Наталья Александрова

Неуловимая жена

© Александрова Н., 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

– Толя, притормози-ка здесь!

«Мерседес» представительского класса бесшумно подкатил к тротуару и остановился. Водитель выскочил из него, открыл заднюю дверцу, отступил в сторону. Пассажир, солидный полноватый мужчина средних лет, выбрался на тротуар и, пыхтя, как заспанный еж, направился к дверям бутика «Стрекоза».

«Худеть нужно, – подумал он привычно. – В зал ходить нужно… есть меньше нужно…»

Михаила Борисовича Короткова (а именно так звали этого солидного господина) время от времени посещали мысли о здоровом образе жизни, о фитнес-центре и бассейне, о низкокалорийном питании. Но дальше мыслей дело не шло.

Во-первых, он был человек очень занятой, и у него просто не хватало времени на всю эту полезную чушь. Во-вторых же, когда он вспоминал о спортивном зале, о беговой дорожке и тренажерах, о запахе пота и надменном мускулистом тренере, у него неизменно портилось настроение. А когда у него портилось настроение, он хотел есть. Причем не какую-нибудь низкокалорийную ерунду, а сочные отбивные с запеченной картошкой и жирные, сладкие пирожные с масляным кремом, какими угощала его в детстве бабушка. А еще… Михаил Борисович стеснялся признаться в этом даже самым близким друзьям, но он обожал вульгарные ностальгические пышки – пахнущие подгорелым маслом, густо присыпанные сахарной пудрой…

Поэтому вместо фитнеса и низкокалорийной диеты он покупал дорогие костюмы от лучших итальянских фирм, которые удачно скрадывали дефекты его фигуры.

Вот и сейчас, узнав о новом поступлении, Михаил Борисович по дороге в офис своей фирмы заехал в бутик на Каменноостровском проспекте Петроградской стороны.

В дверях бутика его как родного встретила хорошенькая продавщица – миниатюрная стройная брюнетка в коротком стильном платье с фирменной стрекозой на воротничке.

– Михаил Борисович! – защебетала она, смахивая с его рукава невидимую пушинку. – Как удачно, что вы нас посетили! У нас есть несколько моделей, которые просто созданы для вас! Один синий костюм от Бриони – это просто чудо! А серый от Корнелиани… вы просто не сможете остаться равнодушным!

Продавщица была незнакомая, но разве можно упомнить всех продавщиц? Главное, она его помнит и знает, что ему нужно! Главное, что она дает ему почувствовать свою значительность!

– Проходите в примерочную, – продолжала брюнетка, увиваясь вокруг клиента. – Я вам все туда принесу!

Михаил Борисович вошел в кабинку, задернул плотную бархатную шторку, снял пиджак, брюки и с неудовольствием оглядел себя в большом зеркале. Нет, все-таки нужно худеть! В костюме еще ладно, в костюме он выглядит не так уж плохо, но ведь есть средиземноморские пляжи, есть яхта, на которой не будешь расхаживать в деловом пиджаке от Каналли! Что-то нужно делать с этим брюшком и вот с этими жировыми складками…

Коротков не успел додумать эту мысль, как шторка приподнялась и в кабинку проскочила прежняя хорошенькая продавщица. Только в ее внешности за прошедшую минуту произошла удивительная перемена. Короткого стильного платья на ней не было. Как не было и ничего другого, что можно было считать одеждой. Костюм продавщицы состоял исключительно из красных туфелек на высоком каблуке. И надо признать – этот костюм ей очень шел.

– Что… – удивленно проговорил Михаил Борисович, попытавшись отступить, но отступать ему было некуда: он уперся спиной в огромное зеркало.

А обнаженная красотка повисла у него на шее, обняла и запечатлела на его щеке страстный поцелуй.

Это было приятно. Это было исключительно приятно, хотя и неожиданно. Организм Михаила Борисовича воспрянул после долгой спячки и был готов устремиться навстречу неожиданному приключению. Господин Коротков подумал было, что бутик «Стрекоза» применяет новые прогрессивные методы маркетинга, новые и весьма неожиданные способы стимулирования постоянных покупателей, но тут услышал ужасный, отвратительный, ненавистный звук – звук щелкающего затвора фотоаппарата.

И до него дошло, что нет никакого прогрессивного маркетинга, а есть самая грубая и наглая подстава, и он, опытный бизнесмен, стреляный воробей попал в силки шантажистов. В его голове завертелись ужасные слова: компромат, бракоразводный процесс, брачный контракт… в глазах замелькали кровавые безжалостные адвокаты… Реакция застоявшегося на запасном пути организма моментально сошла на нет.

Михаил Борисович сбросил с себя обнаженную красотку и злобно закричал:

– Ах ты, стерва!

Он хотел схватить ее за руку, чтобы призвать к ответу и отнять камеру с компрометирующими кадрами, но красотка ловко вывернулась и выскользнула из кабинки.

Михаил Борисович бросился за ней. Однако споткнулся, запутался в шторке и потерял драгоценные секунды.

Выскочив в торговый зал, он, словно разъяренный лев на испуганную антилопу, набросился на продавщицу, колотя ее маленькими мягкими кулаками и вопя диким голосом:

– Отдай! Отдай твой чертов аппарат! Отдай его немедленно, шантажистка проклятая!

– Отпустите меня! – испуганно вскрикнула продавщица. – Что вам от меня нужно?

– Ты прекрасно знаешь что! Отдай мне камеру!

Продавщица завизжала и попыталась удрать. На помощь ей уже мчался охранник – толстый неповоротливый отставник. Он налетел на Короткова, оторвал его от продавщицы и завернул руку за спину.

И тут Михаил Борисович осознал два несомненных факта. Оба они были ужасны.

Во-первых, он выскочил из кабинки в чем был – в нижнем белье, во всей красе своих жировых отложений. Во-вторых, продавщица, на которую он набросился, была совсем не та, которая так эффектно посетила его в кабинке. Она была старше, куда менее красива, и она была вполне одета.

Охранник уже волок несчастного Михаила Борисовича в кабинет директора, чтобы он своим неприличным внешним видом не портил настроение посетителям магазина и не снижал тем самым и без того падающий товарооборот.

В кабинете директора удалось быстро установить личность странного покупателя и восстановить его репутацию. Для этого, правда, Михаилу Борисовичу пришлось купить оба костюма – и от Бриони, и от Корнелиани. И добавить к ним английский твидовый пиджак. Но он, в принципе, и так собирался обновить свой гардероб.

Но как ни расспрашивал он директора, тот так и не сумел ему помочь. Директор настаивал на том, что в его штате нет продавщицы, соответствующей описанию Михаила Борисовича. Не говоря уже о том, что никто из его сотрудниц не опустился бы до такого вульгарного поступка, как шантаж. Михаилу Борисовичу ничего не оставалось, как уйти из проклятого бутика, чтоб черти взяли весь его персонал…

Маркиз пригладил волосы перед зеркалом и ответил на улыбку девушки-метрдотеля:

– Меня ждут!

Посмотрев в зал через плечо своей провожатой, Леня сразу вычислил своего клиента – в самом углу сидел рыхловатый мрачный мужчина и беспокойно оглядывал зал. Сразу было видно, что у человека неприятности. Ну, к нему, Лене Маркизу, в этом случае и обращаются.

– Благодарю вас, я сам! – Леня деликатно тронул девушку за плечо, давая понять, что вполне без нее обойдется.

Совершенно ни к чему, чтобы при встрече с клиентом присутствовало постороннее лицо.

– Добрый день! – сказал он, подходя неслышно, так что мужчина вздрогнул. – Михаил Борисович?

– Да-да, – хрипло ответил мужчина, подняв глаза, – это я вам звонил, Леонид.

При разговоре он пыхтел, как рассерженный еж.

– Итак, – произнес Леня, усаживаясь за стол, но в это время рядом возник официант.

– Я уже заказал! – оживился Михаил Борисович. – Что-то долго не несут!

– Сию минуту! – отмахнулся официант. – Что для вас?

Леня наскоро посмотрел меню и заказал кростини и кофе – ресторан был итальянский.

– Итак, – повторил Леня, но в это время официант принес Михаилу Борисовичу большое ассорти мясных закусок и тарелку теплого домашнего хлеба.

Леня отпил водички, с неудовольствием наблюдая, как будущий клиент набросился на еду. Вот он что – жрать сюда пришел, что ли? Звонил, просил о встрече, говорил, что это срочно, а сам ест! Решил приятное с полезным соединить?

– Итак, – сказал Маркиз в третий раз, но тут официант принес его заказ.

Леня посмотрел на сухарики, намазанные гусиным паштетом, и твердо решил, что с этим клиентом дела иметь не будет. Вот прямо сейчас встанет и уйдет. Ясно же, что дело не заладится. Тем более что заказчик, похоже, не слишком заинтересован в своем деле. Кушает с аппетитом свои закуски.

Леня посмотрел на своего визави очень неодобрительно.

– Простите меня, – Михаил Борисович с виноватым видом отложил вилку, – когда нервничаю, всегда ем. Плохая привычка, я знаю, но ничего не могу сделать.

– Ит… – Леня опасливо оглянулся, ожидая появления официанта, и рассердился на себя. – Слушаю вас, – сухо сказал он, – излагайте ваше дело.

И демонстративно посмотрел на часы. В конце концов, они еще ни о чем не договорились, так что время у него не оплаченное, а свое собственное.

– Понимаете… – Михаил Борисович выпил воды и довольно связно изложил все, что случилось с ним третьего дня в бутике на Каменноостровском проспекте Петроградской стороны.

– Однако… – Леня покрутил головой.

– Да-да, – Михаил Борисович снова запыхтел, как рассерженный еж, и схватил с блюда аппетитный рулетик из ветчины с сыром, – и вот вчера мне прислали вот это… – он положил перед Леней желтый конверт без адреса и каких-либо надписей.

Леня открыл конверт и аккуратно выложил на стол шесть фотографий – цветных, хорошего качества. На всех присутствовал Михаил Борисович в самом откровенном виде – как говаривал когда-то физрук у Лени в школе, «с голым торсом», то есть в одних трусах. Красивая развратная девица с хорошей фигурой льнула к Михаилу Борисовичу. Из одежды на девушке были только красные туфельки с умопомрачительно высокими каблуками. Фотограф постарался – во-первых, было совершенно незаметно, что съемки производятся в примерочной кабинке, а во-вторых, Михаил Борисович выглядел на фотографиях ослепленным животной страстью.

– Однако… – повторил Маркиз, покрутив головой, – хороший ракурс… и освещение…

Михаил Борисович грустно запыхтел, как еж, которому забыли выставить на ночь блюдечко молока.

Далее выяснилось, что, пока Михаил Борисович ошеломленно пялился на фотки, ему позвонили на мобильный и наглый женский голос сказал, что, если через три дня он не заплатит пятьдесят тысяч долларов, эти снимки отправятся прямиком к его жене.

– Шантаж, – Леня поморщился.

– Шантаж, – кивнул Михаил Борисович. – Не подумайте, что мне жалко денег, хотя, конечно, такую сумму соберешь не очень быстро. У меня солидная компания, но все деньги вложены в дело, а сейчас, сами понимаете, кризис…

– Понимаю… – кивнул Леня.

– В общем, даже если я заплачу, где гарантия, что они не пошлют эти снимки моей жене? Понимаете, у нас с женой неплохие отношения… были. Но если она увидит это… – Михаил Борисович снова вздохнул и цапнул с блюда кусок твердокопченой колбасы, после чего продолжал невнятно: – Дело в том, что у нас так составлен брачный контракт, что при разводе я могу потерять почти все. То есть на компании уж точно можно будет поставить крест. Они меня разорят.

Леня отметил про себя эту оговорку «они», но пока не стал уточнять.

– Ну вот, Илья Аронович посоветовал мне обратиться к вам… – Михаил Борисович подошел наконец к концу своего рассказа. – И понимаете, я ведь вовсе не бабник, – он повесил голову, – как женился на Алле пять лет назад, так ни разу ей не изменял. Вообще ни на какую женщину не смотрел! Жену люблю, и вообще… сейчас с бизнесом все трудно, занят я очень… ну, вы понимаете…

– Так-так… у нас мало времени, как вы говорите, завтра уже срок. Значит, откровенно рассказать все жене вы не можете, да? Несмотря на вашу верность и неплохие отношения, она вам не поверит.

– Точно, – со вздохом согласился Михаил Борисович.

– Тогда так… – Леня откусил свой сухарик и поморщился. – У меня сложилось впечатление, что эти люди, шантажисты, удивительно много про вас знают – в какие магазины вы ходите, сколько денег можете собрать без больших проблем, номер вашего мобильного опять же. То есть действует человек из вашего ближайшего окружения. Скажите честно, кого вы подозреваете? Кто слил им информацию? Ваша секретарша? Заместитель? Компаньон?

– Теща. – Выдавив из себя это слово, Михаил Борисович снова схватил кусок колбасы, чтобы зажевать, надо думать, горечь во рту.

– Теща? – оживился Маркиз. – Это интересно! Надо же, вы такой мужчина, какие обычно нравятся тещам, – солидный, спокойный, денежный и не бабник. Чего еще мать может желать для дочери?

– Моя теща – необычная женщина. – Михаил Борисович схватил с блюда кусок вяленого мяса и скривился, как будто мясо давно стухло. – Она возненавидела меня с первого взгляда. Она считает, что ее дочь достойна большего, хотя на самом деле, я думаю, ее не удовлетворил бы и принц Монако или член английской королевской фамилии. Она не сумела отговорить Аллу от брака со мной, но поклялась страшной клятвой на свадьбе, что расстроит наш брак. Это из-за нее я согласился на такой грабительский брачный контракт. И вот теперь… я, конечно, не уверен на сто процентов, но думаю, что теща приложила руку к этому делу.

– Так-так, стало быть, эту парочку наняла ваша теща… – пробормотал Маркиз. – Что ж, это объясняет их осведомленность…

– Да бросьте вы рассматривать эти снимки! – с раздражением призвал Михаил Борисович. – Мне, в конце концов, неудобно!

– Я не из удовольствия, а по делу, – возразил Леня. – Да, сделано профессионально, умеючи… Лица-то девицы почти не видно, чтобы не опознали… Ну, это мы исправим! – Леня достал айпад и повернул его к клиенту: – Будьте добры, посмотрите внимательно, не узнаете ли кого из этих дам?

У Михаила Борисовича замелькали перед глазами загорелые блондинки, худощавые шатенки, веснушчатые рыжие, пара пышнотелых смуглых восточных женщин.

– Вот эта! – Не веря своим глазам, он показал на фото хрупкой брюнетки. – Она, та самая, из бутика!

– Угу, я так и думал, – сказал Маркиз. – Значит, тут работала Анжелочка… Очень способная девушка, ловкая и расторопная.

– О чем вы говорите?

– О том, что ваша теща наняла вполне приличных специалистов своего дела. Не поскупилась на оплату. Видите ли, в городе не так уж много таких людей, я, по роду своей деятельности, должен знать их всех. Да они не слишком и скрываются, чтобы быть доступными для потенциальных клиентов. Анжела работает с партнером, он вполне умелый фотограф. Говорите, вам звонила женщина? Ну, так это она и есть. Как вы договорились?

– Она сказала, что позвонит еще раз, а я к тому времени должен собрать деньги. Пятьдесят тысяч долларов наличными… – Михаил Борисович снова засопел. – Вот как раз скоро должна позвонить…

– Вы окончательно решили не платить?

– Да, – твердо сказал Михаил Борисович, – если это дело рук тещи, то все равно мне не будет покоя.

Маркиз взял его мобильник и позвонил знакомой девушке с просьбой отследить все звонки по этому номеру. И только он отсоединился, как раздался звонок. Михаил Борисович был мужчина серьезный, так что его мобильник не исполнял никаких игривых мелодий, а просто звонил.

– Да! – сказал он и показал Маркизу пустое окошечко определения номера. – Да, это я. Нет, я решил, что у нас с вами не может быть никаких соглашений. Да, я не плачу грязным шантажистам. И эти снимки можешь засунуть в свою хорошенькую задницу, шлюха!

– Ну зачем же вы так быстро закончили разговор? – упрекнул его Леня. – Нужно было поломаться, попросить отсрочки.

– Простите! – Михаил Борисович тяжело сопел, как еж, пробежавший стометровку. – Это все нервы!

Леня быстро отодвинул подальше блюдо с закусками и взялся за свой телефон.

– Ну? – спросил он. – Удалось? Так я и думал. Ага, премного благодарен, сочтемся…

– Наивные люди, – сказал он Михаилу Борисовичу, – думали, что подстраховались и номер никто не определит. Ну, на всякое действие есть противодействие, это закон природы. Ладно, сейчас мы распрощаемся, об окончании дела я вас извещу. За кофе заплатите, а эти кростини есть невозможно. Подозреваю, что вместо гусиной они используют печень василиска.

Леня сел в машину и задумался, звонить ли Лолке.

Если позвонить и сказать, что у них есть работа, Лолка может взбрыкнуть и умотать из дома. Уж Леня-то знает, как его боевая подруга не любит работать.

Если же не звонить и огорошить ее сообщением, что прямо с сегодняшнего дня они приступают к очередному заданию, Лолка заблажит, что снова он взял дело, не посоветовавшись с ней, что он ее в грош не ставит, а они все же равноправные партнеры, что в таких условиях и при таком его отношении Лола работать отказывается… в общем, он потратит столько сил и нервов, чтобы обуздать своенравную Лолу, что страшно представить…

«За какие грехи мне такое наказание», – привычно огорчился Леня, выруливая на проспект.

Пока он едет домой, следует напомнить читателю, в чем, собственно, дело.

Леня Марков, имеющий в узких кругах аристократическую кличку Маркиз, был представителем вымирающего племени мошенников. Сам себя он считал мошенником наивысшей категории, не имеющим себе равных. Лола слегка посмеивалась над ним и говорила, что Лене пора писать мемуары. И назвать как-нибудь романтично: «Моя дорога к счастью», или «Путеводная звезда», или коротко и весомо: «Судьба», как старый советский фильм.

Леня отмахивался от своей боевой подруги и повторял, что при его роде деятельности ему совершенно не нужна скандальная известность. Но Лола-то видела своего компаньона насквозь и знала, что он не чужд тщеславия.

– Не горюй, Ленечка, – говорила она, – вот отойдешь от дел, купишь виллу где-нибудь в Испании, будешь сидеть на мраморной террасе с видом на море и печатать свои мемуары на старинной пишущей машинке под названием «Ундервуд». Что еще на пенсии делать?

– При моей работе, – возражал Леня, – на пенсию не уходят. Ни по возрасту, ни по выслуге лет. Так-то.

На это Лола усмехалась, поднимая красиво очерченные брови.

С Лолой у Лени Маркиза отношения были сложные. Лола была актрисой – по призванию и образованию. Многие знатоки признавали у нее несомненный талант. Но… как трудно пробиться молодой актрисе без связей и денег!

В свое время Маркиз высмотрел Лолу в привокзальном кафе, где она потрошила отвратительного типа, притворившись деревенской тетехой из области. Тип притворялся добрым и отзывчивым старичком, такой уговорит девчонку пойти с ним – дескать, с женой познакомлю, комнатку тебе сдадим, а там напоит, да и продаст бандитам, а там пойдет девчонка по рукам, искать-то ее некому. Леню поразило, как ловко Лола сумела обвести вокруг пальца такого пройдоху. Притворилась полной дурой, а при его работе у него глаз наметан.

В общем, Леня предложил Лоле работу, она, немного подумав, согласилась. Эти двое подошли друг другу как нельзя лучше. Лола была умна, исполнительна, виртуозно умела перевоплощаться, могла играть любую роль. Они заключили союз и плодотворно работали вместе.

Свои остроумные комбинации Леня обычно разрабатывал сам и осуществлял с помощью Лолы и нескольких преданных друзей. Но в последнее время он брал сторонние заказы. Состоятельным людям иногда требуется ловкий, толковый и неболтливый человек, чтобы, к примеру, тихо и без шума добыть украденное. Или устроить деловую встречу с известным человеком в публичном месте так, чтобы никто этого не заметил. Или избавить от назойливого и слишком наглого шантажиста. Вот как в данном случае.

Заказчиков Леня брал всегда исключительно по рекомендации от нескольких старых проверенных людей.

Одним из них являлся адвокат Илья Аронович Левако, с которым Леня был знаком очень много лет. Илья Аронович был человеком известным, еще с лихих девяностых он консультировал криминальные группировки и действовал так профессионально, что за двадцать лет его ни разу не подставили, не покалечили и не подвели под статью. И хоть был он уже весьма немолод, глаз у старика был верный, Леня его рекомендациям доверял.

Когда к нему обратился Михаил Борисович Коротков и сослался на Левако, Леня не поленился это проверить, памятуя свое прошлое дело, где именем Левако просто прикрылся нечестный клиент[1].

Илья Аронович подтвердил, что господин Коротков вполне платежеспособен и вообще человек порядочный, а такие люди, как известно, чаще всего в беду и попадают.

Леня согласился взять его дело, но как объявить об этом Лолке? Начнет ныть, канючить, вспомнит прошлое дело, будет детально разбирать Ленины ошибки… Ой, ну за какие грехи ему такое наказание!..

Тяжко вздыхая, Леня припарковал машину возле своего дома. Доехав на лифте, он вспомнил, что времени мало и решил брать быка за рога.

– Дорогая! – крикнул он, входя в квартиру. – Я дома!

Никто не отозвался, никто не появился в прихожей. И даже кот Аскольд, который обычно заранее предчувствовал приход хозяина, когда тот еще ставил машину на стоянку за домом, на этот раз не соизволил выйти к двери.

Компаньоны для удобства жили в большой четырехкомнатной квартире и за без малого три года сотрудничества успели обрасти тремя домашними любимцами.

У Лолы был крошечный песик породы чихуахуа, которого она обожала и назвала Пу И в честь последнего китайского императора (один Бог знает, какое отношение китайский император имел к древней мексиканской породе собак).

Кота Аскольда Леня встретил на собственной лестнице, когда у того был трудный жизненный период, а именно: на кота наступали трое хвостатых помойных бандитов. Леня разогнал прохиндеев, а кота пригласил пожить у него. Будь дома Лола, она бы этого не позволила, но Лолка как раз в это время увлеклась одним банкиром и ушла к нему жить. А когда вернулась через две недели, потому что у банкира ей было невыносимо скучно, то кот уже обжился в квартире и уходить не собирался.

Третий домашний любимец, большой попугай Перришон, просто влетел морозным зимним днем в неосмотрительно открытую Лолой форточку, да так и остался. Со временем звери подружились и здорово хулиганили вместе.

И вот, казалось бы, полная квартира народу, а встретить некому!

Леня не то чтобы обиделся, но расстроился. Снял куртку, поискал тапочки, но нашел только одну. Все ясно, это снова проделки Пу И. Леня грустно вздохнул, покоряясь неизбежному, и потянул носом. Из кухни доносились очень приятные запахи, так что он слегка оживился и пошлепал туда в одной тапке.

На кухне было тепло и уютно. Кот и песик сидели на полу возле духовки и поедали дверцу глазами, причем кот это делал со страстью, потому что в духовке, судя по запаху, готовилась рыба, а Пу И просто обезьянничал. Попугай сидел на холодильнике и смотрел оттуда невозмутимо. Лола крутилась по кухне, напевая что-то веселое. Леня Маркиз ощутил, что жизнь прекрасна.

– Ой, как кушать хочется! – сказал он, потянувшись.

– Ты же в ресторане был, – удивилась Лола, точнее сделала вид, что удивилась.

На самом деле она с первого взгляда просветила своего компаньона, как рентгеном, и поняла, что он чем-то озабочен. А чем еще он может быть озабочен, кроме нового дела? И ушел куда-то тайком, думал, Лола ни о чем не догадается. Ой, да у этих мужиков вечно все на лице написано! Крупными буквами!

– Ой! – Леня махнул рукой. – Это такой ресторан, что в нем только врагов своих кормить! Отвратительная кухня!

Тут он задал себе вопрос: откуда Лолка знает, что он был в ресторане, он же ей ни словечка не сказал.

– Рассказывай, – сказала Лола, – как раз рыба допечется.

– Ну… – заюлил Леня, боясь, что Лолка рассердится и вообще не даст поесть. – Может, позже…

– Сейчас! – твердо приказала Лола. – Не тяни кота за хвост! Ой, Аскольдик, извини, пожалуйста!

Но кот даже не оглянулся, до того был увлечен рыбой в духовке.

– Ну… – снова начал Леня. – Лолка, у нас новое дело!

– Опять? – зловеще прошипела Лола. – Снова ты очертя голову бросаешься куда-то, не посоветовавшись со мной?

При этом она схватила с гвоздика половник. Половник был старинный, мельхиоровый, очень тяжелый, поскольку вмещал сразу пол-литра супа. Лола им не пользовалась, он висел на кухне просто для красоты. Но как оружие ближнего боя мог пригодиться.

– Вот как раз советуюсь, потому что мне без тебя не обойтись, – польстил Леня. – Тут на тебе все будет держаться.

Лола на лесть не повелась, однако половник опустила. Леня собрался с духом и быстренько изложил суть дела.

– Жалко мужика, – закончил он, – совсем его теща загрызла. Да еще с бизнесом трудности. Надо помочь…

Лола и сама понимала, что надо. Она была против только тех дел, где заказчиками выступали женщины. Женщинам Лола не доверяла, точнее, не была уверена в своем компаньоне. Мужчины как дети, обмануть их ничего не стоит. Лола колебалась, с одной стороны, следовало согласиться, с другой – хотелось еще поворчать и поломаться.

Положение спас Аскольд. Неожиданно он душераздирающе мяукнул и бросился на дверцу духовки, видимо, кончилось кошачье терпение. Леня едва успел оттащить кота. Реакция у Маркиза была отличная, не зря в молодости он несколько лет проработал в цирке.

– Готово! – объявила Лола, водворяя на стол блюдо с рыбой.

Кусочки филе, выложенные в форме большой рыбы, были прикрыты, как чешуей, тонкими лепестками картошки. Хвост и голову Лола приложила к рыбе для красоты, изо рта победно торчала веточка укропа.

Через десять минут все были счастливы. Аскольд с урчанием расправлялся с куском рыбы, Пу И ел как бы нехотя, попугай выпросил немного картошки.

Леня положил в рот очередной кусочек и блаженно зажмурился.

– Лолочка, ты – гений кулинарного искусства!

Лола со смехом отмахивалась.

Леня выпил еще две чашки чая и съел полкоробки шоколадных конфет, после чего серьезно сказал:

– Пора!

И протянул Лоле новый незасвеченный мобильник.

Теща Михаила Борисовича Короткова была женщиной целеустремленной. Главную свою цель она видела в том, чтобы развести свою дочь с ее нынешним мужем. Полина Викторовна ненавидела зятя ровной устойчивой ненавистью. Причем она давно уже перестала искать причины своей ненависти. Недостатки, конечно, у Михаила Борисовича были – у кого из мужчин их нет? Но все какие-то несерьезные, недостойные такой сильной ненависти. Ну, ест много, вес лишний, смотрится неуклюже… Даже Полина Викторовна понимала, что это все пустяки. Как ни старалась, она не могла найти в зяте ни одной порочащей его черты, и от этого ненавидела еще больше.

Второй целью, которую ставила перед собой Полина Викторовна, было одержать верх над своей заклятой подружкой Варварой Присыпкиной. Полина Викторовна соперничала с Присыпкиной везде и всегда. Варвара была матерью крупного банкира, то есть возможностей у нее было больше, часто она добивалась отличных результатов и была впереди, но Полина Викторовна не опускала руки.

Полина Викторовна собиралась к дочери, чтобы лишний раз напомнить ей, какое ничтожество ее муж, когда зазвонил мобильный телефон.

– Слушаю! – проговорила она своим гнусавым голосом.

– Это Полина Викторовна? – прозвучал в трубке мелодичный женский голос.

– Да, это я…

– Полина Викторовна, вас беспокоят из салона красоты «Золотое веко»… то есть, извините, «Золотой век»…

– Что? Какой еще век? Что за намеки? – недовольно проворчала женщина. – Я хожу в салон «Маргарита»…

– Да, я знаю, Полина Викторовна, но мы хотели предложить вам новую, совершенно потрясающую процедуру омоложения! – не сдавалась собеседница. – Новое слово в косметологии! Потрясающая инновация! Тайна египетских жрецов!

– Какая еще египетская инновация? – недовольно проворчала Полина Викторовна.

Она хотела уже повесить трубку, но собеседница выложила козырь:

– Вы хотите помолодеть на двадцать лет?

– Кто же не хочет! – Полина Викторовна оживилась.

– Тогда вы должны испробовать нашу новую технологию: купание в ослином молоке!

– В каком молоке? – удивленно переспросила Полина Викторовна, подумав, что ослышалась.

– В ослином! Причем не в молоке обычных ослов, а в экологически чистом молоке диких лопоухих мавританских ослов! Для вас, как для нового клиента, мы сделаем скидку пятьдесят процентов! Единственное условие – вы должны приехать на процедуры прямо сейчас.

Полина Викторовна раздумывала, и тогда девушка из салона выложила козырного туза:

– Варвара Семеновна Присыпкина уже согласилась на эту замечательную процедуру!

Этот аргумент подействовал безотказно. Варвара Присыпкина, мать знаменитого банкира, была главной соперницей тещи Короткова в ее возрастной категории, бельмом на ее глазу, занозой в… не будем уточнять, в каком месте.

Полина Викторовна представила, что Присыпкина появится на очередном светском мероприятии, помолодев на двадцать лет, – и отбросила последние колебания.

– Я согласна! – выпалила она. – Куда нужно приехать?

Собеседница продиктовала адрес, и разговор прекратился.

Повесив трубку, Лола (а это именно она разговаривала с тещей Короткова) повернулась к своему боевому соратнику.

– Ну что, сможешь говорить ее голосом? – спросил Маркиз.

– Обижаешь! – фыркнула Лола. – Такой простой голос и ребенок изобразит, а я, между прочим, настоящая актриса!

– Ну и отлично. – Леня удовлетворенно улыбнулся. – Тогда звони этому типу, который прислал фотографии.

Его номер Леня выяснил благодаря своей знакомой девушке, которая работала в телефонной компании.

Лола вложила в ноздри ватные тампоны, чтобы придать голосу характерную гнусавость, и набрала на мобильнике новый номер.

– Это я, Полина Викторовна! – проговорила она голосом коротковской тещи. – Чем вы меня порадуете?

– Ваш зять отказался платить, – вполголоса ответил ей собеседник.

– Вот как? – прогнусавила Лола. – Ну что ж, тогда работаем по второму варианту! Приезжайте завтра, в шестнадцать часов, в ресторан «Мандрагора» на улице Некрасова! Фотографии не забудьте!

– Но вы мне еще не заплатили…

– Не беспокойтесь, заплачу на месте!

Лола отключила телефон и повернулась к своему компаньону:

– Ну, как я сыграла?

– Как всегда неподражаемо!

– То-то же!

– Но сейчас не время почивать на лаврах. Переходим к следующему пункту нашего плана…

Через сорок минут теща Короткова подъехала к скромному особнячку неподалеку от Удельной.

Оставив шофера в машине, она поднялась по ступеням и позвонила. Ей тут же открыла молодая привлекательная женщина.

– Полина Викторовна, – защебетала она, – мы так рады вам! Мы вас так ждали! Надеюсь, вам у нас понравится и вы станете нашей постоянной клиенткой!

– Посмотрим, посмотрим… – с сомнением протянула коротковская теща, оглядываясь по сторонам. Особняк, куда она приехала, не был похож на обычный салон красоты. Впрочем, и процедура предлагалась не совсем обычная.

Девушка провела клиентку по узкому коридорчику, открыла перед ней дверь небольшой уютной комнаты.

– Здесь вы можете раздеться, – она показала на узенький диванчик и вешалку. – Когда будете готовы, проходите в эту дверь. Там находится купель. Все уже готово, ослы подоены…

Девушка исчезла, закрыв за собой дверь.

Полина Викторовна неторопливо разделась, надела банные тапочки и открыла дверь, за которой находились врата рая, секрет вечной молодости. Ну, пусть не вечной, но достаточно продолжительной. Самое же главное – она достойно ответит Варваре Присыпкиной…

То, что находилось за дверью, сразу разглядеть не удалось, потому что смежное помещение было наполнено густыми клубами пара. Полина Викторовна захлопнула за собой дверь и двинулась вперед, на ощупь находя дорогу.

– Эй, где тут ваша ослиная купель? – спросила она мелькнувшую сквозь пар фигуру.

Фигура исчезла.

Полина Викторовна сделала еще несколько шагов вперед.

Клубы пара рассеялись, и теща Короткова с изумлением и ужасом осознала, что находится в самой обычной бане, причем перед ней расположились в самых живописных позах несколько совершенно голых мужчин.

– Эй, что за дела? – проговорил один из этих мужчин, уставившись на Полину Викторовну. – Они сказали, что будут девочки, а тут какая-то бабка приперлась!

– А что? – подал голос его приятель. – Говорят, пожилые бабы очень горячие!

Полина Викторовна завопила дурным голосом и завертелась, пытаясь найти выход…

Через полчаса красная, полуодетая, она выскочила на крыльцо особняка.

– Полина Викторовна, что с вами? – деликатно осведомился водитель, открывая перед ней дверцу машины.

– Заткнись! – рявкнула на него хозяйская теща. – Засужу! Уничтожу! Сотру в порошок!

– За что? – переспросил водитель.

– Да не тебя, дурак! Этот салон идиотский! Не стой на месте! Поезжай давай скорее!

И тут зазвонил ее мобильный телефон.

– Засужу! – рявкнула Полина Викторовна в трубку. – Мокрого места не оставлю!

– Вы меня с кем-то перепутали, – очень тихо ответил мужской голос. – Это я… вы же сами меня наняли…

– Ах, это вы… – Полина Викторовна взяла себя в руки и понизила голос: – Ну, может быть, хоть вы меня чем-то порадуете?

– Ваш зять отказался платить. Так что приезжайте вместе с дочерью завтра, в четыре часа, в ресторан «Мандрагора» на Некрасова. И не забудьте мой гонорар…

Полина Викторовна хотела еще что-то спросить, что-то уточнить, но ее собеседник уже отключился.

– Ну? – спросил Леня. – Как считаешь, поверит теща, что это фотограф ей звонил?

– Ну… – протянула Лола, – у тебя, конечно, не очень похоже вышло, но она в таком состоянии после бани, что и не заметит…

На следующий день, ровно в четыре часа, в двери популярного среди обеспеченных людей ресторана «Мандрагора» на улице Некрасова вошел долговязый мужчина в черной кожаной куртке.

Внешний вид этого мужчины не вполне соответствовал общему стилю пафосного и дорогого ресторана, поэтому метрдотель шагнул навстречу ему не с той улыбкой радушия и радостного узнавания, как к постоянным посетителям, а с видом предупредительной настороженности.

– У вас заказано? – спросил он долговязого гостя, оглядев его с ног до головы.

– Меня ждут, – ответил тот, – меня ждет Полина Викторовна…

– Ах, Полина Викторовна! – Услышав это имя, метрдотель расцвел подобострастной улыбкой. – В таком случае прошу! Проводить вас к ее столику?

– Сам найду, – отмахнулся тот.

Он сделал несколько шагов – и тут же попал в объятия хорошо одетого мужчины лет тридцати пяти – сорока, приятной, но незапоминающейся наружности.

– Леха, сколько лет, сколько зим! – воскликнул этот мужчина, обняв долговязого гостя и энергично хлопая его по спине. – Мы же с тобой восемь лет не виделись, с самого Нового Уренгоя!

– Извините, – пробормотал долговязый, пытаясь высвободиться. – Вы меня с кем-то перепутали…

– Да ни с кем я тебя не перепутал! – возразил тот, норовя облобызать долговязого. – Леха, старик, ты же ничуть не изменился! Такой же Длинный Леха, как восемь лет назад!

– Во-первых, я вовсе не Леха, – перебил его долговязый. – А во-вторых, я никогда не был в Новом Уренгое! Так что вы меня точно с кем-то перепутали!

– Не был в Новом Уренгое? – недоверчиво переспросил незнакомец и немного отстранился. – А в Нижневартовске?

– И в Нижневартовске тоже не был! – отрезал долговязый, наконец высвободился из объятий странного человека и стремительным шагом направился к угловому столику, за которым его дожидались Полина Викторовна и ее дочь Алла.

– Кого мы ждем? – уже третий раз спросила Алла свою мать, нервно поглядывая на часы. – Объясни мне, наконец…

– Скоро ты сама все поймешь! – загадочно ответила ей Полина Викторовна. – Знаешь ведь, как говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

– Да что увидеть-то? – Алла машинально взглянула на огромный экран телевизора, по которому дефилировали модели – там показывали репортаж с парижской Недели высокой моды.

– А вот и он! – оживилась Полина Викторовна, увидев приближающегося через зал долговязого мужчину.

– Это еще кто такой? – недовольно фыркнула Алла.

– Сейчас узнаешь, сейчас ты все узнаешь!

Долговязый поздоровался и сел на свободное место, напротив клиентки.

– Принесли? – осведомилась Полина Викторовна.

– А как же! – Долговязый похлопал себя по нагрудному карману и в свою очередь задал тот же вопрос Полине Викторовне: – А вы принесли?

– Разумеется! – Женщина похлопала по своей сумочке.

– Что это за тайны мадридского двора? – проворчала Алла и повернулась к незнакомцу: – Кто вы?

– Называйте меня просто Фотограф! – ответил тот, осклабившись.

– И что вы мне хотите показать?

Фотограф переглянулся с Полиной Викторовной. Та обернулась и щелкнула пальцами, как будто подзывая собаку. Но на этот знак появилась не собака, а низенький, толстенький человечек в галстуке-бабочке – известный всему городу адвокат по бракоразводным делам Семен Семенович Семеновский. За ним поспешала высокая блондинка – его бессменная помощница Лизавета. Подойдя к столу, адвокат и его спутница заняли свободные места.

– А эти здесь зачем? – насторожилась Алла.

– Сейчас все узнаешь! – повторила Полина Викторовна и снова переглянулась с Фотографом.

Тот выразительно взглянул на сумочку. Полина Викторовна вздохнула, открыла сумочку и передала Фотографу плотно набитый конверт. Тот, в свою очередь, достал из внутреннего кармана другой конверт – не так плотно набитый, но значительно большего формата, и положил его перед заказчицей.

Та выдержала небольшую паузу, убедилась, что все зрители внимательно следят за происходящим и произнесла с отработанным пафосом:

– Я всегда говорила тебе, Алла, что Коротков недостоин тебя! Он не стоит твоего мизинца! Я предупреждала тебя, что он – отвратительный, аморальный тип!

– Мама, сколько можно! – поморщилась Алла. – Мне это, честное слово, надоело…

– Так смотри же! И вы смотрите! – Полина Викторовна покосилась на адвоката и жестом циркового фокусника вытряхнула из желтого конверта стопку фотографий.

Фотографии веером рассыпались по столу, все присутствующие наклонились над ними и замерли в совершенном изумлении…

Первым, как и положено настоящему профессионалу, опомнился адвокат.

– Однако! – проговорил он выразительно и взглянул на Полину Викторовну. – Весьма неожиданно!

Лизавета, не сдержавшись, откровенно прыснула.

Полина Викторовна покрылась красными пятнами и на какое-то время лишилась дара речи. Затем подняла глаза на Фотографа и просипела севшим от волнения голосом:

– Что это?!

На фотографиях была изображена сама Полина Викторовна в абсолютно голом виде в компании таких же голых молодых мужчин.

– Мама! – вскрикнула Алла, прижав руки к лицу. – Мама, как ты могла? Я поражена!..

Полина Викторовна наконец опомнилась и попыталась собрать злосчастные фотографии. Но ей это не удалось: оказавшийся рядом официант (мужчина лет тридцати пяти – сорока, приятной, но незапоминающейся наружности) неловко дернул за край скатерти, и ужасные фотографии разлетелись по всему залу.

Одна из них спланировала к ногам Варвары Присыпкиной, которая как раз в это время вошла в ресторан.

И как будто этого было мало, на огромном экране прекратился показ парижской Недели моды, и вместо дефилирующих моделей на нем возникла голая Полина Викторовна…

Варвара Присыпкина восторженно ахнула, указывая пальцем, унизанным кольцами, на экран, куда уже смотрели все без исключения посетители ресторана.

Леня перехватил коробку поудобнее и позвонил в дверь. Лола открыла сразу же.

– Ну как?

– Да все в порядке, подержи вот.

– А что это, Ленечка? – Лолины глаза загорелись.

– Неси на кухню, только не открывай!

В прихожей был полный порядок, даже потерянная неделю назад тапка нашлась. Правда, была она сильно смята и погрызена, но все же носить можно.

Лола, конечно, не послушалась и уже открыла круглую коробку.

– Осторожно! – Лена подхватил крышку, а Лола испустила восторженный вздох.

В коробке был торт – большой, круглый, облитый взбитыми сливками, а в центре стояли три фигурки – черный кот, песик породы чихуахуа и большой разноцветный попугай.

– Ой! – взвизгнула Лола. – Где ты такой достал?

– Это на заказ, – скромно потупился Маркиз, – я заранее договорился. И вообще, места знать надо.

Компаньоны пили чай, попугай выклевывал орешки прямо из куска, Пу И ел песочную корочку. Кот сладкое не любил, поэтому ему дали остатки рыбы.

– Хороший мужик этот Михаил Борисович, только мягкий очень, – говорил Леня, – тещу распустил совершенно. Это же надо до такого дойти. Ну, теперь все в порядке будет. Теща посыпала голову пеплом и от срама удалилась в загородный дом. Оттуда теперь ни ногой. Заживет Михаил Борисович с женой по-человечески. Уж так благодарил, просто со слезами на глазах.

Лола отложила вилку, внимательно глядя в глаза своему компаньону.

– Но? – спросила она.

– Что – но?

– Не валяй дурака, все хорошо, но… Я же чувствую в твоих словах какой-то подтекст, я же все-таки актриса!

– Ах, это… Понимаешь, Михаил очень просил помочь своему другу, какие-то у него проблемы с женой…

– Что-о? Ленька, мы что – захудалое провинциальное сыскное агентство? Будем теперь за неверными женами и мужьями следить? До чего ты докатился!

– Ну да, конечно… Но Михаил так просил… только вы, говорит, ему можете помочь… В общем, я ничего не обещал, но выслушать человека я могу?

– Не нравится мне это! – заявила Лола.

– Тебе все не нравится! – мгновенно вскипел Маркиз. – Да легче камень выдоить, чем заставить тебя работать, честное слово! Лентяйка несчастная! Лоботряска!

– Неправда, просто у меня интуиция!

– Ладно, ты как хочешь, а я завтра пойду на встречу с этим человеком.

– Я с тобой! – тут же сказала Лола. – Не то ты опять вляпаешься в какие-нибудь неприятности! Бывало уже, и не раз!

Леня не посмел спорить.

Компаньоны вошли в зал ресторана и огляделись. Внезапно Лола замерла, как соляной столп. На ее лице возникло выражение изумления, восторга и едва ли не священного трепета.

– Что с тобой, Лолка? – удивленно проговорил ее спутник.

Лола ничего не ответила. На ее лице продолжали сменяться странные и нехарактерные выражения. Маркиз тем временем увидел за столиком в дальнем углу одинокого представительного господина с красным платочком в кармане. Именно о таком условном знаке они договорились с Коротковым, и Маркиз направился было к нему, но Лола стояла на месте как вкопанная, так что Лене пришлось тащить ее за собой, как непослушную ослицу на горном перевале.

– Да что с тобой? – проговорил Леня вполголоса.

Лола наконец обрела дар речи, но только для того, чтобы голосом, полным тихого восхищения, проговорить:

– Это он, он! Я не могла ошибиться!

Леня лавировал между столиками, приближаясь к новому заказчику, – и с каждым шагом Лола тормозила сильнее и сильнее, как будто двигалась в плотной сопротивляющейся среде.

– Лолка, что происходит? – прошипел Леня. – Возьми себя в руки!

Но Лола только повторила, как молитву:

– Это он! Он!

Леня недовольно покосился на нее. Впервые он видел у своей боевой подруги такие ярко выраженные симптомы помешательства. Вот уж нашла время!

Наконец они подошли к столику одинокого господина с платочком в кармане.

И тут Маркиз понял, что именно на него, на этого господина, Лола смотрит с тем непередаваемым восторженным и изумленным выражением лица, как будто увидела божество. Или, на худой конец, живого инопланетянина.

«Только этого не хватало! – подумал он озабоченно. – Надо же, ведь у нее всегда была такая устойчивая психика! И вдруг ни с того ни с сего помешалась…»

Вслух он ничего подобного не сказал, только незаметно ущипнул Лолу за локоть и прошептал:

– Говорю же, возьми себя в руки!

