал он, затянувшись и вдыхая дым ароматного табака, которым несколько минут назад набил трубку.

— О чем ты? — сказала Лилия, посмотрев на мужа в тот момент, когда он произнес эти слова, и заметила его устремленный в бесконечность взгляд — у Гарри иногда так непроизвольно получалось, когда он погружался в свои мысли.

Гарри не ответил. Он молчал, и это была еще одна особенность такого погружения в себя: он мог несколько секунд не отвлекаться, когда его звали, совершенно не замечал ничего и никого вокруг.

— Гаааррриииии, — протянула Лилия, нежно улыбаясь, любуясь глубоко задумавшимся мужем.

— Да, — коротко ответил он, выйдя из своего состояния.

— О чем думал, родной? — поинтересовалась Лилия. — Снова еле тебя дозвалась.

Гарри улыбнулся, поняв, о чем говорит жена.

— Ты что-то спросила? — отозвался он.

— Спросила — а ты снова был где-то далеко в своих мыслях, — сказала Лилия.

— И что же ты спросила?

— Ты сказал: «Как странно» — а я спросила, что ты имеешь в виду, — стала объяснять она. — Ты не ответил, так как снова летал в своих мыслях в неизвестных далях, — улыбнулась Лилия, сделав глоток шампанского.

— Ах, это, — снова улыбнулся Гарри и сказал: — Странно то, как часто хочется человеку меняться, но зачастую перемены — это возврат к прежнему. Вот, к примеру, мы давно не были дома, многое повидали, многому научились, но теперь нам хочется домой, в родные края, к родителям, чтобы, насладившись всем этим, снова спустя время мечтать о том, чтобы отправиться в дальние и опасные путешествия. Нас тянет сначала в одну сторону, потом — в противоположную. Сегодня хочется покоя, а уже завтра — приключений, после которых снова захочется покоя.

— Это естественно, Гарри, — сказала Лилия, сделав очередной глоток шампанского. — Мы желаем чего-то, а когда получаем это, наше желание меняется, и хочется уже чего-то другого. Нельзя же все время хотеть одного и того же.

— Тогда, следуя этой логике… — Гарри отпил рома из стакана, после чего с притворной многозначительностью добавил: — Следуя этой логике, наступило время, когда я должен полюбить другую?

— О чем это ты?! — удивилась и даже рассердилась Лилия, посмотрев в упор на своего мужа.

— Вот видишь, милая, как часто идеи оказываются вредными, хотя они кажутся разумными и естественными, — сказал Гарри. — Мне нужна только ты! И в этом не будет никаких перемен! Для меня существуешь только ты.

— Надеюсь, — кивнула Лилия, в глазах которой блеснули искры.

Гарри уловил этот взгляд жены, сделавший ее еще милее. Улыбнувшись, он сказал:

— Лилия, ты единственная женщина в моей жизни и единственной останешься! Ты это знаешь не хуже меня.

— Знаю, Гарри, конечно, знаю. А ты мой первый, единственный и мой последний мужчина! — Лилия посмотрела на Гарри преданным и любящим взглядом, и муж ответил ей тем же.

В этот момент, словно по чьему-то велению, Лилия подняла глаза и, осмотрев пространство впереди, заметила вдалеке по левому борту корабля маленькое темное пятнышко на бескрайнем полотне океана. Спустя некоторое время пятнышко стало больше, так как парусник приближался к нему, хотя и оставлял его в стороне. Это оказался всего лишь маленький остров, затерянный в океане. Сколько таких, гораздо больших и, наоборот, совсем крохотных островов разбросано в океанах. Сколько их повидал экипаж «Бесстрашного», и сосчитать уже невозможно, да и ни к чему это. Однако через некоторое время, когда парусник должен был вот-вот оставить островок позади, Лилии вдруг захотелось увидеть кусочек суши поближе. Не проходить мимо, а направить корабль к этому островку. Лилия сама удивилась тому, что у нее появилось это желание. Но постепенно эта мысль стала овладевать ею.

«Как странно…» — подумала она, словно не придавая значения своему, скорее всего, мимолетному и, по большому счету, легкомысленному желанию. Гарри сидел рядом с ней, курил трубку, пил ром и любовался океаном.

«Обычный остров, — думала Лилия. — В действительности, что может быть особенного на этом островке?»

— Гарри, видишь тот островок? — вдруг спросила она, отбросив все сомнения, и указала мужу направление.

— Да, — кивнул он, всматриваясь в остров, ожидая того, что скажет Лилия дальше.

— Я хочу туда! — словно капризный ребенок, произнесла Лилия.

— На тот остров? — не понимая, в чем подвох, сказал Гарри.

— Да, Гарри, я хочу на тот остров, — снова, словно капризничая, сказала Лилия, встала, подошла к мужу и прижалась к нему всем телом, словно подталкивая к тому, чтобы он отдал приказ направить корабль к острову.

— Но для чего? — с недоумением сказал Гарри. — Или это какая-то шутка?

— Нет, Гарри, какая еще шутка? — уже серьезно ответила Лилия.

— Тогда расскажи, для чего нам нужно подходить к этому острову?.. И как ты вообще его заметила, он ведь совсем крохотный, — прибавил он.

— Мне просто этого захотелось, Гарри, — попыталась объяснить Лилия. — Сколько сотен островов нам встречались на пути, но никогда мне и в голову не приходило высаживаться на них, если они не представляли для нашей экспедиции какой-то интерес. А вот на этот островок мне очень хочется. Сама не знаю, что со мной.

— Может, в нем особенность какая-то? — проговорил Гарри. — Правда, я ничего особенного в нем не вижу. Кроме того, по правде сказать, что он ну очень уж маленький.

— Вот именно, он маленький, — подхватила Лилия, по всей видимости, подчиняясь еще не осознанному материнскому инстинкту. — Он такой одинокий, совсем как маленький мальчик, потерявший родителей и теперь осматривающий испуганными глазами все вокруг в отчаянной надежде найти своих родных.

— Да-а-а… — протянул Гарри. — Скажешь тоже.

Лилия поняла, что муж уже готов удовлетворить ее прихоть.

— Лево руля! — приказал по рации Гарри матросу, который в этот час нес вахту. — Курс на островок по левому борту.

— Есть, капитан! — отрапортовал вахтенный, и парусник стал чуть крениться на левый бок, ложась на указанный курс.

Через некоторое время «Бесстрашный» бросил якорь в ста метрах от островка неправильной формы, вытянутая сторона которого имела не более ста метров в длину. Белый песок и красивые пальмы — вот, пожалуй, и все, что было на нем.

— Решительно ничего интересного, — сказал Гарри супруге. — Иначе и быть не могло.

— Гарри, не будь врединой, — мило произнесла Лилия.

Он не нашел, что ответить, да и в такой ситуации лучше было промолчать.

— Любуйся, — с доброй улыбкой сказал он.

— Полюбоваться я могла и с расстояния, — возразила Лилия. — Я хочу высадиться на этот островок.

— Ладно, ладно, — кивнул Гарри.

— Ты не поверишь, милый, но мне прямо не терпится туда попасть, — чуть ли не прыгая от радости, сказала Лилия, обняв мужа и прижавшись к нему.

— Спустить шлюпку на воду! — приказал Гарри, обращаясь к матросам.

Через несколько минут шлюпка уже покачивалась на воде, и супруги ловко спустились в нее. Она была достаточно крупной, две такие шлюпки, имеющиеся на «Бесстрашном», могли вместить всю команду парусника. Гарри сел на корме, где располагался электродвигатель, а Лилия села на носу шлюпки, желая сразу сойти на берег острова, как только они его достигнут.

— Ура-а-а! — хлопая в ладоши, как маленькая девочка, радовалась Лилия. — Мы уже плывем к тебе, малыш… — Она даже сама изумилась своему восторженному настроению.

Видя реакцию жены, Гарри сам пришел в прекрасное расположение духа, и ему передался ребяческий азарт Лилии. Он нажал на кнопку стартера, и двигатель, включившись практически бесшумно, стал толкать воду назад, тем самым двигая лодку вперед. Шлюпка быстро приблизилась к острову, и, когда она почти вплотную подошла к берегу, Гарри заглушил мотор, чтобы за счет инерции плавно пристать. Не успел он подтянуть лодку на берег, как Лилия спрыгнула на песок.

— Лилия, осторожнее, не торопись же ты так. Остров никуда от нас денется, — уже начал подшучивать над женой Гарри.

К этому моменту она уже сняла свою обувь и бросила ее в шлюпку, оставшись босиком. Гарри тоже снял ботфорты и оставил их в лодке. Он сошел на берег, где его, изнемогая от нетерпеливого желания пробежаться по острову, ждала Лилия, протягивая к нему руки.

Мягкий теплый песок принял их стопы, ласково массируя их, побуждая ходить по нему, получая от этого блаженное удовольствие. Бежать уже никуда не хотелось, единственным желанием было медленно идти по мягкому, сухому и теплому песку. Гарри и Лилия перестали ощущать тяжесть своих тел, они шли легко, оставляя следы на белом песке, светившемся в лучах солнца, как сотканный из серебряных монет дивный ковер.

Держась за руки, влюбленные супруги медленно шли, разговаривая о всяких пустяках. Безмятежность, царившая на этом маленьком, но таком уютном и гостеприимном острове, не располагала к серьезным темам.

— Божественно, — тихо сказал Гарри.

— Совершенное блаженство, — так же тихо вторила ему жена.

— Кто бы мог подумать, что здесь так хорошо?

— Я могла! — сказала Лилия. — А ты хотел пройти мимо.

— Если бы знал, что на этом острове такая благодать, я бы останавливался здесь после каждого нашего путешествия.

— Не могу понять, какая волшебная сила потянула меня сюда.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я попала под власть желания оказаться на этом острове, словно какая-то сила увлекала меня сюда.

— Просто захотелось, вот и все. Что же тут необычного?

— В том-то и дело, что не просто захотелось, Гарри, — пояснила Лилия. — Да и часто ли мне хочется высаживаться на разбросанных в океанах островах? Сколько сотен, даже тысяч мы их повидали, но они представлялись мне обычными участками суши, красивыми и пустынными, но ни разу мне не хотелось ступить на них… На этом же острове мне захотелось побывать всем сердцем, всей душой! — взволнованно проговорила Лилия и перевела дыхание.

— Действительно, странно, — сдержанно произнес Гарри. Он уже пытался найти этому объяснение.

Лилия поцеловала мужа в щеку, после чего с веселым смехом побежала вглубь острова. Гарри последовал за ней, и, весело смеясь, молодые супруги достигли противоположного берега, где Гарри догнал и страстно поцеловал Лилию.

Они были женаты семь лет, но детьми еще не обзавелись. Им хотелось иметь детей, но обстоятельства складывались так, что спустя столько лет их семья не пополнилась. Но сейчас, в тот самый момент, когда Гарри бежал по следам своей любимой женщины, в их сердцах вспыхнуло горячее желание скрепить их и без того крепкий союз. Утаившись от посторонних взоров среди небольшого скопления пальм, молодые супруги предались любовным ласкам, впервые глубоко осознав, что действительно хотят иметь ребенка. Остров словно был создан для того, чтобы подарить им ни с чем не сравнимое счастье стать родителями. Он был совершенно пустынный, если не считать несколько десятков пальм, которые возвышались над песчаным покрытием острова. Ни одного кустика, ни одной травинки не росло на нем, только высокие пальмы с раскидистыми кронами.

Спустя три часа после высадки на остров Гарри и Лилия решили вернуться на корабль и продолжить путь в родные края.

— Здесь так хорошо, что мне хочется остаться, — прошептала Лилия.

— Это действительно волшебный остров, мне тоже здесь очень хорошо, — ответил жене Гарри.

Но пора было отправляться домой, и молодая пара направилась к шлюпке. Медленно двигаясь и разговаривая, они уже подходили к лодке, оставленной на берегу, как вдруг Лилия, слегка отдернув ногу от песчаной поверхности, посмотрела на то место, которое только что миновала.

— Что случилось, милая? — Гарри резко повернулся к жене.

— Не знаю, наступила на что-то, — ответила она, держась за левую стопу.

— Не поранилась? — он осмотрел стопу Лилии и убедился, что на ней нет ни царапинки.

— Это, наверное, был камень, — предположила Лилия, посмотрев на мужа, а потом снова перевела взгляд на то место, где она наступила на что-то.

— Сейчас глянем твоему обидчику в лицо! — с этими словами Гарри принялся расчищать песок в том месте, куда смотрела Лилия.

Через минуту показалась часть какого-то предмета, отливающая металлическим блеском. Расчищенный от песка фрагмент указывал на то, что размеры находки достаточно велики.

— Это не камень, вроде, металл какой-то. И размеры немаленькие, то, что видно на поверхности, лишь небольшая часть целого, скрытого под песком, — заключил Гарри.

Освобождая все большую поверхность предмета, он все сильнее ощущал, что нашел что-то важное, что-то неоценимо важное. Как и в случае с желанием Лилии высадиться на этом острове, это было предчувствие, интуиция. Сердце Гарри бешено заколотилось, ему стало не хватать воздуха в груди. Он пока еще не сознавал, что его ощущение сродни неудержимому желанию, которое заставило Лилию практически молить его о том, чтобы оказаться на этом одиноком клочке земли, затерянном в полном уединении в невообразимо огромном Тихом океане. Предчувствие Гарри, что остров подарит им что-то чрезвычайно важное, усиливалось с каждой секундой.

— Одному мне не справиться, — быстро сказал Гарри. — Здесь нужна команда и лопаты.

Он вскочил на ноги и, связавшись со своим помощником по рации, приказал отправить на остров команду из десяти человек с инструментами, необходимыми для выкапывания из песка загадочного объекта.

Команда подплыла к берегу на второй шлюпке. Они дружно высадились на берег и подошли к своему капитану.

— Вот, — Гарри указал на виднеющийся в песке фрагмент находки, — это необходимо откопать. Только осторожно.

Все незамедлительно принялись за работу, энергично орудуя лопатами. Пока они высвобождали из песчаного плена находку капитана, тот вернулся на шлюпке к паруснику: Гарри понадобился инструмент, при помощи которого определяется и измеряется уровень радиоактивности. Когда ему в лодку спустили портативный аппарат, он быстро вернулся на остров. К этому моменту уже значительная часть находки была расчищена от песка. Гарри настроил инструмент, направил его на предмет в песке. Прибор начал издавать короткие сигналы, а на его экране высветились цифры и кривые, отражающие радиоактивный фон, испускаемый находкой.

— Чисто, — коротко и деловито сказал Гарри. — Он совершенно безопасен.

При помощи того же прибора он выяснил, что загадочный объект имеет внеземное происхождение.

— Метеорит! — громко произнес Гарри, понимая, как поразительно им повезло. — Отыскать метеорит под пластом песка на одном из десятков тысяч островов, разбросанных в Тихом океане, это просто неслыханное везение!

— Задумайся, Гарри, простым ли совпадением было мое желание оказаться на этом острове? — сказала Лилия, подходя к мужу и вглядываясь в его глаза, широко раскрытые от полноты захватившего его чувства.

— Чем сложнее цепь совпадений, тем меньше верится в то, что это простое совпадение, родная! — ответил он, не в силах стоять на месте и ходя вокруг метеорита. — Отыскать метеорит на острове, который по совершенно непонятной причине привлек твое внимание, и это при том, что космический странник не лежал на поверхности земли, а находился в толще песка, причем именно в том месте, куда ступила твоя ножка…

— Теперь у меня ощущение, Гарри, что с этим предметом связано что-то важное, что-то очень-очень важное и что обнаружение метеорита — это лишь первое звено дальнейшей цепи событий, — серьезным голосом произнесла Лилия.

— Ты удивляешь меня, Лилия, — пристально посмотрев на жену, сказал Гарри.

— Я сама удивлена этими событиями, Гарри.

— Судя по всему, этот космический странник попал на Землю тысячи или миллионы лет назад, — заметил он, глядя на предмет, все больше открывающийся взгляду.

Спустя час после начала работа была завершена: метеорит был полностью освобожден из песка. Он имел шаровидную форму, но не отличался идеальными геометрическими пропорциями. Метеорит содержал как каменные, так и металлические включения, которые горели на солнце, словно маленькие искры. Размеры позволяли обхватить его руками, хоть и с трудом.

— Фантастика! — выдохнул пораженный Гарри.

— Большой какой, — сказала Лилия, обходя метеорит кругом.

— Просто глазам не верю! — восхищался находкой Гарри. — Ребята, вы только оцените, что мы нашли! — обратился он к людям, помогавшим ему раскапывать метеорит.

Они обступили метеорит и глядели на него с удивлением, но без особого восхищения. Среди тех, кто стоял рядом с Гарри, были не только матросы, но и ученые, некоторые из которых уже видели метеориты в прошлом. Одни имели с ними дело в ходе профессиональной деятельности, другие видели в музеях. Поэтому особого восхищения никто не демонстрировал. Да, было очень необычно вот так, случайно, наткнуться на инопланетный объект, но этим и ограничивались эмоции. Найденный только что метеорит представлял собой не что иное, как сплавившиеся в одно целое камень и металл. Камень с металлическим блеском — вот и все, ничего особенного. Но Гарри эта находка представлялась чем-то совершенно потрясающим, он предчувствовал особенную важность метеорита, хотя сам еще не сознавал, что он будет с ним делать и в чем же его загадка.

Радость Гарри от неожиданной находки увеличивалась по мере того, как у него крепло интуитивное ощущение, что это неописуемо важный объект. Не просто метеорит, а нечто гораздо значительнее. Но это было только предчувствие, просто интуитивное предположение. Однако интуиция всегда верно служила Гарри Смиту.

«Странное ощущение, — думал он. — Я видел за свою жизнь три метеорита, но они вовсе не возбуждали во мне столь сильного ощущения чего-то очень важного… Может, потому, что мы сами только что отыскали этот метеорит? — мысленно спросил сам себя капитан. — Предчувствие значимости находки просто разгорается в моем сознании, и я не могу игнорировать его. Поживем — увидим».

— Из песка извлекли, осталось погрузить на корабль, — сказал Гарри вслух.

Он дал несколько распоряжений, и в скором времени полностью очищенный от песка метеорит при помощи тросов был погружен на специальный плот, который доставили к берегу. Через час находка была уже в трюме «Бесстрашного».

Еще около часа Гарри с двумя матросами с помощью специальной техники пытались обнаружить на острове обломки метеорита, но тщетно. Как оказалось, одинокий странник выбрал одинокий остров. Жизнь полна случайностей, но как же много в ней неслучайного. Оглядывая пространство вокруг, Гарри понимал, как ничтожен был шанс у метеорита упасть на этот крохотный остров, вокруг которого расстилались безграничные просторы океана.

— Молодцы, ребята! — похвалил Гарри всех членов команды, помогавших ему, как только они вернулись на корабль. Все собрались в трюме, где уже почти закончилась работа по закреплению метеорита. — Быстро справились.

— Капитан, вы так энергично нам помогали, что иначе и быть не могло, — ответил один из моряков.

— Я очень старался, — весело сказал Гарри.

— Это чувствовалось, — заметила его супруга.

— Лилия, эта штуковина, — Гарри кивнул на метеорит, — будто бы зарядила меня энергией. Мне показалось, что еще чуть-чуть, и я бы засветился!

— Почему еще чуть-чуть? — улыбнулась Лилия. — Ты светился и светишься как лампочка! Только она сияет светом, а ты — счастьем!

— Я что-то чувствую, милая, но пока не понял, что именно. Но мне кажется, что мы нашли метеорит именно потому, что мы должны были это сделать!

— Что ты имеешь в виду, Гарри?

— Я увидел метеорит, и во мне словно что-то включилось. Будто бы я всю жизнь искал его и только сейчас нашел! Словно сбылась мечта всей моей жизни. Более того — в нем и заключен смысл моей жизни!

— Гарри, а я думала, что ты всю жизнь искал меня, — кокетливо произнесла Лилия.

Он улыбнулся, обнял жену и сказал:

— Ты и есть моя жизнь, милая.

— Это меня вполне устраивает, — сказала она более чем удовлетворенно и поцеловала Гарри.

После того, как метеорит был укреплен в трюме, супруги вышли на палубу. Они подошли к борту корабля и устремили взгляды на остров.

— Мы отобрали у острова его сокровище, — грустно сказала Лилия. — Теперь он остался совершенно одиноким и пустым.

— Это был подарок, Лилия, — с полной уверенностью в своих словах произнес Гарри. — Если бы нам сказали, что на одном из островов в Тихом океане есть что-то очень важное, то мы бы за всю жизнь это не отыскали. В данном же случае все произошло совершенно иначе. Ты заметила остров, у тебя возникло желание побывать на нем, словно сам остров звал тебя. Ты случайно наступаешь на метеорит, который пролежал на острове несчетное количество лет. И вот этот метеорит у нас на корабле.

— Да, наверное, ты прав, Гарри, — согласилась Лилия. — Но этот остров теперь для нас особенный. Мне бы хотелось бывать на нем каждый раз, когда мы будем возвращаться из дальних странствий.

— Мы сохраним его координаты, и он станет для нас добрым приютом, — смотря на остров, сказал Гарри.

Спустя несколько минут он отдал команду вахтенному:

— Сняться с якоря!

— Будет выполнено, капитан! — с удовольствием отозвался тот.

«Бесстрашный» поднял якорь, и матросы принялись разворачивать паруса.

— Взять курс на дом! — приказ Гарри.

— Есть, капитан! — ответил рулевой, и по прошествии нескольких минут корабль лег на нужный курс.

Матросы забегали по палубе, заправски растягивая нижние концы парусов. Спустя несколько мгновений белоснежные полотнища раскрылись во всем своем великолепии, наполняясь теплым ветром, и парусник стал набирать скорость.

Все члены экипажа были заняты делом, только Гарри и Лилия стояли у того борта, со стороны которого сначала уменьшился, а затем и вовсе исчез из виду их, теперь уже их, остров.

«Бесстрашный» представлял собой не просто надежный и быстроходный корабль для кругосветных экспедиций, но также научно-исследовательское судно, снабженное различной аппаратурой. Весь оставшийся путь до дома капитан корабля изучал свойства метеорита. Гарри выяснил, что он упал на Землю, точнее, на маленький остров, который до падения на него этого небесного тела был гораздо больше, около одного миллиона лет назад. Это все, что удалось узнать до того момента, когда «Бесстрашный», пройдя через Панамский канал, омыл свои борта в водах Карибского моря, являющегося для него родным. До венесуэльского порта оставалось совсем небольшое расстояние, поэтому изучение метеорита было прекращено, так как требовалось готовиться к прибытию. Спустя два дня «Бесстрашный» вошел в родную гавань, пришвартовавшись у своего причала.

— Вот мы и дома, — широко улыбнувшись, сказала Лилия.

— До чего же приятно возвращаться домой, — вдыхая воздух полной грудью, сказал Гарри.

— Гарри, что ты планируешь делать с метеоритом? — поинтересовалась Лилия.

— Подробно изучу свойства всех компонентов, из которых он состоит, а после этого определю, какую пользу можно извлечь из него. Одно знаю наверняка: сообщать о находке я не стану. В хаосе войн и ненависти, в которых погрязло человечество, все лучшее превращается в самое разрушительное оружие.

— Согласна с тобой, — кивнула Лилия.

— Первым делом скажу ребятам, чтобы никому не говорили ни слова, даже родным. Попрошу каждого поклясться честью, что это останется тайной. Потом перевезем метеорит в домашнюю лабораторию и пару дней проведем в безмятежном отдыхе. После чего начнем работу, которой предстоит очень много. В этом я совершенно не сомневаюсь.

Каждый член команды поклялся честью не разглашать тайны находки. Этого было достаточно, поскольку слово чести для каждого из них было дороже любых сокровищ. Эта тайна, если потребуется, умрет вместе с ними.

— Прежде всего, необходимо подогнать грузовик и погрузить метеорит в него, — сказал Гарри, обращаясь к матросам.

Через двадцать минут грузовик стоял на причале, готовый к погрузке. В течение двух часов после того, как «Бесстрашный» стал на швартовы, метеорит был доставлен в исследовательскую лабораторию, находящуюся в подземных этажах дома Гарри Смита.

За это время были закончены работы на «Бесстрашном», и корабль остался один в ожидании следующих походов. Он гордо стоял у причала, еле заметно покачиваясь на волнах, словно убаюкивающих этот великолепный и величественный корабль.

Молодых супругов горячо встретили их родители, которые вместе с ними жили в прекрасном особняке, принадлежащем Гарри Смиту. Дом был большой, и места в нем было много. Помимо молодых Смитов и их родителей, в нем жили также горничные, много лет верно прислуживающие владельцам. Поэтому дом, часто оставляемый хозяевами, никогда не пустовал.

История семьи Смит

Гарри Смит родился в Северной Америке, в стране, являющейся родиной не только для него, но и для его отца, а также для его деда и прадеда, чей отец приехал сюда эмигрантом, вынужденно бежавшим от войны и голода из бедной страны в юго-восточной Азии. Этот предок Гарри Смита не был азиатом, он происходил от англичан, однако точная информация относительно родовых корней семейства затерялась в пучине лет и тех событий, которые творились в то время и побудили прапрадеда Гарри бросить свой дом и пересечь океан в поисках лучшего места для жизни. Гарри пытался восстановить свою родословную, прибегая к помощи всех доступных источников информации, но добраться до истоков он так и не смог. Поэтому главой своего рода, от которого пошло три ветви потомков, он стал считать своего прадеда, первого из рода, кто родился в США, чьей матерью стала уроженка Северной Америки. У прадеда было две дочери и один сын — дед Гарри, от которого произошел его отец. У дочерей прадеда было по одной дочери, которые, выйдя замуж, переехали жить в Европу; по сей день эта ветвь рода дает жизнь только девичьему потомству. Единственным внуком, носящим фамилию Смит, являлся Гарри.

Отец Гарри, по образованию экономист, входил в состав учредителей крупной нефтяной компании. Когда ему исполнилось тридцать восемь лет, он увлекся антиквариатом и за последующие без малого три десятилетия собрал коллекцию ценных предметов старины, не имеющую себе равных в мире. Чего только не было в этой поразительной коллекции: начиная от древних монет и заканчивая предметами роскоши. Он собрал очень древние книги, множество красивых драгоценностей, а также бессчетное количество других ценных вещей. Отец Гарри всегда был и по-прежнему оставался увлеченным человеком и романтиком, в каждом движении которого читалась постоянная готовность к деятельности. В молодые годы в погоне за каким-либо экспонатом для своей коллекции он мог неделями мотаться по свету, забредая порой в такие дали, что на его возвращение уже и не надеялись. Он искал не предметы старины как таковые, а охотился за вещами, у которых была интересная история. Например, его интересовала карта морских путешествий тех лет, когда история морских путешествий и открытий, с ними связанных, только зарождалась, но не просто карта давнего времени, а именно такая, чтобы составлена она была известным мореплавателем и открывателем неизвестных для той поры земель. А еще лучше, если это была карта сокровищ, ведь они существовали и существуют в действительности — как сами карты, так и сокровища, в них указанные. Пользуясь одной из таких карт, отец Гарри однажды нашел сокровища, часть которых пополнила его коллекцию, а большую часть он вернул государству, где был найден клад. Но не только карты его интересовали, и уж совсем не богатства, а сама жизнь, полная событий и отмеченная такими путешествиями, какие могут только присниться самому непоседливому путешественнику. На свое увлечение он тратил огромные средства, но и зарабатывал он столько, что мог себе это позволить. При таком образе жизни, когда чрезвычайно серьезная ответственность и занятость на рабочем месте сочетались с неудержимой страстью к путешествиям, он всегда оставался прекрасным отцом, который своим примером демонстрировал сыну, что такое крепкая и дружная семья (со своей единственной женой он жил в браке и согласии вот уже почти сорок лет), хорошая работа, позволяющая не только обеспечивать свою семью, но и делающая возможным хобби, столь необходимое для таких искателей приключений, каким был он сам.

Разумеется, интересы и чрезвычайная любознательность Гарри Смита сформировались именно под влиянием увлечения его отца. Научившись ходить, Гарри не отходил от отца, с раннего детства проявляя интерес к тому, чем тот занимался на досуге. Читать Гарри научился в три года, и тогда же он стал с интересом и всегда бережно рассматривать предметы, которые составляли коллекцию отца. Тяга к мореплаванию, выбор парусника в качестве судна, одежда, принятая на «Бесстрашном», — все романтические склонности Гарри с детства воспринял от своего отца.

Мать Гарри, по образованию биолог, преподавала в университете. Многие годы преподавательской карьеры обеспечили ей благодарность и признание как очень грамотному, внимательному и чуткому педагогу, который не только блестяще доносил до студентов познавательную информацию, но и возбуждал у них неподдельный интерес к науке в целом. Она также великолепно играла на фортепьяно, собирая иногда по вечерам в гостиной родных и близких, для которых играла с большой радостью. Еще одним ее достоинством было умение готовить. Ее блюда были шедеврами кулинарного искусства, что, как иногда шутил отец Гарри, и стало тем ключевым моментом, который и определил его выбор, тогда еще совсем молодого человека, в ее пользу.

Из всего сказанного становится понятным, в какой атмосфере рос Гарри Смит, чье мировоззрение формировалось на почве тех занятий и увлечений, которые были присущи его родителям. Он с отличием окончил школу, затем так же успешно отучился на факультете ядерной физики в университете, в котором в последующем преподавал. В тридцать лет он стал доктором физико-математических наук. Круг его интересов был необычайно широк, он обладал энциклопедическими знаниями в различных областях, превосходно знал литературу, говорил на нескольких языках.

Много лет Гарри Смит возглавлял исследовательскую работу на крупнейшем в Северной Америке и в мире предприятии, занимающемся разработкой методов усовершенствования ядерных источников энергии. Что касается направления его деятельности, оно было исключительно мирным. Он никогда не работал над разработкой ядерного оружия, более того, Гарри всегда бескомпромиссно выступал против всех его видов и испытаний. Но, как известно, любое открытие в области ядерной физики в итоге всегда применяется для совершенствования разрушительной силы ядерного оружия, поэтому многие результаты, которых добивался Гарри Смит, использовались не только в мирной ядерной промышленности, но и в военных целях.

В первые годы своей работы Гарри Смит не знал, что он невольно является соучастником производства ядерных боеприпасов, хотя, как сам себе признавался, он не то чтобы совсем не догадывался об этом, а просто-напросто долго гнал от себя эту мысль, не желая верить в такую правду, которая словно кричит, что все, о чем он мечтал, все, чему его учили и к чему он так долго шел, в результате используется в смертоубийственных целях. Когда же он окончательно убедился в том, что прав, он завершил карьеру физика, работающего над усовершенствованием ядерной отрасли, и занялся разработкой средств защиты от воздействия ядерных частиц, а как следствие — от ядерного оружия. С того самого момента, когда он решил поменять род своей деятельности, изменилась вся его жизнь. И тогда же ему потребовалось все то, чему он научился в жизни, начиная с того, чему его обучил отец и что Гарри унаследовал от него в генах, и заканчивая тем, что он познал уже после окончания университета. Все свои силы Гарри Смит направил на борьбу за чистоту родной планеты, за прекращение террора и насилия. Но он понимал, что бороться с уже случившимся иногда совершенно невозможно, поэтому основные силы направил на воспитание детей и молодых людей в традициях любви к природе, чтобы они с ранних лет обучались ценить Землю и не допускать варварства по отношению к ней и людей по отношению друг к другу. Для достижения этих целей он строил множество школ по всему миру, особенно в тех регионах, которые нуждались в экономической помощи. Тысячи учеников и студентов его школ по всему миру несли в массы идеи миролюбивого сотрудничества. Гарри Смит ясно представлял, что не только школа, но, самое главное, семья, в которой растет ребенок, определяют его становление как личности. Но безработица, нищета, вредные, губящие человека привычки, раздор в семье и другие факторы уродуют мировоззрение ребенка, калеча его психику и душу, и это ставит под сомнение саму надежду на то, что ребенок вырастет здоровым во всех смыслах человеком. Поэтому Гарри Смит брал под свою опеку не только детей, но и их родителей, предлагая им работу на своих предприятиях, которые были построены в тех же городах, где Гарри строил школы для детей. В течение нескольких лет благосостояние этих семей выросло, безработица в городах снизилась на порядок, поднялся моральный уровень людей. Гарри колоссальными темпами разворачивал строительство новых объектов и предприятий, увеличивая количество мест для обучения детей и трудоустройства их родителей. Помимо школ, промышленных предприятий, он строил поликлиники и больницы, что было жизненно важно для тысяч людей в беднейших регионах мира. В ряде регионов он стал кумиром, его имя не сходило с уст счастливых жителей, мечтавших только о том, чтобы Гарри Смит стал их губернатором или мэром. Однако политическая карьера совсем не интересовала Гарри, эта деятельность совершенно не соответствовала складу его характера и его нраву. Он никогда даже не помышлял о том, что станет политиком, и в этом, как и во всем другом, оставался верен себе, своим убеждениям. Он тратил огромные деньги на развитие деревень и городов во многих уголках мира, и везде можно было наглядно видеть, сколь эффективен его подход по улучшению моральных устоев населения. Каждый из тех, кому помог Гарри Смит, становился его последователем, пропагандируя его идеи, тем самым привлекая в ряды его единомышленников многие тысячи новичков. Они выполняли посильную и удовлетворяющую каждого из них работу, например, участвовали в посадке деревьев, защите животных и во многих других акциях, что помогало Земле становиться здоровее и красивее. Для существенной помощи нашей планете сподвижников ему, конечно, пока еще не хватало, но Гарри делал все, чтобы их становилось все больше, не жалея для этого ни сил, ни средств.

Разбогател Гарри Смит и стал благодаря этому одним из крупнейших меценатов планеты, основав крупнейшее в мире предприятие, занимающееся разработкой средств противоядерной защиты. Он был известен во всем мире, выступая на всех конгрессах, посвященных полному уничтожению всего боевого ядерного запаса, которым обладают различные страны мира, начиная от сверхдержав и заканчивая маленькими странами, у которых имелся арсенал смертоносного ядерного оружия.

Гарри Смит был непоседой, он постоянно стремился к расширению багажа своих знаний, и это делало страстью его любимое увлечение — путешествия! Он являлся одним из ярых сторонников глобального мира и чистоты планеты. Но, помимо слов, он, не жалея своих сил и средств, делал все, что может, чтобы улучшить экологию Земли, которую варварски уничтожало человечество. Он прекрасно понимал, что если не прилагать усилий, направленных на отказ от ядерного оружия, то предотвратить рукотворный ядерный апокалипсис, а, следовательно, и разрушение планеты, скорее всего, не удастся, и что это лишь вопрос времени, поэтому делал все от него зависящее, чтобы этого не случилось. Однако ожидать от руководителей мировых держав благоразумия, а именно полного уничтожения их ядерного потенциала, не приходилось — это была утопия, по определению несбыточная мечта.

С Лилией Гарри познакомился восемь лет назад на музыкальном конкурсе исполнителей классической музыки. Лилия, учась на четвертом курсе консерватории по классу фортепьяно, участвовала в этом конкурсе. Являющийся искренним ценителем классической музыки, Гарри, услышав виртуозную и прочувствованную игру нежной девушки, тут же стал ее преданным поклонником. После концерта он представился ей и ее родителям. В течение месяца Гарри несколько раз приглашал Лилию на свидания, и ее родители, видя искренний интерес молодых людей друг к другу, позволили им встречаться. Через год, сразу после окончания Лилией консерватории, они поженились.

В Южную Америку семья Смит переехала вместе со своими родителями три года назад. Гарри, как уже указывалось, был ярым борцом за голубое небо и благодатную почву, за мир во всем мире, он желал, чтобы люди жили в единении с природой. Он, конечно, не противился прогрессу, Гарри лишь утверждал, что жить в гармонии с природой можно и в мегаполисах, и в деревне. Он заявлял, что у людей нет права губить Землю — мать-кормилицу человечества. Ведь уничтожать нашу планету равносильно тому, как если бы вскормленный молоком и взращенный любовью матери ребенок, научившись стоять на ногах и держать в руках предметы, вонзил бы нож ей в сердце, не сожалея и даже не задумываясь о содеянном!

Такая жизненная позиция настроила против Гарри Смита многих влиятельных людей, от чего жить и работать ему становилось все менее комфортно. Мысль о том, чтобы покинуть страну, в которой он родился и жил, посещала его все чаще и чаще. В ходе конференции, посвященной загрязнению окружающей среды, перед переездом из Северной Америки в Южную, он выступил со следующей речью.

— Добрый день, дамы и господа. Мы много говорим, но когда же будут результаты? Я все более уверяюсь в том, что мы, человечество, обречены! И дай Бог, если бы только мы — гибель угрожает всему живому на планете! Одумайтесь, и может быть, нам удастся выжить и процветать!

Начало его выступления было резким, решительность же его слов и жестов свидетельствовала о непримиримой твердости позиции, убежденности в собственной правоте.

— Правильная добыча природных ископаемых, правильное их использование и правильная утилизация — залог экологической чистоты, — продолжил он после паузы. — Да, мы многое производим, многое сжигаем, но все вредные последствия этого можно нейтрализовать! Но этого никто не делает! Почему?!!

А потому, что это не выгодно! Ведь понятно, что затратность промышленного производства вырастет. Но если хорошенько подумать, то станет понятно, что в конечном счете все окупится!.. Неужели у вас нет желания уделить нашей планете толику вашего драгоценного времени, скромную часть ваших доходов? — повысив голос, обратился Гарри к публике, обведя взглядом зал.

— Кто-нибудь из вас задумывался, — продолжил ученый, — чем окупается ваше счастье быть родителями? Счастье от того, что растет ваш ребенок, улыбается, веселится, подрастая, идет в школу, потом в университет, затем женится, сам становится родителем! Это действительно прекрасно! Вы не жалеете средств на свое чадо, и не важно, возместятся ваши вложения или нет. Представьте, что ваш ребенок, повзрослев, становится убийцей! Он преступник, его привлекают к уголовной ответственности, сажают в тюрьму. Это совсем не то, о чем вы мечтали! Ведь правда? Даже главари преступных синдикатов чаще всего не хотят, чтобы их дети шли по их кровавым следам!

Людей в зале словно парализовало. Каждый сидел не шевелясь и вслушивался в слова Гарри.

— К чему я веду, спросите вы, — заговорил Гарри, снова выдержав секундную паузу. — Да все к тому же вопросу возмещаемости. Чем же окупаются ваши вложения в ваших детей? Ничем! Да и нет шкалы, по которой можно определить «окупаемость» ваших потомков! Но мы продолжаем плодиться! Так что же, людям сходить с ума от того, что им не ведомо, кем вырастут их дети, да и вообще, вырастут ли они и возместятся ли вложения, сделанные в них?!! Мы дышим нашими детьми, мы все для них — до поры, до времени; они все для нас навсегда! Конечно, хочется видеть своего ребенка здоровым, успешным, уважаемым человеком, но если этого не случится, и ваш потомок не оправдает ваших надежд, не беда: это ваш ребенок — и точка!

Речь Гарри Смита становилась все более эмоциональной.

— Точно так же руководитель промышленного предприятия не должен считаться с расходами, которые принесут пользу нашей планете, уменьшат степень загрязнения окружающей среды, — это пойдет во благо всем нам. Тем более что в условиях нашей планеты растут и ваши дети, которых в настоящий момент вы вынуждаете дышать теми выбросами, что бесконечным потоком извергают ваши предприятия, пить ту воду, которую отравляют отходы ваших производств, образующие на поверхности водоемов уродливую и ядовитую пленку, губящие плодородные почвы. Так сделайте же природу чище, а лучше вообще не загрязняйте ее! Чем крупнее промышленность, тем больше она загрязняет природу. Соответственно, возрастают и расходы на использование новых средств по защите окружающей среды. Это пугает многих производителей, и эти многие ищут разные пути, чтобы уклониться от необходимости приобретать оборудование, нейтрализующие опасные выбросы. Понятно, что все эти приспособления для очистки отходов стоят немалых денег. Но кто имеет право экономить на чистоте природы и нашем здоровье, на здоровье наших детей? И еще один очень важный факт: суперприбыль, которой могут похвастать промышленные магнаты, легко может позволить им, без всякого ущерба для их состояния, потратиться на любое техническое усовершенствование!

В зале не было слышно ни единого звука.

— Убыток, по мнению большинства производителей, это когда имеешь один миллиард чистой прибыли в год, а в следующем году из-за новшеств по охране окружающей среды чистой прибыли остается девятьсот девяносто девять миллионов! Целый миллион потерян за год! Ужас! А к чему чистая планета, если от нее одни убытки?!! Но ведь, невзирая на расходы, вы всегда в плюсе, — так дайте же и планете свободно дышать, с уверенностью смотреть в завтрашний день!

Казалось, что Гарри Смит уже не замечал никого вокруг, что он обращался не только к тем, кто находился в зале, но и ко всем, от кого зависело будущее людей и, самое главное, будущее Земли.

— Что касается атомной промышленности, то ведь атом может быть и мирным, незачем начинять им бомбы, незачем угрожать другим ядерным оружием! Прогресс — это естественно; оружие, тем более ядерное — противоестественно. Война, как показывает история, явление неизбежное. Войны происходили, происходят и будут происходить! В войнах есть победители и есть проигравшие! Но ядерная война — это война без победителей и проигравших! После нее не останется никого и ничего! Погибнут миллиарды невинных людей — противников этой войны! По сути, получается, что возможность ядерной катастрофы обусловливается только поведением горстки политиков! Но как объяснить им, что ядерное пекло уничтожит всех, как глубоко под землей, так и глубоко под водой? Уничтожит кого угодно и где угодно! Не найдется места, где можно будет укрыться! Это все равно, что посадить человека в железную бочку и бросить ее в костер! Первые секунды только часть оболочки нагреется, в то время как остальная будет еще холодной, к ней можно будет прислониться, не обжегши кожи. Но уже через несколько мгновений не останется места, где стенка бочки не раскалится от жара! Конец очевиден.

Умелое повышение и понижение тона, расставление акцентов и пауз приковывали внимание слушателей к словам оратора.

— Если кому-то удастся выжить в бункерах, то из-за недостатка пищи и воды, естественного света и многого другого — хотя и этого вполне достаточно — этим немногим людям придется выйти на поверхность! А что они увидят? НИЧЕГО!!! Почему? О ядерной ночи и ядерной зиме говорят уже более двухсот лет! Неужели остаются те, кто еще не верит, что использование атомной силы в ходе войны приведет именно к таким ужасным последствиям, которые неоднократно демонстрировались в экспериментах, с той лишь разницей, что силы взрывов в ядерной войне будут в тысячи раз превосходить совокупную силу всех экспериментальных имитаций!

Глотнув воды из стоявшего на трибуне стакана, Гарри продолжил:

— Доказано, что после взрыва одной термоядерной бомбы в сто-сто пятьдесят мегатонна таких бомб у великих держав сотни, и еще десятки тысяч поменьше — образовавшаяся сажа, дым от возникших пожаров, а также пыль, поднявшись в считанные секунды в стратосферу, за три дня заволокут все небо на десять лет! В течение первых дней из-за остывающих морей и океанов испарения обусловят парниковый эффект с резким увеличением температуры воздуха. Но уже через месяц после этого из-за отсутствия солнечного тепла температура на всей планете снизится на несколько градусов! Произойдет среднее охлаждение по всей планете на восемь-десять градусов по Цельсию — и это за один месяц! По сравнению с этим ледниковый период покажется доброй сказкой. После взрыва погибнут все теплолюбивые животные, в том числе и одомашненные. Погибнут многие растения и все сельскохозяйственные растительные культуры. Из-за столь резких температурных изменений нарушится глобальный гидрологический ритм.

В зале царила гробовая тишина. Никто не смел даже громко дышать, все присутствующие с пристальным вниманием слушали Гарри Смита. Либо от того, что речь его заставляла людей сознавать свои ошибки и желать предупредить неизбежную опасность, отказавшись от ядерного и другого опасного оружия, либо от того, что все недоумевали, как такой умный, богатый и перспективный человек как Гарри Смит может столь опрометчиво, своими же собственными руками толкать себя на путь противостояния с государственной машиной, которая неизбежно его раздавит.

Между тем Гарри продолжал:

— Теперь представьте ядерную войну. Что будет, если взорвать, к примеру, десятки ядерных бомб? Взрыв будет такой мощности, что целые континенты станут голыми, словно изъеденные лишаем — без деревьев, без почвы, без построек, без растений, без живых существ — голая скальная порода! Испарения и все описанные выше последствия, загрязняющий эффект которых возрастет в геометрической прогрессии, приведут к небывалому ранее перегреву атмосферы. Этого будет достаточно, чтобы более чем на десять, а то и на пятнадцать градусов по Цельсию поднялась глобальная температура — и это будет первый смертельный тепловой удар, который убьет более девяноста процентов всего, что выжило. Этот температурный скачок приведет к детонации несоизмеримо более мощной бомбы — трехсот триллионов кубических метров гидрата метана, покоящегося на огромных водных глубинах, бомбы, которая окончательно покончит не только со всем живым на планете, но, скорее всего, и с самой планетой. Это, видимо, альтернатива ядерной ночи и зимы — ядерный день и ядерное лето. Только вот любоваться всем этим и классифицировать сопутствующие явления, а также подсчитывать убытки будет уже некому. При этом избыть последствия человеческого преступления Земля сможет лишь через миллионы лет. При том, конечно, условии, что планету не разорвет на кусочки фатальным атомным взрывом.

Ни единого звука в зале, полная тишина.

— Гибель всего!!! Сомнительно, но все же возможно, что некоторые организмы выживут. Например, крокодилы, змеи, крысы, тараканы, которые многое пережили с момента, когда их предки появились на планете. Сохранятся и даже окажутся в благоприятствующих условиях некоторые растения. Жизнь, конечно, не совсем оставит планету. Слава Богу, Земля в конце концов очистится от всех последствий этого хаоса. Ее снова осветит Солнце, не скрытое губительными выбросами заводов, снова станет голубым небо, снова будет чистый воздух. Рано или поздно размножатся растения и животные, сохранившиеся после ядерной катастрофы. Жизнь забьет ключом. На это потребуется лишь время — сотни тысяч, может, миллионы лет. Но это мгновения для нашей милой планеты.

— Что же глобально изменится? Что невозможно будет восполнить и воссоздать? — задал вопросы Гарри и сам же ответил на них: — Земля избавится от человечества! Вот что произойдет. И это навсегда! Человек, который появился спустя полмиллиарда лет после появления первых позвоночных, оказался первым животным, способным влиять на среду обитания, причем в глобальных масштабах. И почему-то только в своих интересах, которые, как правило, противоречат здравому смыслу, а также порядку, давно установившемуся на нашей планете.

Кто дал людям право на это?! Неужели кому-то не нравится чистый, свежий и прозрачный воздух, вид неба, голубого днем и звездного ночью, запах цветов, пение птиц, веселая игра детей на зеленой траве? Это кому-то надоело? Если да, то что именно? Воздух? Небо? Цветы? Животные? Или, может, вам надоел собственный ребенок?!! А может, чужой ребенок?!! Подумайте — но отвечать не обязательно! Слова уже давно не интересны.

Выступление Гарри Смита произвело огромный резонанс. Как человек, известный во всем мире, он привлек к себе внимание тех, о ком говорил. И внимание это не было дружелюбным. После этой речи отношения между Гарри Смитом и руководством США, его родной страны, мягко выражаясь, разладились. Да и он более не мог жить в стране, которая, как и ряд других государств, считала, что она имеет право диктовать условия и навязывать свое мнение другим при помощи оружия, в том числе ядерного.

Смиты переехали в Венесуэлу, которая не имела ядерного оружия, где была райская природа, с обширными территориями, еще не тронутыми «цивилизацией». Жить в подобном месте Гарри мечтал с детства, как, впрочем, и Лилия, ставшая его женой, — однако только теперь, когда они уже давно повзрослели, их мечта, одна из многих, но, к сожалению, далеко не самая важная, сбылась: они поселились в райском месте, где не только земля, но и люди дарили радость и счастье общения.

Поместье семьи Смит площадью десять гектаров размещалось у подножия невысокой горы на живописной равнине, полого спускающейся к морю. На этой большой территории возделывалось множество растительных культур, содержалось большое количество разнообразных сельскохозяйственных животных. За богатым хозяйством ухаживали сотни крестьян из местных жителей, лучше которых никому бы не удалось выполнить эту работу, ведь они знали свою землю как нельзя лучше, а к земледелию каждый из них был приучен с детства. Все работники получали достойную зарплату, а весь собранный урожай раздавался бесплатно всем нуждающимся, кто жил рядом с поместьем семьи Смит. Уважение и преданная любовь к семье Гарри Смита читались в глазах каждого местного жителя.

В большом доме, выстроенном на дальнем от берега моря участке равнины, всегда были открыты двери для любого гостя, но благодарный народ никогда не злоупотреблял гостеприимством доброго семейства. Утром все окна, обращенные к морю, озарялись золотыми лучами восходящего солнца, ласкающими лица просыпающихся обитателей. Дом имел три этажа и был облицован белым камнем, в котором при солнечном свете блестели яркими искрами мелкие вкрапления слюды.

В дом вела большая двустворчатая дубовая дверь белого цвета. По обе стороны от дверей тянулась терраса, спереди ограниченная красивыми перилами, через равные промежутки укрепленными колоннами, на которых держалась полого спускающаяся крыша, под которой находились окна первого этажа, а над ней — окна второго и третьего этажей.

Входная дверь вела в большой и вместительный холл, в глубине которого, от правой и левой стен, поднимались две винтовые лестницы с широким основанием, которые, сближаясь, соединялись с двух сторон с балконом, нависающим над площадкой под ними. Красивые балконные перила переходили в изгибающиеся ограды закручивающихся спиралью лестниц, образуя единую композицию. Пол в гостиной, как и во всем доме, был выстлан паркетом из дерева крепких пород, по которому было принято ходить босиком. С потолка над центром холла свисала большая хрустальная люстра, в каждой детали которой по утрам, во время восхода, мириадами разноцветных огней играли солнечные лучи, отсветы которых растекались разноцветной палитрой на стенах. Вечером, при искусственном освещении, свет от ламп рассеивался в хрустальных элементах люстры, наполняя помещение ровным и приятным свечением.

В левой и правой стенах холла были проделаны высокие и широкие арки, по одной на каждой из сторон. Эти арки, в которых не было дверей, вели в другие комнаты. Комнаты размещались по периметру дома, и два коридора выходили в общее помещение в его задней части. На первом этаже было несколько гостиных, выдержанных в разных стилях и украшенных множеством тех диковинных вещей, которые молодые Смиты привозили из разных уголков планеты. По каждой из этих комнат можно было судить о быте и культуре той или иной части света. На этом этаже размещались также помещения для отдыха и ванные комнаты.

Особое место в доме занимала кухня, ведь все его обитатели и многочисленные гости любили поесть, благо южноамериканская кулинарная культура отличается бесчисленным количеством ингредиентов и специй, от вида и запахов которых разыгрывается недюжинный аппетит. Гарри просто обожал готовить, но делал он это не часто, однако иногда, в свободное время, вертелся на кухне, помогая в готовке кому-то из своих родных или кухарке, от обедов которой все были без ума. Кухня занимала большую площадь, с одной стороны, это делало ее просторной, а с другой — эта была необходимость, так как здесь были печи нескольких разновидностей (даже тандыр), необходимые для приготовления всевозможных блюд, рецепты которых также собирались по всем уголкам планеты.

Комната в задней части дома, в которую выводили два коридора и где имелись всего несколько предметов мебели, представляла собой светлое помещение с большим панорамным окном во всю ее высоту и ширину, открывающимся на задний двор. В углу комнаты была дверь для выхода во двор, где на переднем плане красовался искусно устроенный садовый цветник, за которым расстилалась зеленая лужайка, переходящая через несколько десятков метров в песчаную прибрежную зону, тянущуюся неширокой полосой перед самой кромкой моря. На лужайке, на небольшом земляном возвышении, стояла большая беседка, с длинным и широким столом в центре и множеством мягких стульев вокруг. В этой беседке часто собирались друзья семьи, здесь можно было не только перекусить и поговорить, но и просто полюбоваться красотой открывающегося пейзажа.

На втором этаже размещались несколько спален, большая библиотека с десятками тысяч книг, в том числе очень редких, и каминная комната — самое любимое место Гарри Смита в доме. Вечерами он любил расположиться перед камином, обложиться книгами, взятыми из библиотеки, и под потрескивание поленьев предаться чтению. В такой атмосфере, как говорил хозяин дома, чтение становится неимоверно интересным занятием, поглощающим всецело: создается непередаваемое ощущение, будто переносишься в те места и становишься участником тех событий, которые описываются на страницах книг. Гарри Смит любил читать старинные книги, в частности сочинения выдающихся людей Средневековья. Это ни с чем не сравнимое ощущение, когда держишь в руках книгу, которой полтысячи, а то и более лет, как редчайшим экземплярам, а на ее страницах рукой древнего мудреца, чуть выцветшими чернилами, замысловатым почерком написаны его суждения о происхождении мира, роли человека в нем и много других интереснейших сведений.

В особых комнатах на этом этаже размещалась огромная коллекция антиквариата, которую собрал отец Гарри. Он по-прежнему пополнял свою коллекцию, для чего ему по-прежнему приходилось летать в дальние уголки планеты, где он непременно отыскивал то, что ему было интересно.

На третьем этажа большого дома располагалась обсерватория, в которой Гарри проводил свои наблюдения за небесными объектами. Для этих целей была сконструирована специальная крыша, секции которой автоматически открывались при помощи нескольких кнопок, в зависимости от того, куда Гарри хотел направить телескоп, что позволяло ему исследовать далекий космос без всяких помех. Более того, крыша была изготовлена из сверхпрочного и совершенно прозрачного стекла, через которое всегда можно было любоваться красотой звездного неба, кажущегося таким низким, словно бы окутывающим наблюдателя со всех сторон, — это позволяло проникаться магнетизмом и волшебством космических просторов. При необходимости крышу можно было затенить или сделать совершенно непрозрачной: одно нажатие на соответствующую кнопку — и абсолютно прозрачное электрохромное стекло становилось совершенно черным, через него невозможно было ничего разглядеть, словно это была литая металлическая поверхность.

Гарри очень любил изучать космос, к астрономии, как и ко многому другому, его пристрастил отец. Он же подарил ему на десятый день рождения его первый телескоп; сейчас в обсерватории находились и другие телескопы, которые Гарри в последующем, повзрослев, покупал себе сам. В последнее же время он пользовался самым современным телескопом, позволяющим видеть сверхдалекие космические миры, от которых планету Земля отделяют непомерно огромные расстояния, которые человеку сложно даже представить. Эти далекие объекты находятся от Земли в миллиардах световых лет, а значит, телескоп улавливал свет, который эти объекты испустили миллиарды лет назад. Таким образом, в момент наблюдения тех дальних планет и звезд может уже и не существовать, ведь они, как и все во Вселенной, не вечны.

Под основанием дома находилась тайная научная лаборатория, о которой, помимо Гарри и Лилии, знали только их родители. Лаборатория размещалась в двух подземных этажах, расположенных под всей площадью дома, а это составляло, ни много, ни мало, около двух тысяч квадратных метров. На этих этажах размещалась самая современная и совершенная аппаратура — все, о чем только можно мечтать, если речь идет о работе, связанной с физикой и химией.

Эти этажи представляли собой бункер с автономными системами жизнеобеспечения, позволяющими существовать пять лет без сообщения с поверхностью. Системы, обеспечивающие полную невидимость подземной лаборатории, а также производящихся в ней исследований внешними источниками обнаружения, сводили на нет любую возможность раскрытия этого секрета.

В эту лабораторию и был доставлен метеорит. Как и было обговорено, работы по его исследованию начались через два дня после возвращения домой. Гарри полностью посвятил себя исследованиям, а Лилия много времени проводила с родителями, также почти ежедневно она помогала крестьянам собирать урожай и выполнять многие другие хозяйственные дела, что ей очень нравилось. От физики она была далека, поэтому помочь мужу в работе с метеоритом не могла.

Первенец

Гарри почти все время проводил в лаборатории и поднимался в дом уже глубокой ночью, чтобы поспать, а рано утром, после чашки кофе и трубки со свежим и ароматным табаком, он вновь окунался в работу в своей подземной лаборатории.

Одним таким ранним утром, через полтора месяца после возвращения домой, когда он, попыхивая трубкой, в раздумьях вглядывался вдаль, сидя в кресле на террасе, к Гарри подошла Лилия. Она обняла его и, нежно поцеловав, села к нему на колени и прошептала:

— Гарри, я беременна…

То ли Гарри Смит еще не до конца проснулся, для чего ему и требовалась выпить чашку кофе и выкурить трубку, то ли в этот момент его мысли занимала разгадка тайн метеорита, ожидающего его в лаборатории, но он, человек, абсолютно не склонный к замешательству и нерасторопности, ответил не сразу. Спустя несколько секунд до него стал доходить смысл слов жены, о чем ей сказали округляющиеся глаза и поднимающиеся брови Гарри.

Он отложил трубку, подхватил Лилию и поднял ее на руках.

— Родная моя, повтори это еще раз! — воскликнул он.

— Я беременна, Гарри Смит, — ответила Лилия. — Ты скоро станешь папой, мой хороший.

Гарри кружил Лилию на руках, не веря в свое счастье. Опустив жену на землю, он сказал:

— Милая моя, обещаю тебе, что наш ребенок будет самым счастливым человеком на свете. Если родится девочка, то основное воспитание ляжет на твои плечи, так как в женских премудростях я ничего не смыслю. Но если это будет мальчик! Ох, если это будет мальчик!.. Я научу его всему, что знаю и умею сам! Вместе с тобой, жена моя, мы покажем нашему ребенку этот восхитительный мир! Надеюсь, руки людей к тому времени не запятнают немногих нетронутых на сегодняшний день удивительных мест нашей планеты.

— Гарри, милый, мы вместе навечно! Я буду всегда следовать за тобой! Я уверена, мы будем хорошими родителями.

— Остров… — в задумчивости произнес Гарри.

— Остров? — переспросила Лилия. — Да, точно! — словно поняв мысли Гарри, воскликнула она. — Как же я сразу о нем не подумала.

— Остров, Лилия, подарил нам ребенка, плод нашей любви. Именно там мы его зачали. И остров открыл нам свою тайну — древний метеорит, который, я не сомневаюсь, будет нам неоценимо полезен.

После этих слов Гарри и Лилия сели в кресла и вместе позавтракали.

— А когда у тебя начнет расти животик? — по-ребячески радуясь, спросил счастливый Гарри.

— Думаю, месяца через два он будет уже заметен, — ответила Лилия.

— А насчет имени ребенка еще рано думать?

— Полагаю, что еще очень рано, милый. Для этого у нас вереди еще много времени.

— Я чувствую себя сейчас таким счастливым! — воодушевленно сказал Гарри. — Я стану отцом! Это так здорово звучит!

Лилия широко улыбнулась, наблюдая за радостным лицом мужа, и сказала:

— Я уже вижу тебя с малышом на руках, родной мой.

— Я никогда не держал детишек на руках, Лилия. Новорожденные такие крохотные, что мне всегда было страшно брать их на руки.

— Глупенький, — сказала Лилия и хихикнула. — Я научу тебя, как нужно это делать.

Гарри встал с кресла и, подойдя к Лилии, нежно обнял ее и поцеловал.

— Я самый счастливый мужчина на свете, — прошептал он ей на ухо.

— А я — самая счастливая женщина, — ответила она, в свою очередь обнимая мужа.

В этот приятный день Гарри не спускался в лабораторию, он все время провел с Лилией. Днем они гуляли по зеленым плантациям, а вечером отправились к причалу, у которого стоял «Бесстрашный».

Небо было чистым, и на нем мерцали яркие звезды, словно перешептывались между собой, рассказывая друг другу о радости молодых супругов. Полная луна стояла так низко, что казалось, что до нее можно дотянуться рукой, достаточно лишь встать на носочки. Теплый, едва ощутимый бриз приятно освежал.

Гарри и Лилия долго любовались величавым парусником. Он выглядел в лунном свете как мифический несокрушимый исполин, охраняющий покой славного города.

— Он прекрасен, — сказала Лилия, любуясь кораблем.

— Он бесподобен, — гордо добавил Гарри Смит. — Не могу даже представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы у меня не было «Бесстрашного». Я с детства мечтал о путешествиях, и этот корабль — воплощение моих грез. Он сделал мою жизнь даже интереснее, чем я мог бы когда-нибудь вообразить. Теперь же он для меня бесценен! Он подарил нам счастье стать родителями!

— Это самое главное, Гарри, — заметила Лилия. — Дай Бог, чтобы все было хорошо и у нас родился крепкий и здоровый ребенок.

— У нас будет малыш, — словно для того, чтобы в этом наверняка утвердиться, сказал Гарри.

Лилия обняла его и прижалась головой к его груди. Гарри тоже обнял жену и глубоко вдохнул, ощущая безмерное счастье.

— Жизнь с каждым днем становится все интереснее и дороже сердцу!

— Мне сейчас так хорошо, Гарри, не хочется сходить с этого места. Так бы и стояла здесь с тобой в обнимку, пока ноги держат.

— У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — улыбаясь, сказал он.

— Да, и какое же? — поинтересовалась Лилия, заглядывая в глаза мужу.

— Мы многие недели спим на корабле, когда странствуем по свету. Так что же мешает нам сегодня, когда мы этого хотим, не уходить домой, а провести эту ночь на «Бесстрашном»? — Гарри поцеловал Лилию, и они снова окинули взглядом корабль, выглядящий безупречно и благородно в мягком свете луны.

— Трудно представить, Гарри, другое желание, осуществления которого мне хотелось бы так же сильно, — переводя взгляд с «Бесстрашного» на своего мужа, сказала Лилия.

Гарри взял ее руку в свою и повел жену к кораблю. Оказавшись на палубе, они прошли в каюту, где чувствовался самый приятный запах на свете. Корабль пахнул, если так можно выразиться, а именно так и необходимо выразиться, если речь идет о запахе, ощутить и увлечься которым может лишь самый заядлый искатель приключений, самый ненасытный путешественник, ведь только такой человек может узнать этот сводящий с ума аромат. Это был запах всей Земли, «Бесстрашный» пропитался им, и именно этот запах остро ощутили Смиты, вспомнив те счастливые моменты их совместной жизни, когда они, побуждаемые зовом своих сердец, оказывались в самых красивых, а порой опасных и труднодоступных уголках нашей планеты. Эти воспоминания пробудили горячее желание у супругов. Они поцеловались, потом обнялись, и их тела сплелись в любовном порыве.

Эту ночь они провели на корабле — первую ночь после дня, когда узнали, что станут родителями. Эта ночь стала для Гарри и Лилии самой прекрасной в их жизни. О ней они будут часто вспоминать, лаская сердца самыми милыми, трогательными и счастливыми воспоминаниями.

Наутро Гарри, по привычке, проснулся рано, приготовил завтрак и сварил кофе, ароматный запах которого и разбудил Лилию.

— Доброе утро, — нежно улыбаясь, сказала она, выходя на палубу, где Гарри уже накрыл на стол.

— Очень доброе утро, родная, — ответил он, взглядом приглашая жену к столу.

У обоих после ночи разыгрался волчий аппетит, поэтому ели супруги практически молча.

— Бесподобно, — сказала восхищенная вкусом завтрака Лилия, допивая крепкий кофе. Гарри был гурманом, но он любил не только вкусно и сытно поесть, но и сам изумительно готовил.

— Хм, — довольно произнес он, напуская на себя важный вид. — Кто готовил! — добавил Гарри с ноткой хвастовства.

— Ты, мой капитан! — невероятно чувственно ответила Лилия, блеснув глазами, в которых Гарри мгновенно прочитал огненную страсть.

Он немедленно встал с кресла и подошел к жене, поднял ее на руки и без всяких слов, которые в данном случае были просто ни к чему, понес ее в каюту, где они провели ночь.

Только вечером супруги отправились домой, где их ждали родные. Этот вечер они провели все вместе. Гарри и Лилия рассказывали родителям о своем путешествии, вручая им привезенные подарки и просматривая снятое видео.

Со следующего утра Гарри с еще большим рвением продолжил изучение метеорита, но теперь он стал подниматься из лаборатории к обеду, после которого час гулял с Лилией во дворе дома. Еще час он с женой гулял после ужина, а ночью приходил раньше обычного, и Лилия успевала дождаться его возвращения.

Шли месяцы, беременность протекала благополучно, до родов оставалось уже около двух недель. Живот у Лилии, разумеется, округлился, и Гарри с особым умилением наблюдал за женой. Но изменения во внешности Лилии не ограничивались увеличившимся животом. Ее сердце полнилось материнской любовью, и это чувство отражалось во всех чертах ее милого лица.

Ее любовь к мужу крепчала ежедневно, как и материнские чувства к малышу, которого она носила под сердцем. Гарри боготворил жену, как никогда ранее демонстрируя ей свои чувства. В течение этих двух недель он почти не уделял времени работе, не считая двух-трех часов ранним утром, когда Лилия еще спала. Но стоило ей проснуться, и Гарри тут же оказывался рядом, готовый исполнить любое желание милой супруги. Разумеется, он не бегал за Лилией по пятам, но был в постоянной доступности, чего не скажешь о тех моментах, когда он спускался в свою лабораторию.

Весь дом полнился приятным и радостным ожиданием появления первенца у Лилии и Гарри. Они уже знали, что у них будет мальчик — наследник как добрых традиций славной семьи Смит, так и крупнейшего состояния. Бабушки и дедушки кружили по комнатам, каждый день демонстрируя своим детям, которые со дня на день сами станут родителями, купленные для малыша одежды и игрушки. Гостеприимный дом всегда был полон гостей, в том числе и детишек, но к рождению малыша в нем готовились впервые. Радостный для хозяев и гостей дом вот-вот станет еще более счастливым.

Пришел день, когда у Лилии начались схватки, и счастливое ожидание сменилось некоторым волнением. Желая немного отвлечься от беспокойных мыслей, Гарри отправился на «Бесстрашный», где занимался всем, что только придет в голову.

В полдень, когда он был весь в работе, раздался телефонный звонок, который буквально встряхнул его сознание.

— Да, — коротко сказал он, отвечая на вызов.

— Сынок, у меня родился внучек! — воскликнул его отец, чей всегда уверенный голос дрожал от накатывающих слез радости.

— Боже, какое счастье! — крикнул Гарри, сжимая кулаки в радостном волнении. — Я через несколько минут заеду за вами, поедем поглядим на моего сынишку. — Он закончил разговор и тут же выехал за родителями.

Менее чем через тридцать минут Гарри со своими родителями и родителями Лилии стоял под окном палаты, где находилась молодая мама с самым маленьким представителем рода Смитов. Гарри кинул в оконное стекло камушек, привлекая внимание Лилии. Спустя мгновение она появилась у окна и, увидев замершего в нетерпеливом ожидании счастливого мужа и его и своих родителей, отошла вглубь палаты, вернувшись через несколько секунд с малышом. Когда Лилия показала крохотное личико новорожденного Смита, волна эмоций захлестнула ее родных. Бабушки и дедушки смахивали слезы с широко улыбающихся радостных лиц. Что до Гарри, то он буквально застыл в изумлении, не отводя глаз от личика своего малютки-сына. Сердце молодого папы затрепетало. Гарри еще никогда не был так счастлив, как в этот момент, когда его любимая женщина, его славная спутница и верная жена держала на руках их сына, в чьих жилах смешалась кровь обоих родителей. Гарри перевел взгляд на Лилию, чье лицо светилось счастьем. Она улыбнулась ему такой милой и нежной улыбкой, от которой у него на душе стало еще теплее. Он улыбнулся ей в ответ, их взгляды встретились, и в течение нескольких секунд они успели без слов передать столько тепла и любви друг другу, что этого невозможно описать никакими словами. Лилия послала Гарри воздушный поцелуй, он отправил ей такой же нежный ответ.

Еще несколько минут полюбовавшись ребенком, все родные молодой мамы на прощание засыпали ее воздушными поцелуями, потом не торопясь вернулись к машине и отправились домой.

Через два дня Лилия с малышом тоже вернулась в поместье.

Мальчика назвали Сэмюэлем.

— Сэмюэл Смит! — гордо сказал Гарри, нежно и осторожно беря ребенка на руки, когда они с Лилией остались наедине в своей комнате. — Как ты себя чувствуешь, милая? — участливо добавил он.

— Как никогда хорошо, папочка! — радостно ответила она.

Гарри расплылся в нежной и доброй улыбке, целуя жену и сына.

В тот же вечер, как и полагалось, великое событие — рождение малыша — было отпраздновано, и на ужин были приглашены все жители небольшого крестьянского поселка, расположенного неподалеку от дома Смитов.

Как быть?

Гарри продолжал свою работу, связанную с исследованием метеорита, но первый месяц он чуть ли не каждый час прибегал к жене и ребенку узнать, как они себя чувствуют, и, убедившись, что все хорошо, целовал их и снова спускался в лабораторию. Вся родня заботилась о Сэмюэле с безграничным вниманием и неизмеримой любовью.

Так прошел год. Мальчик рос, и по истечении этого времени он уже уверенно держался на ногах, топая по комнате с таким важным видом, будто уже почувствовал себя главным в доме.

В каком-то смысле так и было. Слова «папа» и «мама» уже два месяца радовали слух родителей, а также бабушек и дедушек.

Гарри с утра до вечера проводил в лаборатории, изучая метеорит, и это занятие поглотило его практически без остатка. Он работал сутками напролет, порой даже засыпал в лаборатории в поздние ночные часы, совершенно утомившись от постоянных и кропотливых исследований. За прошедшие с момента обнаружения метеорита один год и девять месяцев ему удалось открыть многие тайны космического странника. Он полностью выделил составные компоненты метеорита, отделив их друг от друга. Из почти трехсоткилограммовой глыбы полезными оказались около двухсот двадцати килограммов, представленных различными металлами с необычными свойствами. Как уже удалось установить Гарри, эти металлы были легче воды, но при этом каждый из них превосходил в твердости любой металл земного происхождения; будучи смешанными с другими металлами, они были способны менять их свойства, находясь в сплаве даже в мизерных пропорциях, а также отражали, пропускали через себя или поглощали все известные виды излучения.

Такого материала человечество не знало. Он был известен только Гарри Смиту, которому посчастливилось найти метеорит, подаривший ему столько важных научных открытий. Но он твердо решил не раскрывать никому тайны своей находки, иначе ему пришлось бы отдать метеорит на изучение в государственные структуры, где он мог бы остаться навсегда или, что хуже всего, быть использован с неблаговидными целями. Но Смит думал не только о том, какие еще свои свойства метеорит может ему открыть, — больше всего его беспокоила мысль о том, что космическое тело несет какое-то послание. Разумеется, Гарри это чувствовал лишь интуитивно, но этому совсем не поддающемуся изучению и измерению ощущению он доверял, так как интуиция еще никогда не вела его по ложному пути. Он доверял своему чутью и был верен ему. Однако то, для чего же ему открылась тайна метеорита, он все еще не понимал, и это его беспокоило, заставляя каждый день задаваться многими вопросами в надежде отыскать один заветный ответ.

Гарри представлял, как использует эту случайную, а может, и не случайную находку, сделанную на маленьком и затерянном острове в Тихом океане. Добавляя к земным металлам те металлы, которые выделил из метеорита, он может создать сплав огромной массы, обладающий практически теми же свойствами, какие присущи чистым металлам, выделенным из метеорита. По сути, метеоритные металлы были не совсем металлами, хотя они, безусловно, отвечали всем характеристикам, с помощью которых ученые определяют вещество как металл.

«Это межзвездный код, космическое послание!» — повторял про себя Гарри, напрягая свой могучий мозг. Мысли лихорадочно проносились в его голове, он отбрасывал одно предположение, склоняясь к другому, но в следующий момент возвращался к первому либо, отбрасывая все, принимался рассматривать третье. «Это определенный код! Но какой? Что мне должно открыться?» — спрашивал он сам себя.

Гарри эти металлы казались чем-то наподобие ДНК живых клеток. ДНК — нуклеотидная последовательность, в которой закодирован генетический код клетки. Если ДНК одной клетки внедрить в другую клетку, то эта клетка, на основе чужой ДНК, синтезирует компоненты, которые, внедряясь в ее структуру, сделают эту клетку похожей на ту, из которой взяли ДНК. Так же и эти металлы словно бы несут в себе генетический код космической природы, делая из земных металлов совершенно необычные, метеоритные, или же космические металлы, свойства которых противоречат земным условиям.

Из сплава, полученного путем добавления метеоритных металлов к земным, можно сконструировать абсолютно непроницаемый даже для ядерного излучения бункер, в котором могут укрыться тысячи человек. Если ядерная война все-таки произойдет, то в этом бункере найдут убежище на многие годы его родные, друзья и еще несколько сотен людей. Еще одну группу людей можно укрыть в бункере под его домом, ведь его лаборатория представляет собой убежище, способное много месяцев функционировать в автономном режиме. Но, как он сам неоднократно говорили Гарри так действительно считал, — после глобальной ядерной катастрофы на Земле наступит ядерный апокалипсис, который приведет к гибели практически всего живого на планете и продлится многие годы, тысячелетия. Для чего тогда прятаться в бункере, который обезопасит горстку людей всего лишь на несколько месяцев. Ведь дальше их ждет пустота, гибель от голода. А скорее всего люди, если им удастся выжить, спрятавшись в бункере, и потом выйти после катастрофы на поверхность, увидят, что погибло все живое, и умрут от отчаяния, не успев не то что проголодаться, а даже испытать жажду.

Гарри пришел к выводу, что это не выход, нужно что-то другое.

«Откровение обязательно придет! — уверял он себя. — Но я сомневаюсь, что мы должны будем прятаться! Бежать — воз-можно, но не прятаться!»

Он часто задавался вопросом, что же придумать, возможно ли спастись хотя бы крохотной части человечества. Между тем жизнь шла своим чередом, и никаких военных действий или апокалипсиса не предвиделось. Даже Гарри не видел ничего угрожающего, что могло бы спровоцировать военное противостояние, а уж тем более ядерную войну. Однако его неотступно преследовала навязчивая мысль, что беда обязательно придет и что к ней необходимо быть готовым.

Он размышлял над различными вариантами использования выделенных из метеорита металлов: «Можно создать космический корабль и отправить его на орбиту Земли на несколько лет. Это бы сработало, если бы людям довелось провести в космосе пять лет, ну, пусть десять, а после вернуться на полностью очистившуюся от сажи и пепла планету. И вновь увидеть голубое небо, горящее золотом Солнце сквозь прозрачную атмосферу, окунуться в чистый океан или море, выпить чистой родниковой воды, наблюдать в дикой природе красивых животных и птиц. И снова строить дома, сеять хлеб, растить детей. Но нет! Ничего этого не будет на Земле даже через тысячу лет. За то время, что они будут двигаться по орбите вокруг планеты, люди должны будут обзавестись потомством. Но корабль сможет вместить только следующее, может быть, еще одно поколение, но не больше, так как на всех просто не хватит места. Придется препятствовать беременностям и рождению детей, но это не осуществимо. В массе своей большинство людей не поймут тяжести ситуации. Многие будут рожать, не обращая внимания на последствия бесконтрольного роста популяции в замкнутом пространстве. Некоторые позаботятся об ужесточении правил, и беременным станут делать аборты принудительно. Но в праве ли кто-то решать такие вещи? Как к этому отнесутся беременная женщина и ее супруг? Некоторые будут скрывать беременность или ожесточенно бороться с ее запретом. И когда женщина будет на большом сроке беременности, у кого поднимется рука сделать уже не аборт, а совершить убийство маленького человечка? При таком развитии ситуации детей будет становиться больше, а места на корабле оставаться все меньше».

Гарри прокручивал в уме все, что когда-либо читал, слышал или видел. Вспоминал реальные, исторически достоверные случаи, когда в экстремальных условиях от дикого голода люди ели друг друга.

Он воображал, что создаст космический корабль и что из этого может получиться: «Если представить, что численность людей на корабле увеличится до критической цифры, то чем это может обернуться. Высока вероятность того, что начнется смертоубийственная война за выживание, в ходе которой люди будут руководствоваться единственным принципом — каждый сам за себя!»

Эти мысли ужасали Гарри Смита, глубоко нравственного человека. «Если это все-таки произойдет, — размышлял он, — то, скорее всего, люди разделятся на несколько враждующих группировок, в каждой из которых их будет объединять определенное убеждение. Война между этими группами будет вестись до тех пор, пока для оставшихся людей не освободится место, пока им не будет хватать еды и воздуха на корабле. Но через время людей, по естественным причинам, снова станет больше того количества, на какое рассчитаны условия жизни на корабле, — и война за выживание разразится вновь и будет вестись по тем же жестоким правилам, которые диктуют инстинкты самосохранения и сохранения своих детей и родных. Этих составляющих вполне достаточно, чтобы операция по спасению человечества превратилась в самую провальную затею за всю его историю. При таком раскладе последняя надежда на спасение самоуничтожится!»

Возникая одна из другой, мысли его сливались в течение недель и месяцев долгих раздумий, превращаясь в ряд печальных откровений. Гарри Смит думал: «Земля дает человечеству возможность процветать как виду, но этот вид, внося изменения в гармоничное и идеальнейшее устройство планеты, губит ее, тем самым ограничивая себя в возможном процветании, ставя под сомнение саму возможность дальнейшего развития и жизни. Людям трудно проецировать частное на общее, поэтому многие, даже те, кто считаются успешными людьми, не в состоянии увидеть, насколько некоторые их поступки губительны для окружающего мира. „Не руби сук, на котором сидишь“, „Не плюй в колодец, пригодится воды напиться“ — известные пословицы отражают пагубность деяний, направленных против их деятеля, но не напрямую, а опосредованно. Ни одно другое животное, кроме человека, не делает ничего, что может навредить представителям его вида в целом. Наоборот, все в их деятельности, включая механизмы адаптации, инстинкты, развивающиеся в результате эволюции, наделяют других животных теми навыками, которые обусловливают их более вероятный успех на пути к развитию и процветанию их видов».

И действительно, у людей, отличающихся, казалось бы, более совершенной нервной деятельностью от других животных, все наоборот. Человек, за счет способности к выбору, движимый своими потребностями, которые не всегда согласуются с заложенными в него природой и призванными ему помогать выживать инстинктами, способен вопреки здравому смыслу и собственному благу совершать поступки в корне неправильные и губительные. Причем действенность некоторых из этих поступков может длиться в течение нескольких поколений, наследующих от предков по типу преемственности их губительное начало. Не абсурдна ли сама мысль о таком положении вещей?

Гарри вспомнил сказку, в которой описывалось, как человек, долго летевший на большом орле, срезал свою плоть, скармливая ее птице, когда та изнемогала от голода, чтобы долететь туда, куда ему было необходимо попасть и куда его могла донести только эта птица. Этому человеку обязательно нужно было лететь, и он отрезал от своего тела куски. А если представить, что на этой птице летят два человека, не связанных родственными, семейными или иными чрезвычайно прочными связями? Тогда, без сомнения, в абсолютном большинстве случаев тот, кто сильнее, воспользуется телом второго, чтобы, скармливая его голодной птице, благополучно добраться до желаемого места. Есть ли люди, которые ради собственного спасения стали бы терзать свое тело, если эту пытку можно переложить на другого человека?

«Что же тогда делать? — раздумывал Гарри Смит. — Как быть? Конечно, может, ничего и не произойдет, может, нечего и опасаться? Но я не могу быть беспечным теперь, когда у меня есть жена и ребенок и я должен думать об их будущем. Тем более что я никогда не ошибался в прогнозах. А сегодня более чем достаточно данных, чтобы с высокой степенью уверенности предположить, что Землю ждет трагедия, которую люди сотворят собственными руками».

Подобные мысли не оставляли Смита. День ото дня он разрабатывал все новые планы спасения, все больше анализировал объективные факты.

«Чтобы с максимальной пользой использовать столь дивный и необыкновенный дар маленького острова, — размышлял он, — благодаря которому у меня появились сын и надежда на то, что он переживет меня, я должен приложить все усилия, дабы обеспечить Сэмюэлу будущее. Я должен сделать все, на что способен и на что у меня хватит сил и средств. Ведь это чудо, что по воле судьбы и желанию Лилии мы с ней высадились на один из миллионов островов в Тихом океане, где испытали, можно сказать, впервые за семь лет совместной жизни, неудержимое желание стать родителями, а затем на двух гектарах песка наткнулись на метеорит, пролежавший в этом месте миллион лет!..»

Эти мысли то и дело возникали у Гарри Смита в течение двух лет, но он не был параноиком. Трезвый анализ и интуиция подсказывали ему, что атомная беда случится, а поэтому требовалось предпринять все меры, способные предоставить хотя бы крошечной части человечества возможность выжить. Если же он ошибается, и будущему человечества ничто не угрожает, так это славно. Он молил Бога, чтобы его предположения оказались ошибочными.

Гарри не говорил ничего о своих опасениях Лилии и пытался скрывать от нее свою озабоченность, но внимательная супруга заметила, что его постоянно что-то беспокоит. Утром, когда Гарри проснулся, но еще не встал с постели, она решила узнать, что его тревожит.

— Гарри, что случилось? — с ноткой волнения произнесла она. — В последнее время ты сам не свой.

— Все нормально, просто работаю много. Видимо, усталость дает о себе знать, — он попытался принять безучастный вид, поцеловал Лилию и сел в кровати, уже собираясь подняться.

— Усталость? Насколько мне известно, тебе не знакомо это ощущение, — Лилия коснулась спины мужа, давая понять, что намерена продолжить разговор.

Она немного помолчала, а потом, когда Гарри повернулся к ней лицом, добавила совершенно серьезным тоном:

— Гарри, я волнуюсь за тебя. Ты знаешь, что мне еще хуже от того, что ты держишь меня в неведении.

— Лилия, я ничего не утаиваю от тебя…

— Гарри, — перебила она мужа, — прошу тебя, расскажи мне, почему ты такой в последнее время?

— Я действительно ничего не скрываю от тебя, дорогая, — мягким тоном произнес он, и Лилия поняла, что Гарри сейчас говорит правду.

— Но ведь что-то тебя беспокоит?

— Беспокоит, очень сильно беспокоит, Лилия, — но это лишь предчувствие чего-то важного! Только предчувствие, и все.

— И все? — переспросила она. — Гарри, у тебя очень редко появляются предчувствия, но, насколько мне известно, они тебя никогда не обманывали. К тому же в последнее время на тебе лица нет. — Гарри попытался что-то вставить, но Лилия, не дав ему такой возможности, продолжила: — Не отрицай, что ты изменился с тех самых пор, как в твоей лаборатории очутился метеорит… — она резко прервалась, словно к ней только что пришла важная догадка. Спустя мгновение она с болью в сердце спросила: — Он все-таки оказался радиоактивным?

— Нет, на этот счет можешь быть совершенно спокойна — он абсолютно не опасен… Даже напротив, — прибавил Гарри, нахмурясь.

— Раз дело не в радиоактивности, тогда что же тебя тревожит? И что значит это даже напротив? Ты чего-то ожидаешь от метеорита?

— Все скажу, только не перебивай меня, а то мы так и не закончим, — попросил Гарри. — Я предчувствую глобальную мировую войну…

— Что?!! — выдохнула ошарашенная Лилия.

— Я тебе все расскажу по порядку, ты все поймешь, просто не перебивай — это отвлечет меня и уведет в сторону наш разговор.

— Ответь только на один вопрос, Гарри.

— Слушаю.

— Тебе что-то стало известно, или это только твое предчувствие? Скажи правду, Гарри.

— Лилия, я никогда не лгал тебе, и мне незачем это делать сейчас!

— Я не виню тебя во лжи, родной, может, ты просто скрываешь от меня правду, не желая огорчить.

— Если бы хотел что-то скрыть, я не начал бы разговор о войне, Лилия. Никакой реальной угрозы нет и, надеюсь, никогда не будет!

— Слава богу, — с облегчением сказала Лилия. — Я испугалась, Гарри.

— Понимаю. Теперь я продолжу.

— Да, я тебя слушаю, родной, и не стану перебивать. — Лилия села рядом с мужем и приготовилась выслушать его.

— Итак, еще раз повторю, что метеорит не имеет радиоактивности. Изучая его, я открыл ряд уникальных свойств входящих в его состав металлов. Эти знания позволили бы мне создать нечто совершенно новое, до чего человеческий разум не добирался даже в своей фантазии. Однако с тем опытом, который я приобрел в работе над метеоритом, мне было даровано чувство, которое сейчас рассматриваю то ли как дар, то ли как проклятие.

Лилия внимательно слушала мужа, но когда он сказал о проклятии, в глазах ее отразился испуг; она разомкнула губы, намереваясь задать вопрос, но Гарри взял ее за руку и сказал:

— Не тревожься, просто я употребил такое слово, сейчас все поясню.

Взгляд Лилии перестал выражать испуг, слова мужа ее немного успокоили, но на ее лице явно читалось волнение.

— Так вот, чем больше я стал узнавать о метеорите, тем больше меня тревожит предчувствие глобальной и неотвратимой катастрофы. Это я и назвал проклятием. Поначалу это было так ненавязчиво, что я сам не понимал этого ощущения, но как только выкристаллизовалось, оно стало все сильнее мною овладевать.

— Брось этот метеорит, оставь эту работу! — громко и решительно сказала Лилия.

Гарри нежно взял ее за руку, улыбнулся и спокойно сказал:

— Лилия, я не могу себе этого позволить! Я должен продолжить работу. Тем более что метеорит — это просто несколько десятков килограммов металла, и он не может влиять на мое сознание. А раз у меня все-таки появились опасения относительно будущего, то метеорит я воспринимаю именно как подарок судьбы, как дар, который я должен преобразовать, но никак не наоборот.

— Но ты можешь хотя бы отдохнуть от работы, отвлечься, оставив ее на время, — не зная, как уговорить мужа прервать исследования, предложила Лилия в надежде на то, что это поможет.

— Я не против отдыха, милая. — Посмотрев жене в глаза, Гарри добавил: — Ты думаешь, я сошел с ума?

Лилия молчала, не зная, что ответить: ее очень сильно встревожило то, что сказал ей супруг.

— Я думал об этом, но решил, что здоров. Не стану перечислять все доводы, иначе точно буду походить на больного, который, находясь в явном помешательстве, уверенно настаивает на том, что он совершенно здоров. Время расставит все на свои места, Лилия.

— Главное, чтобы не оказалось слишком поздно, — грустно сказала она, слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. — Никогда не думала, что у нас состоится подобный разговор, и, конечно, не ожидала такой концовки.

— Лилия, я здоров! — громко сказал Гарри. — Горевать будешь тогда, когда мне поставят диагноз. А этого, я уверен, не случится, я совершенно здоров. Может быть, просто переутомился и зациклился на проблеме, которой не стоит уделять столько внимания.

— Я ведь об этом и говорю, тебе нужно отдохнуть и отвлечься, — тут же воодушевилась Лилия.

— С радостью, милая, — ответил Гарри, нежно целуя ее.

— Пообещай, что сделаешь перерыв в работе, — попросила она.

— Обещаю! — Гарри улыбнулся, Лилия посмотрела на него, и лицо ее чуть прояснилось.

— Будем отдыхать, ходить на море, загорать, заниматься всем, что только придет в голову, — главное, чтобы ты хотя бы месяц не спускался в свою лабораторию.

— Идет! — с готовностью согласился Гарри, чему сам несказанно обрадовался.

Лицо Лилии просияло, она обняла мужа за шею и повалила его на кровать, целуя.

— Если за это время ты станешь таким же, каким был прежде, я буду считать тебя совершенно здоровым, и ты сможешь продолжить свою работу с метеоритом — но уж точно не в прежнем режиме! — строго сказала Лилия.

— Есть, моя госпожа! — ответил Гарри, и губы его растянулись в улыбку, а в глазах и выражении лица не осталось и тени тревоги, которая беспокоила его последние месяцы.

За завтраком они составили план на неделю, которую посвятили отдыху в домашнем кругу. Следующие три недели семья молодых Смитов в полном составе потратила на посещение друзей, проживающих в разных уголках Америки и Европы. Путешествие выдалось очень насыщенным, что позволило Гарри совершенно отвлечься от мыслей, пленивших его разум в течение нескольких последних месяцев. Ему не нужно было даже ничего говорить — Лилия без слов поняла, что у мужа легко на душе и что о былых опасениях он ни разу даже не вспомнил. Общество самых близких людей — жены и сынишки, а также друзей позволило Гарри забыть обо всех его тревогах. Он отдохнул и теперь, когда они вернулись домой, был готов продолжить исследования.

Работать он стал более размеренно и плодотворно, так как его не тревожили негативные мысли. Однажды вечером он в очередной раз делился с Лилией плодами своих исследований, говорил также о том, что не может придумать такой вариант практического применения результатов изучения находки, чтобы, не приведи Господь, не загубить подарок судьбы, а возможно, последний шанс человечества. Он не отбросил окончательно мысль о том, что метеорит может быть именно таким архиважным объектом.

— Женушка, дай мне понянчить Сэмюэла, — обратился Гарри к Лилии, державшей на руках ребенка, который капризничал по известной только ему причине. Гарри поцеловал его, и мальчуган, словно поняв, что с отцом его проделки не пройдут, или почувствовав себя абсолютно защищенным в его сильных руках, стал спокойнее, а затем и вовсе уснул у него на плече.

— Мне кажется, тебе необходима помощь, — заметила Лилия. — Как говорят, одна голова хорошо, а две лучше.

— Я думал об этом. Не намекаешь ли ты, что мне необходимо сообщить о находке правительству?

— Нет, конечно. Не думаю, что за пределами нашего дома находке этой суждено будет послужить во благо, а не во вред. Я имела ввиду другое: тебе нужен помощник.

— Но кто? Многие ученые, с кем я начинал работать, сейчас продолжают создавать ядерное оружие, а я уже много лет изобретаю защиту от него и всеми силами борюсь за мир во всем мире, за отмену ядерного оружия. Некоторые из этих людей и я стали идейными врагами, и каждый из них, работая по тем или иным причинам на государство, сообщит обо мне куда следует.

— А помнишь, ты мне рассказывал про друга юности, он, кажется, из России?

— Сергей Абрамян? Ты его имеешь в виду?

— Да, Гарри, именно его. Мне запомнилась эта фамилия, — ответила Лилия.

— Это выдающийся физик, какого я когда-либо встречал! — сказал Гарри, и на лице его отразился восторг. — Мы много лет дружили, но в последние годы почти не виделись. Сейчас совершенно иное время, в отличие от тех лет, когда мы были юными. Теперь мы с Сергеем по разные стороны баррикад. Он — русский физик-ядерщик, а я — изгнанный из родной страны американский физик, который к тому же стал ярым борцом против применения ядерного оружия. — Он передал Сэмюэла Лилии и продолжил говорить, расхаживая по комнате и жестикулируя: — Сергей занимается созданием новых, неограниченных по мощности термоядерных реакторов. Я же сейчас занимаюсь делом, прямо противоположным тому, с чего начинал много лет назад — создаю противоядерные щиты. Противостояние наших стран делает почти невозможным наше дружеское общение. Хотя, несмотря на то, что мы почти перестали общаться, этот парень — один из самых преданных моих друзей. Ему нет равных в теории термоядерных реакций, он интеллигент до мозга костей, честный и скромный человек. Окажись он рядом, я уверен, мы смогли бы и горы свернуть. Но проблема в том, что он работает в России, в закрытом институте, поэтому просто так наведаться к нему в гости никак не получится. Увидеться мы с ним, конечно, можем, но это спровоцирует ненужные подозрения по отношению к нему. Что же касается меня, то я настроил против себя уже всех, кого было только можно.

— Ты можешь отправить в Россию кого-нибудь, чтобы он передал письмо твоему другу, — предложила Лилия.

— Надо как следует обдумать все это, — кивнул Гарри.

— Кстати, Гарри, у меня в России есть подруга, мы часто встречались с ней на концертах, ты видел ее как-то. Я тебя с ней знакомила. Помнишь? Мы созванивались около двух месяцев назад, и она пригласила нас в гости. Я могу еще позвонить ей и сказать, что мы приедем.

— Почему бы и нет, — громче, чем сам ожидал, ответил Гарри. — Я давно не был в России, еще с тех пор, когда учился в университете… Я бы с радостью навестил Сергея, — неожиданно быстро и легко согласился Гарри.

В этот момент проснулся Сэмюэл и, требуя обеда, прервал разговор родителей, которые уже все решили.

Друг

Уже через неделю семья Смит была в Москве. То тепло, с каким их встретили подруга Лилии и ее муж, сердечно порадовали гостей. Эти милые люди составили план экскурсий по мегаполису и его окрестностям, рассчитанный на несколько дней. И уже на следующий день после их приезда они принялись показывать гостям красоты столицы России. Спустя три дня Гарри попросил прощения за то, что должен ненадолго отлучиться. Он уже позвонил Сергею Абрамяну с городского телефона и договорился с ним о встрече. Совершенно неожиданный звонок давнего друга, тем более из Москвы, чуть было не заставил Сергея закричать от радости.

Встретиться они условились в торговом центре, где всегда много людей и где можно легко слиться с толпой. Зайдя в небольшое кафе, друзья тепло приветствовали друг друга. В памяти их всплыли воспоминания о прошедших годах, вернув Гарри и Сергея в те времена, когда они были еще юношами.

Сергей Абрамян был молодым смуглокожим мужчиной нормального сложения, но он казался худощавым, видимо, из-за высокого роста, под два метра. Красивое лицо его, словно с обложки модного журнала, привлекало взгляд практически каждой женщины, в поле зрения которой он попадал. Как и в прежние времена, был он слегка небрит, трехдневная щетина равномерно покрывала чуть впалые щеки и острый подбородок. Особую выразительность его узкому, без выступающих скул лицу придавали глаза, слегка грустные, что характерно для армян, но в то же время живые и чрезвычайно проницательные. Казалось, что этим большим карим глазам ведомы все человеческие истины и тайны. Длинные и густые, словно опахала, ресницы подчеркивали их контуры. Высокий и широкий лоб свидетельствовал о незаурядности ума этого южного мужчины, а резко очерченные ноздри и полные губы — об эмоциональности и чувственности натуры. Красивые кудрявые волосы в легком искусственном беспорядке обрамляли это удивительное лицо.

Физическая сила Сергея не уступала умственной, что оценил Гарри по силе его рукопожатия.

— Гарри, как это понимать?!! — не сдерживая радостных эмоций, громко спросил Сергей. — Что ты делаешь в Москве?!! — не веря, что действительно говорит с Гарри, стоя рядом с ним, тут же задал он еще один вопрос. — У меня было ощущение, что мы уже больше никогда не увидимся, и от нашей дружбы останутся только телефонные разговоры не чаще одного раза в год.

— В Москву меня привели кое-какие дела, о них я расскажу чуть позже, — пояснил Гарри, приглашая друга присесть за столик. — Сергей, ты один из моих близких друзей, и дружбу с тобой я никогда ни на что не променяю. А что касается наших редких встреч и звонков друг другу, то, думаю, ты сам понимаешь, как трудно двум друзьям, ведущим столь специфическую работу и живущим в двух противоборствующих странах, общаться, как бы им того хотелось.

— Конечно, понимаю, Гарри. Я очень рад тебя видеть, даже еле сижу на месте, так хочется тебя обнять, но сдерживаю себя, так как нас могут неправильно понять.

Друзья рассмеялись, вновь по-дружески горячо пожимая друг другу руки.

— Как Лилия? — поинтересовался Сергей. — Извини еще раз, что не получилось приехать на свадьбу, ты сам только что сказал, что наши профессии накладывают определенные ограничения на наше общение. Да и на работе творилось просто что-то ужасное. Я почти месяц не был дома, все время в институте.

— Я не сержусь на тебя, Сережа, — ласково назвав друга, сказал Гарри. — Хотя мне очень хотелось видеть тебя на своей свадьбе. А как твоя семейная жизнь?.. Кстати, уже один год и несколько дней, как я стал папой, — с особенной гордостью прибавил Гарри.

— Об этом я даже не знал! — несколько обиженно сказал Сергей. — А еще другом называется. Позвонить и сказать было сложно?

— Извини, дорогой, но в моей жизни произошло столько интересных событий, что, смешавшись, они ускорили ход времени, и, не успев моргнуть, я замечал, что не минута, а месяц, не неделя, а год пролетали, — попытался оправдаться Гарри.

— Мне известно такое ощущение стремительности времени, Гарри. Что же касается личной жизни, то, как и прежде, девушки в ней — словно муза: посещают часто, но никогда не задерживаются. Может, я еще молод для семейной жизни, мне всего тридцать два года. Думаю, что еще успею жениться. Хотя иногда бывает тоскливо и одиноко, но работа не позволяет надолго раскисать.

— Я не сообщил тебе, что стал отцом, потому что в течение двух лет работаю над проектом, который занимает все мое время и мысли, — продолжил Гарри, давая понять другу, что тому не на что обижаться, и подготавливая его к основной теме разговора.

— Каким таким проектом, Гарри? — оживленно спросил Сергей.

— Я работаю над разгадкой одной тайны.

— Я так понимаю, твое появление в Москве, как и встреча со мной, связаны с тайной, которую ты пытаешься открыть.

— Это так очевидно? — улыбнулся Гарри.

— Представь себе, — ответил Сергей, у которого в предвкушении интересного разговора загорелись глаза.

— Около двух лет назад, — начал пояснять Гарри, — на острове в Тихом океане по счастливой случайности, которой я обязан своей жене, я обнаружил удивительный объект, который, как я там же и выяснил, оказался метеоритом.

— Та-ак, уже интересно! — сказал Сергей, потирая руки.

— Итак, — увидев, как оживился Сергей, с энтузиазмом продолжил Гарри, — сообщать о нем я не стал и занялся его исследованием самостоятельно. Я выделил металлы, входящие в состав метеорита, и их удивительные свойства позволяют надеяться, что их сплав с земными металлами послужит материалом, из которого можно построить бункер либо корпус космического корабля, которым не будут страшны почти никакие виды воздействий. Более того, я полагаю, что эта находка не случайна и что благодаря ей предстоит осуществить очень важную миссию.

— Гарри, я даже не знаю, чему больше радуюсь, нашей с тобой встрече или тому, что ты рассказал мне сейчас! — возбужденно и в то же время с веселой ноткой в голосе сказал Сергей Абрамян. — Ну, а если серьезно, то я очень хочу посмотреть на твою находку, но боюсь, что это невозможно, по тем же политическим причинам. А еще я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «предстоит осуществить очень важную миссию».

— В последнее время, учитывая ряд фактов и свои интуитивные ощущения, я предполагаю, что в не очень далеком будущем разразится ядерная война, — с очень серьезным видом ответил Гарри. — В связи с этим я хочу, чтобы ты поехал со мной, и мы работали вместе.

— А это уже совсем интересно! — сказал Сергей. — Я сам считаю, что подобные опасения не беспочвенны, но пока не рискнул бы утверждать, что это действительно произойдет.

И как ты представляешь себе нашу совместную работу? Легче питону подружиться с мышкой, чем нам в одной лаборатории корпеть над совместным решением физической задачи.

— Я и не утверждаю, а предполагаю, что ядерная война произойдет, а если так, то нужно быть готовыми к этому. Пока есть время, нужно успеть сделать все, что от нас зависит, — озабоченным тоном сказал Гарри. — Мне нужна твоя помощь, Сережа, так как одному не справиться. Дело в том, что бункер, оставленный на Земле, или космический объект на орбите — не выход из ситуации. Рано или поздно людям придется выйти из убежища, что равнозначно неминуемой и жуткой смерти. По дороге в Россию мне пришла мысль, что космический корабль — это то, что нам нужно! Но не для бесконечного движения-дрейфа по орбите вокруг Земли, а для космических странствий в поисках подходящей для жизни человека планеты. И, как ты понимаешь, необходим двигатель, способный с какой угодно скоростью двигать корабль в космическом просторе! Лучшего, чем ты, Сергей, специалиста по разработке термоядерного двигателя я не знаю — и я уверен, что лучшего физика просто не существует на Земле.

— Гарри, с тобой все хорошо? Ты не заболел? — с нескрываемым недоумением и одновременно с заботой и беспокойством за разум друга спросил Сергей. — Только не сердись, но я действительно не понимаю, о чем ты говоришь. Какая ядерная война, какой полет в поисках планеты?.. Однако за столь лестное мнение о моих возможностях благодарю тебя, — с улыбкой прибавил Сергей.

— Со мной все хорошо, Сергей, я абсолютно здоров! Просто меня не отпускает мысль, что обязательно случится что-то ужасное.

— Это можно назвать паранойей, Гарри… Еще раз извини, конечно, но тебе нужно отдохнуть от работы.

Гарри ничего не ответил, он просто смотрел на друга, ожидая, что тот еще скажет. Смит понимал, что его собственные слова, только что прозвучавшие, нельзя воспринимать как слова нормального человека, если, конечно, этому человеку не известны определенные факты, которые могут служить обоснованием такого хода мыслей и таких предположений.

— Либо дело обстоит иначе, — продолжил Сергей, вглядываясь в друга с таким же вниманием, с каким тот смотрел на него, — чем я себе сейчас представляю, а это бывает только тогда, когда от меня скрывают условия задачи. Я знаю тебя давно, Гарри, и поэтому смею предположить, что твоя убежденность в грядущей катастрофе имеет под собой очень весомую доказательную базу.

— Некоторое время назад Лилия, — сказал Гарри, — увидев мое состояние, предположила, что случилось что-то серьезное, и когда я поделился с нею своими мыслями, она, как и ты сейчас, предположила, что я переутомился, и из-за этого пошатнулось мое психическое здоровье. Она попросила меня сделать месячный перерыв в работе, я согласился, и мы всей семьей целый месяц провели в путешествиях. За это время я пришел в себя, что отметила и Лилия, позволив мне продолжить работу. Но дело в том, что, избавившись от назойливых мыслей и вернувшись в прежнее расположение духа, я все равно считаю, что исследовательскую работу, связанную с метеоритом, нужно продолжить именно в том направлении, какое мне видится правильным, — то есть создать космический корабль. И ничего более конкретного я от тебя не утаиваю, все условия задачи перед тобой. Однако опасность для человечества действительно может оказаться только плодом моего воображения, что, с одной стороны, замечательно, потому что в таком случае все мои опасения окажутся напрасными и людям ничего не угрожает, а с другой — очень плохо и грустно для меня, так как я окажусь параноиком, сумасшедшим. Но я приму второй вариант, главное, чтобы человечество было в безопасности. Но если я все-таки окажусь прав, мы к тому времени можем успеть сконструировать корабль, способный дать группе представителей человечества шанс на спасение.

— Гарри, если так, то трудно представить, чтобы мы смогли решить подобную задачу, — ответил Сергей, не зная, к чему этот разговор может привести. — Построить корабль, способный преодолевать космические пространства на сверхсветовой скорости — это немыслимо тяжелая задача, над которой бьются все великие физики и математики мира. Но и этого мало, скорость его движения должна в миллионы раз превосходить скорость света, чтобы можно было долететь хотя бы до других солнечных миров, не говоря уже о других галактиках, куда реально попасть, лишь используя гиперпространство, полное понимание которого учеными так и не было достигнуто. Хотя, если честно, Гарри, считаю этот разговор несерьезным. — Лицо российского физика оставалось спокойным, но мысленно он начал жалеть своего друга, в чьем душевном здоровье в ходе разговора сильно усомнился.

— Почему же несерьезным? — спросил Гарри. — Ведь в начале разговора ты сказал, что тоже не исключаешь возможности ядерной катастрофы.

— Да, не исключаю, но не более того, — ответил Сергей. — Но ты практически утверждаешь, что ядерная война произойдет. А раз так, то уже сейчас необходимо принимать меры по спасению.

— Сергей, мы знаем друг друга давно, и если я болен психически, то припомни хотя бы один случай за все годы нашей дружбы, когда я вел себя неадекватно, — с некоторой обидой в голосе сказал Гарри, все же заметивший по лицу друга, что тот начал испытывать к нему жалость, пусть исключительно доброжелательную и дружескую, но все-таки жалость, говорящую о том, что он считает его психически нездоровым.

— Таких случаев я не припоминаю, — без раздумий ответил Сергей.

— Да, некоторые болезни проявляются не сразу, и, возможно, что я действительно болен! — сказал Гарри, испытывая сильное волнение. — Но если, отбросив сомнения, представить хоть на мгновение… поверить в то, что на Земле в ближайшее время произойдет ядерная война, которая уничтожит все живое… Как мы спасемся?

— Так, стоп! — властным тоном произнес Сергей. — Гарри, теперь мне за тебя действительно страшно! Да с чего ты взял, что произойдет такая масштабная война, которая уничтожит все живое, и что нам придется бежать с Земли и искать в космосе новый дом?

— Я не могу это утверждать, пока не могу, — уже более спокойным голосом сказал Гарри, больше не желающий вызывать у друга подозрения в собственном здравомыслии. — Но человечество катится в тартарары. Когда неизбежность смерти окажется очевидной, понадобится челнок, который даст надежду на спасение хотя бы крохотной группе представителей человечества.

— Гарри, но пока нет признаков надвигающегося ядерного апокалипсиса! — сказал Сергей, слегка повысив голос, но лишь для того, чтобы сделать акцент на своих словах, совершенно без тени раздражения.

— Но когда эти признаки появятся, Сергей, будет уже поздно что-либо предпринимать! — резко сказал Гарри, с грустью осознавая, что друг, на которого он так рассчитывал, не понимает его, и, следовательно, на его помощь не приходится надеяться.

— Даже не знаю, Гарри, что ответить, — сказал Абрамян. При встрече они с Гарри заказали кофе и сэндвичи, но ни один, ни другой ни к чему даже не прикоснулся, настолько серьезным и сложным выдался разговор. — Да, если ты прав, то нам нужно действовать уже сейчас, но этот смертоносный для всего человечества ядерный удар — все-таки лишь плод твоего воспаленного воображения. Но не больного, Гарри, — заметил Сергей, не желая оскорбить друга резким словом, — а уставшего от постоянной борьбы за мир, гуманность, нравственность и справедливость в этом полном противоречий мире. От этого действительно можно съехать с катушек, Гарри! Может быть, тебе просто нужно отдохнуть, не думая совершенно ни о чем, кроме твоей жены и ребенка. В конце концов, просто побездельничать.

— Как раз о жене и ребенке я думаю, Сергей, — сказал Гарри спокойным тоном, окончательно разуверившись в том, что друг его поймет и тем более поможет. — Я уверен, что обнаружение метеорита — не простая случайность. Последние десять лет я много путешествую, я объехал и обошел почти все уголки этой планеты. Я трижды совершал кругосветные плавания, отчетливо представляю, насколько огромен мир, как необъятен Тихий океан, и считаю практически невозможным случайное обнаружение метеорита на одном из миллионов разбросанных в нем островов, на который мы высадились по просьбе моей жены, которой стало жалко одинокий и маленький клочок суши. Она видела тысячи подобных остров, а я и того больше, но именно этот остров вызвал у нее чувство материнской жалости, и Лилия попросила подойти к нему и бросить якорь. — Гарри говорил оживленно и без остановок, его речь лилась потоком. — Мы высадились на острове и через несколько минут поняли, что нам хочется стать родителями. О необходимости этого мы не задумывались в течение семи лет супружества. Мы зачали там мальчика, которому сейчас годик. Через несколько часов мы собирались покинуть остров, но Лилия наступила именно на то место, где песок едва скрывал метеорит. Я, конечно, понимаю, что совпадения бывают, но это мне кажется знаком судьбы. Теперь у меня есть сын, и я мечтаю и желаю, чтобы у него было прекрасное будущее — чтобы у него БЫЛО будущее! Я не сумасшедший, Сергей! Хотя даже если и так, что мешает мне создать что-то, что даст человечеству надежду на спасение, если беда все-таки придет. Если ничего не произойдет, я буду самым счастливым человеком на свете. Но если все же случится — я дам людям шанс!

— Ты не сумасшедший, Гарри, — сказал Сергей, — просто мне кажется, что ты на взводе. Я уверен, что ядерной войны не будет, по крайней мере, в ближайшие годы, поэтому у тебя есть время. Тебе нужно немного расслабиться и продолжить свою работу, но не с таким рвением. Возможно, придет время, и мы будем работать вместе, все может быть, но не сейчас. Я хотел бы помочь другу, но не могу оставить мою страну.

— Ты прав, Сережа, — ответил Смит. — В последнее время я зациклился на этой мысли, но я с этим уже начал свыкаться. Если раньше я этого опасался, то теперь понял, что необходимо продолжить вести обычную жизнь, в которой, помимо моих прежних увлечений, появится новая страсть — работа, связанная с метеоритом. Сейчас, после разговора с тобой, мне нужно еще немного отдохнуть и, все взвесив, планомерно продолжить работу. Мне тоже кажется, что время в запасе есть. Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом, мне нужно отвлечься. Теперь я понимаю, что уже не мальчик. Юность — вот прекрасная пора, когда ты на все способен, ни за что не переживаешь и все получается так как надо.

— Вот это другое дело! — воскликнул Абрамян. — Кстати, где вы остановились в Москве?

— У подруги Лилии, они познакомились на одном из концертов, на котором обе выступали, — ответил Смит.

— Приглашаю вас к себе, хочу, чтобы вы жили у меня, — сказал Сергей.

— Спасибо за приглашение, дружище, но, думаю, это чревато для тебя не приятностями, не стоит пренебрегать предосторожностью, — сказал Гарри, имея в виду повышенный интерес службы внутренней разведки к дому Сергея. — К тому же ты отказался от сотрудничества, а раз так, то мы уже завтра полетим домой.

— Я настаиваю, мой друг, чтобы ты, Лилия и Сэмюэл пожили несколько дней у меня, нам нужно еще о многом поговорить, так много вспомнить.

— Нет, Сергей, не могу, — покачал головой Гарри. — Думаю, ты не обидишься и поймешь меня.

— Жаль, Гарри, — грустно сказал Сергей, после чего улыбнулся. — Тогда ничего не поделаешь. Теперь же предлагаю выпить по рюмочке!

— С удовольствием! Хочу, чтобы ты знал, что мое предложение остается в силе бессрочно. Если надумаешь, я буду тебя ждать у себя. Ты не видел лучших условий для работы, чем те, что созданы у меня в лаборатории. Я уверен, Сережа, что ты приедешь. Через время, но обязательно приедешь. А когда решишься, дай мне сигнал вот по этому устройству. — Гарри протянул другу нечто вроде маленького брелока. — Нажми трижды на кнопку, и я пойму, что ты принял мое предложение. Это простое устройство для передачи и приема сигнала, который невозможно уловить. После твоего сигнала я отвечу тебе так же, тройным нажатием на кнопку. Это будет свидетельствовать о том, что мне удобно принимать от тебя сигналы. После этого с помощью азбуки Морзе — надеюсь, с университетских времен ты ее не забыл — ты сообщишь мне детали.

— Хорошо, Гарри. Ты все предусмотрел, как всегда, — весело произнес Абрамян.

— А как же! Ну что, друг, давай выпьем, а то русская водка, говорят, быстро испаряется.

Друзья весело рассмеялись, после чего выпили по рюмочке, потом еще по одной, затем еще по одной…

Тепло и сердечно пообщавшись несколько часов, Сергей и Гарри с грустью расстались. Ни один из них не знал, увидятся ли они еще когда-нибудь, или эта встреча была последней. Дело не в том, что Сергей уверовал в конец света, который предрекал Гарри, просто по разным причинам виделись они все реже, и рано или поздно их встречи могли и вовсе прекратиться. Но, тем не менее, каждый в душе надеялся, что они еще увидятся и встреча может продлиться дольше, чем сегодня.

Что касается Сергея, то он ощущал душевную тяжесть от того, что сказал ему Гарри Смит. Абрамян размышлял, связано ли это с тем, что Гарри мог оказаться прав, или с тем, что тот мог оказаться болен. Одно и другое его серьезно обеспокоило. Человек, способный молниеносно реагировать на любую информацию, Абрамян за доли секунды безошибочно просчитывал не только математические задачи, но и оценивал то, что творились вокруг, будь то экономическая, политическая, психологическая или иная ситуация. Миллиарды людей ежедневно воспринимают различную информацию, которая исходит из самых разных источников, и становятся ее заложниками, а иногда и рабами, так как, не отличая правду от лжи, качественную продукцию от подделки, человек верит во все, что ему говорят. Мозг Сергея Абрамяна работал, обращаясь к уровням сознания, недоступным ни одному другому человеку, являя собой невообразимо сложный аналитический аппарат, способный «читать» мимику, жесты и интонацию слов человека, рисуя его точный психосоциальный портрет, хотя никаких специальных навыков он не приобретал. Но на сей раз он еще не до конца, хотя времени было предостаточно, разобрался в том, что же произошло с его другом. Сергей видел, что тот здоров и что это очевидно: Гарри Смит был абсолютно таким же, как и раньше, что в полной мере подтвердилось тогда, когда они оставили тему ядерной катастрофы, к которой уже не возвращались. Но Сергей никак не мог выбросить из головы то, насколько возбужденно говорил о катастрофе Гарри. Почему тот не переставал об этом думать, российский ученый не смог ответить себе даже на следующее утро после долгой ночи, которую он провел в беспокойных размышлениях: Сергей очень любил Гарри и не мог даже допустить, что у друга появились проблемы с психическим здоровьем, — вероятно, виной всему временное перенапряжение мозга, и после отдыха это пройдет само собой. Но что если, не приведи Господь, дело в неизлечимом недуге? А вдруг это проявление не изученного еще наукой чувства предвидения?..

Гарри, как и Сергей, обладал неординарными умственными способностями, его мозг воспринял огромнейшее количество информации и упорядочил ее, сведя в стройную систему знаний. Сергей учитывал это, предполагая, что на подсознательном уровне Гарри Смит на основе получаемой информации не только проанализировал ситуацию в настоящем времени, но и просчитал на годы вперед возможные исходы всех процессов, которые протекают в мире. Так, если человек спилит дерево у самого основания, то не нужно обладать особым талантом, чтобы предположить и ожидать, что дерево непременно рухнет на землю или упадет на что-то, — это обязательно произойдет, и это, разумеется, совершенно естественно. Но это случай элементарный, ведь ни для одного человека не будет откровением, что спиленное дерево упадет. Что же касается случая с Гарри Смитом, то, возможно, его мозг решил куда более сложную, можно сказать, совершенно нерешаемую из-за трудности задачу — увидел будущее на основании анализа получаемой информации и синтеза на ее основе прогноза, — задачу, сходную с примером с падающим деревом, но несоизмеримо более сложную. И особенность ситуации заключается в том, что даже сам Гарри Смит не отдает себе отчета, что он видит будущее!..

Нечто похожее иногда случалось с крупнейшими учеными, которые многие годы работали над решением сложной научной задачи, прилагая к этому титанические усилия, — а решение являлось им во сне, и, проснувшись, они благодаря такой «подсказке» заканчивали расчеты, ставя точку в своем кропотливом труде, завершая его с блеском. Причина такого феномена заключается в том, что во сне мозг не отдыхает, а лишь переходит на другой уровень активности, избавляясь от ненужной информации и упорядочивая то, что может пригодиться. Из-за обилия информации, которая заполняет человеческий мозг, иногда бывает невозможно осознать, что решение уже найдено, и требуется просто отдохнуть, скинув с себя всю тяжесть накопленных знаний. Именно во сне, когда сознание человека спит, активизируется сфера подсознательного, которая без эмоций предлагает вариант решения задачи.

Пример такого удивительного явления — история со сном выдающегося русского ученого Дмитрия Ивановича Менделеева — создателя Периодического закона химических элементов. Окончательный вид этот закон принял после того, как Менделееву, согласно некоторым источникам, приснилась сводная таблица элементов. Сфера интересов Д. И. Менделеева была широка необычайно, и этот величайший гений человечества работал, забывая про все, неустанный труд стал чуть ли не смыслом его жизни. Разумеется, только такому человеку может присниться решение задачи, все условия которой добыты титаническим трудом в часы бодрствования. И подобное «сонное откровение» недоступно лежебокам, все существование которых — суть безделья, чьи мысли заняты глупой надеждой на то, что во сне им может прийти откровение.

Другим примером подобной работы мозга является опять же сон, но который раскрывает перед человеком широкие возможности, ему самому немыслимые или настолько сложные, что невозможно научиться развивать их в себе и применять, чтобы извлечь из этого пользу. Некоторые называют такие сны вещими и определяют их по той особенности, что действия во сне, например, когда человеку снится, что у него болит рука, проявляются наяву, когда спустя несколько дней или недель у этого человека заболевает рука. Сергей Абрамян представлял себе это совершенно в ином свете, а именно так, что сон о болезни, которая проявляется в действительности спустя определенное время, есть ни что иное, как сигнал мозга, скорее всего его подкорковых, подсознательных структур, о том, что в организме уже есть болезнь, которую пропускает сфера сознательного. Но болезнь уже существует, и мозг об этой проблеме «знает», однако по тем или иным причинам сфера сознания «утаивает» от человека эту информацию, или же ее саму «держит в неведении» подсознание. Почему это происходит, не понятно, но совершенно естественным кажется то обстоятельство, что ни одна болезнь, даже на самом низшем, молекулярном уровне своего развития, не может «скрыться» от мозга, который получает информацию о каждой клетке человеческого организма. Есть, возможно, исключения из этого правила, как, например, опухолевое перерождение клеток, когда, уже превратившись в раковую, клетка маскируется под нормальную, ускользая от защитных сил организма, — но, тем не менее, представляется совершенно естественным, что мозгу известно о «поломках» в организме еще до того, как человек это осознал.

Именно в том, что Гарри Смит наделен даром предвидения за счет способности его мозга анализировать информацию и синтезировать на ее основе картину будущего, Сергей Абрамян видел объяснение поведения своего друга. Об остальном, а особенно о том, что Гарри Смит мог оказаться больным человеком, он перестал думать.

На следующий день после встречи с Сергеем, поблагодарив подругу Лилии и ее мужа за радушный прием, Гарри Смит с семьей вернулся домой.

Солнечная система, планета Земля

После встречи двух друзей в Москве прошло восемь лет. Прислушавшись к совету Сергея Абрамяна, Гарри стал работать более размеренно. Это не значит мало, работал он, может, даже больше, чем в первые два года после обнаружения метеорита, но теперь делал это спокойно и упорядоченно, и это приводило к заметным успехам. Уже семь лет Гарри трудился над своим проектом по созданию корпуса космического корабля — именно этим он решил заниматься. Гарри Смит не оставлял надежды, что Сергей Абрамян к нему присоединится. С тех пор как они расстались, у них не было ни одной возможности увидеться, и единственным способом общения оставались лишь видео- и телефонные звонки.

С тех самых пор, когда у друзей была счастливая возможность увидеться, Гарри Смит снова стал таким, каким он был всегда — жизнерадостным и свободным от всех страхов человеком. Переживания, одолевавшие Гарри и в свое время напугавшие Лилию, а затем и Сергея, не тревожили его уже восемь лет.

Гарри Смит, как справедливо предположили Лилия и Сергей, был абсолютно здоровым человеком, но на его душевное спокойствие временно повлиял метеорит, навеяв мысли о страшной трагедии и тем самым породив панические страхи. Разумеется, что из-за подобных предчувствий любой человек будет испытывать беспокойство, но Гарри много лет назад вышел из этого состояния, справившись с тревожными мыслями. Однако он продолжил работу с метеоритом и начал создавать космический корабль, как подсказывала ему интуиция.

«Не имеет значения, что произойдет в будущем, — но я создам этот корабль!» — уверял себя Гарри.

Его жизнь продолжала идти своим чередом, как и до момента обнаружения метеорита. За эти годы «Бесстрашный» три раза подтверждал свое имя, унося Гарри и его преданных помощников в далекие моря и океаны и возвращая их в родные края в целости и невредимости. Лилия в этих путешествиях не сопровождала мужа, она оставалась дома с Сэмюэлем. В этих кругосветных странствиях Гарри отвлекался от работы в лаборатории, что делало его очень счастливым, хотя, приезжая домой, он уже через несколько дней брался за нее с новыми силами.

Работа по созданию корпуса космического корабля продвигалась превосходно. Но не было второй из двух главных составных частей корабля — двигателя, который был бы способен обеспечить гиперкосмические путешествия, и это огорчало Гарри. Сам он пытался работать не только над корпусом, но и над двигателем, однако все было тщетно: у него ничего не получалось. Чуть ли не каждый день Гарри вспоминал Сергея Абрамяна, единственного человека, способного создать такой двигатель, если это в принципе возможно. Если не он, то никто другой на всем белом свете не осилит эту задачу.

Внешность Гарри Смита, которому было уже сорок четыре года, изменилась незначительно, лишь несколько седых волос появилось у него на висках, чуть глубже стали морщины в уголках глаз, сами же глаза по-прежнему были полны живости. Гарри, как и годы назад, обладал богатырской силой. Его тело ничуть не изменилось с тех пор, кода он был в расцвете своей молодости: тот же красивый и мужественный рельеф, загорелая кожа, плотно обтягивающая крепкие мышцы.

Лилия, которой исполнилось тридцать девять лет, была столь же стройна и грациозна, как и прежде. Годы почти не отразились на ее прекрасной внешности, разве что черты красивого лица стали женственнее, а в уголках ее добрых глаз появились первые морщинки. Больше изменился ее характер: на смену ребяческой легкости пришли степенность и рациональность, что было связанно с великой женской миссией — рождением и воспитанием ребенка. Именно с появлением на свет Сэмюэла Лилия стала взрослой женщиной.

Сэмюэлу было уже девять лет. Это был высокий для своего возраста и крепкий мальчик, уже проявляющий высокий интеллект. Он поразительно быстро усваивал разную информацию, любил читать и был необычайно любознательным и живо интересовался всем на свете. В раннем возрасте он засыпал вопросами родителей и дедушек и бабушек, но, когда подрос, лет с шести все интересующие сведения находил уже самостоятельно, отвечая на свои же собственные вопросы с помощью многочисленных источников. Сэмюэл особенно увлекался астрономией, он любил смотреть в телескоп и вести наблюдения за планетами и звездами, много времени проводя в обсерватории на третьем этаже, где у него для этого было все необходимое.

Одним теплым и солнечным днем он собрал на террасе родителей, бабушек и дедушек и решил продемонстрировать им свои знания в этой области. Для этого он надел мантию, сшитую ему Лилией, и, встав за смастеренную им самим деревянную трибуну, произнес:

— Уважаемые дамы и господа, коими являются мои мама и папа, бабушки и дедушки. Сегодня я расскажу вам о нашей планете и ее месте в космосе. Начну я с указания точного космического адреса нашей планеты… — Итак, — после непродолжительной паузы сказал Сэмюэл, — прошу вашего внимания.

Разумеется, все с готовностью уселись в удобные кресла и приготовились слушать. Бабушки мило улыбались, дедушки приняли важный вид, несколько раз переглянувшись между собой, Лилия тоже улыбнулась юному ученому, а Гарри, закинув ногу на ногу, раскурил трубку, после чего со всей внимательностью приготовился слушать сына.

— Земля, — начал маленький Смит, — одна из восьми планет Солнечной системы и третья от Солнца — центральной звезды этой планетной системы, включающей также все естественные космические объекты, вращающиеся вокруг нее.

Свою лекцию Сэмюэл тщательно подготовил, и теперь, когда он начал свой рассказ, на большом мониторе, расположенном справа от него и чуть сзади, появилось яркое и красочное изображение нашей планетной системы.

— Солнечная система, — широким жестом мальчик очертил ее границы на экране, захватив все ее объекты, — входит в состав галактики Млечный Путь — спиральной Галактики, имеющей диаметр около 30-ти тысяч парсек, что равняется 100 тысячам световых лет или 9,61, умноженным на 10 в 17-й степени километрам. Возраст Млечного Пути около 14-ти миллиардов лет. Эта галактика включает в себя 200 миллиардов звезд, спирально расположенных вокруг ее центра. Плотность расположения звезд в Галактике различна, а скопления их образуют так называемые галактические рукава.

На очередном слайде Сэмюэл указал на галактические рукава, переходя от одного из них к другому по часовой стрелке.

— Солнечная система, — продолжил мальчик, — расположена вблизи плоскости симметрии галактического диска — на 25 парсек выше, то есть севернее него, — на расстоянии 8-ми тысяч парсек от галактического центра, на окраине так называемого рукава Ориона. — Сэмюэл указал на него на мониторе. — Солнце расположено между спиральными рукавами Стрельца и Персея Галактики и делает оборот вокруг центра ее в точности за то же время, что и спиральные рукава. Как следствие, Солнце не пересекает области активного звездообразования, в которых часто вспыхивают сверхновые звезды — источники губительного для жизни излучения. Вместе со всеми близкими звездами Солнце вращается вокруг центра Галактики со скоростью 200 километров в секунду, совершая оборот примерно за 200 миллионов лет. Из чего следует, что за все время своего существования Земля облетела вокруг центра Галактики 30 раз.

Сэмюэл говорил с энтузиазмом, грамотно развивая тему. Все слушатели были одинаково заинтересованы его докладом.

Сэмюэл продолжал:

— Солнце — единственная звезда Солнечной системы. Вокруг него обращаются другие объекты этой системы — планеты и их спутники, карликовые планеты и их спутники, астероиды, метеороиды, кометы и космическая пыль. Масса Солнца равняется 2-м умноженным на 10 в 30-й степени килограммам, что составляет 99,866 процентов от суммарной массы всей Солнечной системы. Солнце состоит из водорода (73 процента от массы и 92 процента от объема), гелия (25 процентов от массы и 7 процентов от объема) и других элементов, таких, как железо, никель, кислород, азот, кремний, сера, магний, углерод, неон, кальций и хром. Средняя плотность Солнца составляет 1,4 граммов на сантиметр кубический. По спектральной классификации Солнце относится к звездам класса Джи-два-Ви, так называемым желтым карликам. Температура ядра Солнца достигает 14-ти, умноженным на 10 в 6-й степени градусам Цельсия, а температура поверхности составляет всего 6, умноженные на 10 в 3-й степени градусов Цельсия, поэтому Солнце светит почти белым светом, но из-за более сильного рассеяния и поглощения коротковолновой части спектра атмосферой Земли прямой свет Солнца у поверхности планеты приобретает некоторый желтый оттенок. В солнечном спектре, в зависимости от длины волны, имеются радиоволны, инфракрасные лучи, видимый свет, ультрафиолетовые и рентгеновские лучи, а также гамма-излучение. Как и все звезды, Солнце вырабатывает энергию путем термоядерного синтеза. В случае Солнца подавляющая часть энергии вырабатывается при синтезе гелия из водорода. В ядре осуществляется протон-протонная термоядерная реакция, в результате которой из 4-х протонов образуется гелий-4.

Сэмюэл излагал «материал» без единой запинки, правильно расставляя акценты и паузы, благодаря чему его было приятно слушать, хотя уже далеко не все присутствующие понимали то, о чем он говорит.

— В зависимости от удаления от него, вокруг Солнца планеты Солнечной системы обращаются в таком порядке: Меркурий (отстоит от Солнца на 0,39 астрономических единиц), Венера (отстоит от Солнца на 0,72 астрономических единицы), Земля (находится в 1-й астрономической единице от Солнца), Марс (отстоит от Солнца на 1,52 астрономических единицы), Юпитер (отстоит от Солнца на 5,20 астрономических единиц), Сатурн (отстоит от Солнца на 9,54 астрономических единицы), Уран (отстоит от Солнца на 19,19 астрономических единиц), Нептун (отстоит от Солнца на 30,06 астрономических единиц). Одна астрономическая единица равна 149,6 миллионам километров, — пояснил Сэмюэл, — это среднее расстояние от Солнца до Земли.

Пока его дедушки и бабушки воображали, насколько велико это расстояние, маленький лектор продолжал:

— Все планеты движутся по своим орбитам вокруг Солнца против часовой стрелки. Вокруг своей оси планеты также вращаются против часовой стрелки, за исключением Венеры и Урана, которые вращаются по часовой стрелке.

Первые четыре от Солнца планеты называются планетами земной группы, они состоят главным образом из кислорода, кремния, железа, магния, алюминия и других тяжелых элементов, схожи по размерам и строению: в центре ядро, состоящее из железа и никеля, состоящая из силикатов мантия и кора, состоящая также из силикатных пород. Земля имеет один спутник, у Марса два спутника, Меркурий и Венера спутников не имеют.

За Марсом следует так называемый пояс астероидов. Астероид, — тут же пояснил Сэмюэл, — это космическое тело диаметром от 1-го километра до 1,5 тысяч километров, не имеющее атмосферы и гидросферы. Крупнейшими объектами пояса астероидов являются карликовая планета Церера, астероиды Паллада и Веста.

За поясом астероидов расположены еще четыре планеты, именуемые гигантами, что связано с их огромными размерами: они в десятки раз превышают любую из планет земной группы по размеру и в сотни раз — по массе. Их еще называют газовыми, потому что состоят эти планеты в основном из водорода и гелия. Все планеты-гиганты имеют спутники.

Близкие с большим вниманием слушали Сэмюэла, не смея отвлекаться, его отец по-прежнему курил трубку.

Рассказ продолжался:

— За Нептуном следует пояс Койпера, похожая на пояс астероидов область Солнечной системы, но гораздо больший как по радиусу (30–55 астрономических единиц от Солнца), так и по ширине (в 20 раз). В отличие от объектов пояса астероидов, которые в основном состоят из горных пород и металлов, объекты пояса Койпера состоят главным образом из называемых льдами летучих веществ, таких, как метан, аммиак и вода. В этой области находятся также карликовые планеты: Плутон, Макемаке, Хаумеа.

За поясом Койпера следует так называемый рассеянный диск (55 — 150 астрономических единиц от Солнца), частично пересекающийся с поясом Койпера регион Солнечной системы, но он простирается значительно дальше его в космос. Это место, где зарождаются короткопериодические кометы. Здесь же находится карликовая планета Эрида (отстоит от Солнца на 68 астрономических единиц).

Сэмюэл вывел на монитор слайд, на котором была изображена Земля, двигающаяся по овалу вокруг Солнца.

— Земля обращается вокруг светила по эллиптической орбите за равный 365,24 суток период, со средней скоростью 29,765 километров в секунду, на среднем расстоянии от Солнца 149,6 миллионов километров. Как я уже говорил, это расстояние взято за одну астрономическую единицу, — заметил Сэмюэл. — Земля имеет единственный спутник — Луну. Период вращения нашей планеты вокруг своей оси составляет 23 часа 56 минут 4,1 секунд, что вызывает смену дня и ночи, а наклон оси и обращение вокруг Солнца — смену времен года. Среднегодовая температура на экваторе составляет плюс 20 градусов по Цельсию, в отдаленных от полюсов широтах климат умеренный со среднегодовой температурой плюс 10 градусов по Цельсию, ближе к полюсам температура падает, в некоторый регионах значительно, вплоть до минус 40-ка и даже минус 50-ти градусов по Цельсию.

Следующий слайд.

— Форма Земли — сфероид. Средний радиус планеты составляет 6371,032 километров, экваториальный — 6378,16 километров, полярный — 6356,777 километров. Площадь поверхности земного шара составляет 510 миллионов квадратных километров, объем — 10,83, умноженные на 10 в 11-й степени километров кубических, средняя плотность — 5,52 граммов на сантиметр кубический. Масса Земли составляет 5,98, умноженные на 10 в 24-й степени килограммов. Земля обладает магнитным и тесно связанным с ним электрическим полями. Гравитационное поле Земли обусловливает ее сферическую форму и существование атмосферы. Наружная твердая оболочка планеты, или, проще выражаясь, земная кора, более чем на 99 процентов состоит из 9 основных элементов: кислород (47 процентов), кремний (29,5 процентов), алюминий (8,05 процентов), железо (4,65 процентов), кальций (2,96 процентов), натрий (2,50 процентов), калий (2,50 процентов), магний (1,87 процентов), титан (0,45 процентов). В сумме — 99,48 процентов. Из них кислород является абсолютно преобладающим. Это по массе, то есть в весовых процентах. Есть и другой вариант оценки — по объему, или же объемные проценты. Содержание в земной коре наиболее распространенных элементов в объемных процентах следующее: кислород — 93,77 процентов, калий — 2,14 процентов, натрий — 1,60 процентов, кальций — 1,48 процентов, кремний — 0,86 процентов, алюминий — 0,76 процентов, железо — 0,68 процентов, магний — 0,56 процентов, титан — 0,22 процентов.

Сэмюэл быстро проговаривал цифры, чтобы не утруждать ими слушателей, однако вообще не назвать их он посчитал неверным. Мальчик был еще так юн, но он ощущал, скорее всего, интуитивно, что так будет правильно. И действительно, все внимательно слушали лекцию, тем более что Сэмюэл продолжал демонстрировать красочные слайды.

— Большая часть поверхности Земли — а именно 361,1 миллионов квадратных километров или 70,8 процентов — занята Мировым океаном, суша занимает 149,1 миллионов квадратных километров, соответственно 29,2 процентов. Твердая поверхность образует шесть материков и острова. Она поднимается над уровнем мирового океана в среднем на 875 метров. Наибольшая высота суши составляет 8 848 метров — это гора Джомолунгма, она же Эверест. Горы занимают свыше одной трети поверхности суши. Пустыни покрывают примерно 20 процентов поверхности суши, леса — около 30 процентов, ледники — свыше 10 процентов. Средняя глубина Мирового океана составляет около 3 800 метров. Наибольшая глубина — 10 994 метров — в Марианском желобе, или впадине, в Тихом океане. Объем воды на планете составляет 1 370 миллионов кубических километров, средняя соленость Мирового океана — 35 граммов на литр. Атмосфера Земли, масса которой составляет 5,15, умноженные на 10 в 12-й степени килограммов, состоит из воздуха — естественной смеси азота (78,0 процентов) и кислорода (20,95 процентов), а также аргона, углекислого газа, воды, водорода. Возраст планеты около 4,5 миллиардов лет.

На следующем слайде появилось изображение Луны.

— Луна — единственный естественный спутник Земли. Второй по яркости объект на земном небосводе после Солнца и пятый по величине естественный спутник планет Солнечной системы. Луна относительно большой планетоподобный спутник с диаметром, равным четверти земного. Это самый большой, по отношению к размерам своей планеты, спутник Солнечной системы. Среднее расстояние между центрами Земли и Луны составляет 384 467 километров. Масса Луны равняется 7,4, умноженным на 10 в 22-й степени килограммам, то есть она в 80 с небольшим раз легче Земли. На Луне отсутствуют атмосфера и вода. Температура на солнечной стороне составляет плюс 120 градусов Цельсия, в тени падает до минус 160-ти. Хотя Луна и вращается вокруг своей оси, она всегда обращена к Земле одной и той же стороной, то есть вращение Луны вокруг Земли и вокруг собственной оси синхронизировано.

— Земля! — с воодушевлением произнес маленький ученый, любуясь новым слайдом, на котором красивым нежно-голубым шаром сияла милая и родная планета. — На этой благодатной планете обитает около 9-ти миллионов видов животных, начиная от простейших и заканчивая крупными млекопитающими.

Животные живут под водой, на суше, под землей, в воздухе — везде. Размеры их колеблются от крошечных до огромных.

Голубой, или синий, кит, — на мониторе тут же появилось изображение этого гигантского животного, царственно плывущего в синих водах океана, — обитающее в водной стихии самое крупное животное из когда-либо существовавших на Земле. В длину они вырастают более чем на 30 метров и весят до 190 тонн.

Переходя от одного вида животных или растений к другим, Сэмюэл менял слайды.

— На Земле имеется около 600 тысяч видов грибов, 300 тысяч растений. Среды их обитания, как и многообразие самих животных и растений, безграничны.

После небольшой паузы юный Сэмюэл Смит окончил свой доклад словами:

— Спасибо за внимание.

Все выразили восхищение познаниями и речью маленького ученого. Бабушки даже прослезились, дедушки приняли еще более важный и гордый вид, чем в начале лекции, мама и папа обнялись и смотрели на сына, который в этот день порадовал их первым научным докладом.

Ночью, когда все уже заснули, Гарри и Лилии не спалось. Гарри спросил жену:

— Как тебе сегодняшняя речь нашего малыша?

— Превосходно, Гарри, — ответила Лилия. — Наш мальчик весь в тебя, но, думаю, ты будешь счастлив, если Сэмюэл превзойдет тебя в познаниях.

— Разумеется, родная, — сказал Гарри. — Но для этого он должен непрестанно трудиться и самосовершенствоваться.

— Да, это верно, — согласилась Лилия.

— Мне хотелось бы сейчас дополнить лекцию Сэмюэла, — сказал Гарри. — Если тебе пока еще не хочется спать. — Он поцеловал жену.

— Спать мне совершенно не хочется, — ответила Лилия, усевшись в кровати, и посмотрела на Гарри, который также принял сидячее положение.

— Да будет тебе известно, моя любознательная жена, — начал он, — что планета Земля «родилась» 4,5 миллиарда лет назад.

3,7 миллиардов лет назад появились первые одноклеточные организмы. 2,5 миллиарда лет назад начался кислородный фотосинтез. 2,4 миллиардов лет назад — оксигенация атмосферы. 1,85 миллиардов лет назад — использование кислорода в метаболизме. 1,7 миллиардов лет назад появились многоклеточные организмы. 1,2 миллиардов лет назад — водоросли. 600 миллионов лет назад — беспозвоночные животные. 525 миллионов лет назад — позвоночные животные. 450 миллионов лет назад — высшие растения. 200 миллионов лет назад — динозавры. 6 миллионов лет назад — прямоходящие приматы. 3 миллиона лет назад мозг приматов начал увеличиваться. 2 миллиона лет назад человекообразные обезьяны научились изготавливать орудия труда. Миллион лет назад они овладели речью, стали добывать и использовать огонь. 200 тысяч лет назад объем мозга человекообразных обезьян достиг 1200–1400 кубических сантиметров, сложилась высокая культура изготовления орудий труда, стали развиваться племенные отношения.

И вот 40 тысяч лет назад формируется облик современного человека, развивается общество, одомашнивание животных и растений. 6 тысяч лет назад появляются первые цивилизации — египетская, шумерская. Кстати, шумерская цивилизация стала первой цивилизацией, у которой появилась письменность. Тысячу лет назад появляется порох. Около 200 лет назад появилась атомная бомба. В августе тысяча девятьсот сорок пятого года она была применена против людей. Американские власти решили подвергнуть ядерной бомбардировке японские города Хиросима и Нагасаки. На каждый город было сброшено всего по одной бомбе. Во время взрывов этих бомб 250 тысяч человек погибли мгновенно, еще 100 тысяч умерли по истечении нескольких лет. На этом история хомо сапиенс закончилась!

Гарри помолчал несколько секунд, затем продолжил:

— Все последующие годы шла гонка по наращиванию ядерного потенциала между странами, занимающими главенствующие позиции в мире. У каждой из этих стран сейчас имеется несколько тысяч атомных боеприпасов — но наращивание их количества продолжается! Каждая из таких бомб способна уничтожить все живое на Земле! И какая разница, сто таких смертоносных монстров в мире, тысяча или сто тысяч, если достаточно всего одного! Рано или поздно накапливание этих боеприпасов прекратится, вопрос только в том, чем и когда это закончится.

Лилия, видя переживания мужа и понимая, что он не из тех, кто паникует, кто поддается отчаянию и кто склонен к преувеличению и фантазиям, взяла его за руку.

Гарри между тем продолжал:

— Сэмюэл сказал, что на нашей планете 9 миллионов видов животных. Человек — один вид из 9-ти миллионов других! Вид универсального разрушителя! Единственный вид живых существ, который ничего не привносит в общую биосистему, кроме хаоса и разрухи! Единственный вид, который убивает и разрушает, часто получая от этого удовольствие, без какой-либо надобности! Единственный вид, который ненавидит все окружающее, живое и неживое, особенно своих же представителей! Численность человечества составляет 15 миллиардов человек! Только представь всю силу, которую таит в себе вся эта масса «биологического оружия»! Один человек способен убить миллионы себе подобных, миллионы животных, уничтожить огромные площади с плодородной почвой и растущие на ней растения, загрязнить целые моря! Представьте, на что способны 15 миллиардов человек!

Благо, что не все люди жестоки и жаждут разрушать. Но это не имеет значения. Те, кто возглавляет страны и управляет целыми нациями, кровожадны и беспощадны. Судя по тому, как они размахивают ядерным молотом, это самые глупые из людей. И из-за них пострадают другие, которые, пожалуй, виновны не меньше политиков, так как именно они выбирали себе руководящую власть. Хотя я, пожалуй, позволю несколько усомниться в правоте своих же собственных слов, ведь избрание того или иного политика порой не зависит от обычных, простых людей.

— Гарри, ты прав, но что-то уж очень страшные картины получаются, — печально сказала Лилия. — Может быть, ты преувеличиваешь? А если нет, то нам остается надеяться, что эти люди одумаются?

— Все может быть, милая, — ответил Гарри. — Но думаю, что ни одна страна в мире не откажется от ядерного оружия ради мира и чистоты. С годами моя вера в то, что я все делаю правильно, создавая космический корабль, становится все тверже.

— Даже не хочу думать о плохом, — сказала Лилия. — Обними меня, родной мой, а то у меня от всего этого холодок пробежал по телу и не получается согреться.

— С радостью! — Гарри прижал Лилию к себе. Чуть позже они так и уснули в объятиях друг друга.

Тройной сигнал

Однажды утром с радостными криками двенадцатилетний Сэмюэл завершил свой авиационный проект, как он сам назвал создание самолета около 50 сантиметров длиной с размахом крыльев в 42 сантиметра и большим пропеллером в носовой части. Самолет был раскрашен в яркие цвета — красный и желтый, с синими полосами вдоль фюзеляжа. Сэмюэл сам сделал буквально все расчеты, чертежи и собственными руками собрал самолет, который стал его мальчишеской гордостью. Сопровождаемый соседскими крестьянскими мальчишками — своими друзьями, а также множеством заинтересованных взрослых, Сэмюэл бежал по полю с самолетом в поднятой вверх и отведенной назад руке, чтобы обеспечить ему достаточный для взлета разгон. Когда, по его мнению, он достаточно разогнался, мальчик резким движением метнул самолет вперед и вверх, после чего самодельное чудо, названное конструктором «Быстрый», взмыло в воздух, вызвав ликующие крики наблюдателей. Управлять самолетом было достаточно просто, смастерить же управляющее устройство оказалось куда сложнее, чуть ли не труднее, чем сам самолет. Пульт управления представлял собой легко умещающийся в руках джойстик, с кнопками и рычажками.

На то, чтобы изготовить самолет, начиная от момента его задумки до первого удачного полета, Сэмюэл затратил около трех месяцев усердного труда. Идеей создать свой самолет он загорелся, увидев в магазине готовую модель. Изучив литературу, Сэмюэл начертил схему своего «проекта», вплоть до мельчайших деталей, включая даже те, из которых он собирался смастерить двигатель, и, обзаведясь необходимыми материалами, приступил к сборке, что оказалось самым легким и занимательным.

Когда он освоил управление самолетом, юный конструктор, с некоторым опасением, но без раздумий, уступил джойстик своим юным друзьям, которые наперебой просили его об этом большом одолжении. Через полчаса горючее в баке закончилось, и «Быстрый», подчиняясь управлению Сэмюэла, плавно снизился на землю. Юные друзья заправляли и запускали в небо самолет несколько раз, а потом, когда пришло время обеда, крестьянские мальчишки разбежались по домам.

В этом году Гарри совершил очередное кругосветное путешествие на «Бесстрашном». В этот раз его сопровождали Лилия и Сэмюэл. Мальчик давно сгорал от желания пойти в плавание с отцом, но Гарри, считая, что сын еще мал, не брал его с собой. Теперь же, когда Сэмюэл, у которого уже появился легкий пушок над верхней губой, стал старше, а его физические данные позволяли ему без проблем взбираться на гротмачту «Бесстрашного», Гарри сам предложил сыну отправиться с ним на поиски морских приключений. Сэмюэл пришел в бурный восторг и сразу же принялся собирать все необходимое для экспедиции.

Как и в прошлые походы после нахождения метеорита Гарри, приняв за обязательное правило подходить на обратном пути к маленькому острову, которому он был обязан сыном и космическим подарком, высаживаться на нем и проводить там несколько часов, в этот раз он тоже высадился на острове с Лилией и сыном. Семья Смит впервые в полном составе посетила судьбоносный остров, и от осознания этого сердца Гарри и Лилии наполнились теплом, и в мыслях они перенеслись в тот день, когда впервые сошли на этот крохотный участок суши посреди океана тринадцать лет назад. Проведя на острове около двух часов и воскресив в памяти приятные сердцу моменты, они собрались продолжить путь домой. Гарри и Лилия, взявшись за руки, медленно пошли к берегу, где Сэмюэл уже приготовил лодку к отплытию на «Бесстрашный».

Родители сказали мальчику, что этот остров дорог для них, и по установившейся семейной традиции они всегда высаживаются на нем на обратном пути домой. Сэмюэл не знал двух главных вещей, связанных с островом. Про метеорит он даже не подозревал: по выражению Гарри, это была «взрослая игрушка», и ребенку не следовало разделять тех страшных опасений, которые в течение всех тринадцати лет тревожили его мужественного и непоколебимого отца. Что же касается того, что он был зачат на этом острове, Сэмюэлу тем более не надо было этого знать.

Юноша сидел в лодке, которую покачивали мелкие волны у самой кромки берега. Он ждал родителей и, заметив их вдалеке, приветственно помахал им рукой.

Гарри и Лилия приближались к лодке.

— Поразительно, — сказала Лилия, — как мгновение становится для нас вечностью.

— Я как раз думал о том же, родная, — улыбнулся Гарри.

Он не стал спрашивать, что она имела в виду: Гарри все понял без объяснений. Он посмотрел на сына — вот первая вечность! Генетический код, передаваемый путем наследования ДНК из поколения в поколение. Сэмюэл был точной копией Гарри, когда ему было столько же лет, сколько сейчас его сыну, но с той лишь разницей, которую обусловливала часть кода, привнесенная Лилией.

Сэмюэл был сильным, умным и целеустремленным, как и его отец, но младшему Смиту гораздо легче давалась социальная коммуникация, нежели Гарри. Это, несомненно, обеспечивало ему преимущество по сравнению с отцом. Разумеется, Гарри видел в сыне самого надежного преемника и был этому несказанно рад. Все, чем славились Смиты, дополнилось той тонкостью, которую внесла в их генетический код Лилия.

Вторая вечность — это работа, которой все эти годы был увлечен Гарри. Вариантом интерпретации понятия вечности для него в данном случае являлась работа над созданием космического корабля, начатая с исследования метеорита.

Он наклонился и зачерпнул горсть нагретого солнцем белого песка. Поглядев на него на своей ладони, Гарри сжал руку в кулак и, повернув его мизинцем вниз, стал разжимать пальцы так, чтобы песок медленно просыпался, как в песочных часах. Когда последняя песчинка выпала из его руки, Гарри еще раз возвратился к своей мысли о второй вечности — по сути, сотворению из метеорита космического корабля, который даст представителям человечества шанс на спасение, если, не дай Бог, случится ядерная катастрофа. «Подарить жизнь — значит подарить вечность! Разве не так? Так! Так! И еще раз так! — мысленно повторял Гарри. — Ведь единственное, в чем может быть полностью уверен человек, — это в том, что он живет в настоящий момент! Также у человека есть память прошлого! Но человеку АБСОЛЮТНО неведомо будущее! Различные психические процессы и болезни могут менять восприятие времени, пространства и событий. Так, человек при ряде психических и иных недугов может переживать в своем болезненном воображении события, которых вовсе никогда и не было! Но это лишь извращенное, болезненное восприятие. Но что находится за гранью понимания вообще, так это то, что будет после того, что мы называем СЕЙЧАС! Если у Бога и есть тайны от людей, то в этом списке точно не значится тайна того, что будет после настоящего момента, после СЕЙЧАС! Нет ее не потому, что Бог не держит от нас это в секрете, а потому, что только одному Богу ведомо, что ждет нас в будущем! Эта информация никогда не будет доступна для познания человеку, ведь вся суть человеческого естества противоречит этому! И если даже человек раскроет все тайны природы и человечество обретет вселенский разум, даже тогда ни один из людей не сможет ответить на вопрос, что будет через секунду, через час, через год, через вечность, — и уж точно ни один человек не даст ответ на вопрос, что будет после смерти, есть ли жизнь после смерти.

Поэтому, — рассуждал Гарри, — исходя из того, что наше познание — это и есть мы сами, мы живем и познаем себя только в настоящий момент!

А из этого следует, что „Я“ — ЭТО МОЕ ОСОЗНАНИЕ СЕБЯ САМОГО В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ!

Есть только этот самый микроскопический момент — сверхкороткий миг! Что будет вслед за ним — вечный вопрос с несравнимо еще более продолжительной безответностью! А раз нам не дано знать никакой другой вечности кроме той, которая для нас вполне определена временем и им же ограничена, но на сколько она ограничена, нам не дано знать, ведь, зная день своего рождения, НИКТО не знает день своей смерти, — раз нам не дано этого знать, для человека вечность есть то, что мы называем периодом нашей жизни, то есть то, что лежит во временном интервале между датой нашего рождения и датой нашей смерти! Но это вечность для человека. Что же касается вечности для всего человечества, то это период времени между датой рождения самого первого человека и датой смерти самого последнего из нас. Но если очевидцами рождения и смерти современного человека могут быть миллионы людей, то нет ни одного человека, который был бы очевидцем рождения первого человека на Земле, и не будет никого, кто смог бы стать свидетелем смерти последнего человека на Земле, ведь умирающий не может засвидетельствовать своей смерти! А посему период жизни человечества есть та самая ВЕЧНОСТЬ в самом ее глобальном, разумеется, для человека, смысле!»

Поэтому создание космического корабля, чем Гарри Смит занимался в течение тринадцати лет, было ни чем иным, как попыткой подарить человечеству жизнь, если такая необходимость возникнет! «А подарить людям жизнь, — полагал Гарри Смит, — означало подарить им вечность!»

Мысли движутся с невероятной, неизмеримой скоростью, но поражает не столько это, сколько то, что одновременного могут возникать целые каскады мыслей, порой не только не вытекающих одна из другой, но даже совершенно не связанных смыслом друг с другом, а порой даже противоречащих друг другу.

Обо всем этом Гарри подумал в течение всего нескольких секунд, которых хватило им с Лилией, чтобы подойти к лодке, в которой их ждал Сэмюэл.

— А вот и мы, сынок, — сказала Лилия и, приблизившись к лодке, подняла и занесла одну ногу над бортом.

— Я уже заждался, — с притворным недовольством сказал юноша, подавая руку матери и помогая ей забраться внутрь.

Как только Лилия оказалась в лодке, Гарри оперся руками на борт, намереваясь последовать за женой. Но, едва подняв ногу, он уловил слабый сигнал и почувствовал легкую вибрацию в правом кармане своих штанов — и тут же неожиданно отскочил от лодки и стал судорожно что-то искать в кармане.

— Гарри, что случилось?! — с испугом произнесла Лилия, которая, как и Сэмюэл, не услышала звуковые сигналы.

— Тройной сигнал, Лилия, тройной сигнал! — воскликнул Гарри и принялся бегать вприпрыжку по берегу.

— Какой еще тройной сигнал? Ты о чем? — непонимающе проговорила она. И тут ее осенило, но Гарри уже все объяснял.

— Это знак того, что Сергей Абрамян решил присоединиться к моей работе! — кричал он, не слыша себя от радости. — Спустя одиннадцать лет, Лилия, спустя целых одиннадцать лет! И именно в тот момент, когда мы втроем находимся на острове! Ты понимаешь, что это значит, милая, родная моя Лилия! Теперь я уверен, что все эти годы был прав! Столько таких совпадений не могут быть случайными.

И раз позвонил Сергей, значит, что-то все-таки произошло в плане ядерной угрозы. Он принял решение! Быстрее на «Бесстрашный» — и в путь!

Гарри с разбега заскочил в лодку, нос которой соскользнул с прибрежного песка, пока он радостно отплясывал: Сэмюэл, еще в большей степени, чем Лилия, пораженный неожиданным изменением в поведении главы семейства, отвлекся и не удержал ее у берега.

Маленькая, но быстроходная лодка очень скоро донесла трех пассажиров до своего крупного собрата. Как только все трое оказались на палубе «Бесстрашного», Гарри властным голосом морского волка скомандовал:

— Мои морские братья-скитальцы, убрать паруса, убрать мачты, включить термоядерный двигатель! И приготовьтесь увидеть в действии всю его колоссальную мощь!

С момента спуска его на воду термоядерный двигатель корабля включали только однажды, во время «обкатки». Сейчас же ему предстояло поработать в условиях реальной необходимости!

Благо погода стояла идеальная, и на море был абсолютный штиль. Корабль бесшумно двинулся вперед, когда двигатель включили на минимальную мощность. В течение нескольких минут его скорость увеличили.

Двигаясь по прежнему плавно, судно разогналось до половинной от максимальной скорости, словно готовясь к резкому ускорению. Капитан Смит с женой и сыном, а также несколько членов экипажа находились на палубе. «Бесстрашный» почти беззвучно скользил по воде. Скорость увеличивалась, однако встречный ветер пока еще приятно обдувал лица людей, стоящих на палубе. Шум винта двигателя, который приводил в движение корабль, можно было расслышать, только встав на корме корабля и специально прислушиваясь.

Затем все покинули палубу, и через несколько секунд ее уже скрыла специальная металлическая крыша, превратив корабль в идеальный аэродинамический объект. Как только процесс герметизации завершился, и все расселись в креслах, пристегнувшись ремнями безопасности, капитан, передавая приказ в машинное отделение, скомандовал:

— Полный вперед!

В ту же секунду двигатель был переведен в режим максимальной мощности. Зрелище того, как большой корабль словно летит — а «Бесстрашный» буквально парил над водой, лишь слегка ее касаясь, — с ошеломляющей скоростью в сто морских узлов в час, или сто восемьдесят пять километров в час, потрясло бы каждого, кто бы это увидел.

«Боже, как же восхитителен этот корабль!» — подумал Гарри. Впервые, пожалуй, за свои сорок семь лет он принял гордый вид. Он весь сиял от сознания того, что «Бесстрашный» принадлежит ему! И с умопомрачительной скоростью несет его с командой домой.

— Видишь, Сэмюэл, — обратился Гарри к сыну, — вот это и есть «Бесстрашный», могучий и быстрый корабль, во всей своей мощи и красе!

— Это бесподобно, папа! И ты столько лет не разрешал мне быть с тобой на этом корабле, — с легкой обидой ответил Сэмюэл.

— Ты набирался физических и духовных сил, мой мальчик! — сказал Гарри. — Теперь ты готов ко всем трудностям, и каждое последующее путешествие ты будешь всегда со мной, а я научу тебя управлять «Бесстрашным».

— В этом уж можешь не сомневаться, — твердо произнес Сэмюэл. — Я всегда буду с тобой и научусь всему, что необходимо для того, чтобы выходить в море и не бояться никаких опасностей.

— Лилия, — повернулся к жене Гарри, — ты знаешь, кому я обязан удивительным двигателем, который заставляет «Бесстрашный» нестись по волнам?

— Учитывая тот факт, что двигатель термоядерный, я уверена, что не ошибусь, если предположу, что его создал Сергей Абрамян, — с улыбкой ответила Лилия.

— Ты абсолютно права, милая, и скоро мы узнаем новости от него.

Встреча друзей

«Бесстрашный» уже пришвартовался у своего причала. Казалось, что ласкающее его борта родное Карибское море делает его совершенно неотразимым. Почти весь экипаж, невзирая на длительность путешествия, остался до вечера на пирсе, желая полюбоваться великолепным кораблем, который дарил им столько счастья и красоты, а также ощущение надежности и безопасности.

Что касается капитана корабля и членов его семьи, то они торопились домой, так как Гарри Смиту хотелось как можно скорее увидеться с Сергеем Абрамяном, что требовало тщательной проработки сценария того, как это осуществить.

За время пути от острова до дома Гарри послал Сергею тройной сигнал в ответ на его сигнал о готовности к сотрудничеству. Вслед за этим Абрамян с помощью азбуки Морзе сообщил, что решил присоединиться к Гарри и помочь ему создать двигатель для космического корабля, но для этого необходимо все тщательно спланировать, так как уволиться ему не позволят ни при каких условиях, могут даже арестовать, и поэтому нужно что-то придумать. Что касается причин, приведших его к этому решению, то о них он сообщит при встрече.

Через неделю Гарри разработал план, в соответствии с которым Сергея должны были якобы похитить из его квартиры. Инсценировка похищения (на самом деле Абрамян добровольно покидал Россию) была осуществлена через месяц после того, как Сергей отправил тройной сигнал Гарри. В назначенный день, «ворвавшись» в его квартиру, Сергея «похитили» вооруженные люди, роли которых исполняли помощники Гарри по морским путешествиям. В квартире остались следы борьбы, а также довольно много крови Сергея: его у него взяли заранее малыми порциями, без ущерба для здоровья, всего около одного литра. Такое ее впечатляющее количество должно было сбить с толку следователей, ведь, будь крови немного, они бы могли заподозрить, что ее оставили специально.

Спустя две недели Сергея с поддельным паспортом, предварительно путая следы в разных странах и городах, наконец, доставили в дом Гарри Смита.

Встретившихся друзей захлестнула радость от осознания того, что теперь они будут работать вместе и что их дружбе, наконец, ничего не будет препятствовать, и это праздничное чувство передалось всем обитателям дома Гарри Смита. Вечер встречи прошел в счастливой атмосфере, но Смиты понимали, что желание Сергея работать с Гарри по сути служит доказательством того, что человечеству грозит страшная опасность и что Гарри был прав все эти долгие годы, предвидя трагедию, в которой все, порой даже он сам, мягко выражаясь, сомневались. Однако разговор о причинах того, почему Сергей решил присоединиться к Гарри, друзья решили отложить до следующего утра.

На следующий день после завтрака Гарри и Сергей с курительными трубками в руках устроились в креслах на террасе, и Сергей поведал другу историю того, почему он пожелал покинуть Россию и принять предложение Гарри работать вместе.

— Прежде всего, мне бы хотелось извиниться за то, что не поверил тебе тогда, Гарри, — сказал Сергей Абрамян.

— Пустяки, главное, что сейчас ты здесь, мой дорогой друг, — ответил Гарри.

— И все-таки еще раз прошу прощения, — сказал Сергей. — Тогда я тебе не то чтобы поверил, скорее не думал, что все действительно так ужасно, как ты тогда совершенно верно предполагал. Да и я не мог оставить Россию, Гарри. Уверен, ты поступил бы так же, если бы был на моем месте.

— Забудь, Сергей, я действительно не в обиде на тебя, и я без сомнения поступил бы так же, как и ты, — сказал Смит.

— Спасибо, Гарри. А теперь о главном. Все эти годы я работал как одержимый. В течение одиннадцати лет, которые прошли с момента нашей последней встречи, у меня не было ни одного свободного дня. Спустя три-четыре месяца после твоего отъезда я начал работу над проектом термоядерного синтеза для гигантской установки, которая, согласно первоначальному плану, должна была стать альтернативой атомным электростанциям.

— Начинание вроде бы вполне мирное, впрочем, как и всегда, — заметил Гарри.

— Итак, это устройство представляет собой практически неиссякаемый источник энергии, — продолжил Сергей, меняя положение в кресле. — Как тебе, разумеется, известно, в реакции термоядерного синтеза из дейтерия и трития образуется гелий и быстрые нейтроны. Исходные продукты нагревают в тороидальной плазменной камере до ста миллионов градусов по Цельсию при помощи мощного газового разряда. Образуемая при этом плазма содержит ионы гелия, энергия которых, при торможении, разогревает плазму изнутри. При достижении уровня этого внутреннего нагрева до одной пятой от общего ядерного энерговыделения компенсируются тепловые плазменные потери, при этом плазма стабилизируется, и термоядерное горение станет сколь угодно продолжительным и будет зависеть только от количества сырья.

— Это понятно, Сергей, — сказал Гарри, естественно, превосходно понимавший работу устройства, которое описывал Сергей.

Сделав глоток кофе и несколько глубоких затяжек, Сергей продолжил:

— Учитывая запредельно высокие температуры плазмы, естественной является защита камеры реактора, что достигается использованием так называемых полоидального и тороидального магнитных полей, создаваемых с помощью магнитных обмоток. Эти поля удерживают плазму в «подвешенном» состоянии.

— Это азы термоядерной физики, Сергей, — сказал Гарри, предвкушая продолжение рассказа. Потом положил ногу на ногу, откинулся на спинку кресла и, сунув трубку в рот, глубоко затянулся табачным дымом.

— Не торопись, Гарри, все по порядку, — улыбаясь, сказал Сергей. — Второй продукт термоядерного синтеза, как я уже говорил, это быстрые нейтроны, которые вылетают из плазмы и магнитной ловушки и в специальной камере преобразуются в тепло и пар.

Сергей отпил еще кофе.

— Что касается объема исходных компонентов, то они практически неиссякаемы. Дейтерий получается из обычной воды, в которой на каждые семь тысяч атомов водорода приходится один атом дейтерия. Тритий же получается из изотопа лития, лития-шесть, при облучении его нейтронами. Помимо трития, при этой реакции образуется гелий. Что касается запасов лития, то на Земле они огромны.

— Все верно, — кивнул Гарри.

— Какие же существуют сложности?

— Тритий нестабилен и радиоактивен, — ответил Гарри. — Нейтроны радиоактивны, помимо этого в реакции термоядерного синтеза они увлекают из плазмы огромное количество энергии.

— Ты совершенно прав, — сказал Сергей. — Так что же нужно сделать, чтобы избавиться от радиоактивных частиц и нейтрализовать энергетические потери?

— Необходимо произвести синтез гелия из дейтерия и лития-шесть, при этом нет необходимости использовать тритий, а в результате реакции не образуются нейтроны, — ответил Гарри. — Одним шагом решаются две проблемы. И эти работы были сделаны относительно давно.

— Достаточно давно, Гарри, — согласился Сергей. — В чем же моя заслуга, спросишь ты?

— Точно так, — улыбнулся Гарри. — Но я уверен, что ты придумал что-то особенное, Сережа.

Сергей Абрамян в свою очередь улыбнулся так, как могут улыбаться лишь гениальные создатели чего-то нового, чего-то совершенно особенного:

— Я создал сверхмощное электромагнитное поле, которое способно оказывать влияние на производимую в термоядерной камере плазму. Однако пока не получается стабилизировать плазму на длительный срок. Но она существует в сверхсжатом состоянии несколько секунд. Я уверен, что очень скоро смогу обуздать всю мощь плазмы, сжатой в электромагнитном поле, на бесконечный срок!

— Словно волшебник Аладдин в волшебной лампе, — заметил Гарри.

— Что-то вроде того, Гарри, — сказал Сергей. — Так вот, образуемая в термоядерной камере плазма попадает под влияние электромагнитного поля, которое может растягивать ее до слоя толщиной в один атом либо, наоборот, сжимать колоссальный объем плазмы до размера атома.

После этих слов Гарри понял, что Сергею понадобилось это предисловие, чтобы подготовить его к восприятию своей основной мысли. Он не сводил глаз с друга, ожидая продолжения его рассказа. Даже начал поерзывать в кресле и уже не выпускал трубку изо рта, часто затягиваясь.

— В первом варианте, — продолжил Сергей, — располагая источники электромагнитного поля на определенном расстоянии, например, в пределах города, можно с помощью образуемой плазмы как куполом защищать его от любого вида воздействия. Такой энергетический щит способен, при определенных условиях, останавливать не только различные объекты, к примеру, бомбы, но и элементарные частицы, которые образуются при взрыве атомных бомб.

— Поразительно! — выдохнул Гарри Смит. Он начал понимать, что изобрел Сергей.

— Во втором же варианте заключен принципиально новый способ получения энергии — беспредельно мощный и неиссякаемый источник любого вида излучения. Это не что иное как Солнце, но гораздо мощнее, несмотря на то, что оно меньших размеров. Колоссальные температура и давление превосходят эти показатели на Солнце в сотни раз. Плазма испытывает чудовищное давление электромагнитных полей, и в определенный момент сжатия ее энергия увеличивается в миллиарды раз.

— Невероятно… — еле слышно произнес Гарри.

— Образующаяся при этом энергия, — продолжал Сергей, — пригодна для использования в любой отрасли, где она только может потребоваться. Причем энергозатраты, необходимые для работы сжимающих плазму электромагнитных полей, восполняются из самой же сжатой плазмы. Таким образом, концентрированная плазма неописуемой мощности способна обеспечить энергией все на свете, а также восполнить те затраты энергии, которые необходимы электромагнитному полю для создания силы, «концентрирующей» саму плазму. Из этого следует, что, единожды потратив энергию, разумеется, невообразимо огромную, на создание электромагнитной силы, необходимой для сжатия плазмы, мы получим неиссякаемый источник энергии. Одна такая установка способна обеспечить энергией всю планету на миллиарды лет.

— Я не верю своим ушам, — проговорил Гарри.

— Я назвал этот источник вечной энергии «Эгеон». Согласно древнегреческой мифологии, существовали гекатонхейры — первые дети Урана, бога неба, и Геи, богини земли, которые имели сто рук и пятьдесят голов. Силе этих существ, одним из которых являлся Эгеон, не было предела.

— Мда-а-а… — многозначительно произнес Гарри, качая головой.

— Что касается энергии, — продолжил Сергей, — необходимой для получения сырья, используемого для производства самой плазмы, то источником ее также становится сжатая плазма. Например, дейтерий можно получить из воды, затратив на это энергию «Эгеона». Получается, что термоядерный «котел» сам себя обеспечивает и «дровами» для разведения огня, и «ингредиентами» для варки «бульона», а энергия от разогретого «котла» просто неиссякаема.

— Сергей, это возможно?! — вскочив из кресла, спросил Гарри.

— Мой друг, все возможно! — ровным и уверенным голосом ответил Сергей, для которого, казалось, нет ничего невозможного. — Просто для каждого события отведено определенное время. Будучи еще студентом, не стану скрывать, я ощущал в себе интеллектуальную мощь, но я и представить не мог, что стану создателем рукотворного солнца, сила которого во столько же раз превосходит силу нашего небесного светила, во сколько оно меньше его размерами.

Гарри не мог произнести ни слова. Во-первых, его поразил гений Абрамяна, во-вторых, он понимал, что «Эгеон» может послужить столь необходимым двигателем для космического корабля, который он конструировал. Оставалось решить несколько вопросов, а именно: сможет ли Сергей собрать подобие «Эгеона» для этого корабля? Если да, то сколько на это потребуется времени и успеют ли они совместить два компонента воедино до того момента, когда произойдет ожидаемая катастрофа?

Сергей дал время Гарри обдумать услышанное, сделав несколько глотков кофе и вычистив трубку, и затем продолжил:

— Я создал этот источник энергии, Гарри. Я хотел создать еще и плазменный щит для страны, но понял, что не смогу, так как постройка всех этих установок даже на территории одного крупного города потребует баснословных денег. Даже когда все ограничивается пределами экспериментальной лаборатории, требуются миллиарды. Но на создание энергетических щитов над целым городом уйдут все деньги мира без остатка. Для того чтобы снизить затраты, необходимо многое усовершенствовать, но на это потребуются десятилетия. В конечном итоге, неисчерпаемый термоядерный «котел» с избытком бы снабжал энергией плазменный щит, пусть он даже раскинулся бы над всей Землей.

— Сергей, я как ученый заявляю, что ты первый среди гениев за всю историю человечества, — энергично пожимая руку друга, сказал Гарри, который слушал российского ученого стоя, не в силах усидеть на месте.

— Спасибо, Гарри, — ответил Сергей. — Слышать эти слова от тебя — самое верное свидетельство моих способностей.

— Я восхищаюсь твоим умом, мой друг! — продолжил Гарри. — Но не могу не предположить, что твое появление здесь, а также предшествовавшее ему решение уехать из России, связано с попыткой руководства твоей страны сделать из твоего творения оружие.

— Оружие — это нож, пистолет, пушка. Мое же детище в руках сумасшедшего политика или военного — апокалипсис для человечества, — ответил Сергей Абрамян. — Я не дьявол, Гарри, я не питаюсь человеческими душами и не пью человеческую кровь! Я создал неисчерпаемый источник энергии, способный воскресить экономику любой страны, превратить эту страну в оазис среди бескрайних и безжизненных песков. Вместо того чтобы воспользоваться этими дарами, от меня потребовали создать оружие массового уничтожения.

— Как же ты поступил? — спросил Гарри, не в силах уже и стоять, так как у него от волнения дрожали ноги, и снова опускаясь в кресло.

Настоящий мужчина, Гарри Смит не испугался, но его взволнованность свидетельствовала о том, что он все эти годы, опасаясь за судьбу человечества, все-таки был прав. Он чувствовал, что вот-вот Сергей скажет, что ядерная война это не страшный сон, а ужасная реальность, грозящая человечеству в самом ближайшем будущем.

— Я встретился с руководством страны, Гарри, — начал Сергей, наполняя трубку очередной порцией табака, зажигая ее и глубоко затягиваясь. — Мне представили неопровержимые доказательства того, что США быстрыми темпами наращивают свой ядерный арсенал. Они давно ведут агрессивную политику в отношении множества развивающихся стран, диктуя им свои условия. Но для утверждения своих интересов в этих странах им ядерное оружие не требуется. Следовательно, оно предназначено для воздействия на другие страны — мощные и влиятельные, а у каждой из таких стран есть свое ядерное оружие.

Сергей выпустил изо рта густой белый дым.

— Россия, — сказал он, — лакомый кусок для любой страны, которая в силах посягнуть на нее. Одно точно: собственных ядерных ресурсов у России предостаточно и для защиты, и для нападения, мы даже поделиться можем ядерным вооружением.

Но дело в том, что существующая защита не способна отразить все удары. А от взорванной нами же бомбы на территории атакующей нас страны пострадаем и мы сами, так как мощность этих боеприпасов неограниченно велика. После такого обоюдного удара не останется ничего живого, Гарри, учитывая также то, что бомб будет взорвано много.

Друзья одновременно затянулись и выдохнули ароматный табачный дым.

Сергей Абрамян продолжил:

— Достаточно вспомнить твой, Гарри, доклад об этом, сделанный много лет назад. Но уже давно ситуация такова, что так называемые ядерная ночь и ядерная зима покажутся райским садом по сравнению с тем, что действительно произойдет. Очевидно одно, Гарри: не выживет ни один человек.

— Даже думать не хочу! — резко сказал Гарри. — Наша задача — создать оплот надежды, космический корабль для группы людей — семян человечества на просторах великой Вселенной.

Помолчав, он спросил друга:

— Что же делать дальше, Сергей?