На что Лола в очередной раз едва слышно повторила:

– Это он! Он!

Лене некогда было обдумывать странные движения Лолиной артистической души: нужно было начать переговоры с потенциальным заказчиком. И произвести на него благоприятное впечатление, ведь первое впечатление – самое важное.

– Федор Михайлович, если не ошибаюсь? – проговорил Маркиз приветливым, но твердым голосом.

– Да, это я, – подтвердил господин. – А вы – Леонид?

– Да, а это – Ольга, моя помощница.

– Прошу вас… – Федор Михайлович показал на свободные стулья. – Вы что-нибудь закажете?

– Только кофе. А ты? – Маркиз обратился к Лоле, надеясь своим вопросом вернуть ее в реальность.

Но Лола ничего не ответила – она не сводила глаз с потенциального заказчика.

– Ты что-нибудь закажешь? – повторил Леня громче.

– Да, спасибо, мне здесь не дует, – ответила Лола невпопад.

Леня пожал плечами. Нет, с ней определенно что-то происходит… Отчаявшись достучаться до своей боевой подруги, он повернулся к потенциальному клиенту и проговорил:

– Итак, мне рекомендовал вас Михаил Борисович Коротков. Он сказал, что у вас какие-то проблемы с женой…

– Да, это так… – заказчик опустил глаза, как будто ему было трудно говорить. – Моя жена, Арина…

– Только сразу хочу вас предупредить, – перебил его Леня, хотя перебивать собеседников было не в его правилах. – Хочу вас предупредить, что я… то есть мы с Ольгой… не занимаемся слежкой за неверными мужьями и женами…

И тут Лола выкинула новый фортель. Пнув Маркиза под столом, она воскликнула:

– Занимаемся! Занимаемся! Для вас я… то есть мы с Леонидом сделаем все, что угодно!

Леня ответно пнул Лолу и прошипел:

– Уймись! Не хотел я тебя с собой брать, как чувствовал…

– Все, что угодно! – повторила Лола, не сводя глаз с заказчика.

– Ну, моя помощница выражается фигурально… – протянул Маркиз. – Она имеет в виду…

– Во-первых, не помощница, а полноправный партнер! – перебила его Лола. – А во-вторых, я повторяю – все, что угодно!

Заказчик переводил удивленный взгляд с Лолы на Маркиза и обратно, наконец он заговорил:

– Это не тот случай, о котором вы говорите. Я не слишком ревнив. То есть… дело в том, что моя жена пропала…

В это время его телефон зазвонил. Федор Михайлович схватил его дрожащей рукой и прошептал:

– Это она, она… – Но тут же взглянул на дисплей – и лицо его омрачилось: – Нет, не она… извините… – Он поднес телефон к уху и заговорил: – Оксана, я же просил не беспокоить… Чурикова занята? Ну, ничего страшного, незаменимых у нас нет… и Миронов занят? Ничего… что ты говоришь? А вот это плохо… – Он немного послушал, прикрыл трубку рукой и повернулся к компаньонам: – Извините, я буквально на два слова!

Встав из-за стола, он отошел в угол и вполголоса заговорил по телефону.

– Что с тобой происходит? – Леня, воспользовавшись отсутствием клиента, повернулся к Лоле. – Только не повторяй, как Перришон: «Это он! Это он!»

– Но это действительно он! – прошептала Лола. – Это же Федор Михайлович!

– Ну, Федор… ну, Михайлович… но не Достоевский же! Достоевский давно умер!

– Да подумаешь – Достоевский! – Лола пренебрежительно махнула рукой. – Бери выше! Это Федор Михайлович Фанфаронов!

– Фанфаронов? – переспросил ее Леня. – Кто такой Фанфаронов?

– Как?! Ты не знаешь, кто такой Фанфаронов? – Лола изумленно округлила глаза. – Я всегда знала, что ты серый, Ленечка, но не до такой же степени!

– Слушай, ты не можешь просто ответить? – поморщился Маркиз. – Тебе обязательно устраивать цирк?

– При чем тут цирк? – возмутилась Лола. – Фанфаронов не имеет к цирку никакого отношения! Он – режиссер! Выдающийся режиссер театра и кино! Не знать его – стыдно! Я понимаю, что в театр ты не ходишь, но его фильмы смотрят все! «Черную хризантему», например! Или «Судьбу аборигена»… А что он делает в театре – это… это просто потрясающе!

– Публика рыдает… – прищурился Леня.

– Какая там публика! – Лола замахала руками, так что Леня еле успел подхватить кофейные чашки. – Вся театральная тусовка рыдает и волосы на себе рвет от зависти!

– Ну ладно, ты меня пристыдила, и на этом закроем тему. Сейчас он для нас не режиссер, а возможный клиент, и мы должны решить, берем мы его дело или нет…

– Берем, берем! – воскликнула Лола. – Непременно берем! Для этого человека я готова работать бесплатно! Больше того, я готова приплачивать ему, только ради того, чтобы встречаться с ним, разговаривать, ощущать исходящую от него ауру… Ведь он гений, Ленечка, самый настоящий гений!

– «Блю де Шанель», – проговорил Леня задумчиво.

– Что? – Лола удивленно уставилась на партнера.

– Ты сказала об исходящей от него ауре. Так вот это – мужские духи «Блю де Шанель». Ничего, хороший аромат…

– Ты просто невозможен! – скривилась Лола. – Я говорила о духовной ауре! Об ауре его таланта! А ты не способен подняться выше банального парфюма!

– Кто бы говорил!

Леня всерьез рассердился. Что, в самом деле, с Лолкой – кудахчет, как курица на насесте. Подумаешь – гений! Это еще надо посмотреть, что за гений…

Как всякий мужчина Леня Маркиз очень не любил, когда в его присутствии восхищались другим индивидуумом мужского пола.

– Что ты имеешь в виду? – Лола покраснела от возмущения.

– Тсс, – Леня поднес палец к губам, – он возвращается!

– В общем, ты как хочешь, но мы просто обязаны взяться за это дело! – припечатала Лола, следя за приближающимся клиентом.

– Ну что ж, раз ты так настаиваешь… – протянул Леня.

На этот раз Маркиз решил пойти Лоле навстречу. Тем самым он заработает моральное право настоять на своем в других случаях, а то Лола постоянно упрекает его в том, что он берется за сомнительные дела, не посоветовавшись с ней.

– Извините, важный разговор! – проговорил Фанфаронов, усаживаясь на прежнее место. – Итак, на чем мы с вами закончили?

– Вы сказали, что ваша жена пропала. Как давно это случилось?

– Три… нет, четыре дня тому назад.

– А почему вы не обратились в полицию?

– В полицию? – Фанфаронов вздохнул. – Пожалуй, лучше рассказать вам все с самого начала…

– Да, так будет лучше всего!

– Итак… три… нет, четыре дня назад я вернулся из командировки и не застал ее дома…

– Возможно, она куда-то уехала? К родным, к подруге?

– Я тоже так подумал. И позвонил ей на мобильный…

– Самое естественное действие, – кивнул Леня. – И что же? Она вам не ответила?

– В том-то и дело, что ответила! Она тут же ответила, я сказал, что вернулся, и спросил, где она…

– И что? – переспросил Леня. Он уже решил, что зря потратил время. Мнительный клиент сам не знает, чего хочет.

– Она сказала, что находится у подруги. У Лили Соколовой. Я спросил, когда она вернется, – и тут наш разговор неожиданно прервался. И после этого я больше не мог до нее дозвониться, система каждый раз сообщала мне, что абонент недоступен…

– Вот как? – переспросил Маркиз. – А вы звонили той подруге? Как вы ее назвали? Лиза?

– Лиля, Лиля Соколова… – поправил его клиент. – Дело в том, что у меня нет ее телефона. Арина, моя жена, довольно часто упоминала ее, но никаких ее координат я не нашел. А до этого случая мне в голову не приходило ей звонить.

– Странно… – протянул Маркиз.

– Очень странно! – подхватил Фанфаронов. – Но вот что еще более странно. Когда я вернулся из командировки, у меня оставалось довольно мало денег на телефоне. В роуминге я прозвонил почти все, но для домашних звонков этого должно было вполне хватить. И вдруг, после звонка жене, мой баланс резко ушел в минус. Я проверил – и оказалось, что последний звонок был по международным расценкам…

– То есть вы хотите сказать, что ваша жена была вовсе не у подруги? – уточнил Леня, хотя все и так было ясно.

– Да, не у подруги, и вообще где-то за границей. Причем… причем тут есть еще одна странность. Арина, моя жена, никогда не сопровождала меня в дальние командировки, потому что говорила, что не может летать самолетами. Совершенно не может. А тут вдруг оказалась в дальнем зарубежье… – Фанфаронов быстро взглянул на Маркиза и проговорил: – Теперь вы понимаете, почему я не захотел обращаться в полицию?

Маркиз вздохнул и переглянулся с Лолой. Судя по всему, это было именно то, чего он боялся: неверная жена, ревнивый муж, вернувшийся из командировки…

Фанфаронов словно прочитал его мысли.

– Все не так, как вы могли подумать! – воскликнул Фанфаронов. – Все гораздо сложнее…

– А меня мой жизненный опыт учит тому, что обычно все гораздо проще, чем кажется!

– Нет, не все… – Фанфаронов опустил глаза. – После того как Арина пропала, я задумался и вспомнил несколько очень странных случаев…

– Каких же? – осведомился Леня из вежливости.

Будь его воля, он бы тотчас вежливо распрощался с господином Фанфароновым и ушел. Но ведь эта курица Лолка ни за что не согласится все бросить. Начнет скандалить, качать права, ахать и охать и закатывать глаза, привлечет к ним общее внимание… Нет, черт дернул Маркиза взять ее с собой!

– Вот, около года назад я тоже вернулся из командировки, со съемок нового фильма…

– Вы тогда снимали «Золотую устрицу»? – вклинилась Лола в мужской разговор.

– Да, – Фанфаронов взглянул на нее благосклонно. – Вам понравился этот фильм?

– Безумно! – Лола сложила руки и закатила глаза. – Это шедевр, истинный шедевр!

– Мне тоже так кажется, – режиссер скромно потупился.

– Может быть, мы вернемся к вашей жене? – деликатно напомнил ему Маркиз.

– Ах да, действительно… так вот, я вернулся из командировки. Арина не встретила меня в аэропорту, как она это обычно делала, но я не придал этому значения, приехал домой. Она ждала меня дома, с ужином. Я сел за стол, Арина поставила передо мной тарелку, и тут я взглянул на ее руки. Точнее, на правую руку, где Арина носит обручальное кольцо. Так вот… – Фанфаронов сделал театральную паузу, и Леня, не дождавшись продолжения, высказал свою догадку:

– Кольца не было.

– Нет, Леонид, все было сложнее. Кольцо на безымянном пальце было, но не то, которое я ей подарил к свадьбе. На месте обручального кольца было другое – с крупным дорогим бриллиантом…

– И как же вы поступили?

– В первый момент я растерялся. В это время зазвонил телефон, Арина вышла в соседнюю комнату. Когда она вернулась, я спросил: «Арина, откуда у тебя это кольцо?» – «Какое кольцо?» – переспросила она как ни в чем не бывало. – «Ну вот это, на правой руке…» – «Ты шутишь? – она взглянула на меня удивленно. – Это же обручальное кольцо! Ты сам мне его купил!» Я взглянул на ее руку… и действительно увидел на безымянном пальце свое кольцо!

– Так, может быть, вам это просто показалось… – осторожно начал Маркиз.

– Показалось? – возмущенно воскликнул Фанфаронов. – Я еще не выжил из ума! Я отчетливо видел у нее на руке перстень с крупным бриллиантом! Я отлично запомнил камень – бриллиант огранки «маркиза», то есть сужающийся с одной стороны…

– Я знаю, что такое «маркиза», – вставил Леня.

– Тем более! Это был очень крупный бриллиант отличной огранки. Я человек не то чтобы бедный, но не смог бы позволить себе такой дорогой подарок…

– А что вам сказала жена?

– Она, как и вы, сказала, что мне, должно быть, померещилось. И я не стал спорить – в конце концов, мир в семье дороже. Но сейчас, вспоминая этот эпизод, я думаю, что все не так просто…

– Вы говорили, что были и еще какие-то странные случаи, – напомнил ему Маркиз.

– Да, действительно… как-то мы с Ариной отправились на одно мероприятие. Кажется, это была премьера нового спектакля одного режиссера…

Маркиз бросил взгляд на Лолу и увидел, что при этих словах ее лицо засветилось, как перед иконой.

– Так вот, премьера мне не очень понравилась. Пьеса вроде бы и ничего и актеры подобраны удачно, но работа режиссера оставляла желать лучшего…

«Завидует! – мелькнуло в голове у Лени. – Ох уж эти мне творческие личности!»

– Жене тоже не очень понравилось, она сказала, что у нее разболелась голова и запросилась домой. Мы направились в гардероб, и вдруг кто-то громко проговорил: «Марина! Петушкова! Ты как здесь?» Арина обернулась. Позади нас стояла какая-то женщина, дорого и безвкусно одетая. Увидев Арину, она захлопала глазами и сказала: «Ах, извините, я обозналась, приняла вас за свою знакомую…»

– Ну, и что же в этом странного? – спросил Маркиз. – Возможно, женщина действительно обозналась.

– Ну да, возможно, – кивнул Фанфаронов. – Но только Арина сразу же обернулась, когда та ее окликнула. Вот вы обернетесь, если назовут ваше имя? – эти слова режиссер адресовал Лоле, которая слушала его как зачарованная.

– Обернусь! – с готовностью ответила Лола.

– А если назовут чужое имя?

– Если чужое – не обернусь!

– Вот видите? – Фанфаронов взглянул на Маркиза.

– Ну, это еще ничего не доказывает… – протянул тот. – Марина и Арина звучит похоже, может быть, вашей жене послышалось, что окликают именно ее…

– Марина и Арина похоже, – кивнул режиссер, – только фамилия Петушкова совсем не похожа на фамилию Фанфаронова. А Арина обернулась, именно услышав фамилию. – Режиссер заметил недоверие в Лениных глазах и добавил: – Поверьте мне, я такие вещи чувствую, ведь нюансы человеческих поступков и движений – моя работа…

– Да-да! – Лола восторженно закивала. – Конечно, вы чувствуете, мы вам верим!

«Убил бы» – Леня неслышно скрипнул зубами, а вслух спросил:

– Итак, что вы конкретно хотите, чтобы мы сделали?

– Я хочу найти свою жену! – Фанфаронов смотрел твердо. – Я ее люблю и волнуюсь за нее.

– То есть вы чувствуете, что с ней не все в порядке?

– Что вы имеете в виду? – надулся Фанфаронов. – Я ни в чем не подозреваю Арину, просто…

– Да-да! – всунулась Лола. – Мы понимаем…

За это Маркиз наградил ее очень выразительным взглядом – дескать, я ни черта не понимаю, ты тоже, и кончай выделываться. Лола на такой взгляд никак не отреагировала, просто ничего не заметила, она смотрела только на Фанфаронова, не замечая ничего вокруг. Леня понял, что в данном случае она ему не помощница.

– Хорошо, тогда переходим непосредственно к делу. Значит, что мы имеем, кроме предположений? Кольцо с бриллиантом, которое вы никогда своей жене не покупали и видели всего пару минут. А потом оно исчезло, так?

– Выходит, так, – Фанфаронов повесил голову, а Леня тотчас получил чувствительный тычок в бок от Лолы – дескать, не хами великому человеку. Он решил не реагировать и терпеть до конца, уж дома он с этой нахалкой разберется.

– Дальше. После разговора с женой с вашего телефона сняли много денег, и вы думаете, что из-за роуминга. Ну, это могло произойти случайно, мало ли сбоев в системе связи… Про подругу, эту самую Машу Иванову, вы ничего не знаете…

– Лилю Соколову…

– Какая разница? – холодно возразил Леня. – Думаю, что она – фикция, нет никакой подруги.

– Что вы себе позволяете? – напрягся Фанфаронов. – Вы думаете, что жена меня обманывает? Арина никогда не давала мне повода…

– Вы видели фотографии подруги? Вы хоть раз разговаривали с ней по телефону? Жена рассказывала о ее личной жизни – с кем живет, где работает или не работает, какая у нее машина…

Фанфаронов помотал головой.

– Вот видите. Ясно же…

– И ничего не ясно! – снова вклинилась Лола. – Просто Федор Михайлович очень занятой человек. Ему некогда знакомиться с подругами жены, у него голова забита творческими планами!

– Ладно… – Леня на секунду закрыл глаза и представил, как Лолка лежит в ванне, наполненной душистой лавандовой пеной, а он приходит и опускает ее голову вниз, под воду. Лолка дрыгает ногами, клочья пены летят повсюду, Леня уже весь мокрый, но он все давит и давит ей на плечи, и вот уже Лолка перестает трепыхаться, и последние пузырьки воздуха появляются на поверхности. Нужно бы гидрокостюм надеть, на нем и отпечатков потом не найдут…

– Значит, переходим к последней зацепке. Значит, вы утверждаете, что на какой-то театральной тусовке ваша жена обернулась, когда ее позвали другим именем, так?

– Так…

– Расскажите подробнее, что это была за премьера.

– Ну… – Фанфаронов явственно поморщился, – это «Не такой театр», пьеса ирландского драматурга…

– Какой такой театр? – удивился Леня, за что получил очередной тычок в бок от Лолы – молчи, мол, серость, не позорься.

– Приглашенный режиссер из провинции, не то Деревякин, не то Стекляшин… о вот! – Оловянников! Пьеса называется «Сумасшедший из болота». Несомненно, некоторые сцены поставлены очень неплохо, но все вместе оставляет желать лучшего и…

– А женщина? – перебил Маркиз это злопыхательство. – Что вы можете сказать о той женщине, которая окликнула вашу жену?

– Ну, несомненно, она не актриса, слишком безвкусно одета. Опять-таки и не околотеатральная чиновница среднего ранга – те столько драгоценностей не носят. Думаю, она пришла с кем-то из спонсоров, в начале их представляли, да я не запомнил. Такая… глаза все время вылупляет…

– Это все? – жестко спросил Леня.

– Пожалуй, да. Так вы беретесь за это дело?

Маркиз посмотрел в глаза своей боевой подруги и понял, что назад ходу нет.

В машине компаньоны молчали. Маркиз тихо наливался злостью, Лола же заново переживала волнующую встречу с великим режиссером Фанфароновым.

Когда они отъехали от ресторана на приличное расстояние, наваждение потихоньку прошло, и Лола скосила глаза на своего компаньона. Ясно было, что он злится. Ну, если честно, она, Лола, вела себя не слишком профессионально. И что это на нее нашло? Теперь Ленька будет ругаться, а самое главное – никогда больше не возьмет ее на встречу с заказчиком. Нужно принимать меры.

Как можно задобрить сердитого мужчину? Только если немедленно вкусно и сытно его накормить. Лола стала перебирать в уме, что у нее есть в доме, потому что уговорить Леньку заехать в магазин сейчас не было никакой возможности. В ресторане пили только кофе, он хочет есть.

К концу дороги оперативный план был готов, и Лола с порога полетела на кухню.

Она достала из морозилки пельмени, упаси боже, не магазинные, сама налепила когда-то давно ужасающее количество и спрятала в морозилку. Ее замечательная черноморская тетя Каля говорила, что на черный день полезно иметь в запасе штук сто пельменей и вчерашний кекс.

Кекса не было, зато в той же морозилке нашлись булочки с марципаном. И коробка конфет в буфете.

– Ленечка! – крикнула Лола нежным голосом. – Все готово!

Ну как тут можно было сердиться, когда на столе дымилось блюдо домашних пельменей и Лола уже посыпала их мелко нарезанным укропом и подставляла Лене большую банку сметаны.

И булочки упоительно пахли из духовки, и чайник уже сидел под грелкой в виде красивого разноцветного петуха.

После первой тарелки пельменей злость у Лени прошла, после добавки настроение поднялось, а после чая с булочками он начал испытывать к своей боевой подруге самую настоящую нежность.

И только было Лола подсунула ему на колени кота и подвинула коробку конфет в надежде, что ее компаньон сейчас успокоится окончательно и весь вечер мирно продремлет под уютное мурлыканье, как Леня встрепенулся и посмотрел на нее очень серьезно:

– Лола, некогда расслабляться! Раз уж ты втянула меня в это сомнительное дело…

Кот тут же с неудовольствием спрыгнул вниз и ушел, сообразив, что покоя нынче не будет.

– Но почему я втянула? – по инерции начала было Лола, но тут же осеклась, наткнувшись на взгляд своего компаньона.

– Не нравится мне это дело, – серьезно сказал он, – и если бы не ты, я бы ни за что…

Лола опустила голову, в глубине души признавая, что Леня прав. Мутное какое-то дело, подозрительное. Жена пропала – так обратись в компетентные органы. Фанфаронов – человек известный, опять же с криминалом никаким не связан, налоги платит – отчего не хочет светиться? Не верит, что полиция поможет? Так можно же найти компетентного человека, наверняка у него знакомые есть… Прав Ленька, что сомневается. И она, Лола, тут сглупила, просто какое-то затмение нашло. Но Леньке она в этом ни за что не признается.

Лола встрепенулась и потащилась в комнату Маркиза, где он уже давно сидел за компьютером.

– Вот гляди: «Не такой театр», ну и название придумали, с ума сойти. Сайт есть, все как полагается. Главный режиссер, художник, весь репертуар, ага, вот она пьеса «Сумасшедший из болота». И правда, кто-то посторонний эту пьесу ставил, Вячеслав Оловянников. Не наврал Фанфаронов и не перепутал.

– Потому что спектакль точно хороший, иначе бы он не запомнил… – проговорила Лола. – Постой-ка! Ну и ну! Да ведь это Сонька Мармеладова!

– Мармеладова?

– Ага, у нее такая фамилия своя. Шикарно, правда? Лучше всякого псевдонима! Мы с ней в театральном учились! И как раз в «Преступлении и наказании» играли!

– И она как раз играла Сонечку Мармеладову? – Маркиз проявил сносное знание классики.

– Сонечку Мармеладову играла я, а она – Дуню! А теперь, значит, она в «Не таком театре»…

Маркиз уже протягивал Лоле мобильник.

Понадобилось сделать пять звонков, чтобы добраться до Сони Мармеладовой. И вот уже Лола смеется и болтает, вспоминая общих знакомых. Лене это скоро надоело, и он жестами показал своей боевой подруге, чтобы переходила к делу.

– Да, у вас же постановка новая! – бросила Лола пробный камень. – Премьера недавно была!

– Ага, очень удачная, Славка – замечательный режиссер, очень талантливый!

– Славка? – Лола сразу уловила суть. – Сонька, у тебя с ним явно что-то было?

– Почему – было? – обиделась Сонька. – И сейчас есть. Женимся мы скоро. Вот съездим на фестиваль в Чехию с этой пьесой – и буду к свадьбе готовиться.

Лола почувствовала мгновенный укол зависти. Вот ведь, подружки замуж выходят. За любимого человека. А у нее что?

Леня сразу понял, что мысли его подруги пошли не в то русло, теперь пришел его черед толкать ее в бок.

Задавая наводящие вопросы, Лола выяснила, что постановка не удалась бы, если бы ее Славка – замечательно умный и талантливый – не нашел спонсоров. Целых пять человек. На премьере было только трое, с женой – только один, некто Неплюев, какая-то у него торговая компания, Сонька не в курсе. Жена довольно противная, его одного никуда не пускает, боится, что уведут, а кому он нужен-то… После спектакля ходила с кривой рожей – то ей не то, и это не это… Ну да, лупоглазая такая…

Когда Лене Маркизу для осуществления его виртуозных операций требовался какой-то необычный автомобиль, мотоцикл, скутер или любое другое транспортное средство, он обращался к своему давнему приятелю по прозвищу Ухо.

Никто не знал, откуда взялось это странное прозвище. Возможно, Ухо получил его за то, что умел на слух определить любую неисправность автомобильного двигателя, возможно, из-за характерной формы своих ушей – так или иначе, прозвище пристало к нему намертво, и Ухо сам уже давно забыл свое настоящее имя.

Ухо был большой специалист в своей области. Он мог в считаные часы раздобыть (законным или не совсем законным способом) любую машину – от инвалидной малолитражки с ручным управлением до бронетранспортера в рабочем состоянии, от чудом сохранившегося раритетного «Москвича-401» до сверкающего лаком и хромом «бентли».

Как-то для одной сложной и опасной операции он умудрился угнать инкассаторский броневик и после завершения операции вернул его на место, так что инкассаторы даже не заметили временного отсутствия своего автомобиля.

Вот и сейчас Леня позвонил своему приятелю.

Из трубки, как обычно, доносился рев и грохот – Ухо находился в своем гараже, по совместительству автомастерской.

– Привет, Ухо! – проговорил Леня, прикрыв трубку рукой.

– Здорово, Маркиз! – отозвался тот, стараясь перекричать рев работающих моторов. – Постой, сейчас я перейду в другую комнату, а то здесь немножко шумно… – Шум стал тише, и Ухо повторил: – Привет! Ну вот, сейчас уже можно разговаривать. Только недолго – у меня тут срочная работа…

– Не волнуйся, надолго не задержу. Можешь мне устроить на несколько часов красивую машину?

– Насколько красивую?

– Настолько, чтобы впечатлить богатую избалованную дамочку.

– А Лолка в курсе? – осторожно осведомился Ухо. С Лолой его связывали давние приятельские отношения, которые он старался не испортить.

– В курсе, в курсе! – успокоил его Маркиз. – Это исключительно для дела!

– Тогда нет проблем! У меня тут стоит классный «ягуар». Насчет впечатления можешь не сомневаться, я сам от него не могу глаз оторвать! Не машина – игрушка!

– Только смотри… – предупредил его Маркиз, – мне в процессе операции придется его слегка стукнуть.

– Да кто бы сомневался… – вздохнул Ухо. – Ну ладно, если для дела – бей, я его приведу в порядок. Только, ради бога, поаккуратнее! Такую машину жалко портить!

Когда Леня своими глазами увидел машину, он очень хорошо понял приятеля.

Бледно-золотистый автомобиль обтекаемой формы больше походил не на средство передвижения, а на произведение искусства. Хотя в каждой его линии, в каждой детали чувствовались мощь и скорость.

– Ну, вот тебе машинка, – вздохнул Ухо, вылезая из кабины, и ласково погладил теплый капот. – Береги ее… если можно.

– Ну, ты ведь сможешь ее починить…

– Смогу, но все равно постарайся поаккуратнее…

Через час Вика Неплюева вышла из салона красоты и села за руль очаровательной двухместной дамской «ауди». Она решила, что вполне заслужила приличный обед, и поехала в любимый ресторан «Фламинго».

Однако добраться до ресторана без приключений в этот день ей было не суждено. Когда Вика выезжала с улицы Чайковского на Литейный проспект, в ее левый бок врезалась светло-золотистая машина. Раздался душераздирающий скрип тормозов, звон бьющегося стекла и скрежет рвущегося металла.

Вика, как всегда в таких случаях, закрыла глаза. Ей казалось, что это – самый надежный способ спрятаться от неприятностей. Так она просидела несколько секунд, но потом глаза все же пришлось открыть, чтобы оценить масштабы катастрофы.

Первым делом Вика повернула к себе зеркало заднего вида и внимательно посмотрела на свое отражение. Лицо, к счастью, ничуть не пострадало, только немного смазалась помада. Вика достала из сумочки золотистый тюбик, подкрасила губы, еще раз придирчиво осмотрела лицо и решила, что готова к дальнейшим действиям.

Ее чудная новенькая «ауди» выглядела ужасно. Левый борт был помят, фара разбита, бампер погнут, боковое зеркало снесло начисто. Вика разозлилась: машину придется отдавать в ремонт, а это значит, что ей придется две, а то и три недели ездить на прошлогоднем «пежо». Большего позора Вика не могла себе представить!

Теперь она переключила внимание на виновника своих неприятностей – на ту машину, с которой столкнулась. Правда, у Вики не было стопроцентной уверенности, что не она сама была виновна в столкновении. Перед самой аварией она немного отвлеклась, задумавшись о прекрасном, а именно о замечательном красном платье, которое видела накануне в бутике на Садовой.

Но Вика придерживалась золотого правила: никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя признавать себя виновной в чем бы то ни было, нужно до последнего отстаивать свою правоту.

Кстати, о красном платье теперь можно забыть – муж рассердится на нее за аварию и не даст денег…

Вика уже глубоко вдохнула, чтобы высказать владельцу этой машины все, что она о нем думает… Но грубые слова застряли у нее в горле, как рыбья кость.

Машина была прекрасна.

Бледно-золотой автомобиль поражал совершенством форм и красотой отделки. Даже слегка помятый борт не смог лишить его неповторимого мужского очарования. Может быть, вмятина даже шла ему, как идут некоторым мужчинам шрамы на лице.

И тут из этой прекрасной машины выскочил не менее замечательный мужчина. Нельзя сказать, что он был красавец. Нет, ничего особенного, лицо его не казалось запоминающимся. Но были в этом лице какие-то удивительные очарование и обаяние, которые ценятся в мужчинах даже больше, чем красота. Кроме того, мужчина был исключительно хорошо одет и подстрижен. Казалось, он только что позировал для модного журнала… в общем, выглядел под стать своему автомобилю.

Этот потрясающий мужчина подбежал к Викиной машине, с огорченным и встревоженным лицом заглянул внутрь и воскликнул с трагической интонацией:

– Это моя, только моя вина! Я не знаю, как ее искупить! Я готов на все, на все, что угодно!

Он сделал вид, что собирается рвать на себе волосы, но дальше этого не пошел. Видимо, дорожил своей шевелюрой. Дальше снова последовал поток слов:

– Надеюсь, вы не пострадали? Если с вами что-то случилось, я этого не переживу! Буквально не переживу! – С этими словами он оглядел Вику и проговорил: – Кажется, нет… выглядите вы просто замечательно! Но первое впечатление может быть обманчивым, нужно проверить, нет ли у вас каких-то внутренних повреждений…

Он помог Вике выбраться из машины и оглядел ее с ног до головы.

– Да в порядке я, в порядке… – пробормотала Вика, смущенная таким вниманием.

– Кажется, да… – согласился с ней мужчина. – Но все же нужно проверить, первое впечатление может быть обманчивым!

– Я в порядке, – опомнилась Вика, – но вот моя машина… боюсь, ее придется отдать в ремонт на две-три недели!

– Что вы, – мужчина галантно приложил руку к сердцу, – это моя вина, и я все исправлю! Уже завтра ваша машина будет как новенькая! А может, даже лучше!

– Завтра? – недоверчиво переспросила Вика.

– Клянусь вам, не позднее! – воскликнул мужчина и достал мобильный телефон. Поговорив по нему буквально две минуты, он повернулся к Вике и уверенно заявил: – Мастер сейчас подъедет, заберет вашу машину и даст вам на замену что-нибудь подходящее. А завтра вы уже получите свою «ауди» в первозданном состоянии…

– Но ведь еще нужно дождаться полицейских, чтобы все оформить, как положено…

– Не волнуйтесь, мой мастер возьмет на себя все эти хлопоты. Кстати, я от волнения повел себя как невоспитанный человек и не представился. Меня зовут Леонид…

– Виктория, – отозвалась Неплюева.

– Очень приятно! Какое красивое имя! – расшаркался мужчина. – Чрезвычайно рад знакомству! Повторяю, Вика, мастер скоро приедет. А пока, если вы позволите, я угощу вас чашечкой кофе. Вон, видите, на углу кафе. По-моему, вполне приличное.

Новый знакомый произвел на Вику такое сильное впечатление, что она согласилась бы пойти с ним даже в столовую самообслуживания. Впрочем, кафе на углу было и впрямь приличное, диванчики удобные, официантки вежливые, кофе вкусный. А больше всего подкупило Вику то, что против каждого десерта в меню было указано количество калорий, и количество это было небольшим.

– Мне вот это, – Вика указала официантке на выбранный десерт, – «Цветущая лужайка». По-моему, в нем меньше всего калорий. И выглядит неплохо.

– Мне кажется, вы можете не беспокоиться о лишних калориях, – заявил Леонид, как только официантка отошла, приняв заказ. – Вы в прекрасной форме!

– Ох, если бы вы знали, чего это мне стоит! – вздохнула Виктория. – Зал, тренажеры, диета… я так устаю! Ни поспать лишний час, ни поесть по-человечески…

– Но игра стоит свеч! – Леня с восхищением оглядел фигуру своей собеседницы. – Вы хоть сейчас можете позировать для любого модного журнала!

– Вы мне льстите… – смутилась Вика.

– Ничуть! Кстати, Виктория, меня не оставляет чувство, что я вас где-то видел. Вы не снимались для «Космополитен»?

– Нет, что вы… – Вика порозовела от удовольствия.

– Но все же мне кажется, что мы с вами где-то встречались… наверное, на каком-то светском мероприятии…

– Возможно, – неуверенно ответила Вика.

– Вот теперь я не успокоюсь, пока не вспомню, где я вас видел… с вами такое бывает? Бывает, что вы видите человека и вам кажется, что вы знакомы?

– Ну, иногда случается, – кивнула Виктория. – Один раз мне показалось, что я встретила знакомую, я ее даже окликнула, она обернулась, смотрю – это вовсе не та женщина… со спины вроде очень похожа, а лицо совсем не то…

– Вот как! – оживился Маркиз. – А когда и где это случилось?

– На премьере одного спектакля.

– О, да вы театралка!

– Ну, не сказала бы… – Вика потупилась. – Кстати, тот спектакль мне совсем не понравился. Заумь какая-то. И название противное – не то «Сумасшедший из склепа», не то «Кикимора из болота»…

Леня вежливо посмеялся и продолжал расспросы, перемежая их самой грубой лестью, руководствуясь пословицей: «Кашу маслом не испортишь».

– А кто была та женщина… ну, ваша знакомая?

– Марина, Марина Петушкова… – машинально ответила Вика. – А почему это вас интересует?

– Меня интересует все, что связано с вами! Я хочу узнать о вас как можно больше!

– Да-а? – Вика взглянула на Леонида недоверчиво, но он так лучился обаянием, что она снова расслабилась.

– Петушкова… – задумчиво проговорил Леонид. – Знакомая фамилия… Она случайно не жена владельца сети итальянских ресторанов Валерия Петушкова?

– Не знаю… – задумалась Вика. – Я с ней встречалась только в тренажерном зале. У нас абонемент был на одно и то же время, и мы занимались на соседних тренажерах. Кстати, я потому и приняла за нее ту женщину, что Петушкову часто видела со спины.

– Как интересно! – не унимался Леонид. – А в какой зал вы ходите? Не подумайте, что я такой назойливый, просто я сейчас как раз выбираю подходящий зал, а вы наверняка ходите в самый лучший. Во всяком случае, вы в прекрасной форме…

– «Железный человек», – ответила Вика, доедая десерт. – А что? И правда, приходите в этот зал! Пообщаемся!

– Всенепременно! – Леонид выглянул в окно. – А вот, кстати, и мой мастер появился…

Действительно, из-за угла выехала новенькая серебристая «тойота». Она остановилась рядом с местом аварии, и из нее выбрался Ухо. С неудовольствием оглядев побитый «ягуар», он завертел головой в поисках водителя.

Леня бросил на стол деньги, и они с Викой вышли на улицу.

– Придется идти тебе в этот самый центр «Железный человек» и искать координаты Марины Петушковой, – хмуро сказал Леня. – Ты там будешь более уместна. И не спрашивай, зачем мы ее ищем! – добавил он, заметив, что Лола сморщила нос, совсем как Пу И, когда заметит, что в пакете кончается ореховое печенье. – Потому что скажу тебе честно – я понятия не имею, что нам это даст. Ну мало ли похожих женщин! Да они все похожи, блондинки эти гламурные.

– Ну, наша-то как раз не блондинка, – Лола ткнула пальцем в фотографию, которую им прислал режиссер Фанфаронов.

Масть женщины на снимке определить было трудно. Арина Фанфаронова была снята на какой-то театральной тусовке. Туалет на ней был весьма художественный – полупрозрачная свободная туника бирюзового цвета и узкие черные брюки. На голове – плетеная сеточка, декорированная мелкими жемчужинами, какие можно встретить на женских портретах времен Средневековья, полностью закрывавшая волосы. Макияж был очень смелый, нарочитый.

– Артистическая натура… – произнесла Лола с непонятным выражением. – Тонкая, художественная…

– Ну, возможно, Фанфаронову и нужна такая жена, – сказал Леня. – Ты же сама считаешь его гением.

– Он-то гений…

Леня отвернулся, посчитав, что Лолка просто ревнует.

Лола вошла в двери фитнес-центра.

Холл был отделан в бледно-сиреневых тонах с добавлением стекла и металла. Здесь было пусто, только посреди стояла статуя – Железный человек из одноименного культового фильма. Железный человек стоял на полусогнутых ногах, как будто собирался прыгнуть. Опасливо обойдя эту статую, Лола быстрыми шагами подошла к стойке, за которой восседала молодая привлекательная женщина-менеджер в костюме тех же фирменных бледно-сиреневых тонов. На лацкане костюма был прикреплен бейдж – Александра.

– Чем я могу вам помочь? – проворковала женщина, по достоинству оценив внешний вид Лолы.

– Можете, очень даже можете! – ответила Лола. – Во-первых, мне нужен абонемент…

– Нет вопросов! – оживилась менеджер. – У нас сейчас как раз акция, двести посещений по цене ста. Мы можем предложить вам специальную программу, занятия с индивидуальным тренером, компьютерный подбор упражнений…

– Все беру! – решительно заявила Лола. – Индивидуальный подбор, компьютерного тренера… все, что есть!

– Очень хорошо! Сейчас я все оформлю… – женщина ловко застучала по клавишам компьютера.

– И еще, Александра, чашку кофе мне сварите! – добавила Лола, увидев за стойкой новенькую кофемашину. – Мне просто необходимо немного взбодриться! Вы ведь умеете варить кофе?

– Кофе? – Александра оторвалась от клавиатуры. – Конечно… одну секунду…

Лола оценила ее секундную заминку: должно быть, прежде кофе варила какая-нибудь молоденькая девушка, но дела в фитнес-центре пошли хуже, и эту девушку уволили с целью экономии ресурсов.

Александра встала со своего места, повернулась к кофейному автомату.

Лола тут же перегнулась через стойку и взглянула на экран компьютера. Сбоку ей ничего не удалось разглядеть.

Александра ловко заправила машину, и меньше чем через минуту подала Лоле чашечку ароматного напитка.

– Очень хороший кофе, – одобрила Лола и перегнулась через стойку с чашкой в руке. – Покажите, что у вас там есть… какие тренажеры, какие процедуры…

– Вы можете взглянуть на наш проспект! Не нужно заглядывать в компьютер! – попыталась остановить ее Александра, но было уже поздно: Лола опрокинула чашку, и горячий кофе выплеснулся на сиреневый костюм менеджера.

– Ой, какая же я неловкая! – всполошилась Лола. – Извините меня… не понимаю, как это получилось…

Александра вскочила, хотела в сердцах высказать все, что думает о неуклюжей клиентке, но профессиональная выдержка взяла свое, и она только процедила сквозь зубы:

– Ничего… все в порядке… я сейчас вернусь…

С этими словами она унеслась к двери, на которой был нарисован женский силуэт.

Добившись своего, Лола обошла стойку и села за компьютер Александры. К счастью, на экране уже был открыт файл со списком клиентов. В этом списке Лола без труда отыскала нужное имя: Марина Олеговна Петушкова, напротив был указан телефон, который Лола быстро записала.

Больше ничего ценного в компьютере не было, и Лола выскользнула из-за стойки. И сделала это очень своевременно, буквально за секунду до возвращения Александры. Та успела кое-как замыть кофейное пятно на костюме и придать лицу профессионально приветливое выражение.

– Сейчас я оформлю вам абонемент… – проговорила менеджер, садясь за компьютер. – Ваше имя, пожалуйста…

– Ох, извините, я должна вас покинуть, – ответила Лола. – Мне позвонили из салона красоты, мой мастер как раз освободился и может меня принять…

– А как же абонемент? – процедила сквозь зубы Александра, из последних сил сдерживаясь.

– Абонемент? – переспросила Лола. – Ах, ну да, абонемент… ну, как-нибудь в другой раз! – и она понеслась к выходу.

– Мы вам всегда будем рады! – вслед ей проговорила Александра, и Лола явственно расслышала зубовный скрежет.

– Ну, как успехи? – осведомился Леня, оглядев свою боевую подругу. – Судя по победному блеску глаз, тебе удалось что-то разузнать?

– А когда было иначе? – Лола взглянула на Маркиза сверху вниз. – Когда я возвращалась ни с чем? Все верно, есть у них такая клиентка – Марина Петушкова. И вот ее телефон…

Леня взглянул на номер и удовлетворенно кивнул:

– Отлично, судя по номеру, телефон не мобильный, а квартирный. По нему ничего не стоит узнать адрес этой Петушковой…

Действительно, через десять минут он уже знал, что Марина Олеговна Петушкова проживает (или, по крайней мере, зарегистрирована) неподалеку от станции метро «Академическая».

– Ну, теперь, Ленечка, твоя очередь, – заявила Лола. – Я свое дело сделала, пока ты тут дурака валял. Пора и тебе немного потрудиться…

Леня не стал спорить. Через час он уже подъезжал к дому Петушковой. Надо сказать, этот дом его удивил. Типовая панельная пятиэтажка, из тех, которые называют «хрущевками», стояла в ряду таких же унылых домов.

Здесь вряд ли проживает клиентка элитного фитнес-центра… Однако ошибки быть не могло, Леня установил этот адрес по надежной базе данных.

Поставив машину неподалеку от дома, Маркиз направился к нужному подъезду.

Дверь подъезда была закрыта и оснащена домофоном. Леня нажал на первую попавшуюся кнопку. Из динамика донесся недовольный женский голос:

– Это ты, что ли?

– Я! – ответил Леня совершенно честно.

Замок щелкнул, дверь открылась.

Леня поднялся на третий этаж, подошел к двери и нажал на кнопку звонка.

За дверью раздались шаркающие шаги, и странно приглушенный женский голос проговорил:

– Ты, фто ли, Мафа?

Леня не успел ничего ответить, как дверь распахнулась.

На пороге квартиры стояла женщина лет сорока, в ядовито-розовом спортивном костюме, который беззастенчиво обтягивал ее необъятную фигуру. Костюм был, по крайней мере, шестидесятого размера, и хозяйке он был заметно мал. Помимо розового костюма, женщина имела пухлые розовые щеки и рыжие волосы, накрученные на бигуди. В руке она сжимала половину бублика, вторая половина была во рту, из-за чего дикция женщины оставляла желать лучшего.

– Ой! Это не Мафа… – проговорила женщина невнятно, разглядывая Маркиза. – Ой! Это муфчина!

– Не буду спорить! – отозвался Маркиз и выдал одну из своих самых ослепительных улыбок, безотказно действующих на женщин от пяти до восьмидесяти лет. – Я действительно мужчина. Против фактов не попрешь! И я хотел бы увидеть Марину Петушкову…

– Я Петуфкова… – прошепелявила женщина, сраженная наповал Лениной улыбкой. – Я Марина…

Леня был более чем удивлен. Точнее сказать, он был ошарашен. Необъятная женщина в розовом костюме ничуть не походила на пропавшую жену режиссера Фанфаронова. Больше того, она не была похожа на клиентку фитнес-центра.

Однако Маркиз начал отрабатывать домашнюю заготовку.

– Дорогая Марина Олеговна! – проговорил он самым чарующим голосом. – Я – представитель фирмы, поставляющей домашние тренажеры и беговые дорожки «Зеленая миля». Я принес вам радостное сообщение!

– Фто? – переспросила женщина и наконец проглотила бублик. Затем покосилась на ту половинку, что оставалась в руке, но решила пока воздержаться. – Что? – повторила она более отчетливо. – Какое еще зеленое мыло? Я люблю розовое…

– И это правильно – розовое вам идет! – галантно проговорил Леня. – Но я говорил не о мыле. «Зеленая миля» – это фирма, поставляющая самые разнообразные тренажеры и беговые дорожки, и я должен вам сообщить, что наша фирма…

Петушкова сглотнула остатки бублика и твердо взглянула на Маркиза. Ее природная практическая сметка взяла верх над Лениным мужским обаянием, и она заявила:

– Ничего я покупать не собираюсь! Никаких этих ваших беговых тренажеров мне не нужно! У меня на работе сплошной беговой тренажер! И акциями всякими меня не соблазняйте! Знаю я ваши акции! Вон, к Олимпиаде Самсоновне со второго этажа в прошлом месяце тоже такой пришел, симпатичный, вроде вас, говорит, у нас по акции чайники электрические очень хорошие, вдвое дешевле. Она и польстилась, купила, а потом в соседнем магазине увидела такой же чайник за полцены… Так что не говорите мне про ваши акции! Я женщина одинокая, и меня так просто не проведешь!

– Вы одиноки, мадам? – Маркиз недоверчиво взглянул на Петушкову. – Не может быть! При такой ослепительной внешности у вас не должно быть отбоя от поклонников!

– Нет у меня никаких полковников! – вздохнула Петушкова. – Мне бы и майор сгодился…

– У вас все впереди! – Маркиз галантно шаркнул ножкой. – Вы еще встретите человека своей мечты! А что касается нашей акции, то вы зря сомневаетесь: у нас без обмана, и таких акций вы еще не видели! Наша фирма предоставит вам легендарный тренажер «аллигатор»…

– Говорю вам, мне эти тренажеры без надобности!

– Но вы меня еще не дослушали! Мы предоставим вам этот тренажер вообще бесплатно! Так что, как видите, здесь и речи не может идти об обмане!

– Беспла-атно? – недоверчиво протянула Петушкова.

Тренажер ей был в общем ни к чему, но получить что-то на халяву мечтает каждый… или почти каждый.

– Уверяю вас, совершенно бесплатно! – повторил Маркиз. – Вам только нужно…

– Ага, значит, что-то нужно! – оживилась Петушкова. – Так я и знала! Сейчас скажете, что мне нужно заплатить страшенные деньги неизвестно за что!

– Нет, что вы! – Маркиз замахал руками. – Никаких денег! Вам только нужно показать мне ваш абонемент в фитнес-центр. Эта акция распространяется на посетителей фитнес-центров, так что если вы предъявите мне абонемент…

– Чего? – Петушкова удивленно уставилась на Леню. – Какой еще абонемент? Какой еще фитнес? Да чтобы я на такую ерунду деньги тратила? Да я лучше лишний кусок колбасы куплю! Или, к примеру, пирожное с кремом!

– Постойте, – перебил ее Леня, – вы ведь Марина Олеговна Петушкова?

– Ну да, я уже говорила! Если вы плохо слышите, так вам к врачу надо…

– Я хорошо слышу! Но, по нашим данным, вы посещаете фитнес-центр «Железный человек». Вот ваша фамилия в их списке… – и он показал Петушковой распечатку, которую сделал дома для пущей убедительности. Все остальные фамилии в ней были липовые, и только Петушкова настоящая, с настоящим же телефоном.

– Ваша фамилия? – строго осведомился Маркиз.

– Фамилия моя, только не я это!

– А телефон ваш?

– И телефон мой, – чистосердечно призналась Петушкова.

– А раз телефон ваш, значит, и адрес ваш. А значит, это вы и есть клиентка фитнес-центра Петушкова! И значит, вы имеете право на бесплатный тренажер, если только найдется какое-то подтверждение!

– Вот как хотите, в жизни я в эти фитнесы не ходила! Не было у меня времени на такую ерунду!

– Странно… – Маркиз внимательно взглянул на хозяйку квартиры. – Я верю, что вы туда не ходили, но тогда как же ваши данные оказались в базе данных фитнес-центра?

– Ничего ни про какую базу не знаю! Вот на овощной базе я работала, и то давно, а больше ни на какой!

Вдруг на лице мадам Петушковой проступило какое-то нехарактерное для нее задумчивое выражение.

– Марина Олеговна, вы что-то вспомнили? – спросил Маркиз, пристально глядя на собеседницу.

– Может, что-то и вспомнила… – отозвалась та. – Да только к вашему фитнесу это никак не относится.

– Но вы все-таки скажите мне, – не сдавался Маркиз. – Может быть, это важно…

– Ничего тут нет такого важного! – отмахнулась от него Петушкова. – Тоже, как вы, женщина обозналась, только по телефону. Звонит, спрашивает, примерно как вы: «Это, – говорит, – Петушкова?» – «Ну, – отвечаю, – допустим, Петушкова». А она так с недоверием: «Марина Петушкова?» – «Кому Марина, а кому Марина Олеговна!» – «А что-то у вас голос не такой… вы, может быть, простужены?» – «А какое вам дело до моего голоса и до моей простуды? И вообще, это кто меня беспокоит в мое личное свободное время?» – «А это, – говорит, – Марья Степановна!» – «Какая еще Марья Степановна, – спрашиваю, – не знаю никакой Марьи Степановны! Анну Степановну знаю, она в поликлинике, в регистратуре работает, и Марью Васильевну знаю, которая кассирша в магазине на углу, а Марьи Степановны не знаю…» А та мне так недовольно отвечает: «Как же это вы меня не знаете, когда я вам комнату сдаю? И вы мне, между прочим, вчера деньги за август месяц не заплатили! По этой причине я и звоню!» – «Вы, – говорю ей вежливо, – наверное, с дуба случайно рухнули, потому как с какого это перепугу я у вас буду комнату снимать, ежели у меня своя собственная квартира имеется? И, между прочим, даже двухкомнатная, со всеми положенными удобствами!» Тут эта женщина немного призадумалась и говорит: «А все-таки вы точно Петушкова? Точно Марина Олеговна?» – «Точнее не бывает, – отвечаю. – Как родилась Петушковой, так и живу Петушковой, и паспорт на эту фамилию имею!» Ну, тут ей, видно, нечего было ответить, так что она трубку повесила и больше мне не звонила. Видно, ошиблась, примерно так же, как вы…

– Видимо, ошиблась… – задумчиво проговорил Леня.

– Так как же насчет того бесплатного тренажера – положен он мне или не положен? – Петушкова склонила голову набок, отчего стала немного похожа на Перришона.

– А вот что, – оживился Маркиз, – вы тут паспорт упомянули. А покажите-ка мне его, чтобы проверить ваши данные.

– Что это я буду первому встречному паспорт показывать? – заартачилась Марина Олеговна.

– Нет, вы, конечно, не обязаны, – Маркиз посмотрел на собеседницу с подкупающим простодушием. – Но как же тогда насчет бесплатного тренажера?..

Мадам Петушкова на мгновение задумалась, затем поджала губы и достала из ящика серванта аккуратную книжечку паспорта.

Леня открыл паспорт, внимательно прочитал. Все правильно – документ был выдан Марине Олеговне Петушковой… только вот был он удивительно новенький. Маркиз взглянул на дату и увидел, что паспорт выдан всего два года назад.

– Я извиняюсь, а почему вам этот паспорт только в позапрошлом году выдали?

– А вам какое до этого дело? – Петушкова забрала документ и подозрительно уставилась на Маркиза.

– А вы его случайно не теряли?

– Ну, допустим, теряла, только вас это никак не касается! И мне давно уже новый паспорт выдали, ничуть не хуже старого! Вы мне лучше скажите, положен мне этот ваш бесплатный тренажер или нет?

– Положен, положен! – успокоил ее Маркиз. – С вами свяжутся…

– И когда же?

– В ближайшее время…

– Ну что, Лолка, раз эта тетя не та, которая нам нужна, придется снова идти в фитнес-клуб.

– Ой, ну как не хочется… – привычно заныла Лола. – Мне там так не понравилось, и название противное – «Железный человек».

– Ничего, потренируешься, придешь в форму… – рассеянно бормотал Леня, думая о своем, и это было его ошибкой.

– Что ты хочешь сказать? – возмутилась Лола. – Чем тебя не устраивают мои формы? По-твоему, я толстая? Неуклюжая? Сутулая? Косолаплю при ходьбе и загребаю ногами?

– Ну-у… – Маркиз наклонил голову, чтобы Лолка не заметила, как заблестели его глаза. – Не хотел тебе говорить, но если ты сама заметила… ой! – Он не успел увернуться, даже замечательная реакция, приобретенная за годы работы в цирке, не спасла.

Лолин выпад был подобен молниеносному броску кобры, только, вместо того чтобы вонзить в компаньона ядовитые зубы, она схватила его за волосы.

С некоторых пор волосы, особенно на макушке, доставляли Лене некоторое беспокойство. В глубине души он думал, что они начинают редеть. И хотя парикмахер с жаром уверял его, что для таких мрачных мыслей нет никаких оснований, Леня все же чувствовал опасение. Самое главное – совершенно некому было пожаловаться на свою проблему. Не с Лолкой же об этом говорить? Еще чего не хватало, насмешек потом не оберешься.

Поэтому, когда его схватили за волосы, Леня жутко рассердился, дернулся и оставил у Лолы в руках порядочный таки клок.

– Ты что – совсем рехнулась? – заорал он не столько от боли, сколько от обиды.

– Ленечка, ты, кажется…

Лола хотела сказать «лысеешь», но вовремя прикусила язык. Она давно уже знала, как трепетно Леня относится к своей макушке, и если сейчас Лола рассмеется, то он затаит на нее огромную обиду. Что ж, есть вещи, которые мужчины не прощают…

Как уже говорилось, и не раз, Лола всегда умела вовремя остановиться. Поэтому она скоренько собрала сумку и поехала в фитнес-клуб «Железный человек». Ее компаньон даже не вышел из своей комнаты.

Статуя Железного человека по-прежнему скучала в пустынном холле. Лоле повезло, сегодня за стойкой находилась не знакомая ей Александра, а девушка попроще и помоложе, на бейджике стояло имя Олеся. Менеджер улыбнулась Лоле профессионально приветливо и спросила, чем может помочь.

– Хочу к вам записаться, – вздохнула Лола. – Мой клуб закрылся на ремонт, вот приходится менять…

– Вы не пожалеете! – уверила ее Олеся. – У нас…

– Да я знаю, читала ваши проспекты.

– Ну что ж, лучше один раз увидеть! – снова улыбнулась Олеся. – Тогда я вам предложу одно посещение с пятидесятипроцентной скидкой. Посмотрите, подумаете и решите, будете ли к нам ходить. Но я не сомневаюсь, что вам понравится!

– Здравый подход! – одобрила Лола, подумав, что этой Олесе здорово влетит от менеджера за неправильную обработку клиентки.

Лола оплатила одно занятие и получила временный пропуск.

– Так… – Олеся уткнулась в экран компьютера. – Свободный шкафчик под номером сорок пять… Вот ваш ключ.

Она протянула Лоле небольшой изящный ключик на шнурке. На ключе был выбит номер 45.

Лола схватила ключик, да так неловко, что он выпал из ее рук и упал на пол. И прежде чем Олеся наклонилась, Лола успела отправить его ногой под стойку. Пока Олеся пыталась вытащить ключ с помощью карандаша, Лола спокойно нашла в компьютере все, что ее интересовало: «Петушкова М. О., № 17».

– Вот, возьмите! – Олеся протянула ей ключ, на ходу счищая с него пыль. Как видно, уборщица в «Железном человеке» не слишком утруждала себя.

В раздевалке Лола слегка расстроилась, так как нужный шкафчик находился далеко от ее сорок пятого. Незаметно к нему не подойти, придется ждать, когда раздевалка опустеет. Пока что там ошивались две полуголые девицы, ведущие оживленную беседу.

– Привет! – сказали они хором. – Ты первый раз? Нам Олеська сказала.

Пришлось представляться и поддерживать беседу. Затем, выйдя из раздевалки, девицы потащили Лолу к стойке бара, чтобы выпить кислородный коктейль.

С трудом избавившись от болтушек, Лола отправилась на тренажеры, но по дороге заглянула в раздевалку. Теперь там расположились мать и дочь, обе очень похожие – крепкие, здоровые, с широченными плечами и толстыми икрами. Протиснуться через них к шкафчику Петушковой не было никакой возможности.

Лола вздохнула и пошла к тренажерам. Все беговые дорожки были заняты. Чтобы не торчать посреди зала, она пристроилась к сидячему тренажеру и только собралась потренировать мышцы плеч, как к ней подскочил невысокий загорелый мужчина лет примерно шестидесяти и стал объяснять, как правильно пользоваться тренажером, хотя его об этом никто не просил.

– Вы положите руки вот сюда… – сыпал скороговоркой он, а сам завладел Лолиными руками и от кистей подбирался уже к локтям, а там, мимоходом погладив предплечья, прикоснулся уже к плечам, пощекотал Лолу за шею…

«Неужели со мной все так плохо? – всерьез задумалась Лола. – Если даже этот старый, потертый козел считает, что может меня безнаказанно лапать?»

Проблема заключалась в том, что устроить сейчас скандал было нельзя, в противном случае Лола привлекла бы к себе внимание. Ей нужно без помех порыться в шкафчике Петушковой, а тут сбегутся все.

Лола с тоской огляделась вокруг и поймала взгляд крепкой женщины, которая, похоже, единственная занималась на тренажере всерьез, с полной отдачей. Да еще долговязая девица на беговой дорожке справа шевелила ногами с абсолютно отрешенным лицом – видно, вошла в транс. Спортивная женщина подмигнула Лоле и мотнула головой – мол, гони его в шею, не стесняйся.

Раз! Лола сделала вид, что собирается упасть, ухватила приставалу за руку и от души расцарапала ее длинными наманикюренными ногтями.

– Простите! – вскричала она. – Я не нарочно!

И посмотрела так, что тот сразу понял – нарочно, и если еще раз такое повторится, то Лола может и глаза выцарапать.

Мужичок удалился нетвердыми шагами, зажимая руку.

– Молодец! – тихонько сказала женщина на тренажере. – Он только затем сюда и ходит, чтобы девиц оглаживать. Ну, меня-то боится, ясное дело… Жаловаться не советую, бесполезно – он двоюродный брат хозяина этого клуба.

«Час от часу не легче! – разозлилась Лола. – Ну, Ленька, вечно подсунет работенку!»

Она позанималась немного на освободившейся беговой дорожке, затем выпила в баре чашку кофе без кофеина, после чего снова заглянула в раздевалку. Но там была все та же спортивная женщина. Лола рассердилась и решила остаться, правильно рассчитав, что соседка не станет рассиживаться и болтать. Так и оказалось, женщина оделась и ушла, пожелав Лоле всего хорошего.

Воровато оглянувшись, Лола приблизилась к шкафчику номер семнадцать и вставила в замок обычную шпильку. Замок открылся так легко, что Лола даже удивилась – для чего тогда вообще запирать шкафчики, если их так легко открыть? Ну, красть, конечно, особо нечего, вряд ли посетители центра оставляют там кольца с бриллиантами или швейцарские золотые часы.

На первый взгляд в шкафчике ничего особенного не было. Спортивный костюм, кроссовки хорошей фирмы, купальник, банная простыня. Лола порылась на полочке, там валялись разные мелочи – расческа, флакон геля для душа. Для очистки совести Лола обшарила карманы костюма. Ничего, только упаковка бумажных носовых платков.

У входа в раздевалку послышались голоса, кто-то взялся за ручку двери, но потом, видно, передумал. Сердце у Лолы скакнуло вниз. Черт знает что! Так рисковать – и все напрасно! Лола хотела уже плюнуть на все и уйти, но тут ее взгляд задержался на кроссовках. Из-под одной торчал краешек бумажного конверта.

Лола коршуном набросилась на кроссовки. Из-под одной вытащила конверт, а в другой обнаружила небольшой кожаный футляр для ключей. Так и есть – внутри были два ключа на общей связке. Обычные ключи, один большой, от старого замка, второй – самый простой.

Что там Ленька говорил про ту тетку, настоящую Петушкову? Тетке якобы по ошибке звонила женщина, которая сдает ей комнату. То есть не ей, а той, другой, которая предъявила, надо думать, паспорт на фамилию Петушкова и сняла комнату. Не иначе, ключи от нее. Хорошо бы еще адрес выяснить.

Но выяснять его не пришлось. На конверте, который оказался из налоговой инспекции, стояли и адрес: улица Стахановцев, дом 5, квартира 21, и фамилия: Самоедова М. С.

Ох, у Лолы уже в голове все смешалось из-за этих фамилий! Нужно отнести все Лене, пускай разбирается.

Тут дверь раздевалки начала открываться, но, прежде чем вошла долговязая девица с беговой дорожки, Лола успела захлопнуть шкафчик и скакнуть к своему месту.

Впрочем, девица ничего бы и не заметила, она по-прежнему находилась в трансе.

– Вот, Ленечка, – сказала Лола, выкладывая на стол конверт и ключи, – больше там ничего не было. И вообще, я тебе скажу, в этого «Железного человека» я больше ни ногой. Ужас, что там творится!

Она стала с возмущением повествовать о противном приставучем старикашке, но компаньон ее не слушал, а внимательно рассматривал конверт.

– Адресовано некоей Марии Степановне Самоедовой, адрес, судя по всему, ее. Налог на имущество в виде комнаты. Все ясно, наша неизвестная снимает у этой Марии Степановны комнату, конверт прихватила с собой, чтобы хозяйке передать или самой оплатить. Вот и ключики.

– Почему она их в таком странном месте хранит? – протянула Лола. – Там шкафчики хлипкие, я за секунду открыла.

– Интересно, – согласился Маркиз, – судя по всему, дама шифруется почище Штирлица, даже ключи хранит не при себе. Ладно, это мы выясним, нужно идти по адресу.

– Твоя очередь! – бросила Лола, скрываясь в ванной.

На этот раз Маркиз не стал прибегать к традиционным хитростям и уловкам для проникновения в дом. Он уверенно набрал на домофоне номер нужной квартиры.

Некоторое время никто не отзывался, и Леня позвонил еще раз. Наконец раздался негромкий щелчок, и хриплый недовольный голос проговорил:

– Чего надо?

– Надо, чтобы вы не задавали лишних вопросов и немедленно меня впустили! – отчеканил Маркиз строгим официальным голосом облеченного властью человека.

– С какого это перепугу я тебя должен впускать? – осведомился недовольный голос в динамике домофона. – Ты кто такой? Я тебя по голосу не признаю!

– Я – официальное лицо, и если вы меня сейчас не впустите добровольно, я приму меры! Вплоть до крайних! Вернусь сюда с ордером и группой захвата!

Хриплый голос испуганно закашлялся, затем раздался новый щелчок, и дверь открылась.

Леня поднялся на четвертый этаж. Дверь двадцать первой квартиры была приоткрыта, за ней виднелся немолодой, небритый, сильно потрепанный жизнью мужик в растянутых тренировочных штанах и несвежей футболке. От него даже на расстоянии исходил запах застарелого перегара.

– Слышь, мужик! – проговорил он, оглядев Леню с ног до головы. – Врет она все!

– Мы что, так и будем разговаривать на лестнице? – строго проговорил Маркиз и выразительно взглянул на соседние двери, за которыми слышалась какая-то подозрительная возня.

– Не, не надо на лестнице! – Мужик попятился, пропуская Леню в квартиру.

Маркиз вошел в прихожую. Здесь было пусто, но, как ни странно, довольно чисто.

– Врет она все! – повторил мужик, закрыв за Леней дверь и опасливо заглядывая ему в глаза.

– Кто – она? – строго осведомился Маркиз.

– Да кто же? Ясно кто! Машка! Жена моя бывшая! Она всегда врет, натура у нее такая!

– Вы имеете в виду Марию Степановну Самоедову?

– Ну да, ее, а кого же еще? – Мужик мрачно взглянул на Маркиза. – Врет она, все как есть врет! И насчет аморального поведения, и насчет внешнего вида, и насчет шума в неположенное время… Я порядок знаю, тишину никогда не нарушаю, а ежели иногда немного выпью – так все по закону, на свои собственные деньги и в свободное от всего прочего время. А как же не выпить, если жизнь у меня такая тяжелая? Согласись, мужик! Каждый день одно и то же – утро, день, потом вечер… и понедельник непременно… и климат опять же… А что соседи на меня жаловались – так это недо… недовразумение! Это у меня просто шкафчик упал, и мы с соседями договорились…

– Вообще-то я не по этому поводу, – проговорил Маркиз, чувствуя, что собеседник удалился от интересующей его темы.

– Не по этому? – Хозяин удивленно взглянул на него. – А по какому же тогда?

– Из налоговой инспекции я! – И Маркиз демонстративно помахал в воздухе найденным письмом. – Из районного отдела налоговой… и меня не вы конкретно интересуете, а как раз упомянутая вами Мария Степановна Самоедова. У меня для нее уведомление по поводу налога на недвижимое имущество. Налоги полагается вовремя оплачивать, ежели у кого имеется недвижимость.

– Так ты, мужик, по Машкину душу? – хозяин бурно обрадовался и даже попытался обнять Леню, от чего тот с трудом увернулся. – Так пойдем тогда, посидим по такому поводу…

Он проследовал на кухню, показал Лене стул, а сам открыл дверцу старенького холодильника. Правда, через полминуты с разочарованным видом повернулся к Маркизу и проговорил:

– Тут, мужик, такое дело… у меня все запасы кончились, вот только закуски немножко осталось, а выпить совсем нечего… – с этими словами он положил на стол привет из давнего прошлого – половинку засохшего плавленого сырка «Дружба».

Леня в предвидении такого поворота событий предусмотрительно захватил с собой бутылку водки и упаковку копченой колбасы. Он выставил свои дары на стол.

При виде такой роскоши хозяин засиял, как медный самовар:

– Вот сразу видно, что ты человек душевный, понимающий… а то некоторые говорят, будто у вас в налоговой все звери или сухари пересушенные. Но вот ты не такой, сразу видно… есть в тебе понимание…

Он достал из шкафчика два стакана сомнительной чистоты, протер их несвежим полотенцем, поставил на стол и аккуратно разлил водку.

– Ну, по первой! – радостно провозгласил и тут же выпил свою порцию.

Леня, воспользовавшись секундным замешательством собеседника, ловко поменял свой полный стакан на его пустой. Для него это было нетрудно – в цирке и не такие фокусы проделывал.

Хозяин увидел перед собой полный стакан водки, и на его лице проступило приятное удивление.

– Надо же, какой стаканчик хороший… – протянул он. – Вроде я его уже принял, а он опять полный… – Он снова налил Лене водки, поднял свой волшебный стакан и проговорил: – Ты меня, мужик, извини, я от растерянности правило нарушил. Первую нам с тобой полагалось за знакомство выпить. Ну, придется вторую. Только сперва нам нужно с тобой познакомиться. Вот меня, к примеру, зовут Григорий, а тебя как?

– Леонид, – честно ответил Маркиз.

– Ну, тогда, Леонид, за знакомство! – и Григорий лихо выпил вторую порцию.

Леня понял, что такими быстрыми темпами Григорий скоро станет недоступен для общения. Он снова подменил стаканы и приступил к разговору:

– Значит, Самоедова Мария Степановна – ваша жена?

– Бывшая! – уточнил Григорий и стукнул кулаком по столу. – Слава богу, бывшая!

– Но вы с ней по-прежнему проживаете в одной квартире? Согласно регистрации…

– Да что ты, Леня? – Григорий схватился за голову. – Я с ней больше не могу на одной жилплощади находиться! Я при такой крайности давно уже повесился бы! Она, слава богу, от тетки своей квартиру получила, там и живет. А тут, сам видишь, две комнаты, одна моя, а другую комнату она жиличке сдает… – Григорий хитро взглянул на Маркиза. – Она, Машка, мне не велела никому про это говорить… да только черт с ней! Сама на меня два раза ментов напускала, а я должен молчать, как эта… рыба мороженая!

– Значит, вторую комнату она сдает… – ухватился Леня за его слова. – И как жиличка? Что она из себя представляет?

– Хорошая жиличка, – Григорий одобрительно улыбнулся. – Беспокойства от нее никакого, придет тихонько, посидит у себя немножко и снова уйдет, даже не ночует никогда. И еще мне иногда водки оставит и закуски какой… в общем, хорошая женщина! Повезло мне, Леонид, с жиличкой!

– Не ночует? – заинтересовался Маркиз. – Зачем же ей эта комната, если она здесь не ночует?

– А кто же ее знает! – Григорий пожал плечами. – Чужая душа, известно, потемки…

– А как она выглядит? – Маркиз обрисовал в воздухе объемистую фигуру Марины Петушковой. – Так?

– Да нет, Леня, что ты! – Григорий махнул рукой, затем обрисовал в воздухе нечто весьма стройное, с тонкой талией, напоминающее песочные часы. – Вот так примерно! Красивая из себя и одета хорошо… А что это мы с тобой, Леонид, ничего не пьем? Не дело это! У нас вон водка простаивает, а мы на нее ноль внимания!

Он снова налил Лене водки, снова с изумлением увидел перед собой полный стакан и поднял его:

– За мир во всем мире и в отдельно взятой квартире! А также во всем подъезде!

Дождавшись, когда Григорий поставит стакан на место, и снова произведя обмен, Леня достал из кармана фотографию Арины Фанфароновой и спросил:

– Не это, случайно, твоя жиличка?

Григорий внимательно осмотрел фотографию, зачем-то даже перевернул ее и вернул Маркизу:

– Нет, Леонид, не она!

– Точно?

– Точно, не она! Тут у тебя какая-то крыса облизанная, а жиличка моя вот такая… – он нарисовал вокруг головы некий ореол наподобие стрижки пуделя.

– С пышными волосами, что ли? – уточнил Маркиз.

– С пышными, еще какими пышными! – радостно подтвердил Григорий. – И вообще, вся из себя… в общем, есть на что приятно посмотреть! И вот по этому поводу, Леонид, мы с тобой непременно должны выпить…

Григорий взглянул на Ленин пустой стакан, на свой полный, и на лице его снова отобразилось удивление: – Что-то я, Леонид, слаб стал, отстаю от тебя… ну, ничего, это дело поправимое! – Он снова наполнил Ленин стакан, поднял свой, чудесным образом не пустеющий, и громко провозгласил: – За прекрасных дам! Настоящие мужчины пьют этот тост исключительно стоя!

Григорий с заметным трудом поднялся. Леня последовал его примеру, для виду поднеся стакан к губам. Григорий влил в себя водку, поставил стакан на стол и сразу после этого свалился на пол и громко захрапел.

Убедившись, что Григорий спит достаточно крепко, Маркиз покинул кухню. Он хотел заняться тем, ради чего и пришел в эту квартиру, – обыскать комнату загадочной квартирантки.

Подойдя к двери, он вставил ключ. Тот идеально подошел к замку, легко повернулся в нем. Маркиз хотел было открыть дверь, но в это самое мгновение зазвонил его мобильный телефон. Точнее не зазвонил, а задрожал в кармане мелкой истерической дрожью, потому что Леня предусмотрительно поставил телефон на вибровызов.

«Небось Лолка звонит… – подумал Маркиз, вытаскивая телефон. – Как всегда, в самый неподходящий момент…»

Но звонила не Лола. На дисплее высветился номер заказчика, режиссера Фанфаронова.

– Слушаю, – проговорил Леня вполголоса.

– Здравствуйте, Леонид! – отозвался заказчик оживленным голосом. – Я хочу сказать, что ваша работа закончена!

– Закончена? – удивленно переспросил Маркиз. – Что значит – закончена? Я еще не…

– Закончена, значит, закончена! – оборвал его заказчик. – Моя жена нашлась! Она вернулась!

Леня от удивления утратил дар речи. Фанфаронов же продолжил деловито-оживленным тоном:

– Разумеется, я оплачу вашу работу. Скажите, сколько я должен за отработанные дни…

Леня назвал ему скромную цифру, запер дверь комнаты, заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Григорий спит сном невинного младенца, и покинул квартиру.

На душе у него было неспокойно. Он чувствовал какое-то разочарование, какое всегда возникает от незавершенности дела.

Лола, в принципе, была женщиной неглупой. Немножко взбалмошной, немножко капризной, немножко ленивой, но она всегда умела взять себя в руки и рассуждать здраво. И, хоть не была ни разу замужем, прекрасно знала, что в общении с мужчинами требуются прежде всего терпение и осторожность.

Поэтому, увидев мрачную физиономию своего компаньона, она не стала бросаться к нему с вопросами и смотреть с ожиданием во взоре, она просто подсунула ему тапочки и тихонько удалилась на кухню. Интуиция ей подсказывала, что Маркиза нужно срочно кормить.

В холодильнике ожидала своего часа половина вчерашней курицы, рис уже варился на плите. Лола промыла его и сдобрила соусом карри. Она надеялась, что вкусные запахи призовут компаньона на кухню, но не тут-то было.

Рис остывал, курица прочно застряла в микроволновке, зеленый салат, неосмотрительно политый Лолой уксусом, потихоньку превращался в неаппетитные ошметки – Лени все не было. Кот тоже куда-то запропал, а с попугаем советоваться было глупо. Пу И же с самого утра капризничал и отказывался вылезать из Лолиной кровати. В другое время Лола впала бы в панику и устроила светопреставление с вызовом «скорой ветеринарной помощи» и сердечными каплями для себя, но сегодня было как-то не до того.

Лола тихонько открыла дверь в Ленину комнату. Компаньон лежал на диване, уставившись в потолок с неприятным выражением лица.

– Ленечка, ты не заболел? – непритворно испугалась Лола и хотела потрогать его лоб.

Маркиз рывком сел на диване, отмахнувшись от ее руки.

– Все из-за тебя, – процедил он, – все мои неприятности исключительно из-за тебя. Если бы не ты, как бы я хорошо и спокойно жил!

Лола хотела всерьез обидеться и заорать, но поняла, что сейчас не время, Ленька и правда на взводе, а драться с ним – себе дороже, ей не выстоять больше одного раунда. Лола опасливо отошла от дивана подальше и затихла.

– Что ты молчишь? – вопросил Маркиз через некоторое время, ему хотелось орать, ругаться, топать ногами.

Ругаться кроме как с Лолой было не с кем, а она, как назло, молчала, и Леня решился на провокацию.

– Молчишь? – процедил он. – Сказать-то нечего, вот и сидишь тут, как…

– Да ты можешь, наконец, сказать, что случилось? – не выдержала Лола. – Тебя поймали в той квартире, набили морду, сдали в полицию?

– Еще чего! – вскинулся было Леня, но махнул рукой и отвернулся. – Ничего интересного в той квартире нет, в соседней комнате живет алкаш беспробудный, говорит, ходит в квартиру какая-то баба, ночевать не остается, по фотке нашу не опознал, да он так глаза залил, что родную мать не узнает.

– И что? – Лола поняла, что с такого пустяка Ленька бы так не завелся.

– А то! – заорал Маркиз. – Не успел я уйти из той квартирки, звонит мне сам великий режиссер и заявляет, что все у него в порядке, жена вернулась, и он просит его извинить, но больше ничего делать не надо. Я прямо обалдел и спрашиваю: узнал он хоть, где она пропадала-то? Потому что у меня, говорю, кое-какая интересная информация имеется. А он тут говорит так свысока, что это их с женой личное дело, что сами они разберутся, и никого постороннего это не касается, он, мол, отчитываться не обязан.

– Так и сказал? – прищурилась Лола.

– Ну, примерно так… И слушать, естественно, ничего не стал, да я и не собирался перед ним распинаться. Одного не пойму: если он так жене верит, за каким чертом к нам обращался?

– Надеюсь, ты его об этом не спросил?

– Хотел. Да только он сказал, что я могу прислать ему счет, что он оплатит мои хлопоты, в разумных пределах конечно. Представляешь, сказать такое мне! Да за кого он меня считает? За частного сыщика, который за мизерную оплату следит за мужьями и женами?

«Именно так он и считает», – подумала Лола, правда, вслух ничего не сказала. Но Маркиз прочитал ее мысли.

– Все из-за тебя! – снова завел он. – Да будь проклят тот день, когда я решил взять тебя в помощники!

– Да я-то при чем? – заорала в свою очередь Лола, которой надоело слушать гадости в свой адрес.

– А кто уговорил меня взяться за это тухлое дело? Кто пялился на этого надутого Фанфаронова как на икону, только что в ноги ему не падал? Кто дал ему согласие, не успел я вообще ахнуть? Кто тебя просил высовываться?

– Никто, – ответила Лола на последний вопрос, – а ты бы меня не послушал. Вечно ты все сам решаешь, а когда нужно было проявить твердость…

– Да отстань ты! – устало отмахнулся Леня. – Ладно, хватит об этом. Проехали.

– Правильно, забудь и выброси этого Фанфаронова из головы! – подхватила Лола. – Может, он вовсе не гений!

– Да мне по барабану! Получается, мы какую-то постороннюю бабу выслеживали. Которая по паспорту этой Петушковой живет! Вот что, Лолка, – Леня смотрел серьезно, – нужно тебе пойти в этот фитнес-центр и положить на место все, что ты там взяла. Мало ли какие у этой лже-Петушковой могут быть причины так делать? Мы в ее жизнь случайно влезли, так что подводить человека не стоит. И тогда действительно выбросим из головы этого индюка Фанфаронова.

Лола не посмела отказаться. Ее компаньон и повелитель согласился только отложить визит в фитнес-центр на завтрашнее утро.

Менеджер Олеся встретила Лолу как родную. Больше того, Лоле показалось даже, что статуя Железного человека тоже обрадовалась ее приходу. Пришлось оплатить постоянный абонемент, после чего Лола прошла в раздевалку.

История повторилась. В раздевалке толкались те же болтливые девицы, которые утащили Лолу в бар, затем все трое поплавали в бассейне, и Лоле удалось улизнуть от них только в турецкой бане, где было много пара.

В раздевалке, к счастью, никого не было, и Лола решила, что с нее хватит. Вот сейчас она положит ключи в семнадцатый шкафчик и убежит из этого гадючника далеко и надолго.

Решив не терять время на переодевание, Лола подошла к шкафчику и поковыряла в замке шпилькой. То ли мокрые руки действовали неловко, то ли шпилька попалась некачественная, но замок не открылся. Зато открылась дверь, заскочила какая-то девчонка, выхватила из своего шкафчика мобильный телефон и убежала, не взглянув на Лолу, которая усиленно делала вид, что сушит волосы феном.

В мокром купальнике было холодно, Лола накинула полотенце и снова подошла к нужному шкафчику.

На этот раз замок щелкнул, но дверца почему-то не открывалась. Лола потянула сильнее, полотенце упало на пол, она дернула за ручку что было силы. Дверца распахнулась, и на Лолу вывалилось что-то большое и страшное, Лола едва успела отскочить в сторону, но запуталась в полотенце и шлепнулась на пол.

Ошеломленная, она повернулась, потирая ушибленное плечо, и увидела, что рядом с ней лежит хлипкий мужчина в скромной серой курточке и поношенных брючатах. Глаза у мужчины были широко раскрыты, рот тоже, из него торчали передние зубы, что придавало ему сходство с зайцем. Мертвым зайцем.

Вот именно, до Лолы с трудом, но дошло, что незнакомец мертв. Окончательно и бесповоротно, потому что только мертвое тело может падать на пол с таким глухим деревянным стуком. Стало быть, он выпал из шкафа.

Очевидно, от шока на Лолу нашло временное помутнение рассудка, потому что первый вопрос, который всплыл у нее в голове, был: как этот тип поместился в шкафу?

Она поднялась с пола и прикинула рост трупа и размеры шкафа. Так, ну если вот тут согнуть, а здесь повернуть, то, пожалуй, пролезет…

Тут наконец шок прошел, и Лола открыла рот, чтобы заорать – громко, художественно, со вкусом и переливами. И чтобы прибежали люди, суетились вокруг, совали ей нашатырь, воду, валидол и еще много всего. И чтобы симпатичный доктор участливо держал за руку, и можно было забыть обо всем и трястись и рыдать в свое удовольствие.

Лола набрала в грудь побольше воздуха и бросила взгляд в зеркало, чтобы посмотреть на себя со стороны и, если надо, подправить мизансцену. То, что она увидела в зеркале, ее несколько отрезвило. На полу лежал труп, точнее, на ее розовом купальном полотенце. Рядом была лужа, натекшая с ее мокрого купальника, и сама Лола – грязная и мокрая. Что она скажет, когда ее спросят, за каким чертом она полезла в чужой шкафчик? И поверят ли ей, что труп был запихнут в шкаф?

Не поверят, поняла Лола. Начнется шум, вызовут полицию, она первая попадет под подозрение. Ее увезут в наручниках и посадят в камеру с ворами и убийцами.

Лоле стало страшно. Не так, как раньше, когда она собиралась устроить истерику, а страшно по-настоящему.

Как ни странно, страх этот пошел ей на пользу. В голове у нее прояснилось, руки перестали трястись, она смогла спокойно взглянуть в лицо опасности.

«Бежать, – поняла Лола, – бежать немедленно отсюда. И никогда не возвращаться. Ничего не видела, не слышала, и вообще никогда тут не была».

Тут она вспомнила, что только что оформила абонемент по своим документам, так что администрация фитнес-центра все про нее знает. А не знает, так выяснить недолго. Кошмар! Сейчас кто-нибудь войдет и застанет ее на месте преступления!

Тут Лоле пришла в голову единственная правильная мысль. Нужно запихать этого типа обратно в шкаф. И пускай его найдет кто-нибудь другой. К примеру, эта самая фальшивая Петушкова. Придет на фитнес, сунется в шкафчик – а там подарочек. Так ей и надо!

Да, но как это сделать? Лоле было страшно даже подойти ближе, а не то что притронуться к телу. Тут за дверью послышались смех и голоса. Вот сейчас кто-нибудь войдет в раздевалку…

Лоле захотелось самой спрятаться в шкаф и сидеть там долго-долго, и чтобы никто не трогал.

Но нет, на этот раз никто не вошел. Пронесло. Внезапно Лола жутко разозлилась. На Леньку – за то, что подсунул ей такую работенку, на неизвестную Петушкову или как ее там на самом деле, на этого типа, который не нашел ничего лучше, чем отдыхать в шкафу, на режиссера Фанфаронова, который сам не знает, чего хочет… И тут до Лолы дошло, что Ленька прав. Она сама согласилась на это сомнительное дело. Как говорится, бес попутал!

Злость придала ей сил. Лола подошла к шкафчику и распахнула дверцу пошире. Внутри все было как прежде – спортивный костюм, кроссовки, только валялся рядом с ними еще один поношенный ботинок маленького, почти женского размера. Лола решительно выдохнула и подхватила мертвое тело под мышки.

«И не такой уж тяжелый!» – подумала она.

Сначала она пыталась пропихнуть тело задом, но покойник растопырил руки и никак не пролезал в узкую дверцу. Тогда Лола попыталась повернуть его боком, но зловредный покойник вывернулся из рук и плюхнулся на многострадальное полотенце, которое смягчило удар. Лола перехватила тело поудобнее и впихнула его в шкафчик боком. Но рано отпустила, так что покойник в шкафу упал на колени. Лола выругалась так, что, если бы сейчас ее услышал Маркиз, он бы поморщился, он не любил грубых женщин.

Снова пришлось поднимать покойника за плечи и устанавливать вертикально. Попутно Лола заметила, что карманы у куртки вывернуты и пусты.

Покойник находился в неустойчивом равновесии, так что Лола отступила назад и попыталась тихонько закрыть шкафчик. Ей почти уже удалось, но тут покойник покачнулся, и в щель высунулась рука.

Тут Лола выругалась такими словами, каких и не подозревала в своем лексиконе. Подпирая коленкой дверь, она стала запихивать руку с растопыренными пальцами внутрь шкафчика. Из-за обшлага куртки вывалилась какая-то бумажка, Лола не обратила на нее внимания, она пыхтела от усилий.

Наконец дверца захлопнулась, Лола перевела дух.

Но рано было расслабляться, так что она вытерла полотенцем пол досуха, сунула полотенце в сумку, попихала туда же свои вещи и оделась за две минуты, как солдат в казарме. Пригладила волосы и сделала самое безмятежное выражение лица, после чего взялась за ручку двери. Тут на глаза ей попался второй поношенный ботинок маленького, почти женского размера. Лола бросила его в урну для мусора и присыпала кожурой от апельсина.

– Что так недолго пробыли? – спросила Олеся.

– Дела! – улыбнулась Лола. – Сегодня дела…

В машине на нее снова напал мандраж, возможно оттого, что она забыла снять мокрый купальник. Лола попыталась взять себя в руки и тихонько тронулась с места, уговаривая себя ничего не нарушать, чтобы не привлекать к себе внимания.

Она не помнила, как доехала до дома, как поднялась на свой этаж, как позвонила в квартиру и упала на руки своему компаньону.

– Что еще стряслось? – удивился он, затем заглянул Лоле в глаза и понял, что все очень серьезно.

– Ва-ва… – сказала Лола дрожащими губами, – ва-ва-ва…

– Лолка, тебе плохо? – всерьез встревожился Леня и крепко ее обнял. – Ну, детка, ну подожди, успокойся…

Лола молча вырывалась.

– Лолочка, помни, что бы ни случилось, я с тобой! – провозгласил Леня, но тут Лола укусила его за руку. – Да что с тобой такое?

– Пу-пусти меня! – проквакала Лола.

– Да куда пустить-то? Что ты хочешь?

Но Лола уже вырвалась из его объятий и припустила в ванную. Там она дрожащими руками открутила все краны и принялась раздеваться, отрывая пуговицы. Молния на джинсах заела, Лола дернула ее, сломав ноготь.

– Черт! – заорала она. – Черт! Черт!

– Ну что такое с тобой? – Леня встревожился по-настоящему, расстегнул непослушную молнию и только тут почувствовал, какая Лола холодная. И джинсы мокрые, и купальник.

Ванная заполнялась паром, Лола оттолкнула своего компаньона и прыгнула в ванну, оставив в его руках джинсы. Леня решил оставить ее на несколько минут, чтобы принести приличную порцию коньяка.

– Пей, а то простудишься! – приказал он.

Лола послушалась, потом закрыла глаза и затихла. Вода тихо журчала, наполняя ванну. Маркиз хотел уйти и оставить свою боевую подругу в покое, но побоялся, что она заснет и захлебнется.

– Лолка, расскажи, наконец, что там в фитнес-центре? – Маркиз сунул руки в воду и потряс Лолу за плечо.

– А? – Лола открыла глаза. – Ну вот, так хорошо было, обязательно тебе надо все испортить…

– Лола… – Маркиз нахмурил брови.

– Ну хорошо, хорошо… В шкафчике Петушковой лежал труп!

– Чего? Ты пьяная, что ли?

– Отстань от меня! – взвизгнула Лола и ушла под воду с головой.

Леня рывком вытащил ее из ванны и сказал, что сейчас включит холодную воду, если Лолка не перестанет валять дурака и не расскажет все толком. К тому времени Лола немного отогрелась и поняла, что ее компаньон не отстанет, пока не узнает все подробности.

Выслушав ее рассказ, Маркиз едва не сел мимо пуфика.

– Ничего себе! Ну, умеешь ты влипнуть в неприятности!

– Я? – от возмущения Лола хлебнула воды и закашлялась. – Да это ты меня послал туда из-за какой-то Петушковой! Да я, пока его обратно запихивала, может, десять лет жизни потеряла!

– Кто такой этот тип, ты не знаешь… – начал Леня. – Из себя неказистый. Может, его какая дама прикончила, когда в женской раздевалке застала?

– Ага, и в шкаф запихала… И все из карманов вытащила…

– Профессиональный подход, – согласился Леня. – Ну, что могу сказать… Ты, Лолка, молодец, убрала все улики и ушла вовремя.

– Ага, а когда его найдут, они же могут на меня выйти, – заныла Лола. – Я же там под своим именем фигурирую…

– Долго думала? – загремел Маркиз, нависая над ванной.

– А ты меня предупредил?! – заорала в ответ Лола и плеснула на него мыльной водой. – Ты сказал, что там безопасно. Девчонка говорит: «Ваши координаты», я и показала ей права!

Леня понял, что в данном случае он не прав, и задумался.

– Кто этот тип и кто его убил, мы не знаем… Но можно предположить, что убили его, когда он залезал в тот же самый семнадцатый шкафчик, так?

– Ну так… И вид у него такой, знаешь… пронырливый, что ли. Одет бедновато, зубы торчат… Ладно, иди уж, я вылезать буду. Ну не дадут в этом доме покоя!

Леня побежал ставить чайник, а Лола со стонами и оханьем вылезла из ванны, накинула халат и побрела на кухню. По дороге ей попалась спортивная сумка, она все из нее вытащила и решила запихнуть в стиральную машину. Но сил не было совсем, так что она бросила все на пол в ванной и ушла.

Услышав звук открываемого холодильника, на кухне появились звери. Перришон, и так находившийся на кухне, открыл глаза и заорал свое обычное: «Ор-решков!» Кот Аскольд материализовался неслышно и таким умильным взглядом смотрел на холодильник, что у Маркиза сам собой выпал из рук кусок ветчины. Тут прибежал Пу И, катая по полу какую-то скомканную бумажку.

– Пу И, брось немедленно эту гадость! – встревожилась Лола. – Откуда ты это взял?

Леня, по опыту зная, что неказистая бумажка может быть важной, если в доме есть маленькие дети и звери, с трудом отобрал мокрый комок и развернул.

– Ничего не разобрать, – недовольно сказал он. – Адрес какой-то. «Ул. Стахановцев, дом пять, квартира двадцать один». Кажется. А может, дом восемь…

– Пять, – сказала Лола. – Это тот самый адрес, куда ты ходил. Там эта фиктивная Петушкова комнату снимает.