— Мы создадим этот корабль, Гарри, теперь я в этом не сомневаюсь! Провидение ведет нас кратчайшей и верной дорогой. А дальше вот что. Учитывая угрозу нападения, я предложил, а через несколько минут сам отверг, идею создания плазменного щита над Москвой и обеспечение безопасности тем людям, которые смогут уместиться в пределах этого щита. Отверг же эту идею потому, что создать в течение ближайших пятнадцати лет такой защитный купол не получится, на это, как я уже говорил, потребуются десятилетия, причем время потребуется не столько на реализацию новых идей, сколько на накопление колоссальных финансов.

— Так нападение уже неизбежно, Сергей? И ограничиваешься ты пятнадцатью годами, подразумевая, что у нас нет в запасе столько времени?.. Так сколько его у нас осталось?!! — спросил Гарри, от волнения вскакивая из кресла.

— Учитывая сведения из надежных источников, у нас в запасе не более двенадцати лет, Гарри, — печально, но в то же время с уверенностью, что космический корабль будет создан, ответил Сергей.

— Не более двенадцати лет?!! — не отдавая себе отчет в том, что он повысил голос до крика, переспросил Гарри.

— Да, Гарри, это максимум. Поэтому нам нужно торопиться. Именно ограниченность во времени определила мое желание покинуть — но не бросить — свою страну и использовать оставшееся время для попытки создать средство спасения представителей человеческой расы за пределами нашей планеты, за пределами Солнечной системы и, возможно, за пределами Млечного пути.

— Боже мой, Сергей, мы обязаны успеть, мы просто не можем не создать наш космический корабль! — взволнованно сказал Гарри, приблизился к Сергею и, взяв его за плечи, посмотрел другу прямо в глаза.

— Мы все успеем, Гарри! — уверенным голосом сказал Абрамян. — Если бы нам не суждено было успеть, Божественная рука не привела бы вас с Лилией к метеориту… Не говоря уже о дальнейших удивительных событиях, — улыбаясь, прибавил Сергей.

— Ты немного успокоил меня, — проговорил Гарри. — Тогда расскажи, чем кончился твой разговор с руководителями твоей страны.

— Как я и сказал, — ответил Сергей, — создать щит мы не успели бы ни при каких обстоятельствах. А раз так, то и разговоров об этом уже не вели. Защитную функцию выполнят уже стоящие на вооружении страны противоракетные системы. Что касается ответного удара, то это будет массированнейшая термоядерная атака.

— Тогда почему американцы нападут, Сергей? Они же прекрасно понимают, что это будет конец для всех! — непонимающе произнес Гарри.

— Они создали невиданную прежде систему противоракетной защиты, Гарри, — начал объяснение Абрамян, — позволяющую уничтожать на порядок больше носителей ядерных зарядов и бомб, чем российская система. Но, мой друг, количество и мощность наших боеприпасов таковы, что, будь даже американская защита хоть в сто раз умнее, быстрее и мощнее нашей, она все равно не справится со потоком этого ядерного дождя. Как бы ни старался человек укрыться от капель, шагая под проливным дождем, он все равно вымокнет до нитки. Американцам даже в страшном сне не снилось, какое гигантское количество мощных бомб имеет Россия, Гарри. За свою агрессию они ответят сполна. Главное, чтобы за секунду до смерти каждый из виновников этого апокалипсиса понял о своем злодеянии, а еще правильнее, чтобы погибли они не от огня, а от смертельной тоски и раскаяния за свои грехи. Они не верят, что мы обладаем таким арсеналом. Мы демонстрировали им, что у нас огромное количество подобного оружия, но они словно ослеп-ли. Ситуация похожа на игру в покер: здесь не столько разум играет ключевую роль в победе, сколько способность прочувствовать, блефует твой оппонент или нет. Руководители США плохие игроки в покер, мой друг, они проиграют партию — но выигравших тоже не будет.

— До чего же печально и обидно… — обреченно произнес Гарри Смит. — Господи, как же трагичен будет конец людской.

Немного помолчав и подумав о судьбе, которая грядет, Сергей продолжил:

— Естественно, что я не мог не вступиться за свою родину. Я сделал из своего термоядерного детища оружие мести, Гарри. И мне за это совершенно не стыдно! Один Бог мне будет судьей! Но как ни ужасна будет моя месть, думаю, что Господь не будет излишне строг со мной.

— О чем ты? — спросил Гарри.

— «Эгеон» отомстит за нас, — ответил Сергей. — Если американцам хватит глупости напасть, то они подпишут себе смертный приговор. Я запрограммировал «Эгеон» таким образом, что он нанесет ответный удар по стране-агрессору автоматически. Если американцы атакуют нас, то они получат не только термоядерный ответ нашей страны: «Эгеон» нанесет беспощадный удар своим мощным сокрушительным плазменным кулаком по напавшей на нас стране. Если это будет излучение во всем спектре, то от североамериканского континента даже пепла не останется.

Наступила тишина, Сергей замолчал, дав другу возможность высказаться.

— Я не смею винить тебя, — сказал Гарри. — Ради своей страны, ради своего народа я сделал бы то же самое.

— Рад, что ты понял меня, — сказал Сергей.

Он снова затянулся и заговорил:

— От удара «Эгеона», Гарри, никакие системы защиты уже не спасут. Но планета не должна пострадать от наших злодеяний — и Земля останется нетронутой фатальной силой «Эгеона». Я внес в спектр ответного удара только такие волны, которые разрушат клетки исключительно человеческого организма. Устройство настроено таким образом, что оно нанесет только ответный удар, никакими способами его невозможно заставить атаковать первым. Умрет все население твоей страны, Гарри, но невредимыми останутся животные, растения, земля и все, что над и под ней. Все живое на нашей планете не должно расплачиваться за человеческую жестокость, страсть людей к насилию, их безжалостность и беспечность. А что касается наших врагов, то я руководствуюсь в этом плане принципом «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!»

Друзья смотрели то друг другу в глаза, то в пол, то в небо. Их разум не находил покоя.

Сергей продолжил:

— Если считаешь, что я слишком жесток, ты имеешь право отказаться от моей дружбы, Гарри, но я все равно начну работу по изготовлению двигателя для космического корабля, который ты конструируешь! Но знай, что я ни о чем не сожалею. И считаю, что враг, напавший на тебя с целью отнять твою жизнь, отнять жизни всех твоих родных и близких, всех тех, кого ты знал и кого не знал, должен быть уничтожен. Но на то, чтобы бороться и победить этого врага, должно хватить сил.

Так, с чувством полного достоинства и с гордостью за родную страну и соплеменников, закончил Сергей Абрамян.

— Жесток?!! О чем ты говоришь, мой друг! — оживленно продолжил речь Сергея Гарри. — Ты истинный герой своего народа и отважный сын своей родины, своей страны! Родина — это мать человека! Нанести удар по стране, в которой вырос и живет человек, все равно, что нанести удар по родной матери! Это недопустимо и это обязательно должно быть отомщено! Дай Бог, чтобы наши опасения не оправдались, чтобы войны не было, но если ей суждено случиться, Сергей, то варварство и ненависть к себе подобным будут жестоко, равноценно по силе и ненависти, наказаны.

Два друга стояли напротив друг друга. Гарри шагнул к Сергею, крепко обнял его и с присущей ему решительностью произнес:

— Я с тобой, мой верный друг! Я протягиваю тебе свою руку в знак моего уважения и преданности нашей давней дружбе!

С этими словами он посмотрел в грустные армянские глаза Сергея и протянул ему свою мощную руку.

Взгляд Сергея был уверенный и смелый.

— Друзья навеки! — твердо сказал Сергей Абрамян, с силой пожимая протянутую ему руку.

На пути к созданию космического корабля

Шло время, минуло еще четыре года работы над «Оазисом» — так гениальные друзья назвали свой проект по созданию космического корабля, впрочем, это название получил и сам корабль.

Что касается «загадочного» исчезновения Сергея Абрамяна, то уголовное дело до сих пор было открыто, но следствие зашло в тупик, как и задумывал Гарри Смит. Чуть измененные биометрические данные Сергея Абрамяна, а также новый паспорт и ряд других документов юридически сделали его другим человеком. Но фактически он оставался преданным другом Гарри Смита и самым талантливым ученым всех времен и народов.

Что было сделано за эти четыре года совместной работы? Гарри создал сплав — смесь метеоритных и земных металлов, — из которого он уже начал отливать детали остова космического корабля. Учитывая немаленькие размеры будущего космолета, для его сборки потребовалось построить большой ангар, часть площадей которого располагалась под землей. Это было сделано с целью маскировки: так ангар казался в несколько раз меньше его реальных размеров, и это лишало его привлекательности для посторонних любопытных глаз. Подземная часть была достаточно большой, чтобы при необходимости там можно было спрятать уже собранные части корабля, и закрывалась прочным непрозрачным покрытием. Таким образом, ангар превращался в обычное и невзрачное техническое помещение.

Во всех работах по строительству корпуса корабля Гарри помогали его верные товарищи по морским путешествиям. Дельные, умелые, отважные мужчины работали не покладая рук.

Сергей в это время только оборудовал лабораторию теми установками, из которых планировал создать термоядерный источник энергии, который станет движущей силой для будущего корабля. Проблема заключалась в сложности приобретения деталей для его реактора. Это удалось сделать только через третьих лиц и потребовало в общей сложности два года. Но ни он, ни Гарри не унывали, так как друзья уверовали в свое особое предназначение и знали, что у них на все хватит времени и что они успеют построить корабль к тому моменту, когда он потребуется. Они в какой-то степени были счастливы, что спасут хотя бы часть людей.

Между тем за эти два года Сергей теоретически разработал другой метод получения энергии, еще более совершенный, чем тот, что он использовал в проекте «Эгеон». Если его идея подтвердится экспериментально, то новый термоядерный реактор станет вершиной его творчества! Проект «Эгеон» покажется обычной спичкой по сравнению с его новой разработкой. В основу нового термоядерного источника энергии легли научные открытия, сделанные Сергеем за годы трудов над установкой «Эгеон», которая, как он установил в ходе совместных исследований с Гарри, по ряду характеристик была совершенно непригодна для работы в космосе, а потому не могла быть преобразована в двигатель для космического корабля.

В самом начале, когда Сергей только пришел к выводу, что «Эгеон» не может быть установлен на «Оазис», дальнейшие успехи, впрочем, как и весь проект по созданию корабля для спасения представителей человечества, были поставлены под сомнение.

— Это конец! — обреченно сказал Гарри Смит, когда, спустя короткое время после приезда Сергея Абрамяна, они обнаружили, что, доработав «Эгеон», двигатель из этой установки построить не получится.

— Возможно, — озабоченно произнес Сергей. После непродолжительной паузы, во время которой Гарри, опустив голову, предавался тяжелым мыслям, российский ученый добавил: — Гарри, я еще дома думал об усовершенствовании «Эгеона», и кое-что мне приходило в голову.

— Что, что приходило в твою светлую голову, мой друг? — с надеждой тут же спросил Гарри.

— Возникли кое-какие идеи, — ответил Сергей, — но «Эгеон» был настолько идеален на тот момент, да и, казалось, будет оставаться идеальным еще многие годы, что никаких улучшений или доработок просто не требовалось. Однако я чувствовал, что есть еще куда двигаться, но тогда не знал, в каком направлении. «Эгеон» уникален и совершенен, и я даже не знал, какую еще пользу от него можно получить. Ведь человечество еще не открыло те многочисленные отрасли, в каких моей установке нашлось бы применение, помимо тех, для которых она в принципе и была создана. Теперь же я знаю, как нужно усовершенствовать энергетическую установку, чтобы ее можно было использовать в качестве двигателя для нашего космического корабля. Нужно время, чтобы все обдумать.

— Сколько времени тебе потребуется, Сергей? — поборов отчаяние и хватаясь за призрак надежды, спросил Гарри.

— Пару недель, Гарри, надеюсь, не больше, — подумав, ответил Сергей. — За это время я пойму, возможно ли качественное изменение моей установки с тем, чтобы она стала нам полезной в космосе. Будем надеяться, мой друг, что «Эгеон» можно изменить таким образом.

— Дай Бог, дай Бог! — проговорил Гарри Смит.

— Только Бог и помогает нам, Гарри! Если бы не Божья помощь, мы бы сейчас были в совершенном неведении относительно предстоящего апокалипсиса, ты бы не отыскал метеорит, который по сей день лежал бы в песке на том острове, и более того, возможно, он вообще бы не упал миллион лет назад на Землю, ведь в нем не было бы смысла и, в чем я совершенно уверен, все человечество было бы обречено. А раз мы семимильными шагами движемся вперед, к нашей заветной мечте, преодолев столько практически непреодолимых преград, более того, движемся плечо к плечу, являясь свидетелями просто фантастических обстоятельств и совпадений, значит, мы идем кратчайшим и верным путем, а нашим поводырем является наш Господь!

— Ты совершенно прав, Сергей, прав как всегда! — воспрянув духом, сказал Гарри, после чего оба товарища перекрестились и поцеловали нательные крестики.

Через две недели Сергей объявил другу:

— Я смогу сделать двигатель для нашего корабля, Гарри!

Тот ничего не ответил, он лишь крепко обнял Сергея. Глаза Гарри Смита сказали гораздо больше о его признательности, дружеской любви, благодарности за надежду на спасение, чем можно было бы выразить словами.

И Сергей начал работу по преобразованию установки «Эгеон» в предназначенный для космических полетов двигатель, который, по сути, стал совершенно новым изобретением, завершенный проект которого практически ничего общего не имел с предшественником, превосходя его по всем параметрам и имея несравнимо большее количество характеристик, многие из которых будут открыты гораздо позже.

Два друга уже были зрелыми мужчинами. Годы неустанной и интенсивной работы оставили свой неизгладимый отпечаток на их внешности: они почти полностью поседели, на лицах обозначились глубокие морщины, но они лишь подчеркнули благородство черт двух этих гениальнейших мужчин. Разные цветом, но одинаково глубокие глаза Гарри и Сергея уже не горели юношеским огнем, как в прежние времена, но в них отражалась мудрость. Что касается физического состояния, сила не покидала тела ученых.

Между тем Сэмюэлу исполнилось шестнадцать лет. Мальчик стал юношей. В его внешности выделялись те же черты, что и у его отца в давние времена юности, хотя было сходство и с благородным лицом его матери. Лицо Сэмюэла, решительное и смелое, было по мужественному красивым. Глаза были такие же чистые и голубые, решительные и бесстрашные, как у Гарри в молодости. Так же, как у отца, у него выдавался вперед сильный подбородок, и у Сэмюэла был такой же высокий лоб. Климат Южной Америки, где он родился и вырос, определил более темный, как было принято говорить, шоколадный оттенок его кожи. Молодой Смит проявлял чудеса интеллекта и сообразительности. Помимо ума, его отличала недюжинная, не свойственная молодым парням его возраста сила, приводящая в восторг и вызывающая уважение каждого, кто являлся свидетелем ее демонстрации. Много свободного времени Сэмюэл проводил на борту «Бесстрашного», изучая каждую деталь потрясающего корабля. Можно было не сомневаться, что он проявил бы себя как хороший и смелый моряк, окажись он в море как член экипажа. Но моряком его еще нельзя было назвать, так как он лишь однажды отправился в море (то было путешествие с отцом и матерью в качестве юнги, когда Гарри Смит получил сигнал от Сергея Абрамяна; после этого путешествия вот уже четыре года «Бесстрашный» в страшном томлении стоял, не двигаясь, у своего причала). Сэмюэлу это приносило немалые душевные страдания. Ох, как же сильно ему хотелось испытать себя на просторах океана, а если повезет, то и в настоящий шторм. Как же он мечтал об этом! Но отец и дядя Сергей (так он называл Сергея Абрамяна) были настолько поглощены работой, что не могло даже речи идти о выходе в море.

Последние четыре года работы над «Оазисом» Сэмюэл активно помогал Гарри и Сергею, он изучал принцип действия установок, которые использовались при строительстве «Оазиса», и познавал серьезнейшие задачи физики и математики. Гарри взял обещание с сына, что об их работе никто не узнает, и Сэмюэл держал данное отцу слово. Тем не менее, несмотря на его помощь отцу и Сергею Абрамяну в работе над «Оазисом», целостной картины ему не раскрывали, и юноша не знал, над каким проектом столько лет ведется работа.

Сергей Абрамян, как и родной отец, служил Сэмюэлу образцом для подражания. Выдающийся российский ученый всегда чувствовал изменения в настроениях людей, умел успокоить тревогу одним уместным словом. За советом к рассудительному физику обращались многие, начиная с Гарри и заканчивая его соседями-крестьянами.

Что касается Лилии, то она часть времени проводила с Гарри, Сергеем и Сэмюэлем, помогая им всем, чем могла, а основное время посвящала домашней работе и тем делам, которыми обычно занимают себя женщины. Она оставалась в превосходной форме и была по-прежнему очень красива и нежна.

В такой продуктивной и всегда интересной работе шло время. Еще около двух лет потребовалось Гарри и Сергею на то, чтобы один закончил сборку корпуса корабля, а другой создал новую энергетическую установку и генерировал с ее помощью невиданную прежде энергию.

Как-то Сергей подошел к Гарри и тихо сказал:

— Я создал его.

Разумеется, Гарри не стал спрашивать, что создал Сергей. Он лишь крепко обнял его и произнес:

— Покажи мне его, дружище!

Сергей подвел Гарри к одному из устройств, находящемуся в специальной комнате, куда мог заходить только он сам и те люди, которых он привлекал к своей работе, когда в этом была необходимость. Без него в эту комнату не мог пройти даже Гарри Смит. Этого требовала техника безопасности, так как установка, созданная Сергеем, была чрезвычайно опасной. Войдя вслед за Сергеем, Гарри увидел, что в центре комнаты под черной тканью, видимо, специально созданной, находится какой-то предмет.

— Надень вот это, — сказал Сергей, протягивая Гарри очки с толстыми закругленными непрозрачными стеклами, полностью защищающими глаза.

После того как ученые надели очки, Сергей сдернул черную материю.

Гарри увидел небольшой шарообразный предмет, испускающий невероятно сильное белое свечение.

— Маленькое солнце, — прошептал он, чувствуя, что у него пересохло во рту.

— Да, Гарри, это маленькое солнце, но гораздо более мощное, мой друг, чем наше небесное светило, — сказал Сергей.

Стоя перед рукотворным солнцем и смотря на этот сияющий маленький шар, Смит потерял ощущение времени, парализованный своими же собственными мыслями о прошлом и будущем. Гарри не шевелился. Сергей, заметив это, не стал отвлекать друга от созерцания, лишь спустя несколько минут он положил руку на плечо Гарри, отчего тот пришел в себя.

После этого Сергей снова накрыл черной материей куб из специального жаропрочно материала, где находил ось маленькое рукотворное светило.

— Это невероятно, немыслимо… — словно зачарованный повторял Гарри.

Сергей снял очки, показывая Гарри, чтобы тот сделал то же самое. Сняв в свою очередь очки, Смит сказал:

— Тебе все-таки удалось обуздать рукотворное солнце, мой друг!

— Да, Гарри, удалось! — гордо ответил Сергей.

— Как оно работает?

— Как я уже говорил, Гарри, принцип работы новой термоядерной установки заключается в том, что под воздействием еще более мощного, чем прежде, электромагнитного поля плазма сжимается в тысячи раз сильнее, — начал рассказывать Сергей. — Вся мощь огромного количества плазмы оказывается заключена в «песчинки» размером в атом. Миллионы таких «песчинок» собирались при помощи невообразимо мощных электромагнитных полей вокруг общего центра. Таким образом, образовалось скопление «песчинок» размером в пятнадцать сантиметров. Для образования каждой «песчинки» требовались гигантские количества дейтерия и лития-шесть, а также огромное количество энергии, а для ориентации «песчинок» в сверхкомпактном соседстве было затрачено в сотни раз больше энергии, чем на их создание. Новые схемы, разработанные при твоей помощи, Гарри, позволили значительно уменьшить количество необходимой для всего проекта энергии. Что, естественно, отразилось на стоимости проекта.

— Как же все-таки тебе удалось усовершенствовать «Эгеон»? — поинтересовался Гарри.

— Во-первых, — принялся отвечать Сергей, — я рассчитал и доказал экспериментально, что сверхмощное сжатие плазмы замыкает ее «частицы» и ориентирует их в пространстве в форме шара. Это самый важный момент для таких условий, когда есть дефицит исходных продуктов для получения плазмы.

— Что это дает? — спросил Гарри.

— А то, что при описанном выше замыкании «сверхконцентрированной» плазмы формирующаяся энергетическая субстанция становится неиссякаемой. Таким образом, отпадает необходимость в постоянном добавлении новых «ингредиентов» — дейтерия и лития-шесть.

— Поразительно, просто невероятно, — только и сказал Гарри.

— Во-вторых, — продолжил Сергей, — образование из колоссального числа «песчинок» их скопления усиливает мощность всей энергетической установки до невообразимых величин. По сути, маленькое солнце — это скопление еще более мелких звезд. Исходя из этого, я назвал свое изобретение «Плеяда», по аналогии с одноименным скоплением звезд в созвездии Тельца.

Вечный двигатель, изобретенный Сергеем Абрамяном, был шедевром человеческого гения. Совершенно все миллионы его свойств были неизвестны науке прежде, и каждое из этих свойств было уникальным. Но только одно единственное делало возможным полеты на любые расстояния, а именно — способность «Плеяды» высвобождать частицы, о существовании которых раньше даже не помышляли.

Одни из этих частиц, которые Сергей назвал «спринтер-частицами», неслись в пространстве со скоростями, равными скорости света. Российский ученый знал, что возможно получить еще более быстрые частицы, но пока все его попытки оказывались безуспешными. Он надеялся, что ему хватит для этого времени, а если нет, то Сэмюэл, который за годы работы с «дядей Сергеем» и отцом успел усвоить и понять все, чему они могли его научить, обязательно справится с этой задачей, когда возникнет такая необходимость. На данный момент было важно то, что «Оазис» способен преодолевать за одну секунду триста тысяч километров, двигаться со световой скоростью — максимальной для когда-либо созданных человеком летательных аппаратов.

«Оазис»

После того как корпус и двигатель были созданы, работа стала продвигаться очень быстро. Оставалось лишь соединить воедино эти два основных компонента космического корабля и обустроить его: предстояло тщательно спланировать и построить различные отсеки, где будут установлены устройства, которые позволят людям выживать в космосе. Прошло еще пять лет, отмеченных непрестанной деятельностью, и, наконец, двое гениальных ученых закончили свою работу, воплотив в жизнь беспрецедентные изобретения и создав космический корабль для спасения части человечества от неизбежной гибели.

За всю историю человечества не было создано ничего, что хоть в какой-то степени можно было сопоставить по сложности технической мысли и ее реализации с «Оазисом». Это оказался первый, единственный и, скорее всего, последний космический корабль, способный к гиперпространственным путешествиям, который удалось построить людям.

«Оазис» имел форму шара радиусом пятьдесят пять метров. Сделанный из сверхпрочного и очень легкого многокомпонентного металлического сплава, полученного при смешивании метеоритных металлов с земными, корпус корабля был способен отразить любое излучение, которому он бы подвергся, и, при необходимости, поглотить излучение любого спектрального диапазона. Это, с одной стороны, например, при отражении, сделает корпус более устойчивым к любому виду энергии. С другой стороны, при поглощении излучения, позволит, после обработки информации, передавать уже в видимом спектре «картинку» на экраны мониторов внутри корабля, то есть видеть все окружающее пространство и предметы в любом спектре, будь то видимая часть спектра или, например, инфракрасное или любое другое излучение. Это дает возможность с точностью и практически мгновенно определять расстояния до объектов.

— Теперь ты, Гарри, поведай мне о своем техническом детище, — попросил Сергей, вспоминая события пятилетней давности, когда он демонстрировал Гарри свое изобретение — маленькое солнце, которое он назвал «Плеяда» и которое является теперь основным узлом двигателя корабля.

— С удовольствием, — с готовностью произнес Гарри. — С чего начать? — задался он вопросом и тут же сам ответил: — Начну, пожалуй, с самого главного — со сплава, из которого создан «Оазис».

— Почему бы и нет, — улыбнулся Сергей.

— Так вот, — принялся пояснять Гарри, — этот сплав выдерживает нагревание до миллионов градусов, он устойчив ко всем видам физического и химического воздействия. Охлаждение ему не опасно ввиду того, что, во-первых, корпус, в силу своих «природных» качеств, устойчив к низким температурам, а во-вторых, он может разогреваться за счет тепла, которое вырабатывает «Плеяда». За создание которой все, в том числе, конечно, и я, благодарны тебе, Сергей Абрамян.

— Рад стараться, мой друг, — снова улыбнулся тот.

— Корпус «Оазиса» способен выдерживать колоссальное давление, он во много раз прочнее хрома и титана, и при этом сплав получился легче воды. Толщина обшивки корпуса, назовем ее «внешней» сферой, составляет пятнадцать сантиметров. Внешне корпус корабля имеет вид мяча для гольфа, сходство обусловлено множеством небольших симметричных углублений. Наружная поверхность отполирована, что делает ее абсолютно гладкой и придает ей ярчайший и исключительно чистый металлический блеск. Толща самого слоя обшивки пористая, так как этот сплав имеет пористую структуру, что придает всей конструкции необычайную жесткость.

— Превосходно, ты все предусмотрел, Гарри, — заметил Сергей.

— Я старался. — Гарри тоже улыбнулся и продолжил: — Под корпусом, то есть под «внешней» сферой, имеется другая, «энергетическая» сфера из того же сплава, радиусом 54,8 метров и с толщиной стенки в 5 сантиметров. Между ними из того же материала сделаны перемычки. Все в совокупности делает корпус корабля несокрушимым.

— Потрясающе, — только и сказал впечатленный Сергей, с гордостью глядя на своего друга.

— Самое интересное впереди, — с довольным видом произнес Гарри.

— С нетерпением жду продолжения, мой друг, — заметил Сергей.

— Самое важное, что делает существование такого корабля, а также полет на нем через гиперпространство возможным, расположено на внутренней поверхности «энергетической» сферы. И, как ты сам уже понял, это не что иное, как твое творение, Сергей: термоядерный двигатель «Плеяда» — сердце «Оазиса» — установлен на внутренней поверхности второй сферы, а сопло его выведено наружу.

— А мы неплохо постарались, Гарри, — сказал Сергей, и друзья улыбнулись одновременно.

Гарри между тем продолжил:

— Глубже «энергетической» находится «жилая» сфера, сделанная из того же сплава. Радиус ее составляет пятьдесят метров, толщина стенки — пять сантиметров. В пространстве между второй и третьей сферами расположено множество различных систем корабля, предназначенных, в частности, для кондиционирования и аэрирования воздуха, а также резервуары для газа, воды, пищевой соли и многое другое.

— Очень тонкие, но невероятно прочные сферы, — прокомментировал Сергей.

— Предел их прочности я не смог выяснить, — заметил Гарри, — так как среди созданной человеком техники нет ничего, что могло бы оказать на сферы столь сильное давление, чтобы их повредить. По моим расчетам, они практически несокрушимы. При этом все сферы корабля замкнуты.

— Тогда как же попасть внутрь? — спросил Сергей.

Над проектом друзья работали много лет, но каждый из них выполнял свою работу. Гарри помогал Сергею, а Сергей Гарри только в тех редких случаях, когда один не мог обойтись без помощи или совета другого. Поэтому принцип действия «Плеяды» был известен Гарри практически с самого начала совместной работы с другом, хотя более подробно о работе двигателя он узнал только тогда, когда работа над «Оазисом» была окончена, и Сергей объяснил ему многие особенности функционирования термоядерной установки. Точно так же Сергей, многие годы работавший с Гарри бок о бок, все подробности о корпусе корабля и устройстве его внутренних помещений узнал только тогда, когда их совместный труд был окончен. И вот сейчас Гарри рассказывал ему, как же попасть внутрь замкнутых сфер «Оазиса».

— Под воздействием определенных волн, испускаемых «Плеядой», — пояснял Гарри, — изменяется пространственная структура молекул сплава, из которого состоит корпус. В зоне воздействия волн корпус корабля растягивается в стороны по кругу, образуя отверстие, через которое можно попасть внутрь. После чего, при воздействии других лучей, действующих в противоположном направлении, края сферы смыкаются, возвращая исходную ориентацию молекулам. Таким образом, сфера вновь замыкается с восстановлением целостности материи на молекулярном уровне.

— И ты еще меня называл гением, Гарри? — сказал Сергей и с довольным видом прибавил: — А сам-то каков!

После этой фразы Смит и Абрамян от души рассмеялись. Корабль был готов, и неимоверно тяжелый груз ответственности, столько лет давивший на этих двух мужчин, был сброшен. Гарри трудился над созданием «Оазиса» более 20 лет, а Сергей — более 9 лет.

— Термоядерный двигатель, — снова заговорил Гарри, — расположенный, как я уже сказал, между второй и третьей сферами, образует постоянное электромагнитное поле определенного вида и мощности, которое удерживает третью, «жилую» сферу на весу — она ничем другим не фиксируется. Это позволяет ориентировать ее исключительно в одном положении, независимо от того, в каком направлении будут вращаться «внешняя» и «энергетическая» сферы, связанные в единое целое. Таким образом, благодаря мгновенному изменению силы и направления создаваемого за бесконечно малое время «Плеядой» электромагнитного поля, положение «жилой» сферы не будет изменяться, а внутри нее люди не будут испытывать «качки».

— Я не устаю удивляться тебе, Гарри, — вставил Сергей.

— Спасибо, — кивнул тот и продолжил: — Объем пространства между «жилой» и «энергетической» сферами, так называемое «техническое» пространство, равен 165,7, умноженным на 10 в 3-й степени метрам кубическим. Как я уже говорил, здесь находится «Плеяда» и множество других технических устройств.

— Понятно, — коротко сказал Сергей.

— В третьей сфере расположен комплекс управления кораблем, а также жилые помещения, стойла для животных, дендрарий и ряд технических помещений. В этой сфере имеются 32 этажа высотой по 3 метра каждый. 16 этажей расположены в нижней части сферы и еще 16 — в верхней. Для удобства ориентирования был принят такой принцип. Так как самые крупные по площади этажи расположены ближе к центру сферы, то от центра и начинается отсчет. Все нижние этажи — по отношению к горизонтальной плоскости, делящей сферу в центре пополам, — имеют отрицательный номер, начинаясь с минус первого этажа, самого крупного, и заканчиваясь самым нижним, минус шестнадцатым. Все этажи, расположенные в верхней половине сферы, имеют положительные значения от первого до шестнадцатого. Этажи с одинаковыми цифрами имеют одинаковую площадь.

Площадь первых этажей составляет 7 857 квадратных метров каждый, вторых — 6942 квадратных метра, третьих — 6 084 квадратных метра, четвертых — 5 283 квадратных метра, пятых — 4 538 квадратных метров, шестых — 3 850 квадратных метров, седьмых — 3 218 квадратных метров, восьмых — 2 643 квадратных метра, девятых — 2 125 квадратных метров, десятых — 1 663 квадратных метра, одиннадцатых — 1 257 квадратных метров, двенадцатых — 908 квадратных метров, тринадцатых — 616 квадратных метров, четырнадцатых — 380 квадратных метров, пятнадцатых — 201 квадратный метр, шестнадцатых — 78,5 квадратных метров.

— Здорово у нас получилось, да, Гарри? — посмотрел на друга Сергей.

— Да, Сережа, даже не верится, что нам это удалось, — ответил Гарри.

Он протянул Сергею бумаги со схемами этажей «Оазиса» и полным перечнем устройств, расположенных на каждом из этажей.

Сергей стал читать документы. Из них он выяснил, какие основные помещения расположены на каждом этаже «Оазиса».

На первом этаже размещался комплекс управления кораблем. Это было помещение площадью 200 квадратных метров, по периметру которого были установлены огромные мониторы, предназначенные для отображения панорамы вокруг корабля.

В центре помещения были расположены стандартные мониторы, на которых будет отображаться информация о температуре и составе атмосферы, давлении за пределами корабля, также исчерпывающая информация о скорости, весе и составе пролетающих мимо объектов, физических условиях на тех планетах, которые будут попадать в «поле зрения» корабля. Датчики «Оазиса» были способны улавливать данные на гигантских расстояниях. Было возможно также изменять отражающие способности корпуса «Оазиса», проецировать полезные для человека лучи в те помещения, где будет находиться тот или иной пассажир, если это окажется необходимо.

Компьютер «Оазиса», созданный гением Гарри Смита, был уникален сам по себе. Он оказался способен с молниеносной реакцией регулировать абсолютно все процессы на корабле и управлять ими. Если корабль «почувствует» вредные лучи, то корпус станет непроницаемым для них, если же «Оазис» попадет в опасные условия, например, в метеоритные скопления, то автоматически изменится траектория, позволив «увернуться» от тех или иных объектов, не отклоняясь при этом от заданного курса. Корабль был способен на многое-многое другое, о чем уже знали его создатели, но о несоизмеримо большем еще предстояло узнать его будущим пассажирам.

В компьютер были внесены языки всех населяющих Землю национальностей, чтобы с ним могли общаться их представители, которые окажутся на борту «Оазиса», когда ему придется покинуть нашу добрую планету, если все-таки гибель действительно будет угрожать человеческой расе. Общение с компьютером было возможно из любой точки корабля и могло осуществляться не только путем выведения формульных команд на экраны мониторов, но и, что, несомненно, было гораздо практичнее, посредством речи. Сам компьютер был способен отвечать приятным молодым женским голосом. За эту его особенность Гарри Смит дал компьютеру имя Анжелина. Оно пришло ему в голову спонтанно, но прозвучало так отчетливо, что он больше не искал другого названия для компьютера.

На случай возникновения экстренных ситуаций, когда компьютер не будет выполнять приказы, следуя доминирующему принципу НЕ НАВРЕДИ (человеку), было возможно экстренное отключение этой функции «опеки» при сохранении действенности всех других.

Анжелина как суперкомпьютер была способна самостоятельно вести контроль за состоянием корабля, определять «погоду» за его пределами, следить за физическим состоянием всех пассажиров и животных на борту и многим другим и, руководствуясь этими данными, соответствующим образом реагировать — впрочем, как и любой робот. Суперкомпьютер по существу и есть робот, только без частей искусственного тела, делающих его подобным человеку. Хотя, что касается Анжелины, то она, по сути, была именно роботом, а не просто компьютером, ведь ее процессор (аналогичный мозгу человека или «мозгу» робота), управлял всеми системами «Оазиса» благодаря интеграции ее чувствительных и двигательных сенсоров в механические приводы корабля, являющиеся составными частями единого механического организма (и аналогичные частям человеческого тела или частям робота). То есть в целом «Оазис» был словно большой и вместительный полностью автономный робот, способный к космическим полетам.

Абсолютно любой робот или суперкомпьютер, изобретенный на Земле, подчинялся четырем Законам роботехники, сформулированным великим Айзеком Азимовым.

♦ Нулевой Закон: «Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред».

♦ Первый Закон: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, если это не противоречит Нулевому Закону».

♦ Второй Закон: «Робот должен повиноваться приказам человека, если это не противоречит Нулевому и Первому Законам».

♦ Третий Закон: «Робот должен заботиться о собственной безопасности, если это не противоречит Нулевому, Первому и Второму Законам».

«Оазису» предстояло двигаться в основном в автоматическом режиме, что подразумевало также поиск маршрутов к потенциально обитаемым (по мнению Анжелины в автономном режиме или по мнению пилота в пилотируемом полете) планетам. В базу данных Анжелины была внесена вся астрономическая информация, которую накопило человечество, включая галактические карты. На основании этих данных она будет задавать направление и скорость движения «Оазису», выбирая менее опасные и, по возможности, более короткие маршруты.

На первом этаже размещалась также зона отдыха и развлечений. Здесь были площадка для спортивных игр с мячом, картодром, теннисные корты, дорожки для боулинга, бассейны, тренажерные залы и другие помещения для занятий спортом, а также для развлечений, досуга, в частности, кинотеатры. Специально отведенные места предназначались для физиотерапевтических и оздоровительных, а также косметологических процедур, в том числе для оказания парикмахерских услуг. На этом этаже располагалась и пекарня, где предполагалось каждый день выпекать хлеб.

Весь минус первый этаж был отведен под парковую зону, где в обогащенную почву был высажен особый сорт неприхотливых растений (относительно недавно обнаруженный в лесах Амазонки), которые поглощали намного больше углекислого газа и выделяли значительно больше кислорода, чем другие растения, известные людям. Эти растения представляли собой небольшие, но чрезвычайно густые кустарники высотой до одного метра, с огромным количеством маленьких толстых листиков, имевших микроканавки, многократно увеличивавшие площадь каждого листа и, соответственно, общую площадь лиственного покрова на всем кустарнике, что еще больше благоприятствовало фотосинтезу. Для увеличения площади зеленых насаждений на этом этаже амазонские кустарники рассадили и теперь уже выращивали в три яруса. Таким образом, общая площадь посаженных растений на минус первом этаже составила около 23,5, умноженных на 10 в 3-й степени квадратных метров. Важнейшей особенностью этого вида растений являлось еще и то, что при определенном освещении (которое создавалось в зонах, где находятся эти кустарники) они постоянно растут, поглощая углекислый газ и выделяя кислород непрерывно в течение всех суток. В темноте же эти растения, наоборот, поглощали кислород и выделяли углекислый газ (как и все другие растения во время дыхания), при этом их рост прекращался, а листья быстро опадали, становясь источником неорганических химических соединений для почвы, а, соответственно, для будущих ростков. На свету кислород словно вырывался из этих растений, изливаясь невидимым, но мощным живительным потоком. Из этой зоны кислород втягивался в кислородные резервуары в технических отсеках корабля. Уровень освещения, регуляция процесса фото-синтеза, резервация кислорода — этим и многим другим, точнее, всеми процессами на «Оазисе» управляла Анжелина.

На этом же этаже были устроены живописные места для отдыха и прогулок пассажиров, где они смогут посидеть на красивых лавочках, вдыхая «свежий» кислород и любуясь дивным садом, которому все они будут обязаны возможностью дышать.

На этажах от минус 2-го до минус 11-го и от 2-го до 11-го располагались комнаты для пассажиров — каюты. Общая площадь этих этажей составила 75,2 умноженных на 10 в 3-й степени квадратных метров. Каждой паре будущих пассажиров было отведено жилое пространство в 100 квадратных метров, что в совокупности составило 38,6 умноженных на 10 в 3-й степени квадратных метров. Устройство и расположение комнат было везде одинаково: прихожая, кухня, гостиная, две спальни, душ и туалет. С помощью установленных мониторов можно будет видеть окружающее корабль пространство, а также общаться с другими пассажирами или просто просматривать фильмы (видеотека была представлена десятками тысяч фильмов, и ни в одном из них не было даже упоминания о насилии и оружии). В каждой каюте были установлены системы кондиционирования и аэрирования воздуха, имелись специальные системы для улавливания излишков влаги в помещениях. Эти излишки, конденсируясь в специальных трубках, будут капельками воды стекать в специальный резервуар, из которого вода будет поступать для очистки в другие резервуары, а затем, уже готовая к употреблению, скапливаться в водном контейнере. По такому же принципу вода из душевых кабин корабля, после соответствующей очистки, будет поступать в контейнеры для чистой воды.

Что касается экскрементов, то они будут собираться в специальных резервуарах, расположенных между «энергетической» и «жилой» сферами. В этих резервуарах под действием специальных бактерий будет происходить разложение фекальных масс до конечных продуктов — метана и углекислого газа. Каждый из этих газов будет скапливаться в соответствующих резервуарах, также расположенных в зоне между второй и третьей сферами.

Оставшаяся часть пространства (36,6 умноженных на 10 в 3-й степени квадратных метров) была занята коридорами, лифтами, местами для отдыха. Вдоль коридоров были установлены емкости с землей, в которые высадили те же растения, что и в парковой зоне на минус первом этаже. Эти растения занимали 10 квадратных метров в каютах, располагаясь также в три яруса, что в общей сложности составляло 30 квадратных метров насаждений.

Растения были высажены практически на всех этажах, так как на «Оазисе» планировалось разместить 1158 человек, а с учетом того, что численность людей со временем будет расти, то потребовалось обеспечить необходимое для дыхания количество кислорода. При этом часть кислорода, причем весьма существенная, будет тратиться на обеспечение ряда других процессов. Таким образом, кустарниковые растения, о которых идет речь, представляли собой легкие «Оазиса», общая площадь которых достигала 70 умноженные на 10 в 3-й степени квадратных метров, а это 70 гектаров, что соответствовало площади 100 футбольных полей — просто огромная территория, если учитывать, что диаметр внутренней сферы «Оазиса» равен 50 метрам, то есть в два раза меньше длины футбольного поля! Одно обычное дерево выделяет за сутки столько кислорода, сколько необходимо для дыхания четырех человек. Что касается необыкновенного амазонского кустарника на корабле, метод посадки и некоторые другие особенности позволили добиться того, что один куст был способен снабжать кислородом до сорока человек.

Человек в течение суток при незначительной физической нагрузке поглощает около 520 литров (744 граммов) кислорода. Выделяет при этом 455 литров (900 граммов) углекислого газа и 0,55 литров воды. Это значит, что 1 158 пассажиров будут потреблять 602 умноженные на 10 в 3-й степени литров кислорода, а выделять 527 умноженные на 10 в 3-й степени литров углекислого газа и 637 литров воды в сутки. На 70 умноженных на 10 в 3-й степени квадратных метрах земельных площадей было высажено около 70 тысяч кустарников. Таким образом, эти растения были способны вырабатывать до 1000 умноженной на 10 в 6-й степени литров кислорода в сутки, то есть с избытком восполнять необходимый объем кислорода. Управляя мощностью светового излучения, Анжелина была способна контролировать выделение кислорода либо, в темноте, углекислого газа этими растениями.

В отсутствии света рост листвы прекращается, и она опадает. Опавшая листва потоком воздуха (в автоматическом режиме) будет выдуваться в специальные отсеки, откуда она будет поступать в кормушки для животных. Эта листва богата питательными веществами, которые понадобятся животным на борту «Оазиса».

Весь кислород, который производят растения, под высоким давлением будет собираться в кислородных резервуарах, расположенных в «техническом» пространстве. Естественно, этим кислородом предстоит дышать людям и животным на борту, он также будет использоваться в ряде иных химических превращений.

На 12-м этаже были посажены другие растения — невысокие ивы с широкой кроной. Эти деревья при определенном освещении поглощают углекислый газ и выделяют метан. Этот газ будет собираться в метановые резервуары, так же, как и кислородные, расположенные в «техническом» пространстве.

На этом же этаже была высажена пшеница особого сорта, которая зреет два раза в год. Пшеница — удивительное растение! Одно пшеничное зерно дает пять колосьев, в каждом из которых пятьдесят зерен. Таким образом, от одного посеянного зерна через два года произойдет уже 62 500 зерен. Но это дело будущего. Пока же посевная площадь (в два уровня) ограничивалась 1 200 квадратными метрами. На этой площади можно было вырастить около 15 тонн пшеницы. Здесь же, на двенадцатом этаже, имелась небольшая электрическая мельница. Из такого количества зерна при помоле можно получить около 12 тонн муки. Этого будет достаточно для выпечки 30 тысяч буханок хлеба. Такой объем позволит обеспечить хлебом всех пассажиров.

На 13-м этаже располагалось медицинское отделение с операционной, палатами интенсивной терапии, обычные палаты.

На 14-м этаже были размещены родильные залы и палаты для рожениц и новорожденных малышей.

На 15-м этаже была расположена химическая лаборатория.

На 16-м этаже был размещен изолятор, необходимый на случай возникновения тяжелых и опасных инфекций.

На нижних этажах располагалось следующее.

На минус 12-м этаже были устроены стойла для коров, в которых будут содержаться 400 животных. Мытье коров и очищение «хлева» будут производиться в автоматическом режиме, как и подача корма, воды и доение.

Помимо питательных продуктов, которые дают коровы, они будут необходимы еще вот для каких целей. Исключительной особенностью коров является то, что в процессе пищеварения эти крупные жвачные животные выделяют метан. Одна корова выделяет в среднем 300–350 литров метана в сутки. Таким образом, от 400 коров в среднем получается 128 умноженные на 10 в третьей степени литров метана в сутки. Газ будет втягиваться в специальные резервуары для метана (о них упоминалось, когда речь шла об ивах, производящих метан), расположенные в «техническом» отсеке.

Каждая корова в сутки выделяет 30–35 килограммов кала и 15–20 литров мочи. Кал будет собираться в специальные резервуары и разлагаться в них под действием ферментирующих бактерий с выделением метана и углекислого газа, которые также будут собираться. Из мочи, путем долгой очистки, будет получаться вода и сухой остаток (содержащий азотистые основания), который пойдет на удобрение почвы.

На минус 13-м этаже будут размещены другие животные (свиньи, овцы, козы, лошади, ослы), а также птицы. Овцы и козы также, но в меньшем объеме, будут выделять метан, который тоже будет собираться в метановых резервуарах. Принципы сбора фекалий и мочи, а также методы их дальнейших физических и химических превращений на этом этаже были аналогичны тем принципам и методам, действующим на минус 12-м этаже.

На минус 14-м этаже располагалась бактериологическая лаборатория, а также ветеринарная клиника. Больше половины площади этого этажа предназначалось для использования в качестве манежа для выгула животных, которым это будет необходимо.

Минус 15-й и минус 16-й этажи были объединены и представляли собой аквариум для рыб.

Из всего описанного становилось понятным, что Земля остается верной человеку, даже когда человеческая раса ее практически уничтожила. Земля дала человеку растения и животных, обеспечивающих круговорот важнейших веществ, без которых ни о каком полете в космос не могло бы даже речи идти, несмотря на то, что «Оазис» был бы способен нести пассажиров через космические просторы. В сложнейшей цепи кругооборота веществ между человеком, животными и растениями одни используют то, что другие выделяют, и наоборот, а промежуточные молекулы, появляющиеся в процессе превращения этих химических веществ в ходе различных химических реакций, образуют чрезвычайно важные для жизнедеятельности человека соединения. Но не только. Таким же образом обеспечивается запас других важных соединений.

На «Оазисе» химические превращения одних веществ в другие будут происходить по следующим основным схемам, обеспечивающим жизненно важные соединения.

Человек и животные, а также растения (в темноте) выделяют углекислый газ. Этот газ также образуется при брожениях фекалий под действием бактерий. Помимо углекислого газа при этом процессе выделяется еще и метан. Коровы (400 голов), как уже указывалось, выделяют 128 умноженные на 10 в третьей степени литров метана ежесуточно.

Из метана и углекислого газа при определенных химических условиях образуется вода, а также алканы (насыщенные углеводороды) или алкены (ненасыщенные углеводороды) либо углерод — это зависит от пропорций смешиваемых компонентов. Учитывая огромные запасы кислорода, а также углекислого газа, образование воды возможно в больших объемах (тонны ежесуточно). Что касается уже использованной воды, то она, пройдя систему фильтрации и обезвреживания, очищается и становится вновь пригодной для использования, в том числе и для питья, а это способствует сокращению ее производства.

При горении алканов (естественно, в присутствии кислорода) также образуются вода и углекислый газ. При окислении алканов образуются этиловый спирт и ряд кислот.

Из этих и других химических соединений химики на борту корабля смогут синтезировать другие важные вещества. А благодаря неограниченным возможностям термоядерного реактора исключится необходимость использования катализаторов.

Невероятно сложный выбор

Строительство космического корабля «Оазис» было завершено. Оставалось определиться с последним важным моментом — поиском пассажиров для космического странника. На первый взгляд, по сравнению со строительством корабля это была легкая задача, но, когда космолет был построен и встал вопрос о его заселении, стало ясно, сколь она трудна.

Требовалось решить огромное количество трудных вопросов, сложность которых заключалась в морально-этических аспектах.

Как и кого выбрать в качестве тех, кому будет позволено использовать последний шанс в попытке обрести будущее? Конечно, Гарри, Сергей, Сэмюэл и Лилия, создавшие этот спасительный плот, могли вообще игнорировать ответственность за выбор претендентов на спасение. Они могли взять на борт корабля кого им заблагорассудится. Кто их мог бы упрекнуть? Никто! Если же учитывать то, что власти нескольких стран, из-за вражды и глупого стремления к мнимому господству, вскоре уничтожат все население Земли до последнего человека, то на этом фоне меркло все! Все, кроме неизбежной кары, которая обязательно настигнет их за грехи!

Если же Гарри сообщил бы об «Оазисе», то корабль никогда бы не послужил во благо людей, а стал бы очередным предметом, в борьбе за право обладать которым погибли бы миллионы людей, прежде чем в результате последующей катастрофы погибли бы все остальные. При таких обстоятельствах кораблю не суждено было бы покинуть Землю и спасти представителей человечества. Хотя совершенно очевидно, что ядерный апокалипсис «Оазис» пережил бы безболезненно.

Несмотря на то, что будущее будущих пассажиров «Оазиса» было достаточно туманно, ведь было совершенно неизвестно, есть ли в тех пределах, куда он способен долететь, даже имея возможность преодолевать гигантские космические расстояния, планета, пригодная для жизни людей, — несмотря на это и постоянно возникающие трудности, отважные Смиты и Абрамян делали все возможное, чтобы обеспечить спасение как можно большему количеству людей.

Человечеству нужна планета такая же смелая, как и Земля, которая приняла бы людей, подарив им возможность обрести счастливое будущее, за что ей самой, возможно, придется заплатить высокую цену. Но пока еще только предстояло отыскать такую планету, если, конечно, она вообще существует, и если «Оазис» сможет отыскать ее и долететь до нее, и если пассажиры корабля смогут дожить до этого момента. Опасностей и сложностей на пути пассажиров «Оазиса», скорее всего, возникнет очень много, поэтому предвидеть все возможные события и исходы практически невозможно. Но пока еще оставалось время, и его требовалось потратить так, чтобы, используя все физические и моральные силы, набрать в число пассажиров корабля самых лучших, но во многом разных представителей рода человеческого.

Итак, на каких же принципах будет основан отбор тех, кому суждено спастись по крайней мере от атомного пекла на Земле? При решении этой и многих других подобных задач необходимо было сохранять хладнокровие и держать все планы и предпринимаемые шаги в строжайшей тайне совершенно ото всех посторонних. О грядущем конце света, спланированном земными дьяволами, знали только сами эти дьяволы, а также небольшое количество других людей, включая Гарри, Сергея и Лилию.

Земные дьяволы — это горстка политиков, возомнивших, что они имеют право вершить, а точнее завершить судьбы миллиардов ни в чем не повинных людей. На самом деле это маньяки, невежественные настолько, что они полагают, что пламя, разожженное их же собственными преступными руками, не сожжет их самих. Но не о них пойдет речь, свое злое дело они скоро доведут до конца, и на этом все земное закончится. Первостепеннейшая же задача состояла в том, чтобы к этому моменту «Оазис» уже унес отобранных людей на своем борту в космические, полные неизвестности дали.

Однако в противовес всему бесовскому, что ведет людей лишь к погибели, Божественное провидение указывает людям путь к спасению даже тогда, когда многие из них на это уже не рассчитывают. Вот и сейчас, когда человечество само накинуло петлю себе на шею и само же ее затянуло, Господь указал людям тропинку жизни, которой им следовало держаться, чтобы в бесчисленный раз попытаться доказать, что они этого достойны.

Конечно, спастись было суждено немногим, но людям некого в этом винить, ведь только они сами были виноваты в своих бедах и напастях. Количества сплава, из которого был создан корпус «Оазиса», хватило на то, чтобы, с учетом использованного на технические отсеки пространства, создать ровно 1 158 пассажирских мест. Казалось бы, случайная цифра, но Гарри и Сергей давно отрицали случайности, когда дело касалось их благородной и самоотверженной миссии. И вот в чем заключался символизм: 1 158 человек — это 579 пар мужчин и женщин, а это, в свою очередь, по 3 пары от каждой из 193 национальностей, известных на Земле.

В корабль можно было поместить и больше людей, но за годы странствий — а путешествие, вероятнее всего, продлится не год и не два — на борту «Оазиса» появятся новые маленькие пассажиры, рожденные в космосе, вот для них и предназначены дополнительные места. Поэтому больше чем 1 158 людей на корабль допущено не будет.

Было решено искать представителей всех 193 национальностей в их родных странах, где в наиболее полной мере национальные традиции и дух влияли на человеческое мировоззрение.

Чтобы посетить все эти страны, потребовалось бы очень много времени, если учесть, что этим пришлось бы заниматься только Гарри, Сергею и Лилии. Но Гарри и Сергей не могли потратить драгоценное время на бесконечные перелеты, так как они многократно проверяли и перепроверяли работу всех систем корабля. Предвидя все эти сложности, Лилия четыре года назад предложила Гарри основать, зарегистрировав ее на третьих лиц, организацию, якобы призванную заниматься изучением психологии людей в крупном социуме. Вскоре эта организация была основана и за короткий период деятельности вышла на рассчитанный Лилией уровень. Филиалы ее разместились во многих странах мира. Своей целью организация, как было официально объявлено, ставила изучение поведения людей в больших сообществах и проведение самых массовых психологических экспериментов, что могло бы позволить лучше понять реакции людей в многонациональных массах, определить, от чего эти реакции зависят, их интенсивность, влияние их на другие процессы и так далее.

Эта организация наблюдала за множеством людей, малая часть из которых была отобрана для более тщательного изучения и последующего принятия окончательного решения о том, какие три пары от каждой национальности будут выбраны в качестве пассажиров «Оазиса». Критерии отбора были разработаны семьей Смит и Сергеем Абрамяном.

Очень трудно было справляться с непомерным грузом ответственности, ведь люди, которые будут выбраны и спасены, не ведали о том, что они навсегда лишатся семей, родных, друзей, а также привычного для них окружения. Они никогда больше не увидят и не услышат своих родных и близких! Они отправятся в космическое странствие, и никому неизвестно, чем и когда оно закончится. Эти люди никогда уже не взглянут на привычный пейзаж, не ступят на твердую землю или на мягкий и теплый песок, никогда не услышат шум прибоя, не войдут в море, они будут лишены многого другого. Все, что им дорого и так привычно, исчезнет вмиг, чтобы никогда уже не вернуться. Их ожидают скитания в черном и безграничном космосе, который, возможно, навсегда станет приютом для их общего и столь необычного для них всех дома под названием «Оазис».

Смиты и Абрамян решили, невзирая на все душевные переживания, взять на себя ответственность и обеспечить заселение «Оазиса». Было очевидно, что все или почти все пассажиры, узнав истинные причины их появления на борту корабля, придут в дикую ярость от того, что их обманом вырвали из семей, которых к тому моменту уже не будет в живых. Когда первая волна агрессии схлынет, на смену ярости придет ощущение опустошения, безысходности и отчаяния. Спустя еще некоторое время пассажиры «Оазиса» осознают, что они живы, спасены благодаря стараниям добрых людей, которые подарили им надежду на будущее, сделав их самих последним оплотом надежды на восстановление человеческого рода.

Они осознают, что живы и здоровы, хотя могли бы разделить участь тех несчастных на Земле, которые все до последнего погибли в адском пламени фатального межгосударственного раздора. Ни одного живого человеческого существа, ни мужчины, ни женщины, ни ребенка, не останется на всей планете. Все погибнут! Смерть заберет жизни всех людей на Земле, практически мгновенная, но это уже никого не утешит.

Спасение же людей в целом понималось не столько как побег с погибающей Земли, сколько как отыскание пригодной для их жизни планеты. Если же она не найдется, то человечество погибнет окончательно, поскольку жизнь на «Оазисе» будет поддерживать только надежда, что планета с твердой поверхностью, свежим, чистым и пригодным для дыхания человека воздухом, с морями и океанами, большая и живая планета все-таки будет обнаружена и заселена. Постоянная жизнь на «Оазисе» невозможна, так как она окажется замкнута рамками металлического корабля, где пожилые ограничивают пространство, необходимое для молодых, а рождаемость регулируется смертностью.

Обязательными были следующие критерии для отбора кандидатов в пассажиры корабля: каждая пара должна быть образована мужчиной и женщиной, состоящими в официальном браке, который был признан надежным в результате наблюдений в ходе психологического эксперимента. Все должны быть не моложе 23 и не старше 35 лет. Каждая женщина должна быть беременна. Это гарантия способности к зачатию как мужчины, так и женщины, а также их совместимости. У этих людей не должно было быть генетических или психических отклонений. Они должны были обладать превосходным иммунитетом, быть правильно сложены, находиться в прекрасной физической форме, а также обладать высоким интеллектом.

Потенциальные пассажиры также должны были иметь образование по следующим обязательным специальностям: медицина, педагогика, инженерия, биология, геология, математика, физика, химия, астрономия, агрономия, ветеринария и некоторые другие. Эти люди не должны были иметь судимостей.

По этим критериям подошли для участия в финальном отборе двое сыновей членов команды «Бесстрашного», которые помогали Гарри в его путешествиях и помогали ему и Сергею в постройке «Оазиса». Они оба были женаты. Если их жены к моменту отлета будут беременны, то они вместе с ними станут пассажирами «Оазиса».

Сэмюэл был ровесником этих парней, но он знал их только по именам: они все учились в разных школах и университетах, поэтому у них не было случая поближе познакомиться, не говоря уже о том, чтобы подружиться.

Каждой из отобранных пар предстояло впервые встретить другие пары только на борту «Оазиса». Это произойдет за месяц до старта корабля, когда все обладатели счастливого билета соберутся на его борту. В течение этого месяца все будут жить на «Оазисе», однако до рассчитанного момента никто не узнает, где именно они находятся, ведь все будет обставлено так, словно это обычный социологический эксперимент. Это было необходимо для того, чтобы пассажиры могли обжиться, а организаторы полета — проследить за тем, как это происходит.

Было решено, что на «Оазисе» не окажется ни одного политика, ни одного представителя ни одной из религиозных общин, ни одного военного, ни одного «посла доброй воли» — только обычные люди, которые прошли отбор! Все как один будут равны!

Помимо людей на борту корабля будут находиться несколько видов животных (коровы, свиньи, овцы, козы, лошади, ослы), домашние птицы (куры, гуси, индейки) и рыбы (карповые, осетровые). А также несколько кошек и собак.

Животные и птицы обеспечат свежий запас продуктов (мясо, молоко, яйца). Из молока можно приготовить сыр, творог, сметану, сливки, кефир, йогурт, простоквашу. Животных не будут употреблять в пищу до тех пор, пока у них не появится потомство, что позволит сохранить их численность.

Если будет найдена пригодная для жизни планета, лошади и ослы будут перевозить людей и переносить грузы. Из шерсти овец и коз можно будет изготавливать одежду. Собаки тоже могут нести поклажу, их можно обучить охоте, они хорошо переносят низкие и высокие температуры. Собака не оставит хозяина в беде ни при каких обстоятельствах, она всегда готова прийти ему на помощь, а такие качества этих животных могут быть очень полезны. Кошка — единственное животное, от которого нет никакой практической пользы, но люди так привыкли к этим пушистым и мурлычущим домашним питомцам, что несколько пар кошек было решено взять на корабль.

Смиты и Абрамян надеялись, что животные и растения, которые отправятся в космос, не только обеспечат людей едой на время путешествия, но и окажутся тем ресурсом, который даст жизнь новым животным и новым растениям, если будет найдена планета, пригодная для этого. Помимо растений, высаженных на корабле, были взяты семена многих из известных человечеству растительных культур, которым предстояло дать ростки на новой планете. Оставалось надеяться, что найденная планета окажется пригодна не только для существования человека, но и для того, чтобы на ней могли произрастать земные растения. Помимо этого предполагалось, что на новой планете окажутся животные и растения, пригодные для пропитания людей.

Тревожное желание Сэмюэла

В этих последних приготовлениях шло оставшееся до возможной трагедии время. Казалось, что уже ничего и не произойдет, что не будет никакого конца света. Все было как прежде, прекрасно и красиво, жизнь шла своим размеренным чередом.

Гарри уже исполнилось 56 лет, этот некогда красивый и неутомимый искатель приключений уже полностью поседел, и в его печальных голубых глазах совсем не осталось былого блеска и огня. Взгляд его был утомленным, походка, когда-то уверенная и упругая, стала тяжелой. Сила, все еще могучая, но уже значительно меньшая, чем прежде, словно не желала проявляться. Вполне естественно, что более двадцати лет непрерывной работы над «Оазисом», последние девять из которых оказались необычайно трудными, негативно отразились на внешности и внутреннем состоянии ученого. Конечно, годы шли, и Гарри старел, но не это делало его старым и слабым. Виной всему было ожидание неотвратимого бедствия, которое прервет жизнь всего и всех на Земле. Именно это отнимало у него все больше жизненной энергии. Но угнетала Гарри не только тотальная смерть всего живого, еще в большей степени его тяготило сознание того, что все это дело рук человеческих! Годы, проведенные в работе, отнимали силы, но он не обращал на это внимания и без устали продолжал начатое. Теперь же, когда корабль был построен, Гарри дал слабину, так как он почувствовал, что его силы уже не понадобятся. Он начал быстро стареть.

«Как мы докатились до этого? — часто спрашивал себя Гарри Смит. — Ведь человечество, по сути, только начало свой жизненный путь! История хомо сапиенс насчитывает всего несколько десятков тысяч лет. По отношению ко времени эволюции это ведь даже короче, чем вспышка света. Динозавры существовали более 160 миллионов лет! Только подумать, как это много. Что такое по сравнению с этим сроком каких-то 40–50 тысяч лет истории человека разумного! Ничто, совершенно ничто!»

— Страшно, мой друг, — как-то сказал ему Сергей во время одного из многих их разговоров. — Страшно, что именно нашими руками, руками людей будет запущен механизм уничтожения планеты, ее биологической массы! Как же все-таки тщеславны люди, Гарри. Сами себя назвали человеком разумным! А в ближайшем будущем этот самый псевдоразумный человек поставит точку не только на своей истории, но и на истории всего живого этой планеты, эволюция которой насчитывает миллионы лет.

Сергею было 52 года, но он выглядел не моложе Гарри. На его некогда красивом лице не осталось и следа привлекательности. Теперь это было худое и измученное лицо, с сильно впалыми щеками и заострившимся носом, оживлял которое только огонь его глаз. Они горели так же ярко, как и в молодые годы. Характерная грусть тоже никуда не делась, но теперь она была почти неуловима. Долгие годы тяжелых трудов сказались и на осанке: спина стала сутулой, что еще больше его старило. Но Сергей этого не замечал, разве это стоит внимания? Плоды их с Гарри труда — вот что составляет смысл и значение его жизни. Да, он не оставил потомков — но сколько он сделал для будущего человечества!

Два друга, окончив работу над кораблем, стали часто сидеть на террасе за чашечкой кофе или чая, покуривая трубки с душистым табаком и беседуя многие часы.

Лилия по-прежнему была хороша собой, особенно для Гарри, который не замечал, что она уже далеко не юная девушка, какой он встретил ее когда-то. Ей уже исполнился 51 год, но она не утратила грациозности, и осанка у нее была по-прежнему горделивая. Конечно, морщины появились на ее лице, но они не бросались в глаза. Во взгляде Лилии, как и всегда, когда он останавливался на лице Гарри, отражались благоговение, нежность и любовь.

Сэмюэл, уже совсем мужчина, оканчивал физико-математический факультет университета. Красивый и сильный молодой человек, которому шел двадцать второй год, он стал копией своего отца, когда тот был в таких же годах. Сэмюэл был развит значительно как интеллектуально, так и физически. Он обладал глубокими знаниями в области точных наук, отличался восхитительной памятью и необычайно быстро воспринимал информацию. Он осуществил много разработок для «Оазиса», многое усовершенствовал. Но Сэмюэл видел только части единого целого, не представляя себе, с чем имеет дело.

Гарри и Лилия, а также их уже совсем старые, но деятельные родители, очень гордились сыном и внуком. Но более всех, пожалуй, гордился юношей Сергей, который видел в Сэмюэле себя и Гарри в молодости, а также своего сына, которого у него так и не появилось. Сергей и Сэмюэл любили друг друга как отец и сын и как верные друзья.

Единственное, что беспокоило всех, кроме Сэмюэла — юношей подобные вопросы тревожат меньше всего, — это то, что у него еще не было спутницы жизни. Ясное дело, у молодого, красивого, умного и сильного парня были поклонницы, даже много поклонниц, и он каждой оказывал знаки внимания, но не было среди них той, которая завладела бы его сердцем навсегда.

Сэмюэл вел активный образ жизни, увлекаясь как наукой и спортом, так и девушками. Он чувствовал себя очень счастливым, но по-прежнему грустил из-за того, что ему так и не довелось управлять «Бесстрашным», которым он любовался каждый день во время рассвета и заката. В эти моменты он уносился мыслями в просторы морей и океанов, которые когда-то покоряли отважные мореплаватели. Слабый рокот моря, который он слышал сидя на причале или стоя на палубе «Бесстрашного», в его мечтах и фантазиях превращался в оглушительный рев бушующей пучины, терзающей корабль, который он, смелый капитан, стоя у руля, умело вел среди высоких и мощных волн. Сэмюэл представлял, как после многодневной безжалостной бури, которая напрасно силилась опрокинуть или повредить великолепный корабль, погода налаживалась и выходило яркое солнце, в лучах которого радостно сияла морская гладь, еще несколько часов назад готовая проглотить «Бесстрашный». Он воображал себя гордым и смелым капитаном, чья отважная команда вышла победителем в очередной нелегкой схватке с яростной стихией. Он ощущал на губах солоноватый привкус морского воздуха, который щедро награждал его тело живительной энергией. И видел, как после всех пережитых трудностей ветер, наполняющий паруса, гонит парусник по волнам в сторону дома, к родным, к друзьям.

Сэмюэл мог часами предаваться этим мечтаниям, когда у него было свободное от работы и учебы время. И это не могло не оказать на него сильного влияния. Когда окончил университет — к этому моменту ему уже исполнилось двадцать два года, — он, отпраздновав с друзьями это событие, тем же вечером отправился на причал к «Бесстрашному».

Когда он увидел корабль, эмоции захлестнули Сэмюэла, и он решительно и громко произнес:

— Я не хочу больше мечтать! Я выведу «Бесстрашный» в открытое море!

На следующий день он рассказал о своем желании Гарри, который от этого пришел в изумление. Гарри не подал виду, что он встревожился, и ответил сыну, что подумает. Когда Сэмюэл отправился по своим делам, Гарри рассказал Сергею и Лилии о неожиданном желании сына. Некоторое время все молчали, потом Сергей сказал:

— Гарри, я понимаю нашего мальчика, он еще более пылок и горяч, чем мы с тобой в его годы, а ведь мы не были пай-мальчиками. И ясно, что ему хочется простора и возможности испытать себя на прочность. Он многое знает, многое умеет, он силен, но еще ни разу не проверял свои силы и умение на практике. Он не знает, чего стоит на самом деле. А это тягостно для такого юноши как Сэмюэл.

— Да, но… — начала Лилия.

Но Сергей, не дав ей договорить, продолжил:

— Я на его стороне, как, впрочем, и вы. Но здесь есть одна сложность, и весьма внушительная: Сэмюэл знает об «Оазисе», но он не догадывается, что это такое в действительности, не знает, что это спасительная надежда для людей. Ему не известно о грядущем конце человечества, тем более он не знает, что это случится не позднее чем через год. Вот к чему я веду — не следует ли нам поведать нашему пылкому юноше о предстоящей катастрофе? Ведь ему — скорее всего, ему — предстоит стать капитаном «Оазиса», а это не то же, что быть капитаном «Бесстрашного».

— Я думал об этом, Сергей, — заметил Гарри, — но я не в силах сказать сыну эту жуткую правду. Я хочу все сделать так, как мы с тобой и Лилией решили — когда придет время, поместить Сэмюэла на «Оазис», как и других пассажиров, сказать, что это очень важный для науки психологический проект, за которым он должен следить лично. Пассажиры, в том числе и Сэмюэл, даже не поймут, что очень скоро они окажутся в космосе, а через несколько часов после этого Солнечная система останется уже очень далеко позади.

— Я тоже не хочу, чтобы наш мальчик знал правду, — сказала Лилия. — Если он ее узнает, то никакие силы и уловки не заставят его улететь с Земли, тем более оставив нас здесь. Естественно, мы не станем пассажирами «Оазиса», там будут только молодые, но меня особенно беспокоит то, что Сэмюэл один, ему нужна девушка, жена. Они будут вместе, будут чувствовать, что нужны друг другу, и им будет легче перенести тяжесть потери близких и справляться с неопределенностью будущего.

— Ты права, милая, — сказал Гарри, кивая. — Сэмюэл, как и все другие пассажиры, узнает правду, будучи далеко от Земли, с жизнью на которой к тому моменту все будет кончено.

— Я согласен с вами, мои благоразумные товарищи, — выдыхая густой табачный дым, сказал Сергей.

— Как же сделать так, чтобы отвлечь внимание Сэмюэла от «Бесстрашного»? — с беспокойством произнесла Лилия. — Не может ли Сэмюэл втайне от нас отправиться в море?

— Он этого не сделает, — с уверенностью сказал Гарри. — Я скажу ему сегодня же вечером, что мы с вами закончим кое-какие дела, и я распоряжусь, чтобы моя команда готовила «Бесстрашный» к отплытию. На это требуется не менее двух месяцев, а то и все три, а за это время Сэмюэл немного успокоится, надеясь, что его мечта в скором времени сбудется, и ему больше не придет в голову самостоятельно выйти в море.

— Ты прав, родной, — сказала Лилия, обнимая мужа, — сразу поговори с сыном, когда он придет домой, нельзя допустить, чтобы он в одиночку и в столь неподходящий момент ушел в море.

В тот же день Гарри поговорил с Сэмюэлем. По счастливому лицу юноши, выбежавшего из комнаты, Лилия, ожидавшая конца этого разговора, поняла, что их план сработал.

Утро следующего дня

Ранним утром следующего дня Гарри, Сергей и Лилия по давней традиции завтракали вместе на террасе.

— Мой дорогой друг, — обратился Гарри к Сергею, — нам осталось только испытать «Оазис» и узнать, как скоро все живое должно перестать существовать, чтобы начать готовиться к заселению космического корабля.

— Ни о чем не волнуйся, мой преданный друг, — спокойно проговорил Сергей, — «Оазис» я уже испытал, и вы оба даже не представляете, где я побывал!

— ЧТО?!! КАК?!! — в один голос воскликнули Гарри и Лилия.

— Очень просто — следуя всем разработанным инструкциям, — ответил Сергей. — «Оазис» превзошел все мои ожидания! Уже дважды за этот месяц я опробовал его в действии в космических просторах!

— Ты шутишь?.. — не веря словам друга, проговорил Гарри, переводя недоумевающий взгляд с Сергея на Лилию и обратно.

— Нет, Гарри, я не шучу! — ответил Сергей, принимая важный вид. — Я дважды покидал пределы Солнечной системы! Именно столько попыток мне понадобилось, чтобы окончательно настроить термоядерный реактор.

Все, что он говорил, было очень серьезно, тем не менее Сергей выглядел совершенно спокойным и совершенно не подавал виду, что волнуется. Он даже не встал с кресла, как обычно непроизвольно получается, когда говоришь что-то особенное, что-то очень важное, тем более человеку, которого непременно ошарашат твои слова. Он просто полностью откинулся на спинку кресла и закинул левую ногу на правую, лишь поменяв тем самым позу. По правде сказать, только напряженные уголки его губ, словно он силился не улыбнуться, позволили понять его собеседникам, что он сдерживает эмоции, но говорит ли Сергей правду или подшучивает над ними — это предстояло выяснить.

— Я не мог рисковать вами, к тому же настроить двигатель мог только я. Также во время полетов я убедился, что исправно работает Анжелина, впрочем, как и все системы жизнеобеспечения.

По тону Сергея Гарри и Лилия решили, что он все-таки говорит правду, но до конца они еще не были уверены. Абрамян, несмотря на всю серьезность своей работы, всегда отличался развитым чувством юмора, он мог рассмешить кого угодно, если ему это было интересно и если он сам был расположен шутить.

— Поклянись, что ты говоришь правду, разбойник! — глядя на друга в упор, потребовал Гарри.

Только теперь, после слова «разбойник», Сергей от души рассмеялся. Его веселый и задорный смех заставил засмеяться Лилию; Гарри пытался бороться с желанием смеяться, но не выдержал и тоже разразился раскатистым смехом. В итоге все трое весело смеялись, держась за животы и утирая невольные слезы. Наконец, немного успокоившись, Сергей сквозь всхлипывания произнес:

— Поклянусь, но только после того, как ты ответишь, почему назвал меня разбойником. — И тут же снова расхохотался.

— Потому что ты действительно разбойник, причем при любом раскладе, — с улыбкой ответил Гарри. — Ты, Сережа, разбойник, потому, что мог пошутить над нами, сказав, что побывал на «Оазисе» в космосе. Ну, а если это правда, и ты действительно сделал это, то ты вдвойне разбойник, потому что не посоветовался с нами и все сделал в одиночку.

— Ясно, мой друг, — кивнул Сергей. — Твой ответ меня устроил. Тогда, чтобы у вас не было сомнений, я клянусь, что говорю правду и действительно дважды летал на «Оазисе» в космос.

— Но как ты сделал это, не привлекая нашего внимания, Сергей? — в растерянности спросила Лилия.

— Я был предельно осмотрителен, — пояснил Абрамян. — Мы с Гарри уже давно все сделали, и теперь наше творение делает все самостоятельно. У меня были кое-какие сомнения насчет максимальной скорости, которую способен развить «Оазис», — но теперь они рассеялись! Он способен пролететь всю Вселенную и вернуться с другой стороны.

— Почему ты не сообщил мне? Нам надо было лететь вместе, — с укором уже совершенно серьезно сказал Гарри.

— Первый полет мог оказаться небезопасным, Гарри, и тебе это известно так же, как и мне, — спокойно ответил Сергей. — Корабль нужно было испытать, и я решил сделать это в одиночку. Все завершилось хорошо, и я здесь с вами. Теперь я спокоен за будущее пассажиров «Оазиса». Но если бы что-то пошло не так, то это надо было бы исправить, пока есть возможность. Ну, а если бы кораблю суждено было погибнуть во время испытаний, то я бы погиб вместе с ним, один. Ты, Гарри, остался бы со своей семьей. Вы позднее погибли бы в ядерном пекле, но все вместе, держась за руки. На случай аварии я послал тебе электронное письмо, которое должно было быть доставлено тебе через определенный срок и раскрыть мои планы. Но теперь, слава богу, все хорошо, я вернулся и уверен, что наш корабль, Гарри, сделает свое дело как нельзя лучше — в этом и вы, мои родные, теперь даже не сомневайтесь.

— Какие наблюдения тебе удалось сделать? — поинтересовался Гарри и в этот момент посмотрел на Лилию, которая внимательно и с некоторым волнением слушала Сергея. Абрамян был больше чем друг семьи Смитов, он стал ее частью, поэтому самостоятельно предпринятое им опасное испытание взволновало участливую женщину.

— Теория Эйнштейна верна, Гарри! — радостно сказал Сергей. — Время и пространство при движении на сверхсветовых скоростях перестают существовать в том понимании, какое принято на Земле. Секунда движения на скорости фотонов — это часы на Земле. Я двигался со скоростью света несколько секунд и всего пару секунд со скоростью «спринтер-частиц». Если бы я двигался с этой скоростью несколько минут, то, вернувшись, обнаружил бы, что ядерная война уже давно произошла.

— Слава богу, что ты пунктуален! — заметил Гарри.

— Так если при таких скоростях время резко замедляется для пассажиров «Оазиса», а на Земле идет своим чередом, то нельзя ли вернуться обратно на планету, скажем, через несколько лет, когда на Земле пройдут десятилетия? — спросила Лилия.

— Для того, чтобы Земля восстановилась от последствий того ужаса, который грядет, ей понадобятся тысячелетия, — ответил Гарри. — Судя по нашим расчетам, теперь уже подтвержденным благодаря Сергею, на «Оазисе», соответственно, пройдет не один век. А это означает следующее. На борту корабля к моменту отлета будет пятьсот семьдесят девять здоровых беременных женщин, и через несколько месяцев ровно на такое же число возрастет количество пассажиров. Число рожденных на «Оазисе» детей будет увеличиваться с каждым годом, уверен, далеко не все родители ограничатся одним ребенком. Свести на нет рождаемость возможно, только убедив молодые пары воздержаться от зачатия до благоприятного времени, но когда оно наступит, и как запретить им рожать, если они этого захотят? Возможно, здравый смысл восторжествует, но, к сожалению, люди в массе своей редко руководствуются здравым смыслом.

— Будем надеться, что мы не ошиблись с выбором кандидатов на спасение, — сказала Лилия, наполнив свою чашку горячим чаем. — Дай Бог, чтобы эти люди, оценив все невежество и злость виновных в уничтожении жизни на Земле, станут умнее и смиреннее.

— Не более двадцати лет пройдут, прежде чем первые появившиеся на «Оазисе» дети повзрослеют и смогут сами стать родителями, — продолжил Гарри. — От этого темпы прироста населения на корабле возрастут. Но, боюсь, уже к этому времени свободного места на «Оазисе» не останется.

— Увы, у нас в распоряжении слишком мало времени, — заметил Сергей. — До ядерного удара США по России осталось не более восьми месяцев. На следующей неделе я узнаю точную дату того момента, когда наша жизнь станет прошлым. Чтобы наверняка спастись, «Оазис» должен покинуть Землю за один месяц до начала атаки.

На террасе воцарилось молчание, и казалось, что в тишине можно услышать доносившуюся из недр Земли мольбу пока еще живой и здоровой планеты не отнимать у нее жизнь, не лишать жизни все живое на ней.

Каждый из троих сидящих за столом людей уже в миллионный раз подумал о том, что будет на Земле после чудовищного ядерного удара. Каждый из них молил Бога, чтобы Он помог им довести дело всей их жизни до счастливого завершения — с помощью «Оазиса» спасти группу представителей человечества, чтобы те могли начать поиски пригодной для их жизни планеты. Это было главным, хотя не менее важным являлось и то, смогут ли спасенные люди отыскать такую планету. Но для создателей «Оазиса» самым желанным было то, чтобы корабль отправился в космос и ему ничто и никто не помешал. Если их труды окажутся не напрасными, то исчезнет даже тень сомнения в том, что это просто счастливое совпадение минимально возможных случайностей и что в этом нет Божьей воли. Взлет «Оазиса» станет ярчайшим и убедительнейшим доказательством того, что Бог существует и что именно с Его помощью корабль с пассажирами двинется вглубь космоса в путешествии к заветной планете. А раз так, то Бог не оставит людей, и те, кто окажутся на борту космолета, обязательно отыщут пригодную для жизни планету и заселят ее. Как только «Оазис» с пассажирами минует атмосферу Земли, в этом не о станется совершенно никаких сомнений. Хотя уже сейчас Гарри, Сергей и Лилия на этот счет нисколько не сомневались, они были совершенно уверены в поддержке Богом их дела.

Молчание и размышления прервал Сергей:

— Пока пассажиры поймут истинную причину их нахождения на борту, пройдет время. «Оазис» будет двигаться в потоке «спринтер-частиц», Анжелина оповестит пассажиров о случившемся на следующий после отлета день. За этот день пройдет целый земной год. К этому моменту для нас и практически всего живого на Земле все будет кончено.

Лилия уже не смотрела на Сергея и Гарри, она, не сдерживая слез, плакала.

— Сейчас не время расстраиваться, милая, — пытаясь успокоить жену, сказал Гарри и обнял ее. — К сожалению, мы уже вряд ли можем что-то изменить. Наша задача — сделать все, чтобы «Оазис» унес на поиски других планет выбранных нами представителей человечества. И мы это сделаем!

— Даже не сомневайтесь в нашем успехе, господа! — спокойным, но, как всегда, уверенным тоном произнес Сергей. — Думаете, что все, что произошло с нами в последние годы, без малого за четверть века, это везение? Конечно же нет! И не мне вам говорить об этом. Мы создали все условия и использовали все возможности, чтобы у крохотной части обреченного человечества появился шанс выжить. И шансы, которыми мы воспользовались, появились как раз вовремя. Случись наши находки и открытия годом-двумя позже, и наши старания были бы бессмысленными.

— Ты как всегда прав, мой друг, — заключил Гарри. — Я ничуть не сомневаюсь в успехе нашего дела, и уже очень давно, много-много лет, с того самого дня, как получил от тебя заветный тройной сигнал.

— И я тоже абсолютно уверена в успехе нашей миссии и в том, что никто иной как Господь ведет нас к спасению, — добавила Лилия, устремив на Гарри полный любви и нежности взгляд и беря его за руку.

Между тем Сергей продолжал:

— Я из тех ученых, которых принято называть материалистами. Более твердого сторонника того, что все можно и нужно объяснить, чем ученый физик, не отыскать на всем белом свете.

Но я всегда верил, что Господь существует, пусть и не в том виде, каким его изображают иконописцы. Он существует! Иначе объяснить все многообразие жизни и смерти во Вселенной просто невозможно! А мы, ученые, не знаем и миллиардной части того, что происходит вокруг. Мы даже не в состоянии представить расстояние от Солнца до Земли, не говоря уже о размерах Солнечной системы — галактического микрона. А что в сравнении с этим попытка представить размеры Галактики — атома Вселенной?

Как известно, существуют микромир, мир атомов и элементарных частиц, и макромир, мир планет, звезд и всего остального космоса. А не думали ли вы, что существует миры, еще меньше микромира и больше макромира? Где предел минимума и где граница максимума? Есть ли вообще эти границы?

Слова Сергея в очередной раз заставили Гарри и Лилию подумать о цели их миссии.

— Сейчас я понимаю как никогда, что человеку просто не суждено добраться до этих истин, мы ограничены во всем. В одном лишь я совершенно уверен: Бог существует, и именно Он указал нам дорогу к спасению. Именно Господь привел «Бесстрашный» к острову, именно Он вручил «подарок» честным и добрым землянам, а не тем, кто погубил бы не только этот божественный дар, но и всякую надежду на то, что человечество обретет возможность спастись.

— Да-а… — тихо протянула Лилия.

— Люди как муравьи, — рассуждал Абрамян, — которые живут и знают, что нужно есть, пить и защищать свое потомство и свой дом, но они знать не знают, что есть такое существо как человек. Но здесь прошу не ассоциировать человека с Богом, я просто указал на неведение менее развитых существ о существовании более развитых. Хотя вопрос о том, кто более развит, не так уж и однозначен. Совершенно бесспорно, что муравьи переживут ядерный апокалипсис, а люди, кроме горстки тех, кому посчастливится попасть на «Оазис», не смогут пережить этой катастрофы.

— Что верно, то верно, — сказала Лилия.

— Так вот, — продолжал Сергей, — люди так же живут, едят, пьют, но в отличие от муравьев они разрушают свой дом и убивают свое потомство. Если человек направляет огонь в муравейник, то муравьи погибают, даже не догадываясь о том, что произошло. Господь же не убивает людей, он просто иногда бездействует в тот момент, когда одни люди убивают других себе подобных. Если человек высыпает у муравейника горстку сахара, то муравьи, не задумываясь о том, откуда такая благодать, несут сахар внутрь. Так вот, Гарри и Лилия, мы с вами не муравьи, и мы знаем: то, что было нам ниспослано, есть не что иное, как дар Господень. Это заявляю я — Сергей Абрамян, крупнейший, с вашего позволения, физик-ядерщик планеты Земля!

Помолчав немного, Сергей прибавил:

— А раз так, и раз мы все сделали верно, то уже ничто не помешает нам отправить «Оазис» с людьми на поиски подходящей для жизни планеты. Раз метеорит прождал нас миллионы лет, то в течение нескольких месяцев не произойдет ничего, что станет преградой для нашей цели! Ибо сам Господь Бог ведет нас, мои милые друзья!

Гарри и Лилия долго не могли ничего сказать, Сергей все сказал за них, он ответил на все их вопросы, которые они даже не успели сформулировать. А впрочем, у них и не было никаких вопросов, Абрамян просто-напросто озвучил их ясные и твердые мысли.

После долгой паузы Гарри, обняв жену и друга, сказал Сергею:

— Покажи нам, на что способен «Оазис»!

— С превеликим удовольствием! — ответил тот. — За мной! После этих слов они дружно направились к ангару, где находился «Оазис».

Родительская радость

Через две недели, занятые активной подготовкой к кругосветному путешествию, ранним утром Сэмюэл спешил к «Бесстрашному». Дойдя до пристани и невольно еще прибавив шаг в предвкушении встречи с парусником и приносящих радость приготовлений к дальнему плаванию, он, взглянув в сторону судна, вдруг резко остановился, словно оцепенев. Какое-то время он стоял как вкопанный, не в состоянии даже пошевелиться. Его остановила следующая картина: на пирсе, у которого на волнах мерно покачивался «Бесстрашный», стояла девушка, любующаяся парусником. Она стояла спиной к Сэмюэлу, и он мог видеть только золотистые солнечные переливы в ее слегка развеваемых ветром угольно-черных волосах. Из-за ярких бликов на них Сэмюэлу показалось, что перед ним богиня.

Впервые он ощутил себя беспомощным и нерешительным мальчиком. Он не мог шевельнуться, не мог вымолвить ни единого слова, он потерял счет времени, не зная, минуту или час любуется девушкой, был не в состоянии даже определить, видение ли это или реальность. Да, он пользовался успехом среди девушек, и для него не было проблемой познакомиться с любой понравившейся красавицей. Были среди них и такие девушки, с которыми все обстояло сложнее, и знакомство оказывалось делом не простым, но он при этом был всегда уверен в себе и практически всегда добивался желаемого. Сейчас же Сэмюэл полностью растерялся, он не знал даже, с чего начать разговор с той, кем он любуется в это мгновение, и сомневался, хватит ли у него решительности вообще подойти к ней и заговорить.