– Точно…

– Бумажка из рук этого покойника выпала, я ее случайно прихватила…

– Раньше не могла сказать? – грозно начал Леня, но прикусил язык, видя, что у Лолы по щекам покатились слезы.

Вообще-то Лолке сегодня досталось, так что ругаться не стоило.

– Ладно, мы должны эту историю прояснить. Что за Петушкова такая неуловимая? Завтра пойдем туда, на Стахановцев, авось что найдем. Соседа-алкаша я беру на себя, он нам не помешает.

Григорий Самоедов подошел к угловому магазину с заднего, служебного входа. В этом магазине ему иногда случалось подработать – перетаскать несколько ящиков с продуктами или напитками, выполнить еще какую-нибудь неквалифицированную работу. Платили ему немного, иногда – натурой.

Но в этот день он припозднился, и место было уже занято: возле магазина суетился главный конкурент Григория Коля Рыжий, долговязый хромой мужик с огненно-рыжими волосами.

Рыжий подхватил ящик с энергетическим напитком, вскинул его на плечо, победно взглянул на Самоедова и проговорил:

– Долго спишь, Гриша! Кто рано встает, тому… сам знаешь кто и сам знаешь чего!

Разочарованный Григорий уже хотел развернуться и уйти, чтобы поискать другой источник заработка, но тут к нему подошел человек в синем сатиновом халате. Лицо этого человека показалось Григорию смутно знакомым, но было это лицо хотя и приятное, но не запоминающееся, и Григорий не стал напрягать свою измученную алкоголем память. Тем более что человек в халате спросил:

– Мужик, подработать хочешь?

– Само собой! – обрадовался Григорий и уточнил: – А сколько заплатишь?

– Интересный ты человек! – усмехнулся потенциальный работодатель. – Что нужно делать, ты не спрашиваешь, только насчет гонорара интересуешься!

– А что я могу делать? Длинное тащить, круглое катить! Вряд ли ты мне другое поручишь! А вот оплата – дело такое, тонкое и важное, здесь нужно заранее сговориться, чтобы потом никому из нас не было мучительно больно!..

– Да ты философ! Ну, вообще-то все правильно, такие вещи нужно заранее оговаривать! – и работодатель назвал внушительную по меркам Григория сумму.

– А делать что?

– Нужно будет разгрузить пикап водки. Только сперва тебе придется этот пикап подождать…

– Подождать – это можно, – солидно кивнул Григорий. – А вот такой вопрос: ежели в процессе разгрузки какая бутылка разобьется – это из моего гонорара вычтут?

– А ты сделай так, чтобы ни одна не разбилась, – ответил догадливый работодатель. – Тогда одна бутылка твоя!

– Сверх гонорара? – уточнил Григорий.

– Само собой!

Работодатель проявил неожиданную щедрость: половину суммы выплатил авансом. Григория это обрадовало и удивило: обычно ему платили за работу только в конце, зная, что, когда он при деньгах, на него нельзя рассчитывать.

– Ну, пошли, что ли! – скомандовал мужчина в халате и повел Григория в магазин.

Григорий последовал за ним, по пути бросив снисходительный и высокомерный взгляд на Колю Рыжего, который тащил очередной ящик энергетического напитка.

Щедрый незнакомец привел Григория в подсобку и сказал:

– Жди здесь! За тобой придут! Главное, никуда не уходи!

– Само собой! – солидно ответил Григорий. – Можешь на меня положиться!

Работодатель удалился, а Григорий задумался. У него в кармане лежал аванс. На этот аванс можно было купить бутылку, и даже не одну. А на пару с бутылкой будет гораздо веселее дожидаться обещанный пикап… С другой стороны, тот мужик велел ему никуда не уходить, а он на вид довольно строгий… Опять же, Григорий обернется очень быстро, одна нога здесь, другая там…

И тут Григорий увидел то, что сделало все его рассуждения бессмысленными. На пыльной полке в углу комнаты стояла одинокая бутылка водки.

«Забыл ее тут кто-то… – подумал Григорий. – А я нашел… А раз я нашел, значит, она моя…»

Конечно, Григорий понимал слабость своей аргументации. Конечно, он знал, что брать чужое нехорошо, но ведь тот мужик обещал ему одну бутылку, если он разгрузит пикап без боя… так вот он и возьмет эту бутылку авансом, а потом свою честно заработанную поставит на это место… Логично? Сама собой! Во всяком случае, на месте неизвестного владельца бутылки он, Григорий, не стал бы возражать против такого равноценного обмена!..

Григорий взял бутылку, открутил пробку, и время ожидания пошло гораздо веселее.

Оставив Григория в магазинной подсобке, неприметный обаятельный мужчина в синем халате подошел к хозяйничавшему на задах магазина Ахмету, свояку и помощнику хозяина, сунул ему в карман купюру и проговорил вполголоса:

– Значит, Ахмет, договорились – в ту подсобку пару часов не заходи, пускай тот мужик там поскучает.

– Само собой, дорогой! – отозвался Ахмет, перекладывая деньги в другой карман. – Яблочко хочешь?

Маркиз – а это, разумеется, был он – от яблока отказался, вышел из магазина и подошел к машине, где его дожидалась Лола.

– Ну все, зеленый свет! – сообщил он своей боевой подруге, снимая синий халат. – Пошли работать!

Лола с недовольным видом выбралась из машины, и компаньоны направились к подъезду, где находилась квартира бывших супругов Самоедовых.

На этот раз они открыли дверь квартиры своими ключами. То есть не совсем своими, а теми ключами, которые Лола нашла в шкафчике фитнес-центра. Один из этих ключей открыл входную дверь квартиры, второй – дверь комнаты, которую снимала подозрительная особа.

Компаньоны вошли внутрь и огляделись. Комната выглядела несколько необычно. То есть она не казалась жилой. Не было в ней тех, на первый взгляд незаметных, но обязательных примет, какие оставляет в жилом помещении обитающий в нем человек, примет, которые превращают пустое, безликое помещение в человеческое жилище. Больше того, эта комната как будто и не была предназначена для жилья.

Первое, что бросалось в глаза, – в этой комнате не было ни одного спального места. Ни кровати, ни тахты, ни какого-нибудь захудалого раздвижного диванчика. Из мебели имелся большой платяной шкаф, круглый столик, пара кресел с потертой обивкой, один стул с высокой прямой спинкой и очень большой туалетный стол с зеркалами и подсветкой.

Ну да, вспомнил Маркиз, Григорий ведь говорил, что его соседка по квартире никогда здесь не ночует. Значит, спальное место ей вроде бы ни к чему… Тогда Леня не принял эти слова всерьез, но теперь увидел их безусловное подтверждение.

– Ты знаешь, Ленечка, что это такое? – проговорила Лола, оглядев странную комнату.

– Что?

– Это гримерка, Ленечка! Что-то вроде театральной гримуборной! Видишь, какой классный туалетный стол? Круговая подсветка, и зеркала отличные для полного обзора… все это профессиональное! У меня и то такого не было, когда я работала в театре!

– Интересно… – задумчиво проговорил Леня и подошел к туалетному столу.

В его многочисленных ящиках и ящичках оказалось огромное количество всевозможных косметических средств и приспособлений для грима, тональных кремов, оттеночных пудр и прочих достижений цивилизации. Здесь же хранились накладные ресницы, накладные ногти разных цветов и оттенков и пакетики с цветными контактными линзами.

Леня, которому по ходу его тонких и сложных операций часто приходилось менять внешность, знал толк в подобных средствах и приспособлениях и был вынужден признать, что все это – отличного качества. Лола же, как актриса и женщина, просто лишилась дара речи при виде всего этого богатства.

– Интересно! – повторил Леня, ознакомившись с содержимым ящиков, и перешел к платяному шкафу.

Открыв первое отделение, он увидел несколько платьев на плечиках, пару ярких шалей и шарфов экстравагантных расцветок. Одно платье, точнее туника бирюзового цвета, показалось ему знакомым – именно в таком была сфотографирована жена режиссера Фанфаронова. Да и остальные вещи платьями назвать можно было только с натяжкой. Одно – что-то воздушное, много-много лилового шелка, скрепленного в самых неожиданных местах, другое – тяжелое, бархатное, нарочито старомодного фасона, а к нему – турецкие шаровары.

Лола подошла к компаньону и со знанием дела проговорила:

– Ничего вещички… экстравагантные. Я такое не ношу – чересчур богемно.

Внизу, на нижней полке, стояло несколько пар туфель.

– Обувь тоже приличная, – протянула Лола. – Не супердорогая, но хороших фирм…

Леня внимательно осмотрел первое отделение платяного шкафа и открыл второе.

Здесь тоже оказалось несколько платьев и костюмов. Они были не так экстравагантны, как вещи в первом отделении, но даже на Ленин непрофессиональный взгляд это были вещи высшего класса. Они отличались той благородной сдержанной красотой, которая характерна для изделий лучших дизайнеров.

Лола, увидев содержимое второго отделения шкафа, зажмурилась и тихо застонала.

– Что с тобой, Лолочка? – Маркиз с беспокойством оглянулся на свою боевую подругу. – Тебе нехорошо?

– Мне очень хорошо! – выдохнула Лола. – Ты представляешь, что это такое?

– Одежда, – сдержанно ответил Маркиз.

– Что?! Одежда?! – Лола закатила глаза. – Ленечка, это не одежда! Это произведения искусства! Вот это платье от Эскада я видела по телевизору на последней парижской Неделе моды! А такой кардиган от Донны Каран купила себе Гвинет Пэлтроу! Ленечка, это не одежда, это просто окно в высшее общество!

– Да, я тоже заметил, что здесь вещи хорошие…

– Хорошие! – передразнила его Лола. – Ленечка, да ты таких в жизни не видал!

Тут она опустила глаза и увидела расставленную на нижней полке обувь. От избытка чувств Лола лишилась дара речи, а потом посыпала какими-то непонятными словами: «Маноло Бланик», «Джимми Чу», дальше шло что-то совсем непереводимое…

Леня решил прервать эту поэму экстаза и захлопнул дверцу второго отделения. На очереди было третье.

В этом отделении тоже была женская одежда. Но в этой одежде не было ни богемной экстравагантности первой части шкафа, ни ослепительной роскоши второй. Здесь висела пара скромных, непритязательных платьев, пара юбок, синий брючный костюм. Все это можно было за небольшие деньги купить в любом среднестатистическом магазине. На нижней полке, как и прежде, стояла обувь – практичная, аккуратная, недорогая.

– Ну, какая скука! – протянула Лола. – Ленечка, давай лучше еще раз посмотрим на вещи из второго отделения!

– Ты не в музее! – строго отрезал Маркиз. – Мы сюда не любоваться приехали! Ты не забыла, что нашла в шкафчике фитнес-центра?..

– Ох! – Лола схватилась за голову. – Как я могу это забыть…

– А если не забыла, давай думать… Что мы нашли в этом шкафу?

Лола снова забормотала:

– Донна Каран, Эскада, Пако Рабан…

– Мы нашли одежду, принадлежащую трем разным женщинам. Притом, что эту комнату снимала одна. В первом отделении шкафа – вещи богемные, экстравагантные, которые вполне могут принадлежать жене твоего Фанфаронова…

– Он не мой… к сожалению! – вздохнула Лола. – А вообще-то, знаешь, Леня, я меняю свое мнение о нем в худшую сторону. Ну, может, еще в кино он как-то себя проявил, а вот в театре… ну, я-то в этом понимаю, так вот…

– Во втором – вещи какой-то миллионерши, – продолжал Леня, не заметив реплику компаньонки или сделав вид, что не заметил. – А в третьем – одежда простой, небогатой женщины…

При этих словах Леня сдвинул плечики в сторону и увидел еще один костюм. Синюю униформу с логотипом авиакомпании на лацкане.

– Интересно! – проговорил он, наверное, в десятый раз за последние полчаса. – Про эту третью женщину мы кое-что знаем…

– Что? – спросила Лола, которая все еще была в трансе после сказочного видения второй части шкафа.

– Лола, не тормози! – повернулся к ней Маркиз. – Эта третья женщина – стюардесса!

– И правда, – протянула Лола, рассматривая униформу. – Компания «Уральские авиалинии». Летает, стало быть, девушка… Леня, ну мы же можем ее найти!

– И как же? – скептически прищурился Маркиз.

– А если попробовать поискать в списках этой авиакомпании Петушкову?

– Не найдем, – твердо сказал Леня, – и пытаться не стоит. Потому что это она в фитнес-клубе могла чужой паспорт предъявить. Или этой тетке Самоедовой, которая комнату неофициально сдает. А в авиакомпании такой номер не пройдет, там проверка серьезная.

– И что делать?

– Ну, можно, конечно, поить соседа Григория регулярно и тщательно, чтобы он не просыхал, а самим устроить засаду. Но это долго и хлопотно. И потом, вдруг она сюда больше не сунется? Вдруг это она, фиктивная Петушкова, убила того типа и засунула его в свой шкафчик? Тогда она сюда точно не вернется.

– Вернется, – твердо заметила Лола. – Покажи мне женщину, которая по своей воле откажется от этих туфель! Или от этого жакетика от Донны Каран! А кстати… где-то я видела такой жакет… в каком-то магазине…

– Вспомни! – грозно сказал Маркиз. – Лучше вспомни!

– Ленечка, у меня, кажется, избирательное выпадение памяти, – жалобно простонала Лола. – Я забыла название бутика… Я читала, так бывает от сильного стресса…

– Ну напрягись… Подумай, что тебе это название напоминает! Цветок? Птичку? Имя какое-то?

– Вот понимаешь, вертятся в голове какие-то стихи. Точнее, басни. Ты какие басни знаешь?

– «Кот и повар», – не задумываясь, ответил Леня. – «А Васька слушает, да ест».

– Не то… – неуверенно сказала Лола. – Еще…

– Ну… «Мартышка к старости слаба глазами стала, но от людей она слыхала…»

– Не то!

– «Вороне где-то Бог послал кусочек сыра…»

– Какой сыр? – рассердилась Лола. – Где ты видел сейчас хороший сыр?

– Да ворона, может, любому сыру рада!

– Оставь ворону в покое! Дальше!

– «Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать! Сказал – и в темный лес ягненка поволок!» – с чувством продекламировал Леня.

– Да при чем тут ягненок! – взвыла Лола.

– Ну, на тебя не угодишь, – заворчал Маркиз. – Я что, школьный учитель, что ли, чтобы все басни помнить… Ну… «Попрыгунья…»

– Стрекоза! – заорала Лола. – Бутик называется «Стрекоза»! На Каменноостровском проспекте!

– Трудно с тобой, – вздохнул Леня. – Ладно, списываю на твой стресс. Пойдешь в бутик, все разузнаешь там…

– Но не в таком же виде? – возмутилась Лола. – Если как сейчас, меня и на порог не пустят!

С этим Леня не мог не согласиться. На прощанье он окинул комнату взглядом, закрыл все ящики стола и шкаф. На подоконнике валялись какие-то бумажки – такие выгребают из почтового ящика раз в месяц, забывая выбросить. Реклама суши и кухонь на заказ, пустой конверт на имя хозяйки квартиры Самоедовой, рекламные проспекты, бесплатная газета. На всякий случай Леня забрал все с собой, чтобы изучить на досуге.

Лола ворвалась в бутик «Стрекоза», как весна врывается в приморский южный город – ярко, ошеломительно, в шелесте кружев и в облаке экзотических ароматов. До этого она долго работала над образом и теперь разила своей внешностью наповал.

Продавщицы почувствовали в ней потенциальную покупательницу и сделали стойку. Поскольку бутик был пуст, все три окружили Лолу и заговорили по очереди, как школьники, исполняющие со сцены литературный монтаж.

– Мы можем вам… – начала миниатюрная брюнетка, исполнявшая в этом трио первый голос.

– Чем-нибудь… – продолжила за ней высокая блондинка.

– Помочь?! – закончила рыженькая толстушка, которая всегда оказывалась на вторых ролях.

– Еще как можете! – Лола ухватила брюнетку за локоть, определив в ней первую скрипку. – Муж подарил мне на годовщину свадьбы чудненькие изумрудные серьги…

– Это замечательно! – проворковала брюнетка. – Я вас поздравляю!

– Нужны мне твои поздравления! – фыркнула Лола.

– А что вам нужно? – Брюнетка, привыкшая к хамству богатых клиенток, ничуть не обиделась.

– Сама подумай – не могу же я надеть изумруды к этому? – Лола театральным жестом показала на свой костюм цвета шиповника.

– В самом деле… – протянула продавщица и переглянулась со своими коллегами. – Саша, покажи даме то зеленое платье… ну, из новой коллекции Кавалли…

– Одну секунду… – рыженькая продавщица исчезла в глубине зала и тут же появилась с зеленым платьем на плечиках.

– Что ты принесла?! – возмущенно воскликнула Лола.

– Зе… зеленое платье… – пролепетала толстушка, которая еще не очень хорошо умела держать удар.

– Зеленое? Да в платье такого оттенка только в болоте квакать! Или лягушку на маскараде изображать! Жабу в сказке про Дюймовочку! Кикимору болотную!

– По… почему же? – рыженькая испуганно смотрела на скандальную клиентку.

– По… потому же! – сурово рявкнула на нее Лола и повернулась к брюнетке: – Вы предложите мне что-нибудь приличное, или мне не стоит тратить на вас время?

– Предложим, непременно предложим! – заверила ее продавщица. – Не беспокойтесь, мы подберем вам то, что нужно! Даша, принеси то зеленое платье… Ну, то, от Донны Каран…

Послушная блондинка помчалась выполнять указание и через полминуты вернулась с новым платьем.

– Может быть, вот это вам подойдет? – проговорила она, протягивая платье Лоле.

– А что? – Лола изобразила на лице глубокую творческую задумчивость. – В этом что-то есть…

– Вы его только примерьте, – защебетала брюнетка. – Вы увидите, что это платье просто создано для вас!

– Примерить можно… – протянула Лола, направляясь к кабинке. – Отчего не примерить…

Продавщицы обступили ее, помогли надеть новое платье и подвели к огромному зеркалу.

– Прекрасно! Прекрасно! Оно вам так идет! – защебетали все три наперебой. – Это ваша вещь! И серьги…

– Не нужно меня уговаривать! – оборвала их Лола. – Я сама знаю, что мне идет, а что нет!

Она еще немного повертелась перед зеркалом, получая от этого процесса несомненное удовольствие, и повернулась к брюнетке:

– В самом деле, платье терпимое… вполне сносное… и цена умеренная…

– Да, конечно… – проговорила продавщица, боясь неуместной репликой спугнуть удачу. На самом деле, платье стоило ее годовой зарплаты, и если для этой клиентки цена кажется умеренной, нужно за нее держаться.

– Но! Но ты сама видишь, что здесь чего-то не хватает!

– Не хватает? – удивленно переспросила продавщица. – Как здесь может чего-то не хватать? Это же Донна Каран!

– Донна или не Донна, а к этому платью просто необходим жакет! – заявила Лола безапелляционно. – Без жакета оно никуда не годится! И не нужно меня уговаривать!

– Жакет? Но мы вам сейчас подберем жакет! – оживилась брюнетка, решив, что настал ее звездный час.

Она мигнула своим помощницам, и те забегали по магазину, снимая со стоек все мало-мальски подходящие жакеты.

Лола стояла в центре и морщилась, разглядывая то, что ей приносили:

– Не то! Все не то! Вы что, издеваетесь надо мной? Вы бы еще розовый принесли!

Девушки носились вокруг нее, сбившись с ног.

Наконец брюнетка развела руками:

– Это все, что мы можем вам предложить!

– Все? – поморщилась Лола. – Я так и знала, что у вас никуда не годный ассортимент!

– Что вы, – брюнетка вступилась за честь магазина, – у нас лучший ассортимент в городе!

– Не надо меня уговаривать!

– Так как же насчет платья? – пролепетала продавщица, чувствуя, что удача ускользает из ее рук.

– А что насчет платья? – фыркнула Лола. – Я же сказала, без жакета оно мне не подходит! – Она сделала небольшую паузу и вдруг проговорила, как будто что-то припоминая: – Постойте, я как-то проходила мимо вашего магазина и видела на манекене очень красивый жакет… такой, с пуговицами в виде старинных монет… и кажется, тоже от Донны Каран… вот если бы вместе с тем жакетом… я бы это платье купила!

– Жакет с пуговицами в виде монет? – повторила продавщица и переглянулась со своими товарками. – Да, действительно, у нас был такой, но его уже купили… его купила одна дама…

– А второго такого у вас нет?

– Нет… – протянула брюнетка. – Вы же понимаете, у нас представлены только эксклюзивные вещи, каждая в одном экземпляре… вы сами были бы недовольны, если бы встретили женщину в таком же, как у вас, жакете… и то платье, которое вам так идет, оно тоже единственное и неповторимое…

– Меня не надо уговаривать! – оборвала ее Лола. – Кто у вас купил тот жакет?

– Но мы не разглашаем такую информацию…

– Ерунда! – отрезала Лола. – Скажите, кто его купил, я у нее его перекуплю! Мне просто необходимо появиться послезавтра в этих серьгах, иначе муж может обидеться. А с чем я их надену? – рявкнула Лола, так что необстрелянная рыженькая толстушка пошатнулась и ухватилась за стойку с одеждой.

– Вряд ли она согласится, это очень состоятельная дама… – мямлила брюнетка.

– А я что, по-вашему, нищая? – Лола весьма натурально изобразила возмущение.

– Нет, конечно, но все же… Почему вы думаете, что эта дама вам его уступит?

– Потому что потому! Потому что она его наверняка уже один раз надела, а какая женщина захочет дважды появляться в одной и той же одежде? Я вот тоже планирую надеть этот жакет один раз! Короче, скажите, кто его купил?!

– Но мы не должны разглашать личные данные наших клиенток… – проговорила продавщица, которая разрывалась между жгучим желанием продать дорогое платье и боязнью нарушить незыблемые правила, установленные руководством.

– Скажите, кто купил жакет? – повторила Лола. – И если она мне его уступит – я вернусь сегодня же и куплю у вас это платье! А если нет – я ухожу!

Лола сделала вид, что направляется к двери. Продавщица закусила губу, оглянулась на своих коллег, догнала Лолу и прошептала ей на ухо имя клиентки.

– А, так это Алина! – оживилась Лола. – Ну, я же ее отлично знаю! Не сомневаюсь, что она уступит мне жакет! И тогда я к вам вернусь за платьем…

– Вернетесь? – переспросила продавщица, которая не была в этом вполне уверена. – Может быть, вы оставите какой-нибудь залог, чтобы мы не отдали платье никому другому?

– Да кто его у вас возьмет, за такие-то деньги? – фыркнула Лола. – Ладно, ждите, я непременно вернусь!

– Ну как, у тебя что-нибудь получилось? – спросил Маркиз, едва Лола вошла в квартиру.

– Ох, Ленечка, я там мерила такое платье! – Лола закатила глаза. – Это просто чудо! И стоит… гм… не так дорого…

– Не так дорого – это сколько? – из чистого любопытства спросил Маркиз.

Лола назвала цифру. Леня крякнул:

– И ты называешь это не так дорого? Да за эти деньги машину можно купить, и неплохую!

Тут он заметил ехидный блеск в Лолиных глазах и понял, что боевая подруга нарочно увела его от темы.

– Судя по этим уловкам и уверткам, тебе ничего не удалось узнать в этом бутике?

– Обижаешь, – фыркнула Лола. – Очень даже удалось! Ты не представляешь, каких сил и трудов стоила мне эта информация, но я ее вырвала из продавщиц!

– И что, теперь мне будет стоить таких же сил и трудов вырвать ее из тебя?

– Нет, Ленечка, я не так жестока! Тебе эта информация обойдется всего лишь в чашечку хорошего кофе! У меня после бурного разговора с продавщицами в горле пересохло!

– Кофе – это можно! – смилостивился Маркиз и мигнул Аскольду, который терся об его ноги: – Аскольд, дружище, пошли на кухню!

Такие предложения в доме Маркиза не приходилось повторять дважды. Аскольд потянулся, зевнул и поплелся за хозяином с видом высокомерного равнодушия. Тут же откуда-то возник Пу И и вскачь понесся следом. В воздухе раздался шорох крыльев – это Перришон решил присоединиться к большинству.

Через пять минут на кухне воцарилась идиллия: Аскольд не спеша уплетал свежую розовую ветчину, Пу И с аппетитом хрустел ореховым печеньем, Перришон клевал тыквенные семечки, Леня наливал кофе в свою и Лолину любимые чашки. По кухне плыл чудесный аромат свежезаваренного мокко.

– Ну, надеюсь, теперь твоя душенька довольна? – осведомился Маркиз, когда Лола поставила чашку. – Теперь ты скажешь мне, что узнала в бутике?

– Конечно, скажу! Что же я, похороню в себе такую важную информацию?

– Кончай тянуть кота за хвост! – прикрикнул на нее Маркиз. – Говори, наконец, что ты узнала! Ой, Аскольдик, прости пожалуйста, оговорился! Я не тебя имел в виду!

– Я узнала, как зовут ту таинственную женщину, чьи дорогущие шмотки висят в шкафу.

– И как же?

– Алина Караулова.

– Караулова? – переспросил Леня. – Кажется, где-то я слышал эту фамилию…

– Я тоже, – призналась Лола, наморщив лоб. – Только вот не помню где… Нет, определенно у меня что-то с памятью после стресса в фитнес-центре.

К счастью, в наше время проблема склероза стоит не так остро, как прежде: если ты что-то не можешь вспомнить, тебе на помощь приходит его величество Интернет.

Леня включил ноутбук и задал всезнающей программе поиск на фамилию Караулова.

Первым делом ему выдали массу ссылок на известного телеведущего, но потом возник еще один персонаж с той же фамилией – владелец сети универсамов и большой транспортной компании Николай Караулов. И тут же рядом с ним возникла его жена Алина.

– Наверняка это она, – заявила Лола, увидев фотографии стройной блондинки с удивительно пышными золотистыми волосами. – Точно, она! Посмотри, какие шмотки дорогущие! А эти туфли… это просто с ума сойти! Нет, ты как хочешь, но вкус у этой женщины есть! И внешность на уровне, фигура неплохая, ни грамма лишнего, волосы опять же отличные, наверняка свои…

– Этот факт не объясняет, что она делала в той жалкой комнатенке, которую снимала у Марии Самоедовой!

Компаньоны начали просматривать все материалы, которые можно было найти в Сети на Алину Караулову.

В основном это были заметки о светских мероприятиях, где она присутствовала вместе с мужем-миллионером, о благотворительных балах, концертах зарубежных звезд, нашумевших премьерах и тому подобных тусовках.

Но затем Леня нашел кое-что другое.

Алина Караулова упоминалась среди участников закрытого семинара по духовному самосовершенствованию, среди узкого круга слушателей лекции знаменитого индийского гуру, среди немногочисленных посетителей настоящего сибирского шамана, среди гостей известного тибетского проповедника…

– Твоя Алина интересуется не только дорогущими шмотками, – проговорил Маркиз. – Она интересуется еще всякими заезжими шарлатанами…

– Во-первых, она вовсе не моя, – отмахнулась Лола, – я не имею к ней ни малейшего отношения. Во-вторых, почему ты думаешь, что все эти люди – шарлатаны? Про этого сибирского шамана говорят, что он вылечил многих людей!

– Ага, слепые начинают ходить, хромые начинают говорить! Мы с тобой, Лола, и не такое проворачивали! Но сейчас нас интересует не сибирский шаман. Нам нужно узнать, чем в данный момент занимается Алина Караулова!

Это оказалось несложно.

Леня довольно быстро выяснил, что очередной семинар по духовному росту и исправлению кармы, который часто посещала госпожа Караулова, начался два дня назад в Омске.

– Почему именно в Омске? – задумчиво спросила Лола. – Почему все самое интересное происходит так далеко?

– Потому что там ближе к корням, ближе к прародине человечества и дальше от привычной светской обстановки, – проговорил Леня. – А впрочем, я не знаю…

Следующее, что он сделал, – связался с Омском, без проблем узнал телефон той гостиницы, в которой проходил семинар по духовному развитию, и попросил к телефону секретаря руководителя – того самого человека, который ведал своевременной оплатой семинара и размещением его участников.

– У вас находится сейчас госпожа Караулова? – осведомился Леня крайне озабоченным голосом.

– Мы не разглашаем личные данные наших участников! – строго ответил ему молодой женский голос.

– Вы не понимаете! – взволнованно воскликнул Маркиз. – Мне срочно нужно с ней связаться! Ее собачка при смерти, и если Алина Родионовна не узнает об этом, она мне этого никогда не простит! И вам, между прочим, тоже!

– Собачка? – озабоченно переспросила женщина.

– Да, ее собачка, Мими! – выпалил Маркиз.

– Я передам ей… вы можете подождать?

– Да, само собой!

В трубке наступило продолжительное молчание.

– Что это было? – проговорила Лола, повернувшись к Маркизу.

– Ты о чем?

– Откуда ты знаешь, как зовут ее собачку?

– Ниоткуда, – Маркиз пожал плечами, – это было гениальное прозрение!

– Ну ты даешь!

Маркиз еще несколько минут подождал у телефона. Наконец в трубке прозвучал прежний голос:

– Вы меня слушаете?

– Ну, разумеется!

– К сожалению, Алина Родионовна не может сейчас подойти. Она не может прервать медитацию.

– Но вы ей все передали? Насчет Мими? Все, что я вам сказал? Слово в слово?

– Разумеется, передала! – в голосе женщины прозвучало возмущение: как кто-то мог усомниться в ее профессионализме!

– И что она на это ответила?

– Она сказала, что глубоко скорбит о Мими, но не может нарушить установившееся в ее душе кармическое равновесие.

– Какое равновесие? – переспросил Маркиз.

– Кармическое! – строго повторила его собеседница, и из трубки донеслись сигналы отбоя.

– Вот оно как… – проговорил Маркиз задумчиво. – Как тебе это понравилось?

– Совсем не понравилось! – в кои-то веки поддержала Лола своего компаньона. – Кому это может понравиться? Дурацкий какой-то семинар! Я понимаю, если бы это был семинар по садовому дизайну, или по уходу за декоративными собачками, или, на худой конец, по холодному батику, а тут какая-то ерунда… надо же – кармическое равновесие! Дурят людей почем зря!

– Я совсем не об этом, – поморщился Маркиз. – Неладно что-то в этом омском семинаре. Я попросил их передать Алине Карауловой, что при смерти ее собачка Мими – и она ничуть этому не удивилась… что же это значит?

– Неужели ты угадал, как зовут ее собачку?

– Не тупи, Лолка! Разумеется, не угадал! Да и вообще, нет у нее никакой собачки! Ни на одной фотографии ее нет, и потом, если бы и была какая-то собачка, разве бы она оставила ее надолго?

– Вообще-то нет… – Лола взглянула на своего песика. – Вот я без Пу И никуда бы не уехала…

– Вот именно! Значит, тут возможны только два варианта: или Карауловой вовсе нет на семинаре, или…

– Или что?

– Так или иначе, нужно это дело разъяснить…

– Ну не собираешься же ты ради этого лететь в Омск?! – фыркнула Лола.

– Конечно, не собираюсь! Я вообще не очень люблю летать самолетами. Узкие проходы, отвратительное питание, скучные журналы, гиподинамия, еще иногда занудные соседи попадаются… И вообще, зачем куда-то лететь, если существует Интернет! В нем можно узнать все обо всех и еще кое-что в придачу…

– Что, опять поедешь к своей хакерше? – в голосе Лолы зазвенел металл.

У Маркиза действительно не так давно появилась знакомая хакерша – тощая низкорослая девица, выглядевшая в свои без малого тридцать лет как недокормленный рахитичный подросток, к тому же одетая и причесанная в мрачном готическом стиле.

Она обитала в основном в мрачных дебрях Интернета, где чувствовала себя как рыба в воде и откуда выныривала очень редко, только по самым неотложным надобностям. Их с Маркизом познакомил Ухо, который время от времени чинил авто этой хакерши – огромный мощный автомобиль «Тойота-Тундра». Эта колоритная девица несколько раз помогала Лене в делах, где нужно было хорошее знание компьютера.

Лола же крайне негативно относилась к любым Лениным знакомым женского пола, даже к таким неказистым, как эта хакерша. Все Ленины знакомые женщины делились, по ее мнению, на две категории: жирные коровы и кривоногие каракатицы. Правда, иногда, в особо тяжелых случаях, встречались гибридные варианты: кривоногие коровы и даже жирные каракатицы.

– Ну что ты, Лолочка! – успокоил Маркиз подругу. – Я кое-чему у нее научился и надеюсь справиться с этим делом самостоятельно… все не так уж сложно!

– Не знаю, чему можно научиться от этой кривоногой каракатицы! – припечатала Лола.

По ее классификации, хакерша несомненно относилась именно к этой категории женщин.

– Тем не менее кое-что я и сам могу! – повторил Леня. – На наше счастье, внутри Глобальной сети существуют социальные сети, и я не сомневаюсь, что в одной из них есть сообщество посетителей этого омского семинара…

Он на какое-то время с головой погрузился во всезнающую Всемирную паутину и через некоторое время вынырнул оттуда с оживленным блеском в глазах:

– Ну вот, как я и думал, в социальной сети «Насвязи» есть группа участников того самого семинара по духовному росту и исправлению кармы. И одна из участниц группы выложила свежие фотографии с омского семинара…

Леня открыл страницу, на которой были выложены фотографии семинара. Красивые, ухоженные женщины позировали в холле отеля, в зале для занятий, в баре. Как принято на таких снимках, внизу были перечислены все персонажи.

– Лика Зеленцова, – читал Леня список под первой фотографией, – Варя Шилейко… Ариадна Пупышева… Анфиса Нечволодова… между прочим, все известные имена, постоянно мелькающие в светской хронике… а вот и Алина Караулова!

– Где? – Лола перегнулась через плечо компаньона. – Где? Я ее здесь не вижу!

– В том-то и дело! Я ее тоже не вижу! Судя по подписи, Алина Караулова – третья слева, но эта женщина на фотографии ничуть на нее не похожа. Круглое лицо, широко расставленные глаза… да и вообще, она брюнетка!

– Ну, положим, волосы перекрасить ничего не стоит…

– Волосы – да, но вот изменить форму лица и разрез глаз… это гораздо сложнее!

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что Караулова в Омск не поехала, а взамен себя послала какую-то другую бабу, чтобы та на халяву подправила свою карму. В общем, какая-то неуловимая женщина!

– Да, Лолка, кажется, мы пролетели с этой Карауловой, как фанера над Парижем, – вздохнул Маркиз.

А Лола осторожно взглянула на своего боевого соратника с любопытством – раз уж признается в своей беспомощности, стало быть, и правда расстроен.

– Неуловимая какая-то женщина, – поддакнула она, – вроде бы она есть – а на самом деле нигде ее нет. И это притом, что вообще непонятно, одна она или несколько.

– Не может же она, как Господь Бог, быть единой в трех лицах! – Леня сердито треснул кулаком по столу.

Из прихожей донесся шум – там кот пытался достать попугая. Прыгнул, но неудачно, Перришон без труда перелетел с платяного шкафа на вешалку.

– Да что с ними такое? – недоумевал Леня. – Аскольд всегда такой спокойный…

– Ой, забыла тебе сказать, Перри очень нравится этот новый кошачий сухой корм, он сожрал целую миску.

Леня очень трепетно относился к своему коту, следил за его здоровьем, покупал ему все самое лучшее, а недавно весьма уважаемый ветеринар рекомендовал новый сухой корм, мотивируя тем, что он очень полезный и экологически чистый.

Кот корм ел, но не спеша. Попугай же отличался отвратительными манерами и полным отсутствием воспитания, так что сожрал чужое, не мучаясь совестью.

Естественно, Аскольд был полон праведного негодования и не собирался спускать обиду. Размеры кот имел весьма внушительные, былую хватку, конечно, подрастерял от сытой и спокойной жизни, но все же мог выдернуть из попугайского хвоста пару-тройку перьев. Перришон трепетно относился к своей внешности, поэтому побаивался кота. Не то что малышка Пу И, этот сам боялся попугая.

– Ну вот, еще и звери расхулиганились. – Лола отправилась в прихожую и застала там настоящий кавардак.

Обувь была разбросана по полу, вешалка висела криво, так что Лолино пальто грозило упасть на пол, как раз под лапы коту. Попугай цеплялся за Ленину кепочку, валявшуюся наверху. Кепочка была так себе, для маскировки, так что Леня не слишком взволновался. Лола же забеспокоилась насчет пальто, прыгнула, чтобы поддержать угрожающе накренившуюся вешалку, однако споткнулась о попавшегося под ноги кота. Аскольд взвыл дурным мявом и рванул из прихожей, прижав уши, при этом когтями оттолкнулся от валявшегося на полу Лолиного сапога. Сапоги были итальянские, новые, безумно дорогие. Разглядев на тонкой коже три длинные отчетливые царапины, Лола пришла в ярость и запустила сапогом в кота. Естественно, не попала, черного злодея уже и след простыл.

– Распустили мы попугая, – осторожно сказал Леня, стремясь отвести Лолин гнев от своего любимого кота.

Лола только рукой махнула и ушла, подхватив Пу И, который, как всегда, проспал все самое интересное и теперь выглядывал из спальни в досаде.

Леня погрозил кулаком попугаю и принялся за уборку. Разбирая обувь и клочья бумаги и шерсти, он вспомнил, что принес этот хлам из комнаты фальшивой мадам Петушковой. Хотел выбросить все скопом, но задержался, разглядывая яркий проспект.

Странно, все остальные бумажки кот помял, изжевал и даже изодрал когтями, а этот проспект остался цел. Бумага была дорогая, гладкая, глянцевая, даже Аскольд и Перришон при всем желании ничего не смогли с ней сделать.

Леня развернул проспект. На первой странице было нарисовано золотое солнце с лучами, которое освещало голубой земной шар. Внизу шла надпись красивым шрифтом: «Благотворительный фонд «Рассвет». И еще ниже, шрифтом помельче: «Мы оказываем помощь детям всего мира».

– Что ты там возишься? – раздраженно спросила Лола, ей было жалко сапог. – Лучше бы кота своего выдрал.

– Ну, знаешь, сапоги от этого целее не станут!

– Если бы ты не разбрасывал вещи и не тащил в дом всякую дрянь… – зловеще начала Лола и попыталась вырвать из Лениных рук проспект. – Дай, я сама выброшу!

– Не надо, – твердо сказал ее компаньон, – это не мусор. Это очень любопытный проспектик. Такие бумаги не кладут в почтовые ящики, потому что они не рекламируют ничего конкретного.

– Ну почему же, – Лола спорила из чистого упрямства, – помогать детям – это хорошо, многие люди отзовутся.

– Конечно, хорошо! Только ты видишь, на какой бумаге отпечатан проспект?

– Очень дорогая, качественная, – нехотя признала Лола.

– А это значит, что проспект оказался в той комнате не просто так. Алина его зачем-то принесла. Потому что вот тут, мелким шрифтом, – видишь?

– Не слепая, – фыркнула Лола. – Постой, тут список учредителей и прямо написано: Караулов Н. А. Ее муженек!

– Николай Андреевич Караулов – один из учредителей фонда «Рассвет», – подтвердил Леня. – Вот туда-то мы с тобой и направимся на разведку.

Маркиз остановил машину перед солидным современным офисным зданием из стекла и стали, над входом в которое красовался логотип: золотое солнце, поднимающееся над голубым земным шаром, и надпись крупными золотистыми буквами – «Рассвет».

Выйдя из машины, компаньоны вошли в послушно раздвинувшиеся двери и оказались в просторном, светлом холле, вымощенном черно-белыми мраморными плитами. Все здесь говорило о финансовом благополучии и огромных возможностях.

Прямо напротив входа, изгибаясь двойной спиралью, отдаленно напоминающей спираль ДНК, изящная стальная лестница взбегала на второй этаж и выше, к офисам и кабинетам сотрудников. Слева от этой лестницы находилась стойка из золотистого металла, за которой дежурили двое – симпатичная девушка в голубой блузке с тем же логотипом, что над входом в здание, и мужчина постарше в строгом черном костюме и с таким же строгим выражением лица.

Вся стена за спиной у этих двоих была покрыта крупными фотографиями детей. Дети на снимках были самые разные – всех цветов кожи, с разным разрезом глаз, но все как один улыбались. И все были освещены солнцем – золотым солнцем с логотипа, укрепленного в верхней части стены.

Лола и Маркиз подошли к стойке.

Девушка профессионально улыбнулась им и проговорила:

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

– Мы очень, очень много слышали о вашем фонде! – темпераментно заговорил Маркиз. – Вы занимаетесь святым делом! Помощь детям – это самое главное в наше непростое время! Бедные дети… они так страдают! На них особенно болезненно отражаются все природные и социальные катаклизмы, техногенные катастрофы… и самое главное – они не могут постоять за себя!

– Да, это так, – осторожно согласилась девушка, переглянувшись с мужчиной. – Но что конкретно является целью вашего визита? И не могли бы вы представиться?

– Да, конечно, представиться! Непременно представиться… – Маркиз выложил на стойку роскошную визитку, где золотом по платиновому фону было выведено: «ООО Колибра, импорт-экспорт-логистика. Л. П. Маркони, президент и генеральный директор».

Девушка быстро взглянула на визитку, после чего ею завладел ее молчаливый товарищ.

– Это я, Л. П. Маркони, – скромно проговорил Леня. – А это – моя верная спутница и помощник во всех начинаниях.

– Ольга Николаевна, – представилась Лола, умело соединив в своем лице сдержанную приветливость и чувство собственного достоинства.

– А теперь – по поводу вашего второго вопроса, – продолжил Леня. – Вы спросили, что конкретно является целью нашего визита… понимаете, мы с Ольгой Николаевной проснулись и поняли…

– Проснулись в фигуральном смысле, – уточнила Лола. – Или в переносном!

– Вот именно, в переносном! Спасибо, Ольга Николаевна! Так вот, мы проснулись и поняли, что больше не можем оставаться в стороне! Мы не можем молча смотреть на страдания детей! Мы должны помочь им, помочь в силу наших возможностей! И даже больше!

– То есть вы хотите сделать взнос в наш фонд? – оживилась девушка за стойкой. – И в каком размере?

– Нет, речь не идет об одном взносе! – перебил ее Маркиз. – Мы хотим помогать вашему фонду на постоянной основе, мы хотим стать его полноправными партнерами!

– Это замечательно, – с осторожным воодушевлением проговорила девушка и хотела продолжить, но Лола перебила ее:

– Разумеется, прежде чем принять окончательное решение, мы хотели бы ознакомиться с работой вашего фонда, с вашими документами, как юридическими, так и финансовыми… с результатами вашей работы… господин Маркони – яркий, увлекающийся человек, он мыслит широко, масштабно, но, к счастью, рядом с ним есть я, и я придаю полету его мысли практическую направленность.

– Разумеется, – девушка, немного растерявшись, переводила взгляд с Лолы на Маркиза и обратно, пытаясь понять, кто в этом дуэте играет первую скрипку.

– Итак, с кем мы могли бы поговорить более предметно?

– С Лючией Дориановной, – ответила девушка не раздумывая. – Лючия Дориановна – один из заместителей управляющего нашего фонда, и как раз она занимается работой с новыми партнерами и потенциальными спонсорами. Она подробно расскажет вам о работе фонда и предоставит вам всю необходимую информацию.

– Лючия Дориановна? – задумчиво повторила Лола. – А фамилия ее случайно не Грей?

– Нет, Серова. По второму мужу.

– Очень хорошо! Как нам ее найти?

– Одну секунду, я должна предупредить ее…

Девушка сняла трубку, набрала на телефоне короткий внутренний номер и что-то вполголоса сказала. Она обладала ценным для офисного работника качеством – со стороны, даже стоя очень близко, было невозможно расслышать, о чем она говорит, хотя собеседник наверняка прекрасно ее понимал.

– Все хорошо! – обратилась она к компаньонам с улыбкой лучезарной, как солнце на логотипе фонда. – Лючия Дориановна примет вас и с радостью ответит на любые ваши вопросы! Поднимитесь, пожалуйста, на второй этаж, кабинет двадцать четыре.

– Леня, – вполголоса проговорила Лола, поднимаясь по лестнице. – Нас сейчас вышвырнут вон!

– Это еще почему?

– Тот тип в черном костюме так вцепился в твою визитку… он наверняка сотрудник службы безопасности, он проверит ее по Интернету и поймет, что такой фирмы не существует в природе!

– Отчего же не существует? – Леня взглянул на свою спутницу с обидой.

– Да ты же только сегодня, по дороге сюда, напечатал эти визитки!

– Да, но еще раньше, сегодня утром, я создал эту фирму.

– Как? Где?