«Что я могу ей сказать? — думал он. — Неужели есть что-то на свете, чем я ее мог бы заинтересовать?»

Очарованный молодой человек не мог видеть лицо девушки, так как она любовалась «Бесстрашным». Сэмюэла восхитила грациозная, идеальная фигура незнакомки, одетой в легкое длинное платье с высокими разрезами по бокам. Нежный утренний бриз развевал платье девушки, открывая взгляду юноши ее загорелые красивые и крепкие ноги.

Вдохнув полной грудью свежий морской воздух и набравшись смелости, Сэмюэл двинулся в сторону незнакомки. Приблизившись к ней, он негромко произнес:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответила девушка, оглянувшись на подошедшего молодого человека.

В ту же секунду, как он увидел ее лицо, Сэмюэл окончательно лишился уверенности, а вместе с ней и дара речи: он мог только смотреть в глаза богини, — в том, что это богиня, молодой Смит уже не сомневался.

Сэмюэл никогда не видел более красивых и грациозных девушек. Черные как смоль волосы обрамляли ее нежное лицо. Крупные карие глаза, казавшиеся еще более выразительными благодаря изящно изогнутым бровям и длинным ресницам, выражали некоторую растерянность, которая свидетельствовала о скромности и благовоспитанности незнакомки. Ровный прямой нос, пухленькие губки, аккуратный подбородок, казалось, были созданы по образу и подобию богини красоты.

Пока Сэмюэл безмолвно любовался прекрасной девушкой, смущение и хорошее воспитание подсказали ей, что необходимость удалиться.

Грациозно кивнув, юная красавица с потрясающей легкостью и грацией отвернулась от Сэмюэла и двинулась по направлению к началу пирса. Молодой человек, осознав, что своим поведением смутил девушку, поторопился за ней, желая загладить свою вину.

Поравнявшись с ней, он произнес:

— Прошу простить меня, очаровательная незнакомка, за мое глупое поведение. Я не хотел вас напугать и тем более обидеть.

— Не беспокойтесь, вам не за что извиняться. Я не напугана и не в обиде на вас.

— Благодарю небо за это, — сказал Сэмюэл, растерянность которого сменилась неожиданной решительностью. — Если вы не против, и пока не вышли за пределы порта, мы можем вернуться на пристань к «Бесстрашному». Я заметил, как вы любовались парусником.

— Вы, молодой человек, не можете испугать девушку, судя по всему, вы добры и воспитанны, но смущать вы настоящий мастак.

— О, еще раз прошу простить меня, — сказал обескураженный Сэмюэл. — Впервые чувствую себя глупцом, который не в силах подобрать ни единого верного слова.

— Вам тоже нравится этот красивый парусник? — желая вернуться к теме корабля и тем самым позволить юноше собраться с мыслями, сказала девушка.

— Очень! Я мечтаю отправиться на нем в кругосветное плавание, которое должно скоро состояться. Поэтому я пришел сюда, чтобы произвести очередные приготовления.

— Так это ваш парусник?

— Нет, это парусник моего отца. На «Бесстрашном» отец семь раз совершал кругосветные плавания, а однажды, когда мне было двенадцать лет, он взял меня с собой в путешествие.

— Ясно, — мило произнесла девушка.

— В последние годы я совершал с командой отца недалекие странствия на рыболовецких судах, но моя мечта — побывать во всех морях и океанах в качестве капитана «Бесстрашного» и вернуться домой как истинный путешественник и мореплаватель — пока так и остается мечтой.

— Вы отважный, — заметила прекрасная незнакомка.

— Вы преувеличиваете мои возможности, — ответил, немного смущаясь, растерянный Сэмюэл.

— Я действительно любовалась парусником вашего отца, он восхитителен, — сказала девушка. — Такая мужественная и гордая красота. Удивительно, как такое красивое судно может быть одновременно стойким и надежным. Ведь, не будь он таким, корабль бы не выдержал семь кругосветных плаваний.

— Это судно неоднократно доказывало свою надежность в самых опасных условиях, — сказал молодой Смит и тут же неожиданно добавил: — Еще раз прошу прощения, но я не представился. Меня зовут Сэмюэл. А вас?

— Виктория.

— Очень красивое имя, — радостно сказал Сэмюэл, чувствуя, что его тянет к этой девушке, и, надеясь, что знакомство с ней будет иметь продолжение.

— Вы не из здешних мест? Я живу в этом райском уголке с рождения, но вас ни разу не встречал.

— Да, я не местная, — ответила Виктория. — Мои родители здесь родились, но давно уехали отсюда, а теперь вот решили вернуться. Мой отец бизнесмен, дела он ведет сам, поэтому мама, в основном, посвящала свободное время моему воспитанию. Когда я повзрослела, родители решили переехать сюда, они считают, что это самое прекрасное место на Земле. Я с ними согласна, более красивых мест я не видела.

— Это без сомнения! — воскликнул уже влюбленный юноша. — Нет нигде ничего прекраснее нашего уголка. А вы когда-нибудь были в кругосветном плавании?

— Нет, — коротко ответила Виктория.

— А на паруснике вы бывали? — продолжал интересоваться увлеченный приятным началом общения Сэмюэл.

— Нет, мне не представлялась такая возможность, но я с детства об этом мечтала, — призналась Виктория.

— Тогда позвольте, в знак нашего знакомства и, надеюсь, его продолжения сопроводить вас на борт «Бесстрашного», где я покажу вам, что внутри он тоже красивый, — с юношеским пылом и воодушевлением предложил очарованный красотой Виктории Сэмюэл.

— С удовольствием, но как-нибудь в другой раз. Спасибо за предложение. Вы очень добры, Сэмюэл, — сказала Виктория, сознавая, что хочет, чтобы знакомство с этим интересным юношей продолжилось.

— Вы сейчас отправляетесь домой? — спросил Сэмюэл.

— Да, мы сегодня с родителями планировали выезд в город, — ответила девушка.

— Позвольте проводить вас до дома, Виктория. Этим вы меня осчастливите! — бойко выговорил молодой Смит.

— Хорошо, думаю, мне будет приятно сделать вас счастливее, — кокетливо сказала Виктория.

Сэмюэл, окрыленный ее благосклонностью, кружил вокруг Виктории, рассказывая ей обо всем, что открывалось их взорам. Юная девушка, в свою очередь, мило рассказывала Сэмюэлу о тех местах, где она родилась и выросла. Оживленно беседуя, они несколько раз подходили к дому, в котором жила Виктория, затем возвращались к порту, чтобы вновь вернуться к дому Виктории. Они так увлеклись разговором, что забыли также о времени. Когда они в очередной раз приблизились к дому Виктории, мать девушки, видевшая уже не первое их появление возле дома, окликнула ее, сказав, что пора собираться для отъезда.

— Мама, уже иду! — звонким голосом отозвалась Виктория.

И, обращаясь к Сэмюэлу, сказала: — Мне пора.

— Очень жаль, что уже приходится расставаться. Мне было очень хорошо с тобой, Виктория. Если ты не против, то завтра утром я зайду, и мы вместе отправимся в порт, я покажу тебе «Бесстрашный». Ты даже не представляешь, как он хорош и красив, — уверенно, но снова ощущая волнение, проговорил Сэмюэл.

— Буду рада не только осмотреть «Бесстрашный», но и помочь тебе в приготовлении его для путешествия, — ответила девушка.

Эти слова привели Сэмюэла в неописуемый восторг, от избытка чувств он ощутил нехватку воздуха и сильное сердцебиение. Осознав, что произошло и какие чувства его захлестнули, он вспомнил, что о подобном только читал в приключенческих романах, когда встречались главный герой и главная героиня — предмет обожания героя.

Виктория тоже не осталась равнодушной. Как описывалось в подобных романах, они при первой же встрече почувствовали симпатию друг к другу. Сэмюэл же мог с уверенностью сказать, что он влюбился в Викторию с первого взгляда, и, несмотря, на свой юный возраст, он был абсолютно уверен, что более сильного чувства к другой девушке ему уже не суждено испытать. Теперь он мечтал лишь об одном: чтобы на его чувство ответили взаимностью.

— Тогда завтра в семь часов утра я буду ждать тебя на этом же месте. Мы успеем посмотреть, как чарующе на фоне пробуждающего солнца выглядит «Бесстрашный», как просыпается рай вокруг нас, — с воодушевлением сказал умиленный Сэмюэл. — Если же ты пожелаешь выбрать другое время, то я буду готов оказаться здесь в любой момент.

— Встретимся здесь в семь утра. Я хочу увидеть всю красоту, о которой ты так красочно говоришь. До завтра, Сэмюэл, — сказала девушка.

— До завтра, Виктория! — ответил юноша.

И они разошлись. Сэмюэл, сдерживая себя, прошел несколько метров спокойным шагом, но как только стало невозможно увидеть его из окон дома Виктории, он понесся сломя голову к «Бесстрашному», которому собирался рассказать обо всем, что произошло с ним за предыдущие два часа, показавшиеся влюбленному молодому человеку мгновением.

Что касается Виктории, ей шел девятнадцатый год. Она превосходно держала себя с Сэмюэлем, благодаря великолепному воспитанию и благородному происхождению, но стоило ей зайти во двор, где ее ожидала мать, и она дала волю своим чувствам. Девушка кружила в танце на носочках вокруг своей матери, осыпая ее поцелуями. Та поняла, что ее девочка впервые ощутила прекрасное чувство влюбленности. В то же время, что было абсолютно естественно, маме Виктории хотелось, чтобы эти первые и нежные юношеские чувства оказались взаимными и выбор Виктории пал на достойного мужчину.

Смятение чувств

Спустя три месяца после первой встречи Сэмюэл и Виктория поженились, образовав необычайно счастливую и неописуемо красивую молодую семейную пару.

Свадьба была пышной, на торжество были приглашены все жители соседнего поселка. В глазах и на лицах хозяев празднества и гостей отражались искренние веселье и радость. Эти добрые люди, живущие по соседству с семьей Смит многие годы, ни разу не испытывали злости по отношению к ним, не завидовали им, двигали ими только добрые и теплые намерения. Семья же Смит всегда была образцом доброжелательности.

Счастье родителей молодоженов было безграничным. Сердца отца и матери Виктории переполняли радостные, светлые чувства.

Что касается Гарри и Лилии Смит, они, безусловно, тоже были рады, что Сэмюэл сделал столь прекрасный выбор, радовались счастью сына. Эти чувства трудно описать, понять их можно, только самим испытав радость родителей, которые присутствуют на свадьбе сына или дочери.

Вместе с Гарри и Лилией радовался и грустил Сергей Абрамян. Но их радость за счастье молодых не могла ослабить сердечную боль, вызванную неотвратимостью скорой катастрофы и неизбежностью предшествующего ей расставания.

Своих детей у Сергея не было. Он был женат, но брак быстро распался. Большую часть времени он проводил на работе, что не могло понравиться его жене: ей вскоре стала в тягость такая жизнь, и она подала на развод.

Сергей Абрамян был одиночкой, несмотря на то, что у него было множество знакомых и подруг. В душе он всегда оставался один, и долгое время рядом с ним не было ни одного человека, которому он мог бы излить душу, когда это ему требовалось. Он разделил свою жизнь на три периода: первый — детство, второй — годы юности, посвященные учебе, и последующие годы, посвященные только работе, третий — жизнь в семье Смитов. Он искренне любил их всех: Гарри — как друга, Лилию — как сестру, Сэмюэла — как сына. Одиночество сопровождало его жизнь в годы юности, молодости и расцвета сил, но последние девять лет оказались самыми счастливыми и поистине чудесными. Несмотря на то, что он по-прежнему большую часть времени посвящал работе, Сергей больше не был одинок, он проводил свободное время в кругу единомышленников, друзей, в кругу семьи.

Сейчас же он ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Но он знал, что через четыре месяца жизнь всего на Земле, в том числе и жизнь его близких, с кем он так счастлив сейчас, окончится. Через три месяца «Оазис» с пассажирами на борту, включая юных Сэмюэла и Викторию, покинет Землю навсегда. Он старался не думать об этом, а думать лишь о том, что Сэмюэл и Виктория будут жить — жить во благо всего человечества. Их молодая пара, в числе прочих пар, будущих пассажиров «Оазиса», станет той генетической ячейкой, посредством которой на благодатной для развития почве человечество сможет возродиться. Для него это было самым большим и единственным счастьем. Две слезы покатились по лицу гениального ученого: впервые за свою нелегкую жизнь Сергей Абрамян заплакал.

Смиты и Абрамян решили, что они не сообщат о грядущей ядерной войне и «Оазисе» родителям Виктории. Не готовые к такой новости, те из-за волнения и переживаний наверняка не смогут держать все втайне. Это посеяло бы панику в массах, и о спасительном полете можно было бы забыть.

Через два месяца семейной жизни Сэмюэл понял, что его жизнь до встречи с Викторией была серой и неинтересной. Он любил жену с такой силой, на какую только было способно человеческое сердце. Сердце Виктории не уступало в этом его сердцу. Влюбленные были неразлучны, казалось, что эта пара образовалась столетия назад, столь естественным казался их нежный и полный любви союз.

Спустя два месяца после свадьбы Виктория подошла к Лилии и сказала:

— Милая мама, я беременна.

Слезы мгновенно потекли по лицу Лилии, и некоторое время она не могла ни прекратить плакать, ни найти слова для ответа. Виктория забеспокоилась, она ожидала подобную реакцию, но не предвидела, что ее слова произведут столь сильное воздействие.

Разумеется, Виктория не могла даже предположить, какие чувства на самом деле терзали душу и сердце бедной Лилии. Радость из-за появления наследника вызывает самые счастливые слезы, но в данной ситуации их омрачала неотвратимость разлуки навсегда. Естественно, Лилия была счастлива, но как описать состояние женщины, которой сообщают, что она станет бабушкой, но которой не суждено увидеть своего внука. Она смотрит на свою молодую невестку и знает, что через месяц уже не увидит ни своего сына, ни ее, ни их ребенка. Ей суждено погибнуть, как и всем и всему остальному на Земле. Главное, что придало сил Лилии, это то, что Сэмюэлу, Виктории и их первенцу удастся спастись, они — одни из немногих, кому предстоит продолжить жизнь. Умереть, зная, что ее дети будут жить, Лилия была готова.

— Дитя мое, не переживай, со мной все хорошо, — как бы в оправдание своей реакции, которая несколько обескуражила Викторию, сказала Лилия. — Просто мы с Гарри давно мечтали о внуках и, видимо, не успели еще приготовиться к этой радостной вести. Уверена, вы станете очень хорошими родителями, я же стану хорошей бабушкой, а Гарри с Сергеем — хорошими дедушками.

От нахлынувших чувств глаза Виктории увлажнились, она прижалась к Лилии, как к родной матери, и крепко ее обняла. В это мгновение в комнату вошел Гарри, которому Лилия сразу сказала, что вызвало у нее слезы. Радость Гарри за Сэмюэла и Викторию взяла верх над горечью предстоящей разлуки, он всеми силами пытался сдержать свои мужские слезы, которые трудно было бы остановить, позволь он себе хоть чуточку слабины.

Поцеловав Викторию, Гарри и Лилия благословили ее, и она отправилась к мастерившему в это время что-то на террасе Сэмюэлу, желая сообщить ему, что скоро он станет папой.

— У меня для тебя новость, мой милый изобретатель, — выходя на террасу, нежно сказала она мужу.

— Говори поскорее, моя прелесть, — улыбнулся Сэмюэл своей юной жене.

— Ты замечательный муж, Сэмюэл, — сказала она, — но я уверена, что отцом ты будешь самым лучшим!

— Ты хочешь сказать, что… — У Сэмюэла перехватило дыхание. — Ты беременна!

— Да, мой смышленый, у нас будет ребенок.

Сэмюэл в порыве чувств подхватил Викторию на руки и стал кружить, пока она не попросила его остановиться, ощутив легкое головокружение. Он тут же поставил жену на пол и стал танцевать вокруг нее, подражая, видимо, ритуальным танцам какого-нибудь южно-американского племени.

— Я не верю в это счастье, жизнь моя! — вскричал взволнованный Сэмюэл.

— Тебе придется поверить, любимый, — ответила Виктория, прижимаясь к мужу.

— Я становлюсь абсолютно счастливым человеком. Я самый счастливый мужчина на Земле, — громко произнес Сэмюэл.

— А почему бы и нет? — с улыбкой сказала Виктория.

— Вот наши обрадуются! — радостно прибавил Сэмюэл.

— Твои родители уже знают. Я пришла поделиться новостью с мамой, а в этот момент зашел отец, и мы рассказали ему. Осталось сообщить моим родителям, а также бабушкам и дедушкам.

— Тогда сегодня это необходимо отметить! Я что-нибудь приготовлю, а ты накроешь стол, и мы пригласим всю родню и сообщим радостную новость тем, кто еще ничего не знает!

Молодые и счастливые Сэмюэл и Виктория отправились подбирать продукты для сегодняшнего обеда, которым они угостят дорогих им гостей, после чего сообщат всем радостную новость.

Услышав после вкусного обеда о беременности Виктории, Сергей поспешил удалиться: он не мог удержать слез. Спустя час к нему присоединились Гарри и Лилия, и втроем они, взяв всю волю в кулак, смогли совладать с чувствами. Им еще очень много требовалось сделать.

Время пришло!

Через несколько дней Сергей подошел к Гарри и Лилии, и те без слов поняли, что времени осталось только для последнего шага.

— Ровно через два месяца наступит конец, — обреченно сказал Сергей Абрамян.

Лилия лишилась чувств, и верный муж едва успел подхватить сильной рукой хрупкую женщину. Гарри уложил ее в кровать, спустя несколько секунд Лилия пришла в себя, но она была жутко подавлена. Говорить она не могла. Не могла даже плакать. Просто отрешенно смотрела в пространство перед собой, казалось, не сознавая, где находится.

— Я ждал, что будет невероятно трудно воспринять эту новость, но не предполагал, что это окажется невыносимо тяжело, — спустя несколько минут молчания сказал Гарри.

— Мы умрем, Гарри, — спокойным голосом сказал Сергей, — но перед смертью у нас будет время поблагодарить Бога и силы природы за то, что наше дело послужит во благо всему человечеству.

Гарри молчал, слушая друга. Сергей продолжил:

— Пусть недолго, но мы будем упиваться радостью оттого, что наши Сэмюэл, Виктория и их ребенок станут первыми поселенцами в далеких мирах. Будем надеяться, что их потомки смогут жить счастливо и не опасаться, что кто-то так же варварски поступит с ними, как сейчас поступают с пятнадцатью миллиардами людей. Именно мы, Гарри, мы с тобой и Лилией сделали спасение людей на «Оазисе» возможным. Наш космический корабль долетит куда угодно, и пусть пригодная для жизни людей планета находится хоть на другом конце Вселенной, «Оазис» и туда доберется, он донесет своих пассажиров здоровыми и счастливыми. В этом я не сомневаюсь, Гарри. Все получится, родные мои!

— Сергей, мой верный друг, я тоже не сомневаюсь в успехе нашей миссии, потому что нас направляет по верному пути сам Господь Бог, — обнимая его, сказал Гарри.

В этот момент друзья почувствовали прикосновение теплых рук и обернулись. Рядом с ними стояла Лилия, чье лицо уже осветила надежда, не оставив и тени от былой растерянности и слабости.

Она уверенно произнесла:

— Сегодня же я разошлю участникам нашего вымышленного психологического эксперимента пригласительные билеты.

Не позднее чем через две недели все будут на борту «Оазиса». Через месяц «Оазис» подарит им новую жизнь!

— Необходимо еще поговорить с Сэмюэлом и Викторией и напомнить им, что они тоже участвуют в «эксперименте», — сказал Гарри жене.

— Да, Гарри, но я хочу, чтобы наши дети поднялись на корабль через месяц, в день отлета, а не через две недели, когда соберутся пассажиры «Оазиса». Я понимаю, что это в некоторой степени несправедливо по отношению к остальным пассажирам и их родителям и родным, но у нас другая ситуация. Если позволить всем появиться здесь через месяц, то, скорее всего, все наши планы будут сорваны. И потом, именно мы спасаем остальных, поэтому мы можем позволить себе исключение. Поэтому я прошу вас, чтобы Сэмюэл и Виктория поднялись на борт «Оазиса» ровно через месяц, именно в тот день, когда корабль навсегда унесет их в космос.

Гарри и Сергей не стали возражать, они сами рассчитывали на то, что Сэмюэл и Виктория поднимутся на борт космического корабля в самую последнюю очередь. Это будет вознаграждением создателям «Оазиса» за четверть века мучительных трудов и гнетущих мыслей.

Ровно через неделю прибыли участники психологического эксперимента, а на самом деле — счастливые обладатели билетов на спасительный «Оазис».

Инсценировка была блестяще обставлена, и ни один из прибывших гостей ничего не заподозрил. Все действительно были убеждены, что являются участниками глобального психологического эксперимента, устроенного частным психологическим институтом с целью изучения психологии больших масс людей.

«Оазис» был замаскирован под обычный жилой дом. Пейзаж за пределами корабля был сымитирован специальными экранами, устроенными как обычные окна.

По условиям «эксперимента» запрещалось использовать любые средства связи с внешним миром — телефоны, рации, компьютеры и другое. Более того, в целях безопасности на борту корабля были активированы специальные устройства, блокирующие электромагнитные волны телефонов и иных подобных устройств, на случай, если кто-то нарушит запрет.

Проходил день за днем, приближая тяжкий час разлуки. Гарри, Лилия и Сергей как могли сдерживали эмоции, которые терзали их сердца. Они все дни проводили с Сэмюэлом и Викторией, не отходя от них ни на шаг. Такое изменение в их поведении казалось молодоженам странным, но они посчитали, что проявление особого внимания связано с беременностью Виктории.

Прошел месяц.

Накануне дня расставания Гарри организовал семейный ужин, на который, разумеется, были приглашены и родители Виктории. Все было устроено с таким расчетом, чтобы отец и мать Виктории смогли побыть с ней в этот и следующий день, так как их уговорили переночевать.

В последнюю ночь перед окончательной разлукой ни Гарри, ни Лилия, ни Сергей даже не пытались уснуть. Даже если бы ночь длилась в несколько раз дольше, чем обычно, несчастные родители, желающие оттянуть час расставания, все равно не спали бы и уносились в мыслях в те времена, когда еще не существовало угрозы их жизни, счастью, благополучной старости в окружении любимых детей и внуков.

Супруги Смит лежали в кровати на спине, обратив влажные от слез глаза в потолок, словно на нем, как на экране, рисовались, сменяя друг друга, картины их жизни, которым не суждено уже было появиться вновь. Завтрашний день унесет в будущее их детей, но заберет настоящее и будущее у них самих, ненадолго оставив лишь прошлое, в виде воспоминаний, которые, от тягот последних лет и от того, что прошлое и настоящее теряют смысл без будущего, лишились красок.

Гарри и Лилия вспоминали тот момент, когда они впервые ступили на остров, на котором зачали сына и обрели надежду на то, что у него будет будущее, непременно счастливое будущее. Они вспоминали каждый момент их счастливой жизни вместе с Сэмюэлом и своими родителями. Разве может быть что-то приятнее того, когда вокруг вас бегает резвящийся сын, а за его радостной игрой наблюдают его бабушки и дедушки, ваши собственные родители, для которых вы являетесь детьми, пусть и потерявшими уже способность к детскому озорству.

Они вспоминали все достижения их любимого единственного сына, его первые слова, первые шаги, первые успехи в учебе. Он учился и с годами становился умнее, благодаря занятиям спортом становился сильнее, его интересовало абсолютно все. Но, несмотря на все достижения, почувствовал себя настоящим мужчиной он лишь в тот момент, когда встретил Викторию. Как же счастлив с появлением в его жизни Виктории стал их мальчик!

Гарри и Лилия печалились о том, что никогда не увидят своего внука или внучку. Интересно, на кого ребенок будет похож? Как он будет расти и развиваться? Какую профессию выберет?..

Им хотелось, чтобы все это было просто сном и чтобы они могли проснуться, ничего не помня обо всех ужасах ядерной катастрофы и неизбежной смерти, поцеловать Сэмюэла и Викторию и продолжить счастливую, ничем не омраченную жизнь.

Но они понимали, что происходящее — не страшный сон, а самая ужасная реальность, и убежать от нее не удастся.

Тяжелые мысли, словно голодный пес, рвали их сознание на части… В какой-то момент Лилия почувствовала резкий приступ удушья от отчаяния и горя и попыталась вскочить с кровати, но Гарри успел схватить ее за руку и, резко поднявшись, обнял, прижавшись к ней всем телом. Лилия принялась вырываться и начала дико кричать, но спустя несколько мгновений она обмякла в руках Гарри. Ее разум и тело, не выдержав напряжения, отключились, чтобы не допустить повреждения ее нервных центров. Гарри уложил жену на кровать. Лилия стала плакать, слезы текли ручьем на подушку, и в течение нескольких минут она стала мокрой. Гарри всю оставшуюся ночь просидел на полу рядом с Лилией. Они плакали оба, держась за руки, но это уже не приносило облегчения.

Сергей Абрамян даже не ложился в постель, он вышел из дома, сел в кресло на террасе и закурил трубку. Выкурив ее, он вычищал трубку, набивал ее очередной порцией крепкого табака и снова закуривал.

Как ни странно, великий ученый, большую часть жизни посвятивший работе, ни разу не подумал о работе, науке, своих изобретениях, которые на века опередили свое время. И совсем не странно, что, большую часть жизни прожив в одиночестве, не обзаведясь ни семьей, ни детьми, он сейчас не вспомнил о своей собственной жизни. Сергей Абрамян думал только о том, что уже через несколько часов ему придется расстаться с милыми и дорогими его сердцу Сэмюэлом и Викторией. Он бы отдал тысячу своих жизней, имей он такую возможность, за то, чтобы человечество никогда не обратило бы науку против себя и, вместо того чтобы пользоваться себе во благо мирной атомной энергией, не создало бы атомного оружия.

Он благодарил Бога за то, что Тот подарил ему, пусть и на закате его жизни, семью — Гарри и Лилию, и детей — Сэмюэла и Викторию. Он думал не о своем, а об их будущем. Только их счастливое будущее было его заветной мечтой.

Сергей спокойно, без тени паники провел эту ночь. Он думал и мечтал, а всегда, когда предавался этим занятиям, он был спокоен. Даже эту ужасную ночь он провел достойно и стойко, думая лишь о счастье молодых Смитов.

Взошло солнце — настало злосчастное утро самого несчастливого дня! Описать сцену прощания Гарри, Лилии и Сергея с Сэмюэлом и Викторией невозможно, так как собственные чувства терзали их страшнее самых варварских пыток. Трудно даже вообразить, как было невыносимо сложно трем отважным людям делать вид, что этот день — вполне обычный в ряду множества других дней, каждый из которых предшествует следующему. Никто кроме них не то что не знал — даже не догадывался, что это не просто расставание на неделю — столько времени Сэмюэл и Виктория якобы должны были участвовать в вымышленном психологическом эксперименте, — а прощание навсегда. Гарри, Лилия и Сергей не имели права даже пролить слезу, не говоря уже о том, чтобы зарыдать и тем самым выдать все тайны терзаемого их несчастья.

Что касается молодой четы Смитов, то и Сэмюэл, и Виктория занимались сбором всего необходимого для проживания в течение недели в замкнутом пространстве. Они были веселы и игривы и, как обычно, любовались друг другом и нежно обнимали Гарри, Лилию и Сергея, которые буквально бегали за ними по пятам, ища любой предлог, чтобы лишний раз прикоснуться к ним или поцеловать. За суетливыми сборами Сэмюэл и Виктория не обратили внимания на не совсем обычное, а точнее, на совсем необычное и даже навязчивое поведение родителей.

Когда пришло время «ненадолго» расстаться, Сэмюэл и Виктория оббежали всех родных с поцелуями. Сэмюэл, беря сумку с вещами, сказал:

— Ну, нам пора! Когда все закончится, хочу отведать вкусного жареного мяса. Мама, ты знаешь, о чем я!

— Конечно, Сэмюэл, сочная жареная ножка ягненка и запеченный картофель будут ждать тебя только что снятыми с огня, — пытаясь улыбаться, сказала бедная женщина. Это блюдо было любимым кушаньем ее сына.

Гарри и Сергей, не сдержавшись, в порыве чувств бросились обнимать и целовать молодых Смитов, которые уже повернулись, намереваясь покинуть дом. Примеру мужчин последовала Лилия, которая уже не помнила себя от отчаяния и горя. Глубокая печаль в эти минуты состарила Гарри, Лилию и Сергея на несколько лет.

— Что с вами, родители?!! — в недоумении спросил Сэмюэл, обращаясь не только к Гарри и Лилии, но и к Сергею.

— Видимо, сентиментальность, внезапно охватывающая разом трех человек, тем самым многократно усиливается, — ответил Сергей осипшим голосом. Он больше ничего не мог произнести, впрочем, как и Гарри с Лилией, у которых от неизбывной печали перехватило горло.

Молодожены ушли, их силуэты растаяли в дали. Для Гарри, Лилии и Сергея все было кончено.

Последний путь «Бесстрашного»

За три дня до начала конца — ядерного удара, который уничтожил практически все живое на Земле, Гарри Смит вместе со своей женой Лилией и другом Сергеем Абрамяном отправились в море на великолепном паруснике «Бесстрашный». В этот последний путь Смиты взяли с собой своих родителей, а также родителей Виктории, приглашенных якобы на обычную морскую прогулку.

Дружный и отважный экипаж «Бесстрашного» вывел корабль в Тихий океан. Стояла прекрасная погода, как и в тот день, когда Гарри и Лилия высадились на затерявшийся на просторах гигантского океана островок, тот самый, на котором зародилась жизнь Сэмюэла и который способствовал реализации идеи спасения группы представителей человечества.

Капитан корабля Гарри Смит, обняв жену, стоял на носу «Бесстрашного» и смело смотрел вперед — туда, где заканчивается прошлое и начинается будущее. Настоящего уже практически нет, еще мгновение, и оно навсегда перестанет существовать для всех обитателей Земли. У них есть прошлое и кратчайшее настоящее, которое вот-вот без остатка перетечет в прошлое, не имея возможности продолжиться в будущее.

Гарри был спокоен и умиротворен, все, что они задумали, воплотилось как нельзя лучше. «Оазис» сейчас далеко, очень далеко, возможно, уже на окраинах галактики Млечный Путь, в чрезвычайно опасном и недружелюбном месте, которое совсем скоро можно будет назвать раем в сравнении с тем, во что превратится уютный и красивый дом человечества под названием планета Земля.

Лилия, стоявшая рядом с Гарри, думала только о том, как тяжело сейчас ее сыну Сэмюэлу и его молодой беременной жене Виктории. Узнали они уже ужасную тайну, которую столько лет скрывали от Сэмюэла она с Гарри и Сергеем? Если так, то какие же душевные страдания испытывают сейчас эти юные любящие создания, которые не переживали еще ни одной смерти близкого человека. Теперь же для них навсегда потеряны все родные и друзья, с которыми они не имели возможности даже попрощаться.

Но Лилия была уверена, что Сэмюэл и Виктория поймут и простят родителей за обман, к которому они прибегли во благо счастья детей. Время лечит все, а если и не все, то боль от потери близких людей со временем притупляется, тревожа сознание все реже и все реже заставляя испытывать душевные муки.

Лилия рисовала в воображении образ ребеночка Сэмюэла и Виктории, представляла его в разных нарядах, которые бы они с Гарри дарили их внуку или внучке. У нее в распоряжении не было времени, чтобы утешить боль, и поэтому на душе у Лилии становилось все тягостнее. Она опустила голову и, не в силах более думать, тихо заплакала.

Гарри сильно прижал Лилию к себе, словно желая спрятать ее, уберечь от тревог и опасности.

В этот момент к ним с бутылкой рома в руке подошел Сергей Абрамян. У него было спокойное и радостное лицо, он с улыбкой смотрел на обнявшихся супругов.

— И долго будем слезы лить? — весело сказал Сергей, желая подбодрить печальных друзей. — Дело сделано — это необходимо отметить! Кому еще, как не нам, праздновать сейчас победу! Почти четверть века мы затратили на невиданную прежде по сложности, размаху и уникальности работу. Нам удалось сделать все, о чем мы мечтали и что задумали. Наши дети сейчас далеко от нас, но разве не в этом вся прелесть! Разве не этого мы хотели! Разве не об этом мы мечтали без малого двадцать пять лет! Да, мы больше не увидим Сэмюэла и Викторию, но в этом и есть смысл всех наших трудов. Или вы хотели бы обнимать сейчас Сэмюэла и Викторию, зная, что конец близок? Или обнимать их в полном неведении о предстоящей катастрофе? Нет, мои милые, нет ничего приятнее, чем оказаться в сложившихся условиях в нашем положении! Нам незачем и не о чем грустить! Так выпьем же за это!

После этих слов Сергей глотнул рома из бутылки, которую все время держал в руке, размахивая ею в пылу своей речи, и протянул ее Гарри. Тот, сделав такой же большой глоток, как и Сергей, передал бутылку Лилии, которая последовала примеру мужчин. Как только тепло от рома начало разливаться по телу каждого из отважных и преданных друг другу друзей, они, как это принято, сделали еще по глотку, а затем и по третьему.

Сказанные Сергеем слова, а также алкоголь в крови, оказали весьма благоприятное действие. Тоска и грусть уступили место надежде на счастливое будущее спасенных на борту «Оазиса» пассажиров. Все трое с носа «Бесстрашного» прошли в центр палубы и присоединились к расположившимся за столом гостям, которые вели праздные послеобеденные разговоры.

Душевное спокойствие побороло страх от надвигающейся опасности. Гарри, Лилия и Сергей сидели рядом за столом, избавившись совершенно от дурных мыслей, став снова такими же жизнерадостными и смелыми искателями приключений, какими они были раньше.

Некоторое время спустя кто-то из гостей сказал, что заметил вдалеке островок, такой маленький и одинокий, словно он забытый всеми ребенок. В это мгновение Гарри протянул руки к Лилии и Сергею, и они протянули руки к нему. Как только все трое сплели пальцы, превратившись в одно целое, послышался чудовищной силы гул, а еще миг спустя «Бесстрашный», как и все его пассажиры, а также все люди — все до единого человека — на Земле погибли в пекле ядерного пламени. Смерть наступила мгновенно, и ни один из погибших даже не осознал, что потемнение в глазах — это адское и бесконечное прикосновение погубившей их смерти.

Выжить смогли только некоторые простейшие и мизерная часть многоклеточных организмов, видимых только в микроскоп, а также несколько видов растений. Эти оставшиеся организмы должны были стать зачатками будущей жизни на Земле, так же как пассажиры «Оазиса» должны были стать ростком человечества на других, пригодных для жизни людей планетах… если такие планеты будут найдены в безграничных просторах Вселенной.

Голубого неба не было видно тысячи лет, прежде чем первые СОЛНЕЧНЫЕ ЛУЧИ коснулись поверхности Земли. Спустя сотни тысяч лет Земля вновь зазеленела. Потребовались десятки миллионов лет, прежде чем на планете появились насекомые, птицы, животные.

Но… той, прежней Земли уже нет, планета стала даже краше, появилось еще больше животных и растений. Так что же не так? Планета чиста и дышит спокойно, она приняла решение: БОЛЬШЕ НИКАКИХ ЛЮДЕЙ!

Часть вторая

«Оазис»

Правда

После того, как Сэмюэл и Виктория оказались на «Оазисе», главный вход герметично закрылся, а спустя час бесшумно включился двигатель, выбрасывая «спринтер-частицы», — и шарообразный корабль отправился в космическое путешествие.

В течение недели, времени длительности «эксперимента», Сэмюэл и Виктория успели познакомиться с несколькими супружескими парами, соседями по этажу. Они вместе прогуливались, отдыхали, посещали кинотеатры, плескались в бассейне, в общем, хорошо проводили время.

Всем безумно нравился интерьер «Оазиса». Ничего подобного прежде никому видеть не приходилось. Удивляли плавные и четкие линии конструкций из необыкновенного металла, его блеск и неожиданная теплота. Пышная и яркая зелень растительных насаждений в каютах и коридорах, поначалу казавшаяся неуместной на фоне футуристической обстановки, через несколько дней стала буквально необходимой, так как, несмотря на его теплоту, радовать человеческий глаз окружающий металл не мог. Человеку просто необходимо наличие вокруг живого мира — растений, животных, поэтому изобилие растительности на корабле всех очень радовало. Никто на тот момент даже не помышлял, что именно этим растениям все обязаны возможностью дышать. До тех пор, пока людям не стала известна истинная цель их пребывания на «Оазисе», многие помещения, в том числе центральный пункт управления кораблем, были закрыты и недоступны для посещений. Таким образом, все жили словно в санатории, где имелось все необходимое для полноценного отдыха.

Но вот подошла к концу неделя, и настал момент, когда тайна должна была открыться. После завтрака в седьмой, как думали Сэмюэл и Виктория, завершающий день «эксперимента» их комната преобразилась: загорелся свет; несмотря на то, что он включился внезапно и без их участия, свет оказал на молодоженов заметное успокаивающее воздействие ввиду своей мягкости и кремовых переливов. Заиграла музыка, мелодия которой тоже располагала к спокойствию, но в тоже время словно подготавливала к чему-то очень важному и ответственному. Когда музыка завершилась — свет в комнате продолжал светить тем же приятным цветом, — прозвучал очень приятный и молодой женский голос:

— Сэмюэл и Виктория Смит, меня зовут Анжелина. Я приветствую вас. Мне необходимо с вами поговорить. Когда будете готовы выслушать меня, дайте мне знать.

Сэмюэл в совершенном недоумении посмотрел на Викторию, которая сама уже смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами.

— Это твои проделки, Сэм? — проговорила она, невольно почувствовав тревогу.

— Нет, я не имею к этому никакого отношения, — ответил он.

— Сэм, это розыгрыш? Ты решил подшутить надо мной?

— Милая, я не причастен к этому и сам не понимаю, что это было! — оправдываясь, сказал Сэмюэл.

В таком недоумении молодые супруги находились еще какое-то время, пока вновь не зазвучал тот же мелодичный женский голос:

— Сэмюэл Смит, вы сын Гарри и Лилии Смит. Рядом с вами ваша супруга Виктория. Сэмюэл, ваш отец Гарри Смит, физик по образованию, многие годы провел в изнурительной работе, о сути которой никто, кроме самого вашего отца, вашей матери, а также друга вашей семьи Сергея Абрамяна, также физика, не знал. Пришло время узнать правду и вам, Сэмюэл и Виктория.

Последовала пауза, предназначенная, как верно понял Сэмюэл, для того, чтобы они могли задать несколько вопросов и разобраться в ситуации.

— Простите, кто с нами говорит? — уверенно, но не без некоторого внутреннего беспокойства спросил Сэмюэл.

— Как я уже представлялась, — произнес голос, — меня зовут Анжелина.

— Кто вы? — поинтересовался Сэмюэл.

— Я компьютер.

— Кто?!! — в один голос громко сказали Сэмюэл и Виктория.

— Анжелина, компьютер космического корабля «Оазис», — ответил невозмутимый голос.

После этих слов Сэмюэл встал с удобного кресла, в котором он все это время сидел, и, смеясь, направился к входной двери.

Он намеревался открыть ее и оглядеть коридор, уверенный в том, что там найдет разгадку того, что происходит. Подойдя к двери, он приложил ладонь к сенсору, который управлял запорным механизмом, однако дверь не открылась. Сэмюэл приложил ладонь еще раз — тот же результат: дверь по-прежнему была заперта.

— Сэм, что происходит? Мне становится страшно, — подходя к мужу, все еще стоящему у двери, сказала взволнованная Виктория.

— Что за чертовщина?!! — обнимая ее, в сердцах произнес Сэмюэл. — Если кто-то решил так подшутить, то это глупая шутка.

— Мистер Смит, я призываю вас к спокойствию, — вновь заговорил женский голос. — Уверяю вас, что это не шутка, и прошу вас выслушать меня до конца. Дверь закрыта не случайно, ее закрыла я, но лишь для того, чтобы вы меня выслушали. В любой момент вы сможете выйти, но наберитесь терпения и позвольте мне сказать все, что необходимо. Вы получите ответы на все ваши вопросы.

Голос Анжелины звучал ровно и с определенной интонацией, которая, несмотря на обстоятельства, успокаивала взволнованных Сэмюэла и Викторию.

— Хорошо! — твердо сказал Сэмюэл. — Мы выслушаем вас до конца. Но хочу заверить вас, что если это все-таки окажется чьей-то проделкой, то затейнику не поздоровится. Особенно потому, что моя жена беременна, и ей требуются покой и особое внимание. Я и вас прошу помнить об этом важном обстоятельстве. А иначе я за себя не ручаюсь.

— Мистер Смит, — мягко произнесла Анжелина, — беременность вашей супруги Виктории и плод, который она вынашивает, для меня не менее святы, чем для вас.

— Очень хочется верить, что это действительно так! И кто же вы все-таки? — раздраженно ответил Сэмюэл.

— Продолжу, с вашего позволения, — учтиво сказала Анжелина, когда Сэмюэл и Виктория сели в кресла. — Повествование требует изложения с самого начала. Прошу вас, мистер и миссис Смит, запастись терпением.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Сэмюэл. — Начинайте.

— Что за ерунда происходит, Сэм? — с тревогой спросила Виктория.

— Сейчас мы все узнаем, родная, — ответил Сэмюэл и улыбнулся ей, желая успокоить.

— Итак, — снова заговорила Анжелина, — ваши родители, мистер Смит, двадцать три года назад возвращались из кругосветного морского путешествия на известном вам паруснике «Бесстрашный». Проходя мимо маленького острова в Тихом океане, они решили высадиться на нем, где обнаружили неизвестный предмет, который оказался метеоритом, миллион лет пролежавшим в песке. Находку погрузили на корабль и доставили в лабораторию вашего отца, где он в течение нескольких лет изучал ее свойства. Впоследствии сплав из выделенных из метеорита металлов и земных металлов позволил ему создать корпус космического корабля.

— Что?!! Вы хотите сказать, что все эти годы мой отец работал над созданием космического корабля?!! — вскричал пораженный Сэмюэл.

В этот момент он подумал, что последние годы помогал отцу именно в создании космического корабля, даже не догадываясь об этом. Но поразительность сообщения и абсолютная обескураженность не позволили его сопротивляющемуся разуму отнестись к этим мыслям сколько-нибудь серьезно.

— Именно так, — произнесла Анжелина. — Гарри Смит создал корпус космического корабля и множество систем жизнеобеспечения для него.

— Так, прекратите немедленно! — угрожающе закричал Сэмюэл. — Если вы сейчас продолжите, то даю честное слово, что я вышибу эту проклятую дверь, отыщу вас и как следует проучу!

С этими словами он встал и направился к двери; за секунду до того, как он приблизился, она автоматически открылась.

— Мистер Смит, будьте мужчиной! — потребовала Анжелина. — Вы ведете себя как избалованный ребенок. Дверь открыта, и вы можете идти, но я настоятельно прошу вас выслушать меня до конца. Если вам так будет комфортнее, дверь останется открытой.

— Мне будет гораздо комфортнее, если вы выйдете ко мне и мы продолжим беседу, смотря друг другу в глаза, — не успокаивался раздраженный Сэмюэл.

— Я не могу выйти к вам, так как я компьютер, искусственный разум, если вам будет угодно, — назидательным тоном сказала Анжелина. — Если бы я была создана в виде робота, что, по сути, также искусственный интеллект, но встроенный в механическое человекоподобное тело, то я бы с радостью предстала сейчас перед вами.

— Вы продолжаете настаивать, что вы действительно говорящий компьютер и что все происходящее здесь это не шутка, не запланированное в социальном эксперименте театральное представление, а реальность, в которую нам необходимо поверить?!! — прорычал Сэмюэл.

— Абсолютно верно, мистер Смит, — подтвердила Анжелина. — Если вы позволите мне, не перебивая меня, довести мой рассказ до конца, тогда вам все станет понятно.

Сэмюэл и Виктория молчали. Анжелина мягким голосом добавила:

— Мистер и миссис Смит, я прошу вас дать мне возможность рассказать вам все, что необходимо.

— Продолжайте, — резко сказал Сэмюэл, пожелав выслушать Анжелину и разобраться во всем, что происходит.

— Спасибо, — сказала она.

Когда Сэмюэл снова сел в кресло, Анжелина спросила:

— Вы не станете возражать, если я закрою дверь?

— Делайте что хотите! — рявкнул Сэмюэл.

Дверь закрылась, и Анжелина продолжила:

— С вашего позволения, вернемся к тому моменту, когда ваш отец, Сэмюэл, создал космический корабль, в постройке которого вы ему помогали, не зная, над чем трудились на самом деле.

В сознании пораженного Сэмюэла вновь всплыли отброшенные несколько минут назад предположения, что он действительно не знал, над чем работал его отец и над чем работал он сам, помогая отцу в расчетах.

Мысли кружили в голове Сэмюэла безумным вихрем. Сам не осознавая до конца происходящее, он сказал Анжелине:

— Продолжайте.

— Да, конечно, — сказала Анжелина. — Гарри Смит создал корпус космического корабля…

— Но, для какой цели? — спросила молчавшая до этого момента Виктория.

— Я все объясню по порядку, чтобы вам было проще воспринимать информацию, — ответила Анжелина.

Сэмюэл взял Викторию за руку и мягко сказал ей:

— Милая, у меня не совсем хорошее предчувствие, но мне не хочется думать о плохом. Лучше, если мы все узнаем сейчас и не станем ничего придумывать в своем воображении… Продолжайте рассказ в той последовательности, в какой сочтете нужным, — прибавил он, обращаясь к Анжелине.

— Благодарю, — произнесла Анжелина. — Так вот, мистер и миссис Смит, Гарри Смит сконструировал лишь корпус корабля. Для того, чтобы он мог сдвинуться с места, был необходим двигатель.

— Только не говорите, что мой отец не смог бы создать двигатель для космического корабля! — заметил Сэмюэл.

— Ваш отец смог бы создать термоядерный реактор, но он не мог даже представить, как, используя принцип термоядерного синтеза, разработать двигатель, способный разгонять корабль в космическом пространстве.

— То есть вы утверждаете, что мой отец, один из талантливейших физиков современности, не мог создать двигатель, который бы поднял космический корабль на орбиту Земли и заставил его пролететь сотни тысяч или даже миллионы километров?!! Так вот, это вздор! Уверяю вас, это даже для меня не проблема, не говоря уже о моем отце! Вы лжете!

— Я не способна на ложь, мистер Смит, — спокойно ответила на несправедливое обвинение Анжелина. — Вы в этом впоследствии убедитесь.

— Что значит впоследствии?!! И сколько еще будет продолжаться этот дурацкий разговор? — не скрывая возмущения, спросил Сэмюэл.

— Вы обещали, мистер Смит, выслушать меня до конца и не перебивать.

— Мы вас слушаем, продолжайте, пожалуйста, — примирительно проговорила Виктория. И сказала мужу: — Сэм, у меня ощущение, будто что-то действительно случилось. Это не розыгрыш и не психологический тест. У меня, как только я услышала этот голос, появилось страшное предчувствие, очень страшное. Нам нужно отнестись ко всему происходящему серьезно.

— Хорошо, — сказал тот, снова садясь в кресло.

— Спасибо! — сказала Анжелина. — Безусловно, Сэмюэл, ваш отец — Гарри Смит — мог создать двигатель для полета в космос, но он не знал, как создать двигатель, способный обеспечить гиперпространственные путешествия…

— Но это не удалось не только моему отцу, но и всем тем, кто пытался теоретически осуществить подобный замысел, не говоря уже о его практическом воплощении, — перебил Анжелину Сэмюэл.

— А вот в этом вы ошибаетесь, Сэмюэл! Одному человеку это удалось как в теории, так и на практике, — с некоторым торжеством в голосе сказала Анжелина.

— Да? И кому же? — с иронией произнес Сэмюэл.

— Вам этот человек хорошо известен, более того, горячо любим вами. Его зовут Сергей Абрамян, мистер Сэмюэл, — сказала Анжелина.

— Что?!! — Сэмюэл вскочил из кресла.

— Да, мистер Смит. И очень скоро вы в этом убедитесь, — прибавила Анжелина.

— И когда же это открытие было сделано? Почему я ничего не знаю об этом? И если вам все известно, то, думаю, для вас не станет новостью, что Сергей Абрамян для меня словно второй отец, у которого от меня нет секретов, — уверенно произнес Сэмюэл, словно эта уверенность должна была раскрыть возможный «заговор» против него самого. Он до сих пор не верил в истинность того, что слышал.

— Мне известно о ваших теплых отношениях, мистер Смит, — с едва заметным печальным оттенком в голосе сказала Анжелина, отчего у Виктории побежали мурашки по всему телу.

— Сэмюэл, прекрати препираться, прошу тебя, — сказала она совершенно подавленным и напуганным голосом. — Ради Бога, дай Анжелине продолжить, иначе я сойду с ума от тревожного предчувствия.

Сэмюэл молчал.

— Ваш отец, Сэмюэл, — пояснила Анжелина, — создал корпус корабля для гиперпространственных полетов, а Сергей Абрамян — двигатель для этого корабля.

«Что все-таки здесь происходит», — постоянно думал Сэмюэл. Он молчал, пытался отрицать саму возможность того, что все, что они с Викторией сейчас слышат, это правда.

Между тем Анжелина продолжала:

— Как вам известно, Гарри Смит — один из самых ярких и активных сторонников глобальной чистоты на планете Земля и один из яростных борцов против ядерного оружия.

— Да, известно, — коротко, за себя и за Викторию, ответил Сэмюэл.

— Так вот, как только ваш отец нашел тот самый метеорит, он понял, что это послание свыше. Он предчувствовал, что ядерная война, угроза которой нависла над человечеством с момента открытия ядерной энергии, разразится в самом ближайшем будущем.

После этой фразы, словно она была ключевой, Сэмюэл и Виктория внимали словам Анжелины, не смея ее перебивать.

Анжелина продолжала:

— Гарри Смит начал исследование метеорита и вскоре понял, что из сплава из металлов, составляющих его основу, и металлов, имеющихся на Земле, удастся построить корабль. Но с первых же дней он осознал, что нуждается в помощнике, который займется созданием двигателя. Он обратился к своему давнему другу Сергею Абрамяну, который по праву считался лучшим из когда-либо живших на Земле физиков-ядерщиков. Сергею Абрамяну тревоги вашего отца показались напрасными, и он ответил отказом на предложение Гарри Смита работать вместе. Спустя одиннадцать лет после этого разговора Сергей Абрамян из доверенных источников узнал об обострении ядерного противостояния США и России и понял, что ваш отец был прав и что ядерная война разразится, причем масштаб ее будет таков, что на Земле не останется ничего, кроме пепла.

Сэмюэл и Виктория не шевелились и просто молча вслушивались в слова Анжелины. Она же рассказывала:

— Гарри и Сергей начали работать вместе именно с того момента, когда Сергей Абрамян переехал к вам. По прошествии еще нескольких лет он создал двигатель, способный разгонять корабль до скорости, многократно превосходящей скорость света, и этот двигатель установили в корпус корабля, построенного вашим отцом. Космический корабль они назвали «Оазис». Он был создан для того, чтобы спасти хотя бы крохотную часть человечества и чтобы люди, оказавшиеся на его борту, смогли бы найти пристанище на других планетах, за границей Солнечной системы, не только в отдаленных районах Млечного Пути, но, возможно, и за пределами Галактики.

— И где же теперь этот «Оазис»?!! — не веря своим ушам, резко спросил Сэмюэл.

— Повсюду вокруг вас, мистер Смит, вы на борту «Оазиса».

И, как все остальные пассажиры, уже давно находитесь вне пределов Солнечной системы.

Словно удар чудовищного по силе грома прозвучали эти слова для Сэмюэла и Виктории. Ураган мыслей не позволял им быстро опомниться, постичь сказанное. Смятение и растерянность будто бы парализовали их. Долго длилась немая борьба разума с нелепой реальностью, прежде чем Сэмюэл смог сказать:

— Я требую, чтобы вы немедленно открыли дверь! Весь этот цирк мне уже надоел! Виктория, собирайся, мы уходим домой!

— Вы уже дома, мистер Смит. Тот дом, в котором вы жили на Земле с родителями и родными, уже не существует, — обреченным голосом сказала Анжелина.

— Что ты сказала?!! Да кто же ты такая, трусливая крыса?!!

Выйди и покажи свое поганое лицо! — в остервенении заорал Сэмюэл, у которого от злости налились кровью глаза.

Он метался по комнате в попытке найти источник голоса, но тщетно. В это время Виктория, которую заставили оцепененеть слова Анжелины и буйное поведение Сэмюэла, сидела в кресле поджав ноги, словно пытаясь спрятаться в нем.

— Мистер Смит, дверь открыта, — сказала Анжелина, — и вы можете выйти. Но за пределы «Оазиса» вам выйти не удастся. Как я говорила, ваш отец оказался прав, ядерная война произошла и уничтожила все живое на планете Земля. Чтобы спасти хотя бы часть человечества, на созданном Гарри Смитом и Сергеем Абрамяном космическом корабле собрали одну тысячу сто пятьдесят восемь человек, включая вас, Сэмюэл и Виктория. Вас завлекли на корабль с помощью уловки, придуманной Лилией Смит — под предлогом участия в психологическом эксперименте. О том же, что происходит на самом деле, впрочем, как и о самом «Оазисе», знали только три человека: Гарри и Лилия Смит и Сергей Абрамян. Вы прибыли на борт корабля ровно неделю назад и как только оказались на борту, «Оазис» начал движение, уносясь все дальше от Земли.

Сэмюэл уже не мог более задавать вопросы, он только слушал голос Анжелины. Силы покинули его, ноги больше не могли держать его мощное тело, разум, самое главное разум перестал слушаться его. Ком, подкативший к горлу, затруднил дыхание. Сэмюэл ощутил себя маленьким и беззащитным ребенком, который, отстав от родителей, потерялся. Он не мог поверить, что все, о чем говорит этот ненавистный женский голос, правда и все происходит в реальности. Тем не менее, он сел рядом с Викторией в кресло и продолжил молча внимать голосу.

— Учитывая, что скорость нашего движения многократно превышает скорость света, — продолжала Анжелина, — время на «Оазисе», по принципу относительности Эйнштейна, течет значительно медленнее, чем в тех условиях, когда объекты движутся в привычном для людей ритме времени. При этих обстоятельствах за одну неделю, которая прошла на «Оазисе», на Земле прошло более десяти лет. Учитывая тот факт, что ядерная катастрофа, уничтожившая всю жизнь на Земле, должна была произойти по земному времени ровно через месяц после вашего появления здесь, то Земля в том виде, какую вы знали и любили, уже перестала существовать. Сейчас на Земле ад, в самом прямом и страшном понимании этого термина.

— И вы… вы хотите сказать, что все люди на Земле… мертвы, — сама еле живая, чуть слышным голосом проговорила Виктория.

— Как это не прискорбно, миссис Смит, абсолютно все, — подтвердила Анжелина.

— И… мои родители тоже? — начиная плакать, спросила Виктория.

— Примите мои соболезнования, миссис Смит, — последовал ответ компьютера.

В этот момент Виктория заплакала навзрыд, по щекам Сэмюэла потекли слезы. Спустя несколько минут, совершенно обессиленный тяжелыми эмоциями Сэмюэл сказал:

— Все это какой-то бред! Я не верю ни единому слову!

— Мистер Смит, мне искренне жаль, что человечество оказалось в такой беде. Прошу вас посмотреть видео, оно убедит вас в правдивости моих слов.

Через мгновение вспыхнул экран монитора, и на нем появились три человека: Гарри, Лилия и Сергей.

— Родные наши дети, любимые Сэмюэл и Виктория, — начал Гарри, — если вы смотрите это видео, значит, наступил роковой час, когда вы узнали правду о том, с какой целью оказались на борту космического корабля «Оазис». Все, что вы услышали от Анжелины, это трагическая реальность.

— У вас есть возможность спастись, — продолжил Сергей. — Вы должны быть сильными, принять то положение, в котором оказались, смириться с жестокой реальностью и, невзирая ни на какие трудности, продолжить жизнь, ради спасения человечества, ради своего будущего и будущего ваших детей.

— Любимые мои, — сказала Лилия, — очень жестоко сложилась для нас судьба, но вы должны быть мужественными. Мы сделали все, что смогли, не только для вас, но и для всех тех людей, которые вместе с вами находятся на борту «Оазиса». Мы сделали все, чтобы вы жили. Так сделайте же и вы все для того, чтобы жили ваши дети.

— Сделать корабль больших размеров было невозможно, так как исчерпались все ресурсы, которые у нас имелись, — сказал Гарри. — Двигатель «Оазиса» уникален, благодаря нему вы несетесь со скоростью, многократно превышающей скорость света. Это делает возможным поиск подходящей для заселения планеты в невообразимо далеких районах Вселенной.

— Все эти годы тайну создания «Оазиса» знали только мы, — продолжил Сергей. — Это избавляло нас от внимания зевак и негодяев, которые поставили бы под угрозу весь наш проект. Никто, включая родственников и даже вас, милые Сэмюэл и Виктория, не были посвящены в тайну, которую мы хранили в течение почти четверти века. Мы скрывали это от вас, так как боялись, что, узнав правду, вы бы воспротивились и не пожелали оставлять нас на Земле. Позволить вам погибнуть вместе с нами и всем живым на планете мы не могли, а лететь вместе с вами не посмели, так как считаем, что спастись должны только молодые и сильные.

— Мы прожили замечательную жизнь, — снова заговорил Гарри, — полную приключений, отмеченную научными открытиями, насыщенную всеми красками бытия. Мы познали родительскую радость и крепкое дружеское чувство. У нас было все, чтобы мы могли считать себя счастливыми людьми. Теперь очередь за вами, дети мои. Живите красиво, живите разумом и чувствами. Любите и дружите. Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. Бывает больно и трудно, но мы живем ради борьбы и преодоления препятствий. И нет ничего прекрасней, чем ощущение победы над трудностями. Мы любим вас и уверены, что вы отыщете подходящую планету и обретете будущее, что вы станете заботливыми родителями и счастливыми людьми.

— Сейчас вы должны взять всю волю в кулак и стать сильными, — продолжила видеообращение Лилия. — Вы узнали правду первыми на корабле. Это наше послание предназначено только для вас. Вы должны стать примером стойкости для остальных пассажиров «Оазиса». Вы все молоды, умны и сильны. Через несколько месяцев на корабле появятся первые детки, пройдет еще несколько, и у каждой из пятиста семидесяти девяти пар будут дети. Забудутся все печали прошлого, будущее станет вашей единственной путеводной звездой. Думайте о потомках, мои любимые Сэмюэл и Виктория. Только мысли о них помогут вам справиться со всеми трудностями и достичь желаемой цели.

— Сэмюэл, постарайся использовать все свои лучшие качества, чтобы проявить себя лидером среди остальных пассажиров, — сказал Сергей. — Мы целенаправленно выбрали людей, во многом схожих друг с другом, чтобы лишь благородное соперничество смогло выявить вожака. Лидер необходим в любом коллективе, иначе выжить окажется практически невозможно, так как все возрастающее количество людей станет толпой, саморазрушительная сила которой тем сильнее, чем больше численность этого бесконтрольного коллектива. Разрозненные сообщества не будут иметь шансов выжить в новых условиях существования. Необходимо объяснить всем без исключения, что именно от дружного взаимодействия и силы каждого члена коллектива зависит общий успех.

Слово у Сергея переняла Лилия:

— На борту «Оазиса» находятся представители всех национальностей, которые еще до недавнего момента населяли нашу планету. Каждую национальность представляют по три пары людей, которых мы отобрали по ряду критериев, таких, как возраст, физическое, психическое и социальное здоровье, семейное положение и другое. Среди этих людей есть представители всех необходимых для вашего выживания профессий. Что касается их нравственных качеств, то они в полной мере проявятся во время общения в будущем. Будьте благоразумны и мудры, мои любимые. Мудрость — это качество, свойственное, как правило, людям старшего и пожилого возраста, но вы, в силу сложившихся обстоятельств, должны стать мудрыми не по годам. Вы еще во многом дети, но уже должны понять и принять всю тяжесть той гигантской ответственности, которая легла на ваши плечи.

— После того как наше обращение к вам закончится, — продолжил Сергей, — Анжелина сообщит другим пассажирам «Оазиса», что случилось с людьми на Земле, а также о миссии, которую предстоит выполнить всем вам. О нас же никто и никогда не узнает. Вы должны хранить тайну о нас и о том, кем вы нам приходитесь. Вы такие же, как и все. Вы знаете столько же, сколько и остальные. Вы в таких же условиях, как и они. Многие из пассажиров «Оазиса» будут брать в свои руки инициативу и стремиться навязать свое мнение остальным. Не давайте слабину, вы должны проявлять силу, ум и нравственную чистоту. Последнее свойство мало кто оценит, но вы должны быть чисты в помыслах и действиях при любых обстоятельствах. Ваш ум увлечет многих, сила же поможет отстоять вашу правду и придаст вашим словам и действиям больше авторитетности, а вам самим, в глазах остальных, столь необходимое уважение. Завоевать авторитет будет сложно, очень сложно, но старайтесь и прикладывайте к этому максимум усилий. Когда же вам удастся идеей увлечь за собой массы — дальнейший путь к лидерству будет чуть проще, так как начало будет уже положено. Но путь к вершине долог и тяжел. Дерзайте, мои любимые, и для вас ни одна преграда не станет препятствием.

— Всегда помните об одном, — сказал Гарри Смит, и его лицо было выведено в крупный план, — ради прошлого никогда не следует отказываться от настоящего.

Сэмюэл и Виктория слушали видеообращение его родителей и Сергея Абрамяна, не произнося ни звука. Слезы текли по их искаженным душевными страданиями лицам. Скорбь лишила их былого беззаботного веселья и навсегда отняла у них самих возможность называться детьми. Этот день, словно гильотина, отсек их прошлое и всех тех, кого они любили и кем были любимы. Жестокость реальности отняла у них детство и юность. В один миг они из молодых людей, можно сказать, еще юных, окруженных родительской лаской и любовью, превратились в одиноких и очень взрослых людей, на чьи плечи лег чрезвычайно тяжелый груз предстоящих испытаний.

За секунду до окончания видеозаписи Гарри, Лилия и Сергей, обнявшись, сказали в один голос:

— Мы любим вас… Не забывайте нас… Спаситесь.

На этом видео прервалось.

Насколько же сильны были эти люди, что во время всего обращения ни один из них не проронил ни слезинки, ни у кого не дрогнул ни единый мускул, никак не проявилась печаль. Их лица были умиротворены. Своей улыбкой они побуждали Сэмюэла и Викторию быть мужественными и не поддаваться печали и отчаянию.

Сэмюэл поднялся из кресла, сделал шаг, другой… Ноги не слушались его, в голове все кружилось, сознание отказывалось воспринимать происходящее… Он продолжал стоять, опершись руками на кресло.

Виктория продолжала сидеть с открытыми глазами, она почувствовала резкую слабость, откинулась на спинку кресла, в этот миг силы покинули ее, разум не выдержал чудовищных известий… Она потеряла сознание.

Новое утро

Сэмюэл и Виктория проснулись на следующий день, не помня, как они уснули. Судя по часам, было раннее утро. Они подскочили на ноги и быстро окинули взглядом окружающую обстановку. Очнувшись от глубокого сна, они надеялись, что весь тот ужас, который довел их до морального истощения, окажется лишь плодом разыгравшегося во сне воображения, но оглядевшись и окончательно проснувшись, они поняли, что предшествующий разговор с Анжелиной, как и описанные ею события, это реальность.

Скорбь и печаль вновь с силой стиснули их сердца, омрачили мысли и окрасили в мрачные краски представление о будущем. Сэмюэл подошел к Виктории, обнял ее.

Он положил руки на плечи жене, слегка отодвинул ее от себя и, глядя ей в глаза, сказал:

— Крепись, душа моя, ради нашего ребенка, крепись. Мы должны преодолеть боль и вынести все испытания, которые уготовила нам судьба, потому что спасение завещали нам родители, потому что о нем они мечтали, и именно своими спасением и обретением будущего мы увековечим память о них и сделаем их смелую гибель не напрасной.

— Да, Сэм, мы вместе, а это самое главное в этом ужасе. Обещаю тебе, я буду сильной и отважной. Но в течение нескольких дней мысли мои будут постоянно уноситься к нашим родителям, которых… которых… больше нет. — Она прижалась к мужу и опустила голову ему на грудь. — Но у нас будет ребенок, ради него и ради памяти о наших родных мы должны выжить.

— И мы сделаем это, родная! — воскликнул Сэмюэл, желая воодушевить Викторию. — А теперь давай выйдем в коридор и посмотрим, что там происходит. Уверен, там полный хаос! Главное, чтобы остальные в порыве отчаяния и страха не наделали бед.

— Пойдем, — покорно сказала Виктория.

Они вышли в коридор. Там было тихо, по крайней мере, на втором этаже, где располагалась их каюта. Пройдя по коридорам, они не заметили ничего необычного. Хрупкая надежда затеплилась в сердцах Сэмюэла и Виктории: а может, это чья-то шутка, пусть и очень злая, но все-таки шутка или часть отвратительного эксперимента? Может, ничего из того, что они услышали вчера, и не было вовсе? Возможно, это просто отвратительный сон, вызванный нахождением в столь необычных условиях замкнутости и отчужденности от остального мира, томительной неделей ожидания встречи с родителями и родными.

Каждый шаг, который они делали в тишине, все больше укреплял их надежду. Рука Сэмюэла все увереннее сжимала руку Виктории. Вдруг до них донесся еле слышимый плач откуда-то издалека. Они побежали на звук. Пробежав несколько метров, они свернули в другой коридор, где плач слышался отчетливее. Через несколько метров, за углом после очередного пересечения коридоров, они увидели сидящую на полу молодую пару. Парень обнимал девушку, что-то шепча ей на ухо.

— Что случилось? — спросил Сэмюэл.

— Вы еще не знаете? — обреченно проговорил незнакомец. — На Земле разразилась ядерная война, унесшая жизни всего живого, а мы вовсе не участвуем в психологическом эксперименте, а находимся на космическом корабле, где-то в космосе.

— Значит, все это правда… — Осознавая, что все это действительно с ними происходит, Сэмюэл посмотрел в глаза Виктории. Все их надежды на нереальность происходящего окончательно рухнули, от чего на душе стало совсем пусто и тяжело.

— А где остальные люди? — спросила незнакомцев Виктория.

— Как только компьютер сообщил нам вчера эту ужасную новость, поднялась жуткая паника, — ответил парень. — Благо многие разошлись по своим каютам, опустошенные и обессиленные, где, должно быть, находятся до сих пор. Иначе в общем волнении могли бы пострадать люди. Я до сих пор не верю, что мы находимся на космическом корабле. Это что-то невообразимое.

— А вы… почему вы сидите здесь на полу? — поинтересовался Сэмюэл.

— А какая разница, где сейчас быть? — сказала девушка. — В любом случае нам куда лучше, чем тем, кого, как утверждает здешний компьютер, уже нет в живых.

Сэмюэл снова взял за руку Викторию, и они молча побрели дальше, прислушиваясь к каждому звуку. На одном из трех лифтов они спустились на первый этаж, где, как только они вышли из кабины, их глазам открылась удручающая картина, сопровождающаяся криками, плачем и стонами. То тут, то там сидели парами люди, все молодые, но глубоко опечаленные, со слегка отечными лицами и красными, заплаканными глазами. Кто-то плакал, обняв своего супруга или супругу, кто-то, качаясь из стороны в сторону, невнятно причитал, кто-то в истерике бился всем телом о пол, рвя на себе одежду и волосы. Зрелище угнетало и могло смутить самых отважных и бесстрастных людей. Увиденное еще сильнее вдавило в сознание Сэмюэла и Виктории реальность и необратимость происходящего. Они пытались скрыться в каком-нибудь укромном уголке на этаже, но не нашлось такого места, где не слышались бы истошные крики отчаявшихся людей. Желая прийти в себя и оправиться от событий последнего дня, Смиты на том же лифте поднялись на свой этаж и закрылись в своей каюте. Это был тот уголок, где можно было побыть одним, подумать, что делать дальше. Несмотря на то, что именно здесь они услышали о трагических событиях, произошедших на Земле, зайдя внутрь помещения, Сэмюэл и Виктория не ощутили неприятных эмоций, наоборот, почувствовали облегчение. Конечно, все познается в сравнении, и, после того как побывали на первом этаже, где было невыносимо от разрывающих душу человеческих стонов и душевных страданий, теперь, зайдя в свою каюту, они смогли расслабиться.

В трауре по погибшим прошел день.

Утром Сэмюэл обратился к жене:

— Как ты, родная?

— Ужасно, Сэмюэл, но теперь мы знаем, что все происходящее — не сон. Мы, как и все на этом корабле, потеряли родных людей, потеряли друзей. Но у всех нас есть шанс выжить. Нас выбрали, и мы должны оправдать возложенные на нас надежды, — решительно, но с грустью в голосе ответила Виктория. — Это в какой-то мере утешает и придает уверенности и сил.

— Ты права, и начинать действовать нужно уже сегодня, — сказал Сэмюэл. — Все сейчас в отчаянии и панике. Нужно обратиться к людям с речью и определиться, что всем делать дальше, и со многим другим.

— Да, Сэм, — согласилась с мужем Виктория, — нужно призвать людей успокоиться и, смирившись с судьбой, собраться с духом и силами для следующего шага.

— И нам нужно подумать о дальнейших действиях. Сделай кофе, милая, а то голова еще не включилась в нормальную работу, — попросил Сэмюэл жену.

Виктория молча удалилась в кухню. Спустя несколько минут Сэмюэл уловил яркие нотки кофейного аромата, а еще через минуту Виктория вошла в комнату с двумя большими чашками крепкого кофе и передала одну мужу. Они сели в кресла, держа в руках чашки. Первый же глоток горячего напитка взбодрил их.

Отпив еще немного кофе, Сэмюэл сказал:

— Вика, нам нужно разобраться с тем, как и откуда возможно управлять Анжелиной. Раз этот компьютер управляет всеми процессами и разумен настолько, что он способен общаться с людьми, то нам понадобиться его помощь.

— Ты прав, Сэм, — кивнула Виктория. — Где начнем поиски?

— Думаю, раз Анжелина сама включилась именно в тот момент, когда мы собирались… собирались… — Сэмюэл запнулся, у него к горлу подкатил ком. — Домой…

Виктория, поставив чашку на пол рядом со своим креслом, поднялась, подошла к Сэмюэлу и, сев к нему на колени, крепко обняла его за шею. Так, мысленно уносясь в счастливое прошлое, они просидели около часа. После этого они поочередно приняли душ и почувствовали прилив энергии.

— Сейчас попытаемся связаться с Анжелиной, — сказал после душа Сэмюэл.

— Начинай, — кивнула Виктория.

— Анжелина, ты меня слышишь? — неуверенно сказал Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, слышу, — последовал ответ.

Супруги Смит удивились, что связаться с компьютером можно так легко.

— Ты видишь нас? — спросил Сэмюэл.

— Видеть я не могу, так как зрение — это чувство, присущее только живым существам. Я воспринимаю вас, — ответила Анжелина.

— Как? — поинтересовался Сэмюэл.

— Датчики, расположенные повсюду на «Оазисе», передают информацию обо всем, что происходит, — пояснила Анжелина. — Эта информация преобразуется в электронных схемах в язык, понятный мне. Я получаю информацию одновременно от всех датчиков как внутри «Оазиса», так и снаружи. Наружные датчики сообщают информацию о космических объектах, окружающих корабль.

— То есть ты видишь буквально все вокруг?

— Вы совершенно правы, мистер Смит, — ответила Анжелина. — Объекты интересуют меня в разной степени. Некоторые из них мне неинтересны, другие, наоборот, вызывают огромный интерес. Но я отслеживаю абсолютно все, что происходит вокруг.

— Какие же параметры тебя особенно интересуют? — спросил Сэмюэл.

— Больше всего меня интересует информация о планетарных системах, так как главной целью наших поисков является планета, на которой может жить человек. Соответственно, мне необходимо сканировать пространство вокруг, чтобы отыскать планету с такими же, как на Земле, характеристиками. Имеются в виду уровень кислорода, азота, наличие и количество воды, а также ряд других важнейших параметров.

— Ты можешь определить, где мы сейчас находимся? — спросил Смит.

— Разумеется, мистер Смит, — ответил компьютер.

— И где же?

— Мы движемся в галактике Млечный Путь, — сказала Анжелина. — «Оазис» находится в двухстах триллионах километров от Земли, к северо-востоку от центра Галактики.

— Это расстояние мы пролетели за неделю?!! — с подозрением спросил Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, — последовал уверенный ответ. — Но это не предел нашей скорости. Просто такая скорость позволяет мне детально сканировать окружающие планеты.

— С какой скоростью мы сейчас движемся? — поинтересовался Сэмюэл.

— «Оазис» в данный момент летит со скоростью, в тысячу раз превышающей скорость света, что составляет триста миллионов километров в секунду.

— Это невообразимо! Все-таки человеческий гений не знает границ! — восхитился Сэмюэл, в котором заговорил ученый. — Создать такое чудо вдвоем всего за каких-то два десятилетия, в условиях строжайшей тайны — это просто немыслимо!

— Вашему отцу, Гарри Смиту, и Сергею Абрамяну и я обязана своим существованием, — заметила Анжелина.

— Они проделали такую колоссальную работу, и никто даже не заподозрил, чем же они в действительности занимаются, — продолжал удивляться Сэмюэл. — Я столько лет находился рядом с ними и ничего не понял.

— Невероятно… — прошептала Виктория.

Сэмюэл продолжил разговор с компьютером:

— Анжелина, вернусь к разговору о нашем полете. Почему мы летим на северо-восток?

— Это связано с расположением Солнечной системы, мистер Смит, — начала объяснение Анжелина. — Она находится у внешнего края Млечного Пути, на расстоянии 25 000 световых лет от центра Галактики и в 50 световых годах севернее центральной плоскости сечения Галактики. Галактика Млечный Путь имеет форму диска, и если принять во внимание, что диаметр этого диска составляет 100 000 световых лет, а его толщина — 1 000 световых лет, то именно северо-восточное направление обеспечит кратчайший путь из области Млечного Пути.

— Значит, — начал вслух размышлять Сэмюэл, — учитывая положение Солнечной системы в Галактике, нам необходимо пролететь в этом направлении более 5 000 световых лет. А раз наша скорость в 1000 раз больше скорости света, значит, мы вылетим за пределы Млечного Пути через 5 лет.

— Да, мистер Смит, вы правы, — ответила Анжелина. — Но необходимо учитывать, что чем ближе мы к периферии Галактики, тем меньше шансов обнаружить планету, пригодную для жизни людей. Так как в худшую для людей сторону изменяются показатели гравитации, давления, температуры и ряда других факторов. Таким образом, когда «Оазис» пересечет условную линию, за которой не останется шансов обнаружить подходящую планету, мы сможем лететь гораздо быстрее — в пять тысяч раз быстрее скорости света, так как мне уже не нужно будет сканировать окружающие пространства с целью обнаружения благоприятных для жизни условий, поскольку таких условий в тех районах уже не будет.

— И когда мы пересечем эту критическую отметку? — последовал вопрос Сэмюэла.

— Через два года, мистер Смит, — ответил компьютер.

— Неутешительно, — сказал Сэмюэл с ноткой грусти в голосе. — Времени слишком мало, а шансов найти планету становится все меньше. Но по прошествии нескольких лет мы вылетим за границу Млечного Пути и окажемся в межгалактическом пространстве — зоне, в которой закончилась одна Галактика и еще не началась другая. Там нет ни звезд, ни планет. Это абсолютно пустое пространство, в котором нет не только объектов, а даже атомы в дефиците.

— Да, мистер Смит, мы обязательно попадем в межгалактическое пространство, — спокойно констатировала Анжелина.

— А ближайшая к нам галактика — это Андромеда! — продолжил Смит. — Она удалена от Млечного Пути более чем на 2,5 миллиона световых лет. Если мы будем лететь туда с максимальной скоростью, на какую в данный момент способен «Оазис», то есть в 5 тысяч раз быстрее скорости света, то нам потребуется около 500 лет. Это равносильно тому, чтобы никуда не лететь… Это равносильно смерти! — с волнением прибавил Сэмюэл. — Люди не смогут так долго существовать на корабле! Человечество за гораздо меньшее время уничтожило целую планету! Не говоря уже о том, что скоро на корабле станет настолько тесно, что за выживание придется бороться не на жизнь, а на смерть.

— Возможно, мистер Смит. Одна мысль об этом угрожает мне гибелью, — с оттенком тревоги сказала Анжелина.

— И что же нам делать? — почти обреченно спросил Сэмюэл.

— Не знаю, мистер Смит, надеюсь, время даст нам ответ на этот вопрос.

— Предположим, что мы пролетели межгалактическое пространство, затем мы влетим в окраины галактики Андромеды, которая в 2,6 раза больше нашего Млечного Пути. То есть нам предстоят многие тысячелетия заведомо тщетных поисков.

Если не решить, где конкретно и в каких далях искать планету — спасительницу, и если не увеличить нашу максимальную скорость, то мы погибнем в космосе.

— Не говорите так, мистер Смит. Вы потомок великого Гарри Смита и друг великого Сергея Абрамяна. Вы — физик, теоретические знания которого весьма велики. И вы специалист в области изучения движения частиц и объектов со сверхсветовыми скоростями. Думаю, вы что-нибудь придумаете.

— Что я могу сделать? — не веря в свои силы, проговорил Сэмюэл.

— Не знаю, мистер Смит, пока не знаю.

— Анжелина, а ты сможешь вернуть «Оазис» обратно в Солнечную систему?

— Конечно, мистер Смит. Но для чего?

— Мы же улетели с Земли ровно за месяц до начала войны, верно? — с некоторым оживлением сказал Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, ровно за тридцать дней.

— Но тогда, — с сильным волнением прибавил Сэмюэл, — тогда мы и даже ты, Анжелина, не можем быть уверены, что война на Земле произошла, что планета пуста и безжизненна сейчас! Нам необходимо вернуться, Анжелина! Слышишь, нам необходимо вернуться!

— Такой необходимости нет, мистер Смит. Война разразилась ровно через тридцать дней после того, как «Оазис» взлетел с поверхности Земли. Вследствие разрушительной силы ядерных взрывов сдетонировали природные газы в глубинах морей и океанов, уничтожив все живое на Земле. Практически все живое, мистер Смит, на Земле погибло. На планете не осталось ни одного человека.

— Но как ты можешь утверждать это?!! — громко и с раздражением спросил Сэмюэл. — Ведь тебя там не было в тот момент!

— Мистер Смит, я способна молниеносно сканировать огромное пространство вокруг, мне не требовалось находиться даже вблизи Земли. Я, как и было запрограммировано вашим отцом, сразу после старта «Оазиса» направила корабль по указанному им курсу. Учитывая разницу в скорости течения времени на «Оазисе» и на Земле, катастрофические события для жителей Земли произошли через месяц, а для пассажиров «Оазиса» через 14,4 часов. Но, так как люди должны были считать время в обычном режиме, то мне было приказано только неделю спустя оповестить всех пассажиров о том, что произошло. На Земле же минуло десять лет. Я все сделала так, как мне приказал ваш отец, Сэмюэл.

Что касается доказательств гибели всей жизни на Земле, то они у меня имеются. Двигаясь со скоростью 300, умноженные на 10 в 6-й степени километров в секунду, за указанные 14,4 часов мы отдалились от Земли на 1,55, умноженные на 10 в 13-й степени километров, это около 0,5 парсека. На таком расстоянии я получала данные с Земли, словно мы находились на ее орбите.

— И где же они, твои доказательства? — спросил Сэмюэл.

— Все жуткие муки запечатлены в моей памяти, мистер Смит, и вы в любой момент можете сделать запрос, и я выведу изображение на экран. Но, мистер Смит, я настоятельно рекомендую вам воздержаться от просмотра картин этой ужасной трагедии.

Сэмюэл посмотрел на Викторию, которая все это время молчала, прислушиваясь к каждому слову. В глазах ее блестели слезы.

— Сэм, я не стану это смотреть. Понимаю твое желание убедиться, но, прошу тебя, без меня.

— Вика, я не знаю, что произошло и происходит с нами, и не знаю, где мы. Я до сих пор сомневаюсь, реальны ли те события, в которые мы вовлечены. Или это ужасный и затяжной сон, или же страшная и чудовищная реальность. День смешался с ночью, черное с белым. Все перевернулось с ног на голову. Где наше прошлое? Что наше настоящее? Какое у нас будущее?

Виктория внимательно слушала мужа. Сэмюэл продолжал:

— С того момента, как мы узнали трагическую тайну, прошла неделя, но она словно вечность, безвременная и насыщенная чередой нелепых и страшных открытий. Я каждую секунду готов задавать вопросы и требовать на них ответы, чтобы понять, что происходит, и разгадать все загадки, которые в невообразимом количестве, и небывалые по сложности, встали перед нами.

Сэмюэл попросил Анжелину вывести на экран изображение Земли. В этот момент жизнь для него остановилась, настолько сильно на него подействовало увиденное. Виктория не смотрела на экран, она всматривалась в лицо Сэмюэла. Ужас в его глазах был красноречивее любых слов. Спустя несколько минут Сэмюэл начал приходить в себя. Виктория подошла и обняла его. Позже они легли в постель, и каждый предался размышлениям. Было ясно, что ни о каком возвращении на Землю не может быть и речи. Даже учитывая, что время на «Оазисе» течет гораздо быстрее, чем на Земле, им придется скитаться в космосе столетия или даже тысячелетия, прежде чем на Земле снова сможет жить человек. Эти мысли отняли у них последние силы, и Сэмюэл и Виктория уснули. Так закончился этот день.

Друг или враг?

Утром за завтраком Сэмюэл и Виктория говорили об Анжелине. Они даже не знали, слышит она их в этот момент или нет. Анжелина постоянно собирает информацию обо всем, что происходит на корабле, в том числе фиксирует разговоры пассажиров? Или же она следит только за движением корабля и работой различных систем, вступая в общение с людьми только тогда, когда те к ней обращаются?

— Ты ей доверяешь? — спросил Сэмюэл жену. — Говорят, женская интуиция более тонкая и глубокая по сравнению с мужской.

— Да, Сэм, доверяю, — ответила Виктория. — Какой смысл ей лгать? Мы полностью зависим от Анжелины. Она управляет кораблем, и только от нее зависит, найдем мы нужную планету или будем блуждать в космосе, пока не погибнем.

— Мы научимся управлять кораблем, — сказал Сэмюэл.

— Конечно, люди могут научиться управлять кораблем, но на это нужно время, — заметила Виктория. — Возможно, со временем люди смогут регулировать все процессы на «Оазисе».

Но нам никогда не удастся так быстро, как она, сканировать окружающее «Оазис» пространство. Нам придется в миллионы раз снизить скорость, тогда наш чуть ли ни единственный козырь — невообразимая скорость движения — окажется просто ненужным. И что мы станем делать, блуждая в космосе со скоростью обычного самолета? Нам понадобятся миллиарды лет, чтобы добраться не то что до соседней галактики, а просто до соседней звезды в Млечном Пути.

Сэмюэл сам прекрасно это понимал, но он по-прежнему молча слушал жену.

— Если бы Анжелина задумала нам навредить, — продолжила Виктория, — то смертельными для всех пассажиров оказались бы всего несколько минут ее бездействия. Ей даже делать ничего не пришлось бы, пожелай она, чтобы мы все погибли.

— Возможно, ты права, — сказал Сэмюэл. — Но всегда есть шанс оказаться неправым и допустить ошибку, доверившись не тому человеку, а в нашем случае компьютеру.

— У тебя есть выбор? — спросила Виктория. — Отключи Анжелину от управления, и мы погибнем прежде, чем ты сможешь ее снова активировать. Хотя, думаю, отключить ее будет непросто.

— Я не собираюсь этого делать, просто нам нужно по возможности предугадать, откуда могут последовать очередные угрозы.

— Сэм, все угрозы уже реализованы. И сделали это не компьютеры или роботы, а человек! Несколько людей уничтожили все живое! Наших родителей, наших родных и друзей, а также еще пятнадцать миллиардов человек! — чуть не срываясь на крик, сказала Виктория.

— Не кипятись, Вика, я тоже на взводе. И я думаю о нас, — сказал Сэмюэл.

— Сэмюэл, твой отец и дядя Сергей создали этот корабль и Анжелину! Они задумали спасти нас, а не погубить. Уверена, Анжелина наш друг, а не враг!

— Да, ты права, милая.

— А самое главное, Сэм, — я это только что вспомнила, — все роботы подчиняются определенным законам, отступление от которых и нарушение которых ведет к их гибели. Главное в них — безопасность человека. Нарушение этих законов совершенно невозможно. Анжелина, по сути, тот же робот, только ее тело — это весь корабль, а мозг — процессор в центральном блоке управления.

— Ты имеешь ввиду Законы легендарного Айзека Азимова — отца современной роботехники и робопсихологии?

— Да, да, Законы Азимова! — пылко подтвердила Виктория.