– В Интернете. Теперь там есть все – солидная фирма с советом директоров, правлением и филиалами в разных городах. А самое главное – с внушительным годовым оборотом! Больше того, там есть фотографии высшего руководства этой фирмы, и как ты думаешь, кто у них президент и генеральный директор?

– Неужели ты?

– Он самый! – Маркиз приосанился.

– Ленечка, я тебя не узнаю! – восторженно прощебетала Лола. – Я и не знала, что ты такой умный!

– Ты обо мне еще многого не знаешь… – уклончиво ответил Маркиз и придал лицу самое солидное выражение.

Они толкнули дверь двадцать четвертого кабинета и вошли внутрь.

Если за дверями этого кабинета царили престиж и пафос, то внутри его была настоящая деловая атмосфера.

Середину кабинета занимал большой письменный стол, заваленный какими-то папками, блокнотами и гроссбухами, среди которых с большим трудом можно было найти компьютер. По стенам стояли стеллажи и шкафы, заполненные тысячами альбомов и книг, а также папок с фотографиями и документами.

И фотографий здесь тоже было множество. Но если в холле были собраны исключительно улыбающиеся детские лица, освещенные рекламным солнцем с логотипа фонда «Рассвет», то здесь преобладали снимки нищеты, болезней и увечий.

– Здравствуйте, – проговорила, выглядывая из-за груды папок, высокая загорелая женщина с коротко стриженными светлыми волосами. – Чем я могу вам помочь?

– Вы – Лючия Андриановна?

– Дориановна, – привычно поправила его женщина.

– Ах, извините! – Леня галантно расшаркался. – Вы-то нам и нужны. Нам сказали, что вы работаете с новыми перспективными спонсорами и можете дать нам самую подробную информацию о деятельности вашего фонда.

– Да, конечно! – Лючия Дориановна расцвела. – Наш фонд занимается исключительно благородным делом! Забота о детях – это единственное по-настоящему благородное дело в сегодняшнем циничном и равнодушном мире! Забота о детях – это то, что объединяет всех лю-дей, которым дорого будущее нашей планеты! Среди наших спонсоров и волонтеров есть по-настоящему уникальные, выдающиеся люди! Вот, взгляните хотя бы на эту фотографию… – она положила перед компаньонами яркий рекламный плакат, на котором с решительным и жизнерадостным видом позировали десять – двенадцать человек.

– Вот наши волонтеры, участники одного из крупных благотворительных проектов. Вы видите – вот знаменитый спортсмен, многократный чемпион мира, вот – популярная актриса театра и кино, вот – известная телеведущая…

– А это случайно не Алина Караулова? – оживилась Лола, увидев знакомое лицо в обрамлении пышных золотых волос.

– Да, вы правы, это Алина Родионовна Караулова! Удивительная женщина! Она участвует в наших программах как простой волонтер, притом, что фирма ее супруга оказывает нашему фонду огромную финансовую помощь! Как раз сейчас фирма господина Караулова финансирует строительство детского госпиталя в Камбодже.

– Скажите пожалуйста, – Леня переглянулся с Лолой, – я давно знаком с Алиной, но даже не подозревал в ней такой любви к детям, такого великодушия. И такой, я бы сказал, скромности. Ведь она никогда, ни словом, ни намеком не дала понять, что принимает самое непосредственное участие в вашем благотворительном фонде!

– Истинная доброта всегда скромна, ей не нужна…

– Скандальная известность? – осведомился Леня.

– Почему скандальная? – удивилась Лючия Дориановна. – Что вы имеете в виду?

– Простите… – Леня покаянно наклонил голову и незаметно толкнул Лолу локтем.

– Леонид Петрович, – озабоченно сказала она, – вы не забыли, что у вас встреча через полчаса?

– Ах да, – сказал Леня. – Ольга Николаевна возьмет все материалы по фонду, мы ознакомимся с ними и свяжемся с вами в самое ближайшее время.

Уходя, Маркиз заметил в зеркальной двери, что приветливость исчезла с лица Лючии Дориановны, теперь она смотрела с досадой, как львица, упустившая в саванне не в меру шуструю антилопу.

– Ну и чего мы туда поперлись? – недовольно ворчала Лола в машине. – Ничего ведь не узнали толком.

– Скажи, Лолка, ты веришь этой Лючии Дормидонтовне… то есть Дориановне?

– Нет, конечно, – не задумываясь, ответила Лола. – Этот фонд – чистой воды афера, выкачивают деньги из богатых людей. Один офис чего стоит – куча денег в него вложена!

– Это верно, чем шикарнее офис, тем меньше денег остается детям. В общем, ты права, узнали мы только, какая эта Алина хорошая.

– Не верю! – тут же вклинилась Лола.

– И тут ты права, – вздохнул Маркиз, и Лола насторожилась: если Ленька признает ее правоту, стало быть, дело плохо, нет у него никакого плана, и вообще никаких мыслей по делу нету.

Однако, когда вернулись домой, Маркиз бодро устремился к себе, бормоча, что что-то они упустили, что должен быть кончик ниточки.

Лола пожала плечами и пошла проведать Пу И. Песика в спальне не оказалось, она поискала на кухне и в гостиной. Пу И нашелся у Лени, они с котом сидели по разным концам дивана и жмурились друг на друга. Аскольд обычно не одобрял чьего-либо постороннего присутствия в комнате Маркиза, однако на этот раз не имел ничего против.

– Пуишечка, мама тебя бросила! – Лола подхватила песика на руки. – Леня, мы совершенно не занимаемся зверями! Они скучают дома одни и поэтому хулиганят! Ну куда ты опять пялишься?

Лола увидела, что ее компаньон уставился на тот самый мятый листок, который она вытащила из рукава трупа из шкафчика в фитнес-центре.

– Подожди-ка… – Маркиз перевернул листок и уставился на его обратную сторону. – А ведь это – не просто бумажка… это квитанция на ремонт обуви…

– Да просто у этого типа не нашлось под рукой ничего более подходящего, вот он и записал адрес квартиры на квитанции! Кстати, видишь, какое странное название у этого ателье? «Аллигатор»! Тебя это не настораживает? – Лола вырвала из его рук бумажку.

– Ничуть! Ведь из кожи аллигаторов делают элитную обувь!

– Вряд ли такую обувь носил тот человек из шкафчика. У него, по-моему, были одни ботинки на все случаи жизни. – Лола вспомнила, как выбросила ботинок в мусорную корзинку, и поежилась.

– Выходит, не одни. Во всяком случае, была еще одна пара, и он ее еще не получил… вот, кстати, тут написано, что это за обувь – ботинки мужские коричневые… и фамилия заказчика указана – Иванов…

– Наверняка вымышленная. Не мог что-то поумнее придумать!

– Даже если и вымышленная, все равно этим нужно заняться!

– Зачем? – упрямилась Лола. – Не понимаю твоего интереса к такой ерунде… Подумаешь, ботинки он не успел получить! Да пропади они пропадом!

– А я думаю, что в таком деле нет мелочей!

– И что это значит?

– Это значит, что нужно получить ботинки по этой квитанции. Причем чем скорее, тем лучше. Пока они там не затерялись, или их не получил кто-то другой.

– Ой, Леня, я представляю, какие ботинки носил покойный Иванов! Они слова доброго не стоят! Тем более у вас с ним наверняка разный размер, так что они тебе не пригодятся…

– Ну, Лола, ты меня уже достала своими шуточками! – Леня свирепо взглянул на свою боевую подругу, и она тут же замолчала. К Лолиной чести, она всегда знала, когда лучше остановиться.

Мастерская «Аллигатор» занимала небольшую комнатку на первом этаже типового девятиэтажного дома. Когда компаньоны вошли в мастерскую, они переглянулись, потому что сразу поняли, откуда взялось ее название: на прилавке лежало большое и очень красивое чучело крокодила с грозно выпученными стеклянными глазами.

Стеклянный взгляд аллигатора с явно гастрономическим интересом встречал каждого посетителя. Поскольку никого другого в комнате не было видно, можно было подумать, что сам аллигатор и исполняет здесь роль приемщика заказов.

Леня подошел к прилавку и фамильярно пощелкал крокодила по носу. Тот на это никак не отреагировал, но из-под прилавка тут же вынырнула невысокая темноволосая женщина с яркими выпуклыми глазами и недовольно проговорила:

– Вот не надо этого! Если каждый его будет по носу стучать, что от носа останется?

– Ничего, нос у него прочный!

– Вы что хотели – сдать, получить?

– Получить! – лаконично ответил Маркиз и протянул приемщице квитанцию. – Если, конечно, они готовы!

– Так… ботинки мужские коричневые… номер тридцать шесть девяносто четыре… Ашот! – последнее слово она крикнула куда-то в глубину мастерской.

Только что казалось, что там никого не было, но тут же из-за высокого стеллажа возле задней стены возник смуглый мужчина с короткими иссиня-черными волосами и сильными, густо поросшими шерстью длинными руками.

– Что, Ануш?

– Номер тридцать шесть девяносто четыре готов?

Мужчина прошел вдоль стеллажа, вытащил с одной из полок коробку и только тогда ответил:

– Давно готов!

Из коробки появились ботинки – действительно мужские, действительно коричневые, маленького для мужчины размера. Ануш вручила их Маркизу для ознакомления и проверки.

– Вот здесь косячок подновили, – сообщила она. – Вот здесь накат сделали, а каблуки у них и так были как новые. Претензий к качеству ремонта нет?

– Нет, нет! – заверил ее Маркиз, положил ботинки в пакет и покинул мастерскую.

– Лучше бы ты их выбросил по дороге! – недовольно проворчала Лола, когда Маркиз поставил ботинки на свой стол и принялся разглядывать со всех сторон. – Ужасное старье! Таких уже лет двадцать никто не носит! Ты только посмотри, какие широкие носы!

Пу И, как всегда, хотел быть в центре событий. Он вскочил на стол и сунул нос в ботинок. И тут же громко чихнул.

– Неужели ты думаешь, что я их собираюсь носить? – промурлыкал Маркиз, разглядывая левый ботинок снаружи.

– Кто тебя знает! Иногда у тебя бывают довольно странные фантазии.

– Но не до такой же степени… – Леня подковырнул ножом стельку и заглянул под нее. – И вообще это не мой размер…

– Да что хоть ты ищешь?

– Если бы я знал… – Леня взялся за правый ботинок. – Помнишь, что сказала приемщица?

– Откат сделали… или накат… еще что-то про косячки… – честно пыталась вспомнить Лола.

– Да-да, а еще она сказала, что каблуки были как новые! Тебе это не кажется странным? Ботинки, как ты сама сказала, старые, поношенные, которым самое место на помойке, а каблуки как новые… точнее, они и есть новые. Зачем он в одном месте поставил новые каблуки, а потом отдал в другую мастерскую?

– Понятия не имею, – Лола пожала плечами.

– Вот это и интересно… – протянул Леня. – Вот это и наводит на размышления…

Судя по задумчивому виду Пу И, его это тоже наводило на размышления, что случалось с песиком нечасто.

Тем же ножом Маркиз осторожно надрезал край каблука на левом ботинке и отделил его от подошвы. Между каблуком и подошвой было маленькое пустое пространство. Действительно пустое.

Но когда Маркиз повторил ту же операцию с правым ботинком – в этом пространстве под каблуком оказался маленький продолговатый предмет.

Компьютерная флешка.

– Вот, оказывается, для чего он сдал эти ботинки в ремонт – чтобы надежно спрятать эту флешку!

– Ленечка, ты гений! – в восхищении воскликнула Лола. – Я всегда это знала!

– Пу И, будь свидетелем, – обратился Маркиз к песику, – а то ведь она потом отопрется от своих слов!

Пу И радостно тявкнул: он очень любил участвовать в разговорах хозяев.

– Должно быть, на этой флешке записано что-то очень важное, раз он так тщательно ее спрятал!

С этими словами Леня включил свой компьютер и вставил в него извлеченную из каблука флешку. Как и следовало ожидать, она не открывалась: информация на ней была закрыта паролем. Лола разочарованно вздохнула, но Маркиз не собирался сдаваться.

Вышеупомянутая хакерша снабдила его множеством полезных программ и научила пользоваться ими, так что он быстро нашел на жестком диске программу взлома паролей, и уже через двадцать минут флешка покойного была открыта.

Как и ожидали компаньоны, на ней оказалось множество фотографий, на которых была одна и та же женщина: стройная, довольно симпатичная шатенка с гладко уложенными волосами, в синей униформе стюардессы.

– Ленечка, это же та самая форма, которая висела в шкафу в той съемной комнате! – воскликнула Лола, приглядевшись к первой, самой крупной фотографии. – «Уральские авиалинии», я точно помню!

– Ты уверена? – переспросил Маркиз. – По-моему, все стюардессы одеты примерно одинаково…

– Да что ты понимаешь в одежде! – фыркнула Лола. – У них у всех совершенно разная форма! Самая красивая – у стюардесс авиакомпании Объединенных Арабских Эмиратов, в этой форме все девушки кажутся красавицами, но и у многих других компаний костюмы тоже приличные. Униформы некоторых компаний разрабатывают знаменитые кутюрье. А эта форма – точно такая же, как в том шкафу. И цвет, и покрой… возьми хоть форму лацканов – точь-в-точь! Кстати, нельзя ли увеличить эту фотографию?

– Запросто, – Леня увеличил снимок в несколько раз. – А что ты хочешь разглядеть?

– Вот это! – Лола победоносно указала на лацкан костюма, где теперь можно было разглядеть логотип авиакомпании «Уральские авиалинии». Точно такой же, как на костюме из шкафа.

– Пожалуй, ты права… – неохотно согласился Маркиз. – И почему, интересно, покойный следил за этой стюардессой? Что он хотел обнаружить?

– Кстати, Леня, она тебе никого не напоминает? – задумчиво спросила Лола. – Вот, тут лицо крупно…

– Да нет…

– Какой же ты ненаблюдательный… Ведь она похожа на Алину Караулову!

– Ну, может быть… – неуверенно пробормотал Леня.

Компаньоны устроились перед компьютером и стали просматривать фотографии одну за другой. Пу И втиснулся между ними и тоже активно участвовал в процессе.

Вот стюардесса вышла из скромного подъезда обычного панельного дома… вот она села в машину – скромная, не слишком новая «тойота»… вот она подъезжает к новому терминалу аэропорта Пулково… вот ставит машину на стоянку, достает из багажника аккуратный сиреневый чемодан на колесиках, вот входит внутрь огромного здания…

Несколько следующих фотографий были сделаны внутри терминала. Таинственная стюардесса со своим чемоданчиком проходит сквозь толпу пассажиров, мимо многочисленных кафе и магазинчиков, мимо стоек регистрации, приближается к двери с табличкой «Только для персонала» и скрывается за ней.

На этом одна папка с фотографиями закончилась. Видимо, в служебные помещения аэропорта сыщик не смог проникнуть.

Но Леня тут же перешел к следующей папке. И снова – бесконечные фотографии той же самой таинственной стюардессы…

На первом снимке новой папки она выходила из двери с табличкой «Только для персонала». Правда, внимательно рассмотрев фотографию, Леня понял, что дверь эта – другая, не та, в которую стюардесса удалилась на предыдущей фотографии. Та дверь находилась рядом со стойкой регистрации, а эта – рядом с офисом фирмы по прокату автомобилей.

– Ну да, естественно… – проговорил Леня. – В ту дверь уходят, когда идут на рейс, а из этой возвращаются по прилете…

– Допустим, это так, – перебила Лола своего компаньона. – Только не кажется ли тебе, Ленечка, что этот рейс был слишком коротким?

– Коротким? О чем ты говоришь?

– А ты посмотри на метку времени!

Действительно, в нижнем правом углу каждой фотографии стояла цифровая метка – дата и время, когда сделан снимок.

Леня сравнил эту метку на последней фотографии предыдущей папки и на первой фотографии второй – и увидел, что разница между ними меньше десяти минут.

– Даже для внутреннего рейса маловато, тебе не кажется? – самым невинным тоном проговорила Лола.

– Вот оно что! – протянул Леня, еще раз сравнив цифровые метки на снимках. – Она только вошла в служебную зону и тут же вышла из нее через другую дверь…

– Может, что-нибудь забыла и вернулась? – предположила Лола.

– Возвращаться – плохая примета! Особенно перед авиаперелетом! А я слышал, что стюардессы суеверны!

– А если она забыла что-то очень важное? То, без чего ее не пустят в полет? Документы, например? Или, предположим, талисман!

– Талисман? – Леня удивленно взглянул на свою подругу – не заболела ли она.

– Зря ты так на меня смотришь! – обиделась Лола. – Ты сам только что сказал, что стюардессы очень суеверны, они ведь каждый день рискуют, и почти у каждой есть свой заветный талисман… у кого плюшевый медвежонок, у кого какая-нибудь простая ленточка или губная помада… у меня была одна знакомая стюардесса, так она всегда брала в полет открывалку для пива в виде ослика, без этой открывалки в самолет ни за что не садилась!

Но и это необычное предположение не подтвердилось, когда компаньоны просмотрели следующие фотографии второй папки: таинственная стюардесса со своим сиреневым чемоданчиком спокойно покинула здание аэропорта, вернулась на стоянку, села в свою машину и уехала…

– Непонятно, для чего вообще она приезжала в аэропорт… – протянул Леня, еще раз внимательно пересматривая все фотографии.

– Постой-ка, Ленечка, – Лола вдруг схватила Маркиза за локоть. – Покажи еще раз ту фотографию, где она уходит из зала в служебную зону…

– Да ради бога, – Маркиз снова открыл последний снимок из первой папки.

– Теперь увеличь ее, насколько сможешь… нет, не лицо стюардессы, а нижнюю часть, где чемодан… а теперь покажи ту фотографию, где она снова выходит в зал, и сделай с ней то же самое…

– Может, ты мне объяснишь, в чем дело? – спросил Маркиз, увеличивая вторую фотографию.

– Сейчас, сейчас… сделай еще немножко крупнее… точно! Я не ошиблась!

– Не ошиблась в чем?

– На второй фотографии у нее другой чемоданчик! – возбужденно выпалила Лола. – Она вошла в служебную зону с одним чемоданом, а вышла с другим!

– Ты уверена? – Леня взглянул на нее недоверчиво. – С чего ты вообще это взяла? По-моему, у нее такой же точно сиреневый чемоданчик…

– По-моему! – передразнила его Лола. – Ты же внимательный человек, Леня, так включи свое внимание!

Леня еще раз внимательно вгляделся в чемоданы на двух фотографиях, как будто играл в детскую игру «Найди десять отличий», – и вдруг воскликнул:

– Застежка!

– Молодец, ты тоже это заметил!

Бегунок застежки-молнии на одном снимке был матовым, а на втором – блестел, как маленький драгоценный камень.

Леня еще больше увеличил изображение, и компаньоны убедились, что бегунок на чемоданах действительно был разный – на первом чемодане из матового металла, а на втором – из стекла, имитирующего стразы Сваровски.

– Молодец, Лолка, у тебя глаз – алмаз! – одобрительно проговорил Маркиз.

– Ну, я просто люблю все блестящее… – скромно проговорила Лола. – Поэтому и замечаю везде…

«Как сорока», – хотел добавить Маркиз, но вовремя сдержался: на этот раз Лолина страсть ко всему блестящему сослужила им отличную службу.

Леня откинулся на стуле и посмотрел на свою боевую подругу блестящими глазами.

– Лолка, хватит нам валять дурака! – сказал он. – Пора наконец признать очевидное! Ты думаешь то же, что и я?

– Естественно, – Лола энергично кивнула, – эти трое – одна женщина! Не зря в той жуткой коммуналке была вся эта одежда. И дурак Фанфаронов ни о чем не подозревает, как и богач Караулов, и этот, третий, кому она представляется стюардессой. И я тебя хочу спросить, Ленечка, для чего нам все это нужно? Денег нам никто не заплатит, пускай она этих мужиков дурачит, нам-то что за дело?

– А ты забыла про труп в фитнес-центре?

– Да нет, – с досадой ответила Лола, – не забыла, конечно. Но может, там все рассосется как-нибудь. Этот тип, чей труп, какой-то незаметный, ясно, что не важная персона, и никому он особенно не нужен. Хотя, конечно, нехорошо так говорить… Кто-то же его убил, значит, он кому-то мешал…

– Кто его убил – это пока узнать трудно. А вот кем он был – это же ясно, частный сыщик. Сама говорила – потертый, незаметный, пронырливый. Опять же флешка с фотками спрятана в ботинке. Следил он за этой бабой, вот и…

– Так ты считаешь, это она его прикончила? – всполошилась Лола.

Маркиз не отвечал, он снова уставился на многострадальный листочек, что нашла Лола в фитнес-центре.

– Ты его еще не выбросил? – изумилась она. – Вроде бы все уже по нему выяснили.

– Все да не все… вот, погляди на свет…

Леня поднес листок к лампе, и Лола четко увидела какие-то линии и завитушки.

– У тебя есть карандаш? – деловито спросил Леня.

– Только для бровей…

– О господи! – Маркиз пошарил в ящике стола и вытащил огрызок карандаша.

Кот Аскольд тут же оживился и подобрал лапы, готовясь к прыжку.

– Не было в доме мышей, зато было много карандашей! – продекламировал Леня, смеясь. – Аскольд, этот не дам, самому нужен.

Кот разочарованно муркнул. Леня аккуратно соскреб ножиком грифель, затем посыпал им листочек. Стали проступать цифры.

– Да это же номер телефона! – обрадовалась Лола. – Нет, Ленька, ты все-таки умный!

– Кто бы сомневался, – обиделся Маркиз, доставая из ящика стола новый мобильник. – Сейчас кое-что прояснится…

Леня откашлялся, приложил ко рту носовой платок и набрал номер телефона, записанный на квитанции.

Почти сразу ему ответил резкий и неприятный женский голос:

– Это кто?

– Это я! – проговорил Леня тихим, приглушенным, таинственным голосом. – Я! Вы меня не узнаете?

– А почему другой номер телефона у меня определяется? – переспросила женщина, инстинктивно тоже понизив голос.

– Тот номер засветился! – едва слышно ответил Леня. – Им больше нельзя пользоваться, так что не звоните по нему!

– Что значит – засветился?

– Засветился – значит, попал в поле зрения тех, кого я не хочу называть, – туманно ответил Маркиз. – Короче, им больше нельзя пользоваться.

– А почему вы так долго не проявлялись? – подозрительно осведомилась женщина.

– Были определенные обстоятельства, – туманно ответил Маркиз. – Ситуация сложилась не лучшим образом…

– Мне на ваши обстоятельства наплевать с Останкинской башни! – женщина начала повышать голос. – Я вам плачу, между прочим, хорошие деньги, и хочу за них получить информацию!

– Но фотографии… – закинул Леня пробный шар.

– Фотографии само собой, за них вам уже уплачено, а как с остальной информацией?

– Вы ее непременно получите, в полном объеме и в соответствии с договоренностью!

– Вот это другое дело! Когда?

– Можно даже сегодня.

– В обычном месте?

– Нет! Это слишком опасно, то место тоже засвечено…

– Что это у вас все засвечено? Прямо, фотоателье какое-то… короче, когда и где встречаемся?

– Катькин садик знаете? – осведомился Маркиз. – Перед Александринским театром, где памятник Екатерине Великой?

– Напротив Елисеевского магазина, что ли?

– Именно!

– Само собой.

– Вот там мы и встретимся… Через два часа.

– Жду с нетерпением! – бросила женщина и отсоединилась.

– Хорошо хоть, дождя нет, – ворчала Лола. – А в дождь кто поверит моему образу?

На Лоле было коротенькое клетчатое пальтишко с капюшоном, дешевые джинсы и кроссовки. Волосы завязаны в простой хвост на затылке, никакой косметики, от этого лицо казалось моложе. Еще у Лолы была коляска – большая, розовая, закрытая так, что был виден только край кружевного конверта.

В конверте была запакована большая кукла. Леня предлагал для чистоты образа положить в коляску магнитофон с записями громкого детского плача, но Лола сказала, что и так сойдет. А то еще какая-нибудь старушенция начнет замечания делать, учить, как с ребенком обращаться. Нет, магнитофона не нужно.

– Иди уж, – сказал Леня.

Лола сделала серьезное выражение лица и медленно покатила коляску по аллее, незаметно поглядывая по сторонам. Сам Леня решил вопрос просто: договорился с продавцом мороженого, что стоял тут же, возле памятника Екатерине, со своей тележкой. Парень уступил Лене тележку на час и денег за прокат взял по-божески.

– И выручка моя! – предупредил он.

– Само собой! – успокоил его Леня.

И теперь компаньоны должны были решить сложную задачу: найти в толпе людей, наводнивших Катькин садик, ту самую женщину, которая имела какие-то отношения с тем типчиком, чье тело нашла Лола в шкафчике фитнес-центра.

Возле памятника стояло и прохаживалось множество людей. Катькин садик вообще очень популярное место, а сегодня еще погода радовала поздним солнышком, так что народ хотел гулять и общаться, выбрав местом встречи памятник Екатерине Великой.

По голосу тетка должна была быть явно не первой молодости, полноватая и простоватая с виду. Так сказала Лола, и Маркиз в этом вопросе ей полностью доверял.

Лола отлично разбиралась в голосах, могла, поговорив с женщиной по телефону, узнать ее возраст, место рождения и образование, курит ли или давно бросила, работает или сидит дома с детьми, любит ли читать перед сном любовные романы или смотреть по утрам сериалы и еще много всего полезного.

В данном случае Лола определила по голосу, что тетя еще и первостатейная зараза. Такие голоса бывают у свекровей, которые ненавидят своих невесток.

То есть покажите вы мне такую свекровь, которая обожает свою невестку! Если которая так и утверждает, то она определенно врет и не краснеет.

Но все же женщины поумнее стараются свои чувства обуздать. Или хотя бы не показывать так явно. Потому что жизнь – штука непредсказуемая, а кому охота в старости остаться одной? Потому что, как гласит народная мудрость, ночная кукушка дневную все равно перекукует, как ни старайся. И если сын эту вертихвостку любит, то ни за что мать не послушается, а она еще и внуков против бабушки настроит. Поэтому лучше не вступать с невесткой в открытую конфронтацию, а поддерживать вооруженный нейтралитет. То есть ворчать изредка, губы поджимать (без этого уж не обойтись), смотреть косо, но открыто не ругаться.

Так вот, Лола с уверенностью сказала, что по голосу тетка невестку свою терпеть не может, во всех смертных грехах подозревает и самое главное – ничуть своего мнения не скрывает.

– Есть такие, – согласился Леня, и теперь компаньоны искали возле памятника Екатерине тетю типично свекровской внешности.

До назначенного времени оставалось полчаса, Леня пока еще не видел никого подходящего, но ничуть не беспокоился. Зато к нему дружно потянулись покупатели. Солнышко пригревало, и людям хотелось охладиться.

Подошли мама с девочкой, спросили, есть ли клубничное мороженое. Леня поискал в морозильнике и покачал головой. Девочка оказалась не капризной и удовлетворилась малиновым.

Затем толстый дядька взял три шоколадных батончика. Старушка заявила, что ей не нужно мороженое «Как раньше», поскольку оно совершенно не как раньше. И эскимо тоже не как прежнее эскимо, а трубочка уж тем более. Она долго топталась возле тележки, закрывая Лене обзор, и краем глаза он видел, что вроде подошла к памятнику женщина подходящего возраста и весьма солидной комплекции, но было плохо видно.

И Лолка, как назло, куда-то запропастилась, а заговорить с ней с помощью микрофона Леня никак не мог.

В конце концов Леня выдал бабке чуть помятый большой брикет с пятидесятипроцентной скидкой.

К тому времени он уже видел, что к немолодой тетке подошла точно такая же немолодая полноватая приятельница, дамы расцеловались и пошли прочь.

– Не то, – вздохнул Леня.

– Ты что-то видишь? – тотчас откликнулась Лола.

– А ты?

– Да нет… в основном парни помоложе ждут, девицы, как всегда, опаздывают. Но есть и девушки… дама одна приличного вида… о, мужчина пришел к ней… солидный такой и по виду не бедный. Одет хорошо, часы, портфель дорогущий…

– Кончай на посторонних мужиков заглядываться! – рассердился Леня. – Ты на работе!

– Ой, а он вовсе даже и не на свидание к ней пришел, – протянула Лола. – Бумаги какие-то показывает… что, в кафе встретиться не могли… или в офисе?.. Все ясно, это муж ее бывший. Они в стадии развода находятся, потому она с ним по ресторанам ходить не хочет.

– Лолка, кончай трепаться! Это тебе не сериал по телевизору! Пропустишь нужную тетку! – едва не заорал Леня.

– Молодой человек, с кем это вы разговариваете? – удивленно спросила его женщина с собачкой. Женщина была неопределенного возраста – старушкой еще не назовешь, а средних лет не дашь. Тут все зависит от внешнего вида. Иная наденет джинсы и курточку – так со спины и за студентку сойдет. Эта же была вся в кружевах и рюшечках, что нисколько ее не молодило.

– Сам с собой разговариваю, – смущенно улыбнулся Леня. – Знаете, как говорят, приятно поговорить с умным человеком.

– Это вы совершенно верно говорите! – обрадовалась тетя. – Сам себя ведь не обидишь, не оскорбишь, словами неприличными не обзовешь, на грубость не нарвешься, приятный разговор получается.

Леня понял, что тетя малость чокнутая. Это плохо, будет теперь ошиваться рядом, разговорами отвлекать, обзор загораживать, вообще, нарушать рабочую обстановку. Он попытался разглядеть, что происходит возле памятника. Вроде бы подошла туда женщина подходящего возраста, сейчас бы с Лолкой поговорить… Ага, Лола как раз выходит на нужный уровень со своей коляской.

– А я вот еще иногда с Люшенькой разговариваю, – нудила рядом тетя в рюшечках. – Люшенька очень интеллигентная собачка, развитая, она никогда грубого слова не скажет. И все понимает, получше людей многих. Правда, Люшенька?

– Вы, дама, какое мороженое хотите? – Леня смягчил свои слова улыбкой.

– А у вас есть самые простые стаканчики? Люша любит обычный пломбир.

– Простых нет, возьмите эскимо.

– Что вы, шоколада Люше нельзя, у нее от него аллергия!

– Ну, возьмите сахарную трубочку. Люша, любишь трубочку?

Люша дала понять, что трубочку очень даже уважает. Особенно черносмородиновую.

– Там сверху шоколад, – тетя поджала губы.

– А вы шоколад сами скушайте! Ну, за счет фирмы!

Это решило дело.

– Лолка, что у тебя? – спросил Маркиз, когда дама с собачкой наконец удалились.

– Объект не тот, – услышал он в ответ, – это бабушка внука встречает из Дворца пионеров. Он ей туда не велит приходить, стесняется, так что они тут встречаются. Она мне все сама рассказала, мы еще про детей поговорили. Леня, а мою девочку как зовут?

– Не валяй дурака, соберись, время уже…

Тут Маркиз увидел, что к памятнику подошла решительная коренастая тетя самого свекровского вида и возраста. На ней была зеленая стеганая куртка, а волосы выкрашены в ярко-рыжий цвет. Тетя оглядела пространство перед памятником и прочно утвердилась на уровне князя Потемкина-Таврического.

– Лола… – прошипел Маркиз, потому что как раз подошли две девчонки.

– Вижу, – услышал он в ответ, – вроде похожа на нашу… возраст и внешний вид…

Леня быстренько обслужил девчонок, причем одна из них стрельнула любопытным глазом и точно заметила гарнитуру.

– Чего ты там копаешься? – прошипел он. – Подойди ближе.

– Я и так почти рядом… Ш-ш-ш…

Леня понял, что Лола качает коляску, но не нашел рядом с объектом ни Лолы, ни розовой коляски.

– Да ты за кем следишь-то?

– Да вот же тетка в серо-буро-малиновом пальто!

И точно, с другой стороны памятника стояла еще одна тетя подходящего возраста и вида. Была она высокая, как жердь, и худая. Коротко подстриженные седые волосы, узкие губы и пальто – грязно-малиновое в каких-то разводах.

– И которая наша?.. – растерялся Леня.

Время пошло. Высокая тетка поглядела на часы и неодобрительно поджала губы. Коренастая в зеленой куртке переступила с ноги на ногу и, надо думать, пробормотала под нос какое-то ругательство, неприемлемое в приличном обществе.

– Ленька, мы идиоты! – прозвучал Лолин голос. – Нужно позвонить по тому телефону. Которая ответит – та и наша!

Леня даже расстроился, отчего это не ему первому пришла в голову здравая мысль. Он набрал номер, который был записан все на той же многострадальной бумажке.

Коренастая тетка в стеганой куртке не шевельнулась, зато высокая долго копалась в кармане своего жуткого пальто и наконец поднесла трубку к уху.

– Ну? – требовательно заорала она. – Долго мне ждать? У меня, между прочим, время не казенное!

– Хм… обстоятельства изменились, – сказал Леня невнятно, – я не могу прийти, я опущу вам материалы в почтовый ящик.

– Да? – тетка прямо задохнулась от злости. – А раньше вы позвонить не могли? Чтобы я не тащилась в такую даль? Имейте в виду: если вы опять меня обманете…

«И что ты сделаешь?» – подумал Леня, а вслух сказал:

– Если информация вас устроит, мы договоримся об оплате потом, я с вами сам свяжусь, – сказал он и отсоединился, не дослушав недовольного ворчания.

– Лолка, за ней! – приказал он.

– Слушаюсь! – Лола бегом пробежала по дорожке и запихнула свою коляску в кусты барбариса, затем там же, в кустах, сняла пальто и вывернула его наизнанку. Теперь оно было не клетчатым, а темно-синим. Волосы она распустила на бегу и надела обруч со стразами, а из коляски вытащила ярко-синий рюкзачок.

Тетка в серо-буро-малиновом пальто уже миновала сад и стремительно выходила на Невский. Хорошо, что такая высокая, а то в толпе и потерять недолго.

Маркиз посмотрел на часы, вроде бы хозяин тележки должен подойти вскоре. Он запер тележку и упросил дедка, что сидел рядом на скамеечке, присмотреть за товаром. Получив тысячную купюру, дедок клятвенно обещал сдать тележку хозяину в целости и сохранности.

– Лолка, вы где? – спросил Леня, двигаясь к машине, припаркованной в переулке.

– В седьмой троллейбус садимся, – последовал ответ.

– Хорошо, что не в метро, ладно, будем на связи.

В последующие двадцать пять минут Леня слышал только невнятное сопенье, кряхтенье и тихие стоны, как видно, Лолу так сдавили в троллейбусе, что ей и слова было не сказать, дышать и то через раз получалось. Леня ехал следом и внимательно приглядывался к дверям троллейбуса на каждой остановке.

– Выходим… – наконец услышал он долгожданное слово.

Высокая тетка спокойно вышла из передней двери троллейбуса и зашагала по улице, Лолу же выбросили из задней основательно помятую, пальто расстегнуто, две пуговицы вообще оторваны, да еще и рюкзачок разрезан.

– Ничего себе, – сказал Леня, – здорово тебя потрепали.

– Как вообще не изнасиловали, – огрызнулась Лола, снимая пальто.

Тетка в это время свернула в проход между домами, Леня, не торопясь, ехал следом.

– Лола, тебе это ничего не напоминает? – спросил он.

– Чего еще? – Лола сняла пальто и пыталась теперь надеть курточку и привести в относительный порядок лицо. – Слушай, да ведь это тот самый дом, где живет стюардесса! Ты как хочешь, а эта тетка в жутком пальто – ее свекровь.

– Возможно…

Леня смотрел, как тетка свернула к подъезду, как по дороге попался ей вихрастый мальчишка лет десяти на скейтборде. Он чуть не налетел на тетку, но вовремя объехал, она же схватила его за руку и высказалась нелицеприятно о нем, о его родителях и прочих родственниках, затем скрылась в подъезде.

– Мальчик, мальчик! – Леня вышел из машины. – А вот эта женщина из какой квартиры?

– Эта бабка? – скривился мальчишка. – А вам зачем?

– А тебе не все равно?

– Нет, конечно! Вот если вы ее, к примеру, ограбить хотите – это одно, а если вы ей приз какой-нибудь принесли или выигрыш лотерейный – тогда ни за что не скажу!

– Ну, насчет приза можешь быть спокоен, ничего хорошего ей не полагается.

– Это старая ведьма из сорок восьмой квартиры! – крикнул мальчишка и уехал на своей доске.

Леня уселся в машину и достал чемоданчик с самым необходимым оборудованием. Чемодан всегда был у него в машине – на всякий пожарный случай.

Леня придирчиво осмотрел себя в зеркале заднего вида и недовольно поморщился:

– Не то! Слишком мягко, доброжелательно… Нужно больше строгости, официальности, непреклонности… суровые складки, стальной взгляд и все такое прочее…

– Ленечка, – повернулась к нему Лола, – разреши, я над тобой поработаю? Сверхзадачу я поняла, позволь мне создать подходящий образ! Мне так хочется снова почувствовать творческую атмосферу театра! Хотя бы в качестве гримера!

– Ну, поработай, раз тебе так хочется…

Лола достала из бардачка коробку с гримом, оглядела Леню, как художник оглядывает чистый холст, на котором он внутренним взором видит закат над морем или утро на птицеферме, и приступила к творческому процессу.

Для начала она нарисовала возле губ суровые складки, затем навела под глазами тени, от которых Ленины глаза стали казаться более мрачными и недовольными. Для усиления этого эффекта наклеила поверх Лениных густые клочковатые брови. Немного затемнила щеки, навела общий мрачноватый тон, затем опрыскала волосы гелем и уложила их так, что они стали более жидкими и прилизанными.

В процессе преображения Леня несколько раз пытался заглянуть в зеркало, но Лола повернула его к себе:

– Не смотри раньше времени! Никогда нельзя показывать актеру незаконченную работу!

Наконец она закончила свой труд и повернула зеркало к Лене:

– Ну, как тебе?

Из зеркала на Леню смотрел угрюмый, мрачный, подозрительный субъект с хронически больной печенью.

– То, что надо! – удовлетворенно проговорил Маркиз. – Перед таким персонажем ни один мелкий начальник не устоит!

В дополнение к образу он прихватил потертый кожаный портфель, а также вытащил из бардачка стопку разнообразных документов. Из этой стопки он выбрал красивое, внушительное удостоверение некой загадочной организации, сунул его в карман и выбрался из машины.

Неторопливо пройдясь вдоль дома, Леня увидел невысокого смуглого мужичка с пластиковым чемоданчиком, в котором нетрудно было узнать местного сантехника.

– Где тут у вас жилконтора? – осведомился у него Леня, оглядев сантехника с ленивым неодобрением.

– А тебе зачем? – ответил тот, взглянув на Маркиза исподлобья.

– Что?! – рявкнул Маркиз, нахмурив накладные брови. – Задавать вопросы облеченному властью представителю при исполнении им чего следует? А если я тебе задам кое-какие вопросы? К примеру, как у тебя с регистрацией?

– Имеется… – робко проблеял напуганный сантехник, переменившись в лице.

– Небось просрочена!

– Никак нет! Извините, я не знал, что вы при исполнении… Позвольте, я вас до жилконторы провожу…

– Давно бы так!

Напуганный сантехник провел Леню к соседнему дому и указал подъезд, над которым висела скромная вывеска жилконторы. Не остановившись на этом, он открыл дверь своим электронным ключом и распахнул ее перед грозным посетителем:

– Заходите, пожалуйста!

При этом сам он каким-то непостижимым образом оказался внутри жилконторы раньше Маркиза, забежал в небольшой кабинет и выкрикнул срывающимся от волнения голосом:

– Анна Ванна, к вам товарищ гражданин представитель при исполнении!

Особа, к которой он обратился с этим оригинальным предупреждением, была квадратная широкоплечая женщина, сидевшая за единственным в кабинете столом, под портретом какого-то неизвестного седобородого мужчины в экзотическом наряде. Выглядела эта особа, как будто безо всяких изменений перенеслась из жилконторы советских времен: чугунный подбородок, свинцовый взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз, железобетонный костюм с квадратными плечами.

Предупреждение сантехника, однако, произвело на нее некоторое впечатление, ее маленькие холодные глазки стали еще меньше и испуганно забегали. Однако она взяла себя в руки и достаточно твердым голосом проговорила:

– Представитель? Чего именно представитель? Меня не предупреждали ни о каком представителе!

– Характер моей службы таков, что я всегда являюсь без предупреждения! – с этими словами Маркиз протянул ей свое замечательное удостоверение в раскрытом виде, однако из рук его не выпустил.

– Коршунов Леонид Петрович… майор… – с уважением прочла квадратная женщина и подняла глаза на обладателя удостоверения:

– Это какая же организация?

– Это такая организация, что вам лучше не знать, – сухо, но доверительно ответил Маркиз и поднял глаза к потолку, намекая на сугубую важность представляемой им организации.

– Лучше так лучше, – согласилась квадратная женщина. – А к нам вы с какой целью пожаловали? Чем мы перед вами провинились?

– Насколько мне известно, лично вы пока ни в чем не провинились. Хотя, конечно, если покопаться… – Маркиз выразительно взглянул на письменный стол.

– Вот этого не нужно! – проговорила женщина, причем ее исключительно здоровый цвет лица несколько потускнел. – Так чем же я могу вам помочь?

– Информацией, – ответил Маркиз, доверительно понизив голос. – Исключительно информацией!

– Всегда готова!

– Только наш разговор должен носить сугубо конфиденциальный характер! – Маркиз выразительно взглянул на сантехника, который жался в уголке, стараясь казаться как можно незаметнее.

– Ахмет, немедленно испарись! – шикнула начальница на своего верного подданного.

Тот действительно исчез так быстро и незаметно, как будто и впрямь испарился.

– Так что же вас интересует? – проговорила женщина, преданно глядя в глаза Маркиза.

– Меня всегда в первую очередь интересует человеческий фактор, – ответил тот значительно. – А конкретно – люди, проживающие на подведомственной вам территории, в доме номер шестнадцать и квартире номер сорок восемь. Вы, я вижу, женщина наблюдательная и ответственная, так что наверняка сможете дать им надлежащую и нелицеприятную характеристику.

– Непременно, – начальница открыла толстую амбарную книгу и принялась ее листать. – Характеристику – это мы всегда пожалуйста… Сорок пять… сорок шесть… сорок семь… вот она, сорок восьмая!

Она подняла на Маркиза удовлетворенный взгляд и пояснила:

– Не люблю всех этих современных компьютеров, не могу на них положиться. Мало ли что? А такая книга никогда не подведет! Вот они, голубчики, – все у меня как на ладони. Фамилия им Чемодановы… задолженности по квартплате и прочим коммунальным платежам не имеют, чего нет, того нет…

– Значит, в этой квартире проживает одна семья?

– Одна, одна! – закивала начальница и начала загибать пальцы. – Первый, значит, – Владимир Чемоданов, подозрительный тип, по моим сведениям, нигде не работает. Вроде бы говорит, что писатель, а по-моему, просто тунеядец. Во всяком случае, постоянного места работы не имеет. В прежние времена его можно было бы привлечь за такой антиобщественный образ жизни, а теперь, сами понимаете… – она развела руками и с сожалением вздохнула.

– Да, я вас очень хорошо понимаю, – кивнул Маркиз, записывая что-то в своем блокноте. – Значит, Владимир – глава семьи, а кто еще проживает в этой квартире?

– Какой он глава, если денег не зарабатывает! – фыркнула начальница. – Глава семьи – это который добытчик, который деньги в дом приносит! Говорю же – тунеядец! Кроме него на этой жилплощади проживают его мать Клавдия Петровна, жена Алена и дед, Павел Потапович, инвалид по психическому расстройству…

– И что вы можете сказать о каждом из них?

– Ничего хорошего! – твердо заявила женщина. – Начать с Клавдии Петровны. Все время жалуется, все время всем недовольна! То ей батареи недостаточно теплые, то вода не такого напора, джакузи у нее, видите ли, не работает, то электричество ей отключили…

– А его действительно отключили?

– Так не ей конкретно, а всему дому! И не нарочно же отключили, Ахмет проводил земляные работы согласно графику и нечаянно повредил кабель. И всего-то два дня не было света, а она сразу жаловаться! А у самой столько разных приборов понаставлено, сколько простому человеку и не нужно!

– Значит, Клавдия Петровна – склочная особа, – Маркиз снова что-то записал в блокноте. – А что насчет остальных?

– Склочная – это еще мягко сказано! – начальница поджала и без того узкие губы. – Я вам прямо скажу – настоящая мегера!

Маркиз отметил про себя: он давно замечал, что многих людей больше всего раздражают в других свои собственные недостатки.

– Мегера – это, конечно, нехорошо, – проговорил Леня рассудительно. – Однако это не подпадает ни под одну известную мне статью Уголовного кодекса.