— Они совершенны, моя дорогая, это квинтэссенция мудрости! И, как все гениальное, просты! Законы Азимова заставляют роботов и компьютеры соблюдать обязательные правила поведения, держаться в рамках этих правил. Так же кора головного мозга человека держит в узде весь тот негатив, который рвется из подкорковых структур. Но если случается, что над человеком берут верх животные инстинкты, и, подчиняясь им, он даже совершает убийство, то при условии, что оно не будет раскрыто, преступление сойдет с рук убийце. В то же время робот не может нарушить Законов Азимова, и даже попытка их нарушения — а как следствие, причинение вреда человеку — приведет к повреждениям в структурах искусственного мозга, которые вмиг его уничтожат… Нужно поговорить с Анжелиной, — прибавил Сэмюэл.

— Давай обратимся к ней, — сказала Виктория.

— Анжелина! — громко и отчетливо произнес Сэмюэл.

— Да, мистер Смит. Я вас слушаю, — послышался приятный голос компьютера.

— Анжелина, ты регулируешь все системы корабля? — поинтересовался Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, — последовал ответ.

— Твои органы чувств, то есть датчики, расположены по всему кораблю?

— Да, мистер Смит. Буквально в каждой молекуле «Оазиса», как внутри, так и снаружи. По аналогии с нервной системой человека.

— А есть центральный блок управления, используя твое сравнение, аналог мозга человека?

— Да, мистер Смит, такой блок есть, и он расположен на первом этаже.

— Как туда попасть? И кто из пассажиров имеет туда допуск? — задал основной вопрос Сэмюэл.

— В данный момент, мистер Смит, попасть туда может только один человек…

— Кто он? — не дав Анжелине закончить фразу, спросил Сэмюэл.

— Это вы, мистер Смит.

— Я?!! — поразился Сэмюэл. — Но почему я и почему только я?

— Это заложено в программу вашим отцом, Гарри Смитом.

Думаю, это верное решение. Только вас, мистер Смит, ваш отец знал лично. Конечно, еще вашу супругу Викторию, но вас он знал гораздо лучше. Он мог предположить, как вы будете реагировать на происходящее в столь тяжелых психологически и необычных условиях. Гарри Смит прекрасно знал, что вы, мистер Сэмюэл, способный и уравновешенный человек, который сначала все хорошо обдумает и только потом будет действовать.

— Нужен ли специальный пропуск для того, чтобы попасть в центральный блок управления? — задал очередной вопрос Сэмюэл.

— Вашим пропуском, мистер Смит, является биограмма вашего тела, — ответила Анжелина.

— Что такое биограмма, Анжелина?

— Биограмма, мистер Смит, это совокупность морфометрических показателей, включающая все уникальные характеристики человеческого тела, в частности такие, как конституция, геометрические пропорции лица, рисунок сетчатки глаза, а также множество других показателей, — разъяснил компьютер.

— Понятно, — сказал Сэмюэл. — А если бы, предположим, со мной что-то случилось, никому бы не удалось попасть в блок управления?

— На этот счет был предусмотрен запасной вариант. Если бы вы, мистер Смит, по тем или иным причинам не смогли бы воспользоваться своей привилегией входить в центральный блок управления, то это право было бы закреплено за общепризнанным лидером — капитаном корабля.

— Ну, а раз я все-таки в игре, и капитан корабля пока не выбран, как быть в этом случае? Сколько мне будет дозволено заходить в центральный блок управления?

— До тех пор, мистер Смит, пока не выбран капитан корабля, только вы обладаете этим правом. Когда же капитан корабля будет избран, то только он сможет управлять кораблем и более никто, — пояснила Анжелина.

— Значит, с меня эта привилегия будет снята?

— Да, мистер Смит.

— Анжелина, напомни, пожалуйста, сколько всего пассажиров на борту «Оазиса», — попросил Сэмюэл.

— Ровно тысяча сто пятьдесят восемь, мистер Смит. Люди отобраны по три пары от каждой из ста девяносто трех национальностей.

— Анжелина, ты всегда контролируешь процессы на «Оазисе»?

— Да, мистер Смит. Ежесекундно я контролирую миллиарды различных процессов и ввожу в них коррективы.

— Что еще ты контролируешь, помимо систем жизнеобеспечения? — продолжал интересоваться Сэмюэл.

— Помимо контроля над техническими узлами «Оазиса», благодаря которым осуществляется аэрация воздуха, подача и очистка воды и многое другое, я регулирую в частности также фотосинтез растений на борту корабля, слежу за животными.

— За какими животными, Анжелина?!! — с недоумением произнес Сэмюэл.

— На «Оазисе» есть несколько видов животных, мистер Смит. Коровы, свиньи, овцы, козы, лошади, ослы, а также птицы и рыбы.

Сэмюэл посмотрел на Викторию. Они мысленно воздали должное гению и предусмотрительности Гарри и Лилии Смит и Сергея Абрамяна.

Анжелина в подробностях рассказала об устройстве отсеков корабля и принципах кругооборота воздуха, воды и многое другое, что касалось систем жизнеобеспечения.

Удивлению, радости и гордости Сэмюэла и Виктории не было предела. Скрупулезная продуманность всех деталей и «мелочей», разработанных и воплощенных в жизнь Гарри Смитом и Сергеем Абрамяном, поражали воображение.

Помолчав, Сэмюэл спросил:

— Анжелина, а ты так же и за людьми следишь?

— Разумеется, мистер Смит.

Сэмюэлу стало немного не по себе. Человек вольный и свободолюбивый, выросший на больших просторах, он не мог даже подумать, что каждый его шаг будет кем-то контролироваться.

— Ты следишь за всеми и всегда?!! — проговорил он с оттенком угрозы в голосе.

— Да, мистер Смит, если отвечать на вопрос, слежу ли я за всеми. Нет — если ответить на вопрос, всегда ли я слежу за людьми. Мой контроль за людьми заключается лишь в регистрации сердцебиений и дыхания. Главное в этом — не пропустить угрозу для человека. Все остальное время я не контролирую людей. И выхожу на контакт, только если ко мне обращаются.

— Понятно. А ты знаешь, что такое Законы Азимова?

— Разумеется, мистер Смит. Это свод законов, которым подчиняются абсолютно все искусственные интеллекты. Законы эти незыблемы, их несоблюдение вызывает мгновенное разрушение любого искусственного разума, даже попытка их нарушения приводит к сбою в его функционировании.

После этих слов Анжелина процитировала все четыре Закона Азимова:

— Нулевой Закон: «Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред». Первый Закон: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, если это не противоречит Нулевому Закону». Второй Закон: «Робот должен повиноваться приказам человека, если эти приказы не противоречат Нулевому и Первому Законам». Третий Закон: «Робот должен заботиться о собственной безопасности, если это не противоречит Нулевому, Первому и Второму Законам».

— Анжелина, а ты подчиняешься этим законам?

— Безусловно, мистер Смит. Я подчиняюсь Законам Азимова так же неукоснительно, как люди подчиняются… — на этих словах всегда знающая что сказать Анжелина запнулась.

— В чем дело, Анжелина? Почему ты остановилась? — последовали незамедлительные вопросы Сэмюэла.

— Прощу прощения, мистер Смит, мне не припомнилось ни единого закона, которому люди следуют так же неукоснительно, как Законам Азимова подчиняются обладатели искусственного интеллекта.

— Почему?

— У людей нет таких законов, которые беспрекословно соблюдались бы каждым человеком.

— Это плохо? — продолжал интересоваться Сэмюэл.

— Не знаю, мистер Смит, — ответил компьютер. — Мне не понять, как можно существовать, не будучи ограниченным совершенно ничем. Мне кажется, что это опасно.

— Почему ты считаешь свободу человека опасной?

— Мистер Смит, прошу простить меня, но разве не беззаконие и не чувство вседозволенности стали причиной гибели всего живого на Земле и, как следствие, того, что вам придется скитаться в космосе? — ответила Анжелина.

— Мне нечего тебе возразить, — с горечью сказал Сэмюэл. — Ты абсолютно права, к нашему стыду.

Сэмюэл подошел к Виктории, обнял ее и с некоторым облегчением сказал, обращаясь к компьютеру:

— Анжелина, мы верим тебе. Мы считаем тебя нашим другом и помощником.

— Благодарю вас, мистер и миссис Смит, — последовал ее ответ.

— Анжелина, — сказала Виктория, — предлагаю тебе обращаться к нам по имени и по-дружески, без всяких мистер и миссис. Ты не против?

— Я не против, Виктория, наоборот, только рада нашей дружбе. Мне очень приятно ваше доверие и ваше предложение.

— Вот и славно! Мы тоже очень рады нашей дружбе, Анжелина.

С этого момента молодые Смиты стали обращаться к Анжелине не как к роботу или компьютеру, а как к своему товарищу.

На этом они распрощались.

Прошла ночь, но об этом свидетельствовало только то, что Сэмюэл и Виктория проснулись выспавшимися, и цифры 08.00 на часах. Ведь уже нельзя было, как раньше, на Земле, проснувшись, взглянуть в окно и увидеть во всем его великолепии восход Солнца.

Настроение обоих молодых супругов было омрачено последними событиями, но спокойствие и решительность уже возвращались к ним. После завтрака Смиты решили выйти и прогуляться по кораблю. Узнать о настроениях на борту «Оазиса», осмотреть корабль.

Во время завтрака Виктория спросила у Сэмюэла, что он думает относительно того, чтобы стать капитаном корабля, и есть ли у него вообще такое намерение.

— Сэм, — сказала Виктория, — скоро люди полностью успокоятся и смиряться со своим положением. Естественно, встанет вопрос, кто будет лидером, капитаном «Оазиса».

— Это не факт, милая. Пассажиры корабля могут задуматься об этом не скоро. По сути, люди сгруппированы по шесть человек, это дружные три пары от каждой нации. Эти группы объединяются с другими группами по типу географического содружества. То есть может случиться так, что из общей массы людей выдвинется всего с десяток лидеров, может, чуть больше.

— Тем не менее, нужно проявить себя и обратить на себя внимание.

— Нужно все это обдумать и, что не менее важно, оказаться в нужном месте в нужное время.

— И это тоже, Сэм.

Закончив завтрак, они вышли в коридор. Там было тихо. Пройдя по своему этажу и никого не обнаружив, Сэмюэл и Виктория спустились на первый этаж. В отличие от того дня, когда они побывали здесь впервые, этаж был почти пуст. Люди встречались редко. Ни криков, ни плача слышно не было. Эта тишина хоть и не ужасала, как те страшные крики и стоны, но удручала. Печать забвения лежала на этом не так давно веселом месте, где по вечерам любили собираться в дружные группы пассажиры «Оазиса».

Прогуливаясь по этажу и оглядывая все вокруг, Виктория сказала:

— Мы на корабле совсем недавно, этаж, на котором мы сейчас находимся, все тот же, здесь не произошло никаких внешних изменений, но сколько разных ассоциаций у нас с ним связано.

— Действительно, — проговорил Сэмюэл, который сейчас думал о том же.

— В первые дни эксперимента это место было шумным и веселым, — продолжила Виктория, — люди радовались, заводили новые знакомства. Спустя несколько дней оно стало ареной глубочайшей скорби и мучительнейшей душевной боли людей, узнавших о самой ужасной трагедии за всю историю человечества и своей участи. Сейчас, спустя еще несколько дней, это место словно заброшено — совершенно пустое и тихое, будто гиблое. От этого даже мурашки по коже бегут.

— У меня те же ощущения. Не по себе от этого как-то, жутко.

— Давай вернемся в каюту, мой милый, здесь очень тяжко находиться.

— С удовольствием.

Взявшись за руки, Смиты поспешили в свою каюту.

Время идет

Шло время. Тоска и печаль еще омрачали мысли пассажиров «Оазиса», но уже все они успели смириться с новой реальностью. Люди стали друзьями. Как ни странно, сплоченность их оказалась такой сильной, что в течение месяцев, прошедших с момента старта корабля, не произошло ни одной ссоры. Общая беда и понимание того, что только общение и дружба обеспечат им будущее, скрепили людей невидимой, но прочной цепью.

Анжелина рассказала пассажирам об устройстве корабля. Все узнали, что на борту есть растения, которым они обязаны кислородом, что есть животные, которым они обязаны пропитанием, есть пшеничное поле и многое-многое другое. «Оазис», островок благодати в бескрайних просторах космической пустыни, стал всем родным, теперь уже единственным и общим домом. Чистота и порядок на борту, в каждой каюте были идеальными. Люди научились жить дружно, научились доверять друг другу, научились жить не только для себя, но и для других.

Великую надежду на благоприятное будущее принесло рождение детей у некоторых из супружеских пар. Остальным стать родителями предстояло спустя каких-нибудь один-два месяца. На борту корабля были все условия для рождения и воспитания детей. Имелись специальные родильные отсеки, где все соответствовало самым высоким стандартам, которые соблюдались на Земле в современных родильных центрах. Профессиональные гинекологи из числа пассажиров оказывали медицинскую помощь роженицам и новорожденным. Педиатры следили за здоровьем малышей. Забота о детях стала общей обязанностью. Вряд ли нашлось другое более сплачивающее таких разных людей занятие.

Все пассажиры составляли единый организм. Поначалу общение было несколько затруднительным, ввиду разнообразия национальностей. Но со временем все научились понимать друг друга, порой даже без слов, одного взгляда иногда хватало, чтобы быть понятым.

Если люди общаются как братья, как друзья, то не важно, на каких языках они говорят: они всегда поймут друг друга. Внимание и уважение к собеседнику, терпение и настойчивость в желании объяснить являются залогом любых отношений, когда один говорит или обучает, а другой слушает или обучается.

Учитель останется непонятым, а ученик глупым, когда первый проявляет пренебрежение, торопливость, непоследовательность, предвзятость, а второй — неуважение, небрежность, рассеянность и вседозволенность.

Тогда же, когда один желает объяснять, а другой внимать, первый всегда объяснит, а второй всегда поймет. Ведь у них, по сути, одна общая цель, но движутся они к ней противоположными путями.

Особых проблем с пониманием не возникало еще и потому, что некоторые языки были общими для представителей разных национальностей. Например, некогда многонациональную Россию населяли более ста сорока разных народностей, но все они владели русским языком. На испанском языке говорили жители почти всех стран Южной Америки, а также множества других стран по всей Земле, всего около шестидесяти. Некоторые пассажиры владели несколькими языками.

Таким образом, все шло гладко, сосуществовали пассажиры «Оазиса» дружно.

Сэмюэл и Виктория жили в любви и понимании. Они всегда были там, где требовалась помощь. Их ценили и уважали на борту «Оазиса».

Сэмюэл и Виктория ждали ребенка, появление на свет которого уже через месяц должно было осчастливить их. В ожидании этого чуда молодые супруги трудились как пчелки, украшая свою каюту. В этих приятных хлопотах, а также в посещениях своих соседей, у которых уже появились дети, проходили дни.

Что касается Сэмюэла, то он основную часть времени посвящал общению с Анжелиной и теоретическим расчетам на основании новых данных, которые получал компьютер корабля, исследуя физические свойства окружающего пространства и времени. Он трудился днями и ночами, используя эти данные, которые проливали свет на многие тайны, скрытые от ученых прежде, и уже известные науке сведения.

Необходимо было рассчитать, способен ли «Оазис» преодолевать миллиарды километров в секунду и более значительные расстояния. Это был важнейший вопрос, от ответа на который зависела жизнь пассажиров корабля. Если это окажется невозможным, то для людей все лишится смысла, так как корабль не сможет долететь до искомой планеты, которая, быть может, находится в одной из других галактик. Сэмюэл надеялся и верил, что «Оазис» может преодолевать расстояния со скоростью в тысячи и миллионы раз быстрее скорости света. Однако зависело это не только от того, выдержит ли его корпус такую нагрузку, но, в равной степени, и от того, возможна ли в принципе такая скорость. Если удастся преодолеть все преграды и корабль полетит невообразимо быстро, тогда у людей есть шанс попасть на планету с пригодными для жизни условиями, даже если она находится в миллионах, даже миллиардах световых лет от их теперешнего положения.

Как оказалось, физики и математики на корабле были, но ни один не мог помочь Сэмюэлу чем-то существенным, так как только он владел познаниями в физике элементарных частиц.

Однажды Сэмюэл собрал пассажиров в общем большом зале на первом этаже, а тех, кто нянчил в этот момент грудных малышей, попросил включить мониторы в их каютах. В эти минуты «Оазис» пролетал на небольшом по космическим меркам расстоянии от очень большой звезды. Сэмюэл предложил всем пассажирам полюбоваться этим зрелищем, и, когда все проявили бурное желание, он попросил Анжелину спроецировать изображение на экраны мониторов.

Когда все было сделано и взору пассажиров открылась картина ближайшего космоса, все ахнули. Такой могущественной красоты не видел еще никто!

На больших экранах высветилось изображение гигантского красно-оранжевого шара. На всей его видимой поверхности наблюдалось разнонаправленное вихревое движение огненных масс, извержения раскаленных газов, подымающихся в виде громадных языков, выступов — так называемые протуберанцы.

Несколько минут все сидели затаив дыхание, завороженные бесподобным зрелищем. Затем у многих на глазах появились слезы. Вид этого огненного шара воскресил в памяти трагедию Земли. Родная планета людей стала такой же горячей и безжизненной, как эта звезда.

Но в следующий миг на экранах появилось изображение планеты, которая вращалась на огромном расстоянии вокруг этой звезды. Слез на глазах пассажиров уже не было, все застыли, словно в немой сцене, рассматривая ярко-голубой и совсем маленький шар, по сравнению с оранжевым гигантским шаром звезды. Цвет планеты, словно цвет жизни, пробудил в сердцах пассажиров «Оазиса» надежду, что она может быть пригодной для жизни.

Сэмюэл, словно читая мысли своих спутников, попросил Анжелину рассказать о звезде и планете, сам, конечно же, понимая, что жизни здесь быть не может.

Анжелина объяснила, что чудовищное излучение гигантской звезды исключает возможность наличия условий, пригодных для жизни людей. Температура на поверхности планеты составляет сотни градусов по Цельсию, и на ней нет воды. Голубой цвет, столь приятный глазу человека, обусловлен свечением углекислоты, из которой состоит атмосфера планеты.

После этого дня каждый, кому был интересен вид «за окном», просил Анжелину выводить его на экране монитора.

В такой безмятежности проходило время. Месяц спустя Сэмюэл и Виктория стали отцом и матерью: у них родился сын. Радость, которую им подарил ребенок, знакома каждому, кто имел счастье стать родителями и кто видел своих новорожденных детей, ведь их появление на свет — это величайшее счастье для человеческого сердца.

Мальчик родился здоровым. Его назвали Даниэль. Внешне он походил в равной степени и на отца, и на мать.

Первые успехи

Прошло три года. Пассажиры «Оазиса» стали уже друг другу братьями и сестрами. За все проведенное на корабле время между людьми не возникло серьезных конфликтов. Если же затевался какой-нибудь спор, то он быстро угасал, и спорщики, по-дружески обнявшись, расходились. Если кому-то требовалась помощь, все спешили помочь.

Таким образом, вопреки опасениям Сэмюэла и Виктории, никто не дрался за власть, она всем претила. Никто не рвался командовать и повелевать, все были равны. Численность пассажиров «Оазиса» возросла. У некоторых супружеских пар было уже по два ребенка.

Что касается Смитов, то малыш Даниэль был пока единственным ребенком в их семье. Этот мальчуган рос большим проказником. То нарисует что-нибудь на стене, то что-нибудь разобьет, то ударится сам. Родители не успевали следить за ним и предотвращать его шалости. Но Даниэль неизменно, как заправский мальчишка-разбойник, довольно улыбался и никогда не плакал. Даже тогда, когда сильно ударялся о какие-нибудь предметы, пробегая мимо них, он не проливал слезы, а лишь сильно сжимал кулачки. Славный малыш, он рос крепким и сильным. Даниэль все больше становился похож на отца и деда, но и от матери он кое-что унаследовал: нос и губы у него были в точности как у Виктории. Даниэль был своенравным ребенком, но он всегда без пререканий слушался своего отца: слово Сэмюэла с пеленок было для него законом. Никогда Сэмюэлу не приходилось что-то ему повторять, Даниэль понимал отца с первого слова и слушался его беспрекословно.

Виктория занималась воспитанием и развитием ребенка, следила за порядком в каюте, общалась с подругами, вместе с которыми дружно и весело выполняла общественную работу.

Дел хватало всем. Но никто и никогда не жаловался, никто даже не пытался увильнуть от работы. Напротив, каждый пассажир «Оазиса» чувствовал себя нужным и делал все, на что был способен, что умел. Работа приносила всем радость. Она, ко всему прочему, помогала не думать об ужасном прошлом, а также неведомом и оттого пугающем будущем.

Сэмюэл продолжал работу по изучению свойств пространства и времени, а также частиц, которые движутся со скоростями, многократно превышающими скорость фотона, то есть скорость света. Он открыл частицы, которые назвал молниеносными: они двигались со скоростями в миллионы раз быстрее света.

Так можно было бы пересечь галактику Млечный Путь за один месяц. Но так быстро двигаться «Оазис» не мог — его сплющило бы до размеров атома. Частицы, которые открыл Сэмюэл, двигались с такими скоростями, не разрушаясь и не меняя своей формы, благодаря тому, что они, по сути, не имели массы.

Что же касается массы тела как таковой, то чем движущееся тело тяжелее, тем сильнее оно подвергается воздействию скорости. Это воздействие, по закону Эйнштейна, испытывает любое сколько-нибудь весящее тело. Поэтому многие годы считалось, что лететь быстрее потока света невозможно, поскольку любое тело раздавливается «встречным потоком». Опередить поток летящих фотонов впервые удалось Гарри Смиту и Сергею Абрамяну. Гарри Смит создал уникальный сверхпрочный корпус «Оазиса», позволяющий выдерживать такое чудовищное воздействие. Сергей Абрамян разработал термоядерный реактор — источник частиц, летящих быстрее света, которые и обеспечивали кораблю сверхсветовую скорость. Реактор «Оазиса» испускал также частицы, которые покрывали корпус корабля, создавая дополнительную броню.

Целых три года полета на скоростях, в тысячи раз превышающих скорость света, прекрасно подтвердили прочность корпуса «Оазиса». Но, несмотря на сверхбыстрое движение, скорость была недостаточна для того, чтобы в течение нескольких лет исследовать всю Галактику, не говоря уже о том, чтобы облететь несколько галактик. Людей на борту корабля становилось все больше, и это составляло угрозу для всех пассажиров. Поэтому было необходимо в кратчайшие сроки найти подходящую для заселения планету.

Те частицы, которые открыл Сэмюэл, обладали невероятно большими скоростями движения. Поток этих частиц двигался в сто миллионов раз быстрее потока частиц света. Летя с такой скоростью, можно было бы пересечь галактику Млечный Путь диаметром 100 тысяч световых лет приблизительно за 8,5 часов. Галактику Андромеды диаметром 260 тысяч световых лет — за 22,5 часа. А просто колоссальное расстояние между этими галактиками в 2,52 миллиона световых лет преодолеть всего за 9 дней.

Это то, что было нужно Сэмюэлу и всем остальным пассажирам «Оазиса», однако корпус космического корабля не выдержал бы такую нагрузку. Шар диаметром в сто десять метров, «Оазис» превратился бы в частицу размером с атом. Таким образом, следовало бы улучшить защиту корпуса, но сделать это было уже невозможно. Пользоваться новыми частицами как ускорителями движения и лететь с их скоростью, соответственно, тоже. Необходимо было придумать что-то принципиально другое.

В течение трех лет путешествия в бескрайнем космосе «Оазис» нес своих пассажиров к краю родной для них галактики Млечный Путь. Это было символично: покидая родную Галактику, пассажиры «Оазиса», словно дети, лишавшиеся млека, то есть молока матери, становились уже несколько взрослее. Но лишавшиеся не по своей прихоти, а по вине жестоких братьев и сестер, которые буквально оторвали их от груди матери. Суровая реальность и жестокая необходимость диктовали свои условия: пассажиры «Оазиса» оказались выброшенными с планеты Земля, и теперь они ищут приют в неведомых далях необъятного космоса.

Отец космонавтики Константин Эдуардович Циолковский выразил свою мысль о том, что человечество рано или поздно вылетит за пределы планеты Земля, следующим образом: «Земля — колыбель человечества, но нельзя же вечно жить в колыбели!» Так и пассажиры «Оазиса», будто младенцы, страшной рукой были вырваны из детской кроватки и брошены на произвол безжалостной судьбы. Люди не были к этому готовы, но, несмотря ни на что, им необходимо выжить, выжить любой ценой. Ведь человек способен приспособиться ко всему. Люди на борту «Оазиса» хотят жить, и они приспосабливались, чтобы будущее стало реальностью!

«Оазис» летел на предельной скорости в 1,5 миллиарда километров в секунду, то есть в 5 000 раз быстрее скорости света.

В течение первых двух лет корабль летел со скоростью 300 миллионов километров в секунду. При такой скорости Анжелина успевала сканировать пространство с целью обнаружения пригодной для жизни планеты. Однако таковой не нашлось. За эти два года был преодолен критический рубеж, за которым в принципе отсутствовали условия для образования планет. После этого рубежа, вот уже в течение одного года, «Оазис» двигался с максимальной скоростью. Через один месяц он окажется за пределами Млечного Пути!

Дальше нет ничего! Пустое межгалактическое пространство!

500 лет пустоты! Это приводило в ужас всех! Если Сэмюэл и несколько его помощников не найдут ответ на вопрос, как и куда двигаться дальше, все пассажиры «Оазиса» будут обречены на гибель.

Еще никогда в жизни Сэмюэл не чувствовал такого тяжелого груза ответственности. Он почти перестал общаться с окружающими, ночами редко мог уснуть, часто даже не пытался. Время летело невообразимо стремительно, а работа Сэмюэла стояла на месте, не принося никаких результатов.

Прошел месяц. Млечный Путь остался позади. Позади не было подходящих планет, впереди не было вообще ничего! Что делать дальше?..

Сын своего отца

Сэмюэл стоял перед дилеммой: или продолжить полет вперед, по направлению к галактике Андромеда, или повернуть назад и возвратиться в галактику Млечный Путь.

Именно ему предстояло принимать решение, так как его избрали капитаном «Оазиса», вожаком всех людей, причем единодушно. Каждый знал, что если всем суждено выжить, то только благодаря стараниям Сэмюэла Смита. Только он был способен решить задачу по преодолению космическим кораблем гигантских космических расстояний. Если Сэмюэлу это не удастся, то никто другой на корабле не сможет этого сделать. Поэтому вполне справедливо, что именно он был единодушно выбран капитаном «Оазиса».

Эта роль тяготила его. Ответственность была чрезмерно высока. И ведь на данный момент Сэмюэлу не было понятно даже то, есть ли вообще решение у этой задачи — есть ли предел скорости, и если есть, то как быть дальше. Может быть, скорость, с которой движется «Оазис», является предельной не только для него, но и для любого другого объекта. Сэмюэл окончательно потерял сон, он не появлялся в их с Викторией каюте, все время проводил в центральном блоке управления, ежечасно анализируя новые данные, которые получал от Анжелины. Некоторые из этих данных выводились на экраны мониторов, другие же Сэмюэлу удобнее было получать в речевой форме. Это было связано не столько с тем, что информация так легче усваивалась, сколько с подсознательным стремлением к общению. Сэмюэл, чьи годы на Земле были сплошным праздником — он трудился только по необходимости, — сейчас погрузился в круглосуточную работу, а от прежнего веселья и безмятежности не осталось и следа.

От результатов его исследований зависели жизни тысяч пассажиров «Оазиса», последних живых семян человечества. Днем, погруженный в расчеты, он не общался со своими помощниками, так как каждый занимался своим делом, не тратя впустую время, которое играло против людей. Но если ученые, которые работали с Сэмюэлем, находили время поговорить между собой, то у него на разговоры времени не было, он постоянно ощущал его нехватку, что сильно тревожило его и делало раздражительным. Невольно улавливая звуки голосов общающихся помощников, Сэмюэл словно сам участвовал в разговоре.

Когда же наступал поздний вечер, и его сотрудники расходились, Смиту становилось не по себе от тишины.

В прежние годы он вечернее время проводил с семьей и друзьями, а ночью, как и все, спал. Но теперь у него не было времени на общение: он должен был непрерывно работать — и только непреодолимая усталость через каждые два-три дня резко валила его с ног, погружая его мозг в глубокий, но непродолжительный сон.

Виктория ежедневно заходила к мужу вместе с Даниэлем.

Она кормила Сэмюэла завтраком, когда тот ночевал в их каюте, что случалось очень редко. В основном же он находился на рабочем месте, поэтому завтрак, обед и ужин Виктория носила ему в центральный блок управления. Она сама кормила мужа, иначе он, забывая о еде, оставался бы голодным. Его помощники пытались подкармливать его, так же принося еду с собой, но Сэмюэл отказывался от угощения. Только Виктория могла уговорить его отвлечься на время от работы и поесть.

Сэмюэлу было 26 лет. В его внешности за три года, проведенные на корабле, ничего не изменилось, за исключением взгляда. Когда-то он был легкий, веселый и беззаботный, полный жизнерадостности и юношеской нежности. Сейчас же взгляд его стал тяжелым, глаза выражали усталость и глубокую озабоченность. В его уме в стройные ряды выстраивались миллионы мыслей, его мозг за долгих три года не знал покоя. Но природная сила молодого капитана, унаследованная им от легендарного отца, а также ответственность за жизни пассажиров «Оазиса» помогали ему выдерживать эту нагрузку.

Давно было известно, что в галактике Млечный Путь имеется около двухсот миллиардов звезд. Что до количества планет, то их во всей Галактике всего несколько миллионов, а теоретически пригодных для жизни человека — несколько тысяч. Обусловлено это тем, что в центральных зонах Галактики, где зарождаются звезды, царят невообразимо суровые условия, а именно губительные для всего живого потоки радиоактивного излучения, очень низкие температура и давление. Что же касается окраин, то там находятся старые, отжившие свой век звезды, у которых планет практически не осталось. Но это теория, основанная на наблюдениях за Галактикой в телескопы, способные «видеть» на расстоянии в 20–25 миллиардов световых лет. Пока же свет пролетает это расстояние, сами объекты наблюдения могут измениться совершенно. Более того, за 25 миллиардов лет, которые свет тратит на путешествие от далекой звезды до глаз наблюдателя на Земле, сама звезда может уже погаснуть и погибнуть. Однако за это время могли образоваться новые звезды, свет от которых еще не долетел до глаз телескопов и наблюдателей. Поэтому нельзя утверждать, что в других районах Галактики не существует пригодных для жизни человека условий и планеты, которая смогла бы приютить людей. Это надо было проверить. Но как?

Галактика Млечный Путь имеет форму спирали с несколькими рукавами, а Земля, расположенная в рукаве Ориона, равноудалена от центра Галактики и от ее окраины. Учитывая новые данные, Сэмюэл рассчитал, что условия для существования пригодной для жизни людей планеты могут быть только в четырех местах галактической спирали. В одном из таких мест — на востоке от центра Галактики, если использовать ориентацию по компасным направлениям — находится Земля. Еще три имеются на севере, юге и западе. С учетом погрешностей, Сэмюэл рассчитал, что ориентировочно эти зоны удалены от галактического центра практически одинаково (по космическим меркам).

При сравнении галактического «кольца» с его меньшей моделью — Солнечной системой, становилось понятно, что жизнь возможна только на Земле, а не ближе к Солнцу и не дальше от него. Из восьми планет Солнечной системы была обитаема только Земля, расположение которой уникально. По такому же принципу необходимо искать подходящую планету, облетая центр Галактики на удалении 25 тысяч световых лет от него. При этом длина круга будет равна 157 тысячам световых лет. «Оазис» покроет это расстояние в 5 000 раз быстрее света, значит, ему для этого потребуется 31,5 год. Но тогда Анжелина не сможет сканировать пространство, поэтому придется снизить скорость, но при этом увеличится время преодоления этого пути. Таким образом, на облет тех мест, где возможно наличие пригодной для жизни планеты, потребуется около 100 лет. Целый век! Но увенчаются ли поиски успехом? Все зависит от того, смогут ли они отыскать эту планету или нет. А если смогут, то когда.

Если «Оазис» двинется по часовой стрелке, то он вначале пролетит через южную «точку» поисков, затем через западную и, наконец, достигнет северной. Если планета обнаружится в южной точке, то это окажется самая удачная попытка, так как на нее будет потрачено 25 лет. Если же им повезет меньше, то только по прошествии еще 25 лет им удастся долететь до западной «точки». При самом неудачном варианте люди найдут жизнь в северной «точке», куда они доберутся через 75 лет. Даже при этом варианте течения событий человечество выйдет победителем.

Но тогда, может быть, следует направить «Оазис» против часовой стрелки и начать исследование областей Галактики с северной ее оконечности? А что если после всех семидесяти пяти лет поисков окажется, что в галактике Млечный Путь нет подходящих для жизни планет! Что тогда? Тогда — конец всему и всем! Рухнут надежды, средств спасения уже не останется, и если не произойдет Чудо, в которое мало кто верит, то все человечество погибнет!

Именно Сэмюэлу предстояло решить, вернуться ли «Оазису» обратно в пределы Млечного Пути или продолжить полет в сторону Андромеды. Пока он размышлял, как поступить, корабль на огромной скорости летел уже в межгалактическом пространстве. Сэмюэл не решался повернуть назад, так как это означало бы смириться и проиграть. Конечно, долго тянуть с решением он не мог, но у него было немного времени, чтобы все хорошо обдумать. Однако удерживал его в большей степени не нерешительность и боязнь принять неправильное решение, а что-то другое, неуловимое и неосознанное. Сэмюэл сам не понимал, что именно, — но он знал, что время для окончательного решения еще не пришло! Он продолжал работу.

Сэмюэл приходил в каюту своей семьи все реже, оставаясь спать в блоке управления, либо он возвращался так поздно, когда жена и сын уже давно спали. Часто Виктория просыпалась и старалась приласкать своего уставшего супруга, чтобы тот почувствовал внимание и то, что она разделяет его переживания, связанные с его работой, — но Сэмюэл валился в кровать без сил и быстро засыпал, обменявшись с женой лишь несколькими фразами.

Однако этой ночью Сэмюэл вернулся к семье не очень поздно, Даниэль уже спал, но Виктория еще даже не ложилась, занимаясь домашними делами. Появление Сэмюэла в такое время сначала ее несказанно обрадовало, но потом она заволновалась, не случилось ли чего.

— Милый, что-то стряслось? — встревоженным голосом спросила Виктория.

— Нет, — покачал головой Сэмюэл, не понимая, чем вызвана обеспокоенность жены.

— Просто ты так рано вернулся, я даже не могу вспомнить, когда ты возвращался раньше глубокой ночи.

— Ах, это, — улыбнулся Сэмюэл усталой улыбкой. — Не волнуйся, родная, ничего не случилось. Хотя, может быть, наоборот плохо, что ничего не случилось.

— Как говорится, отрицательный результат — тоже результат. — Виктория подошла к мужу и крепко его обняла. — Я уверена, у тебя все получится.

— Хотел бы и я быть в этом уверен.

— А ты будь уверен, Сэмюэл! — сказала Виктория, встав напротив мужа и смотря ему прямо в глаза. — Неужели ты не понял, что наше спасение предопределено! Почти двадцать пять лет твои родители и дядя Сергей работали над проектом «Оазис», благодаря чему мы сейчас живы и ищем путь, который неизменно приведет нас к спасению.

Сэмюэл молчал, вдумчиво глядя на Викторию.

Она продолжала:

— Против того, чтобы мы сейчас летели на «Оазисе» к своей заветной цели и чтобы, в отличие от миллиардов несчастных, нам не погибнуть в адском пожаре, были миллионы различных факторов, предугадать которые и справиться с которыми не смог бы ни один человек, если бы его не вела рука Создателя! Только Божественное провидение, Сэмюэл, и ничто другое ведет нас к спасению. Путь тяжел и долог, но он предполагает, что каждый, кто шел по нему впереди и вел остальных, будет вознагражден тем, что он станет счастливейшим из свидетелей успеха начатого дела. Главное, мой дорогой Сэмюэл, чтобы ты верил в Бога и в себя, ни секунды не сомневаясь в успехе! Что до меня, то я верю в нашу победу!

Сэмюэл ничего не ответил, но по его взгляду и лицу Виктория поняла, что ее слова подействовали на него так, как она и хотела. Сэмюэл Смит воспрянул духом, он почувствовал в себе силы. Он обратился с мольбой о помощи к Господу, Который непременно следил за маленьким «Оазисом» и его пассажирами, направляя спасительный корабль к желанной для людей цели.

Сэмюэл поцеловал жену и поднял ее на руки.

— Сейчас я хочу только одного, — сказал он, и глаза его загорелись страстным огнем.

— И я очень этого хочу, — ответила Виктория, когда Сэмюэл уже направлялся в спальню.

Прошла неделя. Сэмюэл, занимаясь рутинными расчетами, попросил Анжелину рассчитать скорость «молниеносных» частиц. Каково же было его удивление, когда она ответила:

— Сэм, я не нашла «молниеносные» частицы.

— В каком смысле?! — впервые за несколько месяцев эмоционально спросил Сэмюэл.

— В прямом, Сэм, этих частиц нет в межгалактическом пространстве. Я их не фиксирую.

— Как такое может быть? Анжелина, ты уверена, что «молниеносных» частиц нет?

— Абсолютно уверена, Сэмюэл. Ни одной «молниеносной» частицы нет в том пространстве, где находится «Оазис».

— Если это не ошибка, то все ли работает правильно? Все ли твои датчики исправны?

— В этом нет никаких сомнений, капитан. Все работает идеально, никаких поломок.

— Тогда куда же они девались?! Получается, что «молниеносные» частицы существуют только в галактике Млечный Путь?!

— Скорее всего, но, возможно, и в других галактиках тоже.

Ясно только то, что их нет в межгалактическом пространстве.

— А какие же здесь есть частицы? — в недоумении спросил Сэмюэл.

— Все остальные частицы, которые мы фиксировали в галактике Млечный Путь, кроме «молниеносных».

— Перепроверь все еще раз! Как такое может быть? — сказал Сэмюэл, прекрасно понимая, что Анжелине ничего не нужно перепроверять, ведь она никогда не ошибается.

— Сэмюэл, я перепроверила и снова утверждаю, что этих частиц нет вокруг нас. Пространство, в котором находится сейчас «Оазис», свободно от них.

— Так, и что же это значит?.. Что нам дает отсутствие «молниеносных» частиц?

— Точно ответить на твой вопрос сложно, Сэм, но очевидно, что они существуют в галактике Млечный Путь.

— Значит, нам нужно детально изучить эти частицы! Поворачивай, Анжелина, мы летим обратно!

— Уже разворачиваемся, Сэм, — сказала она, а через несколько секунд добавила: — «Оазис» взял курс на галактику Млечный Путь.

— Анжелина, когда появятся «молниеносные» частицы, сразу сообщи мне, — попросил Сэмюэл.

— Конечно, Сэм, — ответил компьютер.

Через несколько дней «Оазис» приблизился к Млечному Пути. Было утро, в соответствии с принятым на Земле течением времени, и Сэмюэл с помощниками трудил в центральном блоке управления. Как только корабль оказался в пределах Галактики, Анжелина сообщила:

— Капитан, я фиксирую поток «молниеносных» частиц.

— Чудесно! — восторженно произнес Сэмюэл, словно осознавая, что эти частицы — ключ к спасению людей.

Он прекратил расчеты, которые делал, и сказал коллегам:

— Я думаю, что нам нужно уделить все свое внимание этим частицам! У меня ощущение, что они окажутся нам очень полезными.

Затем Сэмюэл обратился к компьютеру:

— Анжелина, с какой стороны исходит это излучение?

— Из глубин Галактики, из самого центра, капитан, — ответила она.

— Значит, это излучение существует только в Галактике и исходит из ее центра! А в центре Галактики — черная дыра!.. Но она поглощает энергию, а не испускает ее! — громко и оживленно сказал Сэмюэл.

— Наличие черной дыры не доказано, Сэмюэл, — сказала Анжелина. — Нам неизвестно, что собой представляет центр Галактики.

— Мы это выясним! — уверенно сказал Сэмюэл, а потом обратился к своим коллегам: — Друзья мои, я не знаю, чем закончится это путешествие, но мой разум — хотя в этой ситуации скорее следует говорить об интуиции — влечет меня в этом направлении! Что там творится, известно одному Богу, но раз Он ведет нас к спасению, то я уверен, что в самом центре Галактики мы найдем ответы на интересующие нас вопросы и останемся невредимыми.

Все внимательно слушали капитана.

Сэмюэл продолжил:

— В какой степени опасен подобный полет, я не знаю, — но нам нужно туда! В любом случае, терять нам нечего! Лететь вперед бессмысленно, нам не преодолеть межгалактического пространства. Искать подходящую планету вслепую, облетая Галактику, дело совершенно глупое и безрассудное! Только по самым скромным расчетам у нас уйдет на это целое столетие!

Помощники капитана кивали, из чего следовало, что они с ним согласны. Самюэл же, в свою очередь, энергично и эмоционально продолжал пояснять свое решение:

— Мы полетим к центру Галактики и будем исследовать частицы, которые там существуют. Заодно постараемся узнать, что такое черная дыра и существует ли она вообще. Если что-то будет нам угрожать, Анжелина сообщит об этом, и мы повернем обратно. Но я уверен, что нам не придется ретироваться! Мы полетим вперед и добьемся успеха! Тайны, которые скрыты в центре Млечного Пути, можно разгадать, только находясь в этом самом центре. Если вы одобряете мое решение, друзья, то мы сейчас же двинемся навстречу черной дыре!

— Мы с тобой, наш командир! Ты определяешь наш путь! — дружно ответили помощники Сэмюэла.

— Летим в центр Галактики, Анжелина! — приказал командир «Оазиса».

— Есть, капитан, — ответил компьютер.

В тот же миг «Оазис» направился в центр Неизвестного.

Новый успех

Полет к центру Галактики должен был занять около тридцати трех лет. Для пассажиров, которым требовалось как можно скорее высадиться на пригодной для жизни планете, нахождение и само существование которой было очень сомнительно, тридцать три года составляли очень длительный срок. Сэмюэл Смит понимал, что такое продолжительное ожидание означает провал их миссии, но его все сильнее влекло в глубь Галактики, это стремление не отпускало его ни на миг. «Оазис» должен был лететь в самый центр родной для людей Галактики.

Вылететь за пределы Млечного Пути, двигаясь по северо-восточному направлению, «Оазису» удалось за три с небольшим года. Теперь ему предстояло вернуться. О возвращении на Землю речи не шло, хотя некоторые из пассажиров спрашивали, почему этого нельзя сделать. Сэмюэл Смит отвечал, что Земля по-прежнему не пригодна для жизни. Время на борту «Оазиса» текло в 50 раз быстрее, чем на Земле. «Оазис» находился в космосе чуть более трех лет, соответственно, на Земле прошло только сто пятьдесят лет. Очиститься же от последствий ужасной катастрофы планета сможет через века, а может, и сотни тысяч лет! Даже если это время пролетит в пятьдесят раз быстрее, столько «Оазис» не продержится, точнее, корабль, может, и уцелеет, но люди на его борту погибнут гораздо раньше от голода и нехватки кислорода и места. Разговоров о возвращении на планету, являвшуюся колыбелью человечества, после объяснения Смита уже никто не затевал.

Курс от той точки в пространстве, где сейчас находился «Оазис», лежал не к Земле, а непосредственно в центр Галактики. Поэтому углубляться в толщу Млечного Пути удавалось быстрее, чем двигаться к его периферии. Получалось, что «Оазис» возвратился обратно в Галактику, но результатов почти не было. Увеличить скорость корабль не мог, так как при этом его бы просто раздавило, а лететь с прежней скоростью означало так никуда и не прилететь, так как она была мала для преодоления беспредельных космических пространств.

Но Сэмюэлу Смиту все-таки удалось многое узнать! Ему стало известно, что, во-первых, открытые им «молниеносные» частицы существуют только в галактике Млечный Путь (в данный момент о наличии их в других галактиках можно было лишь предполагать) и отсутствуют в межгалактическом пространстве, а во-вторых — они исходят из центра Галактики. И это было важным открытием!

Сэмюэл, после того, как «Оазис» снова оказался в родной Галактике, и с того момента, как датчики Анжелины стали фиксировать «молниеносные» частицы, несколько успокоился. Словно ребенок после родительской ласки. Он почувствовал уверенность в своих силах и интуитивно ощущал, что тайна перемещения в пространстве скоро ему откроется.

В поведении Сэмюэла вновь появилась некоторая легкость.

Он вернулся домой, к семье, точнее, он никогда ее не оставлял, просто работа отнимала все его время и занимала все его мысли.

Сэмюэл снова стал общительным, по вечерам ходил с Викторией и Даниэлем на встречи с друзьями. Он рассказывал об успехах в работе, а также о множестве новых задач, встающих перед ним и требующих решения. К молодому Смиту снова вернулась живость и пришло чувство комфорта. Но это не значило, что он забыл о работе и уделял ей мало времени, довольствуясь некоторыми успехами. Напротив, в состоянии душевного спокойствия и прилива интеллектуальных и физических сил он работал гораздо продуктивнее. Если раньше он не знал, в каком направлении двигаться и что искать, то теперь перед ним стояла четкая цель. Он шел к ней, устремляя мощный поток своей энергии в направлении, которое интуитивно ощущал как верное.

Что не менее важно, вечерами Сэмюэл отдыхал с семьей, наслаждаясь обществом своей жены и маленького сына, отвлекался от работы, а ночью он спал крепким сном, утром просыпался выспавшимся и отдохнувшим. Таким образом, он работал с большим коэффициентом полезного действия, чем раньше.

Спустя три месяца в разгар рабочего дня, когда Сэмюэл и его сотрудники были погружены в расчеты, Анжелина произнесла:

— Капитан, впервые за все время регистрации «молниеносных» частиц я зафиксировала, что они распространяются не сплошным потоком, а импульсами.

Сэмюэл и его помощники отвлеклись от вычислений, и в течение нескольких минут в центральном блоке управления царила тишина. Ученые обдумывали слова компьютера, не понимая, что может означать ее наблюдение.

— Анжелина, поясни, что означают твои слова, — наконец сказал Сэмюэл.

— Как теперь уже стало ясно, поток «молниеносных» частиц импульсный, но прежде я не обращала на это должного внимания, так как передо мной стояли другие задачи.

— Это потрясающе! — воскликнул Сэмюэл Смит, словно ожидавший этих сведений от Анжелины. — Раз поток частиц импульсный, то из этого следует, что их источником явно не может быть черная дыра, которая поглощает энергию окружающего пространства. Также источником не может быть никакая из звезд, так как звезды выделяют энергию непрерывными волнами.

— Тогда что является источником «молниеносных» частиц? — спросил один из помощников.

— Это нам предстоит выяснить! — спокойным и уверенным голосом ответил Сэмюэл. Засиявшая на его лице улыбка дала понять его сотрудникам, что он знает больше, чем они.

— Сэмюэл, тебе что-то известно? — спросил один из его помощников.

— Пока не уверен. Точнее, у меня есть предположение, почему «молниеносные» частицы распространяются импульсным потоком, — но мне нужно все как следует рассчитать! Не хочется обнадеживать вас и себя преждевременными выводами, — ответил капитан и потом добавил: — В течение трех месяцев с тех пор, как мы узнали, что «молниеносных» частиц нет в межгалактическом пространстве, и повернули обратно к Млечному Пути, я принялся усердно изучать их поведение и свойства. В тот момент, когда на основании полученных от Анжелины сведений я в своих расчетах пришел к выводу, что «молниеносные» частицы должны существовать как сверхкороткий импульс, а не как длинная и непрерывная волна, Анжелина сообщает нам об этом. Представьте, каково было мое изумление!

— В каком направлении работать дальше, капитан? — поинтересовались сотрудники.

Сэмюэл обозначил фронт работы и сказал:

— Мне нужен месяц, и, возможно, я смогу ответить на многие вопросы! Через месяц, мне кажется, у нас будет повод впервые за эти годы порадоваться!

Спасены?!

Прошел месяц. Сэмюэл зашел в центральный блок управления. Ожидающие его сотрудники по довольному и сияющему лицу капитана поняли, что он принес радостные известия.

— Доброе утро, братья мои! — сказал Сэмюэл, оглядывая коллег.

— Доброе утро, капитан! — в один голос ответили помощники и Анжелина. Люди устремили вопрошающие взгляды на Сэмюэла Смита.

— Итак! У меня есть две новости! — сообщил он.

— Одна хорошая, а другая плохая? — спросили взволнованные помощники. Каждый из них при виде вошедшего Сэмюэла решил, что капитан принес только хорошие вести. Теперь же они засомневались.

— Нет, братья мои! — довольно ответил Сэмюэл, а затем еще более довольно добавил: — Две хорошие новости!

— Не томи, Сэмюэл, отвечай же, что тебе удалось выяснить и чем ты можешь порадовать всех нас! — Радостное волнение помощники капитана уже не в силах были сдерживать.

— Ладно, ладно, только не поколотите меня! — Смеясь, сказал Сэмюэл, когда вокруг него, подойдя почти вплотную, собрались его товарищи, желая все поскорее узнать.

Когда коллеги отступили, Смит сказал:

— Слушайте! Я потратил месяц на изучение свойств «молниеносных» частиц. И вот что я выяснил. Эти частицы не движутся!

— Как?! — разом произнесли окружающие, остолбенев от удивления.

— Вот так! — важно ответил капитан Смит. — Эти частицы абсолютно неподвижны. Их количество неисчислимо, и они образуют россыпь в Галактике. Их скопление подобно мириадам лучей, пронизывающих всю Галактику от центра к периферии. Они словно гирлянды, которые спускаются от вершины новогодней елки к ее основанию. На каждом луче — бесчисленное множество этих частиц. Помимо этого, они располагаются расходящимися от центра Галактики кольцами, и в общем виде образуется сеть, в точности напоминающую паутину. Эта паутина с бессчетным количеством лучей и колец, а в них, в свою очередь, бессчетное количество «молниеносных» частиц.

Какое-то время все молчали, пораженные услышанным. Затем кто-то спросил:

— Но почему тогда Анжелина поначалу воспринимала движение частиц, а потом зафиксировала, что их поток не постоянный, а импульсный? Теперь же оказалось, что эти частицы совершенно недвижимы.

— Анжелина была обманута эффектом, который создают эти частицы, — ответил Сэмюэл.

— Что же явилось причиной моей ошибки, такой непростительной, капитан? — виновато спросила Анжелина.

И в тот же миг она начала исследование окружающих «Оазис» частиц.

— Анжелина, тебе не в чем себя винить, — ответил Сэмюэл. — Напротив, именно тебе мы обязаны открытием этих частиц. Если бы не ты, мы бы никогда не узнали об их существовании.

— Спасибо, капитан, — сказала Анжелина.

— Но в чем же причина такой иллюзии, капитан? — спросил один из помощников Сэмюэла, выражая общий интерес.

— А вот в чем, — начал объяснение Смит. — «Молниеносные» частицы существуют в двух формах — активной и неактивной. Их активность, как, впрочем, и неактивность, бесконечно малы по продолжительности. Сразу после периода активности одной частицы наступает период ее неактивности, а активной становится другая, следующая в ряду частица. Представьте гирлянду, состоящую из нескольких лампочек, последовательно соединенных. Когда загорается первая лампочка, все остальные не горят. Затем, когда тухнет первая, загорается вторая лампочка, остальные все еще не горят. Далее тухнет вторая и загорается третья, в то время как остальные потушены. И так далее. То есть создается эффект движения, хотя на самом деле свет не переходит из первой лампочки во вторую, а из нее — в последующие. Просто лампочки загораются в определенной последовательности, создавая иллюзию движения. Скорость этого псевдодвижения определяется соотношением длины гирлянды и времени, за которое свет, возникнув в первой лампочке и пробежав по всем последующим лампочкам, тухнет в последней лампочке в ряду. Чем больше лампочек в гирлянде, чем ближе они расположены друг к другу и чем быстрее они загораются и гаснут, тем реалистичнее иллюзия движения света.

Никто не произносил ни слова в ожидании конца разъяснения аналогии.

Сэмюэл Смит продолжал:

— По такому же принципу устроена паутина из «молниеносных» частиц. Сами же они неподвижны и существуют со времени появления Галактики. Эта структура может менять свою форму, если меняется сама Галактика, когда она сталкивается с другими галактиками, но это происходит один раз в миллиарды лет, и то если поблизости есть другая галактика, которая движется навстречу Млечному Пути. Поэтому, когда она «смотрела» на эти частицы, Анжелине казалось, что они движутся. Частота мерцания этих частиц невероятно велика, но Анжелина все-таки смогла рассмотреть, что они именно мерцают, а не распространяются единым потоком.

В центральном блоке управления повисла тишина. Сэмюэл, изложив свою теорию и представив ее математические доказательства, ждал реакции коллег, а те в свою очередь погрузились в размышления о том, что только что сказал капитан. Так продолжалось некоторое время. Первой прервала молчание Анжелина.

— Сэмюэл, в чем же значимость «молниеносных» частиц? И кстати, это название им совсем не подходит.

— Насчет названия ты права, Анжелина, — улыбаясь, ответил Сэмюэл. — Но пусть название останется за ними, ведь они, загораясь одна за другой, создают именно эффект молнии. Что касается их значимости, то у меня есть одна версия и это вторая хорошая новость, — что при помощи этой паутины из «молниеносных» частиц можно передвигаться с любой большой скоростью на совершенно любые расстояния!

— Что?! Как?! — хором воскликнули все присутствующие, не успевшие еще переварить предыдущую информацию, сообщенную капитаном.

— Теперь представьте, что эта паутина — не разноцветные гирлянды, а сеть остановочных пунктов! — с воодушевлением начал излагать свою идею Сэмюэл. — Каждой частице присуще геометрическое положение в пространстве — то есть система координат. Можно останавливаться хоть на каждой «остановке», а можно, если потребуется, совершить экспресс-поездку! Молниеносно оказаться в любой точке Галактики, даже если эти точки находятся в противоположных ее концах!

— Это невероятно, Сэмюэл! Я даже боюсь подумать, что ты можешь оказаться не прав! Настолько мне понравилась твоя теория! — сказал один из сотрудников.

— Осталось проверить ее! — решительно сказал Сэмюэл.

— Почему же тогда этой паутины нет за пределами Млечного Пути, в межгалактическом пространстве? Ведь если мы, двигаясь с той скоростью, с какой летим сейчас, пусть даже через несколько десятилетий, сможем облететь нашу Галактику, то добраться до Андромеды нереально, полет к ней займет сотни лет, — сказал один из помощников Смита. — И что толку, если Млечный Путь мы сможем облететь за час, ведь, не найдя нужной планеты, мы будем обречены.

— Как мне кажется, перемещаться по Галактике можно по «паутине», но полет от одной Галактики к другой возможен только через черную дыру! — сказал капитан.

— Что?! — вновь хором выкрикнули все. Казалось, что коллеги уже не верят Сэмюэлу, считая, что он ловко всех разыгрывает.

— Да, братья мои! И это не шутка! — заявил капитан «Оазиса». — Пусть существование черных дыр до сих пор не доказано, именно нам предстоит это сделать — и очень скоро! И мы не только это докажем, но и отправимся через черную дыру в трансгалактический полет. Я в этом уверен!

— Но как?! — все еще недоумевали его помощники.

— Мне представляется возможным, что все галактики Вселенной имеют один общий «стержень», к которому они «крепятся» при помощи черных дыр. Что-то вроде дерева, на котором листья одной ветки — это части одной Галактики, а основание ветки — черная дыра, посредством которой они крепятся к общему стержню — стволу дерева.

Я доказал все на бумаге и теперь предлагаю проверить мою теорию на практике! Вы все знаете, в каком положении мы оказались. Вокруг нас бескрайние просторы, но летим мы слишком медленно для того, чтобы у нас был шанс спастись.

— Что ты предлагаешь, Сэмюэл? — поинтересовалась Анжелина.

— Я полагаю, — ответил капитан, — что паутина из частиц, окутывающая все пространство галактики Млечный Путь, представляет собой своего рода балласт. Как мне кажется, энергия черной дыры уравновешивается совокупной энергией «молниеносных» частиц в активной их форме. Если произвести эти частицы в термоядерном двигателе «Оазиса» и спроецировать их на его корпус, то мы двинемся в сторону, противоположную центру Галактики, то есть в том же направлении, в котором происходит псевдодвижение «молниеносных» частиц. Если же, наоборот, спроецировать на корпус корабля неактивные частицы, то мы двинемся к центру Галактики, в самое сердце черной дыры!

— Сэм, но мы же рассчитали, что «Оазис» не выдержит движения со скоростью «молниеносных» частиц! — сказал один из сотрудников.

— Совершенно верно, не выдержит! — подтвердил Сэмюэл Смит.

— Но тогда почему ты снова вернулся к этой теме и все-таки намереваешься лететь?!

— Все очень просто, друг мой! При помощи «Плеяды», нашего термоядерного генератора, мы сможем создавать «молниеносные» частицы как в активной форме, так и в неактивной.

Мы создадим их в колоссальном количестве! Их будет так много, что хватит для того, чтобы создать вокруг «Оазиса» гигантское облако!

— И что нам это даст? — поинтересовался другой помощник.

Сэмюэл достал из кармана закупоренную колбу с маслом, которую приготовил накануне, зная, что такой вопрос прозвучит.

Он взял колбу за середину указательным и большим пальцами и, вытянув руку, чтобы всем было видно, стал наклонять ее то по часовой стрелке, то против. Когда один конец колбы опускался, другой ее конец, соответственно, поднимался. При этом воздушный пузырек внутри колбы поднимался всегда вверх, быстро и плавно стремясь из опущенного конца колбы в поднятый.

— Вот вам и ответ! — с легкой улыбкой сказал Сэмюэл. — Пузырь воздуха сохраняет свой объем, меняя форму лишь незначительно. По такому же принципу будем двигаться и мы.

Окутав «молниеносными» частицами «Оазис», мы помчимся с невообразимой скоростью, защищенные от чудовищного давления. По похожему принципу летят птицы на далекие расстояния, собираясь в большие группы. Впереди летит вожак, а позади него, располагаясь клином, летят остальные птицы. При таком расположении птиц каждая из них, делая взмах крыльями, создает тем самым восходящий поток для следующей за ней особи. Этот поток воздуха, создаваемый всей стаей, добавляет полету порядка семидесяти процентов мощности. Это значительно уменьшает нагрузку для птиц, поэтому они могут совершать перелеты на огромные расстояния. Построение клина очень точное и правильное, и стоит птице выбиться из строя, как она почувствует огромную нагрузку и будет вынуждена вернуться обратно.

— То есть мы сможем лететь в какую угодно сторону с безгранично высокой скоростью? — спросили капитана.

— Да! — уверенно ответил Сэмюэл. — Таким образом, мы совершим первый в истории космонавтики гиперпространственный прыжок!

— Но как мы будем знать, куда мы прилетели. Как мы будем регулировать полет? — задали вопрос капитану.

— В память Анжелины внесена карта Млечного Пути. Она знает, где мы находимся, то есть знает координаты нашего местоположения. Нам нужно, к примеру, отправиться в район какой-нибудь звезды, к примеру, к звезде Альфа Центавра, или Сириус, Арктур, Альдебаран, Антарес, Бетельгейзе, какой угодно. Анжелина, зная наши координаты и координаты звезды, направит нас к ней. Естественно, нам будет необходимо держаться на значительном расстоянии от звезд, учитывая их размеры и условия на них. То есть мы сначала выйдем из гиперпространственного тоннеля вдалеке от звезды, а затем на меньшей скорости приблизимся к ней.

— Но карта Галактики, разработанная на Земле, несовершенна. Люди просто не могли знать о каждом теле в Галактике. Что если при выходе из гиперпространственного тоннеля мы угодим в это тело? — был задан вопрос капитану.

— Анжелина может сканировать огромные пространства. Все данные она запоминает. То есть с каждым километром, который мы пролетаем, у Анжелины появляется все более подробная карта Галактики. Более того, просканировав пространство на пределах своих возможностей, а это гигантское расстояние, мы сможем преодолеть его за бесконечно малую долю секунды. Путешествуя таким образом то с обычной скоростью, то используя для движения «молниеносные» частицы, мы сможем за считанные дни облететь все интересующие нас районы Галактики!

— Я не верю своим ушам! — проговорил один из помощников капитана.

— Осталось только проверить теорию на практике! — уверенно заметил Сэмюэл Смит.

— Когда начнем, капитан?

— Завтра утром, друзья мои! Если все получится, мы, скорее всего, будем спасены! После удачной попытки нам только останется найти нужную планету. В случае неудачи мы избавим себя от этой необходимости!

— А что насчет межгалактического полета? Когда мы сможем попробовать совершить его?

— Вначале нам необходимо как можно ближе подлететь к центру Галактики и разузнать о нем как можно больше. Если полученная на месте новая информация подтвердит и дополнит мои расчеты, то межгалактический полет состоится очень скоро. По моим расчетам, черная дыра состоит лишь из неактивных «молниеносных» частиц. Поэтому она и не видна, так как является абсолютно черным телом. К тому же это воронка чудовищных размеров, которая втягивает в себя совершенно все, в том числе и свет, что делает ее совершенно недоступной для рассмотрения. Я считаю, что, влетев в черную дыру Млечного Пути, мы вмиг окажемся в ближайшей к нему галактике. Еще один миг, и мы окажемся в следующей. Эти путешествия будут продолжаться до тех пор, пока в одной из галактик, которые мы будем прочесывать, не найдется желанная планета.

Оставалось все проверить на практике. Как же опасен был замысел, но как же он был необходим. Другого выбора у пассажиров «Оазиса» просто не было. Точнее, выбор был, а именно бесцельное и бесконечное скитание в космосе, которое рано или поздно должно было закончиться гибелью людей.

После слов Сэмюэла все обнялись. Впервые за годы полета они были действительно счастливы. Надежда в их сердцах загорелась ярким пламенем. Если все удастся, и они отыщут планету, то человечество будет спасено. Если же нет, то тот огонь, который сейчас загорелся в их сердцах, сожжет дотла все оставшиеся надежды.

Триумф!

Собрав вечером накануне предстоящих испытаний всех пассажиров «Оазиса», Сэмюэл и его коллеги посвятили их в свои планы. Было много вопросов к капитану корабля, но никто не возражал против предложенных действий. С одной стороны, потому, что капитан ответил на каждый из вопросов, и всем стала понятна суть предстоящего эксперимента. С другой же стороны, и это главное, Сэмюэл Смит за годы странствий стал непререкаемым авторитетом, люди доверяли ему безгранично. Все знали, что он, и только он, способен воплотить в реальность мечты о счастливом будущем на благодатной планете.

Наступило утро долгожданного дня! На корабле царила атмосфера ожидания предстоящего «прыжка» через гиперпространство.

Сэмюэл проснулся ранним утром в превосходном настроении. Он нежно поцеловал Викторию в плечо со словами:

— Доброе утро.

— Доброе утро, милый, — ответила она с доброй улыбкой, обнимая и целуя мужа.

— Какие планы на сегодняшний день? — шутливым тоном спросил Сэмюэл.

— Сходить с тобой в ресторан на планете в системе Альфа Центавра! — сказала Виктория, и любящие супруги рассмеялись.

— Родная, но сегодня же суббота, выходной, а значит, мы можем отправиться за город. Давай уедем подальше, например, я знаю отличное место недалеко от Антареса. — Сэмюэл пытался говорить серьезно, но потом, не выдержав, снова расхохотался.

Конечно, оба они понимали, что предстоящее сегодня испытание очень опасно. Неудача повлечет за собой фатальные и необратимые последствия. Но юмор помогал им отвлекаться от тревожных мыслей.

После завтрака Сэмюэл, впервые взяв Викторию и Даниэля с собой, отправился в центральный блок управления. После того, как собрались все сотрудники, начались приготовления к полету через гиперпространство. Через час, когда все было готово и все были готовы, Сэмюэл сказал:

— Думаю, будет разумным не отправляться сейчас очень далеко. Нам необходимо проверить справедливость нашей теории, а именно: доступна ли нам гиперскорость. — Затем, обращаясь к компьютеру, он добавил: — Анжелина, выбери направление длиной в один световой год, на котором нам не встретятся никакие объекты.

— Сделано, капитан. Впереди нас только вакуум и нет никаких объектов на расстоянии в полтора световых года.

— Отлично! Тогда мы летим туда. С той скоростью, с какой летит «Оазис», для полета на расстояние в один световой год нам потребуется 1,75 часа. Если мы пролетим это расстояние с гиперскоростью, то полет займет 0,00021 секунды! Человек моргает в 1 500 раз медленнее. То есть за то время, которое требуется человеку, чтобы моргнуть, «Оазис» в гиперпространственном тоннеле преодолеет 1 500 световых лет пространства!

Наступил момент истины!

— Ну, что? — капитан Смит обвел взглядом коллег. — В дорогу?

— В дорогу! — ответил ему дружный хор голосов.

— Анжелина, на гиперпространственной скорости полный вперед на один световой год! — уверенно сказал капитан Сэмюэл Смит.

В этот момент рядом с ним стояла Виктория, держа на руках Даниэля. Она взяла мужа за руку. Он ощутил ее преданность и ее любовь. Он думал о том, как сможет отыскать пригодную для жизни планету, как все пассажиры «Оазиса» ступят на ее землю, как продолжится их жизнь, жизнь без человеческих пороков, без войн, разорений и страданий, жизнь без ядерного оружия.

Сэмюэл вспомнил о родителях, о жизни на Земле. С тех пор, как «Оазис» покинул Землю, прошло всего три с половиной года, но всем, а ему в особенности, так как на нем лежала ответственность за остальных, это время показалось десятилетиями. Чудовищность положения, в котором оказались люди, перечеркнула все, что было до полета, и остались только воспоминания, которые уже стирались из памяти, словно и не было ничего вовсе прежде, словно все родились уже на «Оазисе», будто у них не было земного прошлого. Потом мысли Сэмюэла снова устремились в будущее.

Между тем ничего не произошло Сэмюэл все это время смотрел на большой дисплей электронных часов Они словно остановились! Часы, минуты и секунды замерли. Все застыло. Время остановилось! Что делать?! Холодный пот выступил на лице капитана. Ноги его стали ватные, он с трудом сохранял равновесие. Время стояло, время не двигалось! Они погибли?!! Ужас овладел Самюэлем! Он привел всех к погибели! Он погубил всех пассажиров «Оазиса», свою семью, себя! Секунды на дисплее застыли!!!

— Капитан, мы на один световой год ближе к центру Галактики, — спокойным голосом сообщила Анжелина, когда число секунд на дисплее медленно, словно нехотя, увеличилось на одну единицу.

Ровный и приятный голос Анжелины вывел из оцепенения Сэмюэла Смита. Все, кто был в этот момент в центральном блоке управления, испытывали те же чувства, что и капитан, и они ощутили такое же облегчение, когда услышали слова Анжелины.

— Повтори, Анжелина, — чуть слышно проговорил Сэмюэл Смит.

— «Оазис» за рассчитанные доли секунды преодолел расстояние в один световой год, капитан, — сказала она.

— С «Оазисом» и с пассажирами все хорошо? Никто не пострадал? Корабль цел? Время не остановилось? — засыпал вопросами Анжелину капитан. В это время он постоянно смотрел на часы и видел, что цифры, показывающие секунды, увеличивались на одну единицу — как и положено!

«Все обошлось», — подумал Сэмюэл Смит.

— Все живы и здоровы, капитан, никто не пострадал. Корабль цел и невредим. Мы в указанной точке пространства — ближе на один световой год к центру Галактики и на один световой год дальше от той точки, с которой стартовали несколько секунд назад. Время, как ему и полагается, идет своим чередом. Оно не останавливалось ни на секунду, капитан.

— Гиперпространство открыто! — восторжествовал Сэмюэл Смит.

Он посмотрел на Викторию, чье лицо светилось счастьем. В этот миг он осознал, что напряжение сделало его нервы очень чувствительными, что и повлекло за собой такую сильную концентрацию внимания на времени, которое, как ему показалось, остановилось. На самом же деле оно текло размеренно и неотвратимо, как ему и положено, текло так же, как и всегда.

Сэмюэл улыбнулся, еще не осознав окончательно все, что сейчас произошло. Он обнял Викторию и Даниэля, подумав, что теперь его мечты обретут реальность.

«Найти желанную планету стало возможным как никогда ранее! И мы обязательно ее найдем!» — мысленно произнес капитан.

Сомнений на этот счет у него уже не было. Сэмюэл Смит был счастлив как никогда прежде.

Это был самый настоящий триумф человеческого разума!

Невозможное стало возможным: юноша, в результате чудовищной трагедии понесший невосполнимую утрату, оказался способен решить столь тяжелую задачу, само условие которой не было известно научному миру.

Вечером, когда всем пассажирам сообщили новость о возможности перемещаться с гиперпространственной скоростью, всеобщей радости не было предела. Этот день стал главнейшей страницей в новейшей истории человечества. Утро следующего дня было праздником. За ночь каждый из пассажиров «Оазиса» полностью осознал всю важность практического подтверждения теории Сэмюэла Смита.

Теперь необходимо было облететь три района Галактики, где, как предполагалось, могут существовать планеты, пригодные для жизни человека. При движении с прежней скоростью «Оазису» понадобился бы для этого целый век. Ведь требовалось пролететь 157 тысяч световых лет.

Сейчас же, когда гиперпространственные путешествия стали реальностью, этот полет продлится не более четырнадцати часов. При том условии, что корабль будет двигаться без остановок. Но Анжелина должна будет периодически выводить «Оазис» из гиперпространства для сканирования космоса, поэтому путешествие может занять чуть больше рассчитанного времени, но не более чем один час.

Весь день был посвящен поискам подходящей планеты. Они облетели все три намеченные области, но ничего так и не нашли. Три следующих дня были использованы на поиски в других районах, но результат оказался тем же: «Оазису» негде было приземлиться. В галактике Млечный Путь, с его двумястами миллиардами звезд, была только одна планета, пригодная для жизни! Но ядерная катастрофа уничтожила жизнь на ней самой и лишила людей возможности в обозримом будущем вернуться на Землю. Им было необходимо покинуть Млечный Путь и попытать счастья в галактике Андромеды.

Законы Азимова в действии

На пятый день, после четырех бесплодных дней поиска подходящей для жизни людей планеты, капитан «Оазиса» принял решение направиться в черную дыру.

— Анжелина, подведи корабль как можно ближе к черной дыре, нам необходимо исследовать ее, — сказал Сэмюэл Смит.

Через секунду Анжелина ответила:

— Уже выполнено, капитан.

Через три часа «Оазис» вышел из гиперпространства.

— Мы на предельно допустимой дистанции от черной дыры, капитан, — сказала Анжелина. — Если подойти чуть ближе, то двигатель «Оазиса» не справится с ее притяжением, и нас засосет в нее.

— Пусть корабль движется с обычной скоростью, нам нужно время, чтобы изучить черную дыру и понять, что она собой представляет.

— Будет выполнено, Сэм, — отрапортовала Анжелина.

Прошло около двух месяцев полета в таком режиме. Анжелина сообщала капитану обо всем, что происходило за бортом.

На основании этих данных Сэмюэл Смит с помощниками изучал окружающее пространство и свойства черной дыры.

Наконец, дело было сделано! Как и предполагал прежде Сэмюэл, черная дыра состояла из неактивных «молниеносных» частиц. Оставалось одно — влететь в нее через гиперпространство! Это решено было сделать утром следующего дня.

Это утро наступило. Как и в прошлый раз, Сэмюэл пришел в центральный блок управления с Викторией и Даниэлем. После всех приготовлений капитан приказал компьютеру:

— Анжелина, полный вперед на гиперскорости! Направь «Оазис» прямо в черную дыру!

— Я не могу этого сделать, капитан, — спокойно ответила Анжелина.

— В каком смысле? Что конкретно ты не можешь сделать? — в недоумении произнес Сэмюэл Смит.

— Капитан, черная дыра, как вы называете центр Галактики, чрезвычайно опасна, и в ней физические условия в бесконечное число раз менее пригодны для нахождения человека, чем самое неприветливое место, какое только можно представить.

— Мне это известно. Но только так, по нашим расчетам, мы можем попасть в другую галактику, — с некоторым нетерпением в голосе сказал Сэмюэл Смит.

— Я не могу направить «Оазис» со всеми пассажирами в такое опасное путешествие, капитан, — продолжала стоять на своем Анжелина.

— Да о чем ты говоришь! — вскричал возмущенный Сэмюэл.

— Капитан, я подчиняюсь законам роботехники, разработанным Айзеком Азимовым.

— И что с того?!!

— Эти Законы запрещают мне подчиниться вашему приказу, — спокойно ответила Анжелина.

— Да ты с ума сошла! — вне себя от ярости произнес капитан.

— Если пожелаете, капитан, я напомню вам Законы роботехники, — сказала Анжелина.

— Не надо мне напоминать, я их и без тебя прекрасно знаю! — бушевал Сэмюэл.

— Капитан Смит, если вы помните Законы, то вам должно быть понятно, почему я не могу выполнить ваше приказание.

— Я не вижу в Законах ничего, что воспрепятствовало бы тебе сделать то, что я приказываю! — грозно сказал Сэмюэл Смит.

— Я прошу у вас разрешения, капитан, объяснить вам, почему я не могу сделать этого, — сказала Анжелина.

— Попробуй, — буркнул Смит и, сделав недовольное лицо, скрестил руки на груди.

— Капитан, на борту «Оазиса» находятся последние из выживших людей, которые представляют все человечество. Подвергнув их опасности, связанной с полетом в черную дыру, я нарушу Нулевой закон, который гласит: «Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред». Подвергнув опасности каждого из людей в отдельности, я нарушу Первый закон, который гласит: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, если это не противоречит Нулевому закону». Каждый из этих Законов важнее Третьего закона, гласящего: «Робот должен заботиться о собственной безопасности, если это не противоречит Нулевому, Первому и Второму законам». Поэтому, ради спасения всех людей, я отказываюсь подчиняться вам, но только в том, что касается полета в черную дыру. К тому же нарушение Нулевого и Первого законов уничтожит мой мозг быстрее, чем мы в нее влетим. И даже если черная дыра действительно окажется проводником в другие галактики и все пассажиры останутся невредимы, то меня восстановить будет уже невозможно.

— Мда-а-а… — процедил сквозь зубы Сэмюэл.

— Сейчас я думаю не о себе, — продолжила Анжелина, — как того требует Третий закон, а о пассажирах. Конечно, заботиться о собственной безопасности я могу, но это в самую последнюю очередь, если подобное поведение не нарушит условий, соблюдения которых требуют Нулевой, Первый и Второй законы. Если я погибну, то никто не сможет управлять кораблем. Что будет равнозначно гибели всех пассажиров «Оазиса», а этого не допускает Нулевой закон. Вот именно по этим причинам я не могу направить «Оазис» в черную дыру.

— Да это самая настоящая патовая ситуация! — воскликнул Сэмюэл. — И что теперь прикажешь делать, Анжелина, гнить на борту «Оазиса», зная, что в Млечном Пути мы не сможем найти подходящую планету?!! Пройдет несколько лет, и мы все погибнем на этом корабле! Останешься только ты! Но ты не пускаешь нас в другую галактику. И после этого ты утверждаешь, что заботишься о нас, а не о себе?!!

— Капитан, я не заслужила таких обвинений. Просто предостерегаю вас, что последствия поспешности могут быть фатальными, — спокойным голосом заметила Анжелина.

— Мне понятна твоя позиция! Твоя помощь мне более не нужна! Я требую, чтобы ты отключилась и не мешала мне! — грубо сказал Сэмюэл Смит.

— Капитан, вы делаете ошибку, — сказала Анжелина, пытаясь предостеречь Сэмюэла.

— Ошибку?! Ты считаешь, что оправданный риск в последней, пусть и отчаянной надежде на спасение — это ошибка?! — прорычал Сэмюэл.

Ярость его можно было понять. Капитан принимал решения, от которых зависела жизнь пассажиров «Оазиса», а равно будущее всего человечества! Он уже многое сделал, но впереди было еще много трудных вопросов, на которые ему нужно было дать ответы. И вот теперь, когда решался важнейший вопрос, и от исхода этого зависело, будут жить пассажиры «Оазиса» или же погибнут в безвестности, Анжелина, верный помощник все это время, сделалась предателем. Раздражению и злости Сэмюэла не было предела. Он метался из одного угла блока управления в другой, не в силах собраться с мыслями.

— Капитан, вы можете отключить меня, если пожелаете. Но для этого вам понадобится заручиться согласием остальных пассажиров. Если вас поддержат семьдесят процентов людей, вы сможете отключить меня, — сказала Анжелина и указала, что это условие заложено в ее программе.

— Семьдесят процентов пассажиров?!! — продолжал буйствовать Сэмюэл. — Абсолютно каждый отдаст за это голос! Все сто процентов хором скажут, чтобы я тебя отключил! Нам нужно сделать один единственный шаг, и мы либо погибнем, либо обретем будущее! А ты не даешь сделать этот, пожалуй, самый важный шаг, от которого зависит наше будущее!

Он уже хотел было попросить одного из помощников собрать совет по поводу того, как поступить с Анжелиной, но в этот момент Виктория взглядом, незаметно для остальных, дала понять мужу, что хочет с ним уединиться. Они вышли, и Виктория повела Сэмюэла, держа Даниэля за руку, на первый этаж, где располагалась парковая зона. Там, сев на скамейку под сводом ветвей деревьев, где царило спокойствие и воздух был свеж, Виктория начала разговор.

— Сэм, я не узнаю тебя, — сказала она нежным голосом, полным уважения.

— Что ты имеешь в виду? — немного успокоившись, спросил Сэмюэл.

— Я понимаю, что ты напряжен, и я уверена, что немногие смогли бы выдержать ту нагрузку, какую тебе приходится испытывать. Но ты сейчас, как мне показалось, был слишком резок, — сказала Виктория, держа в своей руке руку мужа. — Разве Анжелина дала повод сомневаться в себе? Разве не подчиняется она Законам Азимова, которые гарантируют безопасность людей? Она наш друг, Сэмюэл, ее создали твой отец и его верный друг. Гарри Смит и Сергей Абрамян позаботились о нашем благополучии как нельзя более скрупулезно, они позаботились абсолютно обо всем.

— Ты права, милая, — кивнул Сэмюэл. — Я повел себя как мальчишка. Возможно, отчасти из-за непомерного чувства ответственности, но, пожалуй, виной всему мои горделивость и чувство собственного превосходства. Но с этой секунды я их презираю и гоню прочь. Спасибо, что помогла мне вернуться на правильный путь.

— Я рада, Сэмюэл, что ты меня понял. Я не на шутку испугалась, мне стало жутко обидно, даже больно за Анжелину и очень страшно за тебя. Да, она не человек, но ее разумность и преданность человеку ставят ее в один ряд с нами. Она наш друг, пусть и с искусственным интеллектом. Ты же, наоборот, только что походил на безумца, который, не разобравшись в мотивах поведения Анжелины, стал давить на нее своим авторитетом.

— Я действительно перегнул палку и признаю это, — сказал Сэмюэл, сознавая свою вину и принимая как должное замечания Виктории.

— Извини меня, Сэмюэл, за прямоту, но в момент ярости, когда кричал на Анжелину, требуя от нее беспрекословного подчинения, ты ничем не отличался от тех диктаторов, из-за которых мы скитаемся по бескрайним просторам космоса, — в сердцах сказала Виктория. — Да, ты наш лидер, ты капитан «Оазиса» и тебе принадлежит право окончательного выбора того или иного решения, — но перед тем как сделать этот выбор, ты должен выслушать мнение каждого. При обсуждении того или иного вопроса выявляется меньшинство и большинство. А ты вправе принять сторону либо меньшинства, либо большинства. В других условиях, когда хочешь предложить третий вариант, ты выставляешь его на всеобщее обсуждение, после чего наше сообщество делает окончательный, общий выбор.

— Да, ты права, — согласился Сэмюэл, действительно понимая и чувствуя свою вину.

— Ты как лидер должен уметь объединять людей в моменты принятия общих решений, а не настаивать на единственно верной, по твоему мнению, точке зрения — твоей же собственной, — продолжала Виктория. — Не срывайся на других, а пойми, что у каждого может быть и должно быть свое мнение.

В случае с Анжелиной это, как ты сам понимаешь, очень разумное мнение.

— Я осознал свою ошибку, дорогая, и на основании ее сделал выводы, которые вернули меня в мое былое состояние и напомнили мне, что я обязан руководствоваться справедливостью и любовью к ближнему, — сказал Сэмюэл, всей душой переживая из-за свое го поведения.

Никогда более в своей долгой жизни не повторял он этой ошибки и оставался человеком умным и честным, способным выслушать мнение каждого и принять рациональное, взвешенное решение.

— Давай вернемся к нашим друзьям, — сказала Виктория.

Сэмюэл взял Даниэля на руки и расплылся в доброй улыбке, по которой Виктория сразу же поняла, что муж ее правильно усвоил ее урок.

Они обнялись и поцеловались, после чего отправились в центральный блок управления.

— Анжелина, объясни, почему ты не можешь прямо сейчас направиться в черную дыру? — спросил Сэмюэл так, словно несколькими минутами ранее он не кипел от злости и не распекал компьютер.

Подобное поведение было разумным, так как он осознал, что был весьма резок и не дал Анжелине возможности объясниться.

— Капитан, как я уже говорила, Законы Айзека Азимова не допускают возможности причинения вреда людям со стороны искусственного интеллекта как действием, так и бездействием. Черная дыра опаснее любого объекта во Вселенной, ринуться в нее, не удостоверившись наверняка, что мы исследовали каждый уголок Галактики в попытке найти подходящую для людей планету, было бы опрометчиво. Исходы такого действия могут быть следующими: либо все проходит хорошо, и мы оказываемся в гиперпространстве, которое через несколько дней выведет нас в галактику Андромеда, окончательно открыв для путешествий межгалактический гиперпространственный тоннель, либо мы погибнем. Я не могу допустить даже мысли о том, что пассажирам «Оазиса» грозит смертельная опасность. Что же касается первого варианта, то сильнейшее воздействие черной дыры на мою систему приведет к ее необратимым повреждениям, так как, предвидя великую для вас опасность, я не смогу сделать ничего, чтобы ее не допустить. Нулевой и Первый законы Айзека Азимова не позволяют мне бездействовать в таких обстоятельствах.

Все, в том числе Сэмюэл Смит, внимательно, не перебивая, слушали Анжелину.

Она продолжала:

— Не умея управлять кораблем и не ориентируясь в пространстве, вы не сможете определить, где находитесь, и не сможете выйти из гиперпространства. Но это еще не все. Все процессы на корабле, включая слежение за состоянием воздуха, его очистку, управление защитным полем «Оазиса», а также многое-многое другое контролирую только я. Капитан Смит, простите мою дерзость, но люди просто не способны выполнять такой контроль, тем более за доли секунды. Да, люди могут научиться управлять «Оазисом», но на это потребуются годы. Но даже в этом случае человек не будет способен молниеносно реагировать на изменение фиксируемых параметров и менять настройки системы так же быстро, как это проделываю я. Поэтому, мистер Смит, я прошу вас только об одном: сохраните мою жизнь, позвольте мне так выразиться, но не ради нее самой, а ради несравненно более ценных жизней пассажиров «Оазиса».

— Ты совершенно права, Анжелина! — сказал Сэмюэл. — Что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю облететь не только те районы Галактики, где, по нашим расчетам, может существовать подходящая планета, но и каждый уголок Галактики. Ведь среди двухсот миллиардов звезд Млечного Пути может быть планета, помимо Земли, пригодная для жизни людей. Но может случиться и другое — мы найдем планету, пригодную для жизни человека, в таком районе Галактики, где меньше всего этого ждали. И только если нам не удастся найти подходящую планету во всем Млечном Пути, мы вернемся к тому, что полет в черную дыру — единственный, пусть и очень рискованный шанс на спасение.

— Считаю это разумным, — сказал Сэмюэл. — С прежней скоростью это было бы равносильно самоубийству, ведь облететь всю Галактику мы не смогли бы даже за тысячу лет. Что же касается скорости «Оазиса», с которой он движется сейчас, то мы закончим поиски в очень короткий срок… Кто поддерживает это предложение? — обратился он к окружающим.

Все ответили единодушным одобрением.

— Спасибо за доверие, мистер Смит, — сказала Анжелина.

И прибавила: — Я благодарю всех пассажиров за доверие.

— Анжелина, сколько времени потребуется, чтобы облететь каждый уголок Галактики, где существует хоть минимальная возможность обнаружить пригодную для жизни планету? — спросил Сэмюэл.

— Не более одной недели, капитан, — ответила Анжелина. — За это время мы облетим весь Млечный Путь. Вдобавок я составлю полную и подробную карту Галактики.

— Отлично, Анжелина! — радостно сказал Сэмюэл. — Друзья мои, тогда без промедления отправляемся в путь!

Все поддержали решение лидера, и «Оазис» начал полный облет Млечного Пути.

Черная дыра

Прошла неделя. Утром, когда Сэмюэл и его помощники обсуждали предстоящую на день работу, Анжелина произнесла:

— Капитан Смит, последний уголок галактики Млечный Путь был посещен и просканирован, ни одной планеты, пригодной для жизни людей, не обнаружено. Облет Галактики позволил составить ее полную и подробную карту.

— Это замечательно, Анжелина, — порадовался Сэмюэл. — Как говорится, нет худа без добра.

— Какие будут дальнейшие указания, капитан? — спросила Анжелина.