– А жаль! – вздохнула начальница. – Надо бы такую статью ввести… Зато вот отец ее, дед Паша…

– Как это – отец? У нее отчество – Петровна…

– А он ей не родной отец, а отчим. Так вот он прямо-таки подпадает под статью «Хулиганство»!

– Как? – изумился Маркиз. – Вы же сказали, что он инвалид!

– Вот только это его и спасает! Соседи уже перестали милицию вызывать, потому как те приедут, увидят, что он инвалид, да еще в таком преклонном возрасте, и обратно уезжают… себе только дороже!

– Что же он такое устраивает?

– Да чего только не устраивает! Шум, гам, грохот в неположенное время… один раз из окна кошку выкинул, прямо гражданину Усыскину из двадцать четвертой квартиры на голову, а Усыскин, между прочим, заслуженный деятель чего-то там…

– Так, с инвалидом более-менее понятно… кто у нас еще остался неохваченный?

– Невестка осталась, Владимира жена, – начальница вдруг понизила голос. – Вот это-то самая и есть подозрительная личность…

– Подозрительная? – переспросил Маркиз. – Чем же она так подозрительна?

– Во-первых, она – стюардесса… – проговорила женщина с явным неодобрением.

– Ну и что? Профессия как профессия! У нас все профессии пользуются заслуженным уважением…

– Может быть, и все… у меня вот племянница, Тамара, тоже стюардесса, и я против нее ничего плохого не скажу, да только вечно этой Чемодановой дома нет. Неделю поживет, вещички соберет – и пропадает на неделю, а то и на две!

– Ну, так вы же сами сказали, что она стюардесса. Такая у нее работа – вся жизнь в полете… улетает в рейс надолго…

– Не знаю, не знаю! Вот я вам доложила, что у меня племянница Тамара тоже стюардессой работает, так она больше чем на сутки из дому не пропадает. Слетала, допустим, в Кишинев или там в Пермь – и обратно домой… потому как приличная женщина должна дома находиться, в кругу семьи…

– Ну, наверное, у разных авиакомпаний разный график работы. У вашей племянницы рейсы более короткие, а у этой Чемодановой – длиннее… может, она куда-нибудь в Австралию летает или на какие-нибудь Каймановы острова…

– Вот то-то и оно! – начальница проницательно взглянула на Маркиза. – Что это за острова такие подозрительные? И что она на тех самых островах делает? Не зря же вы этой семьей интересуетесь, ведь не из-за инвалида деда Паши!

– Что верно, то верно, не из-за инвалида… – протянул Маркиз со значением.

– То-то и оно! – припечатала начальница. – А еще прибавьте, что больно много она зарабатывает! Моя племянница Тамара, которая тоже стюардессой работает, еле концы с концами сводит, у меня вечно деньги занимает, то на одно, то на другое, а эта – Чемоданова – вроде такая же стюардесса, а гребет большие деньжищи!

– Откуда вам достоверно известно о ее доходах? – строго осведомился Маркиз. – Вы что, имеете доступ к ее банковскому счету?

– Чего не имею, того не имею! – вздохнула начальница. – А только сами посудите: в этой семейке, кроме нее, никто денег не зарабатывает. Муж, как я уже докладывала, тунеядец. Свекровь – пенсионерка, а с пенсии сильно не разгуляешься. Дед Паша – тем более, тоже пенсионер, да еще и пропивает свою пенсию. А при этом все живут, как у Христа за пазухой, продукты таскают такими сумками, что не всякий штангист поднимет, сапоги у этой Алены, что ни сезон, новые, а когда я к ним с проверкой приходила насчет протечек и прочих нарушений, так я квартирку осмотрела. Там у них и кабина душевая самая крутая, такая, что в ней даже радио слушать можно, и джакузи с подсветкой и прочими наворотами, и краны позолоченные, и прочая техника, которая простому человеку ни к чему… вот с каких, спрашивается, шишей?

Маркиз посчитал этот вопрос риторическим и не торопился на него отвечать. Начальница сделала небольшую паузу и заявила:

– Вот вам и карты в руки! Вот вы и разбирайтесь, откуда у нее такие нетрудовые доходы и что она делает по две недели на тех самых островах, или куда она там летает в рабочее время!

– Разберемся! – заверил ее Маркиз. – Для того мы и существуем! А вам спасибо за предоставленную информацию!

– Всегда готова! – радостно отчеканила начальница, чувствуя, что визит таинственного посетителя подходит к концу.

Проследив за тем, как Леня отправился на разведку в жилконтору, Лола придирчиво осмотрела себя в зеркале, осталась не очень довольна своим внешним видом и несколько минут занималась его исправлением – поправила прическу, подновила помаду на губах, немного поработала над ресницами.

Больше заняться было нечем, и она от нечего делать стала наблюдать за окрестностями.

Наблюдать, собственно, было не за чем – перед домом не было ни души, если не считать двух боевых котов, которые обменивались угрожающими завываниями, которые обычно предшествуют серьезной потасовке.

Лола заскучала.

В этот момент из-за угла дома появилась жизнерадостная дама лет пятидесяти, в несколько легкомысленном для своего возраста наряде, которая вела на поводке очаровательную собачку Лолиной любимой мексиканской породы чихуахуа. Судя по нарядному костюму (собачки, а не хозяйки), это была девочка.

Лолино сердце забилось: такая милая собачка не могла оставить ее равнодушной.

Увидев изготовившихся к бою котов, хозяйка взволнованно позвала свою питомицу:

– Нямочка, иди к маме!

Собачка сделала вид, что не слышит.

Она с живейшим интересом наблюдала за котами и, кажется, хотела сделать ставку на исход будущего поединка. Ей казался более перспективным рыжий котяра с порванным ухом.

– Нямочка, – повторила хозяйка, – иди немедленно к маме на ручки! Это очень опасные коты!

Собачка снова проигнорировала ее слова.

Тогда хозяйка потянула ее за поводок, чтобы на своей груди спасти от всех бесчисленных опасностей мира… но тут случилось непредвиденное: собачка каким-то непостижимым образом вывернулась из ошейника и бросилась наутек.

Она сама была удивлена таким неожиданным поворотом событий и, испугавшись неожиданно свалившейся на нее свободы, бежала прочь, не разбирая дороги.

И совершенно случайно дорога перепуганной собачки пролегла мимо Лолиной машины.

Лола, конечно, не могла остаться равнодушной: она моментально выскочила из машины, бросилась наперерез и умудрилась поймать перепуганную собачку.

Чихуахуа вообще очень нервные и возбудимые собаки. Это говорит об их тонкой душевной организации. Конкретная собачка была так испугана и взволнована, что не сразу поняла, что попала в руки не к своей хозяйке. Или она признала в Лоле родственную душу. Во всяком случае, она доверчиво прижалась к Лолиной груди, дрожа мелкой дрожью и тоненько скуля от пережитых волнений.

Хозяйка, багрово-красная от эмоций, уже на всех парах неслась ей на помощь.

Лола бережно передала ей дрожащее сокровище. Хозяйка прижала собачку к своей пышной, взволнованно вздымающейся груди и на мгновение замерла от переполнивших ее чувств. Темпераментная дама руководствовалась в выборе гардероба известным правилом: чем больше лет, тем глубже вырез.

Затем она повернулась к Лоле и проговорила прерывающимся от волнения голосом:

– Спасибо, огромное вам спасибо! Вы спасли мою Нямочку, а значит, вы спасли меня! Если бы с ней что-то случилось – я не знаю, что было бы со мной! Я бы этого просто не пережила!

– Ерунда, так поступил бы на моем месте каждый… – проговорила Лола в лучших традициях положительных героев кинобоевиков, в очередной раз спасших мир, и добавила с законной гордостью:

– Во всяком случае, каждый владелец чихуахуа!

– Как, у вас тоже чихуахуа?! – восторженно воскликнула хозяйка спасенной собачки и посмотрела на Лолу новым взглядом – как на приверженца своей собственной религии. – То-то она так доверчиво пошла к вам на руки!

– Да, у меня тоже чихуа, – проговорила Лола, которая готова была сколько угодно говорить на эту излюбленную тему. – У меня мальчик. Очень породистый!..

– Нямочка тоже очень породистая! – вступилась ее новая знакомая за свою любимицу. – Ее родители – из Нюрнберга…

– Из знаменитого питомника Гуго фон Гугенхейма? – еще больше оживилась Лола.

– Да, оттуда… ее прадед – знаменитый Фогель фон Пуперникель, многократный чемпион породы!

– Что вы говорите? – Лола задрожала от восторга. – Так мы с вами родственники! Мой Пуишечка – тоже потомок Фогеля фон Пуперникеля! Надо же, какая встреча!

– Мы непременно должны их познакомить! Нямочка, ты слышишь – у этой тети есть твой близкий родственник!

Лола была так обрадована встрече с родственницей Пу И, что даже не обиделась на «тетю».

– А как ее полностью зовут? – осведомилась она, с интересом разглядывая чихуашку. – Вы ее называете Нямочкой, но ведь это только уменьшительное имя, правда?

– Разумеется, уменьшительное! Полностью ее зовут Нимфея Ариадна Нормандия. Но вы же понимаете, что звать ее полным именем неудобно, пока его произнесешь, забудешь, что хотела сказать!

– Да, моего Пуишечку тоже полностью зовут Айсингеро Пу И, как последнего китайского императора…

– Китайского? – удивленно спросила хозяйка Нимфеи Ариадны. – Почему именно китайского?

– Так исторически сложилось, – туманно ответила ей Лола. Она не стала объяснять, что в тот момент, когда у нее появился Пу И, считала чихуахуа китайской породой и что как раз в то время посмотрела знаменитый фильм «Последний император».

Впрочем, ее новую знакомую это не слишком интересовало. Интересовало ее другое:

– Когда же, когда же мы их познакомим?

– Как можно скорее, – ответила Лола не вполне уверенно. – Думаю, это не нужно откладывать. Правда, сегодня и завтра мы очень заняты – сегодня я веду Пу И к парикмахеру, а завтра к диетологу, но на следующей неделе нужно будет выкроить время…

Тут Лола вспомнила, что приехала сюда не просто так, а с целью сбора информации и что Леня сейчас именно этим и занят, и решила внести свою лепту в общее дело.

– Скажите, – начала она издалека озабоченным тоном, – как вам нравится это место? Когда я выбирала место для новой квартиры, я перебрала много вариантов, потому что не всякий район подходит для чихуахуа. Где-то недостаточно чистый воздух, где-то слишком шумно, где-то слишком много транспорта…

– Да, это действительно важный вопрос! – посерьезнела Нямочкина хозяйка. – К счастью, воздух здесь неплохой, и транспорта не так много, но вот шум…

– Шум? – удивленно переспросила Лола, оглядевшись по сторонам и прислушавшись.

На ее взгляд (или, точнее, на ее слух), вокруг стояла тишина. Конечно, не та грандиозная, величественная тишина, которая царит в заснеженных горах, когда последний альпинист сорвется в пропасть. И не та мрачная, безжизненная и безрадостная тишина, которая устанавливается поздней осенью в полях, покинутых сельхозтехникой. Нет, в городе такой тишины не бывает – здесь всегда присутствуют какие-то звуки, свидетельствующие о человеческой жизнедеятельности. То протарахтит автомобильный мотор с неисправным глушителем, то процокают по асфальту каблучки выпускницы кулинарного техникума, то взвизгнет дрель любителя постоянного ремонта, то донесется из неплотно закрытого окна дебильно-жизнерадостный голос эстрадного кумира… в общем, полной тишины в городе не бывает, но в целом было довольно тихо.

– Это потому, что дед Паша еще не проснулся! – опасливо понизив голос, сообщила хозяйка Нимфеи Ариадны, поняв по Лолиному лицу ее невысказанный вопрос.

– Дед Паша? – удивленно переспросила Лола. – Кто такой дед Паша? И почему он еще не проснулся, когда дело к вечеру? Он что – в ночную смену работает?

– Если бы! – тяжело вздохнула Лолина собеседница. – Если бы он в ночную смену работал – мы бы горя не знали! Дед Паша – это инвалид из сорок восьмой квартиры…

– Из сорок восьмой? – насторожилась Лола.

Сорок восьмая квартира была именно та, которая их интересовала. Квартира, где жила таинственная Алена Чемоданова.

– Из сорок восьмой, – подтвердила хозяйка Нямочки. – Прямо у нас за стеной, так что нам все слышно… И в ночную смену он не работает, а буянит. Напьется и начинает концерт по заявкам… то просто орет, предметами тяжелыми швыряется, то песню поет свою любимую – «Собака лаяла на дядю фраера». Нямочка это принимает на свой счет и очень обижается! Только под утро угомонится, тогда и мы можем отдохнуть… и так каждый день!

– А полицию вызывать не пробовали?

– Как не пробовали! – тяжело вздохнула женщина. – Сколько раз вызывали… они приедут, посмотрят на него, он им справку свою сунет – и они обратно уезжают. Мол, что мы можем сделать, он же инвалид по психическому расстройству… потом уже и приезжать перестали, как адрес наш услышат – так все…

– А из психбольницы не вызывали перевозку?

– А что толку? В больницу они его не берут, слишком хорошо знают, да и мест у них вечно не хватает… а он только каждый раз еще больше звереет, так что себе дороже…

– А с родственниками вы говорить не пробовали? Он ведь не один живет?

– Не один, – кивнула женщина. – Полная квартира народу. Только проку никакого. Значит, начать с дочки его, Клавдии Петровны, – женщина загнула палец. – Сама уже тоже в возрасте, но мегера та еще… одно слово – вся в папашу, два сапога пара. К ней лучше не подходить, настоящая собака, непременно облает, хорошо если не покусает! Ты извини, Нямочка, за такое сравнение! – она ласково взглянула на свою собачку.

– Дальше – сынок Клавдии Петровны, Владимир… вечно дома сидит, холодильником лязгает, мне аж через стенку слыхать. Ряшку такую наел – ни в одну фотографию не влезает!

– Безработный, что ли?

– Говорит, что писатель, только что-то я его книг никаких не видела. Вроде бы еще только пишет… на мой-то взгляд, настоящий дармоед и тунеядец. С ним про деда Пашу разговаривать бесполезно, он у них права голоса не имеет.

– А еще кто в квартире живет?

– А еще – жена Владимира, Алена. Эта вроде ничего женщина, не могу про нее слова худого сказать, да только ее саму эта семейка достала… но она хорошо устроилась: работает стюардессой, и половину времени дома ее не бывает, чемоданчик соберет – и в рейс. Недели на две улетает, чтобы с семейкой этой не видеться. И то взять – тут тебе и дед Паша с его художественной самодеятельностью, и муж-дармоед, а самое главное – свекровь-кровопийца… сколько она Алене крови попортила – это уму непостижимо! Все ей не то, все ей не годится! И готовить-то она не умеет, и в квартире прибраться не может…

Лола подумала, откуда ее собеседница знает такие подробности семейных отношений Чемодановых? Даже если она живет за стеной, неужели в их доме такая хорошая слышимость?

– И это притом, – продолжала та возмущаться, – притом, что ведь все они на ее деньги живут!

– На ее деньги? – заинтересованно переспросила Лола. – Откуда вы знаете?

– А на чьи же еще? Дед Паша – инвалид, пенсию, конечно, получает, так пропивает больше… Клавдия Петровна – пенсионерка… и ведь не старая еще, вполне могла бы работать, так ведь нет! Лучше она будет невестку есть поедом да следить за ней…

– Следить? – переспросила Лола. – Вы уверены?

Она-то знала, что Клавдия Петровна Чемоданова наняла частного детектива для слежки за невесткой, но вот откуда это знает хозяйка Нимфеи Ариадны?

– А видела я, как она следит! – ответила женщина, доверительно понизив голос.

И она рассказала новой знакомой, как своими глазами примерно неделю назад наблюдала следующие события.

Алена Чемоданова в синей униформе стюардессы села в свою машину и куда-то поехала. Но не успела она отъехать от дома, как из подъезда ракетой вылетела ее свекровь, перебежала дорогу и замахала руками, пытаясь остановить машину.

Ее сигналы не остались без внимания, машина остановилась, и неуемная Клавдия Петровна помчалась следом за невесткой.

– Да почем вы знаете, что она за ней поехала? – с сомнением спросила Лола. – Может, она так, по каким-нибудь своим делам!

– По делам она на машине не ездит! – авторитетно ответила Лолина собеседница. – По делам она на троллейбусе или, в крайнем случае, на маршрутке. Она за лишнюю копейку удавится.

– Ну, может, она куда-нибудь опаздывала. Например, вспомнила, что у нее талон к врачу участковому.

– Во-первых, она по врачам не ходит. У нее здоровье железное. А во-вторых, я точно знаю, что она за невесткой поехала. Как села в машину, так и говорит водителю – вон, говорит, за той машиной гони! Только чтобы она тебя не заметила!

– И откуда же вы это знаете? – недоверчиво осведомилась Лола. – Вы что – жучка на ее пальто прикрепили?

– Никаких жучков или других насекомых у меня не имеется! – Женщина неодобрительно поморщилась. – И насчет блох можете не сомневаться! У меня Нямочка исключительно чистоплотная девочка! А если я говорю, что знаю, значит, знаю!

– Откуда же?

– Откуда? От Анатолия… – Женщина слегка порозовела и поправила свой умопомрачительный вырез. – Она, Клавдия Петровна, как раз к нему в машину села, так что я все точно знаю.

– Это ваш знакомый – Анатолий? – догадалась Лола.

– Знакомый, – и женщина еще больше порозовела. – Да вон как раз его машина подъезжает!

Действительно, к дому подъехала невзрачная серая машина и стала выделывать сложные маневры, пытаясь вписаться на свободное место.

Лола завертела головой и увидела, что из-за угла вышел, небрежно помахивая портфельчиком, Маркиз в образе неподражаемого майора Коршунова.

– До свидания! – проворковала Лола, улыбнувшись симпатичной чихуашке и ее хозяйке, и стремглав бросилась навстречу своему боевому соратнику.

– Постойте, а когда же мы познакомим наших собачек? – крикнула ей вслед женщина.

– Мы с Пу И вам позвоним! – отозвалась Лола и поймала Маркиза за локоть.

– Нам нужно быстро поймать машину! – зашептала она ему на ухо.

– Машину? – Леня взглянул на нее недоуменно. – Зачем? У нас своя есть…

– Не тормози! – прошипела Лола. – Нам срочно нужно поймать машину, причем не какую-нибудь, а вон ту серую, которая сейчас паркуется! Договорись с ее водителем, чтобы он нас подвез!

– Зачем? И куда? – Леня все еще ничего не понимал. – Чем тебя наша не устраивает?

– Делай, как я сказала! Потом я тебе все объясню!

Леня пожал плечами и направился к серой машине. Он понял, что спорить с Лолой бесполезно.

Водитель серой машины как раз заглушил мотор, выбрался на тротуар и собирался закрыть дверцу. Леня поспешно подошел к нему и озабоченным тоном проговорил:

– Эй, шеф, нам срочно кое-куда подъехать нужно! Подвезешь?

Водитель, рослый мрачный детина лет сорока, с маленькими недоверчивыми глазками и трехдневной щетиной на подбородке, окинул Леню оценивающим взглядом. Поскольку Леня не успел выйти из образа майора Коршунова, он не произвел на Анатолия благоприятного впечатления.

– Я уже свое отработал, – процедил водитель сквозь зубы. – Имею я право культурно отдохнуть?

– Выручай, командир! – Леня придал своему голосу умоляющие нотки. – Очень надо! Вопрос, можно сказать, жизни и смерти! Плачу по двойному тарифу!

Умоляющие интонации Лениного голоса водителя не тронули, но слова про двойной тариф вызвали у него некоторый интерес. Кроме того, он заметил жмущуюся за спиной Маркиза Лолу, которая ему определенно понравилась.

– Ну, если по двойному… – Анатолий снова распахнул дверцу. – Ладно, садитесь…

Маркиз сел рядом с водителем, Лола устроилась на заднем сиденье. Анатолий предпочел бы обратное размещение, но не диктовать же пассажирам, кому куда садиться!

Он осторожно выехал с парковки, стараясь не задеть соседние машины, развернулся и покосился на Маркиза:

– И куда едем?

– Помнишь, Толик, как ты подсадил здесь, на этом самом месте, злющую тетку, которая следила за своей невесткой? – подала голос Лола с заднего сиденья.

– А мы что – знакомы? – удивленно проговорил Анатолий, взглянув в зеркало. – Я бы такую не забыл…

– Не знакомы, но можем познакомиться… – проворковала Лола самым чарующим голосом.

– Я вам не мешаю? – напомнил о себе Маркиз.

– Короче, Толик, вези нас туда, куда привез ту тетку!

– Не знаю никакой тетки! – на всякий случай открестился от всего Анатолий.

– Плачу по тройному тарифу! – сделал следующий ход Маркиз.

– И половину вперед! – выпалил Анатолий.

– Заметано! – Леня достал бумажник и покосился на Лолу: он наконец понял ее намерения.

Анатолий прибавил газу, немного поколесил по городу и вскоре подвез компаньонов к главному входу отеля «Невский парадиз».

– Вот здесь я ту тетку и высадил! – сообщил он и протянул руку за оставшейся частью гонорара.

– Спасибо! – Леня отдал ему деньги и добавил кое-что сверх – информация того стоила.

Примерно за неделю до описываемых событий Клавдия Петровна Чемоданова поняла, что больше не может терпеть, больше не может выносить, больше не может мириться с вопиющим поведением своей невестки.

К невестке она испытывала сильное и непреходящее чувство: она ее ненавидела. Ненавидела с самого первого дня, когда Володя познакомил их и сообщил, что они собираются пожениться.

Сначала Клавдия Петровна делала все, чтобы помешать этой женитьбе, но Володя, ее нерешительный и безвольный сын, в этом случае проявил неожиданное упорство.

Очень скоро, почти сразу после свадьбы, Клавдия Петровна поняла причину этого упорства и даже оценила ее.

Алена приносила в дом деньги.

Володя, как уже сказано, был человек нерешительный и безвольный. А также ленивый и не слишком умный. Он немного подумал и объявил себя писателем, поскольку эта профессия давала возможность спать до полудня, а потом шляться по дому в растянутых трениках, то и дело заглядывая в холодильник.

Такое поведение он называл творческим кризисом.

Женитьба ничуть не изменила его, но зато она изменила финансовую ситуацию в семействе Чемодановых. Если раньше Клавдии Петровне приходилось из последних сил заботиться о том, чтобы в холодильнике, вокруг которого пасся Володя, что-то было, то теперь эта обязанность незаметно перешла к невестке.

То есть не то чтобы невестка полными возами таскала продукты из магазина и целыми днями стояла у плиты, но она регулярно приносила в дом деньги, и деньги немаленькие, так что холодильник Чемодановых больше не пустовал. И не только холодильник. У Володи появилась новая, приличная одежда, и самой Клавдии Петровне перепадало от щедрот невестки. И даже ее утомительный папаша, он же отчим, он же дед Паша, перешел с суррогатных алкогольных напитков на приличную водку, отчего заметно поздоровел, к большому неудовольствию окружающих.

Казалось бы, такое ценное качество невестки должно было примирить с ней Клавдию Петровну – но ничуть не бывало. Наоборот, ненависть свекрови от этого только расцвела буйным махровым цветом. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной, с остервенением тратя невесткины деньги.

Она не находила себе места, мучаясь неразрешимым вопросом: откуда у этой мерзавки столько денег? За что ей их платят?

Первая мысль, которая естественным образом приходила ей в голову, – что у Алены есть богатый любовник, от которого она и получает свои деньжищи.

Наверняка именно с ним эта развратница проводит те дни и даже недели, на которые она якобы улетает по работе.

Клавдия Петровна пыталась внушить эту простую мысль своему сыну, но этот недотепа и слушать ее не хотел.

Ему все нравилось. Его устраивала удобная и неутомительная жизнь, устраивали полный холодильник и прочие простые радости, которыми его обеспечивала жена.

Он отмахивался от матери и говорил ей, что все это – ее досужие домыслы.

«Ведь у тебя нет доказательств ее измен! – говорил он в таких случаях. – Ведь нет?»

И тут Клавдии Петровне приходилось неохотно замолкать, поскольку, как она ни старалась, найти реальные доказательства измен невестки не могла.

А уж она ли не старалась!

Каждый раз, когда Алена возвращалась из очередного рейса (по крайней мере, так она называла свои длительные отлучки), свекровь тайком осматривала ее вещи и одежду, даже обнюхивала их, чтобы обнаружить следы незнакомого мужского одеколона.

Пару раз ей показалось, что она что-то унюхала, но запах – это вещь неуловимая, эфемерная, к делу его не подошьешь, только что он был – и уже улетучился.

А чего-то более существенного найти никак не удавалось.

И тогда Клавдия Петровна решилась на крайние меры.

Как всякая среднестатистическая женщина, она черпала свои познания о жизни и природе исключительно из телевизора, в основном – из криминальных сериалов. Из них она знала, что, если несчастный обманутый муж хочет уличить свою жену в неверности или выяснить, какие страшные тайны она от него скрывает, он обращается к частному детективу. Правда, из тех же сериалов Клавдия Петровна узнала, что эти самые частные детективы не занимаются благотворительностью, они берут за свою работу деньги, и немалые, но Клавдии Петровне так хотелось вывести подлую невестку на чистую воду, что она решила потратить на расследование значительную часть своих сбережений.

Сбережения эти возникли из денег, которые приносила в дом та самая ненавистная невестка, то есть Клавдия Петровна решила следить за Аленой за ее же деньги. Ничего предосудительного или аморального она в этом не находила.

Телефоны и адреса нескольких частных детективов Клавдия Петровна нашла в рекламной газете, на которой она чистила селедку, поэтому ее долго потом преследовал рыбный запах.

Как бы то ни было, первый офис детективного агентства, в который она заглянула, показался ей слишком роскошным, так что она не зашла дальше холла. В холле отчетливо пахло рыбой. Оглядевшись, Клавдия Петровна увидела огромный аквариум, в котором плавали живые пираньи, с явным интересом поглядывая на посетительницу круглыми голодными глазами. Ясно было, что здесь ее обдерут, как липку.

Клавдия Петровна, не говоря ни слова, развернулась и отправилась во второй офис.

Этот офис был немного скромнее, здесь не было ни аквариума с пираньями, ни роскошного холла, но рыбой все равно пахло. Тем не менее Клавдия Петровна дошла до девушки за стойкой и даже рискнула прицениться. Девушка посмотрела на нее невинными голубыми глазами и сказала, сколько они берут за час работы.

Клавдия Петровна выпучила глаза, как давешние пираньи, издала нечленораздельный звук и позорно сбежала.

Последним в ее списке оказался частный детектив, у которого вообще не было офиса, так что он назначил встречу потенциальной клиентке в рыбном ресторане.

Пахло там соответственно.

Детектив, как они и договаривались, сидел в одиночестве за угловым столиком, пряча глаза за темными очками, которые делали его в ресторане только заметнее.

Увидев его поношенный костюм, голодный взгляд и неаккуратную прическу, Клавдия Петровна решила, что такой детектив не возьмет с нее слишком дорого. Она изложила ему свои подозрения, вручила фотографии невестки и сообщила, что та как раз завтра отправляется в очередной дальний рейс.

Детектив обсосал рыбий хрящик и назвал свою цену за час работы.

Цена была, конечно, ниже, чем в предыдущем агентстве, но все же высоковата.

– Побойтесь Бога! – воскликнула Клавдия Петровна. – Я же все-таки пенсионерка!

– Я и так работаю по самым низким расценкам в городе, – промямлил детектив, печально оглядывая пустую тарелку. – Если я буду брать еще меньше, меня не поймут коллеги.

– Но хотя бы сделайте мне скидку, как пенсионеру…

Детектив тяжело вздохнул и уступил еще немного. Однако потребовал аванс.

Клавдия Петровна, преодолевая душевные и физические муки, отсчитала ему требуемую сумму, получила расписку и потребовала, чтобы он немедленно приступил к работе.

Надо признать, что детектив честно отработал аванс.

Уже через два дня он передал Клавдии Петровне первый отчет, который подтвердил ее подозрения.

Судя по словам детектива, подкрепленным многочисленными фотографиями, невестка никуда не улетела.

Она доехала до аэропорта и ушла в служебную зону.

Детектив зафиксировал этот несомненный факт своим фотоаппаратом, замаскированным под флакончик аэрозоля от насморка, и хотел было на этом завершить наблюдение и покинуть аэропорт, но что-то его остановило, какое-то шестое или даже седьмое чувство.

А может быть, он просто проголодался.

Так или иначе, сыщик зашел в кафе, расположенное в зале прилета, и заказал себе завтрак.

И в тот самый момент, когда он расправился с сырниками и хотел перейти к кофе, он снова увидел Алену Чемоданову.

Она вышла из дверей с надписью «Только для персонала» и как ни в чем не бывало направилась к автостоянке.

Из чего можно было сделать несомненный вывод, что ни в какой рейс Алена не улетела.

Сыщик поспешно сделал еще несколько снимков, с сожалением взглянул на недопитый кофе, бросил на стол деньги и помчался следом за своим объектом.

От аэропорта он ехал следом за Алениной машиной до отеля «Невский парадиз».

Здесь Алена поставила свою машину на прикол и вошла в холл отеля, катя за собой чемоданчик.

Детектив последовал за ней.

Правда, при входе ему пришлось пережить несколько неприятных мгновений, когда его с ног до головы оглядел гостиничный секьюрити, но он твердо выдержал этот взгляд, разговаривая с самим собой по мобильному телефону, и занял в холле стратегически выгодное место, откуда он мог видеть Алену.

Та некоторое время с независимым видом просидела на диванчике в холле. Потом ее на какое-то время заслонил от сыщика гостиничный служащий с тележкой, нагруженной чемоданами, а когда тележка проехала, Алена куда-то исчезла.

Проявив чудеса наблюдательности, сыщик заметил, как она скрылась в дамской комнате.

Сам он туда войти не мог по вполне понятным причинам, поэтому продолжил наблюдение за дверью с той же стратегически выгодной позиции.

Он наблюдал очень долго, но Алена так и не появилась.

– К этому времени как раз закончилось оплаченное вами время, – проговорил он с едва заметной ноткой осуждения. – Кроме того, дольше наблюдать не было смысла, и я покинул пост…

– Короче, так ничего и не выяснил! – недовольно процедила Клавдия Петровна.

– Отчего же! Я выяснил, что ваша невестка никуда не улетела, что она съездила в аэропорт только для отвода глаз, а потом отправилась в отель, где у нее, наверное, была назначена встреча. Короче, я полностью отработал те деньги, которые вы мне заплатили. Если вы хотите, чтобы я продолжил слежку, – платите еще!

В душе Клавдии Петровны боролись два сильных чувства: ненависть к невестке и жадность.

В конце концов жадность победила.

– Ладно, – обратилась она к детективу, забирая фотографии. – Если я захочу, чтобы вы продолжили следить за Аленой, – я с вами свяжусь!

– Как вам будет угодно! – ответил сыщик, стараясь не показать свою обиду.

Расставшись с ним, Клавдия Петровна еще раз пересмотрела фотографии.

Конечно, это было уже кое-что, эти фотографии доказывали, что невестка дурит их с Володей. Можно было показать эти снимки сыну, чтобы тот наконец убедился, какую змею он пригрел у себя на груди.

Но, с другой стороны, если невестка не летает ни в какие дальние страны, откуда у нее столько денег? И нельзя ли заставить ее поделиться этими деньгами более справедливо?

Клавдия Петровна еще немного подумала и решила выяснить этот вопрос, прежде чем показывать сыну фотографии.

Время шло.

В обычное время невестка вернулась из «рейса», привезла, как обычно, сувениры, конфеты и прочие лакомства.

Дурак и слюнтяй Володя радовался всему этому, как ребенок, а Клавдия Петровна приглядывалась к невестке, находя все новые доказательства ее двуличия.

Прошло еще какое-то время, и Алена снова засобиралась в рейс.

Клавдия Петровна загодя позвонила детективу, чтобы снова поручить тому слежку, только чтобы на этот раз никаких проколов…

Но телефон детектива молчал, как пиранья в аквариуме.

Так и не дозвонившись до него, Клавдия Петровна решила, что ничуть не хуже справится со слежкой. Тем более что часть работы он уже проделал, выяснил, куда отправляется Алена из аэропорта.

Кстати, и деньги целее будут.

Дождавшись, когда невестка уедет в аэропорт, Клавдия Петровна изменила свою внешность, чтобы невестка не узнала ее. Для этого она повязала на голову цветной шарф и, вспомнив первую встречу с детективом, надела темные очки. Очки были явно не по сезону, но в них Клавдия Петровна почувствовала себя увереннее и поехала прямиком к отелю «Невский парадиз».

Она зашла в кондитерский магазин, расположенный прямо перед входом в отель, и сделала вид, что разглядывает шоколадные и марципановые фигурки в витрине.

Отсюда ей были хорошо видны двери отеля.

Минуты шли за минутами.

Так прошел час.

Продавщица несколько раз спрашивала Клавдию Петровну, не может ли она чем-то ей помочь, но та отвечала уклончиво. Вежливая девушка перестала приставать, но посматривала на посетительницу с несомненным подозрением.

Скоро Клавдия Петровна решила, что только впустую тратит время, что на этот раз невестка отправилась из аэропорта в какое-то другое место или вообще действительно улетела в дальние страны.

Клавдия Петровна уже решила покинуть свой наблюдательный пост – и тут-то она увидела в дверях отеля Алену.

Невестка как ни в чем не бывало вошла в холл, катя за собой свой сиреневый чемоданчик.

Клавдия Петровна выскользнула из магазина и бросилась за невесткой.

В дверях отеля ее встретил пристальный взгляд секьюрити, которому явно не понравились темные очки и платок, но Клавдия Петровна пристроилась к многочисленной семье пакистанцев и прошла внутрь с независимым видом.

Оглядевшись, она тут же увидела невестку.

Алена сидела на кожаном диванчике в дальнем конце холла, изящно скрестив ноги. Рядом с ней стоял сиреневый чемоданчик.

Отчего-то этот чемоданчик притягивал к себе взгляд Клавдии Петровны. Что-то с ним было не так…

Отложив пока мысли о чемоданчике, Клавдия Петровна заняла удобную позицию за раскидистой искусственной пальмой и сосредоточилась на невестке.

Алена сидела на диванчике с самым независимым видом, как будто никуда не спешила и ничего не желала от жизни, кроме как сидеть в этом холле и разглядывать лежащие на стеклянном столике рекламные проспекты.

«Явно хахаля ждет!» – подумала Клавдия Петровна и удвоила свое внимание.

Время шло, но совершенно ничего не происходило.

Правда, в какой-то момент к Алене подсел высокий, хорошо одетый мужчина с седыми висками и попытался завязать с ней непринужденный разговор.

Клавдия Петровна уже приняла стойку, решив, что дождалась и это и есть невесткин хахаль, но Алена что-то негромко сказала седовласому, отчего тот покраснел, перекосился, вскочил и с видом оскорбленного достоинства удалился к лифтам.

«Не он, – уверилась Клавдия Петровна. – Отшила его Аленка, другого кого-то ждет».

Она устала и проголодалась, искусственная пальма больно кололась какими-то своими частями. Клавдия Петровна уже готова была сдаться, но в это время в дверях отеля появился служащий, который катил перед собой хромированную тележку, нагруженную горой чемоданов.

Клавдия Петровна вспомнила, что сыщик говорил о такой же тележке, и насторожилась.

Тележка медленно катилась через холл.

Вот она поравнялась с диванчиком, на котором сидела Алена, вот гора чемоданов заслонила невестку…

Клавдия Петровна высунулась из-за пальмы, вытянула шею, стараясь ничего не упустить.

Тележка проехала дальше…

И Клавдия Петровна с изумлением увидела, что Алены больше нет на прежнем месте. И вообще нигде нет.

Клавдия Петровна бросилась к тому диванчику, на котором только что сидела ее невестка…

Точнее, только хотела броситься. Отвратительная пальма за то время, пока женщина пряталась за ней, успела обвить ее ветками, воздушными корнями и прочими частями своего тела и теперь не хотела ее выпускать. Клавдия Петровна с большим трудом высвободилась из цепких объятий искусственного монстра, потеряв на это несколько драгоценных секунд.

Наконец она добежала до заветного диванчика, чтобы убедиться, что Алены и след простыл.

Она завертела головой в поисках невестки, но все было напрасно: Алена исчезла бесследно.

Тогда Клавдия Петровна повернулась к тележке с чемоданами. Ведь именно эта тележка на какое-то время закрыла от нее невестку, значит, она косвенно причастна к ее исчезновению.

Никаких следов Алены на тележке не было…

Впрочем, нет! Кое-какие следы были, и даже очень заметные!

Сбоку горы разноцветных чемоданов скромно пристроился небольшой сиреневый чемоданчик на колесиках.

Тот самый чемоданчик, с которым Алена приехала в отель, тот самый чемоданчик, который все это время стоял возле нее.

И тут Клавдия Петровна прозрела.

Ей все стало ясно.

Подлая невестка назначила встречу со своим любовником не в холле, а в одном из номеров отеля. В холле она только дожидалась тележки с багажом, чтобы отправить свой чемоданчик в нужный номер.

Действительно, к каждому чемодану на тележке была прикреплена бирка с номером той комнаты, куда этот чемодан следовало доставить. Была такая бирка и на сиреневом чемодане, который поставила на тележку Алена…

Клавдия Петровна сдернула эту бирку с чемодана, чтобы узнать, в каком номере отеля ее невестка предается пороку…

И тут на ее плечо легла чья-то тяжелая рука.

– Ну-ка, пройдем со мной! – проговорил негромкий, но властный голос.

– Куда это? – огрызнулась Клавдия Петровна. – Никуда я не пойду! С какой это стати?

Она обернулась, чтобы разглядеть обладателя властного голоса – и увидела того самого гостиничного секьюрити, который пристально разглядывал ее при входе в отель.

– Никуда я не пойду! – повторила женщина гораздо громче. – Отпусти меня немедленно! Я женщина слабая, беззащитная, меня обидеть ничего не стоит…

– Что здесь происходит? – раздался рядом другой голос, еще более властный.

Клавдия Петровна увидела мужчину постарше, в хорошо сшитом темном костюме, с выражением строгой озабоченности на красивом лице – наверняка, какой-нибудь администратор или даже заместитель управляющего отелем, в общем, большая шишка.

– Что здесь происходит, Константин? – повторила шишка. – Почему шум? Почему беспокоим постояльцев?

– Валентин Николаевич, я эту женщину с самого начала приметил! – заговорил секьюрити уже не властным, а оправдывающимся голосом. – Вошла в отель, очки темные не по сезону, платок опять же, прямо как у террористки… спряталась за пальмой, а потом, когда чемоданы повезли, подскочила к тележке, явно хотела чемодан украсть…

– Клевета! – воскликнула Клавдия Петровна с пафосом. – В жизни я ничего чужого не брала!

– Тише! – шикнул на нее администратор и огляделся по сторонам.

Посетители отеля начали прислушиваться к разгорающемуся скандалу, а это вовсе не входило в его планы. Для него главным было поддержание порядка на вверенной территории.

– Вы ведь не живете в нашем отеле, – проговорил он не с вопросительной, а с утвердительной интонацией. Странная женщина не была похожа на клиентку престижного отеля.

– Ну, не живу! – агрессивно ответила Клавдия Петровна. – Может, я к вам зашла чаю выпить!

– Наш отель – частное предприятие, и мы имеем право отказать вам в обслуживании, не объясняя причин. Так что сейчас же покиньте его!

– Да я… – Клавдия Петровна раскрыла рот, собираясь заорать на весь холл, но администратор быстро и жестко проговорил:

– Или мы сейчас же передадим вас в руки полиции и предъявим обвинение в краже!

– Я ничего… – Клавдия Петровна хотела сказать, что ничего не тронула, но не успела договорить.

– Свидетели найдутся! – пообещал ей администратор.

Клавдия Петровна поняла, что сила не на ее стороне, и молча направилась к дверям.

– Запомни ее, Константин, – негромко, но властно сказал администратор охраннику. – Запомни и больше никогда не пускай!

– На всю жизнь запомню эту мегеру! – с большим чувством проговорил охранник и проводил Клавдию Петровну многообещающим взглядом.

Клавдия Петровна молча покинула отель.

На этот раз она не достигла желаемого результата, ей пришлось уйти не солоно хлебавши. Единственное, что она узнала, – что стерва невестка встречается в этом отеле со своим хахалем…

Правда, никаких доказательств у нее не было, так что сыну нечего будет предъявить… вот разве что это…

Она разжала руку, в которой унесла из отеля бирку, сорванную с сиреневого чемодана. Бирку, на которой был написан номер – шестьсот семнадцать. Но это ведь ничего не доказывает…

Нет, нужно снова связаться с частным сыщиком и поручить ему найти неопровержимые доказательства измены! Пусть ему придется заплатить, она готова…

Пока в холле отеля разворачивались эти драматические события, Гена Коробкин, служащий, ответственный за доставку багажа, развозил чемоданы новых постояльцев по номерам.

Работа эта была простая: на каждом чемодане, на каждой сумке была прикреплена бирка с номером апартаментов, в которых проживал их владелец. Примерно за полчаса Гена управился со своей работой. Точнее, почти управился – на тележке осталась одна единица багажа, сиреневый чемодан на колесиках. На этом чемодане бирка с номером комнаты отсутствовала.

Такое иногда случалось, бирка вполне могла потеряться в процессе перевозки, или неаккуратный клерк мог ее плохо закрепить. В таких случаях полагалось отвезти неопознанный багаж в специальную комнату и ждать, когда кто-то из постояльцев заявит о потере. Тогда багаж благополучно воссоединялся со своим владельцем.

Так Гена и поступил – завез сиреневый чемоданчик в комнату забытых вещей, поставил его в угол и отправился дальше, выполнять свои многочисленные обязанности.

Тем временем на шестом этаже отеля, в шестьсот семнадцатом номере постоялец взглянул на часы.

Это был высокий худощавый мужчина с коротко стриженными темными волосами и длинным лицом, из тех, какие принято называть лошадиными. Левая щека этого мужчины время от времени некрасиво подергивалась. Особенно когда он нервничал. А сейчас он, несомненно, нервничал, потому что события развивались не по плану.

Прошло уже полчаса с контрольного времени. Уже полчаса назад в его номер должны были доставить сиреневый чемодан.

После этого он должен был положить этот чемодан вместе с его содержимым в другой чемодан, черный, большего размера, и с этим чемоданом покинуть отель.

Но в условленное время сиреневый чемодан не доставили.

Высокий мужчина снова взглянул на часы.

Прошло уже сорок минут.

При его сложной и опасной профессии любое нарушение графика могло привести к провалу.

Чемодан не доставлен вовремя – значит, в цепочке произошел какой-то серьезный сбой.

Правда, существовала незначительная вероятность того, что чемодан просто затерялся в отеле, что произошла досадная случайность, но постоялец шестьсот семнадцатого номера в случайности не верил. И не мог их допустить.

Если бы это был обычный постоялец и если бы в сиреневом чемодане находились обычные вещи, можно было бы связаться с администрацией отеля и спросить, не затерялся ли багаж.

Но в данном случае о таком нельзя было и думать.

Мужчина с лошадиным лицом ни в коем случае не должен был привлекать внимание к своей особе, а в особенности – к сиреневому чемодану. Ведь в случае опознания затерявшегося багажа администрация могла проверить его содержимое…

Мужчина с лошадиным лицом снова взглянул на часы. Прошел уже час после контрольного времени. Дольше ждать он не мог, это было слишком рискованно. Мужчина взял большой пустой черный чемодан и покинул номер.

Счет был оплачен заранее, поэтому, нигде не задерживаясь, мужчина спустился на первый этаж и покинул отель. На улице, позади отеля, его дожидался большой черный автомобиль.

Мужчина положил пустой черный чемодан в багажник и сел на переднее пассажирское сиденье.

– Все в порядке? – спросил его человек, сидевший за рулем, плотный и приземистый, чем-то напоминающий английского бульдога.

– Нет, все не в порядке! – ответил ему мужчина с лошадиным лицом. – Груз не прибыл. Я прождал час. Дольше опасно.

– Опасно… – как эхо, повторил «бульдог». – Первый будет очень недоволен…

– Само собой. Доложи ему сейчас же, может быть, еще что-то можно сделать…

«Бульдог» шумно вздохнул, достал из кармана мобильный телефон, нажал кнопку ускоренного набора.

Услышав в трубке тихий скрипучий голос, проговорил:

– Груз не прибыл.

– Вот как? – проскрипела трубка.

– Пятый прождал час сверх условленного времени. Дольше ждать было опасно.

– Опасно… – повторила трубка. – Ладно, поезжайте на базу, будем запускать резервный протокол…

«Бульдог» отключил телефон и выразительно переглянулся со своим спутником.