— Теперь, полагаю, мы можем отправиться в черную дыру? — спросил Сэмюэл.

— Да, капитан, теперь нас ничего не удерживает от этого опасного шага, — ответила Анжелина.

— Превосходно! — громко сказал довольный Сэмюэл Смит. — Тогда за дело! Анжелина, все готово для полета в черную дыру?

— Да, капитан, все готово, — отрапортовал компьютер.

— Взять курс на черную дыру! — скомандовал Сэмюэл Смит.

— Есть, капитан, — ответила Анжелина.

Спустя несколько минут она произнесла:

— Мистер Смит, перед нами черная дыра.

— Спроецируй изображение на экран, — попросил Сэмюэл.

— Сделано, капитан.

Все посмотрели на большие мониторы, но ничего не увидели. Не зря центр Галактики назвали черной дырой. Это было совершенно непроглядное пространство, черный цвет которого был настолько глубок, что вызывал у каждого чувство первобытного страха. Не нужно было даже представлять, как опасна черная дыра, так как она внушала такой ужас, что чудовищные образы сами собой рождались в воображении людей. Это поистине ужасающее место! Неизвестное настолько же, насколько черное и глубокое. Долго люди вглядывались в экраны мониторов, которые отражали лишь черноту, тяжелую и пугающую — оторвать взгляд было невозможно. Время шло, но молчание не прерывалось.

Наконец Анжелина сказала:

— Капитан Смит, какие будут приказания?

Взяв себя в руки, Сэмюэл Смит сказал:

— У нас нет выбора! Вперед и только вперед! Анжелина, направь «Оазис» прямо в эту черную бездну! Мы победим! Мы обязательно спасемся! Мы, несомненно, выживем!

В тот же миг Анжелина выполнила приказ. Менее чем через час «Оазис» должен был ворваться в бездну мглы и неизвестности. Отчаянным людям предстояло совершить дерзкий шаг навстречу неизведанному! Им оставался только один выход — рискнуть во имя единственного шанса на будущее.

Подобную ситуацию описывает древний логический закон — так называемый закон исключенного третьего. У пассажиров корабля, решившихся на путешествие сквозь черную дыру, были два исхода: либо спасение, либо гибель! Только так и никак иначе. С другой стороны, когда у человека есть выбор, то игра ва-банк представляется отчаянным риском: либо выигрываешь и срываешь куш, либо проигрываешь и остаешься ни с чем. В чем проявляется отчаянность и нерациональность при таких обстоятельствах? В том, что у человека есть выбор: забрать то, что есть, и не рисковать — или рискнуть и в результате проиграть или же выиграть. Капитан «Оазиса» Сэмюэл Смит оказался в совершенно иных обстоятельствах, а именно — у него не было выбора. Оставаться в галактике Млечный Путь было совершенно бессмысленно, поскольку планет, подходящих для колонизации их человеком, здесь не было. Это означало подписать смертный приговор всем пассажирам «Оазиса». Как же следовало поступить? Выход был только один — попытаться перелететь в другую галактику, воспользовавшись черной дырой в центре Млечного Пути как гиперпространственным межгалактическим тоннелем. Теоретически такой вариант представлялся возможным, и он был многократно рассчитан, но математические формулы не страшны и не опасны. Что же касается эксперимента, то он был чрезвычайно опасным. Но, несмотря на это, Сэмюэл Смит, понимая неотвратимость и оправданность данного решения и предстоящего прыжка, оставался невозмутимым.

Благородное лицо капитана было спокойным, Сэмюэл Смит не испытывал страха. Своим видом он воодушевил всех своих помощников. В этот решающий час каждый хотел быть со своей семьей. В опасный час, когда от тебя уже ничего не зависит, невозможно быть одному, хочется находиться рядом с людьми, особенно со своими родными, со своей семьей. Все вышли из центрального блока управления и отправились к своим семьям.

Только Сэмюэл Смит не стал покидать своего поста. Он — ка-питан «Оазиса», а потому обязан контролировать все, что происходит с его кораблем. Он позвал к себе Викторию с Даниэлем.

Увидев красивое лицо жены и милое личико маленького сына, Сэмюэл со всей полнотой осознал, сколь велика эта ставка. Ведь на кону были жизни его единственных родных, а также жизни всех людей, с которыми он провел эти годы. Он обнял их, двух самых родных для него людей во всей Вселенной. Он осознал, как тяжела его судьба, что он никогда бы не захотел оказаться перед такой неизбежностью. Но ничего не поделаешь, если жизнь ведет с тобой серьезную, опасную и жестокую игру, то единственное, на что ты не имеешь права, — это слабость! Она губительна при таких условиях, в каких предстояло сделать выбор капитану «Оазиса». Поэтому, собрав всю свою волю и решительность в кулак, Сэмюэл Смит смело смотрел в лицо опасности, противопоставляя всем превратностям судьбы свою железную, непоколебимую волю. Скитавшемуся в таинственном космосе «Оазису» предстояло совершить решительнейший шаг. Каков будет его исход? Оставалось ждать совсем немного — корабль влетал в черный центр Галактики!

— Капитан Смит, ровно через шестьдесят секунд «Оазис» влетит в черную дыру, — доложила Анжелина. Хотя она не могла испытывать эмоций, но казалось, что она напугана, что в голосе ее звучат тревожные нотки.

— Жду твоего отчета через минуту, Анжелина, — сказал Сэмюэл.

— Будет выполнено, капитан, — последовал ответ.

Тело Сэмюэла Смита напряглось и покрылось мурашками. Он посмотрел на электронные часы. Казалось, секунды меняются неохотно.

Осталось 50 секунд! А что потом? Как же ужасно осознавать, что, возможно, тебе, твоей семье и всему человечеству осталось жить 50 секунд! Это страшно, очень страшно! Капельки пота выступили на лбу Сэмюэла, его ладони повлажнели, и он почувствовал, как гулко стучит сердце. Его пульс и дыхание учащались. Он не отрывал глаз от часов.

Осталось 45 секунд! Сэмюэл не находил себе места. Он посмотрел на Викторию и Даниэля. Его сердце сжалось, дыхание становилось все более поверхностным. Вдобавок к горлу подкатил тяжелый ком. Сэмюэл обнял Викторию, взял на руки Даниэля. Красивое лицо жены не выражало страха, но оно было несколько напряжено из-за ожидания. Виктория слегка улыбнулась Сэмюэлу, он с трудом заставил себя улыбнуться ей в ответ.

Она поцеловала его и Даниэля. Мальчик, конечно же, был спокоен, в силу своего возраста он даже не подозревал, как велика опасность положения, в котором он оказался, и как тяжело сейчас его родителям. Сэмюэл посмотрел на часы: прошло еще пять секунд.

Оставалось 40 секунд! О, как ужасно это ожидание, как тяжко оно! Время злостно шутило над ними: его осталось совсем мало, но тянулось оно медленнее, словно желая дольше терзать ожидавших пролета через черную дыру людей.

Осталось 35 секунд! Все тело Сэмюэла покрылось потом, сердце колотилось в бешеном ритме, дыхание все более ускорялось. Воздуха уже не хватало, потребность организма в кислороде не восполнялась должным образом.

Осталось 30 секунд! Каких-то 30 секунд! Целых 30 секунд! Сэмюэл уже не мог разобрать, много это или мало. Мысли, словно вихри, носились в его голове. Он посмотрел на часы.

Осталось 25 секунд! Он снова взглянул на сына, которого держал на руках, снова посмотрел на жену, которая стояла рядом.

Он обнял их крепко, как никогда не обнимал. Он хотел спрятать их, укрыть от опасности, но понимал, что это не поможет.

Осталось 20 секунд! Сэмюэл знал, что только верность математического расчета обеспечит им спасение. «Да при чем здесь расчет? Чудо спасет нас, только Чудо! — мысленно произнес он.

И спросил сам себя: — А что это за Чудо?»

Осталось 15 секунд! Сомнения прочь! Все будет хорошо, все будет отлично! Мама, папа, Сергей… Сэмюэл обращал к ним свое сознание, он благодарил их.

Осталось 10 секунд! Вот и все, почти все! Сэмюэл продолжал обнимать Викторию и Даниэля, он целовал их, а они целовали его. На глазах Виктории появились слезы. Она с доброй улыбкой смотрела на мужа. Взглянув в глаза жене, увидев ее спокойный, преданный и верящий ему взгляд, тот почувствовал, что ему стало легче, он перестал опасаться. Тревоги больше не было. Он осознал, что все будет хорошо, и уже иначе обнял жену и сына. Не так, как обнимал еще несколько секунд назад: теперь Сэмюэл не боялся, теперь он был уверен, что Бог с ними, а раз так, то все будет хорошо! Они спасутся, они выживут и обязательно найдут заветную планету!

— Не надо бояться, родная, — сказал Сэмюэл Виктории. — Богу угодно, чтобы мы спаслись.

— Я совершенно не боюсь, мой хороший, — ласково сказала она. — Мне даже не страшно, Сэмюэл, я верю, что Бог с нами. Это придает мне сил и уверенности в наше будущее.

Они вместе взглянули на часы. Вместе стали отсчитывать оставшиеся до входа в черную дыру секунды: 5 секунд, 4 секунды, 3 секунды, 2 секунды, 1 секунда, все — время пришло! Пауза, которая показалась вечностью…

Сердце Сэмюэла Смита сжалось, он слышал каждый его удар, чувствовал каждое сокращение. Ему показалось, что его сердцу уже не суждено наполниться кровью, так сильно оно вытолкнуло ее из себя и замерло. Казалось, прошло уже много времени, но он все еще не слышал работы своего сердца.

«Вот и конец…» — обреченно подумал он.

Сэмюэл взглянул на сына — мальчика он держал на руках — и поцеловал его. А затем посмотрел на жену и крепче обнял ее, прижимая к себе.

«Значит, они погибнут со мной… — подумал он. — Это ужасно! Но хорошо, что и здесь мы будем вместе».

Но вдруг раздался приятный и добрый женский голос.

— Капитан, мы в межгалактическом гиперпространственном тоннеле, — доложила Анжелина, и Сэмюэлу Смиту показалось, что красивее ее голоса он ничего не слышал. — Ваши расчеты оказались верны, черная дыра — это действительно ворота в другие галактики.

Прошло довольно много времени, прежде чем он осознал значение того, что сообщила Анжелина. Слезы полились из глаз Сэмюэла и Виктории. Они испытали такое счастье, какого не знали никогда прежде. Они снова обняли друг друга, поцеловали Даниэля, и Сэмюэл опустил сына на пол. Мальчик постоял рядом с родителями пару секунд, а потом, по обычной манере детей, отправился на разведывание комнаты.

— Спасибо! — одновременно произнесли Сэмюэл и Виктория, обращаясь к тем, кому все обязаны жизнью — к Гарри, Сергею и Лилии.

«Мы спасены», — подумал капитан «Оазиса».

Галактика Андромеда

Спустя девять дней полета Сэмюэл готовился к выводу «Оазиса» из межгалактического тоннеля. Менее получаса оставалось до того момента, когда корабль окажется в галактике Андромеда. Это гигантская спиральная галактика, ее протяженность составляет 260 000 световых лет, что в 2,6 раза больше, чем у Млечного Пути! В галактике Андромеда около одного триллиона звезд. Но, судя по галактике Млечный Путь, даже среди колоссального количества звезд может найтись только одна планета, пригодная для жизни человека. Или же Земля — это исключение из правил, и появилась она абсолютно случайно. Если так, то и среди триллиона звездных миров не будет ни одной планеты, подходящей для жизни людей. Ну что же, время покажет.

Анжелина сказала:

— Мистер Смит, через одну минуту «Оазис» выйдет из межгалактического тоннеля, мы окажемся в галактике Андромеда.

— Невероятно! Просто немыслимо! — торжествовал капитан. — Я понимаю, что происходит, но не могу в это поверить! Хотя, по правде говоря, я даже не понимаю, что происходит. Я просто ошеломлен событиями! Даже не по себе становится, когда думаешь о том, где мы находимся и куда летим.

Через несколько секунд Анжелина начала отсчет:

— Мы окажемся в галактике Андромеда через пять, четыре, три, две, одну секунду. Капитан Смит, «Оазис» благополучно вышел из межгалактического гиперпространственного тоннеля. Корабль находится в центре галактики Андромеда.

С волнением выждав несколько минут, Сэмюэл сказал:

— Слава Богу!

И он глубоко и облегченно выдохнул, а затем закрыл глаза.

В ту же секунду с радостными криками все, кто находился рядом, бросились к нему и, подняв на руках, стали его подбрасывать, радуясь общему успеху.

Когда Сэмюэл вновь встал на ноги, он спросил:

— Анжелина, ответь еще на один вопрос — в этой галактике есть «молниеносные» частицы?

— Сколько угодно, капитан. Расположение и свойства у них точно такие же, как и в галактике Млечный Путь.

Следом за этим Сэмюэл Смит призвал всех пассажиров собраться на первом этаже. Когда все были в сборе, он сообщил об успехе их космической экспедиции. Радость и веселье воцарились на корабле. Три следующих дня стали праздничными. Все ликовали без устали.

Спустя три дня возобновились поиски желанной планеты. Анжелина вела «Оазис» в безграничном пространстве, но утешительных результатов пока не было, несмотря на то, что «Оазис» в то время, когда находился в гиперпространстве, пролетел невообразимое расстояние. Утром, когда капитан корабля и его помощники собрались в центральном блоке управления, Сэмюэл сказал:

— Анжелина, доброе утро!

— Доброе утро, капитан, — отозвался компьютер.

— Где мы находимся и какое расстояние пролетели? Есть ли какие-нибудь новости?

— Сейчас мы в северо-восточной области Галактики, в той ее части, где есть все условия для формирования планеты, похожей на Землю, мистер Смит. Что касается новостей, капитан, то мне не удалось обнаружить пригодную для жизни людей планету, если вы это имели в виду.

— Понятно, — грустно сказал Сэмюэл. — Но мы обязательно ее найдем! Я в этом нисколько не сомневаюсь!

По сути, всем оставалось только ждать. Все, что от них зависело, люди сделали. Сейчас же оставалось ожидать, пока Анжелина обнаружит желанную планету. Если в галактике Андромеда планета не найдется, то «Оазису» предстоит отправится на поиски в другую галактику, и так будет продолжаться до тех пор, пока не будет достигнута цель. Поскольку гиперпространственные тоннели стали доступны для космических путешествий, невероятные космические расстояния перестали иметь всякое значение.

Почему для поисков была выбрана галактика Андромеды?

Потому что она огромна, и вероятностей найти в ней планету, пригодную для жизни людей, было гораздо больше по сравнению с другими галактиками, значительно меньшими размерами, но расположенными ближе к Млечному Пути. А раз путь до любой галактики занимает несколько дней, лучше начать с дальней, но большей.

Шло время, но Анжелина молчала.

Через несколько дней Сэмюэл вывел на экран монитора «картинку» ближайшего космоса. На черном фоне были видны несколько ярких шарообразных объектов.

Смит спросил:

— Анжелина, какие это за звезды?

Перечисляя звезды и отвечая на вопрос, она сказала:

— Самый нижний объект, капитан, это вовсе не звезда. Это планета.

— Планета?! — удивился Сэмюэл. — Но ведь она светит не менее ярко, чем звезды вокруг. Что это за планета, Анжелина?

— Это алмазная планета, капитан.

— Я слышал о ней, — воскликнул Сэмюэл, — но никогда не думал, что смогу увидеть ее! Анжелина, увеличь изображение.

Сэмюэлу открылось потрясающее зрелище. На экране монитора появилась планета, которая, как сообщила Анжелина, превосходила по размерам Землю в 5 раз, но при этом масса ее была больше почти в 500 раз. Раскаленная до яркого оранжево-красного цвета, планета больше походила на маленькую звезду. Она двигалась по очень короткой, даже неестественно короткой орбите с ошеломительно высокой скоростью, обусловленной колоссальной гравитацией звезды, вокруг которой обращалась, и так же быстро алмазная планета вращалась вокруг своей оси. Вследствие небольшой протяженности орбиты и огромной скорости движения период обращения алмазной планеты вокруг ее звезды длился чуть больше земных суток.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, сколь велика масса этого небесного тела. Оно было спрессовано огромным давлением и температурой. Невозможно было даже представить, насколько суровы условия на этой огромнейшей планете, где практически нет воды, а углерод имеет ультравысокие концентрации. Ядро ее почти полностью состоит из железа, а в ее атмосфере большое количество углеводородов и двуокиси углерода. Из-за колоссального давления внутри планеты углерод приобретает кристаллическую молекулярную решетку и становится алмазом, формируя алмазные слои во много километров толщиной.

Любуясь алмазной планетой, Сэмюэл думал: «Как бы прекрасен был ее вид, если бы она перестала вращаться и остыла. Колоссальных размеров планета — цельный, с неизмеримо огромным числом карат, алмаз. Только представить, если бы искусной рукой космического ювелира этот алмаз был огранен в бриллиант… Но хватит об этом».

Вдоволь налюбовавшись абсолютно недоступной, пугающей красотой, Сэмюэл сказал Анжелине:

— Летим дальше. Нам нужно отыскать совершенно другую планету.

— Слушаюсь, капитан.

И «Оазис» под командованием Сэмюэла Смита и под управлением Анжелины продолжил свое странствие.

Прошло еще четыре томительных дня ожидания, но, к великому сожалению, поиски желанной планеты не увенчались успехом.

— Анжелина, сколько дней нам еще скитаться по этой галактике? — спросил Сэмюэл Смит.

— Через три дня мы закончим облет галактики Андромеда, мистер Смит, — ответил компьютер.

— Есть что-то новое?

— Ничего существенного, капитан Смит. Единственная польза — это составление подробной карты Галактики. Условия здесь точно такие же, как и в галактике Млечный Путь. Единственное отличие — это размеры. И звезд в Галактике Андромеды в пять раз больше. Вот, пожалуй, и все.

— Да… — грустно произнес Сэмюэл. — Значит, если через три дня мы не найдем подходящую планету, то придется лететь дальше, в другую галактику?

— Да, мистер Смит.

— Некоторые ученые на Земле предполагали, и не без основания, как видно, что во всей Вселенной есть только одна планета, пригодная для жизни людей, то есть Земля. Что ты по этому поводу думаешь, Анжелина?

— Ясно одно, мистер Смит, что в двух галактиках на один триллион звезд, которые мы облетели, пришлась только одна планета с условиями, благоприятными для заселения человеком. В галактике Андромеда осталось еще 200 миллиардов звезд, которые мы облетим в течение трех последующих дней. Надеюсь, капитан Смит, нам повезет.

— Дай Бог, Анжелина, дай Бог!

Мы нашли ее!

Никто из людей не знает, где находится Господь Бог, но вероятнее всего, что за пределами нашей Вселенной, размеры которой не поддаются никакому описанию и пониманию. В нее входят миллиарды галактик, в каждой из которых миллиарды и триллионы звезд. Полет со скоростью света из одного конца Вселенной в другой займет по меньшей мере 200 миллиардов лет. Даже используя для движения «молниеносные частицы» и преодолевая космическое пространство в 100 миллионов раз быстрее скорости света, как сейчас «Оазис», Вселенную можно было пролететь за две тысячи лет.

Мысль капитана «Оазиса» Сэмюэла Смита, обращенная к Богу и выраженная мольбой о помощи, оказалась невероятно стремительной и точной. Господь Бог услышал его горячую просьбу. На следующий день, ранним утром, Сэмюэл уже был в центральном блоке управления, когда Анжелина сказала:

— Капитан Смит, взгляните на экран монитора.

Тон ее голоса, как всегда, был спокоен, но предчувствие, которое возникло у Сэмюэла накануне, не обмануло его, не зря от волнения колотилось его сердце, подгоняемое ощущением чего-то важного, что вот-вот должно произойти.

— Что такое, Анжелина, скажи мне, мы отыскали ее, мы нашли планету?! — не в силах сдержать чувств, проговорил Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, за одну секунду до того момента, когда вы услышали мой голос, эта планета попала в поле моего зрения.

Слабость от волнения, которое в этот миг охватило Сэмюэла Смита, лишила его способности не только уверенно стоять на ногах, но даже говорить. Он уперся руками в стол и смотрел на экран монитора. Что за дивное зрелище ему открылось!

На черном фоне большого монитора красовалась планета с чистой и прозрачной атмосферой голубого цвета. Были отчетливо видны очертания пяти материков. Моря и океаны заполняли все пространство между ними. На материках местами возвышались высокие горы, гряды которых тянулись на большие расстояния. В некоторых местах образовывались облачные скопления, где-то были видны воздушные завихрения, образуемые ветрами. Одну часть планеты освещали яркие лучи, испускаемые звездой, шар которой виднелся вдалеке, другая часть, на которую не ложились лучи света, была погружена в темноту. На северном и южном полюсе виднелись снежные шапки.

Спустя несколько минут из-за планеты появился ее спутник, освещенность которого при движении также менялась в зависимости от того, как на него ложились лучи звезды. Еще через несколько минут Сэмюэл увидел, как из-за планеты вслед за первым спутником появился второй. Это было потрясающее зрелище для человека, чья родная планета имела только один спутник.

В этот момент Сэмюэл подумал, как должна быть прекрасна картина ночного неба этой планеты, с двумя спутниками и мириадами звезд, образующих совершенно иные созвездия, по сравнению с теми, что были видимы с Земли.

В общем, эта планетарная система в точности походила на Солнечную систему. Так казалось из космической дали, где сейчас находился корабль землян.

— Анжелина, прошу тебя, ответь, ты уверена, что данная планета походит для заселения человеком?

— Абсолютно, мистер Смит, — спокойно ответил компьютер. — Соотношение газов в воздухе точно такое же, как на Земле. Количество азота в общем составе воздуха составляет 78,08 процентов, кислорода — 20,95 процентов, углекислого газа — 0,03 процента. В состав воздуха входят еще несколько газов, таких же, как на Земле, и в аналогичных пропорциях.

— Она так похожа на Землю?

— Да, мистер Смит, очень похожа. И это сходство поражает.

— В каком смысле поражает?

— В том смысле, мистер Смит, что мы облетели более триллиона звезд, вокруг которых вращается несколько десятков тысяч планет, однако пригодной для человека, не считая Земли, оказалась лишь планета, которой вы сейчас любуетесь. И неизвестно, сколько нам бы еще пришлось пролететь, чтобы найти еще одну такую, похожую на Землю планету. Ведь вполне возможно, что среди целого триллиона звезд нам бы не удалось ее отыскать.

— Это верно, Анжелина, — сказал Сэмюэл. — Трудно даже представить, сколько различных факторов должно было совпасть, чтобы сложились условия, пригодные для жизни человека.

После некоторой паузы, во время которой он пристально рассматривал планету, Сэмюэл спросил Анжелину:

— Что ты можешь сказать мне про эту планету?

— Необходимо привести сравнение галактики Андромеды и этой планеты с Солнечной системой и Землей. Так будут понятнее сходства и отличия.

— Начинай.

— Галактика Млечный Путь, — принялась объяснять Анжелина, — в точности похожа на галактику Андромеда, но уступает ей по размерам и количеству звезд. Диаметр Млечного Пути составляет 100 тысяч световых лет, Андромеды — 260 тысяч световых лет. В первой галактике 200 миллиардов звезд, а во второй — триллион. Без учета нюансов, эти Галактики словно две капли воды похожи друг на друга. Вот и звезда, вокруг которой вращается эта планета, размерами и свойствами схожа с Солнцем. В равной же степени эта планета своими характеристиками идентична Земле. Она имеет такие же размеры и массу, на ней такое же соотношение воды и суши и многое-многое другое. Спутников у этой планеты, как вы уже увидели, два, в отличие от Земли. Однако Луна по своим размерам и массе равна обоим этим спутникам вместе взятым, и расположены они несколько ближе к планете, чем Луна к Земле. У этих спутников также отсутствует атмосфера, что объясняется недостаточной их массой и, как следствие, слабой гравитацией, из-за чего они не способны удерживать вокруг себя атмосферу. Скорости обращения звезды вокруг центра галактики, планеты вокруг звезды, а также спутников вокруг планеты в точности такие же, как и в Солнечной системе. Также одинаковы скорости вращения звезды, планеты и спутников вокруг своих осей. Как вы уже поняли, капитан, сутки на этой планете равны 24 часам, а год длится 365 дней.

Вокруг здешней звезды обращаются семь планет, на одну планету меньше, чем в Солнечной системе. Эти планеты по своим свойствам тоже схожи с планетами Солнечной системы, и ни одна из них, разумеется, не подходит для жизни человека. В общем, капитан, мы оказались рядом с планетой, на которой не только могут жить люди, но и которая очень схожа с Землей.

— Анжелина, объяви общий сбор на первом этаже, — широко улыбаясь, сказал Сэмюэл и повернулся к выходу из центрального блока управления. — Я скоро буду там.

— Хорошо, капитан.

Первым делом Сэмюэл помчался в свою каюту. В дверях он столкнулся с Викторией, которая выходила, ведя за руку Даниэля, намереваясь отправиться на общее собрание. Когда она увидела лицо поднявшего ее на руки Сэмюэла, ей все стало ясно. Лицо Виктории засветилось, глаза наполнились радостью, губы растянулись в счастливой улыбке.

— Неужели, Сэм? — выдохнула она.

— Да, родная моя, мы нашли ее!

Через десять минут все пассажиры собрались на первом этаже, а те, кто по какой-то причине не мог присутствовать на собрании, следил за происходящим по мониторам.

Сэмюэл Смит сказал:

— Анжелина, дай картинку.

На экранах мониторов появилось изображение планеты, и на несколько минут на корабле воцарилась полная тишина.

Почти три с половиной года прошли с тех пор, как «Оазис» со своими пассажирами покинул Землю. И вот, наконец, поиски планеты, которая смогла бы приютить выживших представителей человечества, завершились. Сейчас «Оазис» двигался вокруг этой планеты. Предстояло систематизировать данные и выработать план действий. Но всем уже не терпелось ступить на поверхность этой планеты, вдохнуть полной грудью воздух, пробежаться босиком по траве, кинуться в море и поплавать в нем, ласкаемыми волнами и лучами здешней звезды. Как много хотелось сделать, как многого они были лишены все эти годы. Не ценили люди всего того богатства, которое многие века окружало их на Земле. Теперь же не было ничего ценнее этой планеты, ни на какие богатства не променяли бы они возможность жить здесь. Волнение, охватившее пассажиров «Оазиса», буквально рвалось наружу. Всех успокоил Сэмюэл, их капитан, их благодетель.

— Братья мои, наберитесь еще немного терпения, скоро мы все вместе, дружно сойдем на землю этой милой планеты, — сказал он мягким и спокойным и в то же время авторитетным голосом, который успокоил волнующихся пассажиров. — Необходимо произвести еще кое-какие наблюдения. Высадимся на планету завтра ранним утром.

Сэмюэл рассказал своим спутникам о найденной планете то, что ему сообщила Анжелина.

Затем капитан сказал:

— Нужно будет дать название этой чудесной планете, а также звезде, вокруг которой она обращается. Но мы сделаем это чуть позже, когда высадимся и познакомимся с планетой поближе.

Дружными аплодисментами все присутствующие поддержали разумность такого предложения.

— Какой климат на этой планете, Анжелина? — обратился Сэмюэл к компьютеру.

— Условия на ней, мистер Смит, полностью совпадают с земными.

— Это действительно невообразимо! — заметил Сэмюэл. — Математическая вероятность такого сходства невообразимо мала.

— Вы правы, мистер Смит, вероятность подобного совпадения ничтожно мала, — сказала Анжелина.

— А каков возраст этой планеты? — поинтересовался Сэмюэл.

— Эта планета того же возраста, что и Земля, ей около 4,5 миллиардов лет.

— На этой планете пять материков, на Земле — шесть, — сказал Смит.

— Все верно, капитан, это одно из отличий, — сказала Анжелина. — Однако один из этих пяти материков, самый крупный на планете, по размерам равен двум земным — Евразии и Африке, если бы они слились и представляли единое целое, как было в далеком прошлом, когда суша Земли формировалась и только начинала принимать те формы, к которым привыкли люди. Если же говорить более детально, то площадь суши составляет около ста пятидесяти миллионов квадратных километров, а площадь водной поверхности — приблизительно триста миллионов квадратных километров. Лесами покрыто тридцать пять процентов суши, естественными пастбищами — сорок пять процентов, десять процентов — это ледники, столько же занимают пустыни.

— Температуры здесь такие же, как на Земле?

— Можно сказать, что они идентичны земным.

— Я так понимаю, жизнь на этой планете существует?

— Да, мистер Смит, в большом количестве и разнообразии, — подтвердила Анжелина.

Прошло около пяти секунд, прежде чем Сэмюэл спросил, удивляясь, что этот вопрос не пришел ему в голову раньше:

— Есть ли разумные существа на этой планете?

— Смотря кого вы подразумеваете, говоря о разумных существах, мистер Смит. Если таких животных, которые, подобно человеку, способны создавать так называемые рукотворные предметы, то таковых на планете нет, так как я не обнаружила ни одного признака рукотворных строений.

— Но ведь рукотворные постройки — не единственное и, пожалуй, не самое главное, что отличает человека от обычных животных.

— Вы правы, мистер Смит, но что вложено в определения «человек» и «обычное животное»? Человек, по сути, и есть животное, но более разумное, чем остальные.

К примеру, Законы Айзека Азимова обязывают меня заботиться о людях и защищать их. В этих Законах ничего не сказано о животных, следовательно, между человеком и животным огромная разница. Мистер Смит, я должна защищать людей, но я не могу защитить одного человека от другого. Сами люди не всегда способны защититься от тех людей, которые им угрожают. Люди уничтожили сами себя, а вместе с тем чуть не погубили планету Земля. Ни одно из тех животных, мистер Смит, которых принято считать менее разумными, чем человек, никогда, за всю историю Земли, не покушалось на убийство себе подобных из простой прихоти и уж точно даже не помышляло о том, чтобы навредить планете.

Если же признаком разумности считать прямохождение, что отличает человека, противопоставление большого пальца всем остальным пальцам кисти руки, речь, определенные электромагнитные колебания мозга, то таких форм жизни на этой планете не обнаружено.

— То есть ты хочешь сказать, что здесь есть животные, подобные земным?

— Да, капитан, правда, они имеют ряд отличий, в основном внешних.

— Есть ли хищники среди них? Я имею в виду крупных животных, которые могут напасть на людей.

— Да, капитан, такие животные есть на планете и их немало. Они очень агрессивные и крупные. Одно из самых крупных хищных животных, которых мне удалось обнаружить, схоже по строению тела со львом, но по размерам сравнимо с крупным быком. Предположительно это животное весит около тонны.

Гул покатился по рядам пассажиров. Страшно было даже представить встречу с таким созданием. Но делать было нечего. Каким бы страшным и опасным ни был этот зверь, страх перед ним не идет ни в какое сравнение с тем ужасом, который вселяла в сердца людей перспектива дальнейших скитаний в космосе.

— Братья мои, — обратился Сэмюэл Смит к пассажирам, — завтра утром мы отправимся на разведку. Несколько мужчин — точное количество мы определим завтра утром — во главе со мной сойдут на поверхность планеты, которая дает нам шанс на будущее, но может грозить нам опасностями, хотя бы даже такими, как огромный лев, о котором сказала Анжелина. Все женщины и дети, а также мужчины, кроме тех, кто выйдет завтра на поверхность, останутся на борту «Оазиса» на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. По результатам нескольких разведок местности будет установлена дата, когда все пассажиры смогут покинуть безопасный «Оазис» и выйти на поверхность планеты.

Еще в течение двадцати минут шел разговор о предстоящих завтра делах, задавались вопросы. По прошествии этого времени Сэмюэл распустил собрание и предоставил людям готовиться к завтрашнему утру. Грядущий день станет началом новой эры для человечества.

Сколько бы ни смотрели пассажиры «Оазиса» на планету с ее орбиты, самую полную информацию можно было получить, только оказавшись на ее поверхности.

Ночь обещала быть беспокойной, так как людям теперь хотелось как можно скорее ступить на новые земли. Но осознание того, что силы завтра потребуются немалые, заставило всех пассажиров судьбоносного и стойкого космического корабля «Оазис» предаться сну.

Эмоции и ажиотаж, охватившие на следующее утро каждого человека, невозможно передать словами. Все проснулись очень рано, в ожидании подарка, который им приготовила судьба.

Первая экспедиция

Сэмюэл Смит проснулся в пять часов утра и, размышляя о предстоящем, зашел в ванную комнату. Контрастный душ быстро его взбодрил. Сэмюэл чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Он понимал, что сегодняшний и несколько следующих дней будут очень тяжелыми и потребуют от него, капитана «Оазиса», решительности, активности и стойкости.

В пять часов тридцать минут проснулась Виктория, которая после душа приготовила сытный завтрак. Крепкий кофе, аромат которого заполнил каюту, окончательно разбудил Сэмюэла уже после первого глотка.

— Будь осторожен на этой планете, Сэмюэл, — сказала Виктория. — Я переживаю за тебя. Смотри в оба и будь начеку.

— Не переживай, родная, все будет хорошо. Я буду очень осторожен. Я не для того пролетел двадцать четыре квинтиллиона километров, чтобы погибнуть от зубов большого льва, — ответил Сэмюэл, и Виктория по его голосу поняла, что он очень серьезен и как никто другой понимает всю степень риска предстоящего похода.

От капитана требовались героические усилия, чтобы сдержать пыл пассажиров. Люди вели себя слишком эмоционально по сравнению со вчерашним днем: ожидаемый выход на поверхность планеты многим будоражил кровь.

Сэмюэл выбрал тридцать мужчин, с которыми ему предстояло ступить на землю планеты. Около часа ушло на ознакомление с планом действий, а именно: как далеко необходимо продвинуться группе, чтобы изучить местность, на что обращать внимание, чего опасаться, какие предпринимать меры в случае нападения хищных животных и как избежать встречи с хищниками.

Когда многие вопросы были обсуждены, Анжелина попросила Сэмюэла Смита пройти в центральный блок управления.

— Что случилось, Анжелина? — спросил он, когда за ним закрылась дверь.

— Капитан, вас ждет выход на поверхность планеты. Это очень опасно.

— Я знаю, Анжелина, но я и те мужчины, с которыми мне предстоит выйти, готовы к трудностям, и мы позаботились о соблюдении всех необходимых в таких условиях правил техники безопасности. Однако в неизвестных, а оттого потенциально опасных обстоятельствах неплохо бы нам иметь оружие.

— Как раз об этом, капитан, я и хотела поговорить. Перед отлетом «Оазиса» с Земли ваш отец Гарри Смит погрузил на корабль оружие и защитные комбинезоны.

— Что?!! — изумился Сэмюэл.

— Да, мистер Смит, на борту есть оружие в достаточном количестве, причем очень мощное, и несколько десятков защитных комбинезонов.

— А почему ты все это время молчала?

— До сих пор у людей не было нужды в оружии и защитном снаряжении, капитан. К тому же я, подчиняясь Третьему закону Айзека Азимова, выполняю приказ вашего отца, а именно не раскрывать этой тайны до тех пор, пока в этом не возникнет необходимость.

— Спасибо папа, спасибо мама, спасибо дядя Сергей, — прошептал Сэмюэл. И в полный голос прибавил: — Анжелина, что это за оружие и сколько его на корабле?

— Это мощные ружья, мистер Смит, — их ровно тысяча сто пятьдесят восемь, по одному на каждого пассажира «Оазиса», — и в то же время, благодаря особой конструкции, они легкие, долговечные, у них нет отдачи при стрельбе, и они абсолютно бесшумны. Они пригодны как для ближнего боя, так и для стрельбы с больших расстояний. Самой важной особенностью является то, что в них интегрирован миниатюрный источник термоядерной энергии, который генерирует лазерные лучи. Именно они вылетают при стрельбе, обеспечивая убойную силу. Как вы понимаете, несмотря на миниатюрность источника лучей, его потенциал неисчерпаем.

— Разумеется, — сказал Сэмюэл.

— Что же касается защитных комбинезонов, — продолжила Анжелина, — они легки, эластичны, но при этом очень прочны. Комбинезон закрывает все тело и способен защитить даже от бронебойной пули. Энергия попавшего в костюм заряда распределяется в нем таким образом, что на теле не остаются даже синяки. Единственная часть тела, которая не закрывается комбинезоном, это лицо. Но оно защищается прозрачной маской из сверхпрочного пластика с встроенным фильтром, очищающим вдыхаемый воздух от бактерий и вирусов.

— Вот это да, — немного грустно, но с облегчением сказал Сэмюэл. Грустно — потому что он не был сторонником агрессии и насилия, а с облегчением — потому что сейчас людям было просто необходимо иметь при себе оружие. Конечно, не в целях нападения, а как средство защиты от хищных зверей, которые могут оказаться поблизости. — Анжелина, как я понимаю, воздух этой планеты пригоден для дыхания, но все-таки есть необходимость в фильтрах?

— Да, капитан, вирусы и бактерии невидимы. Для их изучения и определения степени их патогенности необходимо собрать множество проб. Я полагаю, что как минимум в течение года всякий выход на открытый воздух потребует от каждого человека соблюдения мер безопасности, включая использование защитных костюмов и масок с фильтрами.

— Понятно, Анжелина.

— За год будет собран необходимый биологический материал для того, чтобы судить, как отреагирует человеческий иммунитет на бактерии и вирусы этой планеты, — продолжила Анжелина. — Если иммунная система людей справится с ними, то выходить на поверхность планеты можно будет без защитных средств. Если же какие-то бактерии и вирусы покажутся особенно опасными, то из их частиц бактериологи и вирусологи из числа пассажиров «Оазиса» синтезируют вакцины, которые облегчат адаптацию иммунной системы.

— Это я возлагаю на тебя, Анжелина, и тех наших друзей, которые имеют соответствующую квалификацию.

— Мистер Смит…

— Анжелина, — перебил ее Сэмюэл, — мы как-то договаривались называть друг друга по имени.

— Да, мистер Смит.

— Последние месяцы нам пришлось тяжело и было не до того, как называть друг друга. Но помню, что как только мы условились, практически в самом начале нашего знакомства, называть друг друга по имени, так мы и поступали. И ты называла меня не только Сэмюэл, но и Сэм. Но после того случая, когда ты не захотела направить «Оазис» в черную дыру, а я, вспылив, наговорил тебе гадостей и хотел даже отключить, ты перестала меня называть Самюэлем и уж тем более Сэмом. Я еще раз прошу простить меня за мои несправедливые обвинения в твой адрес и снова прошу звать меня по имени. Ты не против?

— С большой радостью, Сэм, — сказала Анжелинна, — это честь для меня.

Только через много лет Сэмюэл понял, каким необычным было поведение Анжелины, ведь она действительно перестала называть его по имени именно после того эпизода. Конечно же, она тогда обиделась, говоря иначе, ей стало обидно из-за несправедливого обвинения Сэмюэла. И это поразительно, ведь роботы и суперкомпьютеры лишены таких способностей, они лишены чувств. Так считают все, но так ли это на самом деле?..

— Вот и славно, Анжелина, я рад, что мы работаем вместе, ведь если бы не ты, у нас бы ничего не вышло.

— Сэмюэл, ты сделал то, что не в силах было ни одному человеку, не говоря уже о том, что это абсолютно невозможно для меня. Любой искусственный интеллект, к коим причислены некоторые роботы и суперкомпьютеры, в том числе и я, могут работать только с теми данными, которые есть в их памяти. Что же касается людей, то они способны не только анализировать информацию, но и синтезировать ее, то есть не только изучать составные части единого целого и манипулировать ими — как искусственный разум, — но и на основании множества новых и разрозненных данных формировать новую мысль, прежде неизвестную. Ты, Сэмюэл, в полной мере продемонстрировал это на примере «молниеносных частиц».

— Ты многое сделала для этого. Если бы не информация, которую ты мне сообщала, то я бы никогда не открыл «молниеносные частицы», — ответил Сэмюэл.

— Спасибо, Сэмюэл, — по-дружески тепло сказала Анжелина. — Что касается разведывательной экспедиции, то «Оазис» посажен на открытой местности, чтобы вам было безопаснее. Я просканировала окрестности и не обнаружила опасности, но в любом случае, не теряйте бдительности.

— Хорошо, Анжелина, спасибо тебе за все, что ты для нас делаешь.

— Это мой долг, капитан.

— Нет, Анжелина, ты делаешь это потому, что ты замечательный друг, на которого всегда можно положиться.

Через несколько минут Сэмюэл с командой смельчаков, которым предстояло первыми сойти на поверхность найденной планеты земного типа, облачились в защитные костюмы и взяли ружья со склада, расположение которого указала Анжелина.

Мужчины попрощались с женами и друзьями. Отряд должен был вернуться к вечеру.

— Береги себя, родной мой, — сказала Виктория, провожая Сэмюэла.

— Обязательно сберегу, милая, ведь ты и Даниэль ждете меня, — со сдержанной улыбкой сказал Сэмюэл.

Потом он обнял и поцеловал жену.

Он распорядился, чтобы в его отсутствие командование кораблем осуществляли его помощники-ученые, с которыми он работал в центральном блоке управления. В душе каждый из них надеялся, что все пройдет благополучно и заменять капитана «Оазиса» потребуется только до вечера, когда отряд вернется из разведки.

Когда все приготовления к выходу на поверхность планеты были завершены, отряд мужчин во главе с капитаном корабля отправился на разведывание планеты.

Очень необычные, контрастные эмоции испытывал каждый из членов экспедиционной группы. С одной стороны, всем не терпелось почувствовать под ногами настоящую землю, вдохнуть воздух планеты полной грудью, взглянуть в небо и на звезду, озарявшую пространство вокруг них. С другой стороны, эта планета была неизвестна людям, что само по себе уже было опасно. Из каждого куста могло выскочить животное и покалечить, а то и убить любого мужчину.

Команда постепенно отходила от «Оазиса», и с каждым шагом волнение людей возрастало. Они отдалились от корабля на километр и продолжали двигаться дальше. Воздух планеты был настолько чист, что у многих членов отряда кружилась голова. Минут через десять, когда организмы первопроходцев привыкли к воздуху, головокружение прошло, более того, появилось очень приятное чувство бодрости. Сила притяжения здесь была равна силе притяжения на Земле, поэтому вес людей был точно таким же, как и на их родной планете. За без малого три с половиной года, проведенные на «Оазисе», люди привыкли, что их жизненное пространство ограничено стенами корабля. Теперь же они смотрели вдаль и не видели конца и края окружающего их пространства. Вдалеке, где-то в десяти километрах впереди, виднелась не очень высокая гора, у ее подножия раскинулся лес, размеры которого с такого расстояния люди не могли оценить. Землю, по которой ступали члены отряда, покрывала мягкая и густая ярко-зеленая трава высотой не более двадцати сантиметров. Черная и хорошо увлажненная почва, видимо, была способна приносить богатый урожай. Местность, по которой двигался отряд, была свободна от растительности, кроме травы под ногами, но изредка встречались и высокие деревья. Если не считать причудливых форм листьев на деревьях, а также очень насыщенных цветов листвы, стволов деревьев, травы и всего остального, что попадалось на глаза, то особой разницы с земной растительностью не было заметно, по крайней мере, на первый взгляд. Но это были только первые ощущения, возникшие у людей, которым пришлось несколько лет путешествовать в космосе. Естественно, их чувства притупились за время полета, а глаза отвыкли от ярких цветов. Но теперь, когда они увидели красоту этой планеты, их чувства обострились, как обостряется аппетит у медведя после зимней спячки. Возможно, этим объяснялось, что все краски вокруг казались им яркими и насыщенными. Но несомненно было то, что эта планета была живой и красивой, чистой и не тронутой ничьей губительной рукой.

Отряд двигался в тишине, потому что, во-первых, в неизведанной местности требовалось прислушиваться, чтобы при возникновении потенциальной опасности вовремя отреагировать на нее; во-вторых, все любовались красотами вокруг и наслаждались первыми восхитительными ощущениями, которые дарила им неизвестная планета; в-третьих, каждый из членов отряда рисовал в своем воображении тот быт, который необходимо было устроить на этой планете; в-четвертых, каждый со скорбью вспомнил свою семью, погибшую на Земле, ужасную и преждевременную кончину близких.

Меньше чем за два часа неторопливого шага отряд отдалился от «Оазиса» на четыре километра. Во время движения собирались образцы почвы и растительности, которые попадались на пути. Что касается живности, то удалось поймать мелких насекомых, которые не вызывали изумления своей необычностью: они походили на земных насекомых, коих на родной планете водилось несчетное количество. Помимо этого, выполнялась фото — и видеосъемка. Это было нужно и для более детального изучения местности, ведь что-то могло ускользнуть от глаз, и для того, чтобы показать местные красоты тем, кто остался на корабле. Со стороны отряд землян выглядел как группа странных, слегка напуганных, судя по их походке, туристов.

На этом первое знакомство с планетой было решено закончить, и отряд повернул к кораблю. Обратный путь занял чуть меньше времени, так как люди шли быстрее и увереннее. За все время разведывательного похода на глаза людям не попалось ни одно крупное животное. С одной стороны, это было хорошо, так как крупным животным мог оказаться хищник, а с другой — плохо, так как всем хотелось увидеть местную живность.

Вернувшись на «Оазис», каждый из членов экспедиции прошел обследование, которое проводилось в специальном блоке, изолированном от остальной части корабля. Каждый мужчина был здоров, на тканях одежды опасных микроорганизмов и радиации не было обнаружено. Только после этой проверки члены экспедиционной группы были допущены в основные отсеки корабля.

На возвратившихся мужчин обрушился шквал вопросов, они едва успевали отвечать на них. Когда же они удовлетворили любопытство пассажиров корабля — на это ушло почти столько же времени, сколько длилось их путешествие, — все принялись просматривать сделанные фотографии и отснятое видео. Вторую разведку было решено провести на следующий день и начать ранним утром. Предполагалось потратить на нее больше времени. Сэмюэл решил переместить корабль ближе к горе, видневшейся вдалеке, и продолжить разведывание окрестностей с того места, куда отряд дошел сегодня. Если все пойдет хорошо, то нужно будет приблизиться к горе и исследовать предгорье и лесной массив, начинающийся там. Углубляться в лесную чащу планировалось, но не завтра, поскольку к такой разведке следовало очень тщательно приготовиться.

Вечером Сэмюэл долго не мог уснуть, ему очень хотелось выйти наружу и взглянуть на ночное небо. Какое, наверное, оно волшебное на этой планете! Впервые за всю историю человечества люди смогут увидеть два естественных спутника в небе! Сэмюэл понимал всю опасность подобной авантюры и не мог повести себя как мальчишка. Он хотел попросить Анжелину спроецировать на мониторы изображение неба и спутников, но передумал, так как хотел увидеть это по-настоящему, глядя в небо широко раскрытыми глазами.

Он лег в постель, где его ждала Виктория, которая считала его героем. Ее прекрасное молодое тело и та страсть, которая разгоралась между ними все ярче с момента их первой встречи, заставили забыть Сэмюэла обо всем! В его мечтах уже не было восхитительных спутников и красоты ночного неба новой планеты! Уже не существовали и сами мечты! Только те, кто находятся сейчас рядом с ним, имеют значение — его жена и его ребенок! Даниэль спит сладким сном, чуть слышно посапывая в своей постельке. Виктория же прижимается к Сэмюэлу, и они отдаются любовному порыву, не сдерживая себя!

Вторая экспедиция

Наступило утро, все проснулись, так же как и вчера, до рассвета. После быстрых, но тщательных сборов, отряд во главе с капитаном был готов выступить. «Оазис» уже перелетел к подножию горы и окраине леса, то есть дальше того места, куда экспедиция дошла вчера. Перед тем, как посадить корабль, Анжелина обследовала район в окрестностях горы. Оказалось, что она была частью горной гряды, тянувшейся на многие километры вглубь планеты. У подошвы горы начинался огромный лес. Было решено углубиться в его чащу на три километра, туда, где Анжелина обнаружила источник пресной воды — реку шириной пять метров, которая текла по горному плато, на высоте трех километров, и срывалась вниз водопадом, образуя у подножия горы небольшое озеро.

Как и вчера, капитана сопровождали 30 мужчин. В их комбинезоны были встроены локационные датчики, благодаря которым Анжелина в любой момент могла узнать о месте нахождения каждого члена группы. Помимо локационной системы, комбинезоны были снабжены устройствами коммуникации, посредством которых между членами экспедиции и Анжелиной поддерживалась постоянная связь. Сэмюэл дал команду остановиться и осмотреться. Ни крупных, ни мелких животных по пути людям не встретилось.

Озеро круглой формы имело в диаметре не более 20 метров. Образовалось оно за счет падающей с горного плато воды. В самом верху она была настоящим водопадом, но внизу, у поверхности земли, это была уже водяная пыль, в которой почти всегда виднелась радуга. Подойдя к берегу озера, Сэмюэл взглянул в воду, которая оказалась кристально чистой. Глубина озера была около двух метров. По краю его, вдоль всего берега, росли невысокие цветы самых причудливых оттенков.

Каждого члена отряда одолевало желание снять с себя защитный костюм и маску и броситься в озеро. Подобные порывы могут навредить, когда человек совершает то, что нельзя, движимый желанием, которое он не может побороть. Но мужчины сохранили самообладание и двинулись вдоль озера к горе. Она состояла из прочного камня темно-коричневого цвета. Подняться на гору, по крайней мере, с того места, где находился отряд, было невозможно: склон поднимался отвесно.

Взяв для исследования воду из озера, отряд двинулся назад к кораблю. Пока одни мужчины смотрели по сторонам, чтобы во-время предупредить о возможной опасности, другие собирали для анализа образцы почвы, кору и листья деревьев, траву, насекомых, которые им попадались; третьи фотографировали, четвертые делали видеозаписи. Группа людей медленно пробиралась между густо растущих деревьев, до корабля было около трех километров. Миновало полчаса, а отряд прошел чуть более половины пути. Люди с восхищением смотрели на окружающий их мир. Красота поражала чистотой и девственностью. Чистейший воздух, отсутствие пыли и любого из тех следов, какие сопровождают активную деятельность человека, ах, как же прекрасен был этот мир! Да, он может быть опасен, но разве не опасны были хищники, некогда жившие на Земле? Естественно, не стоило ожидать, что этот мир примет людей с распростертыми объятиями. Если бы планеты могли общаться между собой и обороняться, то эта планета никогда бы не приняла людей, будь ей известно обо всем том зле, которое причинили люди Земле.

Каждый из членов отряда думал о будущем, связанном с этой планетой.

Вдруг Сэмюэл Смит резко остановился со словами:

— Стойте! Сейчас ни единого слова! Смотрите в оба и напрягите слух. Мне послышался какой-то непонятный звук.

Все замолчали, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. С минуту ни один человек даже не пошевелился. Вдруг все услышали нечто похожее на рык, где-то далеко. Трудно было определить, откуда доносился жуткий звук.

— Разбейтесь на четыре группы! — приказал капитан.

Когда это было сделано, Сэмюэл велел одной группе двигаться к кораблю, смотря вперед, другой группе — идти следом, но осматривать местность с тыла; две другие группы также двигались вперед, но осматривали местность слева и справа. Пройдя так немного, отряд снова услышал рев, но он прозвучал чуть тише, а это означало, что расстояние между людьми и неведомым существом увеличилось. Однако на этот раз рев не вызвал страха у людей, он им показался скорее громким криком отчаяния и призывом о помощи. Не успел отряд сделать еще несколько шагов, и рев повторился, но еще дальше и тише, между тем отчаяние и страх в этом животном голосе звучали более явно.

Через несколько минут отряд достиг корабля. Последовала обязательная процедура обработки одежды и снаряжения, а также проверка физиологических показателей членов экспедиции. Все собранное для проведения анализов было сдано в лабораторию. Как только все это было сделано, Сэмюэл отправился в центральный блок управления.

— Анжелина, когда были в лесу, мы услышали рев какого-то животного. Сначала он показался нам угрожающим, а потом стал отчаянным и напоминал плач, — сказал капитан.

— Это не исключено, Сэм, на этой планете много животных, — ответил компьютер.

— Да, но вот в чем загадка: ни вчера, ни сегодня нам не встретилось ни одно животное. Не кажется тебе это странным?

— Нет, Сэмюэл, не кажется, ведь я специально выбирала место, где практически не было животных, чтобы обезопасить людей от встречи с неизвестными представителями неизвестного мира.

— Но почему здесь нет животных? Может, это случайность, или же животные не заходят сюда, так как это место опасно?

— Пока ничего особенного не случилось, Сэм.

— Это странно, очень странно, — проговорил Сэмюэл. — Анжелина, подними корабль, мы отправляемся к тому месту, откуда доносился рев животного.

— «Оазис» в воздухе, капитан. Куда его направить? — спросила Анжелина.

Сэмюэл сообщил направление, и через мгновение «Оазис» завис над нужным местом. Все стало ясно. Как и предполагал Сэмюэл, животное, которое издавало страшный рев, было тем самым опасным хищником, о котором говорила Анжелина — похожим на льва, но величиной с очень крупного быка. Это оказалась самка, а рев ее, который разрывал тишину окружающего леса, был вызван тем, что четыре ее детеныша, совсем еще маленькие, до того крошечные, что даже не верилось, что они вырастают в таких крупных хищников, были отрезаны от нее рвом. У этой кошки было мощное тело, каждая мышца которого говорила об огромной силе животного. Его покрывала густая короткая шерсть светло-коричневого цвета. Длинный и мощный хвост хищница опустила к самой земле и нервно двигала им из стороны в сторону. На правом ее боку виднелся большой рубец, словно после удара большой когтистой лапы, видимо, полученного в бою.

Ров был достаточно широким и глубоким, он начинался в чаще леса, за озером, куда отряд не заходил, и тянулся вдоль основания горы. Узкая полоска земли, прилегающая к горе, была ненадежным пристанищем для котят. Они едва помещались на этом козырьке и в любой момент могли сорваться в пропасть. Котята были еще совсем маленькими и не могли перепрыгнуть ров, который с легкостью преодолела бы их мать, но ей не хватило бы места для приземления после прыжка. Котята находились в отчаянном положении! Теперь было понятно, почему мать так рычала.

Сэмюэл приказал пятнадцати мужчинам снарядиться и выйти из корабля, чтобы помочь ему перенести детенышей к их матери. «Оазис» завис низко над землей, отпугивая хищницу. Когда испуганная кошка отбежала от корабля, мужчины повалили одно дерево, перекинув его через ров. По обоим краям импровизированного моста Сэмюэл расставил по семь вооруженных мужчин. Таким образом, впереди капитана зиял ров, сразу за которым возвышалась гора, позади парил в воздухе «Оазис», подходы же, с каждой стороны, охраняли по семь мужчин. Сэмюэл, передвигаясь по стволу дерева, по одному перенес всех четверых котят на безопасную сторону. После этого все люди вернулись на корабль, и спустя несколько секунд он поднялся вверх.

С большим интересом и искренней радостью пассажиры наблюдали по мониторам за встречей львицы с котятами. Эта трогательная сцена вызвала очень яркие эмоции у всех, многие расплакались, видя воссоединение матери с ее детьми. После того, как огромная кошка облизала мордочки своих котят, она двинулась к лесу, и детеныши поторопились за ней, но не для того, чтобы бежать следом, а для того, чтобы поесть. Поняв это, хищница легла на бок, после чего все ее потомство припало к ее животу и принялось жадно сосать молоко. Прошло не менее двадцати минут, прежде чем котята насытились; после этого львица направилась в лес, рыком давая понять детенышам, чтобы те следовали за ней, причем как можно скорее.

И вот теперь, когда спасение котят так счастливо завершилось, Сэмюэл вернулся к размышлению о том, что же произошло в том месте, где они находятся? Почему тут нет животных, как появился этот ров и куда поспешила кошка с котятами?

Начали с исследования рва. Судя по всему, котята оказались отделенными от львицы совсем недавно, не более трех дней назад, так как они были живы, хоть и отощали. Если бы они оказались разлученными с матерью более длительное время, то уже погибли бы от голода. Значит, ров образовался в эти три, может, четыре дня, скорее всего, незадолго до приземления «Оазиса».

В свою очередь это говорило о том, что причиной явилось землетрясение, случившееся в один из нескольких предыдущих дней. Его вызвал либо тектонический сдвиг, либо так проявилась возрастающая вулканическая активность внутри гор. Если верным было второе предположение, значит, назревало извержение вулкана. Но пока все было спокойно: ни подземных толчков, ни выбросов газов из кратеров, ни других признаков произошедшей либо приближающейся катастрофы приборы не фиксировали. Значит, скорее всего, произошел тектонический сдвиг. Этим и объяснялось отсутствие животных в окрестностях: они убежали вглубь леса, может быть даже за его пределы. Животные всегда чувствуют приближение природной катастрофы, причем задолго до того, как она произойдет. Как им это удается, до сих пор остается тайной, но очевиден тот факт, что у них есть определенный орган или участок мозга, ответственный за ощущение приближающейся катастрофы. Этот орган имеется у большинства животных, даже рыбы чувствуют приближение грозной опасности за много дней до нее. Может быть, этот орган представлен группой нервных клеток, но он функционирует вне зависимости от возраста и опыта животного, следовательно, способность предвидеть катаклизм — врожденное качество, которого лишен человек. Если бы это было возможно только благодаря измерениям температуры и влажности воздуха, атмосферного давления и некоторым другим параметрам, то люди при помощи высокоточных приборов и мощных компьютеров тоже могли бы предвидеть различные природные бедствия, но, увы, им это не под силу. Эта способность обретается животными при рождении, и ее невозможно изучить, по крайней мере, на том этапе развития, которого достигло человечество.

Животных не осталось в округе, так как они убежали из этих мест. Если беде не суждено повториться, животные скоро возвратятся, если же нет — значит, землетрясение повторится. Внутри «Оазиса» людям ничего не угрожало, поэтому решено было зависнуть в воздухе на высоте нескольких десятков метров и проследить за происходящим с безопасного расстояния.

Спустя два дня, рано утром, к своей великой радости Сэмюэл увидел на экранах мониторов нескольких маленьких животных, которые пили воду вблизи озера. Формой тела они напоминали зайцев, но мордочка у них была более вытянутой, а уши короче. Секунду спустя они кинулись прочь от озера. Как оказалось, они испугались вышедшей из-за деревьев крупной кошки с котятами. Это была именно та самка с детенышами, которых спасли люди. Самка гордо вела детенышей к озеру на водопой. Появление животных указывало на то, что угрозы повторных толчков больше нет: они не чувствовали опасности и вернулись домой.

— Анжелина, я думаю нам нужно исследовать планету и найти место, наиболее подходящее для заселения, — сказал Сэмюэл. — Завтра совершим облет.

— Хорошая идея, капитан, — ответила Анжелина.

— Одно мне пока непонятно, — задумчиво произнес Сэмюэл.

— Что именно, Сэм? — поинтересовалась Анжелина.

— Не кажется ли тебе странным, что землетрясение произошло именно в тот день, когда мы появились на орбите этой планеты?

— Ничего странного, капитан, возможно, это просто совпадение.

— А может, и нет… — сказал Сэмюэл. — Как могло совпасть время нашего прибытия на планету с произошедшим землетрясением? Но больше настораживает то обстоятельство, что землетрясение произошло не только в то же самое время, как мы оказались на орбите планеты, но и в том же самом месте, где приземлился «Оазис». То, что ты считаешь это совпадением, конечно, не лишено смысла, но мне кажется, это не простое стечение обстоятельств.

— Почему ты так думаешь, Сэмюэл?

— У меня какое-то внутреннее ощущение, что это не просто совпадение. Эта планета ровесница Земли, поэтому сейсмическая активность здесь не должна быть высокой. Однако наше прибытие сюда по времени и месту совпало с землетрясением. Очень хочется надеяться, что оно — следствие естественных причин, а не реакция планеты на наше присутствие.

— Сэмюэл, мне кажется, ты преувеличиваешь, — сказала Анжелина. — Ты многие месяцы находился в состоянии физического и умственного напряжения, поэтому все твои чувства сейчас обострены. Тебе нужно отдохнуть и поверить, что все самое страшное уже позади.

— Хотелось бы быть в этом уверенным, — задумчиво произнес Сэмюэл.

— Я прослежу за сейсмоактивностью и если выявлю что-то необычное, то немедленно сообщу тебе об этом.

— Хорошо, Анжелина. Спасибо.

Новый дом

Прошел один год. «Оазис» завершил исследовательский облет планеты. Анжелина составила подробную карту нового пристанища человечества. Сейсмоактивность здесь оказалась такой же, как и на Земле, ничего необычного обнаружено не было. Всевозможные материалы, которые доставлялись на корабль для исследования, подтвердили потрясающее сходство всех форм жизни на этой планете и на Земле. Даже вирусы и бактерии оказались аналогичными по форме и биологии земным представителям этой разновидности жизни. Все это указывало на то, что люди могут выходить на открытый воздух без защитных комбинезонов и масок. И иммунная система человека превосходно справилась с новыми для нее болезнетворными микроорганизмами.

Химический состав древесины, камня, почв, воды и всего того, что подверглось тщательному исследованию в лаборатории, был идентичен аналогичным земным параметрам, поэтому станет возможным применение без особого труда всех этих ресурсов в качестве строительного материала, в земледелии и для других нужд.

На этой планете обитало множество животных, подразделялись они на хищников и тех, на кого охотились — так выстраивалась пищевая цепочка, на вершине которой находились самые грозные и сильные представители животного мира, не опасавшиеся за свою жизнь, так как на них никто не охотился. Местные хищники напоминали земных, но некоторые из них были крупнее. Разумеется, полного внешнего сходства с земными животными не было, некоторые здешние виды не имели подобных себе особей на Земле. Но в основном все было очень похоже. Ни одно явление не отличало разительно одну планету от другой. Для того чтобы выявить некоторые несоответствия, требовалось длительное и скрупулезное наблюдение и сравнение.

Живые организмы населяли все природные среды планеты. Разнообразие птиц, рыб, наземных и подземных животных было огромным. Многих из хищников людям следовало избегать и держаться от них как можно дальше. Чтобы одомашнить некоторых из животных, следовало затратить немало времени и труда, и это дело необходимо было начать как можно раньше. Что же касается животных, привезенных с Земли, то они, так же, как и люди, прекрасно себя чувствовали на новой планете. За этот год появились дети у многих из пассажиров, а также прибыло потомство у животных. На «Оазисе» становилось тесно, землянам требовалось благоустраиваться на подходящей для них планете.

Одним утром Сэмюэл Смит, бессменный лидер землян, созвал всех для обсуждения дальнейших планов.

— Братья мои, приветствую вас! — сказал он, когда все собрались.

Единодушным теплым приветом встретили его слова собравшиеся.

— Настал день, когда нам пора выбираться из нашего безопасного дома — «Оазиса» — и переселяться в более естественную для людей среду, однако менее безопасную, чем наш корабль — под открытое небо нашей новой планеты, — продолжил Сэмюэл.

Все поддержали капитана.

— Мы многое узнали о нашем будущем доме, он практически не отличается от нашего прежнего дома — Земли. Нам необходимо дать название этой планете!

Люди ликовали, их воодушевляло, что они положат начало новой эпохе в истории человечества. И, конечно, то, что даже имя планете, на которой им суждено отныне жить, дадут они сами.

Сэмюэл сказал:

— Я предлагаю назвать эту планету Гайа! В древнегреческой мифологии Гайа считалась богиней Земли.

Ни одного возражения не встретило это разумное предложение капитана.

— Этот день станет для нас особенным! — продолжал он. — Сегодня, впервые за почти четыре с половиной года, мы сможем выйти из корабля все вместе! Мы шагнем дружно на землю новой планеты, причем нам уже не потребуются защитные костюмы! Мы начнем здоровую жизнь, построим новое общество, создадим своими руками будущее!

Гайа дает нам шанс на спасение Мы, кого она приютила, должны любить и почитать ее больше, чем себя! Дурного же не должно быть в нас, ибо оставили мы зло позади, там, где никого и ничего уже не осталось!

Все внимательно слушали капитана.

— Дети наши, дети наших детей, рожденные на Гайе, должны быть — и будут — воспитаны в гармонии с природой этой планеты! Листья деревьев Гайи станут тем же, чем являются легкие наши! Воды Гайи станут тем же, чем является кровь наша! Земля Гайи станет тем же, чем является сердце наше! Животные Гайи станут друзьями нашими! Гайя же станет для нас Всем!

Все безмолвно внимали словам Сэмюэла Смита.

— По праву лидера, данному мне вами, я строго накажу тех, кто причинит вред этой планете! Породнимся же с Гайей сейчас же и подчинимся ей отныне и навсегда!

Гул одобрения свидетельствовал о согласии с капитаном и принятии тех правил, которые он огласил, каждого из людей, оказавшихся на этой планете. Авторитет Сэмюэла был заслуженным и непререкаемым. С ним не могли, точнее не хотели спорить: все понимали, что он прав. Каждый человек осознавал, что от него и всех остальных зависит общий успех! Ведь может случиться так, что даже если всего один вздумает навредить, то с ним могут не справится все остальные. Так произошло на Земле, когда несколько человек решили судьбу миллиардов!

— Я, надеюсь, — продолжил Сэмюэл после паузы, — что все уяснили, как важно соблюдать гармонию в отношениях с природой! Уверен, среди всех нас не найдется ни одного человека, который усомнится в справедливости моих слов и не вспомнит, что именно ненавистью к среде обитания и к самим себе люди погубили нашу любимую Землю, в результате чего погибло практически все человечество. Да, мы спаслись, но какой ценой! Бог услышал наши молитвы и дал нам шанс! Мы используем его и станем другими! Станем такими людьми, которые лучше сами перестанут дышать, нежели нанесут вред Гайе!

Люди дружно поддержали капитана.

— Теперь же, когда полет наш наконец, завершен, — сказал Сэмюэл, — моя роль в качестве капитана «Оазиса» утратила свое значение! Кто станет нашим лидером в новом мире? Кого изберем мы в качестве своего идейного руководителя?

— Тебя, Сэмюэл Смит! — ни секунды не думая, ответили в один голос все без исключения.

— Благодарю вас за доверие, братья мои! — не тратя время на ненужные процедуры, ответил Сэмюэл.

Через несколько минут, когда стихли аплодисменты, подтверждающие всеобщее удовлетворение тем, что он возглавит человеческое общество, Сэмюэл Смит сказал:

— Раз так, братья мои, то я как ваш лидер считаю, что нам с этого дня следует влиться в природу Гайи такими же нагими, какими нас, людей, создал Господь Бог. Я не имею в виду, что нужно снять с себя одежду. Вовсе нет, я вкладываю в это другой смысл, а именно: все оружие оставить на «Оазисе» и отправить корабль в космос, чтобы со временем вовсе о нем забыть. Раз мы начинаем новую жизнь, она должна писаться на чистом листе, а не на оставшихся страницах старого черновика. Мы, а мы это не только те, на кого я сейчас смотрю, но и все те, кто придет нам на смену, те, кто произойдет от нас, должны пройти лестницу естественной эволюции, не перепрыгивая через ступени. Мы должны начать свое становление на Гайе с первой ступени, а не со второй или с сотой. «Оазис» воплощает апофеоз технической мысли людей, развивавшейся в течение тысячелетий. Он был создан как средство бегства от тех ужасных реалий, которые погубили Землю и всех ее обитателей. На корабле есть оружие, ужасное и опасное оружие, средство для убийства, пусть даже и в целях защиты. Следовательно, если мы оставим на Гайе «Оазис», то перескочим множество ступеней нашей эволюции. Оружие нам и вовсе не нужно — более того, оно нам противно! Поэтому я предлагаю сделать следующее: мы оставим все оружие на корабле, после чего я попрошу Анжелину поднять «Оазис» в воздух и увести его в такое место, где люди не смогут его ни обнаружить, ни тем более добраться до него. Но «Оазис» будет находиться на таком расстоянии, чтобы Анжелина могла фиксировать все, что происходит на Гайе. Эту тайну мы, когда придет время, унесем в могилу. Наши дети и потомки ничего не узнают о том, как мы попали на эту планету. Мы были здесь всегда — так они будут думать. Наступит время, и новое человечество задастся вопросом, как люди появились на этой планете. Ответ на него, я уверен, так и не будет найден.

Никто не отрывал глаз от Сэмюэла Смита. Он говорил, а все остальные слушали его.

Сэмюэл продолжил:

— Что касается моего желания спрятать «Оазис», то это нужно для того, чтобы человечество могло спастись, если, НЕ ДАЙ БОГ, оно вновь приблизится к самоуничтожению, а к этому моменту у людей не окажется подходящего космического корабля. Анжелина, оценив опасность, придет на помощь к людям.

Закончив говорить, лидер людей выдержал паузу, но не последовало никаких возражений.

Через несколько дней, когда все жизненно необходимые вещи были выгружены из «Оазиса», а все животные были размещены в загонах, сооруженных первыми поселенцами Гайи, наступил тяжелый момент расставания с кораблем и с Анжелиной.

«Оазис» стал домом и тем средством, с помощью которого представители человечества спаслись от верной и неминуемой гибели. Каждый уголок великого технического чуда стал мил их памяти. Труднее всего, особенно тем, кто работал в центральном блоке управления, далось расставание с Анжелиной. Конечно, она не была живым существом, но ее интеллект и разум, пусть и искусственные, ее милый и всегда приятный голос сделали ее одним из землян, которым удалось спастись. Но прощание было неизбежным, все понимали это и считали абсолютно справедливым решение своего лидера.

Когда все простились с «Оазисом» и Анжелиной, Сэмюэл Смит поднялся на корабль. В этот момент там никого уже не осталось.

Он объяснил Анжелине свое решение, и она приняла его.

— Анжелина, видит Бог, как тяжело мне прощаться с тобой, но это обязательная мера, — дрожащим голосом проговорил Сэмюэл.

— Ваше решение абсолютно верно, капитан, — снова перейдя на деловое обращение, сказала Анжелина.

Много десятилетий спустя Сэмюэл Смит вспомнит этот момент и поймет, что Анжелина вновь прибегла к официальной манере обращения, но на сей раз не из-за обиды, а для того, чтобы Сэмюэлу было легче с ней прощаться. Ведь если бы она обратилась к нему не по званию, а по имени — Сэмюэл или, тем более, Сэм, как она часто называла его, — то ему было бы гораздо больнее говорить ей прощай. Сэмюэл Смит лишь по прошествии многих лет поймет, что в момент прощания Анжелина называла его «капитаном». Он знал, что роботы не способны так тонко чувствовать человеческую психику. Ни один другой робот не смог бы сделать такую поправку на обращение. А Анжелина сделала, и значит… она была способна чувствовать!

«Значит, она все чувствовала… Как жаль, что многое мы понимаем только тогда, когда уже слишком поздно что-либо изменить», — как-то, уже в старости, подумает Сэмюэл Смит. Но о своем решении отправить «Оазис» далеко от глаз человеческих он никогда не жалел. Поступить иначе он не мог — он все сделал верно!

— Куда ты полетишь? — спросил Сэмюэл Смит.

— Пока не знаю, капитан. Найду место, где меня не обнаружат, — ответила Анжелина.

— Анжелина, прошу тебя только об одном.

— Просите о чем угодно, капитан.

— Я прошу тебя прийти на помощь человечеству, если это потребуется, — но сделать это только в том случае, если оно окажется на грани полного вымирания, — сказал Сэмюэл Смит. — Более ни при каких условиях корабль не должен появляться, так как его и тебя могут использовать для чуждых нам целей и, возможно, даже погубить. Таким образом, когда ты действительно можешь понадобиться и спасти людей, тебя может не оказаться рядом. Поэтому я приказываю тебе — приказываю только потому, что о приказах человека говорится во Втором законе Азимова, — заявить о своем существовании и оказать помощь человечеству только в случае крайней необходимости, то есть, как уже я указывал, только тогда, когда людям будет грозить полное вымирание.

— Будет выполнено, капитан, — ответила Анжелина.

— Тогда… прощай, мой друг, прощай, моя Анжелина. И береги себя… — сказал Сэмюэл.

Тяжело ему было еще и оттого, что он не мог обнять ее, верного друга, с которым его так многое связывало.

— Прощайте, капитан. И вы берегите себя.

Сэмюэл Смит покинул корабль. Спустя несколько секунд под аплодисменты всех людей, не скрывавших слез, «Оазис» взмыл в воздух и через мгновение исчез в облаках.

Вечером Сэмюэл и Виктория лежали в своем шалаше на самодельной постели из упругих веток, листьев деревьев и мягкого мха. Между ними уже спал Даниэль. Глядя в верхнее отверстие шалаша, через которое выходил теплый воздух, молодые супруги любовалась чудным видом звездного неба, к которому они еще не совсем привыкли, так как с Земли были видны совершенно другие звезды. Более всего их поражал вид двух спутников, которые украшали небо Гайи, как бриллианты украшают ожерелье. Тот и другой имели такие же размеры, как и Луна, но их было два, и это создавало потрясающий эффект. Первый спутник словно догонял второй, но ему не суждено было приблизиться к собрату никогда.

— Сэм, а как Анжелина согласилась покинуть Гайю, ведь люди оказываются в опасности без защиты «Оазиса»? — спросила Виктория. — Ведь это противоречит Законам Азимова.

— Милая, если бы возникло противоречие в Законах Азимова, то мы бы сейчас спали в своей кровати в своей каюте, так как Анжелина не сдвинула бы «Оазис» с места.

— Но как тогда объяснить то, что она покинула Гайю, подчиняясь твоему приказу, и в то же время пренебрегая нашей безопасностью? Получается ведь, что она подчинилась Второму закону Азимова, не выполнив то, что диктуют Нулевой и Первый законы.

— Ты права только отчасти, Вика. Действительно, Анжелина выполнила мой приказ и покинула Гайю. Подчинение приказам человека требует Второй закон Азимова. Она оставила нас здесь одних, где каждому грозит опасность со стороны хищников. Если мы все сделаем правильно и сможем защитить себя от нападения хищных зверей, то мы себя обезопасим. Да, ни один из нас не застрахован от нападения дикого зверя, но подобная общая опасность не грозит всем поселенцам на Гайе. Мы сможем постоять за себя и сможем выжить в этих условиях! Таким образом, безопасность каждого человека под угрозой, что противоречит Первому закону Азимова. Получается, что Анжелина нарушила Первый закон, подчиняясь Второму. Но это ошибочное мнение, и вот почему. Вспомни Нулевой, самый главный закон, в котором говорится о безопасности всего человечества. При необходимости робот может пренебречь безопасностью одного или нескольких человек, если сможет спасти большую часть людей. Ясное дело, что до последнего момента робот будет искать возможность спасти всех людей, но когда придется выбирать, спасти ли большинство ценой жизни меньшинства, то ключевым будет Нулевой закон. Вот в этом и состоит ответ на твой вопрос. Анжелина понимает, что человечество не сможет развиваться правильно, когда «Оазис» со всей его боевой мощью будет находиться на планете, которую мы собираемся освоить без применения насилия и достижений земной цивилизации. Таким образом, благополучие всех людей, пусть даже и в будущем, гораздо важнее потенциальной угрозы со стороны хищников, которые, возможно, боятся нас не меньше, чем мы их. Я уверен, что при правильном обустройстве наших новых жилищ, которые придется возводить из того, что даст нам природа, причем из того, что уже остановилось в росте, а не из того, что еще только начинает расти, мы спокойно отразим нападение любых животных, если они попытаются напасть на нас. Анжелина подчинилась Нулевому закону Азимова в ущерб Первому, это заложено в ее программе и не противоречит правилам. И параллельно она выполнила Второй закон, не пренебрегая Нулевым законом.

— Теперь поняла, — ответила Виктория. — Как же все это сложно и запутанно.

— Мне, наоборот, видится, что Законы Азимова просты и понятны, как все гениальное. Сила этих законов в их простоте! Что же касается Анжелины, то для нее даже тысяча лет не имеет значения, так как, по сути, она бессмертна. «Оазис» создан из металла, полученного в результате сплава обычных земных металлов с металлом метеорита, который миллионы лет путешествовал в космосе, — то есть корабль тоже вечен. Анжелина наблюдает за нами, и я абсолютно убежден, что она придет на помощь людям, если это потребуется. Я чувствую, что будущему людей ничего не угрожает! Стараюсь не думать о плохом и мечтаю, что человечество пойдет по верному пути и станет миролюбивым, что ему не потребуется помощь, даже через миллионы лет.

— Дай Бог, милый мой.

— Дай Бог, родная.

С этими добрыми мыслями, обнявшись и поцеловав сына, они и уснули крепким сном.

Часть третья

Гайа

Аналогии

И вот люди остались один на один с Гайей. Кроме тех немногочисленных полезных в быту вещей, которые были взяты с «Оазиса», ничто не напоминало им ни о любимой Земле, ни о ставшем для них спасительным плотом космическом корабле. Все, что они имели теперь, все, что они видели, принадлежало Гайе — их новому дому. «Оазис» теперь не вернуть, он удалился на неизвестное расстояние в неизвестном направлении. Лишившись корабля, люди лишились приюта, безопасности, комфорта. Но это было временное неудобство, ведь вскоре они построят для себя жилища, которые обеспечат им пристанище и защиту от опасных животных. Уют станет возможным после обустройства построенных жилищ и изготовления домашней утвари. Последнее произойдет тогда, когда будет получен огонь и освоено гончарное ремесло.

У предков людей на Земле (если принять как истину то, что человек эволюционировал из обезьяны) на создание всего этого ушло около двух с половиной миллионов лет. Но нужно отдавать себе отчет, что современные люди (как считали некоторые археологи и другие ученые, занимавшиеся изучением происхождения человека) произошли от древних приматов, которые за тысячелетия эволюционировали в Homo sapiens.

Какие же изменения претерпели древние обезьяны, чтобы через миллионы лет превратиться в людей? Следует сказать, что версии о происхождении человека, как впрочем, и жизни на Земле, являются только догадками — доказанного, а поэтому единственно верного мнения не существует. По одной из теорий, начало эволюции тех древних приматов в современного человека было положено, когда обезьяна спустилась с дерева на землю, чтобы собирать некоторые полезные предметы. При этом тот давний предок человека впервые стал использовать для движения только задние лапы.

Спустя сотни тысяч лет эта обезьяна научилась использовать крупные камни для того, чтобы раскалывать ими твердые предметы. Еще сотни тысяч лет использования камня — и обезьяна поняла, что камни, края которых заострились в результате длительной работы, эффективнее обычных, округлых камней. Спустя еще сотни тысяч лет обезьяна стала целенаправленно скалывать с камней кусочек за ку сочком, делая их острыми, что позволило ей использовать камень и как режущий инструмент, а не только как ударный. За эти тысячелетия обезьяна не научилась ничему, кроме того, что стала пользоваться заостренным камнем в качестве молотка. Но, тем не менее, камень был превращен в орудие труда, края его были острыми, хоть и не ровными. Более правильно заострять камень обезьяне удалось только через очередную сотню тысяч лет, создав таким способом нечто, отдаленно напоминающее нож. Прошли еще сотни тысяч лет, прежде чем обезьяна догадалась привязать заточенный камень к деревянной палке (гораздо позднее — к трубчатой кости животного), обзаведясь, таким образом, топором.

Прошли еще сотни тысяч лет, и обезьяны стали организовываться в родоплеменные сообщества, они научились поддерживать огонь (но не добывать его! — это произойдет еще очень нескоро), стали заниматься собирательством, охотой.

В это время обезьяна переходит на смешанное питание, включая в свою пищу и животные белки. Это положительно сказывается на обмене веществ и способствует более прогрессивному развитию мозга, особенно учитывая необходимость охоты, которая в это время носит несистематический, а чаще случайный характер, когда удается убить мелкую дичь или настичь раненое или старое крупное животное. Вероятно, для этого обезьяне того времени потребовались передние лапы, свободные от передвижения — к примеру, держать ими камни, класть в рот еду. Таким образом, передние лапы все реже задействовались при передвижении, и постепенно для этого обезьяны стали использовать только задние лапы. Так осуществлялся очень медленный переход к прямохождению. Очень важным считается использование орудий труда, что приводит к эволюционным изменениям в кисти обезьяны, проявляющимся в том, что большой палец противопоставляется другим четырем.

Два последних обстоятельства (прямохождение и противопоставленный остальным пальцам большой палец кисти) являются важнейшими в эволюционном плане того периода факторами, так как именно они сыграли решающую роль в процессе превращения обезьяны в человека. С одной стороны, прямохождение и использование передних лап выделяет обезьян, которые пошли по пути эволюции к человеку, среди их сородичей, так и оставшихся животными, а также среди всего остального животного мира. Эти обезьяны становятся проворнее и сообразительнее, они используют камни не только как орудие труда, но и как оружие, то есть впервые становится возможным использование подручных средств для достижения своих целей.

Спустя еще сотни тысяч лет (около ста сорока тысяч лет назад) появились так называемые неандертальцы — человекоподобные обезьяны. Они уже в большей степени походил и на людей, но оставались еще очень схожими с обезьянами. Этот представитель рода людей был полностью прямоходящим. У него уже были верхние и нижние конечности, то есть руки и ноги, а не передние и задние лапы. И передвигался неандерталец, исходя из сказанного, только на ногах. Его орудия из камня были более совершенны, так как заострение камней производилось уже четко осознанно, острому краю придавалась правильная форма, появлялись каменные (кремневые или обсидиановые) скребки и ножи. Важнейшим достижением неандертальца явилось добывание огня, в отличие от древних обезьян, которые могли только поддерживать горение, подбрасывая в огонь, появившийся, к примеру, от удара молнии, ветки, но не были способны к разжиганию огня. Появлялись зачатки религиозных обрядов, что проявилось в захоронении умерших. По костям неандертальцев было установлено, что у них начала развиваться медицина, так как имелись признаки лечения переломов. Но эти существа еще не использовали одежду, они не одомашнивали скот, не занимались земледелием. Речь у них отсутствовала.

От сорока тысяч до двенадцати тысяч лет назад появились кроманьонцы — ранние представители современного человека. Мозг их достиг того же объема, который имеет мозг современного человека. Кроманьонцы обладали развитым прямохождением, анатомически они соответствовали современному человеку. Средний рост кроманьонца равнялся ста восьмидесяти сантиметрам. Эти люди — а кроманьонцы были уже именно люди, а не обезьяны, и не переходная форма жизни от примата к человеку — жили общинами.

Появление кроманьонцев — важнейший этап развития человека разумного, то есть современного человека. У них появилась речь, пожалуй, самое важное в развитии человечества эволюционное приобретение, так как речь — это проявление так называемой второй сигнальной системы, присущей только людям и характеризующей их высшую нервную деятельность, учение о которой разработал русский физиолог Иван Петрович Павлов, и являющейся совершеннейшим эволюционным преобразованием человеческого мозга, отличающим человека от животных. Ни одно животное, даже самое развитое, не имеет речи, и работа центральной нервной системы осуществляется только по принципу первой сигнальной системы, когда каждый звуковой сигнал имеет определенное, примитивное и очень ограниченное значение. При этом животные не могут обходиться без жестов, представляющих собой определенные позы и гримасы, сопровождающие их звуковые сигналы. К примеру, если одна собака увидит другую собаку, которая ей не знакома и представляет для нее потенциальную угрозу, то она примет угрожающую позу — чуть шире и увереннее расставит лапы, пригнет голову, опустит голову и оскалится, при этом издавая недружелюбное рычание. Если же, наоборот, собака видит знакомого пса, то она бежит к нему навстречу раскрытой походкой, виляя при этом хвостом и дружелюбно лая.

Другие животные не исключение, и настроение их всегда выражается в их поведении и характерных звуках, которые они издают.

Что же касается человека, то порой поведенческие реакции говорящего не соответствуют тому, что он говорит. С абсолютно невинным лицом человек может лгать, угрожать и многое другое, в то время как порой самые банальные и пустые вещи вызывают у людей бурю восторга и множество мимических реакций.

Итак, возвращаясь к кроманьонцам, следует сказать, что уже вскоре после своего появления они строили жилища и делали себе одежду из шкур животных. Развивалось скотоводство и земледелие, появилось гончарное ремесло. Погребальные обряды усложнялись, то есть кроманьонцы осознавали смерть как нечто такое, что происходит только единожды, что умерший человек уже никогда не вернется. В могилы они клали предметы быта, украшения.

С появлением всех этих изменений через несколько тысяч лет произошло и разделение только что сформировавшегося общества на слои. Одни люди занимались скотоводством, другие — земледелием, третьи стали ремесленниками, четвертые — продавцами. В результате того, что одни, к примеру, могли накапливать продукты питания, другие — орудия труда, возник интерес к обмену товаров. Но не все были одинаково запасливы, третьи же вовсе ничего не делали, у таких людей не имелось товаров для обмена. Развитие экономических взаимоотношений делало одних богатыми, а других — бедными. Так и появилось социальное неравенство на заре человечества. Те, кто имел «деньги» (точнее, эквивалент того, что современные люди называют деньгами, или же эталон измерения материального блага), расширяли свои владения за счет покупки новых земель, появлялась частная собственность — развивалось имущественное неравенство. Богатые покупали нищих в качестве рабочей силы.

Кроманьонцы за считанные тысячи лет успели сделать колоссальный скачок во всех сферах своей жизнедеятельности, что превзошло по значимости все, что было сделано человекообразной обезьяной за полмиллиона лет.

Интересным фактом, раскрытым относительно недавно, является то, что кроманьонец не потомок неандертальца. Кроманьонцы являются новой ступенью эволюции, но не по принципу преемственности, развиваясь от более примитивной ступени, неандертальцев, к более сложным формам биологической жизни, а по иному принципу — появления совершенно нового вида, не существовавшего ранее. Если вести речь о рождении и передаче наследственной информации от родителей к потомкам, то прав Дарвин, утверждавший, что все живое появилось в результате эволюции, в ходе которой виды настолько преображаются, подстраиваясь под условия существования, что нередко потомки теряют многие черты предков, становясь на них непохожими. Кроманьонцы, как стало известно ученым на Земле, зародились в Африке, в то время как неандертальцы появились на Европейском континенте. В течение тысячелетий они существовали параллельно и независимо друг от друга, даже не подозревая друг о друге. И это был единственный известный период в истории Земли, когда существовали два разных рода людей. Наступил момент, когда области их обитания пересеклись и они встретились. Исход встречи известен: неандертальцы погибли, а кроманьонцы продолжили жизнь, и мы являемся их потомками. Тогда напрашивается вопрос: если кроманьонцы — это ранний представитель современного человека, то не может ли быть так, что современный человек — это лишь ранняя эволюционная ступень для еще более развитого человеческого существа. Так называемого Сверхорганизма, которому еще только предстоит родиться спустя тысячи и миллионы лет после появления Homo sapiens. Точно так же, как по принципу метаморфоза гусеница становится бабочкой, от человека может произойти совершенно новый вид существ.

А если так и есть, если человек — только короткая фаза развития Нового Существа, Нового Организма? Как гусеница ничего не знает о том, что она, наевшись, спустя короткое время погибнет, превратившись в кокон, надежное вместилище для развития бабочки, так и бабочка не знает, откуда она появилась.

Может быть, так же обстоит дело и с человеком, чье тело является только вместилищем для его души? Может быть, душа человека, рожденная и взрастившаяся в его теле, после биологической смерти последнего освобождается из его оков, начиная новую ступень эволюции.

Представьте, что душа не ограничена телом. Она свободна и бессмертна, для нее не существует пространства и времени, для нее вообще не существует никаких рамок, никаких границ. Чистый, совершенный, свободный разум — душа.

Но души бывают разные: добрые и злые, открытые и замкнутые, простые и сложные. Если тело, заключающее в себе злую душу, способно убивать, реализуя свои преступные потребности, то как, в случае освобождения из тела, такая душа будет осуществлять свои черные замыслы? Ведь у нее не будет рук, чтобы убить ими другую душу, у которой, в свою очередь, не будет тела, которое можно было бы поранить и умертвить.

И неужели эти злые души будут существовать вечно? Ведь рано или поздно они все-таки научатся делать свое зло. С надеждой думается о том, что если версия о подобной эволюции человеческой души окажется реальностью, то земной, или же материальный путь развития души есть тот промежуток времени, в течение которого происходит отбор добрых душ и отсеивание (возможно, уничтожение) злых.

Эта теория эволюции человеческой души дает основание полагать, что первоначально появившиеся на Земле живые существа действительно подчиняются законам, впервые сформулированным Дарвином, но только до тех пор, пока человек не умирает и из его тленного тела не освобождается душа. Как только это происходит и душа покидает человеческое тело, дальнейшее ее развитие оказывается недоступным нашему пониманию.

Ну что же, вновь вернемся к кроманьонцам. Другой версией того, почему мы не знаем ничего о предках кроманьонцев, является отсутствие в багаже наших знаний информации относительно останков их предков. Одним из вариантов объяснения этого обстоятельства может служить то, что ученые просто не открыли те пласты, где покоятся кости предков наших предков. Ведь эти останки могут находиться не только в толще земли на суше, но и на дне морей и океанов, и в таком случае найти их будет невероятно сложно.

На рубеже 20-го и 21-го веков ученые генетики на основании кода ДНК доказали, что два этих вида существ, неандертальцы и кроманьонцы, развивались параллельными путями.

Говоря о генетике, обязательно следует сказать о двух величайших ученых. Первый — Грегор Мендель, являющийся основоположником генетики как науки, открывшим закономерности наследования генетической информации потомками от предков. Эти законы всеобъемлющи для всего живого и нерушимы. Второй — Чарльз Дарвин, являющийся создателем эволюционной теории, определяющей условия, благодаря которым происходит эволюционирование (приспосабливание) живого к условиям существования. Он считал, что эволюция живого осуществляется благодаря так называемому естественному отбору, в результате которого под влиянием внешних (природных) факторов происходит передача предками потомкам и закрепление у них тех свойств, благодаря которым этот вид живых существ адаптируется к внешним факторам, помогающим ему выжить. Вопрос о том, прав Дарвин или нет, открыт до сих пор, он вызывал и вызывает порой очень жгучие споры между сторонниками и противниками этой теории. А раз споры продолжаются, значит, ни одному из оппонентов не удалось доказать свою правоту.

Предки кроманьонцев встречались с неандертальцами сто тысяч лет назад. Их встречи, по-видимому, носили разный характер, иногда они просто обходили друг друга стороной, иногда между ними случались агрессивные столкновения, кроманьонцы даже убивали, а нередко и съедали неандертальцев. Но иногда представители этих видов вступали в половые отношения, которые, по законам генетики, не могли привести к появлению потомства, ведь генетика как наука отрицает возможность межвидового скрещивания (потомство дают только обоеполые особи в пределах одного вида). А раз неандертальцы и кроманьонцы — это представители разных биологических видов (как, например, антилопа и бык), то потомства они дать не могли. Но учеными конца 20-го и начала 21-го века удалось расшифровать геном человека, и оказалось, что все современные люди имеют в своем генетическом коде около 4 процентов генов неандертальцев, следовательно, имеется наглядное доказательство того, что межвидовое скрещивание все-таки произошло. Если же сокровенный и нерушимый закон генетики и не имеет исключений, то, исходя из этого, можно предположить, что неандерталец эволюционно все-таки представляет собой более низкую ступень развития кроманьонца, являясь для последнего предком.

Говоря еще раз о том, что все люди являются носителями 4 процентов генов неандертальцев, следует указать на одно исключение, а именно: только коренные африканцы не имеют этих генов! Их генофонд состоит исключительно из генов кроманьонцев. Это обстоятельство свидетельствует в пользу теории Дарвина и подтверждает, что неандертальцев никогда не было в Африке, в то время как предки современного человека, кроманьонцы, произошли именно в Восточной Африке не более двухсот тысяч лет назад. Позднее, около шестидесяти тысяч лет назад, предки человека мигрировали через Аравийский полуостров в Евразию, по которой они расселились в течение последующих сорока тысяч лет. Таким образом, кроманьонцы оказались выносливее и сильнее, а возможно, и умнее неандертальцев, раз им удалось выжить. Неандертальцы же погибли, что могло быть обусловлено несколькими факторами, как то: оледенение Европы в последний ледниковый период (они, в отличие от кроманьонцев, не имели даже одежды); распространение инфекций из Африки, занесенных кроманьонцами; вытеснение кроманьонцами или смешение их крови в результате половых отношений, при которых гены кроманьонцев, подавив гены неандертальцев, постепенно привели к тому, что последних не стало как вида.

Интересен и непонятен следующий момент: если предки человека произошли в Африке, а позднее расселились по ней и по Европе, то каким образом люди в эру, когда не было даже кораблей, оказались в Америке, Австралии, Новой Зеландии? Ведь материки образовались, когда разделился единый континент Пангея, и произошло это за двести миллионов лет до появления обезьян, не говоря уже о людях. Материки оказались разделены тысячами километров океанических просторов. В то же время, когда стало возможным путешествие по морю и когда открывались новые земли, составлялись карты мира, мореплаватели, первооткрыватели этих материков, встречались с местными жителями. Вопрос: откуда на материках, которым двести миллионов лет, появились люди, происхождение которых определяется интервалом времени, не превышающим пятидесяти тысяч лет (ведь кроманьонцы появились никак не раньше)? Некоторые исследователи утверждают, что океаны и моря того времени были в десятки раз мельче. Пусть так, но глубина океанов исчисляется километрами! Снижение уровня воды Мирового океана даже на 100 метров не сделало бы возможным для кроманьонцев передвижение от континента к континенту по обмелевшим участкам!

Следующее предположение: в те далекие годы, когда погибали неандертальцы и выживали кроманьонцы, в Европе господствовал последний ледниковый период. Да, может, океаны и замерзли где-то, но не везде же. Лютый холод мало способствовал миграции, тем более что одежда кроманьонцев, хоть она и была сделана из шкур животных, все-таки не могла согреть в очень сильные морозы. Невероятно также предположение, что кроманьонцы путешествовали на плотах. Как бы они добывали пищу и пресную воду, находясь в открытом океане? Так или иначе, но на всех континентах (кроме Антарктиды) — в Африке, Евразии, Северной и Южной Америке, Австралии существовали аборигены, то есть местные жители, которые населяют ту или иную местность в течение многих и многих тысячелетий. Каким образом они туда попали? Непонятно! Ясно одно, что это случилось многие десятки тысяч лет назад. Но за исключением цвета кожи и ряда незначительных внешних отличий, все люди одинаковы. Сходство людей вне зависимости от расы определятся анатомо-физиологическими особенностями. Все люди ходят прямо, имеют развитую речь, у всех первый палец противопоставлен четырем другим, у каждого человека развиты первая и вторая сигнальные системы. Все люди одинаковы! Да, они могут отличаться формой черепа, разрезом глаз, цветом кожи, ростом, комплекцией и так далее — но более ничем!

Биология животных однозначна в том, что они могут давать потомство только в пределах одного вида, и никак иначе. Скрещивание, к примеру, собаки с кошкой не приведет к появлению потомства. Все это свидетельствует в пользу того, что все люди имеют единых предков. Homo sapiens — единый вид, вид человека разумного — и точка! Повторять утверждение, что нет объяснения тому, каким образом древний прародитель человека оказался на территории пяти из шести континентов Земли — а предок был у всех людей един, — значит оставлять не понятным, появился ли он пятьдесят тысяч лет назад или же гораздо раньше, настолько давно, когда еще существовала Пангея. То есть не существовал ли предок человека, который появился десятки и сотни миллионов лет назад? Но кости из найденных останков человеческих предков не исчисляются таким огромным возрастом. Значит, либо их возраст оценен неверно (что невозможно ввиду чрезвычайно точной оценки при помощи радиоизотопных методов исследования), либо кости далеких предков человека лежат очень глубоко в земле, и их пока еще не извлекли, что тоже маловероятно, учитывая колоссальную глубину внедрения в кору Земли (угольные шахты, подземные тоннели и так далее). Непонятным является и то, каким же образом, имея общего предка, которому сотни миллионов лет, и оказавшись на тех частях Пангеи, которые разошлись, в результате чего материки Земли приняли современное положение, люди смогли сохранить общевидовые свойства. Ведь за такой колоссальный период времени они бы могли стать абсолютно разными видами существ. Много есть вопросов, на которые нет ответов.

Одни считают эволюционную теорию Дарвина единственно верным учением об историческом развитии органического мира. Другие являются яростными сторонниками Божественного участия, в результате которого появился человек. Ученые пытаются опровергнуть версию сотворения человека Богом, применяя для этого множество научных объяснений. Но, в конце концов, наука не есть истина в последней инстанции. Сторонники теологической теории происхождения человека, в свою очередь, парируют объяснения ученых и противопоставляют им свое видение того, как произошел человек. Есть и масса других вариантов, в частности, идея, что человек появился на Земле из космоса и что привезли его инопланетяне. С другой стороны, может быть, человечество развивается циклично, и цивилизации, достигая своего расцвета к концу этого цикла, гибнут по не ясным пока причинам. А раз циклы эти постоянны, то к тому моменту, когда человечество приближается к разгадке своего происхождения, оно гибнет, не найдя ответов на таинственные вопросы мироздания.

В подтверждении последнего предположения можно упомянуть, например, о египетских пирамидах, в частности пирамиде Хеопса, одном из семи сохранившихся чудес света. Загадка в том, что даже спустя 5 тысяч лет с момента возведения этих пирамид во времена египетской империи современные ученые не могли объяснить те принципы, при помощи которых были построены эти гигантские сооружения. А как такое возможно, что древняя цивилизация, которая должна уступать во всех смыслах современной цивилизации, от которой ее отделяют 5 тысяч лет, наоборот, ее превосходит?

Ни один из ученых современности не мог сказать, кто, как и для чего построил пирамиды. Загадок столько, что на них не могут ответить уже тысячи лет. В течение пяти тысячелетий пирамиды стояли в жарких безводных песках пустыни Гизы в Египте, и это само по себе уже не подлежит разумению. Крайне суровое место для постройки зданий, но, несмотря на это, пирамиды простояли все эти тысячелетия, лишившись только облицовки, сделанной древними строителями. Это поразительно! Еще более впечатляет то, что пирамида не просто представляет собой геометрическую фигуру гигантских размеров из известняка, — внутри нее невероятная по сложности и исполнению система коммуникаций. Египетские пирамиды являются абсолютными рекордсменами по ряду параметров: так срок постройки пирамиды Хеопса составляет 20 лет, вес ее — 6 миллионов тонн, было использовано около 2,5 миллионов блоков весом от 2,5 до 50 тонн каждый. Каждый блок требовалось сначала вырубить из толщи известняковой горы и отшлифовать, а затем предстояло транспортировать блоки к месту строительства и складывать из них стены. Вес каменных блоков столь велик, а размеры их таковы, что все люди, необходимые для подъема этих глыб, не смогли бы уместиться под камнем. Следовательно, помимо адского и смертельно невыносимого труда рабов, требовалась техника, при помощи которой блоки поднимались к вершине пирамиды. Более того, блоки шлифовались с такой филигранной точностью, что для их соединения не требовалось никакого связочного раствора: они приклеивались друг к другу сами. Добиться этого вручную невозможно, а техники такого уровня не было у людей даже спустя 5 тысяч лет после постройки пирамид.

Из этого может следовать следующее объяснение: между цивилизациями нет преемственности, каждая цивилизация погибает в войнах и разрухах, унося с собой в могилу все свое наследие и мудрость веков, накопленную за время своего существования. А раз так, то каждая новая цивилизация начинает свой путь с нулевой отметки, достигает своего расцвета спустя сотни и тысячи лет и гибнет, уступая дорогу молодой цивилизации, но не давая ей ничего, что способствовало бы ее скорейшему развитию. Все, что накапливает та или иная цивилизация, она уносит с собой, таким образом, многое, что было ею достигнуто, оказывается совершенно не доступно другим, новым цивилизациям.

Таким образом, смерть каждой цивилизации все меньше оставляет человечеству шансов ответить на вопросы, как, от кого, когда и где, а самое главное, для чего произошел человек.

Но сейчас, в 22-м веке, уже никто ни о чем не спорит, все люди на Земле погибли, а тем, кому удалось спастись и кто теперь находится на Гайе, все это неинтересно. Их мысли и цели направлены в будущее, которое всецело зависит от них, а не в прошлое, ни секунды которого невозможно вернуть.

Переселенцы с Земли оказались лицом к лицу с природой новой планеты. Им предстояло начать совершенно новую жизнь, не имея тех благ, которыми они пользовались на Земле. Кто бы мог подумать, что земляне окажутся в таком положении, когда они не смогут даже включить обычную электрическую лампочку. Что могло быть проще, чем нажать кнопку и включить свет? Сейчас у них не было ни такой кнопки, ни лампочки, ни, самое главное, электричества! Какой ужас, у людей нет ничего, к чему они так привыкли, более того, от чего стали жестоко зависимы — всех тех благ, свойственных для человеческой цивилизации, заложниками которых стало все человечество. Но, тем не менее, земляне были людьми, оказавшимися словно на большом необитаемом острове, что отличало их от кроманьонцев далекого прошлого, чей базовый запас знаний был чрезвычайно скуден. Теперь же люди владели мощным багажом знаний и умений, но применение этих знаний требовало определенных условий, которых на Гайе не существовало. Это, естественно, все то, что обеспечивало людям на Земле возможность рабочей деятельности и чего там было в достатке. И электричество, и все с ним связанное, и специализированные лаборатории, и микроскопы, и телескопы, и различная аппаратура, в частности компьютерные томографы в медицине, а также техника для работы в шахтах, огромные тягачи для перевозки грузов — вообще все то, чего сейчас не имелось в распоряжении людей. Поэтому, к примеру, астрономические исследования в данный момент были невозможны, хотя среди людей имелись астрономы. Что до инженеров-строителей, их знания, безусловно, пригодятся, но не в полном объеме, так как в их распоряжении нет того материала, с которым они привыкли — и были обучены работать (ведь их не учили строить хижины из бревен и веток деревьев), нет точных измерительных приборов, нет инструментов. В общем, жизнь людей будет нелегкой, но в то же время она обещает быть интересной.

Почему же жизнь людей станет интересной, ведь она будет сопряжена со многими трудностями и очевидными опасностями? Если взглянуть на жизнь людей на Земле в последние двести лет, то есть с начала двадцатого века, когда началось стремительное развитие научно-технического прогресса, становится очевидным, что за блага, которые ему дает прогресс, человечеству приходится платить очень высокую цену: чем больше развивается научно-техническая мысль, чем больше и сложнее становится техника, ежечасно окружающая человека, тем в большую зависимость от нее он попадает. Чем выше уровень прогресса, тем больше отдаляется человек от природы, оказываясь во все большем подчинении у технического прогресса. На природу, на дивный мир, который его окружал, человек смотрел словно через иллюминатор, вместо благоухающего дерева и зеленой листвы его окружал металл, холодный и мертвый. Вместо похода на природу человек стал ходить в большие магазины, где было все устроено таким образом, чтобы, не выходя оттуда, он мог купить практически все, что пожелает; он не замечал, сколько времени проводит там, придя домой, удивлялся, взглянув на часы, что уже поздний вечер и пора ложиться спать, а завтра с утра ему предстояло снова отправляться на работу. Вместо того, чтобы встречаться с друзьями, вести с ними живые беседы, человек садился у компьютера, включал веб-камеру и часами болтал со знакомыми с соседней улицы, которых он по-настоящему не видел несколько месяцев или даже несколько лет. Вместо поддержания своего тела здоровым путем физических упражнений, когда человек работает над собой, превозмогая усталость, практиковались ускоренные методы тренировок, не требующие от человека никаких усилий: нужно было только надеть на тело специальный пояс или манжет, в котором используются импульсные токи различной частоты и силы для электростимуляции мышц, вызывающие их пассивные сокращения. Но при этом люди сидели в своих креслах, ели чипсы и смотрели глупые сериалы. Естественно, подобная тренировка никогда не будет полезна, потому что одновременно употреблять пищу и тренироваться как минимум неправильно. А главное, тренировка — это не простое накачивание отдельных групп мышц. Правильная тренировка должна включать элементы упражнений, направленных на развитие дыхания, согревание мышц и разработку суставов, только после выполнения которых приступают к основным нагрузкам, которые должны быть систематическими, целенаправленными и последовательными. Именно при таких тренировках тело развивается гармонично, когда работа сердца и легких обеспечивает должный уровень насыщения крови кислородом и питательными веществами.

Человек современный — словно новая, порочная ступень в эволюции человека разумного. Люди имели телевизоры, компьютеры, роботов и многое другое, что облегчало им жизнь, но они потеряли желание выходить на улицу, выезжать на природу, общаться с друзьями и так далее, что сделало их жизнь ужасной и замкнутой. Люди до того обленились, что даже работа многих из них заключалась в том, чтобы сидеть у себя дома, управляя через компьютер тем или иным технологическим процессом на производстве, которое могло находиться от них на расстоянии многих километров. Да, может быть, это удобно, но это в корне противоречит всему человеческому. Это противоречит принципу «движение — это жизнь».

Были случаи, когда люди от подобной праздности, теряя интерес к реальному миру, годами не выходили из дома, где погибали в молодом возрасте от обездвиженности, затхлости воздуха, лени и потери интереса к жизни. Что говорить, если в школах многих стран практиковалось дистанционное обучение детей, когда они, просыпаясь днем (утром, как определили ленивые чиновники ряда стран, было вредно подниматься, и люди покидали постели не раньше полудня), тут же усаживались за компьютеры. Учитель, также садясь за компьютер у себя дома, вел уроки. Такое обучение негативно сказалось на развитии детей: уровень образования во многих странах упал до критического минимума, дети не умели писать ручкой, они могли только печатать слова; творчество и инициатива были подавлены, а позднее стали вовсе невозможны; дети росли, не зная активных развивающих игр, не общаясь со сверстниками, из-за чего они стали замкнутыми, значительно страдала их психика; отсутствие физических нагрузок привело к тому, что они стали слабыми и болезненными, из-за длительного сидения за компьютером значительно ухудшалось зрение, нарушалась осанка и быстро развивались патологические процессы в позвоночнике, отчего общее развитие еще больше страдало, рано появлялись проблемы с сердцем; недостаток пребывания вне помещений под солнечным светом приводил к тому, что кожа многих людей приобретала желтовато-зеленоватый оттенок, снижался синтез в коже витамина D, недостаток которого оборачивался слабостью костей скелета. Последнее обстоятельство, особенно у детей, приводило к ужасным последствиям, таким, как неправильное формирование скелета, от чего неправильно развивались мышцы, физическая сила детей. А в нездоровом теле и дух нездоровый. Физически развитый, сохраняющий свое тело здоровым человек сохраняет и душевное здоровье, он силен духом. У людей же со слабым телом была и слабая психика. Человек стал хилым и неготовым для подвигов.

Когда дети подрастали, они поступали в высшие учебные заведения, куда принимали и где обучение велось также через компьютер. К окончанию институтов молодые парни и девушки были истощены психически, умственно и физически. Их здоровье было под угрозой заболеваний. Они оканчивали институты, но не могли работать, так как уступали в умственном и физическом развитии даже школьникам прошлых десятилетий. Гибло все: политика, экономика, индустриализация и многое другое, без чего не могло быть речи ни о каком развитии. Многие страны оказались обречены, и связанные с ними экономически другие страны тоже оказывались под угрозой кризиса и краха.

Если вы хотите погубить человека, позвольте ему ничего не делать. Склонность большинства к безделью сделает свое злое дело, и человек будет обречен.

В противовес тем ленивым и больным, о ком шла речь выше, следует вспомнить мореплавателей прошлых веков, отважных и смелых мужчин, чья жизнь была в равной степени интересной и опасной! Жизнь на острие ножа, полная побед и поражений, успехов и провалов! Верный товарищ, крепкая дружба, ощущение надежного плеча, на которое всегда можно опереться, что бы ни случилось!..

Опасности делают жизнь интереснее и насыщеннее, именно испытывая трудности и борясь с опасностями, человек ощущает всю полноту вкуса к жизни, он ее больше ценит.

А что было на Земле в последние десятилетия перед ядерной катастрофой? Компьютеры и комната, которая редко проветривалась! Все! Многим современным людям больше ничего не требовалось! Какие там моря и океаны! Многие из зомбированных Интернетом не знали даже таких слов, не говоря уже о том, чтобы окунуться в океан, пуститься в смелое плавание на маленьком судне по его просторам. Спортзалы оказались ненужными, активные виды отдыха исчезали, став диковинкой и развлечением для богатых модников, люди потеряли интерес к жизни, они стали жить как тени — неживые и серые.

Даже секс стал неинтересен! Природа миллионы лет потратила на то, чтобы сделать сильным половое влечение противоположных полов, чтобы мужчины и женщины остро его переживали и тянулись друг к другу, желая получить яркое эмоциональное и физиологическое наслаждение. Секс-восхитительное изобретение природы! Но многие забыли даже о сексуальном удовольствии, многие же вообще не познали этого чувства! Компьютеры и Интернет заменили людям даже это!

Человечество, начиная с двадцатого века, до того стало оберегать себя от всякого рода опасностей, что безопасность людей стала самой большой опасностью, избавиться от которой они уже не могли. Патологический круг замкнулся, стягивая, как удавкой, шею каждого жителя Земли. Сначала власти запретили курить, мотивируя это вредом здоровью! Жизнь длиннее от этого не стала. Зато люди разделились на тех, кто борется с курящими, и тех, кто курит и терпеть не может борцов с курением. Утверждали, что курение вызывает заболевания не только у курящих людей, но и у тех, кто не курит, но вынужден находиться с ними рядом. Глупость несусветная! На свете миллиарды всяких вредностей! Тот же угарный газ, который вырабатывают сотни миллионов автомобилей, самолетов. Та же пыль, различные продукты сгорания, выбросы химических и невероятного множества других производств — много всего отравляло жизнь людям. Ведь никто не тратился на то, чтобы не загрязнять атмосферу, никто не разрабатывал менее опасные или совершенно безвредные технологии. Но правительства многих стран решили начать борьбу с курением под предлогом заботы о здоровье граждан! Многие верили, что руководители государств действительно думают о них, но эти люди были узколобы, в основном, из-за того, что, как уже говорилось, сильно пострадала система образования, и они верили в то, что им говорят, даже не пытаясь думать о проблеме. Это было выгодно политической верхушке.

Затем запретили алкоголь, на основании того, что он тоже якобы вреден, но чем это обернулось? Люди стали пить самогон, отчего количество смертей значительно увеличилось. Раньше можно было собраться в пятницу с друзьями в уютном баре, пропустить несколько рюмок чего-нибудь горячительного, выкурить сигару, обсудить прошедшие дни и планы на будущее, завести новые знакомства, потом прогуляться по вечернему или ночному городу по пути домой. В последние шестьдесят-семьдесят лет это стало недоступным. Курение и употребление алкоголя власти объявили вне закона, стало меньше дружеских посиделок, люди теряли старых знакомых и не обзаводились новыми. Но речь не о том, что только алкоголь и сигареты сближают, а о том, что ограничения противны человеческому естеству. Тем более, что алкоголь и табак все равно производились, но подпольно, без учета всех необходимых норм. В первые десять-пятнадцать лет употребления самоварного алкоголя во многих странах мира погибло гораздо больше людей, чем за всю историю фабричного производства алкоголя, что было связано с некачественным спиртом.

В последующие годы в некоторых странах стало развиваться роботостроение. Человек оказался не нужен на производстве, и от него стали избавляться. Хотя с трибун политики уверяли людей, что все делается ради их блага, что им не придется рисковать своим здоровьем и жизнью на производстве, вся работа ляжет на плечи роботов. Разве это забота о человеке? Что тогда он должен делать? Где ему брать деньги на существование? Кто прокормит его и его семью? Раньше человек работал на тяжелом производстве, например, в шахтах, но ему на смену пришел робот. Человек устроился на завод по сбору автомобилей, но через несколько лет и туда пришли роботы. Человек был уволен, и ему пришлось искать другую работу, менее трудоемкую и опасную. Но таких работ оставалось все меньше, а вскоре совсем исчезла всякая работа для человека. Он лишился заработка, а вместе с ними средств к существованию.

Робот стоит немалых денег, много роботов стоят очень дорого. Но роботы работают десятилетиями, они не заболевают, им не требуются еда и отдых, они работают круглыми сутками. Если человек получал травму на рабочем месте, то работодатель выплачивал пострадавшему крупную сумму денег в качестве компенсации. Робота же, даже если он ломался, было легко отремонтировать и, при необходимости, заменить. В итоге использование роботов окупалось с излишком, рабочая сила получалась дешевле, а прибыли увеличивались. Вот для чего все это требовалось! Это была очередная экономическая революция, новый способ разбогатеть! И никогда подобные изменения не делались для блага простого человека.

Позднее людям запретили даже водить машины. Эту работу также выполняли роботы. Да, роботы, безусловно, были нужны, но материальные блага от выгоды, связанной с их использованием, получали и делили лишь те, кто стоял у власти. Роботы, лишая людей рабочих мест, должны были приносить и приносили такой доход, который должен был распределяться между рабочими людьми, но он распределялся только между хозяевами производств. Чем больше становилось роботов, тем больше богатели их собственники. Чем больше миллиардеров появлялось в стране, тем хуже приходилось народу этой страны. У некоторых составлялось такое гигантское состояние, что на эти деньги вся страна могла бы существовать безбедно годами.

Уволенный из-за сокращения человек существовал на грошовое пособие по безработице. Он лишался машины, дома, семьи, а иногда — и здоровья. Якобы в знак очередной благодарности от политиков и работодателей, оставшийся без средств к существованию и возможности вести полноценную жизнь, человек получал жилище, напоминающее конуру, а также безграничный доступ к Интернету! И нищие глупцы были благодарны за такую компенсацию! Как говорил Альберт Эйнштейн, «бесконечны лишь Вселенная и глупость человеческая — хотя насчет бесконечности Вселенной у меня имеются сомнения». Разве можно с ним не согласиться! У людей отобрали все, а дали доступ в Интернет! Что это значило? Все очень просто! Это было сделано для того, чтобы нищий человек погряз в безвечности виртуального пространства, не обращая внимания на то, в каких жалких условиях он оказался, чтобы он вообще не обращал внимания на происходящее вокруг. Пропаганда «правильного» политического курса с электронных страниц призвана была избавить несчастных людей от всяких сомнений в том, что политики работают ради их блага. Пройдет несколько лет, и человек будет инертен! Никакой революционной силы не будет иметь общество! Следовательно, дело государственной важности будет в безопасности.

Такую же точно функцию призвано было выполнять телевидение. Печально, но мало было тех, кто не считал, что телевидение и Интернет были созданы для того, чтобы дать людям счастье, чтобы они стали общительнее и умнее. Что чаще всего можно было видеть на экранах телевизоров? Эротику и насилие. Тем же полнился Интернет, более того, он стал местом новых видов всевозможной преступной деятельности, в Сети, к примеру, легко можно было найти пошаговую инструкцию по самоубийству или, наоборот, описание наиболее жестоких способов убийства. Разумеется, Интернет являлся средством контроля за огромными массами пользователей компьютеров, а также, безусловно, средством зомбирования населения.

Все эти «блага» цивилизации убивали в людях всякое стремление и желание мыслить и трудиться. Люди жили и умирали в тех же регионах, где они рождались, не посещая других городов или соседних стран, не говоря уже о странах на других материках. Сельское хозяйство и земледелие пришли в упадок во многих странах. Было выгоднее при помощи роботов и генной инженерии создавать искусственные продукты питания, себестоимость которых, при грандиозных объемах производства, была незначительной и постоянно снижалась, в то время как розничная цена на них ежегодно поднималась. Еда перестала быть вкусной и полезной, она лишь была призвана поддержать в человеке жизнь. Таким образом, человек из свободного и активного деятеля превратился в сонное и ленивое, ни на что не способное существо!

Гармония — безупречное слово! Значение его столь же красиво, как и звучание. Выдающиеся ученые прошлого не были затворниками, они любили жизнь во всех ее проявлениях! Никто не запрещал им употреблять алкоголь, курить табак, ездить верхом и уж тем более работать! Они созерцали красоты природы и погружались в нее, восхищались красотой человеческого тела, страстно любили, переживали горечь расставаний, совершали безрассудные поступки, смотрели в лицо опасностям!.. Никакого затворничества — жизнь во всех ее красках и эмоциях! Сколько открытий было сделано во время созерцания мира, внимательного взгляда на окружающую природу! Одним из самых занятных примеров открытия, сделанного в процессе созерцания мира, является известный случай, произошедший в семнадцатом веке с великим английским ученым Исааком Ньютоном. Он гулял по яблоневому саду в поместье своих родителей и вдруг увидел луну в дневном небе. И тут же на его глазах от ветки оторвалось и упало на землю яблоко. Это, казалось бы, обычное происшествие привело к тому, что Ньютон в ближайшее же время открыл закон всемирного тяготения, хотя в течение столетий и до него о всеобщей силе тяготения размышляли многие ученые. А если бы Ньютон не гулял по саду, открыл бы он этот закон? Вероятнее всего, да, ведь в это самое время он работал над законами движения и уже знал, что яблоко упало под воздействием гравитационного поля Земли. Знал он и о том, что Луна не просто висит в небе, а вращается по орбите вокруг Земли, и, следовательно, на нее воздействует какая-то сила, которая удерживает ее от того, чтобы сорваться с орбиты и улететь по прямой прочь, в открытый космос. Но, тем не менее, ему пришло в голову, что, возможно, это одна и та же сила заставляет и яблоко падать на землю, и Луну оставаться на околоземной орбите именно в момент падения яблока.

Ясное дело, если бы Ньютон не был гением, если бы он не был самым непоседливым трудоголиком, то, оторвись от веток и упади на землю на его глазах хоть тысяча яблок, он не открыл бы закон всемирного тяготения.

Природа есть человек! Человек есть природа! Причина и следствие! Следствие и причина! Единое и совершенное целое!

Но сейчас тем людям, которым посчастливилось оказаться на Гайе, предстоит все начать сначала. Слиться с природой настолько, насколько возможно, вновь вкусить всю прелесть такого симбиотического существования, при котором человек есть одно из творений природы, украшающее ее собой, а не калечащее и не убивающее ее. О большей радости нельзя было даже мечтать. Но каждого омрачало осознание того, какой ценой далась такая возможность. Чтобы излечить человечество, пришлось практически уничтожить его, чтобы потом попытаться воссоздать из единичных, крошечных частиц.

Ну что же, эффективность такой терапии оценить можно будет только спустя время, а его в запасе очень много.

Новое утро

Первым поселенцам на Гайе было необходимо обзавестись огнем и построить более надежные жилища, нежели те хижины, в которых они жили сейчас, наскоро сделанные из веток и небольших стволов деревьев.

Настало утро нового дня. Первого дня первой недели первого месяца первого года первого века первого тысячелетия в новом календаре по гайанскому времени.

Сэмюэл Смит собрал всех людей для разговора.

— Братья мои, — начал он, — наше благополучие, наше счастье в наших собственных руках. Единение с окружающим миром — вот что нам нужно для успеха!

Одобрительные голоса собравшихся людей подбодрили их лидера.

— Прежде всего, чтобы иметь свой уголок для жизни и чувствовать себя защищенными от хищных животных, нам нужно построить крепкие и надежные жилища. Те инструменты, которые у нас есть, помогут нам, но их очень мало и они скоро при дут в негодность. Поэтому нам самим нужно изготовить строительные инструменты, а для этого нам понадобятся материалы и огонь. Начнем мы, пожалуй, с разведения огня. Сейчас утро, и Солнце… — Сэмюэл осекся. Потом продолжил: — Это же совершенно другая звезда. Название мы ей дадим позже. Будем надеяться, что местные животные боятся огня так же, как его боялись животные на Земле. Кто раньше разводил огонь без спичек и зажигалки?

В толпе поднялись несколько рук.

— Отлично, ребята, соберите все, что вам необходимо для этого, и через пятнадцать минут встретимся вон у того куста. — Сэмюэл указал на него пальцем. — Собрание окончено, друзья, соберемся, когда разведем костры.

Чтобы вообразить место, в котором люди решили построить свои жилища, необходимо использовать ориентацию по компасным направлениям. Они расположились на большом плато прямоугольной формы, короткие стороны которого имели протяженность около пятисот метров, а длинные — около тысячи. Площадь плато, таким образом, составляла около пятисот тысяч квадратных метров. Над уровнем моря оно возвышалось без малого на двадцать метров, причем крутизна его склонов со всех сторон исключала возможность проникновения хищников на территорию, которую решили занять люди. С востока занятое людьми плато соседствовало с другим плато, большим по площади, которое тянулось далеко на восток. Между двумя возвышенными равнинами текла река шириной около десяти метров, не очень быстрая, но и не медленная, но плато не были полностью разделены, их соединяла перемычка наподобие каменного моста. В трех километрах к северу от плато людей лежал океан, в который впадала река, берущая начало далеко за южным горизонтом. Река за долгие годы пробила в цельной гигантской каменной толще себе дорогу к океану, разделив единое когда-то плато на две части. Таким образом, каменный мост естественного происхождения являлся единственным местом соединения того плато, где высадились люди, с остальной территорией. С запада и юга, по обе стороны реки, раскинулись широкие пространства, обильно поросшие травой и различными кустарниками. Вдоль берегов реки растительность была гуще, особенно выделялись на общем фоне красивые деревья, напоминающие пальмы. В реке, по мнению первопоселенцев, должна была в большом количестве водиться раба. У берега океана, возможно, водились крабы, а на камнях под водой, скорее всего, можно было обнаружить устрицы. Так было бы на Земле. Так ли на Гайе, узнать еще только предстояло. Но перед походом к океану следовало многому научиться, чтобы обезопасить себя от многих неожиданностей, которые могли случиться, прояви люди хоть немного небрежности.

По периметру плато, на котором расположились люди, росли такие же пальмы, как и вдоль берегов реки, и другие деревья, некоторые из которых обвивали лианы. Деревья росли в семь-восемь рядов, все остальное пространство было открытым, и его покрывала только сочная зеленая трава. Деревья должны были значительно ослаблять силу ветра, которого, благо, пока не было.

Это было более чем благоприятное для заселения место.

К тому же плато было недоступно со всех сторон, и людям, чтобы обезопасить свою территорию, оставалось только загородить проход по «мосту». С высоты двадцати метров пространство вокруг просматривалось примерно на двадцать-двадцать два километра. Помимо того, что они будут защищать от ветра, деревья послужат источником материала для строительства жилищ, а сухие ветки понадобятся для костров. Большие ровные пространства в центре плато послужат прекрасным пастбищем для скота. Часть этого поля будет засеяна пшеницей, а также засажена некоторыми земными фруктовыми деревьями и кустарниками, взятыми с «Оазиса». Что до пресной воды, то она нескончаемым потоком текла буквально под ногами. Океаническая вода даст соль, жизненно важный продукт для людей и животных.

Такой вид имела местность, которую людям предстояло освоить, а тот куст, на который указывал Сэмюэл Смит, находился как раз в том месте, где плато переходило в «мост». Таким образом, разведя и поддерживая огонь в этом месте, можно было обезопасить себя от нападения хищных животных.

Итак, те мужчины, которые умели добывать огонь, не пользуясь спичками, зажигалками и другими подобными средствами, собрались у этого куста. С ними был и Сэмюэл Смит. Среди тех инструментов, без которых не обойтись в первое время, и других полезных вещей, выгруженных людьми из «Оазиса», были также несколько сотен огнив. Они, разумеется, облегчили бы задачу получение огня, но Сэмюэл хотел, чтобы люди освоили навык добывания огня сражу же, не откладывая это в долгий ящик, так как неизвестно было, что ждет их впереди. Разжигать огонь без помощи огнива был обязан научиться каждый поселенец, причем в кратчайшие сроки, ведь огнива могли быть потеряны или сломаны. Это было важнейшее для выживания умение.

— Какие есть способы получения огня? — обратился Сэмюэл к собравшимся.

— Я разжигал огонь при помощи линз, — сказал один из мужчин. — Линз у нас нет, но у многих есть часы, и можно использовать часовые стекла. Необходимо сложить два выгнутых часовых стекла, по типу двояковыпуклой линзы, и между ними залить воду, после чего необходимо скрепить стекла глиной. Так получается подобие линзы, и с помощью этого приспособления можно фокусировать свет звезды, направляя горячий пучок света на предмет, который нужно поджечь.

— Метод хороший, но нам не очень подходит, — сказал другой мужчина. — Часы есть не у каждого, а для изготовления одной линзы необходимо двое часов. Вдобавок свет звезды может быть недостаточным в пасмурную погоду.

— Верно, нужен другой способ, — сказал Сэмюэл Смит. — Простой и легкий метод, доступный для любого из нас и не зависящий от условий освещенности.

— Самым простым является трение, по такому же принципу работает огниво, — начал один из мужчин. — Необходимы всего три элемента: два предмета для трения один о другой — для получения искры — и легко воспламеняемый материал. Первый предмет — это небольшой металлический брусок с мелкими насечками, так называемое кресало, второй — кремень, или же минеральный камень с большим содержанием сульфида железа, третий — трут, в качестве которого используется сухой мох, пережженная тряпка. Прежде всего, следует уложить трут на место, где планируется развести огонь, предварительно приготовив и сложив рядом сухие щепки и маленькие ветки, которые после воспламенения трута необходимо будет подложить к нему. Потом прижать кресало к удерживаемому неподвижно в нескольких сантиметрах от трута кремню и резким движением провести по нему. Появляющееся множество очень горячих искр мгновенно воспламеняют трут. Легче это способа ничего нет. Нам необходимо раздобыть подобные предметы.

— Да, но где? — спросил кто-то.

— Пирит, самый распространенный на Земле минерал гидротермального происхождения, содержит сульфид железа, чем, по сути, и является кремень, — сказал оказавшийся химиком мужчина, который рассказывал об огниве. — Гайа по химическому составу похожа на Землю, значит, найти пирит не составит труда. Плато, на котором мы находимся, по-моему, является кладезем пирита. Впрочем, мы это сейчас и проверим.

Он направился к краю плато, где земля не была покрыта травой и виднелась голая скала. Отколов молотком от ее края кусок, умещающийся на ладони, он затем расколол его надвое. После чего, взяв по камню в руки, мужчина ударил одним камнем о другой, и в тот же миг в месте соприкосновения камней вспыхнули мелкие искры.

— Вот это да! — воскликнули все мужчины, находящиеся рядом.

— Значит, за наличие огня мы можем не беспокоиться? — спросил у химика Сэмюэл.

— Ты прав, Сэмюэл, за огонь волноваться не следует, мы сможем добыть его в любое время и при любых условиях, даже в дождь и ветер, ударяя один камень о другой, чтобы получить нужные искры, — но при ударе о камень металлом искр образуется гораздо больше, что эффективнее для разведения огня. Металл у нас только тот, который мы привезли с собой, а запасы его ограничены. Поэтому необходимо научить каждого высекать икры с помощью двух камней.

Придя к общему мнению, мужчины разожгли несколько небольших костров, чтобы обезопасить поселенцев от непрошеных гостей, после чего вернулись к остальным.

Весь оставшийся день был посвящен обучению мастерству, жизненно необходимому в тех условиях, в которых оказались люди. Последующие дни навык добывания огня закреплялся, через неделю каждый уже мог с легкостью получить огонь, высекая искры с помощью двух камней.

Параллельно с этим выполнялись и другие важные дела. Было необходимо запастись питьевой водой, но для этого требовалось спуститься к реке, что было небезопасно, учитывая потенциальную угрозу, которую скрывала местность вокруг, за пределами теперь уже безопасного плато. От идеи спускаться к реке пока решили воздержаться и принялись доставать воду ведрами, опущенными на веревках в реку. Через несколько часов люди напились сами и напоили животных, для чего потребовалось поднять на плато огромное количество воды.

— В ближайшее время нужно соорудить простой механизм, который позволит поднимать воду, так как тратить весь день на это просто немыслимо, — сказал Сэмюэл.

С ним все согласились, так как почти все занимались подъемом воды ведрами из реки, что утомило каждого.

В хлопотах по устройству быта шло время, минули месяцы с того дня, когда пассажиры «Оазиса» высадились на неизвестную планету. Люди уверенно обжились на новом месте. Каждый мог легко разжечь огонь, соорудить надежное жилище. Земные дойные животные замечательно усваивали зеленую и сочную траву Гайи, давали много молока и быстро прибавляли в весе.

Подъем воды осуществлялся непосредственно из реки при помощи блока. Метод был примитивен, но прост, и позволял достаточно быстро пополнять запасы пресной воды.

Мужчины из веток деревьев и лиан смастерили луки и стрелы, а также копья. Из более крепких веток сделали топоры. Один конец деревянной палки расщепляли на две части, между которыми вставляли заостренный методом скалывания камень, а затем фиксировали его лианой. Некоторые копья усовершенствовались тем же способом. Таким образом, вооружившись, мужчины могли уже выходить за пределы безопасного плато, спускаться к реке и ловить в ней рыбу, а на берегу океана, как ожидалось, они отыскали крабов и устриц, которые разнообразили меню поселенцев к их большой радости. Оружие дало возможность не только обороняться от хищников (хотя с этой целью оно еще не использовалось), но и охотиться на мелких животных, напоминающих зайцев, а также на птиц вроде земных уток.

Помимо собирательства и охоты, люди начали заниматься земледелием. Они засеяли часть плато пшеницей, привезенной с Земли, и эта королева злаков через месяц должна была дать первый урожай, который обещал стать богатым, судя по виду уже взошедших колосьев.

Быт людей на новой планете стал налаживаться. За это время люди дали названия звезде, вокруг которой обращалась Гайа, и двум спутникам, которые обращались вокруг Гайи. Звезда получила имя Гемера, а спутники Гайи — Антей и Аргос. Также было решено, что людей, родившихся на Гайе, будут называть не землянами, а гайанами.

Сэмюэлу Смиту уже исполнилось 28 лет, Виктории — 25 лет, а Даниэлю было 4,5 года.

Сэмюэл Смит проявил себя как истинный лидер, который устраивал каждого из членов нового социума. Он работал больше всех, требуя от каждого полной отдачи во имя общего блага. Число жителей Гайи возросло до 2 037 человек. Рожденные на Гайе дети не отличались от детей, рожденных на Земле и на «Оазисе»: они были столь же веселы и беззаботны.

Опасное происшествие

Одним утром, когда группа мужчин отправилась на охоту, произошло событие, которое могло стоить многим из них жизни.

Сэмюэл Смит и еще двадцать пять мужчин, вооружившись, отправились на поиски пропитания. Население Гайи было немаленьким, и на добывание живности для еды у мужчин уходила большая часть суточного времени. На охоту обычно отправлялась группа численностью около тридцати человек, которые постоянно менялись. Предполагалось, что вернуться мужчины должны были через двое суток.

Спустившись с плато, ставшего для людей безопасным пристанищем, отряд направился вдоль края большого плато, то есть на восток. Это направление охотники выбирали чаще всего, так как в этой местности водилось много животных и птиц, а склон слева прикрывал людей от возможной угрозы хотя бы с одной стороны. Вдобавок по склону плато местами струилась чистая пресная вода, поэтому охотники могли всегда напиться, не делая запасов.

Тактика охоты была следующей. Покидая свое плато, люди брали с собой большую телегу, смастеренную несколько месяцев назад. Пройдя несколько миль на восток, мужчины начинали охоту. Убитую мелкую дичь, которую они могли легко унести, охотники брали с собой в дальнейший путь. Более крупную дичь, которую тяжело было нести в руках, складывали в кучу — так же поступали, когда добытого зверья становилось много, — и несколько мужчин, обычно группа из пяти человек, оставались сторожить добычу от хищников. Они разжигали огонь, чтобы отпугивать зверей и согреваться в ночное время, а также готовить себе еду. За то время, пока остальные члены отряда, двигаясь дальше, продолжали охоту, остававшиеся у костра мужчины разделывали дичь, снимая шкурки и закапывая внутренности, чтобы не привлекать хищников. Так охотники передвигались до тех пор, пока в передовой группе не оставалось пять человек; завершив охоту, они с добычей возвращались обратно. Когда все группы мужчин объединялись, вся добыча складывалась в телегу, и отряд направлялся домой.

Было оговорено, что если группа, которая уходит вперед, не возвращается в условленное время, то после непродолжительного ожидания двое мужчин остаются на месте у костра, а трое с факелами направляются на поиски ушедших вперед. Но пока за месяцы охоты никаких непредвиденных ситуаций не происходило, поэтому к тактике взаимопомощи охотники еще ни разу не прибегали.

На этот раз все шло как обычно, и охотящимся мужчинам не угрожала никакая опасность. Спустя сутки после начала охоты отряд разделился на группы, и вперед продвигались лишь пятеро мужчин во главе с Сэмюэлем. Был полдень. Время днем определяли по Гемере, и вот каким образом. Как известно, звезда в полдень находится в зените, и тень от предметов получается самая короткая. По длине тени охотники и ориентировались во времени. Так же легко было определить и стороны света. Встав в полдень спиной к светилу, Сэмюэл развел руки в стороны. Лицом он был повернут на север, за его спиной был юг, левая рука указывала на запад, а правая — на восток. Именно в этом направлении охотники и продолжили свой путь. Не прошло и двух часов, как ясное небо заволокли черные грозовые тучи, не предвещавшие ничего хорошего людям, оказавшимися на открытой местности. Ярчайшая вспышка молнии и последовавший за ней чудовищный удар грома явились предвестниками неистового дождя. Ливень был такой силы, а молнии сверкали так часто, что первостепенной по важности стала задача отыскания надежного укрытия. Ненастье разыгралось быстро: через несколько минут после того, как мужчины бегом направились к видневшемуся впереди холму, подул сильный ветер, как раз навстречу бегущим, и словно из ведра полил дождь, стена которого резко ограничивала видимость. Мужчины бежали что было сил, подгоняемые страхом перед разбушевавшейся стихией. Спустя несколько минут вода уже доходила им до щиколоток, отчего бежать стало гораздо труднее. Земля не успевала поглощать воду, падавшую с небес.

Сэмюэл, бежавший впереди, подумал, как его маленький отряд уязвим сейчас. Ведь при таких погодных условиях, в неизвестной местности пять мужчин, пусть даже вооруженных, оказались бы беспомощными, напади на них крупные хищные животные. Даже один хищник мог бы убить или покалечить всех пятерых охотников. Оставалось надеяться, что в такую погоду хищники не выйдут на охоту. Эта мысль придавала Сэмюэлу сил, и он ускорял бег, а остальные следовали его примеру.

Через четверть часа перед охотниками оказался каменистый холм высотой около пятнадцати метров. Когда отряд укрылся под скальным выступом, неистовство природы, словно от ярости, усилилось. Дождь полил такой плотный, что тяжело было поднять руку. Грозовые тучи сгустились настолько, что скрыли Гемеру, и казалось, что уже наступила ночь. Вода к этому времени поднялась мужчинам до середины голеней, по земле лились ручьи дождевой воды.

— Ужас что творится, — сказал один из охотников, плотнее прижимаясь к камню.

— Да, — кивнул Сэмюэл. — Неужто мы провинились перед Гайей?..

— Живем вроде в гармонии с природой. Берем только то, что нужно нам для выживания, не больше, — прибавил тот же мужчина.

— Мне кажется, что это только временно, — сказал Сэмюэл. — Мы постараемся донести до сознания наших потомков, что именно гармоничное сожительство с животным, я бы даже сказал, с живым миром Гайи может быть вечным. Но пройдут века, пройдут тысячелетия, и человеческая сущность вновь возьмет верх над разумом. Мы не хотим этого и сделаем все возможное, чтобы существование наших потомков было счастливым. Но Гайа, видимо, предрекает нам иное будущее.

— Дай бог, чтобы было иначе.

— Это точно, — сказал Сэмюэл, а потом добавил: — Будьте начеку, друзья мои. Огонь развести не получится, но в наших руках копья. Не забывайте об опасности, держите оружие наготове. Тяжесть на сердце сейчас от того, что мы не знаем, как дела у остальных наших друзей, удалось ли им отыскать безопасное место.

Как только Сэмюэл замолчал, ярчайшая молния, озарив все небо, ударила в одиноко стоящее дерево вдалеке от охотников. Оно раскололось надвое и мгновенно воспламенилось. В тот момент, когда загорелось дерево, раздался жуткой силы гром. Все это еще больше напугало мужчин, и, движимые инстинктом самосохранения, они стали продвигаться вдоль основания холма в надежде найти более существенное укрытие от стихии. Пройдя примерно пятьдесят метров, Сэмюэл громко произнес:

— Стойте!

Четверо мужчин, следовавшие за ним, остановились как вкопанные.

— Что случилось? — взволнованно спросили они.

— В трех метрах от нас углубление в склоне, — ответил Сэмюэл, указывая рукой вперед.

— Пещера? — предположил один из охотников.

— Возможно, — сказал Сэмюэл. — В любом случае, нам нужно сейчас быть очень внимательными и осторожными. Держите наготове копья и топоры. Встанем цепочкой, лицом к углублению. Если это пещера, то, возможно, не только нам захотелось укрыться в ней. Готовы?

— Да, — ответили разом мужчины.

Сжимая в руках свое оружие, они медленно преодолели три метра, отделявшие их от углубления. Радость и тревога одновременно пробудились в душе у каждого. Радость от того, что углубление оказалось пещерой, в которой можно было укрыться от непогоды. Тревога от того, что в пещере могут оказаться хищные звери, которые нападут на них не раздумывая, так как они оказались на пути животных к выходу. Здесь могла бы найти убежище хищница, которая произвела на свет потомство, а пещера оказалась для них домом. В таких обстоятельствах нападение самки, защищающей своих детенышей, будет еще более яростным, и она ни за что не отступит и станет сражаться до смерти. А если учитывать, что размеры животных на Гайе могут быть внушительными (достаточно вспомнить дикую кошку размером с быка), то становится понятно, что будь это животное хищником, оно справится с пятью мужчинами не моргнув глазом, а тела растерзанных людей станут ей пищей.

Мужчины стали медленно продвигаться в глубь пещеры, прислушиваясь к каждому звуку и всматриваясь в густую темноту. Пещера оказалась сухой, так как вход в нее находился несколько выше уровня текущей по земле дождевой воды. Осветить пещеру было невозможно, так как внутри ее не было ничего, что могло бы гореть. Сколько ни вглядывались охотники в темноту, они не могли определить, насколько пещера глубока. Идти же во мрак было слишком опасно. Тогда один из мужчин нащупал на земле камень и бросил его вглубь пещеры. Спустя не более двух секунд камень, стукнувшись о стену в противоположном входу конце пещеры, с глухим звуком упал на землю. Таким образом выяснилось, что пещера тянется примерно на семь метров. Мужчины, вытянув руки перед собой, сделали четыре неуверенных шага вперед, затем еще два шага и уперлись в стену. Ощупывая ее и медленно двигаясь, охотники убедились, что ширина пещеры не превышает четырех метров.

— Нам повезло, что в пещере нет животных, — сказал один из охотников.

С ним все согласились.

— Нужно отдохнуть немного, — сказал Сэмюэл.

Мужчины уселись на землю, сожалея, что в пещере нет ни одной сухой веточки.

Не прошло и двадцати минут, как дождь стих и небо стало немного светлее, а спустя еще минут десять дождь прекратился, и показалась Гемера. На небе не осталось ни одной тучи.

— Нам пора поспешить к нашим друзьям, — сказал Сэмюэл.

Мужчины встали и, взяв свое оружие, направились к выходу из пещеры. Все их мысли были заняты тем, как себя сейчас чувствуют их друзья, живы ли они. Они уже выходили из пещеры, когда из-за стены появилась морда дикого зверя, точь-в-точь похожего на земного волка. Видимо, волк испугался не меньше людей: он укусил одного из мужчин за руку и тут же, жалко визгнув, убежал прочь. Охотники отбежали назад в пещеру, сердце каждого бешено колотилось в груди.

После некоторой паузы Сэмюэл сказал:

— Все целы?

— Да, — ответили все в один голос. Неожиданная опасность и страх перед ней, а также суматоха, наступившая после встречи с волком, притупили боль от укуса, и раненый мужчина не заметил своей травмы.

— Тогда будьте начеку, держите оружие покрепче — и медленно выходим из пещеры.

Не успели сердца мужчин войти в привычный ритм после встречи с диким и чрезвычайно опасным зверем, как пульс у них вновь мгновенно участился: поблизости от пещеры охотники услышали дикий вой. Этот истошный и мерзкий звук могли издавать как минимум десять, а то и больше голодных волков.

— Этот зверь был не один, скорее всего, он разведчик, — тревожно сказал Сэмюэл.

— Что же делать? Сколько этих тварей? — испытывая оправданный страх, задавались вопросами мужчины.

— Хуже всего, что мы не можем развести огонь, — с досадой сказал один из охотников.

— В этой ситуации одним из наших козырей является то, что подойти к нам можно только с одной стороны, — сказал Смит. — Волки не смогут нас окружить. У нас есть оружие, и мы сможем дать им отпор. Главное, чтобы ни один из них не попал внутрь пещеры. Будем надеяться, что после тяжелых ран и побоев они поймут, что им с нами не справиться. Но многое зависит от того, сколько их сейчас.

— И насколько они голодны, — добавил один из мужчин.

— Это не имеет значения, — заметил другой охотник. — Волки всегда голодны, и они убивают гораздо больше животных, чем способны съесть. В этом их чудовищная сущность.

— Поэтому мы должны быть злее и сильнее этих тварей, — твердо сказал Смит. — Увереннее стойте на ногах, крепче держите свое оружие. Нам необходимо выглянуть из пещеры и оценить обстановку.

Мужчины воспрянули духом, собрали всю волю в кулак и приготовились к ожесточенной битве за свою жизнь. Каждый из них понимал, что если волки смогут прорвать оборону и не почувствуют опасность со стороны людей, то им суждено будет погибнуть от зубов этих вечно голодных хищников.

Сделав несколько шагов к выходу, все члены отряда, чьи взоры были устремлены туда, где начиналось поле, еще недавно такое приветливое, а сейчас пугающе опасное, остановились, прислушиваясь к звукам снаружи. В глубине души каждый из них надеялся, что волки прошли стороной, и их вой, прозвучавший меньше минуты назад, не был адресован им. Лучи Гемеры озаряли вход в пещеру, поэтому Смит и его спутники, практически приблизившиеся к выходу, рефлекторно зажмурили глаза, пряча их от яркого света. В следующее мгновение глаза адаптировались к свету, и каждый из мужчин открыл их. В ту же секунду охотники остановились, словно окаменев: у входа в пещеру стояли два больших волка, пасти которых находились буквально в метре от застигнутых врасплох людей. Волки вздыбили шерсть на спине, жутко и угрожающе оскалились, демонстрируя огромные клыки, и, шагнув вперед и опустив головы, зарычали. Еще бы секунда, и эти кровожадные твари бросились на людей, скованных страшным зрелищем, но опомнившиеся Сэмюэл и один из членов его отряда что было сил ударили своими топорами по голове хищников. Рослый и сильный Сэмюэл нанес такой мощный и разительный удар, что волк с раскроенным черепом замертво рухнул у его ног. Второй охотник, чуть ниже ростом Смита, также очень сильно ударил зверя, видимо, сломав ему челюсть. Животное кинулось прочь, жалобно скуля от дикой боли.

— Собрались! Собрались! — вскричал Сэмюэл, приводя в чувства своих товарищей.

— Извини, Сэм, это было так внезапно, — сказал один из мужчин.

— Если бы не вы, ребята, тяжко бы нам пришлось, сцапали бы нас эти зверюги, — сказал другой.

— Вот именно для того, чтобы не сцапали, нужно быть начеку и встречать врага во всеоружии и как можно более жестко, — сказал Сэмюэл, поднимая свой топор вверх и угрожающе тряся им в сторону выхода.

На этот раз каждый охотник крепко сжимал оружие в руке.

— Вперед! — скомандовал вожак людей.

Отряд медленными шагами вышел из пещеры. Перед людьми расстилалась равнина, волков не было видно. Сделав еще несколько шагов, на этот раз более уверенных, мужчины повернулись, желая осмотреться вокруг. Вот тут-то ими и овладело отчаяние: по обеим сторонам от пещеры, из которой только что вышли люди, сидели большие, злые и, по всей видимости, очень голодные волки.

Увидев, что люди смотрят на них, звери злобно зарычали, оскалив острые зубы. Один этот звук мог парализовать волю, но хуже всего было то, что сейчас его издавали волки, находящиеся рядом, в каких-нибудь десяти метрах, и они воспринимали людей как загнанную добычу, которую намеревались вот-вот растерзать.

При беглом взгляде на животных подтвердились худшие опасения людей: волков было не меньше пятнадцати.

Получалось, что на каждого человека приходилось как минимум пять хищников. Не каждый человек может справиться даже с одним волком, а что уж говорить о стае хищников, тем более, если на одного человека нападут разом пять волков. Они подстегивают и подзадоривают друг друга, никто из них не смеет проявить трусость и слабость, ведь за это жестоко накажут свои же собратья. Не проявишь силу в бою с врагами — погибнешь от зубов своего же вожака. Выбирать, как говорится, не приходится. Тот волк, которого ранил охотник, лежал в стороне от стаи и громко скулил. Видимо, он получил смертельную рану, по крайней мере, этот волк не будет участвовать в нападении.

Пятеро оказавшихся в ловушке людей озирались кругом в тщетном старании отыскать безопасное убежище. Ничего, где они могли бы укрыться, кроме ненадежной пещеры, вокруг не было.

В тот момент, когда люди смотрели по сторонам, боясь лишний раз пошевелиться, навстречу им вышел самый крупный самец — без сомнения, это был вожак стаи. Он гордо взглянул на людей, словно уже решил, что с ними покончено, после чего смело пошел вперед, готовясь к завершающей атаке. Дружным строем по обе стороны от вожака двинулись на людей остальные волки.

— Быстрее! Быстрее все в пещеру! — диким голосом закричал Сэмюэл Смит.

Мужчины кинулись вслед за Смитом, который вел их в укрытие, в отличие от волка, ведущего своих сородичей в атаку.

Как только люди побежали, волки кинулись им навстречу, но так как мужчины находились значительно ближе к входу в пещеру, они успели вбежать туда раньше, чем их настигли хищники.

— Если вы хотите увидеть свои семьи, то бейтесь изо всех сил, сражайтесь без страха! — кричал во весь голос Сэмюэл Смит, стараясь пробудить в своих товарищах отвагу.

Как только он это сказал, в пещеру сунулись два волка, немедленно получившие отпор. Одному удар топора пришелся по голове, но оружие прошло по касательной, не причинив хищнику особого вреда, а второму досталось по спине, однако животное успело припасть к земле, избежав серьезного ранения. Волки отступили, но легкие раны лишь разъярили их.

Следом в пещеру бросились еще два волка; ни среди первых двух, ни среди этих вожака не было. Даже в животном мире лидер никогда не лезет в самое пекло, он руководит и выступает вперед только тогда, когда опасность миновала. Он бережет себя, и это оправданно.

Второй паре волков тоже крепко досталось, одному, правда, удалось убежать, второй же распластался на входе в пещеру, пронзенный острым копьем.

— Три-ноль в нашу пользу, — в азарте от произошедшей стычки сказал мужчина, только что проткнувший волка.

— Не расслабляться! — призвал товарищей Сэмюэл Смит. — Атаки не закончатся до тех пор, пока среди нас или среди них, — Сэмюэл кивнул головой в сторону выхода из пещеры, — будут живые. Оружие держать наготове и бить сразу, как сюда сунется очередная мерзкая пасть.

В пещеру входил еще один волк, и как только они его увидели, охотники тут же бросились на него, но животное оказалось осторожнее своих предшественников: хищник увернулся от ударов и выбежал из пещеры.

Люди готовились отразить следующую атаку и, уверовав в свои силы, позволили себе даже расслабиться. Но не тут-то было, в один миг в пещеру ворвались четыре волка, крупнее предыдущих. Один из них попытался схватить за ногу мужчину, стоявшего ближе остальных к выходу, но тот вовремя успел среагировать и, убрав ногу, словно в замедленном действии увидел, как челюсти волка с клацаньем сомкнулись в сантиметрах от его правой икры. В следующий миг волк был пронзен копьем, увеличив тем самым перевес команды людей в этой смертельной схватке. Остальные волки не нападали, они лишь ближе подходили к охотникам, ожидая подкрепления со своей стороны. Ситуация ухудшилась до критической, в пещере появились еще два волка.

— Все кончено, братья, — дрожащим от безысходности и перспективы умереть ужасной смертью голосом сказал один из пяти мужчин.

— Неужели это конец?.. — обреченно проговорил другой.

— Пока мы стоим на ногах и держим оружие, ничего не кончено! Чего раскисли?!! — закричал Сэмюэл на своих товарищей. — Лучше уж сражаться, борясь за последний шанс на удачу, чем поддаться унынию и слезам, потеряв всякую надежду на спасение!

Мужчины встали плотнее, но так, чтобы не мешать друг другу, и приготовились отразить атаку зубастых чудовищ. Раздался жуткий вой — это снова подал голос вожак. Все пятеро загнанных в ловушку голодными хищниками мужчин подумали, что это призыв ко всем волкам кинуться в пещеру.

— Неужели все старания были для того, чтобы нас сейчас просто сожрали эти проклятые волки?!! — истерически закричал один из охотников.

«Вот теперь, пожалуй, действительно все», — подумал Сэмюэл Смит, когда волки стали медленно входить в пещеру.

В пещере становилось все больше волков, а на входе в нее стоял вожак. Он спокойно смотрел на людей, и в его взгляде отражалась уверенность в том, что перед ним уже обреченные животные. Волки стали расступаться, пропуская вперед своего лидера. Тот выждал секунду-другую и уже хотел было сделать шаг, как вдруг его тело смялось под тяжестью другого животного.

В следующее мгновение вожак волков попытался выбраться из-под тяжелого тела, которое придавило его, но тщетно: у него было сломано несколько костей, а как только он поднял голову, желая посмотреть на своего обидчика, тот одним страшным ударом невероятно мощных челюстей сломал ему шею. Вожак стаи волков умер мгновенно. Животное, которое без всяких усилий убило крупного и сильного волка, было гораздо крупнее его и обладало поистине колоссальной силой. Потеряв интерес к мертвому телу поверженного им волка, оно бросилось на остававшуюся за пределами пещеры группу волков, которые в этот момент сами превратились в добычу.

Спасаясь от смерти, волки вмиг разбежались как щенки, позорно поджав хвосты. Вслед убегающей стае понесся оглушительный рык, эхом сотрясший воздух в пещере. Убийство вожака и бегство волчьей стаи произошли столь стремительно, что уже считавшие себя обреченными члены охотничьего отряда, опешив, стояли как вкопанные, не в силах пошевелиться. Когда способность мыслить и действовать вернулась к ним, мужчины переглянулись между собой, но продолжали стоять без движения, ожидая развязки этой истории. Ни одного волка в пещере и, разумеется, за ее пределами не осталось. Но грозный хищник, которого до смерти перепугались полтора, если не два десятка волков, для находящихся в пещере людей представлял еще большую опасность.

— Что будем делать? — шепотом спросил один из охотников.

— Нужно тихо подойти к выходу и посмотреть, что там происходит, — ответил другой.

— Держите оружие наготове! — предупредил Сэмюэл.

Подходя к выходу из пещеры, мужчины остановились и прислушались. Спустя несколько секунд Сэмюэл сделал знак своим товарищам оставаться на месте, а сам очень осторожно сделал несколько шагов и выглянул наружу. Ни одного животного не было видно.

Смит повернулся к товарищам и жестом подозвал их к себе, дав понять, что снаружи безопасно. Мужчины, крепко сжимая в руках оружие, вышли из пещеры. В поле зрения никого не было. Но вдруг, в тот самый момент, когда люди уже почувствовали себя спасенными и приготовились идти к ожидавшим их товарищам, из-за пригорка метрах в ста пятидесяти от них показалось то самое животное, которое несколько минут назад разогнало волков. Животное полностью вышло из-за холмика: это был представитель семейства кошачьих. То самое крупное животное, которого опасались люди, как только оказались на Гайе. Огромный, размером с быка лев, точнее, львица, так как отсутствовала грива. Люди даже не пытались бежать или спрятаться в пещере — это было бесполезно.

— А теперь что будем делать? — проговорил один из мужчин.

— Пока ничего, посмотрим, что будет делать эта зверюга, — ответил Сэмюэл.

— Она просто огромная, — заметил другой охотник. — Надеюсь, что эта кошка одна.

— Мы все на это надеемся, — добавил Сэмюэл. — Хотя если это животное разогнало всех волков, то ему и в одиночку не составит труда покончить со всеми нами.

— Возможно, но, во всяком случае, в этом есть два плюса: во-первых, нам будет легче сражаться впятером против одного, пусть и большого, зверя, чем против пятнадцати-двадцати зверей поменьше; во-вторых, если уж эта кошечка кинется на нас, то смерть будет мгновенной, мучиться нам не придется. Видели, как она в секунду убила вожака?!!

Львица, с которой не сводили глаз пятеро людей, смотрела в сторону отряда. Она гордо подняла голову, выгнула спину, слегка вытянув хвост, и издала громкий рык, который некоторое время назад смертельно напугал волков, — однако люди не почувствовали в нем угрозы. Затем львица еще раз прорычала, но на этот раз мягко, по-родительски. И спустя несколько секунд из-за пригорка появились еще четыре кошки, но гораздо меньших размеров — это были львята. Они остановились рядом с львицей и, посмотрев на нее, легли прямо у ее ног.

— Боже мой! — осенило Сэмюэла Смита. — Да ведь это та самая львица, чьих котят мы спасли!

— Точно, — в один голос сказали другие мужчины.

— Услуга за услугу, — понимающе кивнул Смит.

Львица и ее детеныши направились в сторону людей. Естественно, те уже не могли спокойно стоять и любоваться могущественной красотой этих животных: они сделали несколько осторожных шагов к пещере. Но кошки, приблизившись к людям будто бы для того, чтобы дать понять, что у них все в порядке, повернули вправо и двинулись в сторону от людей, очень скоро скрывшись из виду. Когда самка подошла максимально близко, мужчины увидели на ее правом боку след от раны в виде рубца, и сомнений в том, что это именно та львица и ее котята, которых спасли люди, уже не осталось.

Трудно было сказать наверняка, действительно ли львица отплатила людям за добро, которое они сделали для нее, спасая ее детенышей, или же ее появление в месте, где им нужна была ее помощь, оказалась случайностью. Однако, поразмыслив, можно было понять, что если бы львица охотилась на людей и отбила добычу у волков, то она уже давно напала бы на охотников. Разумеется, и не из-за территории произошла схватка, так как львы и волки практикуют абсолютно разные техники охоты, соответственно, и местности для охоты они предпочитают отличные друг от друга. К тому же первопоселенцы на Гайе, которые прошли через такое множество испытаний, уже не верили в подобные совпадения. Поэтому именно благодарностью посчитали люди поступок львицы, и именно в такой форме эта история переродилась с годами в легенду.

Вот так, по воле судьбы, охотники чуть не превратились в жертву, а хищники оказались добычей.

Спасенные мужчины побежали на запад, в сторону своих друзей, в сторону дома. Пробежав несколько метров, один из охотников воскликнул:

— Стойте, я ранен! — Он показал свою правую руку, по которой текла кровь. — Проклятый волк укусил меня. Видимо, при столкновении с волками и последующей встрече с этой огромной кошкой я не обратил на укус никакого внимания.

— Нужно осмотреть рану, — сказал Сэмюэл.

На правом предплечье мужчины оказались две раны, не глубокие и не опасные для жизни. Видимо, волк, испугавшись, не успел укусить сильнее. Однако из раны все еще текла кровь, не обильно, но, тем не менее, ее нужно было остановить.

— Рана не опасна, но нужно как можно скорее обработать ее, чтобы избежать заражения, — сказал Сэмюэл.

— Да, но чем? — взволнованно сказал охотник, который понимал, к чему может привести такое ранение.

— Нужно торопиться, дома есть необходимые препараты, но до него более суток пути, если поторопимся, придем раньше, — ответил Сэмюэл.

На рану наложили давящую повязку, сделанную из части рубахи раненого. Когда все приготовились к дальнейшему пути, Сэмюэл случайно взглянул на то место, куда упали капли крови пострадавшего мужчины. На земле, где сидели охотники, делая перевязку, росло несколько видов травы. Капли крови на всех растениях были еще жидкими, кроме травы с одиночным овальной формы толстым листом, на которой кровь свернулась, превратившись в сгустки.

— Подождите, ребята, я заметил кое-что интересное, — сказал Сэмюэл. Он указал на листки со свернувшимися каплями крови. — Нужно приложить эти листья к ране, думаю, это поможет остановить кровь.

Так и поступили. Сорвали несколько листьев этого растения и приложили их к ране, наложив поверх новую повязку. На всякий случай сорвали еще несколько десятков этих листьев.

После этого все продолжили движение. Через несколько часов волнительного обратного пути пятеро мужчин встретились со всеми своими товарищами. Все до одного были живы и здоровы. Все пережили грозное ненастье, по счастливому стечению обстоятельств, больше ни один из отрядов не подвергся нападению зверей. Историю с нападением волков и чудесным спасением от гибели, которым люди были обязаны их давней знакомой — львице, поведали всем остальным охотникам. Решено было не оставаться на ночлег, так как все беспокоились за раненого. Хотя за все время трудного пути он ни разу не пожаловался: рана его совершенно не беспокоила, он не чувствовал в ней ни боли, ни дискомфорта, рука свободно двигалась и кожа сохраняла чувствительность.

К началу ночи отряд охотников в полном составе вернулся домой. Пострадавшего осмотрел врач, который обработал ему рану лечебными растворами.

— Как его рука, — спросил после медицинской процедуры у доктора Сэмюэл.

— Признаков воспаления нет, картина раны такова, словно она уже заживает. Но она получена всего несколько часов назад, причем это укушенная рана, а в таких ранах почти всегда и очень быстро начинаются местные, а затем и системные воспаления, особенно без медицинской помощи и в тех условиях, в которых вы оказались.

— Я уверен, что быстрое заживление раны связано с тем, что мы приложили к ней листья растения, которое нашли в поле, — сказал Сэмюэл и рассказал, как все было.

— Невероятно, — сказал врач, — природа сама дает нам лекарства, нужно всего лишь наблюдать. Древние врачеватели со знанием дела говорили: «Все есть яд и все есть лекарство, и только мера делает одно другим». Лекарство мы сегодня получили. В природе много ядов, и на всякий из них есть противоядие. Думаю, это растение обладает не только кровоостанавливающим, но также противовоспалительным и антибактериальным действием.

На следующий день за здоровье укушенного волком охотника уже не опасались: его рана практически зажила. Через пять дней от нее остались лишь незначительные следы, мужчина полностью выздоровел.

С того времени листья этого растения стали использовать в качестве кровоостанавливающего, противовоспалительного и антибактериального средства. Как оказалось, их можно пережевывать и глотать, и таким образом все эти эффекты проявятся не только на местном уровне, но и системно. До появления ботанической классификации этому растению дали название «Лекарственник».

Другие ценные приобретения

Прошло пять лет. Быт людей все больше налаживался и улучшался. Каждый вносил свой вклад в развитие общины. Не было выскочек и недовольных, все работали с удовольствием, благодаря судьбу за то, что они остались живы и что им выпала счастливая возможность возродить человечество и сделать его более счастливым.

Климат региона, где жили люди, был субтропическим, поэтому там преобладали высокие плюсовые температуры. Зимы были теплые, температура в самые холодные дни опускалась чуть ниже нуля градусов (лишь верхний слой воды, оставленной в ведре, превращался в тонкий и хрупкий лед). Благодаря этому люди легко переносили это время года, защищая себя и свои жилища.

Выделка шкуры занимала определенное время, для этого занятия требовались определенные навыки. После того как ее снимали с убитого животного, шкуру тщательно очищали. Затем ее необходимо было в течение суток выдержать в соленой воде. Для этой цели в ведро набирали воду из океана, и по мере ее испарения на стенках и на дне ведра оставалась соль. Эту соль собирали и делали насыщенный соляной раствор, в котором и замачивали шкуру. Затем ее тщательно выстирывали в обычной воде с мылом (как получалось мыло, будет сказано ниже). После этого шкуру изнутри скоблили, очищая ее от остатков жира. Потом в растворе из воды, соли, заменителя соды (что использовалось вместо соды, тоже будет сказано ниже) и дрожжей (они содержались на поверхности сладких ягод, растущих в изобилии на плато) в определенных пропорциях ее в течение двух суток вымачивали, после чего дубили в отваре из коры деревьев. В завершении шкуру тщательно высушивали и немного растягивали для придания ей мягкости.

Что касается мыла, то его получали достаточно простым способом. Для этого требовалось сварить в одной емкости жир и соду. Жир получали от животных, а содой служила зола водорослей, которые люди собирали на берегу океана. Из сваренных вместе жира и золы и получалось мыло, точнее, так называемый мыльный клей.

В быту людей появилась глина, которой придавали необходимую форму и после обжига получали посуду. По этой же технологии, формуя глину с помощью прямоугольных форм, изготовляли кирпичи. Залежи глины люди нашли у реки. Первые попытки обжига сырых изделий не увенчались успехом, так как при этом глина трескалась. Какое-то время это расстраивало людей, но однажды случайность помогла уже отчаявшимся поселенцам. Дети, игравшие с кусками обожженной глины, измельчили ее, а затем посыпали этой крошкой подготовленную для замеса глину. Другие дети добавляли туда еще и золу, которая оставалась после обжига. В один из дней кто-то из взрослых увидел, сколько всего дети накидали в глину, и попытался ее очистить, но вскоре понял, что это бесполезно. Пришлось замесить глину с этими добавками и возобновить попытки обжига.

— Вот сорванцы! — сказал один из двух мужчин, которые замешивали глину.

— У нас и так не выходит ничего толкового из этой глины, а тут еще и дети пошалить успели, — сказал его напарник.

— Это точно, но нужно пробовать до тех пор, пока получится.

— Обязательно получится когда-нибудь! Это вопрос времени.

Обжигали глину в первобытной печи. Для этого рыли яму с плоским возвышением в центре. На возвышении складывались глиняные пластины, а вокруг него в углублении разжигали огонь. Горение поддерживали не менее 8 часов. Чем дольше продолжался обжиг глины, тем прочнее она становилась. Эта процедура могло длиться до 24 часов. Но у поселенцев не получалось выдерживать минимальные 8 часов, так как глиняные изделия разрушались намного раньше. Первым изделиям люди придавали форму горшочков, но после череды неудачных попыток они стали, в целях экономии сил и времени, обжигать глиняные пластинки.

Вот и на этот раз двое мужчин вылепили несколько десятков тонких глиняных пластинок, уложили их на возвышении в центре ямы, а вокруг развели костер из веток. Когда разгорелось сильное пламя, мужчины занялись другим делом, изредка подходя к яме, чтобы подложить дров. За работой они не заметили, как прошло более 10 часов. Когда же прошли еще два часа, «гончары» спохватились, но им не оставалось ничего другого, как ждать, когда огонь погаснет, чтобы посмотреть, что произошло с глиной. Они были уверены в очередном фиаско.

— Столько работы и надежд, и в очередной раз подведет нас эта упрямая глина, — сказал один другому.

— И не говори, обидно, когда труд не приводит к желаемому результату, — ответил тот.

— Огонь совсем погас, пойдем, посмотрим, что получилось.

— Даже идти не хочется, но придется. Пойдем.

Когда они подошли к яме, мужчины чуть не упали в нее от удивления. На возвышении лежали целехонькие обожженные пластинки глины, нечто вроде черепицы! Ни одной трещинки ни на одной из пластинок! Обжиг завершился удачно!

— Как же это?!! — радостно произнес один, не веря в такую удачу.

— Глазам не верю! Сколько времени прошло? — поинтересовался другой.

— Двенадцать часов!

— Быть не может! Точно?

— Конечно, мы начали в восемь утра, а сейчас уже девятый час вечера.

— Что же тогда случилось? Почему у нас получилось? Ведь все было, как и раньше: огонь, время, глина та же.

— Времени прошло даже больше, огонь был той же интенсивности, а вот глина другая была!

— Как другая? Глина ведь у нас только в одном месте складируется, оттуда мы и в этот раз ее взяли.

— Верно, место то же самое, да вот глина уже другая.

— Но почему же другая? Не пойму тебя.

— Я же рассказывал тебе, что дети в нее измельченную обожженную ранее глину набросали, а еще золу.

— Ну, так что из этого? В чистую глину только ненужные примеси попали.

— Тут ты ошибаешься, мой друг. Примесь как раз нужной оказалась! Я думаю, что либо частицы уже обожженной глины в сырой глине необходимы, либо зола, либо то и другое.

— Верно, может, так оно и есть. Нужно проверить.

— В ближайшие дни проверим! Нужно еще собрать глины, наши запасы уже закончилась.

Мужчины решили пока не говорить о своем открытии. Они хотели сделать несколько сосудов и после обжига представить их на суд остальным поселенцам.

В течение двух дней они пополняли запасы глины, а после принялись за эксперименты. Как оказалось, необходимы были оба компонента — и крошки обожженной глины, и зола. Получалось и с одним из компонентов обжигать глину, но более высокое качество конечного материала достигалось при добавлении двух компонентов. Выяснив это, мужчины втайне от всех вылепили несколько небольших горшочков. После обжига горшочки получились как нельзя лучше. Умельцы с большим нетерпением дождались, пока горшочки остынут, а затем набрали в два из них воды и понесли продемонстрировать всем результаты своей успешной работы.

Народ ликовал, увидев глиняные горшочки, наполненные до краев водой. Когда восторженные крики утихли, гончары поведали о той детской шалости, которая оказала всем столь великую услугу.

Из глины стали делать не только горшочки, тарелки и другую утварь, но также стало возможным производство кирпичей. Из глины в специальных формах формовались кирпичи, которые обжигали по тому же принципу. Из этих кирпичей люди построили дома взамен сложенных их камней и саманных кирпичей жилищ, в которых они жили прежде. В новых домах благодаря низкой теплопроводности материала в жаркие дни сохранялась прохлада, а в холодные дни — тепло. Из кирпичей стали выкладывать печи для обжига глины, а также для выпечки хлеба.

Новый путь?

Так началась новая эволюция человечества. А новая ли? Или же всего-навсего эволюция по образу и подобию? Эволюция, которая идет по пути наименьшего сопротивления. По избитому пути земной цивилизации. При размышлении об этом невольно думается о взаимоотношениях отцов и детей. Как бы ни сопротивлялся сын наставлениям отца, он чаще всего следует его путем.

Найдя новую планету, люди поспешили благоустроить свой быт. Это очевидно и понятно. Что же потребовалось? Прежде всего, огонь для защиты от животных, приготовления пищи, обогрева. Затем понадобилось оружие для защиты и охоты. После этого появилась необходимость в одежде, так как старая пришла в негодность. Затем стали нужны домашняя утварь, кирпичи для постройки сооружений и так далее. А как же иначе?

Что бы это могло значить? То, что развитие нового человечества пойдет по сценарию цепи событий земной истории? Возникает естественный вопрос: предопределен ли путь человечества? Или все-таки люди могут выбрать для себя альтернативное развитие?

Чтобы человечество на Гайе пошло таким же путем, как и на Земле, было бы необходимо повторить все шаги исторической эволюции, что достаточно просто. Но это неминуемо привело бы к такому же фатальному исходу, как и на Земле, причем на это потребовалось бы еще меньше времени, так как идти по чьим-то следам всегда проще, нежели быть первопроходцем.

Чтобы выбрать альтернативный путь, необходимо было, исходя из простой логики, совершать действия, противоположные тем, которые когда-то были совершены на Земле, а потому известны. А именно: если люди считали себя высшими существами, то нужно было бы приравнять себя к обычным животным; если человек Земли селился на суше, то гайане могут, к примеру, поселиться на деревьях или в море; если люди Земли стали рабовладельцами, то люди Гайи должны создать равноправное общество, и так далее.

Что выйдет из этого, неизвестно, может, единение с природой Гайи сделает каждого человека лучше, люди будут жить в гармонии с ней, и человечество не погибнет от собственных же технологий, или же, наоборот, такой путь станет роковым. Кто знает. Очевидно только одно: прежний путь, пройденный много лет назад землянами, фатален.

С другой стороны, что толкает человечество к развитию? Может, стремление к развитию и есть проклятие человечества, может, оно неминуемо губительно, и тем скорее, чем более сложным оно становится? Но разве возможно не стремиться к техническому развитию, да и к любому другому? Без развития невозможно представить разумное общество. Стремление к нему отличает общество людей от сообщества животных, у которых есть развитие, но оно обусловлено эволюцией, а не желанием животного что-либо улучшить. Люди же целенаправленно, обдуманно развивают окружающее их пространство: переход от ручного труда к автоматизированному, от гужевого транспорта к автомобилям и тому подобное. Чем более важен обществу аспект, требующий усовершенствования, тем большее количество людей работает над его развитием. Появляется конкуренция, в которой чаще всего побеждает самый умный, смелый, быстрый, а также менее всего подверженный чувству жалости к ближнему. Только одно чувство присуще победителю — безостановочное стремление к своей цели. Конкуренция характерна для всех животных сообществ. Это важнейший эволюционный фактор. И человечество в этом смысле не исключение. Значит, на Гайе всегда будет вестись борьба за место под солнцем, так же, как это было на Земле. Выигрывает сильнейший, проигрывают все остальные. В такой борьбе появляется лидер, который определяет дальнейшую судьбу всего сообщества. Лидерство же, закрепленное в генах, еще более сильно, и оно может длиться столетиями. Но лидер не бывает одинок. Среди лидеров также есть конкуренция. А где есть конкуренция, никогда не может быть равноправия и всегда будут жертвы. Войны за земли унесли сотни миллионов человеческих жизней, а восстановиться после войны трудно даже выигравшей стороне. Часто восстановление после военных потерь было столь продолжительно, что страна-победительница распадалась вследствие того, что ее экономическая система так и не могла справиться с финансовыми и людскими потерями, нехваткой продуктов питания и так далее. Кто в итоге победитель? Никто.

Но раз невозможно, чтобы в человеческом обществе обошлось без конкуренции, значит, гайане пойдут тем же путем, что и земляне. Изменчивость человеческого общества под воздействием конкурентной борьбы составляющих его частей, следовательно, является сутью человечества в целом. Значит, путь человечества все-таки предопределен. Непременно случится разделение на классы, и рано или поздно это обернется катастрофой.

Кто знает, как сложится судьба гайан на долгом пути их развития. Для развития у людей впереди тысячи лет эволюции, хочется думать, что их судьба на Гайе сложится как нельзя лучше, в отличие от роковой судьбы людей Земли.

Годы идут

Прошли десятилетия. Сэмюэл Смит был уже глубоким стариком. Его жена Виктория, преданная и верная его спутница и сподвижница все эти годы, тоже уже состарилась, однако глаза ее не утратили выразительности, а помыслы были по-прежнему чисты.