– Запускаем резервный протокол…

Клавдия Петровна позвонила сыщику и назначила встречу. При встрече он снова потребовал аванс, на этот раз гораздо больше. Противный тип понял, что Клавдии Петровне без него не обойтись. Клавдия Петровна рассталась с деньгами без зубовного скрежета – до того было сильно желание вывести лживую невестку на чистую воду.

– Ну, – сказал сыщик, глядя на нее подобревшими глазами, – раз вы по-хорошему, то и я по-хорошему.

И выложил перед ней фотографии, где невестка заходит в фитнес-центр. Когда Клавдия Петровна услышала, что невестка числится там под другой фамилией, глаза у нее полезли на лоб. Она велела сыщику разрабатывать эту линию, пока невестка не вернется из своего рейса или куда она там девается. А уж потом, когда будут неопровержимые доказательства, она предъявит их сыну, чтобы он выставил лживую негодяйку из их дома.

Вопрос о том, на что же они тогда будут жить, как-то не пришел Клавдии Петровне в голову.

В Доме кино был закрытый показ фильма скандального режиссера Тактаковского. Фильм планировалось выставить на Венецианский фестиваль, но говорили, что Государственная кинематографическая комиссия не пропустит. Поэтому фильм вызывал большой интерес у людей, близких к кинематографическим кругам. Публика собралась в основном своя – режиссеры, продюсеры в сопровождении красивых актрис, один знаменитый художник, парочка влиятельных критиков из Москвы и чиновник из Смольного, который слыл относительно образованным человеком и любителем искусства.

Журналисты, конечно, пролезли, но на фуршет, последовавший за показом фильма, их не пустили.

Арина Фанфаронова стояла рядом с мужем, держа в руке бокал шампанского и рассеянным взглядом обводя театральную тусовку. Изредка она улыбалась знакомым лицам. Лица в ответ освещались мимолетными улыбками, кое-кто говорил «Привет» и «Как дела?» и убегал, не дождавшись ответа.

Впрочем, Арина и не собиралась отвечать. Она вообще мало говорила, старалась держаться в тени мужа. Это было нетрудно, потому что его буквально осаждали знакомые и незнакомые мужчины, какие-то визгливые восторженные девицы, актрисы постарше, в надежде на то, что великий Фанфаронов даст им роль в своем новом фильме.

Ее муж плавился в этом котле восхищения и поклонения, ему нравилось всеобщее внимание. И хоть сегодня был не его день, все равно им интересовались.

Он конечно уже высказал режиссеру свое мнение о фильме – смело, смело, будет иметь успех, но Арина видела, что фильм мужу не понравился. И дело тут вовсе не в творческой зависти, просто фильм и правда был нехорош – много мрачных и грубых подробностей, все герои – отвратительные люди, даже дети.

Скандального режиссера не слишком трогало отношение коллег, он давно уже, по его собственному выражению, настроился на Европу и утверждал, что сытую Европу полезно малость встряхнуть.

Поток людей временно поредел, и Фанфаронов повернулся к жене.

– Ты не устала? – заботливо спросил он.

– Что ты, тут так интересно! – она на миг прислонилась к его плечу и улыбнулась ярко накрашенным ртом.

Сильно подведенные глаза таинственно смотрели на него из-под полей шляпы. Сегодня на Арине была маленькая шляпка с розовым перышком, надвинутая на лоб, и платье с широкими рукавами, высокий воротник оторочен белым мехом. Все уже привыкли, что жена Фанфаронова одевается очень экстравагантно, но с большим вкусом.

– Побудем еще немного, – шепнула она мужу, – а потом поедем домой…

Глаза ее смеялись и манили, так что Фанфаронов захотел послать к черту эту тусовку, схватить Арину в охапку и срочно везти домой. Что за беспокойная у него жизнь, ему вечно не хватает времени на общение с женой, на любовь, он хотел бы, чтобы жена всегда была рядом. Он скучает по ней!

Но тут к нему подошел знакомый продюсер, от которого нельзя было просто так отмахнуться, Фанфаронов отвлекся и не увидел, как Арина отошла в сторону. У нее в сумочке запищал мобильник, а в такой суете невозможно говорить.

Однако мобильник в сумочке молчал. Арина недовольно нахмурила брови, оглянулась по сторонам и достала из кармана платья точно такой же мобильник. Номер у него был другой, но пищал он так же.

Этот мобильник был из другой жизни, где она была Алиной Карауловой. С некоторых пор она, превращаясь в жену Фанфаронова, брала мобильник с собой. Уж очень опасная и напряженная была у нее там жизнь, мало ли что не так пойдет, нужно быть на связи.

Предчувствия ее не обманули.

Звонила Лика, которую Арина отправила вместо себя на семинар в Омск. Лика знала ее только как Алину Караулову и думала, что Алина таким замысловатым образом обеспечивает себе несколько приятных дней для встречи с любовником. Алина хорошо ей платила, так что все были довольны.

– Ну, что у тебя? – вполголоса спросила она в трубку.

– Даже не знаю, как сказать… – Ликин голос напоминал блеянье испуганной овцы. – Понимаешь…

– Говори толком! – рявкнула Арина и оглянулась в испуге.

Никто не обращал на нее внимания, мужа загородила от нее тусовочная толпа.

– Кажется, твой муж обо всем догадался! – брякнула Лика. – Понимаешь, он позвонил, напугал менеджера, дошел до здешнего начальства… ему срочно нужна была ты. Ну, меня и позвали.

– И ты не могла придумать какую-то отговорку, чтобы к телефону не подходить?

– Не могла, они меня едва ли не силой потащили! Он так орал, сказал, что если я не скажу, где ты находишься, он меня уничтожит, сотрет в порошок. А я и не знаю, где ты есть. Слушай, – нервно заговорила Лика, – на такое я не подряжалась. Если мне муженек твой кучу проблем устроит, я не согласна…

– Не устроит, нужна ты ему была… – перебила ее Арина, – значит, собираешь быстро манатки и первым рейсом дуешь из этого Омска куда подальше. Пересидишь некоторое время, потом все утрясется, я тебе сама позвоню, ясно?

– Ясно, – вздохнула Лика.

– Да не копайся, быстрее оттуда линяй!

Арина отключила телефон и сунула его в карман платья. Что там могло случиться?

Хорошо развитая интуиция подсказывала ей, что дело не в обычной мужской ревности. Не так уж ее Караулов и любит… Точнее, совсем не любит, она его устраивает как жена и как помощница в его непростом бизнесе.

Алина Караулова очень хорошо изучила своего мужа, она вообще прекрасно разбиралась в мужчинах. Несомненно, случилось что-то очень серьезное, что-то пошло не так.

Она оглядела зал. Ого, Фанфаронова увлекли старые приятели куда-то выпить. Это хорошо, потому что ей нужно уйти незаметно. Она миновала гардероб, ей нечего было там делать, номерок от пальто был у мужа. Арина вышла на террасу, где расположились любители покурить, проскользнула мимо них незаметно и вышла в переулок. Ничего, платье из плотной ткани, она не замерзнет, да еще мех на вороте, в темноте никто не разберется, что там на ней надето.

Арина махнула рукой проезжающей машине и назвала адрес той съемной коммуналки, в которой перевоплощалась в разных женщин. Правда, у нее нет ключа от комнаты, но сосед откроет замок. За бутылку он что хочешь сделает.

Несмотря на то, что было поздно и темно, Арина остановила машину не у самого дома и подошла к подъезду не с улицы, а с противоположного угла. И увидела, что возле подъезда стоит большой черный автомобиль, а в нем явственно просматриваются силуэты, по крайней мере, троих мужчин. Ждут. И ясно даже кого – ее. Иначе что делать в этой дыре такой дорогой машине?

Арина метнулась за угол и пошла тихонько, крадучись, стараясь не топать, а побежала уже потом. На проспекте она снова поймала машину и задумалась. Что делать? Куда ехать? В таком виде она не может появиться у Караулова.

Впереди мелькнула реклама «Ночь безумных скидок» в торговом центре «Фараон» возле парка Победы.

– Вези туда! – она тронула водителя за плечо и показала на сияющую рекламу.

Тот молча пожал плечами – туда так туда, ему все равно.

«Фараон» сиял в ночи, как сказочный дворец. Играла музыка, на стоянке было множество машин. Арина смешалась с потоком людей и прошла в гостеприимно распахнутые двери.

Как почти во всех торговых центрах, внизу располагался салон красоты, который также работал. Скидки Арину не интересовали, ей нужно было срочно превратиться в Алину Караулову. Но для начала следует избавиться от приметного платья.

Она поднялась на третий этаж, где располагались магазины подороже. Там-то и толпились женщины, привлеченные скидками. Арина миновала толпу возле примерочных кабинок и устремилась в зал.

– Какое убожество, – вздохнула она.

Будучи Алиной Карауловой, она на эти вещи и не взглянула бы. Будучи Ариной Фанфароновой, она шила экстравагантные туалеты только на заказ. А когда она была Аленой Чемодановой, то… что ж, пожалуй, кое-что ей бы подошло.

– Дама, имейте в виду, на эти вещи скидки нету! – крикнула продавщица.

Ясное дело, тут одежда была подороже и поприличнее, а на скидки ведь пускают всякое барахло. Ладно, сойдет.

– Волосы осветлить оттеночным шампунем и завить, – сказала она, садясь в парикмахерское кресло.

Через час она превратилась в Алину Караулову, если, конечно, не приглядываться к одежде. Был пятый час утра, «Фараон» опустел. Алина выпила кофе тут же, рядом с салоном, посидела немного и решила, что нужно звонить Караулову. Очень ей не понравилось то, что возле коммуналки караулили ее трое в черной машине. Кто эти люди? И что они про нее знают? Если Караулов, по словам Лики, был в бешенстве, то дело несомненно серьезное.

Он ответил сразу же, как будто не спал и пялился на телефон, лежащий около кровати.

– Ты где? – прохрипел он, и Алина поняла, что он пьян. Это в шесть-то часов утра? Такого за ним раньше не водилось.

– Дорогой… – затараторила она, – вышло недоразумение. Ты неправильно понял, что я на семинаре в Омске, я поехала на семинар по самопознанию в Урюпинск.

– В Урюпинск? – рявкнул он. – Может, хватит вешать мне лапшу на уши?

– Что случилось?

– Она еще спрашивает! – заорал муж. – Она еще придуривается! Куда ты дела чемодан?

– Что? – Алина мгновенно покрылась холодным потом.

Чемодан – это уже серьезно, да что там – это по-настоящему страшно. Теперь она поняла, отчего у мужа такой голос, он не пьян, он просто очень напуган.

– Не по телефону, – сказала она.

– Да! – опомнился Караулов. – Конечно. Ты где?

«В Караганде», – подумав это, Алина действительно захотела очутиться в этом далеком городе или еще дальше.

– Встретимся через час в… – она тут же вспомнила, что нет у них никаких общих любимых мест, не те у них были отношения.

– Помнишь, где ты уронил на брюки кусок лобстера? – спросила она. – Еще пришлось выбросить тот костюм, потому что с прованским соусом химчистка ничего не смогла сделать.

– Ну, помню…

– Так вот встретимся через час в сквере напротив того места. Хотя нет, через два.

Сказав это, Алина вытащила из телефона сим-карту и бросила ее в чашку с остывшим кофе.

Затем вышла, стараясь не торопиться и не оглядываться по сторонам. Сообщение мужа очень ее испугало, но следовало ситуацию прояснить, прежде чем принимать радикальные меры.

Она снова поймала машину и поехала в центр, на Миллионную улицу. Там, углубившись в один из проходных дворов, пройдя две калитки (в одну ее пропустил дворник, от другой она знала код), Алина вышла в последний двор. Дома тут были самые скромные, плохо отремонтированные. В самом углу над обшарпанной дверью одноэтажного флигеля висела дощечка, на которой от руки было написано: «Ремонт и изготовление ключей. Круглосуточно».

Алина постучала легонько в дверь. В ответ раздалось негромкое рычанье. Алина подождала и постучала сильнее.

– Иду уже, иду! – послышался рык не хуже собачьего, и в открытую дверь высунулся лохматый мужик в тельняшке, растянутых тренировочных штанах и в галошах на босу ногу.

– Чего тебе? – нелюбезно спросил он.

– По делу, – так же коротко ответила Алина.

Мужик молча распахнул дверь. В небольшом помещении стоял рабочий стол, на нем тиски, разные инструменты и болванки для ключей. Посреди комнаты на свободном пятачке лежала огромная кавказская овчарка, такая же неухоженная и лохматая, как хозяин. Увидев Алину, собака оживилась, не спеша встала и обнюхала ее. Затем пару раз лениво махнула хвостом.

– О, Таня тебя узнала! – голос у мужика стал не таким грубым. – Проходи!

Он открыл низкий шкафчик, что притулился к стене, там на простых гвоздях висели ключи. Собака выбрала один ключ и в зубах принесла его Алине.

– Спасибо, Таня! – Алина осторожно вынула ключ из огромной пасти и прошла в смежную комнату. Там было несколько самых обычных железных сейфов. Алина открыла свой и вытащила оттуда паспорт на имя Алины Карауловой, золотые часы фирмы «Картье», и кольцо с крупным бриллиантом – подарок мужа на свадьбу. Взглянула на серьги, но решила не брать – не тот случай. Еще в сейфе лежали документы на имя Алены Чемодановой и кое-какие мелочи. Алина положила туда кольцо Арины, что подарил ей Фанфаронов на их свадьбу, прихватила еще банковскую карточку и кое-какие наличные деньги. После чего закрыла сейф и вышла в соседнюю комнату.

– Спасибо, Таня, – она погладила собаку, вешая ключ в шкафчик, – да, я, может, теперь долго не приду, так вот плата за два месяца вперед.

– Ну, это как тебе будет угодно, – сказал мужик в тельняшке, – ты порядки знаешь…

Алина усмехнулась – случай свел ее с этим типом, такие вот он предоставлял нестандартные услуги. Никакой сигнализации, никакого бронированного хранилища – одна собака. Но зато ее не обманешь. Денег мужик брал за хранение, конечно, много, но не держать же ценные вещи в той коммуналке с алкоголиком дядей Гришей. Тем более что коммуналку ту уже вычислили. Ну, нашли там тряпки разные, ничего интересного…

Неприятность с лобстером случилась у господина Караулова в рыбном ресторане на Московском проспекте, напротив и правда был сквер.

Алина подъехала без пяти восемь и вышла из машины за квартал до нужного места. Сквер был пуст, только какой-то бомж дремал на лавочке в уголке.

Алина рассердилась – какого черта Караулов не мог приехать точно в срок? Теперь она должна торчать тут на виду, как сорока на заборе!

Да еще и бомж, увидев ее, проснулся, основательно почесался и даже привстал со своей скамеечки.

Наконец подъехала машина Караулова. Приперся прямо к калитке, он бы еще водителя с собой взял!

Увидев ее, он заторопился, прямо побежал к ней по дорожке.

– Здравствуй, Коля, – сказала Алина как можно спокойнее. – Что случилось?

– Что случилось? – он плюхнулся рядом, тяжело дыша. – Это я тебя хочу спросить – что случилось? Куда ты дела чемодан?

– Ка… какой чемодан? – по инерции спросила Алина, понимая уже, что все пропало, что жизнь ее, и так достаточно сложная и запутанная, покатилась под откос, как снежный ком, захватывая с собой все новые и новые пласты.

– О чем ты говоришь? – она попыталась взять себя в руки, но голос предательски дрожал. – Я сделала все так, как обычно!

– Ага, и ты думаешь, тебе кто-нибудь поверит? – он прокричал свой вопрос визгливым истеричным голосом.

Она никогда не видела его таким. Ну, не красавец конечно, манеры, опять же, оставляют желать лучшего, серый как валенок, однако же сумел заработать достаточно денег на безбедную жизнь. Не олигарх, разумеется, но достаточно богатый человек.

Раньше ей нравилась его основательность, то, что говорит он мало, двигается неторопливо, смотрит мрачновато.

Теперь перед ней сидел совершенно раскисший тип, как молочный кисель, как мороженое на асфальте. Он был перепуган насмерть, зрелище было малопривлекательное.

– Постой, – сказала она нарочно тихо, чтобы он пришел в себя, – я ведь не в первый раз в этом участвую. Значит, я приняла чемодан в аэропорту, затем поехала в отель, там в холле дождалась, когда покатят тележку с чемоданами, поставила туда свой и ушла. Если он не дошел до места назначения, я понятия не имею почему!

– Он пропал, – сообщил Караулов напряженным голосом, – в номер его не доставили. И никто не знает, куда он делся. Ты последняя держала его в руках, куда ты его дела?

– Вот именно, – раздался сзади грубый голос, – куда он делся?

И по бокам Алины возникли двое мужчин самого грозного вида. Вот только что в сквере никого не было, даже бомж куда-то испарился, и тут эти возникли. Алина вскочила с места, сообразив, что с этими людьми лучше не шутить и все равно она им ничего не докажет. Она ловко сделала подножку одному, ударила коленом другого.

– Задержи их! – крикнула она мужу, но тот и не думал двинуться с места, и эти двое взяли ее в клещи.

– Ты их привел, придурок! – крикнула она. – Сволочь, сдал меня им!

– Заткнись! – заорал тот, кому попало коленом, лицом он напоминал бульдога. – Лучше заткнись, а то всю морду разобью прямо тут!

– Да подожди ты! – прохрипел первый, с лошадиным лицом. – Держи ее крепче! Рот открой!

Оказывается, это он обращался к Караулову. Тот боязливо сжал ей челюсть, Алина исхитрилась и укусила его за палец. Караулов взвыл, второй боец легонько двинул Алину по шее, отчего у нее потемнело в глазах. Она жадно хватала воздух, и тогда первый брызнул ей в лицо какую-то гадость из баллончика.

«Не дышать!» – подумала Алина, но закашлялась, вдохнула и потеряла сознание.

В глухой бездонной тьме мелькнуло какое-то тусклое пятнышко света и раздался незнакомый и неприятный голос:

– Кажется, она приходит в себя.

– Давно пора! – ответил ему второй, такой же незнакомый и такой же неприятный.

Алина застонала и приоткрыла глаза.

И тут же снова их закрыла – потому что глазам стало больно от резкого белого света.

Ей захотелось спрятаться обратно – в теплую, безопасную, обволакивающую темноту беспамятства. Но темнота не принимала ее обратно, она выталкивала ее на поверхность, как густая, тяжелая маслянистая жидкость.

– Очнулась! – удовлетворенно проговорил незнакомец и ударил Алину по щеке. – Открой глаза!

Алина послушно открыла глаза – и снова зажмурилась: прямо в глаза ей светила яркая лампа.

Такая яркая, что она слепила ее даже сквозь закрытые веки.

Яркий, всепроникающий свет и странная боль в запястьях и лодыжках. Алина попробовала пошевелить руками и ногами – и не смогла. Она была к чему-то привязана.

– Где я? – проговорила она слабым, дрожащим голосом. – Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

Она пыталась вспомнить, что предшествовало той темноте, из которой ее так грубо вырвали, – и не могла.

– Где ты – тебе знать ни к чему, – ответил незнакомец на первый из ее вопросов. – Кто мы – тем более. А вот что нам нужно – ты сама прекрасно знаешь. Нам нужен чемодан.

И тут Алина вспомнила все.

Вспомнила звонок из Омска, вспомнила перепуганный голос мужа, вспомнила, как встретилась с ним в сквере… И как этот трус, этот мерзавец сдал ее каким-то страшным людям. Вот этим самым людям, поняла она, людям, в чьих руках она сейчас находится…

А еще она вспомнила самое главное. И самое страшное. Пропал чемодан. Тот самый сиреневый чемодан, который она привезла в отель. Как всегда. Как много раз до этого. Но раньше все проходило гладко, как по маслу. Она делала то же самое, и не было никаких проблем…

– Я поставила его на тележку… – проговорила Алина.

– Мы это уже слышали, – сказал страшный незнакомец.

Лица его Алина не видела из-за слепящего белого света направленной в лицо лампы.

– Уберите… уберите, пожалуйста, эту лампу! – взмолилась она. – Уберите, я прошу вас!

– И что тогда будет? Ты заговоришь?

– Может быть, я смогу что-то вспомнить… из-за этой чертовой лампы я совсем не могу думать…

– Ты и раньше не очень-то могла, – насмешливо проговорил мужчина. – Иначе не выкинула бы этот трюк с чемоданом!

Однако он все же убрал лампу.

Алина немного подождала, привыкая к новому освещению, и открыла глаза.

Открыла глаза и попыталась хоть отчасти оценить свое положение.

Она сидела в тяжелом металлическом кресле. Руки ее были привязаны к подлокотникам этого кресла, ноги – к ножкам. Крепко, надежно привязаны, не пошевелиться.

Перед ней стоял высокий худощавый мужчина с длинным лицом, из тех, какие называют лошадиными. Пожалуй, его можно было бы назвать привлекательным, если бы не выражение брезгливой злости. И еще – глубоко спрятанного страха.

– Ну что? – проговорил он неприязненно. – К тебе вернулась память? Ты вспомнила, куда дела чемодан?

Алина огляделась вокруг, насколько это было возможно в ее положении. Она находилась в большой пустой комнате без окон, скорее – в подвале. Бетонный пол, бетонные стены, бетонный потолок, вдоль которого тянулись трубы и кабели разной толщины.

В общем, малобюджетный фильм ужасов.

– Ну что? – повторил мужчина, наклонившись над ней и сверля глазами. – Вспомнила?

– Я поставила чемодан на тележку, – повторила Алина. – Точно так же, как всегда.

– Не зли меня! – рявкнул мужчина, и его левая щека задергалась. – Не испытывай мое терпение!

– Вот именно, – из-за спины долговязого выглянул второй человек – приземистый, плотный, чем-то похожий на английского бульдога. – Не испытывай наше терпение! Лучше скажи сразу, иначе нам придется применить к тебе особые меры…

«Бульдог» шагнул вперед и вытащил из кармана блестящий хромированный инструмент – то ли хирургические щипцы, то ли кусачки.

– Не надо! – взмолилась Алина. – Я сказала вам правду… отпустите меня! Вы ведь знаете, кто мой муж… он заплатит вам…

– Ты так считаешь? – мужчины переглянулись. – Вряд ли! У него самого такие большие проблемы, что ему явно не до тебя! И денег у него не так много, как ты думаешь!

Алина поняла, что они правы. Она вспомнила, что муж сам сдал ее этим людям. Сдал из страха за свою собственную шкуру. Или за свои проклятые деньги. Мерзавец. Трус.

Значит, на него не приходится рассчитывать.

Как всегда, можно рассчитывать только на себя…

Алина лихорадочно думала.

Она говорила этим людям правду – но они ей не верили.

Значит, нужно придумать правдоподобную ложь, такую ложь, в которую эти люди поверят.

Такую ложь, которая даст ей шанс спастись.

Алина все еще думала, как вдруг ее коснулось легкое движение воздуха, где-то за спиной хлопнула дверь и раздались быстрые приближающиеся шаги. Женские шаги.

Алина еще не видела приближающуюся женщину, но она увидела странное изменение лиц своих мучителей.

На них проступил отчетливый страх.

Шаги приблизились, и новый персонаж появился перед Алиной.

Это действительно была женщина – примерно ее лет, примерно ее телосложения. Неплохо одетая – приталенный кожаный плащ, стильные сапоги на высоком каблуке, привлекательное, немного кукольное лицо с круглыми голубыми глазами. Наметанным взглядом Алина заметила следы нескольких пластических операций.

– Ну что, мальчики, – промурлыкала женщина, оглядев присутствующих, – развлекаетесь?

– Мы работаем, Второй, – проговорил долговязый с непривычной неуверенностью в голосе.

– И что, вам удалось узнать, где чемодан? – голос женщины все еще казался мягким, как кошачье мурлыканье, но сквозь него уже проступали жесткие, металлические нотки.

– Пока нет, Второй… мы просто еще не успели… нам нужно еще немного времени…

– Не успели? – выкрикнула женщина, не играя больше в фальшивую мягкость. – Вы просто ничего не умеете! Вы ни на что не способны! Вы мягкотелые слюнтяи! Вам ничего нельзя поручить! Первый крайне недоволен!

Она перевела дыхание и добавила снова спокойным голосом:

– Я всегда знала: если хочешь, чтобы что-то было сделано, – сделай это сам!

С этими словами она повернулась к Алине, приветливо улыбнулась и проговорила:

– Ну, привет! Давно хотела с тобой познакомиться!

– Кто вы? – пролепетала Алина. – Кто ты?

– Кто? – женщина усмехнулась. – Ты же слышала, как мальчики меня назвали: я – Второй.

– Второй после кого? После Господа Бога?

– Пытаешься шутить? – женщина чуть заметно скривилась. – Сразу видно, что мальчики с тобой плохо поработали! Но ты не волнуйся, мы это скоро исправим…

Алина подумала, кого напоминает ей эта ужасная женщина? Ну да, эсэсовскую садистку, белокурую бестию из какого-нибудь фильма ужасов. Кожаный плащ, светлые волосы, голубые глаза, в глубине которых притаилась сладострастная жестокость… Когда-то давно, совсем в другой жизни ее муж-режиссер как-то очень негативно отозвался о своих собратьях, которые берут в фильм такую вот эсэсовку в надежде, что это придаст необходимый колорит. Какой уж тут колорит, говорил Фанфаронов, это уж в зубах навязло, стереотип погубит любой фильм…

Алина вздрогнула – о чем она думает? Нашла время…

Не только Алина рассматривала эту ужасную женщину – та тоже внимательно ее изучала. Только совсем с другими целями.

– Хорошая кожа, – проговорила наконец белокурая бестия. – Молодец, ты за ней прекрасно следишь, не жалеешь ни времени, ни денег. Ну что ж, особенно обидно будет, если все твои старания пойдут коту под хвост…

– О чем это ты? – с опаской осведомилась Алина.

– О том, что к каждому человеку нужно найти правильный подход, – промурлыкала злодейка. – Мои мальчики, конечно, старательные, но в психологии совершенно не разбираются! Они хотели просто причинять тебе боль. А какая женщина не умеет выносить боль? Нет, ключик к твоим тайнам спрятан в другом месте! Ты любишь себя, любишь свою внешность, вот этим и нужно воспользоваться!

Она еще раз осмотрела лицо и шею Алины, как косметолог перед началом дорогостоящей процедуры, отступила в сторону. В руке у нее появился небольшой кожаный чемоданчик. Злодейка открыла его и задумчиво осмотрела содержимое. При этом она держала чемоданчик так, чтобы Алина тоже могла видеть его внутренности.

В чемоданчике были аккуратно разложены какие-то флаконы, ампулы и коробочки, что еще больше увеличивало сходство с косметологом.

– С чего же начать… – протянула садистка мягким грудным голосом. – Может быть, с простой азотной кислоты? Несколько капель на щеках оставят там неизгладимый след… представляешь, каково тебе будет смотреться в зеркало?.. Или начнем с едкого натра?

– Ты сумасшедшая! – проговорила Алина, с ужасом глядя на страшный чемоданчик.

– Нет, это ты сумасшедшая! – возразила ей садистка, и ее голубые глаза потемнели. – Это ты сумасшедшая, если решила, что можешь безнаказанно украсть у нас то, что нам принадлежит! Скажи, куда ты дела сиреневый чемодан, – и я не трону твое лицо!

– Сколько можно повторять… – простонала Алина. – Я ничего не делала с чемоданом! Я, как обычно, привезла его в отель и поставила на тележку! Куда он делся потом – я понятия не имею!

– Значит, не хочешь признаваться по-хорошему… – вздохнула белокурая бестия. – Что ж, тебе же хуже…

Она еще раз оглядела Алину и задумчиво проговорила:

– А может быть, начать с рук? Руки у тебя очень красивые, и ты ими дорожишь… до лица мы всегда успеем дойти, а сначала руки… рубцы и ожоги останутся на всю жизнь…

Она уверенным движением потянулась к рукам Алины. Та попыталась отдернуть руки, но запястья были прочно привязаны к подлокотникам кресла.

– Ага, кстати, прежде чем работать с твоими руками, нужно кое-что забрать! – оживилась садистка. – Какие хорошие часики! Это ведь настоящий «Картье»? И этот перстень… обидно будет испортить такие хорошие вещи! Правда? Ты ведь не возражаешь?

– А если бы и возражала – это что-нибудь изменило бы?

– Нет, конечно!

С этими словами злодейка сняла с Алининого запястья золотые часики и надела на свою руку, потом потянула перстень с крупным бриллиантом. Перстень никак не слезал, и эсэсовка скрипнула зубами:

– Вот черт! Не хочешь отдавать? Ну, так я сейчас отрежу палец, тебе же хуже…

К счастью, перстень все же слез с пальца. Злодейка надела его и протянула к свету, любуясь игрой бриллианта.

– Хороший камешек… крупный, и чистой воды… ну что ж, за такие славные вещички я дам тебе еще один шанс, прежде чем начну наши фирменные косметические процедуры. Итак, последний раз спрашиваю: куда ты дела чемодан?

– Господи, ну сколько можно повторять? Говорю тебе, я ничего не знаю…

– Ну все, ты меня утомила!

Садистка взяла в руки флакон темного стекла, собралась отвинтить пробку… и в это время свет в комнате погас.

Помещение погрузилось в непроницаемую тьму.

– Что за черт? – прозвучал в темноте голос белокурой садистки. – Эй, мальчики, вы что там, в прятки играете? Разберитесь со светом!

Лена Лютикова работала горничной в отеле «Невский парадиз».

В этой работе, как и во всякой другой, были свои плюсы и свои минусы. К плюсам Лена относила то, что работала она в чистых, аккуратных номерах, имела дело в основном с обеспеченными людьми, иногда даже со знаменитостями, и довольно часто ей перепадали приличные чаевые. И, кроме чаевых, было нечто гораздо более важное. Лена могла мечтать, что однажды кто-то из этих богатых и знаменитых людей заметит симпатичную горничную, разглядит не только ее эффектную внешность, но и тонкую, трепетную душу, и ее судьба резко изменится…

Конечно, это были только мечты, но мечта должна быть в жизни каждого человека, иначе зачем жить?

Однако минусы в ее работе тоже имелись, и, как это часто бывает, они являлись продолжением тех же плюсов.

Обеспеченные, а иногда и знаменитые люди при близком контакте зачастую оказывались исключительными хамами, капризными и скандальными людьми, они причиняли горничной массу неприятностей, наносили ей оскорбления словом, а иногда и действием.

А гостиничная администрация всегда становилась на сторону постояльцев, повторяя как молитву известное утверждение: – «Клиент всегда прав».

Правда, опять же, многие постояльцы после скандала оставляли особенно щедрые чаевые, что несколько примиряло Лену с их ужасным поведением.

Кроме того, иногда случалось так, что после отъезда постояльцев в номере оставались кое-какие ценные вещи или дорогие шмотки, которые Лена благополучно присваивала.

А еще… еще она знала маленький секрет отеля.

На пятом этаже имелась специальная комната, где хранили затерявшийся багаж.

У Лены был универсальный ключ, который подходил ко всем дверям, включая и эту, и она иногда наведывалась в кладовую затерянного багажа и проверяла, нет ли там чего-то интересного.

Она рассуждала так, что если постоялец долго не обращается за своим багажом, значит, он ему не особенно нужен, и взять из такого чемодана какую-нибудь ценную и привлекательную мелочь – это вовсе не грех и тем более не преступление.

Важно только, чтобы этого никто не заметил.

Главное, не зарываться, не брать слишком много – тогда никто ничего и не скажет.

Итак, в один прекрасный день, заступив на дежурство, Лена Лютикова убедилась, что ее никто не видит, открыла дверь кладовой универсальным ключом и проскользнула внутрь.

В кладовой имелись три чемодана. Два из них появились недавно, а третий, симпатичный сиреневый чемодан на колесиках, стоял здесь уже несколько дней, во всяком случае, он был здесь в прошлое Ленино дежурство.

А раз так, подумала Лютикова, раз его не востребовали так долго, значит, он и не нужен владельцу, а значит, она имеет моральное право ознакомиться с его содержимым.

Она заперла дверь кладовой изнутри и приступила к делу.

Чемодан, конечно, был заперт на кодовый замок, но Лена была девушка опытная, она знала, как по едва заметным следам и царапинам можно определить код.

Во всяком случае, две цифры из трех ей действительно удалось угадать по внешнему виду замка, а третью она подобрала за несколько секунд простым перебором.

Итак, она благополучно справилась с замком и открыла чемодан.

Содержимое чемодана ее немного удивило.

Здесь не было ни одежды, ни обычных бытовых мелочей, какие всегда имеются в чемодане рядовой женщины.

Чемодан был снизу доверху наполнен одинаковыми серебристыми баночками, вроде тех, в каких продаются косметические кремы. На каждой баночке была этикетка с непонятной иностранной надписью.

Иностранными языками Лена владела только в тех минимальных объемах, которые требовались для того, чтобы понять простейшие просьбы постояльцев и ненавязчиво намекнуть им на чаевые. И это касалось только разговорной речи. Читать Лена не умела ни на одном языке, поэтому не смогла понять, что написано на этикетках.

Однако, здраво подумав, она решила, что в красивых серебристых баночках не может быть ничего, кроме косметического крема. Вопрос только в том, дневной это крем или ночной, и для какого типа кожи он предназначен.

Но, как бы то ни было, крем наверняка дорогой и хороший, и баночка ей не помешает. Тем более что этих баночек в чемодане много, и исчезновение одной никто не заметит.

Как говорится, если от многого взять немножко, это не кража, а дележка…

Конечно, она предпочла бы какую-нибудь стильную одежку или украшение, но и крем ей пригодится.

С этой мыслью Лена сунула одну баночку в карман своего кокетливого передника, закрыла чемодан, поставила его на прежнее место и благополучно покинула кладовую, никем не замеченная.

Выйдя из кладовой, Лена занялась своими текущими делами и на какое-то время забыла о серебристой баночке.

Только через несколько часов, прибрав в нескольких номерах и переделав прочие неотложные дела, она вспомнила о сегодняшней находке и решила поближе с ней познакомиться.

Зайдя в туалет на первом этаже отеля, достала баночку и еще раз внимательно ее осмотрела.

За прошедшее время надпись на ней не стала понятнее, так что Лена решила ознакомиться с содержимым баночки и проверить его экспериментальным путем.

Она открутила крышку.

Под крышкой действительно оказался крем густой консистенции и приятного, чуть розоватого оттенка. Лена понюхала крем.

Пах он немного резковато, но не противно.

Оставалось последнее – нанести немного крема на лицо и понаблюдать за его действием.

Конечно, опыты на живых людях – вещь опасная, а на самой себе – тем более, но Лена рассудила, что вряд ли этот крем принесет ей какой-нибудь вред. Даже если он не дневной, а ночной или предназначен не для нормальной кожи, как у нее, а для сухой или, наоборот, жирной – особого вреда от него не будет.

Лена взяла на палец немного крема, мазнула себя по щеке и осторожно размазала крем по всему лицу. Она встала перед зеркалом, чтобы наблюдать за косметическим эффектом.

Сначала она почувствовала легкий холодок, затем – небольшое жжение.

«Это ничего, – подумала она, – многие хорошие косметические средства в первый момент вызывают неприятные ощущения… говорят, это признак хороших средств…»

Однако жжение усиливалось, становилось все сильнее и сильнее.

Лена взглянула в зеркало – и пришла в ужас: все ее лицо покраснело и опухло, как от крапивы.

Лена с ужасом смотрела на свое лицо.

Как она доработает смену в таком виде?

Она пустила холодную воду, наклонилась над раковиной и попыталась смыть с лица проклятый крем.

Несмотря на холодную воду, лицо горело все сильнее и сильнее.

«Это временная реакция, – пыталась Лена успокоить себя. – Это скоро пройдет… пройдет…»

Она опасливо взглянула в зеркало… и перепугалась еще больше. Мало того что лицо опухло и покраснело, на нем начали вспухать жуткие нарывы, как маленькие кратеры готовых к извержению вулканов. Лена отшатнулась от зеркала и на нетвердых ногах шагнула к двери. Она разрывалась между двумя сильными чувствами – с одной стороны, нужно было позвать кого-то на помощь, вызвать «скорую» или хотя бы гостиничного врача, с другой же стороны, ей была отвратительна сама мысль показаться перед людьми в таком ужасном виде… особенно перед горничной Ксюшей с третьего этажа…

Но что делать?

Лена сделала еще один неуверенный шаг к двери, но тут она почувствовала чудовищную слабость, ноги ее не держали. Кроме того, она начала задыхаться.

Теперь уже она не думала о своем ужасном внешнем виде, а только о том, чтобы ей кто-то помог…

Она сделала еще один шаг, ноги подогнулись, и несчастная горничная сползла на кафельный пол.

Она еще дышала – мучительно, со свистом, но воздуха не хватало, в глазах начало темнеть, и Лена провалилась в бездонную и окончательную темноту.

– Ну что, вполне приличный отель, – сказал Маркиз, шагая по ступенькам «Невского парадиза», – впечатляет…

– Руку подай! – прошипела Лола. – Что я тебе – коза, чтобы сзади плестись?

– Виноват! – Леня сложил руку крендельком. – Прошу вас, мадам!

Швейцар в дверях посмотрел с дежурным почтением.

В холле было многолюдно. Небольшая очередь возле лифтов и стойки портье, мягкие уютные диваны и кресла, чтобы посетители могли спокойно ждать.

– Ну и что ты тут сможешь узнать? – ворчала Лола. – Как ты вычислишь нашу Алену-Алину-Арину?

– Не женщина, а неуловимый Джо какой-то! – с невольным восхищением сказал Леня. – Очень хочется мне познакомиться с ней поближе, это будет интересно и поучительно.

Лола сжала зубы в бессильной злобе. Так вот отчего Ленька не хочет бросить это дело! Он заочно запал на эту самую роковую женщину! Как же – целых три мужа! А у нее, Лолы, ни одного…

Лоле вдруг стало ужасно себя жалко. Жизнь проходит в бесконечной суете и беготне, ей – страшно представить! – уже двадцать девять лет, а что у нее есть? Только изнурительная скучная работа с Ленькой, да и то он ее совершенно не ценит, норовит подсиропить самую тоскливую и муторную работенку вроде горничной или воспитательницы детского сада, а то еще посылает разговорить досужих старушек на лавочке или собачников на площадке.

Нечего сказать, творческая работа! И ради этого она бросила карьеру актрисы! А ведь многие признавали у нее несомненный драматический талант. И были даже хвалебные статьи в прессе. И даже сам известный критик Пеликанский…

– Лолка, не спи на ходу! – не разжимая губ, призвал Маркиз. – Ты все-таки на работе.

Черт бы побрал эту работу! Лола почувствовала, как в глазах закипают злые слезы.

– Мне в туалет надо, – буркнула она, не глядя на своего черствого компаньона.

– Начинается! – вздохнул он. – Иди уж, вон указатель…

Лола стремглав припустила в нужном направлении. Если она сейчас не уйдет от Леньки, то обязательно устроит скандал. А это недопустимо, он будет потом вспоминать ей до конца жизни. Она пересекла холл, остановившись, чтобы пропустить тележку с чемоданами, улыбнулась представительному англичанину и свернула в маленький коридорчик к туалету.

Нажав на ручку двери, Лола едва не споткнулась о какой-то круглый предмет. Совершенно машинально она подняла предмет, это оказалась баночка, в каких бывает косметический крем. Баночка была самая простая, без золотых ободков, и крышка такого же цвета – серебристая. На этикетке были нацарапаны какие-то непонятные буквы.

Лола оторвала взгляд от баночки и только тут заметила, что в туалете что-то не так. Точнее, не что-то, а кто-то. Кто-то лежит на полу в самой неудобной позе.

– Ой, – сказала она, приближаясь. – Что случилось? Вам плохо?

Подойдя ближе, Лола заметила, что на полу лежит девушка в униформе горничной – синее платье и белый крахмальный передник. Лола нагнулась и тронула ее за плечо. Девушка не шелохнулась. Тогда Лола обошла ее и заглянула в лицо.

И крик застрял у нее в горле. Лицо девушки было страшно – багровое, распухшее, все в струпьях. Один глаз заплыл, второй смотрел на Лолу так, что она сразу поняла – девица мертва.

– Ой, – тихонько сказала Лола, – ой, мама…

Мама была далеко и вряд ли могла бы Лоле помочь, зато близко был тот, кто не раз Лоле помогал в трудных ситуациях. Нужно только добежать до него, а там Леня возьмет все на себя.

Лола осознала себя, сидящей на полу рядом с мертвой горничной. Следовало срочно встать и бежать к Леньке, в противном случае кто-то зайдет в туалет, и дело кончится плохо.

Где-то в глубине ее измученной головы мелькнула мысль о дежавю. Такое уже было – она прятала труп и убегала из фитнес-центра. Господи, ну что за жизнь у нее, вечно Ленька пошлет ее куда-нибудь!

В нервах она и не вспомнила, что в данном случае компаньон никуда ее не посылал, ей самой приспичило отправиться в туалет из чистого каприза.

Лола попробовала встать, упершись в пол ладонями. Но под руку попало платье горничной, и Лола в ужасе отдернула руку. Она отползла чуть дальше, волоча за собой сумку, и сделала вторую попытку встать. Не получилось, руки дрожали.

Тогда Лола подползла к раковине и ухватилась за фановую трубу. Это помогло, но теперь отказали ноги. Лола едва не свалилась снова на пол, поэтому пришлось повиснуть над раковиной. Последним усилием воли Лола открутила кран и плеснула в лицо холодной водой. Комната перестала кружиться перед глазами, и Лола поняла, что медлить более нельзя. Кое-как пригладив волосы и промокнув лицо бумажным полотенцем, Лола покинула туалет.

Путь до холла показался ей едва ли не труднее и мучительнее, чем путь на Голгофу. Ее компаньон, этот черствый и бессердечный человек, сидел на мягком диване, делая вид, что читает газету, а сам исподтишка осматривал зал.

Пересекая холл на негнущихся ногах, Лола посылала ему мысленно отчаянные сигналы, но этот ужасный, бессердечный тип, этот равнодушный эгоист даже и не думал оторваться от газеты. Вот медом ему там намазано, что ли?

От злости появились силы, Лола подошла и вырвала газету из рук своего компаньона.

– Лолка, ты что такая мокрая? – удивился он. – В унитаз провалилась, что ли?

– Леня, мы уходим отсюда немедленно, – прошептала Лола непослушными губами и свалилась бы рядом с диваном, если бы Леня не поддержал ее твердой рукой.

– Спокойно, – сказал он, – что ты там увидела в сортире? Серийного маньяка? Инопланетного монстра?

– Уходим, – повторила Лола, – быстрее.

К чести Лени, он не стал спорить, потому что понял, что Лолка и вправду напугана до смерти.

– Тихонечко… – приговаривал он, осторожно поддерживая свою боевую подругу под руку, – сделай приятное лицо, улыбнись… да не скалься ты!

– Не получается, – пожаловалась Лола, – как представлю ее…

Леня убыстрил ход и буквально выволок Лолу из отеля. Кажется, никто не обратил на них внимания, в холле творилось вавилонское столпотворение.

– Ну, говори теперь, – сказал Леня, усадив свою подругу в машину, – кого ты там встретила?

– Ой, Ленечка, она мертвая там лежит!

– Кто – наша Алена-Алина-Арина?

– Да нет, там девка какая-то, горничная. Валяется мертвая на полу в туалете, а никому и дела нету!

– Как она умерла? – деловито спросил Леня. – Зарезали, застрелили? Проломили голову?

– А я знаю? – взвизгнула Лола. – Только мне и дела было труп обследовать! Как поглядела на ее рожу жуткую – так сама там едва мертвая не свалилась.

– Задушили, что ли, ее? – уточнил Леня.

– Да нет, у нее лицо все в струпьях, язвы на нем какие-то, глаз заплыл… – Лолу передернуло.

– Ну-ну, успокойся, ты молодец, не растерялась.

Лола вздохнула и только тут обнаружила, что держит в руке ту самую баночку, что подобрала в туалете.

– Ой, что это? – она открутила крышку. – Крем какой-то… Это я там взяла случайно… Пахнет приятно…

– Не смей! – заорал Маркиз, видя, что она поднесла баночку к лицу. – Отдай сейчас же! Что вы, как маленькие, все хватаете…

– Да я и не собиралась ничего с ним делать, – обиделась Лола, – а ты сразу кричать.

– Не нравятся мне эти совпадения, – сказал Леня, отбирая у нее банку, – где эта Алена-Алина не побывает – там сразу посторонний труп вырисовывается. Как-то это подозрительно…

Леня понюхал содержимое баночки и поморщился:

– И баночка эта мне не нравится… надо бы ее показать одному хорошему человечку…

Он завинтил крышку и спрятал баночку в карман.