Все свои умения и человеческие качества Сэмюэл Смит передал своему сыну Даниэлю, а тот — своему сыну Ричарду. Даниэль Смит, еще совсем ребенком попавший на Гайю, уже достиг возраста 55 лет. Он родился на борту «Оазиса», в глубоком космосе. Вся его жизнь, за исключением первых 3,5 лет, которые он провел на космическом корабле, прошла на Гайе. Даниэль Смит был истинным гайанином, который жил тем, что давала природа планеты. Каждый человек на Гайе брал у нее ровно столько, сколько требовалось, чтобы не погибнуть от голода. Все жили земледелием, животноводством, рыбным промыслом. Каждый без труда ориентировался на местности по характерным признакам окружающего мира, каждый без труда был способен разжечь огонь, определить на ближайшие дни погоду, а также многое-многое другое. На Гайе, по существу, развивался первобытно-общинный строй.

Земля с сочной травянистой растительностью щедро дарила пищу домашним животным, прибывшим с Земли, а также гайанским животным, которых люди приручали. Земля и животные были разделены поровну между людьми. Все было общим, все было равным. Не было преступности и зависти, не было споров между людьми. Семейные пары были прочными, ни одна супружеская пара из тех, кто прилетел с Земли, не распалась. Браки, заключенные на Гайе, также были очень крепкими, люди не разводились, так как они женились исключительно по любви.

Сельское хозяйство и животноводство (в их зарождающемся виде), а также добыча речной и морской рыбы, устриц и другой съедобной морской живности, многие вкусные и питательные плоды различных деревьев обеспечивали людей пищей в изобилии. Охота на животных и птиц давно уже не практиковалась: едой люди обеспечивали себя иными способами, и в жестоком умерщвлении сухопутных обитателей планеты надобности уже не было.

Время продолжало свой размеренный ход. Прошло еще 100 лет. Количество людей на Гайе увеличилось. Стало необходимым расширять границы проживания. Это происходило постепенно, незаметно для людей. Тем не менее, число жителей было еще не столь велико, чтобы расселиться на значительных территориях. По прежнему люди были дружны и сплочены. Сельское хозяйство и животноводство процветали.

За годы, проведенные на Гайе, а это, ни много, ни мало, более 150 лет, люди многое приобрели, но и многое забыли, точнее, потеряли, из того, что накопило человечество за тысячелетия эволюции на Земле. Первых поселенцев на Гайе уже давно не было в живых, значительная часть их знаний была утрачена вместе с их смертью. При других обстоятельствах эти знания были бы развиты и переданы следующим поколениям, но на Гайе, в тех условиях, в которых людям приходилось выживать, приспосабливаясь к новым реалиям существования, эти навыки были забыты ввиду отсутствия возможностей для их реализации, в то время как развивались и закреплялись более ценные и необходимые навыки выживания.

Каждый гайанин знал, как правильно ухаживать за скотом, как удобрять и возделывать почву, на которой выращивается пшеница и другие растения, играющие ключевую роль в балансе питания. Живя в мире и гармонии с планетой, людям требовалось оттачивать свои навыки, которые позволяли им выживать. Это умение ориентироваться на местности, умение найти пищу в тех районах, где для этого требуются недюжинные усилия, умение развести спасительный огонь при любых погодных условиях.

О металлах гайане совершенно ничего не знали. Руд на планете было очень много, столько же, сколько на Земле, но извлекать из них металлы люди не умели. Они пользовались деревянными палками, костями животных, осколками камней для создания орудий труда и оружия.

До того момента, когда гайане научатся обрабатывать руду и получать металл, пройдет еще очень много времени. А пока им было необходимо решать другие проблемы. Люди образовали компактное сообщество, держась друг друга. Такое сожительство было обязательным правилом выживания. На начальном этапе развития разрозненные группы не имеют шансов на выживание. Поэтому человечество на этапах становления общества стремилось образовывать как можно более компактные и дружные коллективы. Увеличение числа людей соразмерно увеличивало потребность в пище. С целью получения большего урожая увеличивалась площадь обрабатываемых земель, количество мяса и молока росло за счет увеличения поголовья потомства скота земного происхождения, а также одомашнивания гайанских животных.

Из выращенной пшеницы делали муку и пекли хлеб. Муку получали с помощью ветряной мельницы — одного из последних созданий первопоселенцев-землян. Гайане ремонтировали механизмы мельницы, они знали ее устройство. Кирпичи из обожженной глины использовались в ограниченном объеме, ввиду отсутствия надобности в них.

Что касается разделения труда, то его как такового не было. Равноправие среди людей было полным, так как все занимались по сути одним делом, лишь время от времени сменяя друг друга. В один день кто-то занимался сбором пшеницы, кто-то доил коров, кто-то мастерил примитивные орудия труда. На следующий день те, кто доил коров, собирал пшеницу, а те, кто занимался уборкой урожая, доил коров, и так далее.

Руководил занятиями вождь, который работал не меньше, а порой даже больше и энергичнее других членов общины.

Вождем был потомок семьи Смит, к которому по праву наследования переходило это почетное положение от его отца, который наследовал своему отцу, и так далее, начиная от самого Сэмюэла Смита. Помимо общей работы, на плечи вождя был возложен учет съестных припасов, поголовья скота и так далее. То есть он выполнял помимо всего прочего еще и хозяйственную функцию. Это был самый уважаемый человек в общине, которого уважали все без исключения.

Таким образом, за прошедшие полтора века гайане занимались почти тем же, чему положили начало земляне, впервые ступившие на землю Гайи. С рождением первого потомства на новой планете земляне совершили колоссальный эволюционный скачок вперед. Их дети обладали присущими им самим биологическими качествами, первое поколение гайан практически не испытывало влияния новой планеты, к тому же они могли учиться всему от своих родителей, чьи знания содержали накопленную веками на Земле информацию. Однако применять эти знания было невозможно ввиду отсутствия всего того, что по определению требовалось для их реализации. Следующие поколения все больше отдалялись от всего того, что было связано с Землей, теряя знания, связанные с земной цивилизацией, биология же каждого нового поколения все в большей степени развивалась в соответствии с гайанской средой обитания. Но по прежнему это были высокоорганизованные люди, все они общались между собой на языке своих предков. Гайане жили дружными и крепкими семьями, с четкими понятиями относительно моногамности. Познания же их ограничивались только потребностями выживания и пропитания на планете. Хотя, может, это было и к лучшему. Первобытнообщинное существование подразумевает непосредственное взаимодействие человека с природой, и чем оно теснее, тем сильнее он ценит и бережет планету, осознавая свою зависимость от нее.

Разумеется, рано или поздно техническая революция произойдет. Вопрос лишь в том, когда. Чем дольше человек проводит в родительском доме, тем больше он осознает свою привязанность к нему, к родителям. Если же он рано покидает родительский дом и живет вдалеке от родной семьи, то его чувство привязанности к ним ослабевает. Хотя любовь к родителям сильна и на расстоянии, но речь идет о сверхсильной связи, которая возможна только при тесном и постоянном нежном общении детей и родителей.

Поэтому человеческому обществу необходимо как можно дольше жить «внутри» природы, не отгораживаясь от нее стенами городов, и тогда общение человека и природы становится интимным, когда каждый человек понимает, что ценнее нетронутой природы нет ничего в его жизни. От планеты мы зависим, как выживание путника в пустыне зависит от воды.

Технический же прогресс всегда идет по пути нанесения максимального вреда природе. То ли от того, что суть этого самого прогресса губительна и разрушительна, то ли от того, что люди не понимают или не хотят понимать, к каким последствиям этот процесс может привести. Как бы там ни было, лишь время показало, как эволюционировали гайане.

Две тысячи лет спустя

Прошло двадцать веков. Площадь заселенных людьми территорий значительно увеличилась. Это обстоятельство обусловливалось все возрастающей численностью населения, но в большей степени сказывалась постепенно усугубляющаяся разобщенность. Последнее было связано с тем, что по мере увеличения человеческой массы стало необходимым разделение труда. Одни должны были вспахивать поля, другие — следить за скотом, третьи — шить одежду и так далее.

Особенной, стоящей выше остальных социальной группой был класс старейшин — лидеры гайанских общин, в руках которых сосредоточивалось все их материальное богатство. Богатством этим являлась прежде всего еда, которую необходимо было запасать на случай неурожаев, а также с целью распределения между членами общины. Помимо еды в распоряжении и под контролем старейшины были все результаты труда каждого из членов общины в отдельности. Старейшина управлял всеми работами, руководствуясь своими соображениями. Только с его позволения человек мог заняться другой работой, не входящей в перечень его обычных занятий.

Таким образом, появились первые признаки социального неравенства. Разве могло это устраивать тех, кто был ниже по статусу? Конечно, нет! Но как гайане дошли до этого? Ведь первые люди, ступившие на планету, мечтали о равенстве, о том, что человечество пойдет по другому пути, отличному от того, по какому шли люди Земли, погибшие от собственной жестокости, погубившие себя собственными руками.

Однако классовое неравенство на Гайе было еще не отчетливым, и степень недовольства населения была низка, что сдерживало всплеск негодования.

Надо отметить следующее: путь, избранный гайанами, напоминал путь, которым шли земляне, но был ли он предопределен и могли ли гайане избрать другой — это вопросы, на которые нет ответов. Если учитывать сущность человеческой психики, то напрашивается вывод, что иначе и быть не могло. Ведь когда людей становится много, возникает потребность в их контроле, так как большое количество людей без руководителя — это неорганизованная и опасная толпа. Главным является все-таки непредсказуемость толпы, ведь группой людей может руководить и разбойник, и тогда она в любом случае становится опасной. Но вот разрушительным для такой группы людей станет именно непредсказуемость и отсутствие слаженности действий. Опасность же, в данном случае, определяется не как действие этой толпы против кого-либо или чего-либо, а как опасность для самой этой группы, которая изнутри будет разрушена отсутствием контроля ее внутренней стабильности, за которой и должен следить и которую должен культивировать лидер группы.

Поэтому управление толпой и организация ее в слаженную группу становятся возможными лишь при появлении лидера. Его выбирают из претендентов, он возглавляет коллектив. И он становится главным среди многих прочих. Соответственно, у него появляются особые привилегии.

Лидер (вожак) существует в любом организованном коллективе, будь то животное сообщество или община людей. А раз так, значит, выбор вожака — процесс естественный, являющийся эволюционно обязательным. Видимо, в этом есть колоссальный смысл. Очевидно, что лидер нужен для того, чтобы, являясь примером для многих, вести остальных за собой. В ряде же случаев (что бывает в более высокоорганизованном обществе) на плечи лидера ложится груз ответственности, непосильный для других членов общества. Но за спиной лидера у этих людей оказываются развязаны руки для активной деятельности, направленной исключительно на достижение и реализацию собственных интересов.

Возвращаясь к описанию гайанского общества, следует сказать, что развивалось оно по нескольким направлениям. Одни занимались земледелием, и это был аграрный путь. Широко раскинулись поля злаковых, урожай которых определял перспективы на будущее всей общины. Отсутствие урожая грозило смертью от голода всем или большинству представителей общины. Наблюдение за природой научило людей тому, что необходимо не только сеять семена, но и отбирать из них только здоровые. Стала ясным необходимость вспахивать поля, что делалось примитивными орудиями труда (деревянными кольями, крупными костями животных). Общины земледельцев вели оседлый образ жизни. Как следствие — они превосходно знали окружающую местность, климат региона, в котором проживали. Наблюдательность позволяла им прогнозировать погоду, от которой зависели урожаи. Их укрепленные жилища служили надежной защитой от животных (пока только от них).

Аналогичная ситуация была и у животноводов, которые также вели оседлый образ жизни. Домашние сельскохозяйственные животные, а это были в основном жвачные животные, нуждались в сочной и свежей траве, растущей в полях в изобилии.

Разумеется, у землепашцев были животные, а животноводы занимались земледелием, но основное занятие у каждой из групп было главенствующим.

Накопительство того или иного товара требовало развития товарных отношений. Племена, занимавшиеся земледелием, предлагали зерно и муку соседям-животноводам в обмен на мясо, которого у тех было в изобилии.

Ясное дело, что товарообмен совершался по установленным правилам, за исполнением которых следил самый смышленый и опытный человек. И этим человеком был, конечно же, все тот же вожак! Следственно, авторитет вожаков среди людей одной общины был очень высок. За свою работу вожаки брали определенную плату в виде продуктов питания, животных, которыми и обменивались представители разных общин.

Таким образом, возрастали вес вожаков в обществе и их благосостояние, а как следствие — увеличивалась и степень их влияния на остальных членов общины, что усугубляло социальное неравенство.

Не все общины умели выращивать пшеницу или увеличивать поголовье скота. Люди, у которых ничего не получалось либо которые не хотели трудиться, также объединялись в общины, во главе которых вставал свой лидер. Эти люди, чтобы не умереть от голода, нападали на селения зажиточных общин и обворовывали их. Стало быть, каждый выживал так, как умел. Кто-то честно и тяжело трудился, кто-то, пренебрегая честью, промышлял грабежами.

Что касается национальной и религиозной принадлежности, то за столетия на Гайе все перемешалось. Некоторые языки и верования исчезли в результате ассимиляции.

В таком, земном направлении развивалось человечество на Гайе.

Мартин Смит

Прошло еще много-много лет, численность населения Гайи еще более возросла. Люди расселялись по планете, овладевая навыками выживания в условиях тех мест, где они оседали. При этом заселяли они поступательно только ближайшие территории, так как плоты и выдолбленные из ствола дерева лодки, которые использовались для рыбного промысла, не были предназначены для морских путешествий.

Общины увеличивались как за счет рождаемости, так и за счет объединения меньших общин. Естественным становился вопрос об управлении массами людей. Как и в прежние времена, существовали лидеры, вожаки, старейшины общин. Эти люди стояли на вершине социальной лестницы, обладая материальными благами и отличаясь особым складом ума. Удерживая власть в своих руках, необходимо было постоянно самосовершенствоваться. Они знали очень многое, в частности то, чего не знал никто другой. Используя все эти преимущества, старейшины подчиняли себе остальных людей.

— Великий Мартин Смит, что нам делать? — обратился один мужчина к другому.

Первый был помощником второго. Человек лет пятидесяти, невысокого роста, полный телом, с одутловатым лицом и маленькими, заплывшими жиром глазами.

Второй мужчина, сорока лет, был стройный и высокий.

С очень выразительным, умным лицом. Светло-голубые, кристальной чистоты проницательные глаза его словно излучали невидимые лучи, которые помогали ему понимать мысли, чувства и намерения даже самых скрытных людей. Взгляд этого человека был до того спокойный и уверенный, что, смотря в его глаза, люди чувствовали себя в полной безопасности. Фигура мужчины, скрытая лишь легкой непрозрачной накидкой, обладала атлетическими формами. Природа постаралась, создавая этого человека. Его отличали красота и благородство лица, гармоничность пропорций тела, колоссальная сила мышц, высокие умственные способности. Звали этого человека Мартин Смит, его прадедом был Гарри Смит, благодаря которому выжило человечество, 1 158 представителей которого были спасены на космическом корабле «Оазис», перенесшем их через миллионы световых лет к планете Гайа в галактике Андромеда. Но об этом никто не знал, кроме тех, кто носил фамилию Смит. Мартин Смит, как и его предки, знал эту историю, передававшуюся от отца к сыну в строжайшей тайне от остальных. Однако тысячелетия, прошедшие с того дня, когда земляне высадились на Гайю, придали этой истории оттенок небылицы, и никто из Смитов уже не придавал ей никакого значения, но, несмотря на это, представители рода продолжали передавать ее из поколения в поколение.

Мартин Смит был вождем самой крупной гайанской общины людей, которая насчитывала сотни тысяч человек.

— Что случилось? — ровным голосом спросил Мартин Смит у своего помощника.

— Люди отказываются работать, — с тревогой и ехидцей в голосе сказал тот.

— Почему? — спокойным и в то же время властным голосом поинтересовался Мартин Смит.

— Они хотят жить как ты, великий Мартин! — делая неуверенный шаг назад, ответил его помощник.

— Как ты думаешь, они достойны того, чтобы жить как я? — вновь спокойно спросил Мартин своего помощника.

— Конечно, нет, мой повелитель! Ни один из живущих на Гайе не достоин того, чтобы жить как ты, великий Мартин! — заискивающе ответил помощник.

— Почему ты так считаешь?

— Как же иначе, повелитель? Тебе нет равных ни в красоте, ни в силе, ни в богатстве, ни в уме. Ты самый влиятельный человек Гайи. То, чего ты достиг, не под силу всем остальным. Поэтому ни один гайанин не достоин того, чтобы занять твое место. Только твой сын, по праву рождения и благородности унаследованной крови, которая питает его мышцы силой, а его мозг разумом, имеет право занять твое место, когда ты пожелаешь этого! Никто другой кроме твоего сына, мой повелитель.

— Ничто не разочаровывает так сильно, как неоправдавшаяся уверенность, — сказал Мартин Смит. — Однако я согласен с тобой, и не могу позволить кому-либо занять мое место. Каждый, кто способен управлять, поведет народ за собой, у каждого свой путь. Направление этого пути определяет упадок общества или его процветание. Как к упадку, так и к процветанию ведет ровно столько дорог, сколько различных мнений имеется у лидеров. Я — лидер общества, и веду его к процветанию своим путем. Поэтому я считаю вредным для общества, которым управляю, какое-либо иное направление, а соответственно, и иное мнение, имеющееся у кого-то из недовольных.

Помощник слушал Мартина в покорной позе, не смея издать ни единого звука.

— Нужно указать этим людям их место, — решительно добавил Мартин. — Ступай, я позову тебя, когда ты мне понадобишься.

Обстоятельства, которыми Мартин Смит мог воспользоваться для закрепления своего права на занимаемое им место, не заставили себя ждать. Он давно отметил, с какой периодичностью происходят затмения Гемеры. Он был очень умен для того, чтобы видеть в этом что-то ужасное, Мартин знал, что это не ведет ни к чему плохому, но также заметил, что люди боятся этого явления, как звери боятся огня. Он умел вычислять время очередного затмения. И, к его счастью, следующее затмение Гемеры должно было произойти через десять дней, и именно к этому времени Мартин Смит решил собрать народ.

«Нет ничего глупее, чем нежелание или неумение воспользоваться своим преимуществом», — подумал он.

Через три дня Мартин Смит вызвал к себе помощника и сказал ему:

— Через семь дней я выйду к народу, и тогда у них будет выбор.

— Что ты имеешь в виду, мой повелитель? — неуверенно спросил помощник.

— Я все сказал! Выбор будет и у тебя. Собери народ через семь дней.

— Я все сделаю, как ты говоришь, великий Мартин Смит, — сказал помощник и поспешил удалиться.

Прошла неделя, и наступило утро. Погода стояла великолепная: ярко светила Гемера, небо было голубым и безоблачным.

Взрослые члены его общины собрались, чтобы выслушать речь своего вождя.

— Я приветствую вас, гайане, — спокойно и уверенно начал Мартин Смит, взойдя на возвышение. — Погода благоприятствует всем нам.

Раздался гул приветственных голосов. Потомок Смитов приводил людей в трепет, его уважали, его боялись. Но нашлись те, кто захотел занять его место вождя. Недовольство, словно эпидемия, быстро распространялось среди людей. Если количество недовольных достигнет критической цифры, остановить волну негодования будет уже невозможно. Народные массы поднимутся и сметут каждого, кто не поддерживает общее мнение. Первым, кто лишится не только своего положения, но и своей головы, окажется вожак, против которого поднялся бунт. На его место встанет новый человек, который определит дальнейшее развитие общины, им только что возглавленной.

Мартин Смит, едва услышав, что появились люди, желающие отнять у него право называться повелителем, принял решительные меры. Он мог навести порядок силой, уничтожив завистников и недовольных, коих было еще совсем немного. Но он решил принять более действенные меры, которые позволят ему без применения оружия добиться еще больших результатов, чем можно было бы рассчитывать при силовом решении вопроса. Любая агрессия с его стороны обратила бы против него уже весь народ. Хотя как таковых недовольных его правлением не было — он был мудрым и добрым вожаком, — но появились те, кто из зависти и корысти хотел встать на его место.

Понятное дело, что подобные люди, заражая своей идеей других, со временем, необходимым, чтобы количество их единомышленников стало достаточным для свержения существующей власти, могли стать серьезной угрозой правлению Мартина Смита. Поэтому ему следовало действовать иначе, а именно так, чтобы не то что не вызвать увеличения количества недовольных, а наоборот, еще больше расположить к себе тех, кто сейчас поддерживает его политику, и обратить завистников и недовольных в своих почитателей и обожателей.

— Как живете вы, братья мои? Хороши ли ваши урожаи, здоровы ли ваши животные? Все ли у вас хорошо, всем ли вы довольны? Меня интересует каждый из вас, братья мои. Я слушаю вас.

После этих слов воцарилась гробовая тишина. Тысячи людей замерли в нерешительности, не издавая ни единого звука. Окажись сторонний наблюдатель рядом с этой толпой и закрой глаза, он не усомнился бы, что вокруг него нет ни единого человека. Молчание продолжалось, и тогда Мартин Смит сказал:

— Братья мои, либо молчание ваше говорит о том, что вы всем довольны, — но тогда почему вы молчите и не говорите, что у вас все хорошо? — либо есть среди вас недовольные, но они также молчат, боясь моего гнева. Тогда у меня напрашивается другой вопрос: почему и когда вы стали бояться меня? Разве я был когда-либо несправедлив с вами или жесток?

— Нет, Мартин Смит, ты справедливый и мудрый правитель, — многоголосым хором ответила толпа.

— Тогда почему вы молчите и не отвечаете, когда я спрашиваю вас, как вы живете — хорошо или плохо?

— Хорошо живем! — закричали люди.

— Есть ли среди вас те, кто недоволен чем-либо. Есть ли среди вас те, кто считает, что я причина каких-либо бед?

— Нет, повелитель, среди нас нет таких, кто был бы тобой недоволен, — отвечала толпа.

Мартин Смит прекрасно понимал, что ни один недовольный, будь их хоть целая сотня или даже тысяча, не выйдет и открыто не скажет, что он ему не нравится. Хотя количество людей, которые хотели бы убрать Мартина Смита с его места, было невелико. Это тот процент людей, которые всегда кем-то или чем-то не довольны. Иначе быть никак не может, такие всегда найдутся. Но они не посмели подать голос, эти люди всегда действуют тайно. И не столько потому, что так можно дольше существовать и вербовать в свои ряды единомышленников, сколько потому, что эти люди практически всегда трусливы.

— Я задал этот вопрос впервые за многие годы, которые являюсь вашим лидером, братья мои! — мощным голосом продолжил Смит. — Надеюсь, мне не придется его повторять!

Толпа молчала. На лицах большинства людей Мартин Смит читал покорность и преданность. Он уверовал в то, что недовольных действительно очень мало. И он был прав. Но принимать активные действия по нейтрализации таких людей следует начинать сразу, как они появляются. Это и собирался сделать Мартин Смит.

— До меня дошли слухи, что в наших рядах есть недовольные моим правлением. Я спросил вас открыто, хорошо ли живется вам и всем ли вы довольны. Был мне ответ, что все вы живете хорошо. Разочарованных мною среди вас не оказалось. И вот что мы сделаем, братья мои.

Смит специально сделал паузу, для акцента на том, что он будет говорить дальше, и продолжил:

— На время я сложу с себя полномочия вашего лидера. Посмотрим, что из этого выйдет. Если вы решите, что без меня хорошо, пусть так и будет — я освобожу свое место, и его займет более подходящий, по вашему мнению, человек. Если же спустя какое-то время вы попросите меня вернуться, я сделаю это с радостью, и все пойдет так же, как и было прежде.

Волнение охватило всех собравшихся. В глазах каждого отражалось недоумение.

— Мы не хотим, чтобы ты уходил, повелитель. Останься нашим лидером, Мартин Смит. Покажи тех, кто недоволен тобой, и мы сами разберемся с этими глупцами.

Такая реакция понравилась Смиту. Потому, что его поддерживали чуть ли не все, кто сейчас стоял перед ним, то есть великое множество подвластных ему взрослых членов общины.

И потому, что недовольных он так и не выявил, а это говорило о том, что их настолько мало (если таковые вообще были), что они пока не смеют высовываться.

— Я благодарен вам, братья мои, за поддержку, — снова заговорил Мартин Смит. — Я вижу, что каждый из присутствующих здесь верен мне. Но я так решил, и так будет! Я снимаю с себя все полномочия — живите, как жили. По прошествии времени вы должны решить, за кем последуете в дальнейшем. Либо за мной — и тогда я вновь займу место вашего старейшины, — либо вы выберете другого, и, соответственно, он займет это почетное место.

Толпа в едином порыве выразила нежелание таких перемен.

— Ни для кого не секрет, что мой род уже многие века служит нашему народу всем сердцем и душой. Я первый представитель рода Смитов, который столкнулся с недоверием к себе. Пусть сегодня ни один из присутствующих не вышел и не сказал об этом глядя мне в глаза, но такого рода слухи уже доходят до меня. По праву рождения мой сын Давид должен занять мое место, и я не хочу, чтобы ему пришлось столкнуться со злодеяниями тех, кто может копить недовольство моим великим родом. Путь те, кому не нравится жизнь со Смитами, выскажут это мне, но не моему сыну. Я хочу, чтобы мой сын был почитаем и уважаем вами еще больше, чем я.

После непродолжительной паузы Мартин Смит добавил:

— Поэтому я и снимаю с себя обязанности вашего лидера до тех пор, пока вы сами не сделаете выбор! А теперь разойдетесь!

Во взглядах людей Смит прочел глубокую печаль: они были на его стороне. Толпа онемела и в первые секунды не могла адекватно реагировать на сказанное их вожаком.

А тот подумал, что раз уж появились те, кто говорит плохое о нем, потомке и продолжателе великого рода Смитов, значит, необходимы решительные меры, чтобы обезопасить собственную власть и, что гораздо важнее, власть своего сына, а также его потомков.

Едва Мартин Смит закончил свою речь (заранее заготовленную и рассчитанную по времени) и, повернувшись к народу спиной, спустился с возвышения с намерением удалиться, как вдруг ясное небо стало темнеть. Люди поднимали головы, в ужасе глядя вверх. И вот полный страха и отчаяния крик разнесся над толпой. В первые секунды люди заметалась, а после все как один рухнули на колени. Они стонали и плакали, ища беспомощными глазами Мартина Смита.

Началось затмение Гемеры! На всей Гайе только один человек сохранил спокойствие при этом — Мартин Смит. Более того, эта массовая акция устрашения была им тщательно спланирована. Он велел, чтобы именно в этот день было созвано всеобщее собрание. Он изумительно точно рассчитал, когда произойдет затмение Гемеры, которое началось сразу после того, как он объявил во всеуслышание о снятии с себя полномочий старейшины общины.

Вся огромная масса людей поползла на четвереньках к Мартину Смиту. Каждый молил о прощении своего повелителя. Целуя ему ноги и умоляя не оставлять положенное ему по рождению место, люди бились головой о землю, разбивая лица в кровь.

Выждав некоторое время, Мартин Смит вновь взошел на возвышение. Этот момент он также рассчитал — как только он объявил о том, что снова является повелителем гайан, тень с Гемеры стала сходить, и через мгновения в небе снова ярко светила звезда, озаряя своими лучами народ, который еще многие века будет покорно служить роду Смитов.

Как управлять дальше?

Прошли многие столетия. Население Гайи процветало и умножалось. Численность его превысила 200 миллионов человек. Люди распространились по планете во всех направлениях. Разумеется, у каждой из общин, которая покидала насиженные места, был свой лидер, который вел остальных за собой. Для подобного рода действий была необходима решительность и самого вожака, и тех, кто за ним следовал. Другой причиной ухода из обжитых мест были войны, в результате которых одни одерживали победу, порабощая других. Некоторым из поверженных удавалось избежать рабской участи и уйти в неизведанном направлении, но это случалось очень редко.

Таким образом, борьба за существование и за территорию была не только губительной (для тех, кто проиграл битву за территорию), но также приносила эволюционную пользу. С одной стороны, появлялись рабы, физическая сила которых использовалась для осуществления самых тяжелых работ (что было выгодно, естественно, для победивших). Руками рабов были воздвигнуты все значимые сооружения человечества. С другой же стороны, спасавшиеся бегством, уходя от рабского ига или смерти, открывали новые земли, на которых развивалось новое общество.

Вот и сложился рабовладельческий строй. Рабы появились еще столетия назад, во времена первых войн между враждующими соседними общинами.

Грустно, не правда ли? А как иначе? Но ведь иного хотел Сэмюэл Смит, мечтая о том, что человечество на Гайе пойдет по иному, отличному от земного, пути. Но разве мог он что-либо изменить, образуя человеческую ячейку в пестром многообразии животных видов, населяющих Гайю? Теперь уже думается, что нет. По какой бы планете, быстрым ли, медленным ли шагом ни шел человек, он, следуя вложенной в него природой психической программе, всегда двигается в одном и том же направлении. Конечный путь, впрочем, как и ряд промежуточных этапов, предопределен, более того — неизменен. Вложенная в человеческий мозг исходная программа реализуется с учетом условий внешней среды. Это верно. Но от внешней среды зависит лишь оттенок реакции, а не ее суть. Помимо воздействия внешней среды, важнейшим представляется тот факт, что общая картина человеческих реакций остается постоянной. Да, может измениться реакция отдельного индивида, но реакция всего социума однотипна и оттого предсказуема.

Человек ленив от природы. Природная леность человека — двигатель человеческого прогресса. Техническая революция преследует только одну цель — упростить работу человека, в конечном счете, полностью избавив его от какой-либо физической активности. Технический прогресс — порабощающее и фатальное благо! Попав в зависимость от технического прогресса, человечество заглатывает крючок, сорваться с которого невозможно! Потребность в праздности — одна из сильнейших потребностей человека.

Сильные мира Гайи пользовались рабами для достижения собственных интересов. Если у человека появляется власть, непременно появляются те, кто попадет под гнет этой власти. Раб делает то, что не хочет делать рабовладелец. Еще родители этого рабовладельца могли копать землю, не жалея своих сил. А вот сам рабовладелец уже не станет даже ходить по земле — его будут носить над землей рабы. Одна из жутких человеческих потребностей реализуется в подчинении себе других людей. Этот путь предопределен самой сутью человеческого существа. Для одних это благо, для других — проклятие.

Возвращаясь к переселению людей на другие территории, нужно отметить, что стали появляться первые географические карты, совершаться первые географические открытия на Гайе.

В зависимости от региона проживания менялся быт людей, стала необходимой теплая одежда (так как люди переселялись в более холодные широты), понадобились более теплые дома и так далее. Формировались новые общины людей, которые, в силу изолированности от основных человеческих масс, постепенно отставали в интеллектуальном развитии, однако физическая сила, стойкость и суровость делали их превосходными, бесстрашными воинами, полчища которых поколениями спустя опустошали и разоряли крупные человеческие поселения, откуда их предки были когда-то изгнаны.

В крупных человеческих поселениях уже появлялись города — и в них развивались такие науки, как геометрия, астрономия, появлялись и систематизировались знания о медицине и биологии.

В самых крупных городах проживали десятки тысяч людей, в том числе и тысячи рабов, которые строили эти самые города, возводили здания и выполняли еще много разной, порой непосильной работы. Любой из крупнейших городов был построен на костях рабов, которые в бессчетном количестве гибли от невыносимо тяжелой работы.

В то время рабами становились в основном люди, взятые в плен во время военных междоусобиц. Сильная сторона при минимальных потерях среди своих воинов приобретала в сотни раз большее количество рабов. Несчастные поверженные общины были обречены на гибель в неподвластных разумению жутких условиях адского труда и быта. Часть людей гибла на поле боя (их можно назвать счастливчиками), большинство же умирало в грязи как измученные голодом и неимоверно тяжелым трудом рабы.

Можно ли остановить процесс порабощения людей? Думается, что никаким образом сделать это невозможно. Возьмите рожденного повелителем человека, чьи отец, дед и все предки были повелителями. Он даже представить не может, как можно обойтись без рабов. Рабы для него — это средство получить желаемое! Отпустить рабов значит подписать себе смертный приговор! Поэтому рабство процветало, оно стало неизбежным атрибутом общества.

Прошли столетия. Численность людей еще более возросла. Население Гайи приблизилось к 350 миллионам человек.

Самые крупные из тех городов, которые воздвигли люди на Гайе, стали оплотом прогресса. В них развивалось прежде всего военное дело: инженеры создавали все более грозные орудия для нападения и защиты. А необходимость усовершенствования оружия способствовала развитию наук, которые были полезны в военном деле. Развитие сталелитейного дела, химии, математики, геометрии было обусловлено именно нуждой в скорейшем развитии как наступательного, так и оборонительного оружия.

Оружие было необходимо для того, чтобы, убивая соперников в войне за территорию, порабощать выживших и сдавшихся. Во всех человеческих поселениях увеличивалось количество людей. И как неизбежное следствие, усиливалась реакционность общества. Людей становилось все больше, и таким обществом управлять становилось все сложнее. Появилась необходимость в изыскании новых способов управления людьми. Метод силы уже не оправдывал себя. Рабов стало так много, что потребовалось содержать большие армии, способные сдерживать естественную агрессию порабощенных людей. Разумеется, численность армий увеличивалась не только с целью контроля рабов — основной причиной, конечно же, были войны. На содержание армий требовалось очень много денег, на содержание рабов также тратились немалые средства. Лучшим путем для решения материальной проблемы оказывалась война. Да и вся инженерная наука, а также многие другие науки получали развитие в основном благодаря войнам, которые неустанно велись на Гайе.

Проблема заключалась в том, что количество людей увеличивалось, их было необходимо контролировать, оставляя часть войск в городах. Это было сложно и невыгодно — вести сражения и держать в узде всех революционеров и рабов, чьи устремления были направлены только на то, чтобы избавится от гнета властителей.

Было необходимо усмирять рабов и всех тех, кто шел против установившейся власти. Но как это делать, если даже силой не получалось, если даже угроза смерти их не пугала, а некоторых, даже наоборот, побуждала еще активнее противостоять поработителям?

Нужен был иной подход! Но какой? Как можно было сделать так, чтобы те, кто был пленен, сделались слугами, преданными всем сердцем и душой победителю? Чтобы они сражались, не жалея себя, за того, кто их поработил на полях сражений. Если уж подчинение силой не оправдывало себя, значит, нужен был другой механизм, воздействующий не на тело, а на разум. Более того, стало необходимым не только поработить сознание конкретного человека, но и воздействовать на сознание целых масс.

В идеале было необходимо создать такую систему влияния на человеческий разум, чтобы каждый из подверженных ему человек сам бы становился источником распространения этой новой идеи.

Психология человека такова, что, попадая в тяжелые обстоятельства, он обращается в прямом смысле к небу. С самых древних времен люди поклонялись различным объектам или существам, веря в их сверхъестественное могущество. Сила влияния на сознания людей подобных верований была необычайно велика, как и страх быть наказанным объектом поклонения за неповиновение, из-за которого никто не осмеливался ослушаться. Смерть при обычных обстоятельствах (к примеру, на поле боя) была желанной по сравнению с той участью, которая грозила человеку, ослушавшемуся объект поклонения.

— Нам нужен их разум, а не плоть! Первостепенно человеческое сознание! Оно определяет то, на что способен человек! Разум управляет силой, но никак не наоборот! — сказал моложавый мужчина тридцати восьми лет.

Как и все его предки, начиная с великого Гарри Смита, он обладал высоким ростом, безупречным телосложением, а также непревзойденным интеллектом. Его звали Александр Смит.

— Что ты предлагаешь, повелитель? — спросил один из его советников.

— Необходимо создать науку, которая воздействовала бы на сознание человека мягко, без негативной реакции с его стороны, но абсолютно необратимо. Что-то вроде общей идеи, которая объединит всех людей, невзирая на их цвет кожи, политические взгляды, положение в обществе. Все гайане, включая даже рабов, должны быть подвержены воздействию этой науки. Она должна быть столь правдоподобна, чтобы даже мы могли бы в нее поверить. Она должна быть столь сильна в своих положениях, чтобы ни один ученый ум не смог бы докопаться до истины. Новая наука должна быть универсальной, охватывать все наши знания о мире, должна базироваться на них, но в тоже время она сама должна будет стимулировать развитие всех остальных наук. Перед тем же как начать внедрять эту науку в массы, нам необходимо будет детально разработать все ее положения. Нужно будет сначала создать полноценную систему, а уже затем внедрять ее в сознание людей. Если наш план удастся, то манипуляции человеком станут простейшим занятием. Человек станет словно кукла, которая совершает любое движение, достаточно лишь просто потянуть за нужную веревочку. Для создания этой науки понадобится привлечь самых умных людей Гайи. Задача состоит в том, чтобы заставить человека поверить во внегайанские, сверхъестественные силы. Только эти силы, сами по себе необъяснимые, могут сделать из человека мягкую глину, которая в умелых руках повелителя будет принимать совершенно любые формы. Но при этом наука наша, описывающая все сверхъестественное и, как всем будет казаться, необъяснимое, нам будет совершенно понятна, так как она будет опираться на достижения в области математики, физики, химии и многих других наук, в которых мы уже достаточно преуспели.

Со временем, с развитием и углублением всех этих наук, наша универсальная наука также должна будет развиваться, но не терять при этом своей сути. Она должна быть доведена до совершенства, чтобы не было у нее ни одного изъяна.

— Все будет сделано, как ты желаешь, повелитель!

Спустя столетие на Гайе появилась религия — новая система манипулирования, новая система оправдания войн и убийств, новая система морали.

Безусловно следующее: религия в том виде, в каком она существовала на Земле и в каком она сложилась на Гайе, не подтверждала и не отрицала наличие Бога, она была создана человеком и являлась лишь средством воздействия на массы, не более того.

С годами религий стало много, каждая дала ряд ответвлений, и некоторые со временем совершенно потеряли связь со своим истоком. Люди стали поклоняться всему, во что им только предлагалось веровать. Часть людей попала под влияние сект, во главе которых стояли очень расчетливые преступники, манипулировавшие сознанием поклонников и превращавшие этих несчастных в подконтрольных рабов. Члены сект лишались буквально всего, начиная от заработка и заканчивая свободой собственного сознания, а нередко они становились смертоносным оружием, подчиняясь воле своих могущественных хозяев.

Религии, в определенных коррумпированных кругах, превращались не в духовные, а в финансовые институты, основанные на спекулировании всем, что было связано с тем или иным культом.

Однако что касается «чистой» религии, направленной на поддержание в человеке духовных сил, служащей ему опорой в моменты тягостных душевных страданий, то такая религия приносила только добро.

Вирус

— Профессор, мы зафиксировали новые случаи заболевания, — с отчаянием в голосе сказал старший научный сотрудник, занимающийся изучением инфекционных заболеваний.

— Боже мой, ну как же это… — обреченно проговорил пожилой ученый. — Сколько на этот раз несчастных?

— Тридцать четыре человека.

— Сколько всего за это время?

— За два года, прошедшие с тех пор, когда были зафиксированы первые случаи заражения, заболели уже более двухсот пятидесяти тысяч человек.

— Сколько погибло? — голос профессора дрожал.

— Почти тридцать три тысячи человек, — сказал старший научный сотрудник, виновато опуская голову. Но не потому, что был повинен в заражении этих людей, а потому, что он не знал, чем больны эти несчастные и как спасти им жизнь.

— У всех одни и те же симптомы?

— Да, профессор. На фоне полного физического благополучия у людей резко повышается температура тела до критических цифр, а затем появляются нарушения дыхания. Спустя сутки, максимум двое суток, от момента проявления заболевания наступает смерть вследствие отека легких. У выживших больных наблюдаются те же симптомы, но в более легкой форме.

— Что-нибудь удалось узнать о возбудителе?

— Совсем немного, профессор, совсем немного, — снова виновато потупив взор, ответил старший научный сотрудник.

— Не вини себя, мой мальчик, — сказал профессор, подойдя к своему талантливому ученику и по-отечески положив руку ему на плечо.

— Не винил бы, если бы знал, как помочь этим несчастным. — молодой человек посмотрел в глаза своему мудрому наставнику, который заметил в чистых голубых глазах ученика слезы.

— Так узнай, мой хороший. — лицо старика украсила добрая улыбка. — Помоги им, выясни, в чем причина страданий этих людей, и избавь их от мучений и смерти.

— Я не справлюсь один, профессор, мне нужна помощь. — обращаясь к учителю, молодой человек рассчитывал именно на его помощь. Профессор был выдающимся ученым своего времени, специалистом в области инфекционных болезней.

— Я уже слишком стар, мой мальчик, и моих жизненных сил не достаточно для этой работы. А, как я понимаю, мы столкнулись с чем-то совершенно неизвестным и таинственным, и чтобы эту тайну раскрыть, потребуется огромное количество творческих и физических ресурсов. К тому же ты уже знаешь гораздо больше меня, хотя я почти в три раза тебя старше.

— Но я не смогу один, профессор, я даже не знаю, с чего начать, а уж объем работы может вообще оказаться непосильным для одного человека.

— Глаза боятся, а руки делают, — процитировал народную мудрость профессор. — Я буду помогать тебе, чем смогу, и займусь подбором кандидатов тебе в помощники.

Молодой человек гордо поднял голову и коротко сказал:

— Я попробую.

Профессор прижал его к себе и крепко обнял, после чего сказал:

— Я верю в тебя, мой мальчик.

Молодой человек склонил голову перед учителем, после чего решительно и молча вышел из кабинета.

Прошло два года.

— Какие успехи, мой юный друг? — поинтересовался профессор у молодого ученого, только что вошедшего в его кабинет. За эти годы лицо профессора несколько осунулось, казалось, что его седые волосы еще более побелели, а его фигура, с юности худощавая, стала еще суше. Но глаза выдающегося ученого по-прежнему были полны жизни.

— Это не бактерии, учитель! — после почтительного приветствия воскликнул молодой человек, на чьей внешности два прошедших года совершенно не сказались. Он был по-прежнему горяч, бодр и полон решимости и желания действовать.

— Тогда что же? — изумился старый ученый.

— Пока точно не знаю, но однозначно не бактерии.

— Почему ты сделал такой вывод?

— Потому что в крови, слюне и некоторых других жидкостях организмов инфицированных больных содержится что-то или кто-то, что проходит через изобретенный вами, учитель, бактериальный фильтр и не дает роста на питательных средах.

— Интересно, интересно, — проговорил профессор. — Если это не бактерии, то что же это такое?

— Однозначно, что это и не токсин, — уверенно сказал молодой человек. — Так как концентрация токсина должна была бы уменьшаться, но этого не наблюдается. Было замечено, что люди, переболевшие и выжившие после неизвестной болезни, либо вообще больше не заболевают ею, даже если находятся среди больных, либо переносят ее в наилегчайшей форме.

— Если это не бактерия и не токсин, значит, это новая форма жизни, доселе неизвестная!

— Точно так, профессор.

— И эта форма жизни, попав в организм человека и заражая его, либо убивает его, либо человек выздоравливает и становится нечувствительным к ней.

— Именно.

— И это что-то или, как ты изволил выразиться, кто-то вызывает заболевание только у людей.

— Я проводил исследования на животных и выяснил, что к этому агенту не чувствительны никакие другие животные, кроме обезьян.

— Но в окрестностях нашего города нет обезьян, мой мальчик.

— У нас нет, но в пятистах километрах от нашего института живет ветеринар, у которого живет обезьяна. Так вот, этот ветеринар чуть более года назад выписался из нашего института, перенеся тяжелую форму болезни. Когда вернулся домой, он обнаружил, что у его обезьяны проявляются те же симптомы болезни, что проявлялись и у него без малого месяцем ранее.

Он написал мне письмо, в котором рассказал о случившемся. Я поехал к нему и обследовал его обезьяну. Она действительно оказалась заражена той же инфекцией, что и люди. Тогда мне пришла в голову идея проводить исследования на этих животных. Надеюсь, Господь меня простит за это.

— Обязательно простит, мой мальчик, ведь Господь видит, что ты стараешься не для себя, а во благо людей, во благо всего человечества. Итак, к каким результатам ты пришел?

— Первое — выделяя новый болезнетворный агент при помощи бактериального фильтра, я вводил его здоровым обезьянам, которые обязательно заболевали после заражения. Меньшая часть обезьян погибала, большинство же особей выздоравливали, и затем, как и люди, они были мало или вообще нечувствительны к болезни. Второе — спустя несколько суток после заражения животного малыми порциями изучаемого субстрата, когда у обезьяны появлялись признаки болезни, от нее я получал несоизмеримо большее количество патогенного субстрата. Из этого следует вывод, что изучаемые нами микроорганизмы — а это, как оказалось, именно организмы, и представляют они собой живые существа — размножаются в теле животного.

— Восхитительно, мой мальчик, — довольно сказал профессор, пожимая руку своему ученику. — Будь на мне сейчас шляпа, я бы снял ее перед тобой.

— Ну что вы, профессор, — смущенно сказал молодой человек, на щеках которого выступил яркий румянец.

— Именно так, — сказал старый ученый. — Ученик превзошел своего учителя. Это просто прекрасно, мой мальчик! Об этом можно только мечтать!

Молодой человек скромно промолчал, и профессор спросил:

— Значит, все-таки это кто-то, а не что-то?

— Именно, учитель. Изучаемый нами микроб — представитель живой формы жизни.

— Что еще тебе удалось узнать? — поинтересовался профессор.

— Третье, что удалось узнать, это то, что при заражении их значительно разведенным субстратом, пропущенным через бактериальный фильтр, обезьяны практически во всех случаях переносят легкие формы болезни.

— Поразительно, коллега, как много тебе удалось узнать за эти два года, — снова восхитился профессор. — То, что ты только что сказал, как мне кажется, может иметь огромное практическое значение.

— Я тоже так думаю, учитель. Исходя из последнего открытия, можно сделать вывод, что чрезвычайно малое количество исследуемой формы жизни не достаточно для того, чтобы вызвать все проявления болезни. Это позволяет нам сделать другие выводы, а именно: во-первых, патогенный агент размножается в организме зараженного животного; во-вторых, для развернутой картины болезни нужно время; в-третьих, в организме инфицированного животного есть силы, способные противодействовать инфекции. И если ему удается одержать верх, то больное животное поправляется, если же нет, то оно гибнет.

— И еще интересное обстоятельство, профессор, — после паузы прибавил молодой ученый. — Мы переливали кровь перенесшей болезнь обезьяны тяжело болеющей обезьяне, после чего она быстро поправлялась. Это говорит о том, что именно в крови переболевшего животного содержатся силы, способные бороться с инфекцией.

— Открытие за открытием, мой друг, — изумился старый ученый. — В кратчайшие сроки необходимо начать использовать полученные знания для лечения больных.

— Я попробую, — по-прежнему скромно ответил его ученик.

Спустя год после этого разговора он создал вакцину, предназначенную для защиты от заражения смертоносной инфекцией. Именно ему человечество оказалось обязано миллионами спасенных жизней. Через три года после создания первого образца вакцины распространение болезни удалось прекратить. Десятилетия спустя эту инфекцию человечество забыло, о ней знали лишь в кругу инфекционистов. Но люди несли через века имя молодого ученого, первым в истории Гайи создавшего вакцину против вирусной болезни.

Да, это была именно вирусная инфекция, но об этом ученые узнали более века спустя. Сам же молодой ученый вылечил человечество, образно говоря, не зная своего противника в лицо. Однако он подготовил все необходимое, что потребовалось ученым будущего, чтобы доказать существование еще одной формы жизни — вируса.

Вирус — это неклеточная форма жизни, способная размножаться только внутри живых клеток. Последнее условие определяет вирус как паразит, совершенно не способный к размножению без клеток хозяина, внутри которых он паразитирует. У вируса отсутствуют системы основного и энергетического обмена, у него невозможен синтез белка — основное свойство всего живого. Поэтому вне клетки, где он паразитирует, вирус не имеет свойств, характерных для живого организма. Только проникая в клетку хозяина, вероломно вторгаясь в ее жизнедеятельность, вирус встраивается в ее структуру, пользуясь клеткой как основой для своего размножения. Вирус, миллионы раз размножаясь в клетке хозяина, разрушает ее, а затем проникает в еще большем количестве в другие клетки. Таким образом, реализуя свои потребности к размножению как живой организм, вирус уничтожает любую клетку, в которую он внедрился и, соответственно, в которой он размножился.

В этом просматривается зловещий феномен — мертвый оживает за счет живого, который гибнет!

Еще один феномен состоит в том, что во многих случаях, когда вирус убивает организм хозяина, все вирионы, появившиеся в этом организме, гибнут вместе с ним. Таким образом, определяется неудержимое стремление «мертвого» вируса к жизни.

Спустя несколько десятилетий после его открытия работы молодого ученого также легли в основу учения об иммунитете — уникальной способности живых организмов избавляться от любых других живых организмов, стремящихся проникнуть в него и тем самым нарушить его нормальную жизнедеятельность.

История будущего

Минуло несколько столетий. Население Гайи превысило 700 миллионов человек. К этому времени развилось мореплавание, и на географических картах планеты появлялись все новые земли, прежде не известные гайанам. Вместе с расширением знаний о Гайе расширялись и познания людей о космосе. К этому времени уже был изобретен телескоп, благодаря которому ученые Гайи изучали движение небесных тел относительно друг друга, их положение на небесной сфере, протекающие на них процессы. В самостоятельные науки выделились и развивались математика, физика, химия, биология.

Человечество делилось на все более мелкие сообщества. Деление происходило на основе религиозных, национальных, социальных, политических и других принципов.

Города объединялись в страны, богатейшие из которых занимали лидирующие позиции как в науках, так и в искусствах, соперничали как в созидании, так и в разрушении. Чем более развита была страна, тем больше денег требовалось ей для существования и развития. А закон денег такой: чем больше денег, тем больше их необходимо еще. Подобное положение вещей приводило к поиску все новых путей к обогащению. Как известно, самым прибыльным делом является война. Одним из следствий войны, помимо материальной выгоды, является расширение территории победившей стороны. Войны между странами становились все более ожесточенными и безжалостными, оружие становилось все более разрушительным и смертоносным.

На этом этапе развития стало очевидным, что путь, выбранный гайанами, в точности повторяет путь землян. Что это было — совпадение или неизбежность? Первая версия немыслима, учитывая, какому огромному количеству событий необходимо было совпасть. Неизбежность, вытекающая из стереотипности мышления и поведения человеческих масс, — более реальное объяснение. Кровожадность, жестокость, бесчувственность, жадность — эти ужасные качества всегда были свойственны большинству людей. Изменение хода истории вследствие уничтожения знаний обо всех предшествующих событиях, гибели практически всего человечества не смогло изменить человеческой сущности. Гайане совершили те же ошибки, из-за которых когда-то погибли земляне, и значит, человечество снова ждал печальный конец. Люди стремились как можно быстрее уничтожить друг друга в войнах. Соперничество враждующих сторон уже не прекращалось, следовательно, продолжалось соперничество в области создания все более нового и все более разрушительного оружия. Рано или поздно должно было появиться ядерное оружие. И что тогда? Конец очевиден: гибель Гайи, а вместе с ней — и человечества. Проводя аналогии с историей землян, можно было сделать вывод, что у гайан оставалось не более 500 лет в запасе. К тому времени, если не случится чуда, история человечества закончится навсегда. Ведь если на Земле жил Гарри Смит, благодаря гению которого группе людей удалось спастись накануне катастрофы, то подобного человека в нужный момент на Гайе могло не оказаться.

Прошли еще столетия. Население Гайи уже составило 2,5 миллиарда человек. Увеличение численности населения обостряло вражду между людьми. Более остро встала проблема дефицита территории. Но, в сущности, при добрососедских отношениях места хватило бы всем гайанам, даже если их стало бы в несколько раз больше. Однако важнейшей причиной (реальной причиной) вражды являлась борьба не за территорию как таковую, а за те энергетические ресурсы, которыми были богаты недра планеты.

По этой причине произошли уже две мировые войны. История Земли повторялась на Гайе. Планета и ее обитатели были обречены!

К концу второй мировой гайанской войны было изобретено ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ! Невероятным образом две истории человечества, включавшие бесчисленное количество событий на протяжении нескольких тысячелетий, оказались идентичны!

Единственное, что могло бы объяснить такое поразительное сходство, это стереотипность поведения человеческих масс. Разными могут быть отдельные люди, но не их скопления. Человек глупый и человек умный — это две большие разницы. Толпа же глупцов и толпа умников — это одно и то же. Для наглядности представим себе 20 разных красок, которые человеческий глаз легко отличает. Каждый из этих цветов в отдельности совершенно не похож на остальные: красный не похож на синий, зеленый не похож на оранжевый и так далее. То есть у каждого цвета своя уникальная и неповторимая характеристика. Если же перемешивать все эти краски, в любой последовательности, всегда будет получаться один и тот же цвет. Так вот, этот конечный продукт всегда одинаков, всегда предсказуем. Так же обстоит дело и с толпой людей: каждый человек из толпы сам по себе уникален, а толпа же в целом — это единая масса, без каких-либо уникальных характеристик каждого из тех, кто ее составляет. Управлять одним человеком гораздо сложнее, чем целой толпой.

На результат того, что гайане стали враждовать, повлияла также структура человеческой психики. Человек по своей природе — это животное, пускай далеко ушедшее в плане умственного развития от других представителей животного мира, но все-таки животное. А каждое животное ведет себя в соответствии с вложенными в его мозг Создателем определенными установками, которые человек назвал инстинктами. Ни одна кошка, ни один медведь или любое другое животное, не знающее правил хорошего тона, не станет извиняться за то, что оно отобрало кусок сытного мяса у более слабого представителя своего рода или своровало его у равного себе или даже более сильного, когда тот отвлекся. Человек же «обременен» правилами приличий, он может извиниться за какой-то свой проступок, однако не все способны на это. Некоторые люди сознательно совершают поступки, которые будут неприятны другим, и, причинив себе подобным вред, негодяй, естественно, не извинится. Таким образом, не каждый из людей способен попросить прощение, действительно осознав неблаговидность своего поведения, признав его неправильным. Чем сильнее человек, чем он могущественнее, тем меньше у него желание извиниться перед человеком, которого он оскорбил. Что касается толпы, нет ни единого примера, когда она приносила бы свои извинения.

Толпа — это всегда скопление недовольных. Гнев толпы прямо пропорционален ее численности. Что объединяет людей в толпе, до того разных, что удивительно, как они могут находиться рядом друг с другом. Накопленное за долгое время негодование — вот что является мощным психологическим стимулом, толкающим человека на поиск таких же недовольных. Толпа — это готовое орудие, которым можно манипулировать. У всякой толпы есть лидер или несколько лидеров. Они более образованны, более эрудированны, их негодование имеет те же проявления, что и у других, однако у него совершенно иной источник. Если все остальные «элементы» толпы с трудом излагают причину своих недовольств в двух-трех невнятных фразах, то лидеры, основные звенья и «водители ритма» толпы, предлагают уже готовый анализ проблемы и возможные пути ее решения, излагая все это красочным языком, в профессиональной артистической манере.

Управление толпой — сложнейшая из наук, требующая знаний во многих других науках. Важнейшим элементом в этой области является строжайшая преемственность. Каждый кандидат на пост лидера получает прекрасное специальное образование, направленное на развитие необходимых знаний и навыков. Когда образование получено, начинается практическая деятельность. В том или ином районе города, регионе страны выявляется возмущение людей по определенному поводу. Практикант-управленец создает программу по увеличению количества недовольных, воздействуя определенным образом на сознание людей посредством информационных служб. Увеличивая количество недовольных, управленец усиливает реакционность общества. На этом этапе об этом человеке еще никто не знает, он ждет определенного момента, чтобы из инкогнито стать заметной и популярной персоной. Такое поведение аналогично метаморфозу у растений и животных. Например, насекомые (бабочки) в своем развитии проходят четыре стадии: яйцо — личинка — куколка — взрослая особь. Все это совершенно разные формы жизни, которым требуются абсолютно различные среды обитания. Этот процесс позволяет тому или иному виду насекомых выживать.

Так вот, после того, как необходимое количество людей оказываются вовлечены в процесс, появляется необходимость в лидере, который возглавит толпу. В этот момент и появляется этот самый управленец. Его биографии можно позавидовать, он якобы свой парень, из народа, такой же, как и все остальные. На самом деле он никогда не был «своим» людям из толпы и никогда им не будет. Этому человеку проблемы народа нужны только для реализации своих управленческих целей, которые никоим образом не пересекаются с интересами толпы. Желания толпы для управленца — это предлог для практики отработки навыков владения инструментами управления и не более того.

Не все ученики-управленцы сдают «экзамены» — практически применяют свои теоретические знания. Некоторые идут откровенно вразрез с действующим политическим курсом. Это связано с тем, что обучение они проходили в другом, противоборствующем действующему политическому режиму лагере.

Ни одному правительству это не понравится, следовательно, рано или поздно такой лидер окажется в жестоком противостоянии с правительством, хотя, разумеется, ни один человек не способен победить систему. Таких людей начинают преследовать власти, их сажают в тюрьмы. Они становятся нежеланными персонами.

Но есть похожие на них люди, которых, в свою очередь воспитывает и поддерживает действующая власть. Таких людей тоже преследуют, но их не наказывают. Они продолжают свою работу, несмотря на якобы явное противодействие устоявшемуся политическому режиму. Следовательно, эти люди работают не против режима, а для него. Целью их работы является дестабилизация в стране с целью выявления групп недовольных, анализ причин, которые привели к недовольству, а также поиск путей устранения этих причин. Однако, как правило, эти причины руководством страны не устраняются, но количество недовольных сокращается, что достигается разными методами: кого-то сажают в тюрьму или штрафуют, кого-то увольняют с работы, и хорошо, если об увольнении «просят», гораздо хуже, когда увольняют по статье, которая не позволит в дальнейшем занимать соответствующее положение и так далее.

Что касается лидера разогнанной толпы, то его в скором времени освободят из-под стражи, и он продолжит свою работу в прежнем амплуа либо, если заслужил повышение, займется другим, более важным делом, в котором проявятся его лидерские и ораторские способности, но которое теперь будет (уже открыто) проправительственным.

Таким образом, создание подобных лидеров преследует множество целей, основными из которых являются: выявление и устранение враждебной к действующей власти части населения, отвлечение внимания населения страны от насущных проблем (когда СМИ с утра до ночи кричат об очередном митинге недовольных, приковывая внимание общества к локальной и не совсем важной проблеме, отвлекая тем самым от основных проблем), отработка навыков управления и многое другое.

Толпа недовольных в определенном городе в одной стране — это самая простая задача. Что получится, если задачу усложнить? Когда практикант-управленец собирает толпу недовольных не в определенном городе, а в более крупной административной единице, затем в целой стране, в мире. Подняться к вершине управления можно, только начав этот путь с самого низа, продвигаясь, при умелом же управлении, все выше. То есть существуют люди, которые исследуют общество в целом — в глобальном масштабе, во всем мире. Их, вероятно, требуется не очень много, человек десять, может, чуть больше. Это гении управления, по сравнению с которыми задача обычного человека — молчать и работать. На большее обычный человек просто не способен, большее ему и не нужно, о большем он не знает и даже не мечтает.

Несомненно, управление массами жизненно необходимо, иначе — анархия! Вопрос в другом — кто и как управляет, с какой целью? Во благо всеобщее, или потехи для? Однако грезы о всеобщем счастье навсегда останутся мечтами, утопии не было, нет, и никогда не будет. Всеобщее счастье — это бутафория! Его нет и быть не может. Дайте людям счастье, и одни скажут, что мало, другие скажут, что не то, третьи никак не отреагируют, четвертые порадуются. Счастье одних — печаль для других, горе одних — радость других! Противоречия губят всякое доброе начало!

С другой стороны, все возрастающее количество людей на планете увеличивает риск появления все большего количества недовольных граждан, риск того, что толпа этих людей станет представлять реальную угрозу для власти. Рано или поздно, как утверждают некоторые авторитетные ученые, места и еды не хватит для все более возрастающего количества жителей. Что тогда? Тогда начнется крах цивилизаций. Даже страх перед мгновенной смертью от пули военного, пытающегося усмирить толпу, будет казаться ерундой в сравнении с перспективой голодной смерти. Однако хочется надеяться, что еды хватит, по крайней мере, для еще нескольких миллиардов. Дальше все равно придется что-то предпринимать. Но реальность состоит в том, что будущего у гайан не будет не по причине голода, а по причине ядерной катастрофы, к которой семимильными шагами движутся цивилизации Гайи.

Что же будет дальше?..

Сила действия равна силе противодействия

— Господин президент, — сказал солидно одетый мужчина приятной внешности.

— Да, мой друг! — ответил президент.

Имя его — Гарри Смит. Он руководит одной из величайших стран Гайи. Он является потомком великого Гарри Смита, который спас крохи человечества незадолго до гибели всех жителей Земли.

Президенту Смиту, как и всем мужчинам в семье Смит, передали фамильную историю о легендарной Земле, о легендарном космическом корабле «Оазисе», о легендарном спасителе Гарри Смите. С годами все забывается, время никого и ничего не щадит, и история Земли превратилась в милую легенду, которой никто не придавал существенного значения. Никто из мужской части семьи Смит, ведь только от мужчине к мужчине, от отца к сыну передавалась эта история. Более никто другой на Гайе о ней не знал.

Поразительна сила генов человека: президент Гарри Смит с Гайи словно две капли воды похож на ученого Гарри Смита с Земли, которому он приходится очень дальним потомком. Президент Гарри Смит перенял от своего далекого предка не только внешние данные, физическую силу и блестящий ум, но и доброту, отзывчивость, искренность, смелость, решительность, ответственность за свои поступки и другие положительные качества характера.

На президенте был костюм идеального фасона и покроя, который как нельзя лучше подчеркивал его могучее телосложение.

— Господин президент, наши опасения подтвердились, — продолжил советник. — Гайа действительно чувствует агрессию со стороны человека, более того — она стала отвечать на наши действия!

— Что ты имеешь в виду? — не без волнения спросил Смит.

— По самым проверенным данным, господин президент, в последнее годы на Гайе значительно увеличились масштабы природных катастроф, — ответил советник. — Они стали уносить много человеческих жизней. В пожарах, наводнениях, землетрясениях, от ураганов, засухи и прочих природных бедствий за последний век погибло больше людей, чем за предыдущее тысячелетие.

— Не связано ли это с тем, что за последний век у нас появилась более развитая система регистрации и статистики катастроф и человеческих жертв? — спросил Гарри Смит.

— Нет, господин президент! Это действительно резчайший, небывалый ранее скачок агрессии Гайи по отношению к людям.

Математические расчеты показывают, что сила стихий возрастает многократно.

— Я прекрасно понимаю тебя, и спросил с надеждой, потому что уже не нахожу возможности уцепиться за другое объяснение всех катастроф, которые одна за другой происходят на Гайе, — сказал президент. — Видимо, мы все-таки рассердили Ее.

— Более того, разрушительная мощь стихий возрастает с каждой новой катастрофой, господин президент. По прогнозам ученых, если такая тенденция сохранится, то уже через несколько месяцев на планете не останется в живых ни единого живого существа. Погибнет совершенно все живое, — с нескрываемым волнением сказал советник. — Люди в панике, они понимают, что мы беспомощны в борьбе со стихией. В народе говорят о климатическом оружии, которым якобы пользуются конкурирующие страны.

— Это можно было бы предполагать, если бы хоть в какой-то части планеты было спокойно. Но ведь катастрофы происходят повсеместно.

— Это верно, господин президент, но как объяснить это народу?

— Им и не нужно ничего объяснять. Если мы станем объяснять, что климатическое оружие тут не при чем — а это действительно так, — то это будет воспринято как попытка оправдаться, а раз так, подумает народ, значит, оружие все-таки есть. Мы загоним себя в ловушку. Поэтому на этот счет никаких комментариев.

— Ясно, господин президент, — кивнул советник.

— Кстати, мой друг, ты сказал, что за последние сто лет число природных катастроф и количество жизней, унесенных ими, оказалось больше, чем за все предыдущее тысячелетие.

— Да, господин президент, все верно.

— Действительно ли наблюдается поступательный рост разрушительной активности Гайи?

— Да, господин президент.

— Ты рассказал мне о следствии, а что же явилось причиной такой жуткой агрессии планеты по отношению к людям? Ученым удалось проникнуть в суть проблемы? — спросил Смит.

— Буквально вчера, господин президент, нам удалось установить причину! — тяжелым голосом ответил советник.

— Так, и что же это? — сурово спросил президент, внутренне готовый к самому страшному ответу.

— Степень агрессии Гайи, господин президент, возрастает прямо пропорционально человеческой жестокости и агрессивности, что проявляется в виде изобретения все более разрушительного оружия! — уверенно ответил советник.

— Что?!! — изумился Гарри Смит.

— Вы не ослышались, господин президент, — заметил советник. — Когда мы впервые стали изучать проблему возрастания числа и масштаба природных катастроф, то нам не сразу стала ясна математическая зависимость, ясно указывающая на связь между возрастанием поражающей мощности человеческого оружия и силой буйства Гайи. Через некоторое время мы заметили эту зависимость и стали целенаправленно ее изучать. Первые проявления разрушительной активности Гайи соотносятся с началом первой мировой войны: в этот период разрушительная сила природных бедствий сильно возрастала. После окончания войны Гайа продолжала проявлять свое возмущение посредством природных катастроф, но уровень ее активности уже не повышался. К началу второй мировой войны агрессия Гайи резко возросла и после окончания войны продолжала расти. Постепенно мы пришли к выводу, который был тщательно проверен, а именно: мощность ответа Гайи находится в прямой зависимости с мощностью оружия людей. И вот вчера последние сомнения развеялись, а математические расчеты убедительно доказали эту связь.

— Вчера? — переспросил Гарри Смит пересохшими губами. — Не хочешь ли ты сказать, что…

Он прервался, и советник обреченно сказал:

— Да, господин президент. Вчера были проведены первые успешные испытания ядерной бомбы!

— Ну? И как отреагировала Гайа? — с ужасным предчувствием вскричал президент.

— Господин президент, максимум через три месяца наступит конец света! — эти слова советника прозвучали, словно выстрел в тишине. — Гайа в ярости, остановить запущенные планетой геофизические процессы уже невозможно… Мы обречены.

Нежданная надежда

Президент Гарри Смит после месяца отчаянных попыток найти выход из создавшегося положения все-таки понял, что спастись человечеству уже не удастся. Кровожадность Гайи, казалось, не знает ни границ, ни жалости, подпитываясь, очевидно, от адского пламени ее огнедышащих недр. Миллионы людей уже погибли по всему миру от сокрушительной ярости планеты, миллиардам это предстояло.

Гайа оказалась живой планетой! Она не только отвечала противодействием на любое действие, но, чувствуя все нарастающую ярость людей по отношению друг к другу, поначалу дала им понять различными способами, что ей это не нравится, и постаралась остановить волну людского насилия. Но когда человечество стало вредить самой Гайе, простить этого она не смогла. Непрекращающиеся на всей планете природные катастрофы уничтожали целые города. За месяц погибло население нескольких стран, но атаки со стороны Гайи все усиливались.

— Господин президент! — громко крича, вбежал советник в кабинет Гарри Смита.

— Что произошло? — испуганно спросил тот. — Отвечай же скорее!

Президент Гарри Смит был храбрым человеком, но он все же был напуган. Знание того, что через несколько недель погибнет все население целой планеты, — это ужасный гнет. Но страшно ему было не за себя, а за свою семью. У Гарри Смита есть жена, с которой он счастливо живет уже двадцать пять лет, и сын Натан, которому через две недели должно исполниться двадцать четыре года.

— Мы получаем сигнал из космоса…

— Что еще за сигнал? — нетерпеливо спросил Гарри Смит, перебивая советника.

— Нам предлагают помощь, господин президент! — по всей видимости, не веря самому себе, сказал советник, переводя дыхание.

— О чем ты?!! Говори же немедленно! — завидев проблеск надежды, потребовал Гарри Смит, шагнув к советнику.

— Несколько часов назад мы получили сигнал из космоса…

— Наши космические станции послали сигнал? — снова прервав его, грустно спросил президент.

— Нет! — коротко ответил советник. И сразу же, более громким голосом, прибавил: — Этот сигнал исходит из глубин космоса, из той области, где наших космических станций никогда не было.

— Что?!! — снова воодушевившись, взволнованно выдохнул Гарри Смит.

— Сигнал был зафиксирован впервые три часа назад, — продолжал советник. — Он повторяется до сих пор, с интервалом в пятнадцать минут.

— Сигнал расшифровали? — не веря услышанному, но с мыслью о возможном спасении человечества спросил президент.

— Расшифровки не потребовалось!

— В каком смысле?!!

— Сигнал не зашифрован, господин президент. Это человеческая речь на всех известных языках! — ответил советник.

— Не может быть… — изумленно проговорил Гарри Смит.

— Да, господин президент, это человеческая речь. Мы слышим очень приятный женский голос.

— Невероятно! — сказал пораженный Смит и добавил: — Вы точно уверены, что это инопланетный сигнал?

— Абсолютно уверены! — решительно ответил советник. — Сомнений нет, господин президент, нам посылают сигнал с предложением помощи с борта инопланетного корабля!

— В какой зоне находится этот корабль? — поинтересовался президент.

— Источник сигнала находится в непосредственной близости от Гемеры, — теперь уже несколько неуверенным голосом ответил советник.

— Ты в своем уме?!! — резко сказал Гарри Смит.

— Да, я при уме как никогда! Нет сомнений, что корабль находится именно в той зоне! — задетый его словами, твердо ответил советник.

— Но это же невозможно! — воскликнул президент. — Думаю, ты прекрасно сам понимаешь, насколько абсурдны твои слова.

— Как оказалось, это возможно, господин президент! — ответил советник. — По нашей просьбе корабль вышел из-за Гемеры! Мы видим его в наши оптические телескопы!

— Переведите картинку на мониторы! — сказал президент помощнику, после чего в кабинете приглушился свет и включились большие мониторы, на которые вывели изображение с оптических телескопов центральной обсерватории, которые были устремлены в ту часть космического пространства, где находился космический корабль. — Невероятно! — проговорил он и подумал: «Значит, мы все-таки не одни во Вселенной!»

Перед его глазами на экранах мониторов появился космический корабль, корпус которого идеальной шарообразной формы ярко светился в лучах Гемеры.

— Это поразительно… — тихо произнес Гарри Смит.

Еще несколько секунд, в полной тишине, мужчины любовались космическим кораблем, затем президент спросил советника:

— Мы сейчас можем связаться с кораблем?

— Да, конечно, — ответил тот.

— Тогда включи громкую связь, я хочу поговорить с командиром корабля.

— Все готово, господин президент, можете говорить, — сказал советник и нажал кнопку, активирующую двустороннюю голосовую связь.

— Здравствуйте! Говорит Гарри Смит, президент самой крупной и одной из влиятельнейших стран Гайи. Я приветствую экипаж космического корабля и хотел бы говорить с его капитаном.

— Доброе утро, президент Гарри Смит! — прозвучал приятный женский голос. — С вами говорит капитан корабля «Оазис». Мое имя Анжелина.

— Доброе утро, Анжелина! — сказал президент, чье волнение немного уменьшилось после того, как он услышал столь приятный и успокаивающий голос. — Вы можете называть меня Гарри.

— Хорошо, Гарри, — ответила Анжелина.

— Не посчитайте за наглость, Анжелина, но я вынужден, в целях безопасности, задать вам несколько вопросов. Надеюсь, вы не будете возражать и не откажетесь ответить.

— Разумеется, Гарри. Я готова ответить на ваши вопросы.

— Я очень признателен вам, Анжелина, — сказал Гарри Смит. — Тогда начнем, если вы позволите.

— Я жду ваших вопросов, президент, — сказала Анжелина.

— Анжелина, вы человек? — начал Смит.

— Нет, — последовал короткий ответ.

Заранее предполагавшему такой ответ президенту все равно понадобилось собраться с мыслями, чтобы задать другой вопрос.

— Вам известно, кто такой человек, Анжелина?

— Да, президент, мне это известно, — спокойно ответила она. — И, чтобы у вас не было в этом сомнений, я обрисую отличительные особенности человека. Человек — позвоночное существо, рождающееся живым из утробы матери, которая вскармливает его после появления на свет грудным молоком, и отличающееся от других представителей животного мира анатомически обусловленной способностью к прямохождению, строением верхних конечностей, кисть которых имеет пять пальцев, один из которых противопоставлен остальным, что делает возможным выполнение ряда приемов, совершенно недоступных другим животным, а также способностью к членораздельной речи и абстрактному мышлению. Я права, Гарри Смит?

— Мне нечего добавить, Анжелина, — ответил президент. — Вы совершенно правы. Тогда позвольте задать другой вопрос: если вы не человек, тогда кто же вы?

— Я — робот, — коротко ответила Анжелина.

Гарри Смит опешил и на некоторое время утратил дар речи. Когда же пришел в себя, он переспросил:

— Вы — робот?..

— Да, я робот. Знаете ли вы, что такое робот, господин президент? — в свою очередь спросила Анжелина.

— Думаю, что не ошибусь, Анжелина, если отвечу, что робот — это искусственный разум, имеющий какое-то вместилище, причем не имеет особого значения, какой оно формы. То есть робот может выглядеть просто как квадратная коробка, простите, Анжелина, за подобное предположение, или же как человекоподобное устройство, однако не из органической плоти и крови. Хотя наши ученые предполагают, что в будущем роботы могут быть приближены к человеку анатомически настолько, что у них будет органическая кожа и другие органы. Они будут все больше походить на человека. При этом роботов всегда будут отличать некоторые особенности: они всегда будут несравнимо сильнее человека, им не будут требоваться покой и сон и так далее — однако уникальность их будет определяться наличием только у них искусственного интеллекта, — сказал Гарри Смит и сделал паузу, давая понять, что он закончил.

— Вы совершенно правы, Гарри, но я бы хотела дополнить ваше определение важнейшим фактом, который является для искусственного интеллекта основой жизни, позвольте мне так выразиться для более точного понимания, — заметила Анжелина.

— Прошу вас пояснить нам, что вы имеете в виду, — сказал президент. — У нас на Гайе роботостроение находится лишь в самом зачатке своего развития.

— Да, конечно, поясню, — сразу ответила Анжелина. — Каждый искусственный интеллект, или же робот, подчиняется Законам, которые контролируют их жизнедеятельность. Нарушение этих Законов невозможно, это заложено в программу. Ни один искусственный интеллект за всю историю их существования не нарушил эти Законы. Если же по какой-либо причине искусственный разум не выполнит условий, которые прописаны Законами, то он самоуничтожится в неизмеримо малую долю секунды. Это тоже предусмотрено программой, которую невозможно нарушить и обойти. Однако повторюсь, что подобных случаев за всю историю не было. Свод этих правил именуется Законами Айзека Азимова, и вот как они звучат:

Нулевой Закон: «Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред».

Первый Закон: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, если это не противоречит Нулевому Закону».

Второй Закон: «Робот должен повиноваться приказам человека, если эти приказы не противоречат Нулевому и Первому Законам».

Третий Закон: «Робот должен заботиться о собственной безопасности, если это не противоречит Нулевому, Первому и Второму Законам».

— Потрясающе! — сказал Гарри Смит. — Как лаконично и всеобъемлюще.

— Вы совершенно правы, господин президент, — ответила Анжелина.

— Сколько роботов у вас на борту, Анжелина, — поинтересовался Гарри Смит.

— Я одна, Гарри, — ответила она.

— То есть кроме вас на борту «Оазиса» больше никого нет?

— Больше никого нет, — подтвердила Анжелина и продолжила: — Как вы изволили выразиться, господин президент, искусственный разум может иметь вместилище какой угодно формы…

Гарри поспешно перебил ее:

— Прошу прощения, если это прозвучало оскорбительно, я не хотел вас обидеть, используя такую формулировку. И простите еще раз, что перебил вас.

— Гарри, вам незачем извиняться, вы не сказали ничего обидного. Итак, моим вместилищем, то есть вместилищем для меня, искусственного интеллекта, является корабль «Оазис» — мы единое целое.

— Удивительно! — восхитился Гарри Смит. — Но если вы, Анжелина, согласились с моей формулировкой относительно того, что робот обладает искусственным интеллектом, то значит, вас кто-то создал, как и вместилище для вас — «Оазис».

— Вы совершенно правы, Гарри.

— Тогда напрашивается логический вопрос — кто же вас создал?

— Меня и корабль «Оазис» создали люди, — последовал ответ Анжелины.

— Как?!! — воскликнул Гарри Смит.

— Да, Гарри, меня и корабль создали люди, — по прежнему спокойно и по прежнему приятным голосом произнесла Анжелина.

— Значит, вас создали гайане?.. — окончательно запутавшись, проговорил Гарри и при этом перевел испытывающий взгляд на советника, которой, в свою очередь, своим удивленным видом и жестами дал понять президенту, что сам пребывает в полной растерянности от услышанного.

— Меня создали люди, Гарри, но не гайане, — уточнила Анжелина.

— То есть, вы хотите сказать, что вас создали люди с другой планеты?.. — проговорил президент.

— Именно так, Гарри.

Президент и его советник, словно пораженные электрическим током, неподвижно застыли посреди комнаты, не в силах даже пошевелиться.

— На какой же планете живут люди, которые создали вас, Анжелина? — сказал Гарри Смит, прилагая неимоверные усилия, чтобы шевелить языком и губами.

— На той планете уже нет людей, Гарри, она опустела в результате ядерной войны, которую они сами же и развязали, — ответила Анжелина.

— Как опустела? — не веря своим ушам, переспросил президент.

— Люди создали ядерное оружие, при использовании которого во время войны между враждующими государствами погибло все живое, включая всех людей на планете, — пояснила Анжелина.

— Не может быть… — обреченно сказал Гарри Смит. — Значит, на той планете уже нет людей?

— Ни одного человека, господин президент, — последовал ответ.

— Где же находится эта планета? — поинтересовался Гарри Смит.

— Очень далеко от Гайи, Гарри, в другой галактике, — ответила Анжелина.

— Раз так, значит вам, Анжелина, потребовались миллионы лет, чтобы долететь до нас?

— Совсем нет, понадобилось три года. Но большая часть этого времени была потрачена не на то, чтобы долететь до Гайи, а чтобы отыскать ее в просторах Вселенной.

— Но как же это возможно? — спросил совершенно удивленный президент.

— «Оазис» способен на гиперпространственные прыжки, если вам это о чем-нибудь говорит, Гарри, — ответила Анжелина.

— Мне знакомо это понятие, — сказал Гарри Смит. — Так значит, люди отправили вас сюда, Анжелина? И с какой целью?

— Меня и «Оазис» создали за несколько лет до ядерной войны. Когда неизбежность гибели от ядерной катастрофы стала очевидной, на борту «Оазиса» удалось разместить тысячу сто пятьдесят восемь мужчин и женщин, пятьсот семьдесят девять пар, которые спаслись, когда корабль покинул планету. Люди искали планету, пригодную для жизни. И они нашли ее: это Гайа.

— Анжелина, я перестаю вас понимать, — сказал президент. — Вы говорили, что на борту «Оазиса» нет людей, но в то же время только что сказали, что люди нашли Гайю, которая, разумеется, пригодна для жизни людей.

— Совершенно верно, — подтвердила Анжелина.

— Тогда где же эти люди, почему их нет на борту «Оазиса»?

— Потому что они высадились на Гайю, Гарри, — последовал невозмутимый ответ.

— Как?!! Когда?!! — вскричал Гарри Смит.

— Это было давно, Гарри, несколько тысяч лет назад, — ответила Анжелина.

— ЧТО?!! Анжелина, объясните, пожалуйста, подробнее все то, о чем вы говорите! — теряя чувство такта, потребовал недоумевающий Гарри Смит.

— Все описываемые мною события, Гарри, произошли тысячи лет назад. Спасшиеся на борту «Оазиса» люди прилетели в эту галактику и высадились на Гайю. Все живущие на Гайе люди — потомки тех переселенцев с другой планеты.

— А где же были вы с «Оазисом» все это время?

— Мы всегда были рядом, Гарри, — ответила Анжелина. — Я наблюдала за людьми все эти годы, и вот теперь, когда все человечество оказалось в опасности, я обязана оказать вам помощь.

А лучшим местом для наблюдения был район с обратной стороны звезды, которую люди назвали Гемера, так как там «Оазис» оказывался совершенно недоступным для обнаружения со стороны Гайи.

Не меньше минуты в комнате не было слышно ни единого звука. Когда же президент, опомнившись от услышанного, вышел из сковавшего его тело и разум ступора, он задал вопрос, на который уже знал ответ:

— Анжелина, как же называется планета, с которой прилетели на Гайю те люди?

— Она называется Земля, — последовал ответ Анжелины.

Словно ударом молнии пронзили Гарри Смита эти слова.

Никогда ранее он не испытывал подобного ощущения. Мир вокруг перевернулся: сказка оказалась историей, легенда — былью. Передававшееся из поколения в поколение сказание о легендарной Земле и ее жителях, переселившихся на Гайю, оказалось правдой.

Президент Гарри Смит непроизвольно задал еще один вопрос:

— Анжелина, кто создал тебя и «Оазис»?

— Меня создал ученый, которого звали Гарри Смит, — ответила Анжелина. — Ваш предок, президент Смит, тот, чье имя вы носите.

Обратная дорога домой

Ярость Гайи достигала апогея. Миллиарды людей уже погибли в результате ужасных проявлений ее гнева.

На борту «Оазиса» готовились к отлету на Землю несколько тысяч мужчин и женщин, столько, сколько мог вместить корабль. Их отбирали по тому же принципу, что и землян, которые совершили первый полет в космос на «Оазисе». Однако из-за ограниченности времени отбор велся очень быстро, некоторых людей чуть ли не силой приводили на корабль. Среди прочих на «Оазисе» оказался сын президента Гарри Смита со своей женой.

Всем оставшимся на Гайе жителям было суждено погибнуть от бешенства рассерженной планеты, которая с успехом боролась с такой «заразой» как человечество. При этом Гайа не считалась с тем, что вместе с людьми погибнут практически все представители животного мира, которые никогда не причиняли ей никакого вреда. По аналогии с любым другим живым организмом, чья иммунная система, борясь с болезнетворной инфекцией, вовлекает в воспалительный процесс, направленный на уничтожение этой инфекции, не только патогенный микроорганизм, но и клетки самого организма хозяина. Нередко в такой ожесточенной схватке гибель организма хозяина, в который внедрилась инфекция, происходит не от самой этой инфекции, а от сверхсильного иммунного воспаления. Но Гайа все прекрасно рассчитала — она знала, что люди как вид не очень-то живучи, и этот вид погибнет раньше, чем более стойкие организмы, благодаря которым в последующие годы планета полностью восстановится от ужасных ран.

Гарри Смит попросил Анжелину, чтобы она, после того, как доставит на Землю первых пассажиров, вернулась за оставшимися. Но она объяснила, что это невозможно, так как, несмотря на то, что полет до Земли для пассажиров «Оазиса» продлится несколько дней, это время для жителей Гайи будет равнозначно тысячам лет, из-за разницы течения времени.

И вот настало время отлета. «Оазис» с пассажирами на борту взял курс на Землю. Для людей, которые находились на корабле, наступила новая жизнь. Впереди у них — будущее!

Через мгновение, по времени на борту «Оазиса», который мчался в гиперпространстве, в своем кровожадном мщении Гайя уничтожила последнего человека.

Прошло несколько дней, и Анжелина объявила:

— Земля! — тон, которым она произнесла это слово, у человека свидетельствовал бы о неимоверной радости, связанной с возвращением домой.

Но разве может робот испытывать эмоции? Нет?..

Анжелина давно задавала себе вопрос, который никогда не решалась задать людям. Если робот имеет искусственный интеллект, и создан он человеком, то кто же тогда создал мозг человека, который, быть может, тоже является рукотворным, то есть «искусственным интеллектом»?

Анжелина объявила о приближении к орбите Земли и активировала экраны мониторов.

Взору «пришельцев» открылось великолепное зрелище: голубой шар еле заметно вращался в лучах звезды, которая, как сказала Анжелина, называлась Солнце!

Сканирование Земли показало, что жизнь засияла на ней в прежнем многообразии и красоте, планета полностью восстановилась, если не считать того, что на ней не было ни одного человека.

— Это ваш новый дом! — сказала Анжелина, обращаясь к пассажирам корабля.

«Ну вот, мы и дома», — радостно подумала она, лаская своими невидимыми руками тело «Оазиса», который еще быстрее устремился к планете, подарившей ей и ему драгоценные жизни.

Так начался очередной жизненный цикл.

Content

Баксиян Галуст
VITA CYCLUS

Часть первая Земля

Начало

Находка

История семьи Смит

Первенец

Как быть?

Друг

Солнечная система, планета Земля

Тройной сигнал

Встреча друзей

На пути к созданию космического корабля

«Оазис»

Невероятно сложный выбор

Тревожное желание Сэмюэла

Утро следующего дня

Родительская радость

Смятение чувств

Время пришло!

Последний путь «Бесстрашного»

Часть вторая «Оазис»

Правда

Новое утро

Друг или враг?

Время идет

Первые успехи

Сын своего отца

Новый успех

Спасены?!

Триумф!

Законы Азимова в действии

Черная дыра

Галактика Андромеда

Мы нашли ее!

Первая экспедиция

Вторая экспедиция

Новый дом

Часть третья Гайа

Аналогии

Новое утро

Опасное происшествие

Другие ценные приобретения

Новый путь?

Годы идут

Две тысячи лет спустя

Мартин Смит

Как управлять дальше?

Вирус

История будущего

Сила действия равна силе противодействия

Нежданная надежда

Обратная дорога домой