– Знаю я твоих хороших человечков, – процедила Лола мрачно. – Какой у этого хорошего человечка размер бюста?

– Ну вот, у тебя сразу появились тонус и воля к жизни, – удовлетворенно проговорил Леня, покосившись на свою боевую подругу. – И адреналин в норме, и цвет лица хороший, а то выбежала оттуда бледная, как кентервильское привидение!

– Ты мне зубы не заговаривай! – проворчала Лола. – Что еще за человек?

– Кандидат химических наук! – проговорил Маркиз с невольным уважением.

Леня имел успех у женщин, однако не у всяких.

Отчего-то его особенно любили учительницы младших классов, продавщицы парфюмерных и цветочных магазинов, официантки небольших кафе, стюардессы местных авиалиний, медсестры частных клиник, сотрудницы мелких страховых компаний, а также администраторы фитнес-центров и салонов красоты.

Но была еще одна категория женщин, к которой Леня испытывал труднообъяснимую, почти болезненную тягу: это были ученые дамы за тридцать, обремененные кандидатской, а иногда даже докторской диссертацией. Сам Леня в редкие минуты откровенности признавался (только не Лоле), что в ученых дамах его привлекает богатое внутреннее содержание. Короче, что с ними есть о чем поговорить в самых разных обстоятельствах.

Кроме того, когда эти ученые дамы не сердились на Леню за его ветреность и непостоянство, они могли предоставить ему бесплатную консультацию по теме своих научных интересов.

Вот одной из таких ученых дам и решил Леня показать подозрительную баночку.

Он подъехал к большому серому зданию неподалеку от Исаакиевской площади. Над входом в это здание красовалась неброская, но солидная вывеска: «ГНИИПИХ».

– И название очень подходящее! – проворчала Лола.

– Нормальное название! – строго ответил Маркиз. – Государственный научно-исследовательский институт прикладной и исследовательской химии. Или не исследовательской, а какой-то другой, я точно не помню. Во всяком случае, совсем не то, что ты подумала.

– А откуда ты знаешь, что я подумала? – фыркнула Лола. – Ты что, мысли мои читаешь?

– Я тебя слишком давно и хорошо знаю! – отрезал Леня. – Короче, пойдешь со мной или подождешь в машине?

– Больше мне делать нечего, как за тобой надзирать! Я лучше кофе выпью, вон там я вижу приличную кофейню…

Леня против этого не возражал.

Он открыл тяжелую дверь института и вошел внутрь.

За дверью, рядом с обычным турникетом, сидела строгая старушка с вязаньем в руках.

– Куда? – спросила она Леню, оглядев его поверх очков. – Если торговый агент, то проходи мимо!

– Бабушка, разве я похож на торгового агента?

– А черт вас разберет, – старушка поправила очки. – А если не торговый, тогда чего нужно?

– На консультацию, из Вышнего Волочка, к Елене Константиновне Богорад. Только что с реактивного самолета – и прямо к вам.

– Ах, к Елене Константиновне! – голос старушки потеплел. – А она тебя ждет?

– Я на это очень надеюсь. По крайней мере, я ей телеграфировал из Вышнего Волочка.

Старушка сняла трубку местного телефона, набрала номер и проговорила:

– Тут к вам молодой-красивый на реактивном самолете из Вышнего Волочка. Пропустить?

Старушка послушала и повесила трубку.

– Проходи, – милостиво разрешила она. – На второй этаж, направо по коридору, а там будет написано.

Леня поднялся на второй этаж, свернул направо и скоро увидел на двери табличку: «Отдел малоактивных и переменчивых полимеров. Заведующий – Богорад Е. К., д.х.н.».

Леня вежливо постучал и открыл дверь.

Он оказался в большой светлой комнате с окнами на площадь. В этой комнате был массивный письменный стол, несколько книжных шкафов и маленький шкафчик с химической посудой.

За письменным столом сидела полная привлекательная женщина лет сорока, которая встретила Леню приятной улыбкой.

– Я так и знала, что это ты! – проговорила она, с явным интересом оглядывая Леню. – Кто еще мог прилететь реактивным самолетом из Вышнего Волочка?

– Превосходно выглядишь, – проговорил Леня, – немного поправилась, но это тебе идет. И я смотрю, ты уже д.х.н. И это тебе тоже идет.

– А я и сама знаю, – женщина улыбнулась еще шире, отчего у нее на щеках проступили симпатичные ямочки. – Между прочим, я на тебя совсем не сержусь.

– А должна была? – осторожно осведомился Маркиз.

– А как ты думаешь? – женщина кокетливо наклонила голову к плечу. – Ты оставил меня на круизном теплоходе «Волжские просторы»… совершенно одну, в окружении токарей и комбайнеров…

– Ну, ты же помнишь, меня вывали срочной телеграммой Госцирка…

– Я помню. Помню весь этот цирк. И говорю – не сержусь. Потому что благодаря тебе я познакомилась с Иваном Федоровичем.

– А кто это – Иван Федорович?

– Теперь – мой муж. Но ты ведь пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мое семейное положение?

– Да, не для этого… – вздохнул Маркиз и достал из кармана серебристую баночку. – Ты ведь химик… не могла бы ты определить, что это такое?

– В этом ты весь… – вздохнула Елена. – Бросить девушку на круизном теплоходе и явиться через пять лет, чтобы провести экспресс-анализ какой-то дряни… думаешь, это так просто? Такой анализ может занять не один день!

– Ну, ты только взгляни!

Женщина взяла баночку, отвинтила крышку.

– Ты поосторожнее! – предупредил ее Маркиз. – Оно может быть ядовито…

– Это ты мне говоришь? – Елена покосилась на него. – Кто из нас химик?

– Ну, я тоже в каком-то смысле…

– Вот именно – в каком-то! – Елена понюхала содержимое баночки, и вдруг лицо ее изменилось. Она сняла трубку с настольного телефона и проговорила:

– Гена, зайди ко мне на минутку!

Почти тут же в кабинет влетел долговязый худой молодой человек с неопрятными длинными волосами, в белом халате, покрытом разноцветными пятнами.

– Гена, ну-ка, быстренько проведи анализ вот этого на бета-трансмутатор!

Гена, ни слова не говоря, вылетел из кабинета.

– Откуда у тебя эта баночка? – с неподдельным интересом осведомилась Елена.

– Ну, это довольно долгая история… вообще-то, у меня она оказалась случайно… а что? Ты уже что-то поняла?

– Ну, пока рано говорить, подождем, что скажет Гена.

Впрочем, долго ждать не пришлось.

Гена влетел через несколько минут с горящими глазами, волосы его были растрепаны еще больше, чем прежде.

– Положительный! – выпалил он с порога. – Анализ на бета-трансмутатор положительный!

– Вот как! – Елена с интересом взглянула на Маркиза, потом перевела взгляд на Гену, который тут же испарился.

– И все-таки откуда у тебя эта баночка?

– А что в ней? Ты уже что-то поняла? Ведь ты говорила, что анализ может занять несколько дней!

– Ну, это зависит от везения. И от квалификации. Важно сообразить, что искать. А я сообразила.

– Ну все-таки, что же там?

– Очень интересная вещь… в Камбодже водится одна очень редкая змея, местное ее название – курумучи, а латинским я тебя не буду грузить. Так вот, яд этой змеи совершенно уникален, в него входит вещество, обладающее огромной биологической активностью и больше нигде не встречающееся. В народной медицине этот яд используется с глубокой древности.

Разумеется, отлов змей курумучи с целью получения яда, да и с любой другой целью, категорически запрещен, за него по местным законам полагается смертная казнь. Но браконьеры все равно занимаются этим промыслом, потому что на черном рынке яд курумучи стоит баснословно дорого.

– И что – в этой баночке яд этой самой змеи?

– Ну, разумеется, не чистый яд, но, во всяком случае, он здесь присутствует в очень высокой концентрации.

– Значит, эта баночка стоит очень дорого?

– Конечно, – уверенно кивнула Елена. – Не сама баночка, конечно, а ее содержимое. Не знаю, сколько она стоит в Камбодже на черном рынке, но в Европе унция такого концентрата стоит примерно тридцать тысяч евро, а в этой баночке примерно пять унций, так что сам считай… таблицу умножения помнишь?

– А откуда рядовой доктор наук, не связанный с мафией, знает цены на контрабандный товар? – поинтересовался Маркиз.

– От верблюда, – Елена насмешливо взглянула на Маркиза. – Мне не так давно для очень важного научного эксперимента понадобилось небольшое количество такого концентрата, и я сделала заявку на него руководству института. Вот тогда-то мне и сообщили, сколько он стоит. И сказали, что таких денег в бюджете института нет и не будет, так что мой эксперимент придется отложить до лучших времен, проще говоря – до той поры, когда рак на горе свистнет.

– Ну что ж, – Маркиз послал Елене лучезарную улыбку, – можешь считать, что лучшие времена наступили. Рак на горе не просто свистит, а исполняет Турецкий марш Моцарта.

– Что ты имеешь в виду?

– Эту баночку можешь оставить себе и ставить свои эксперименты во славу отечественной науки…

– Ой, Ленечка, правда? – Елена засияла. – Ты не мог сделать мне лучшего подарка! Можно я тебя поцелую?

– Когда я отказывался от поцелуя? Но, кроме поцелуя, я хотел бы еще кое-какую информацию…

– За эту баночку – все, что угодно!

– Кроме чисто научных целей, для чего еще нужен этот змеиный концентрат? Кто может с риском для своей и чужой жизни провозить его в нашу страну?

– Ну, судя по тому, что ты принес эту баночку, – ты сам знаешь ответ. Причем знаешь лучше меня.

– Да вот, к сожалению, не знаю.

– Ну, так я тебе расскажу. Я тебе уже сказала, что в составе яда змеи курумучи присутствует уникальное биологически активное вещество и что этот яд с древности применяется в народной медицине. Но сейчас на его основе разработали новую линию косметических средств. Говорят, настоящая революция в косметологии. Омолаживает кожу, устраняет любые дефекты. Конечно, владельцы технологии тщательно охраняют секрет, но у меня много знакомых среди практикующих химиков, и я точно знаю, что в состав этого революционного средства входит тот самый камбоджийский яд.

– И кто же владеет этой уникальной технологией?

– Концерн «Химтекс». Почему я это знаю – потому что именно через них пыталась купить концентрат змеиного яда для своих экспериментов. Ну, какую цену она назвали – я тебе уже говорила. Настоящие акулы капитализма…

– Да, настоящие акулы… – задумчиво повторил Маркиз. – А в каких морях эти акулы плавают? Где находится этот концерн?

– Я к ним ездила на старую площадку, это за городом, недалеко от Парголова. Там у них было и управление, и фабрика. Но потом местные жители подняли шум, ведь это производство очень вредное, так что ту площадку закрыли, и они построили себе новый комплекс подальше от города.

– Ясно! Что ж, большое спасибо, ты мне очень помогла!

– Это тебе спасибо! – Елена не сводила глаз с заветной баночки. – Ты не представляешь, как я тебе благодарна!

– Так как насчет обещанного поцелуя?

Елена уже потянулась к Маркизу, но в это время дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник прежний долговязый парень в несвежем халате. Только сейчас он был еще более растрепанным.

– Елена Константиновна, в четвертом резервуаре пошла реакция! – воскликнул он взволнованно.

– Что ты говоришь? – Елена выскочила из-за стола, лицо ее от волнения покрылось красными пятнами. – Я должна это увидеть!

Тут она вспомнила про Маркиза и повернулась к нему:

– Леня, извини, очень важный эксперимент вошел в решающую фазу! Но мы непременно увидимся! Я тебе так благодарна…

– Непременно! – ответил Леня и покинул кабинет Елены Константиновны.

– Вот так вот, – закончил Маркиз, пересказав Лоле все, что услышал от доктора химических наук, – и что хочешь со мной делай, но уверен я, что не обошлось тут без нашей Алены-Алины. Значит, приезжала она в аэропорт и меняла там чемоданчики, так?

– Так…

– Затем ехала в отель и там, надо думать, передавала чемодан кому-то. Но не из рук в руки, а незаметно. И что-то у нее пошло не так, раз у горничной оказалась такая дорогая вещь. Прикинь, Лолка, такая баночка стоит примерно сто пятьдесят тысяч долларов! А сколько их в чемодан поместится? Это ж сумасшедшие деньги, а тут просто на полу в туалете валяется!

– Ну, девица, видно, ее сперла где-то, думала, что крем, решила попробовать… – Лола вздрогнула, вспомнив жуткое лицо мертвой горничной.

Вообще, все это ужасно ей надоело. Пустые разговоры, трупы тут и там, Ленька всегда утверждал, что не имеет дела с криминалом, а тут ведь явный криминал! И только Лола хотела напомнить своему компаньону, что, по выражению ее любимой тети Кали, хлопоты у них явно фальшивые, поскольку никто им это дело не поручал и денег за это никаких не обещал, как зазвонил Ленин мобильный телефон.

Маркиз взглянул на дисплей.

Звонил режиссер Фанфаронов.

– В чем дело? – спросил Леня, поднеся телефон к уху. – Мы же с вами закончили наше плодотворное сотрудничество!

Он вспомнил, как хамски обошелся с ним Фанфаронов в прошлый раз, и решил не соглашаться больше ни на что.

– Вы мне снова нужны! – трагическим голосом проговорил режиссер. – Арина… она опять пропала!

– Что вы говорите? – Леня чуть заметно усмехнулся. – Похоже, это вошло у нее в привычку! А вы поищите ее у подружки или еще где…

– Вы не понимаете! – с надрывом заговорил Фанфаронов. – На этот раз все гораздо сложнее. Она пропала из Дома кино. Просто ушла и не вернулась, даже пальто не взяла.

– Какой ужас! Пальто дорогое? – осведомился Маркиз.

– Мне не до шуток! – оборвал его Фанфаронов. – Я очень волнуюсь… мне нужна ваша помощь… Она не отвечает на звонки, телефон вообще молчит!

– Давно она пропала? – против воли в Ленином голосе прозвучала заинтересованность.

– Позавчера вечером. Мы были на премьере нового фильма Тактаковского… в общем, меня отвлекли знакомые… она была в зале… и вдруг смотрю – ее нет! Кто-то видел, как она выходила на улицу… Отчего она не связалась со мной?

– А до этого… – Маркиз переглянулся с Лолой, осторожно подбирая слова, – вы все это время были вместе?

– Нет, я улетал на два дня в Пермь, там идет мой «Король Лир»…

– Ага…

– Вы что-то знаете? – закричал Фанфаронов. – Умоляю, скажите мне! Я чувствую, что с Ариной что-то случилось!

«Ишь как его разбирает», – одними губами прошептал Маркиз.

«Леня, он ее и правда любит, нужно помочь, он же все-таки гениальный режиссер!» – ответила Лола тем же способом.

– Я могу только предполагать, – осторожно заговорил Леня, – хорошо, я проведу некоторые мероприятия, затем с вами свяжусь. Да, в полицию вы не обращались?

– Нет, а надо?

– Не надо пока, – твердо сказал Леня, – если надо будет, я позвоню. И вот еще, во что ваша жена была одета… так, пальто не надо, пальто же осталось… шляпка… и перышки розовые? Платье с мехом… Ну, верю на слово вам…

– И что ты собираешься делать? – рассердилась Лола. – Вот для чего ты дал человеку надежду? Откуда ты знаешь, может, эта неуловимая сбежала вообще?

– Не думаю… – пробормотал Леня, рассматривая карту, – что-то у нее с этими баночками пошло не так, она скрылась в свою вторую или третью жизнь, к Фанфаронову, но и там ее достали. Допустим, ее поймали те люди, которые заняты этим миллионным делом с доставкой яда этой чертовой змеи из Камбоджи.

– Все это только твои предположения, – Лола спорила просто из упрямства.

– А вот мы проверим. Если всем заправляют люди из «Химтекса», то они вполне могут базироваться на той старой заброшенной фабрике в Парголове. Вот как раз ехать недалеко. И пробок мало.

Лола посмотрела в глаза своему компаньону и поняла, что ни за что не отговорит его от сомнительного предприятия. Не только сомнительного, но и опасного. Конечно, ей хотелось помочь великому режиссеру Фанфаронову, но не ценой собственной жизни. Но Ленька же все равно ничего слушать не станет. Ой, ну за что ей все это?..

Леня проехал по улице поселка, оглядываясь по сторонам.

– Судя по адресу, старое здание косметической фабрики должно быть здесь, – проговорил он, сверившись со своими записями, – но я что-то не вижу ни одного подходящего здания.

– И я не вижу, – робко поддержала его Лола. – Может, уже поедем домой?

– Подожди, – отмахнулся Маркиз. – Не ты ли мечтала помочь великому Фанфаронову? Раз уж мы здесь, давай хоть что-то узнаем. Хотя бы найдем фабрику…

– Ну, и где ты хочешь это узнать?

– А где в любом поселке можно все узнать? Разумеется, в магазине! Магазин в таких населенных пунктах – это что-то вроде клуба по интересам…

Леня подкатил к деревянному дому с яркой табличкой над дверью:

«Продукты. Напитки. Хозтовары».

– Раньше такие заведения назывались сельпо! – сообщил он Лоле со знанием дела. – В них продавалось все, от хлеба и соли до амбарных замков и топоров.

– Ленечка, какой же ты старый! – не удержалась Лола.

– Цыц! – прикрикнул на нее компаньон и вошел в магазин.

Действительно, в маленьком магазинчике чего только не было – крупы и сухари, конфеты и печенье, макароны и консервы, свечи и туалетная бумага, жидкость для розжига и средство от комаров…

В углу громоздились какие-то странные зеленые коробки.

За прилавком скучала круглолицая и розовощекая особа лет тридцати с хвостиком. При виде Лени она заметно оживилась:

– Заходи, молодой-интересный, у меня как раз недавно завоз был!

Тут она заметила за спиной у Маркиза Лолу и заметно поскучнела. Улыбка на ее лице мгновенно выцвела, превратившись в гримасу хронической скуки.

– И что же вам завезли? – проговорил Маркиз для поддержания разговора.

– А вот водка любая, пиво в банках и бутылках, вино испанское, очень, между прочим, хорошее…

– Вино – это хорошо, – одобрил Маркиз. – Только я вот хотел спросить. У вас здесь поблизости фабрика была косметическая. Что-то я ее никак не могу найти.

– А у меня здесь, между прочим, не справочное бюро! – фыркнула продавщица. – Вот купи чего-нибудь, тогда и поговорим!

– Я куплю, куплю… – Леня оглядел полки. – А вот это что за зеленые коробки?

– Это? – продавщица поморщилась. – Да это хозяин, дурак, лягушек игрушечных купил. На дешевизну польстился, а теперь вот третий месяц они стоят, только место занимают и пыль собирают. Хоть бы одну кто купил! Да кому они нужны-то?

– Лягушки? – с интересом спросил Маркиз. – Я люблю лягушек! А что они умеют делать?

– Известно что – ее заведешь, а она скачет и квакает! Что еще лягушка может делать?

В доказательство своих слов продавщица достала из коробки большую пластиковую лягушку, повернула ключик в спине и выпустила лягушку на прилавок. Та запрыгала большими скачками, при этом издавая странные звуки, совсем не похожие на кваканье. Допрыгав до края прилавка, лягушка с грохотом свалилась на пол и замерла кверху брюхом.

– Какая прелесть! – оживился Маркиз. – Сколько у вас таких?

– Двадцать штук.

– Беру всех!

– Ну ты даешь, молодой-красивый! – оживилась продавщица. – Я тебе еще и скидку сделаю!

– И насчет фабрики, – напомнил Леня.

– Ах, фабрики-то… так она подальше, за переездом и направо. Там наша улица продолжается. Только там больше никого нет, закрыли ту фабрику…

– Ну, это не страшно. Я, может, старые фабричные здания фотографирую. Для истории.

Леня расплатился, собрал в стопку коробки с лягушками и покинул магазин под удивленным взглядом продавщицы.

– Леня, зачем тебе эти лягушки? – спросила Лола, когда они вышли на улицу.

– А ты не знала, что я люблю лягушек? Особенно заводных?

– Первый раз слышу.

– Ну, считай это моим маленьким капризом.

– Ну ладно купил бы одну, а зачем тебе двадцать?

– Чтобы они не скучали. Лучше открой дверцу, а то у меня руки заняты.

– Иногда мне кажется, что у тебя что-то не в порядке с головой.

– Ой, а что только мне не кажется… иногда!

Леня сложил лягушек на заднее сиденье, сел за руль и поехал к железнодорожному переезду.

Миновав его и выполнив указания продавщицы, они действительно увидели в конце улицы высокий забор, а за ним унылое здание заброшенной фабрики.

– И что ты надеешься здесь найти? – спросила Лола, когда они подъехали к воротам. – Уж Арины Фанфароновой здесь точно нет! Это место не в ее стиле!

– Не торопись с выводами! – возразил Маркиз, разглядывая ворота. – Видишь, здание заброшено, забор давно проржавел, а замок на воротах новенький?

Он вышел из машины, поковырялся в замке и без проблем открыл ворота.

За забором был унылый пустырь, посреди которого возвышалось столь же унылое здание фабрики. Оно казалось бы необитаемым, если бы не одна деталь.

Перед дверью этого здания стояла машина.

Новенький черный внедорожник с тонированными стеклами.

– Не знаю, как насчет Арины, – проговорил Маркиз, вылезая из машины, – но кто-то здесь определенно есть…

Он подошел к черному внедорожнику, взглянул на него… и вдруг повернулся к Лоле:

– Смотри-ка, что я нашел!

В дверце черной машины трепыхалось крошечное розовое перышко.

– Ты помнишь, как была одета Арина Фанфаронова, когда пропала?

– В шляпку с розовыми перьями! – тихо проговорила Лола, которой передалось Ленино волнение.

– Что и требовалось доказать! – Леня выдернул перышко из-за дверцы. – Арина здесь!

– И что мы теперь будем делать?

– Наше оружие – внезапность!

Леня отогнал свою машину за угол, осторожно выдавил стекло в одном из окон первого этажа, пробрался внутрь и помог Лоле.

Они оказались в большом пустом помещении, на стене которого находился щит с электрическими рубильниками.

В дальнем конце помещения виднелась приоткрытая дверь, из-за которой пробивался тусклый свет.

– Наверное, вот там они и занимаются своими черными делами! – проговорил Маркиз, показав на эту дверь. – Подожди меня здесь, я скоро вернусь, только возьму кое-что из оборудования!

Леня выбрался через то же разбитое окно и вскоре вернулся.

Он нес фонарик в тяжелом металлическом корпусе и большой пластиковый мешок, из которого торчали зеленые коробки с заводными лягушками.

– Леня, ты в своем уме? – испуганно прошептала Лола. – Зачем тебе эти лягушки?

– Чтобы они скакали и квакали!

– По-моему, ты просто впадаешь в детство! – Лола выразительно повертела пальцем у виска.

Леня ничего ей не ответил, он подкрался к приоткрытой двери и заглянул в нее.

За этой дверью виднелись ступени, уходящие в подвальный этаж. Снизу доносились приглушенные голоса.

– Лолка, теперь ты мне должна помочь. Иди к электрическому щитку и по моей команде выключи главный рубильник. А потом беги к нашей машине, включи зажигание и сиди тихо. И очень тебя прошу – постарайся не попасть под пули.

– Под пули? – Лола побледнела. – Ты думаешь, кто-то будет стрелять? Но у тебя-то нет оружия!

– Нет – и не надо! Я же говорил: наше оружие – внезапность! И еще лягушки…

– Достал ты уже меня со своими лягушками!

– Тише! – Леня поднес палец к губам. – Время пошло!

Он открыл подвальную дверь пошире и махнул Лоле рукой. Она дернула ручку рубильника, и свет в подвале погас.

Снизу донеслись раздраженные голоса.

Леня включил фонарик и начал спускаться по лестнице.

Он быстро прошел два лестничных марша.

Перед ним была анфилада темных комнат, в глубине которых раздавались раздраженные голоса.

– Что за черт? Эй, мальчики, вы что там, в прятки играете? – прозвучал женский голос. – Разберитесь со светом!

– Сейчас, Второй… – послышался гораздо ближе мужской голос. – Здесь проводка старая… сейчас я разберусь и починю…

В темноте послышались приближающиеся неуверенные шаги и раздраженное ворчание:

– Вот блин, темно, как у негра в желудке… ноги тут переломаешь, а то и шею свернешь…

Леня достал из пакета заводную лягушку, повернул ключ и выпустил ее в темноту. Лягушка поскакала вперед, издавая странные, отдаленно похожие на кваканье звуки.

– Черт, это что за хрень?! – испуганно вскрикнули в темноте. – Тут под ногами какая-то дрянь бегает… крысы, что ли… нет, на крыс не похоже…

Вслед за этим возгласом послышался звук падения, громкое ругательство, затем прогремел выстрел.

– Что там происходит? – раздался в дальней комнате женский голос. – Кто стрелял?

– Это я, Второй! – отозвался мужчина. – Тут что-то непонятное происходит… какая-то дрянь под ногами путается…

– Не занимайся ерундой, Пятый, сделай что-нибудь со светом! Ты вообще хоть что-то можешь сделать сам?

Леня тем временем завел и выпустил в темные комнаты одну за другой еще несколько лягушек. Теперь их прыжки и противное кваканье раздавались со всех сторон. Леня вспомнил, как много лет назад гулял ночью по берегу реки в маленьком южном городке. Тогда было почти так же темно, и вокруг оглушительно квакали лягушки.

– Да что это такое? – вскрикнул мужчина, снова споткнувшись об одну из лягушек, и еще раз выстрелил.

Выпустив всех лягушек, Леня медленно, стараясь не шуметь, двинулся в темный подвал.

Впрочем, в этих предосторожностях не было особой нужды: заводные лягушки подняли такой шум, что за ним не расслышали бы и взвод марширующих солдат.

Леня пробирался в темноте, не включая фонарик и прижимаясь к стене, чтобы не попасть под случайную пулю. Вокруг прыгали и квакали на разные голоса механические лягушки. Скоро он услышал приближающиеся шаги, и совсем рядом прозвучал голос:

– Да что же это за дрянь… да сколько же их тут… черт, она мне на ногу залезла! Какая пакость…

Тут же прозвучал новый выстрел.

При его вспышке Леня успел разглядеть посреди комнаты долговязого мужчину с пистолетом в руках. Метнувшись вперед, Леня ударил тяжелой ручкой фонаря в то место, где только что была голова долговязого. Тот охнул и мешком повалился на пол.

Леня, по-прежнему не включая фонарик и прижимаясь к стене, двинулся дальше.

– Эй, Пятый, что там со светом? – крикнула из темноты женщина. – Тебя только за смертью посылать!

Ей никто не ответил, и женщина снова крикнула:

– Пятый, Шестой! Вы где?

– Пятый не отзывается, – раздался другой голос, в соседней с Леней комнате. – Может, он вышел из подвала? Электрощиток наверху…

Леня двинулся на голос, услышал впереди шорох, спотыкающиеся шаги и на одно мгновение включил фонарик.

В ярком пятне света он увидел коренастого, похожего на бульдога мужчину. Тот отступил к стене и прикрыл глаза от света. Под ногами у него скакали одуревшие лягушки, окончательно сбивая его с толку. Леня, выключив фонарь, бесшумно метнулся вперед и ударил в темноту ручкой фонаря.

На этот раз он попал не в голову, а в плечо. «Бульдог» завертелся на месте, пытаясь найти в темноте нападающего, но натыкался только на механических лягушек, спотыкался и громко пыхтел. Маркиз ударил еще раз, на звук, и на этот раз не промахнулся. «Бульдог» охнул и повалился на пол.

– Отдохни немножко, – прошептал Леня и двинулся вперед, стараясь не наступать на лягушек.

– Пятый, Шестой, вы где там? – крикнула женщина из темноты. – Да сделайте же что-нибудь! Черт, что за кретины! Видно, придется самой разбираться!

В темноте послышались шаги, цоканье каблуков.

Женщина шла гораздо увереннее, чем ее подручные – казалось, она видит в темноте, как кошка. Даже скачущие под ногами лягушки не сбивали ее с толку.

Леня замер, прижавшись к стене.

Как только женщина прошла мимо, он двинулся в ту сторону, откуда она появилась.

Пройдя в соседнюю комнату, он решился включить фонарь и посветил перед собой.

Он увидел женщину, привязанную к креслу.

Это была, несомненно, Алина Караулова… впрочем, она же Алена Чемоданова или Арина Фанфаронова.

Леня подошел к ней, наклонился, чтобы развязать руки и ноги, предварительно вполголоса предупредив:

– Только не шумите, она в любую секунду может вернуться!

– Кто вы? – так же тихо проговорила женщина.

– Потом, потом! Сейчас не до представлений! С вас хватит того, что меня нанял ваш муж.

– Который? – осведомилась женщина.

– Интересное уточнение, – усмехнулся Маркиз, разрезая последнюю веревку. – Вообще-то, Фанфаронов!

– Слава богу, от него я не жду никакой подлости!

– Ну вот, вы свободны! Идти можете?

Женщина поднялась, подвигала руками и ногами, восстанавливая кровообращение.

– Вроде могу…

– Ну, тогда быстро выбираемся отсюда…

И в это самое мгновение в подвале загорелся свет.

– Ну вот, немного не успели, – поморщился Маркиз. – Она добралась до щитка…

– Эсэсовка?

– Вот как вы ее называете! Впрочем, действительно похоже… Ладно, идемте, и делайте все, как я скажу…

Леня провел освобожденную женщину через анфиладу подвальных помещений. По дороге они увидели обоих подручных белокурой злодейки – один еще лежал без чувств, второй уже сел, привалившись к стене, и со стоном потирал затылок.

Вокруг валялись игрушечные лягушки, у которых кончился завод.

Леня и его спутница проскользнули мимо приходящего в себя бандита и уже приблизились к лестнице, когда сверху донеслось знакомое цоканье каблуков.

– Тише! – Леня оттащил женщину за угол.

Белокурая бестия спустилась по лестнице и направилась в глубину подвала. Почти сразу оттуда донесся ее раздраженный голос – она увидела своих незадачливых подручных.

– Теперь бежим быстро, как только можем! – скомандовал Леня.

Они взлетели наверх по лестнице, выбежали из заброшенного здания, подбежали к машине.

Лола, следуя Лениной инструкции, сидела за рулем, не заглушив мотор. Как только беглецы запрыгнули в машину, она сорвалась с места и помчалась к воротам фабрики.

– Ну вот, кажется, вырвались! – удовлетворенно проговорил Леня, когда машина вырулила на улицу.

– Как вас теперь называть? – спросила Лола, с интересом взглянув на спасенную женщину. – Алина? Арина? Алена?

– Не все ли равно… – вздохнула та. – В любом случае, я вам очень благодарна!

– Пожалуй, рановато благодарить! – озабоченно проговорил Леня, взглянув в зеркало заднего вида. – Они опомнились быстрее, чем я думал, и снова висят у нас на хвосте!

Действительно, по пятам за ними уже мчался черный внедорожник с тонированными стеклами. Тот самый, который недавно стоял возле заброшенной фабрики.

– Упорная дама! – процедил Маркиз. – Лола, ты сможешь от них оторваться? Или мне поменяться с тобой и сесть за руль?

– Как ты это себе представляешь? – покосилась на него Лола. – Нет уж, лучше я сама…

Она покосилась на черную машину. Та постепенно приближалась, их разделяло не больше двадцати метров.

За рулем черного внедорожника сидел коренастый тип, похожий на бульдога. На затылке у него красовалась огромная шишка, на лице – здоровый кровоподтек, но в целом он легко отделался. Его долговязый напарник сидел на заднем сиденье, держась за голову, и тихо стонал. Белокурая женщина сидела впереди, на пассажирском сиденье, и разговаривала по мобильному телефону.

– Она сбежала, Первый… – говорила она злым приглушенным голосом. – Ей кто-то помог… да и наши люди проявили себя не лучшим образом… мы их преследуем… какие будут указания?

– Операция вышла из-под контроля, – ответил ей холодный скрипучий голос, – ситуация становится слишком опасной. Риск превышает допустимые нормы. Ну, ничего! Мы все свалим на Караулова. Нам же нужен козел отпущения? Вот он им и станет! Самая подходящая для него роль!

– А что нам сейчас делать? – спросила женщина.

– Сворачивайте операцию!

– Сворачиваем!

«Бульдог», вцепившийся в руль, услышал это слово и послушно крутанул руль направо, резко свернув на второстепенную дорогу, по которой навстречу им ехал бензовоз.

– Ты одурел? – выкрикнула женщина, глядя вперед расширенными от ужаса глазами.

Больше ничего сказать или сделать она не успела: водитель бензовоза, пытаясь избежать столкновения, резко свернул, но длинная цистерна развернулась поперек дороги, и внедорожник врезался в нее на полном ходу.

Раздался звон стекла, треск рвущегося металла, и бывалый водитель бензовоза на автомате успел выскочить из кабины и броситься в ближайшую канаву. Прошло две секунды, и все остальные звуки потонули в оглушительном грохоте взрыва.

– Ох, ничего себе! – проговорил Леня, повернувшись назад и глядя, как столкнувшиеся машины окутывает багровое облако пламени. – Ох, ничего себе! Лолка, ты можешь больше не торопиться, с нашими преследователями покончено!

– Что, правда? – Лола взглянула в зеркало заднего вида. – Вот это да!

– Не может быть! – их пассажирка высунулась из окна. – Не может быть!

– Вы, мадам, удивительно везучая женщина, – сказал Маркиз.

– Очевидно, это так, – она посмотрела на него такими глазами, что Леня понял, отчего этой женщине удавалось морочить голову сразу трем мужьям. Талант у нее к этому делу!

Лола же, сосредоточившись на дороге, подумала, что Ленька примитивен, как все мужчины, и что эта авантюристка обведет и его вокруг пальца. Сама на него смотрит, а сама в голове варианты прикидывает, как выпутаться из такой ситуации. И выпутается, будьте уверены, такие в огне не горят и в воде не тонут.

– Леня, ты позвонил Фанфаронову? – спросила она, не поворачиваясь. – Человек же волнуется, переживает, скажи ему, что мы везем его жену, целую и невредимую.

– Нет-нет! – тотчас встрепенулась Арина. – Пока не нужно звонить.

– То есть вы хотите сказать, что не намерены возвращаться? – по голосу своего компаньона Лола поняла, что до него наконец что-то дошло и он насторожился.

– Нет, я, конечно… просто нужно уладить кое-какие дела…

– Ну вот что, – сказал Маркиз, – давайте-ка разберемся во всем. Лола, притормози вон у того кафе. Посидим спокойно и все обсудим. Мне, знаете, перед нанимателем отчитаться надо.

– Хорошо, – согласилась Арина, но кротость в ее голосе никого не обманула.

В кафе было безлюдно, Маркиз выбрал самый дальний столик и, заметив, что Арина поглядывает в угол, где на двери виднелся женский силуэт, толкнул Лолу локтем – иди, мол, с ней, а то как бы не сбежала неуловимая наша.

Пока дамы отсутствовали, Леня просмотрел меню. В кафе подавали пиццу и гамбургеры, а также всевозможные напитки.

– Но кофе-то варите? – спросил он подошедшего официанта.

– Не советую, – ответил тот, не моргнув глазом, – лучше пива возьмите. Или водички, если уж за рулем.

– Есть хочу – умираю! – сказала Арина, вернувшись.

Она воспользовалась Лолиной косметикой, причесалась и выглядела теперь получше. Заказали большую пиццу и большой кувшин апельсинового сока.

– Ну, вижу, вы хотите спросить, как же дошла я до такой жизни? – сказала Арина, отхлебнув ледяного сока.

– Не скрою, мучает меня любопытство, – ответил Леня. – Видите ли, как-то это все необычно… три жизни, три мужа.

– А вы, простите, их не путаете? – встряла тут Лола, за что получила выразительный взгляд от Арины – мол, ты вообще ни разу замужем не была, так что ты можешь понимать?

Впрочем, Арина вспомнила, что эти двое только что спасли ей жизнь, и усовестилась.

– Понимаете… – она с радостью приняла из рук Лени большой кусок пиццы, – получилось все совершенно случайно. Ну, вышла я замуж за Володьку Чемоданова, молодая была, он позвал, я и пошла. Опять же, у них квартира трехкомнатная, а у меня жилплощади никакой, приехала я из провинции. Володька тогда еще не такой противный был, работал где-то и все пытался роман написать. Ну, сидит вечерами да бумагу марает, никому, в общем, не мешает. Свекровь, конечно, заедается, да я дома редко бывала. Я ведь и правда стюардессой работала, летала много, чтобы дома пореже бывать. Ну, годы идут, напечатал Володька какую-то повестушку в журнале, загордился ужасно, решил, что станет профессиональным писателем, с работы уволился. Свекровь на меня шипит, как змея гремучая, папаша ее совсем с катушек сошел, я за любую работу хватаюсь, а тут меня перевели на вип-рейсы. Денег больше стало, но там условие – выглядеть как можно лучше. Стала я собой заниматься, и обратил на меня внимание как-то господин Караулов. – Арина потянулась за вторым куском пиццы. – Ну, бывало и раньше, что пассажиры с нами заигрывали – в полете ведь скучно, заняться больше нечем. Но тут Караулов уж очень настойчив оказался. Летал раза три в мою смену, потом свидание назначил. У меня кольца, ясное дело, на руке нету, отказаться не посмела я – клиент богатый, влиятельный. Опять же думаю: убудет от меня, что ли? Дома до того противно – возвращаться не хочется. Ну, закрутили мы с Карауловым романчик, не то чтобы он мне сильно нравился, но жизнь у него не в пример лучше моей. Рестораны, подарки, дом у него шикарный. Я поначалу-то всерьез ничего не принимала – так, думаю, отвлекусь немного от своих проблем, лишний раз о свекрови не вспомню. А потом он и говорит – увольняйся с работы, что ты все летаешь туда-сюда, аж в глазах рябит. Ага, говорю, а как ты меня бросишь – куда я тогда пойду? Такая работа хорошая на дороге не валяется. Ну, он и говорит – я сейчас нахожусь в стадии развода. А как разведусь – на тебе женюсь. Ты, говорит, мне подходишь – не капризная, не жадная и не полная дура. Опять же смелая и решительная, профессия твоя того требует. А я-то ему еще раньше сказала, что не замужем. Вот что теперь делать? Если с Чемодановым по-быстрому развестись, так не получится – они, все семейство, вредные такие, начнут палки в колеса вставлять, а если свекровь узнает, что я за богатого намылилась, то и вовсе меня со света сживет. А если все честно Караулову рассказать, так он, может, ждать не станет. Пошлет меня подальше – на мое место быстро другую найдет, с этим у него не заржавеет. Ну, у меня подружка близкая в паспортном столе тогда работала, уговорила я ее по свидетельству о рождении чистый паспорт выдать. И вроде бы ошиблась она с именем, вместо Алена, написала Алина. Чемодановым я сказала, что меня на другие рейсы перевели, теперь буду недели по две отсутствовать. Свадьбу сыграли мы на роскошной вилле на Лазурном Берегу, провели там две недели, как в раю, потом Караулов улетел куда-то по делам, а я – к своим Чемодановым. Денег им привезла, подарки, муж доволен, свекровь, конечно, шипит, но он ее не слушает, – Арина закашлялась и снова отпила сока. – Так и пошло у нас. Караулов своими делами занят, не нужно ему, чтобы я постоянно с ним была. А я придумываю себе занятия разные – то на семинар самопознания, то конференция по улучшению кармы, то занятия по освоению астрального тела, да все где-нибудь подальше – в Сибири или вообще на Дальнем Востоке.

– И муж верил? – не выдержал Леня, Лола уже давно хранила презрительное молчание.

– Да не то чтобы верил, а ему все равно было. Он мной не больно-то интересовался. Ну, встречались же мы время от времени, а так ему главное – чтобы я под ногами не вертелась. И меня вроде бы все устраивает – денег он первое время на меня не жалел. С Чемодановыми тоже все устаканилось – деньгами я свекрови рот на время заткнула. Приходилось, конечно, следить, чтобы не перепутать ничего, не проговориться, но так жизнь интереснее стала. Вот проходит какое-то время, замечаю я, что Караулов стал нервничать, заботы его одолели. Слово за слово, разговорила я его. Он и решился – так, мол, и так, говорит, ты мне нужна для одного дела. Будешь делать то-то и то-то. И рассказал про чемодан, где его нужно получить и куда отвезти. Я, конечно, спрашиваю: что все это значит? А он отвечает, чтобы я лучше помалкивала, что дело в общем-то несложное, вполне могу выполнить. Ты, говорит, баба толковая и ответственная, ничего не перепутаешь. Опять же, доверять могу только тебе, потому как муж и жена – одна сатана. Я, говорит, тебя из грязи взял, в люди вывел, так что давай отрабатывай. Очень мне не понравился тот разговор, потому что поняла я, что втягивает меня Караулов в явный криминал, слишком уж серьезно он со мной говорил. Но куда деваться? Не обратно же к Чемодановым возвращаться. Денег-то больше не будет, Караулов заставил меня брачный контракт подписать, чтобы при разводе ничего мне не обломилось. Да и по некоторым признакам поняла я, что официальный бизнес у Караулова совсем загибается. Не то кризис повлиял, не то он плохо им руководил – в общем, даже если найму я адвоката при разводе, все равно ничего не получу, поскольку доходы у него все левые. Он через благотворительный фонд «Рассвет» деньги в Камбоджу переводил, вроде как на строительство детского госпиталя, а на самом деле деньги эти шли на покупку какого-то змеиного яда, очень дорогого, который потом контрабандой в Россию ввозили. Вот и стала я вроде как курьером. Загримируюсь под Алену Чемоданову – и в аэропорт… Там чемоданы поменяю – и в отель. Поставлю чемодан на тележку – и нет меня, я уже в третьей жизни.

– А как же ты Фанфаронова-то окрутила? – не выдержала Лола. – Когда успела?

– О, это совсем другое дело… – Арина мечтательно улыбнулась. – Я, понимаешь, с детства театр очень люблю. Ну, у нас в городке какие театры? Но на все гастроли я ходила, у меня тетка в Доме культуры работала, бесплатно всегда пускала. Хотела даже в театральный поступать, да потом передумала, кто меня во время учебы содержать станет? Да и потом, поначалу-то денег мало совсем артисты получают…

– Это точно, – невольно согласилась Лола.

– Тут с Чемодановым в театры тоже не походишь, – продолжала Арина, – он вечно к креслу своему прилипнет, в кино и то не вытащишь. А Караулов тоже не слишком это дело уважал, разве что суперпремьера какая-нибудь, куда все пойдут. Ну, я и приспособилась одна ходить, а чтобы не узнали, загримируюсь, накрашусь посильнее. И вот случайно в антракте столкнулась с Фанфароновым. Там из Перми театр приехал на гастроли, а режиссер – его друг. Познакомились, поговорили, он меня на свой спектакль пригласил, потом – на вернисаж. А потом все и закрутилось. Вижу, что нравлюсь ему, и он мне нравится, а как признаться, кто я на самом деле?

– Такого человека обманывать… – процедила Лола, – он же гений…

– Ну да, нехорошо конечно… – Арина поникла головой, – но я привязалась к нему. И он уже заговаривает, чтобы нам вместе быть. Ну, я тогда снова к той подружке, что в паспортном столе работает. Опять новый паспорт мне сделала, только теперь написала, что имя мое – Арина. Свадьбу пышную устраивать мы не стали, записались тихонько, и стала я Ариной Родионовной Фанфароновой. У мужа график всегда напряженный, много летает – то в другие города, то на фестивали – в Европу, в Штаты, а я придумала, что самолет не переношу, плохо мне. Он улетит – а я тут своими делами занимаюсь. И все было рассчитано, все схвачено.

– А Петушкову зачем приплела?

– А это я на всякий случай краденый паспорт купила, по нему комнату сняла, в фитнес-центр устроилась. Чтобы не светиться. В комнате переодевалась, образ меняла…

– Да знаем уж… – процедила Лола, – кстати, в этом фитнес-центре сыщика убили, которого твоя свекровь наняла. И в шкаф запихнули. Не твоя случайно работа?

– Да? А я и не знала. Это, верно, люди из «Химтекса», когда меня разыскивали, чтобы он под ногами не болтался.

– Ну, и как мы поступим? – спросил Леня. – Я ведь, знаете ли, с клиентом договором связан, что мне ему сказать?

– Позвольте, я сама разберусь, – ответила Арина, – так будет лучше. Он сам вам позвонит и откажется от услуг, а гонорар я заплачу.

– Ну… – начал было Леня.

– Обязательно! – Лола пнула его под столом ногой. – Мы даром не работаем!

«Ничего, не обеднеет», – прочитал Леня в глазах своей боевой подруги.

Клавдия Петровна выскочила на звук открывшейся двери и увидела свою невестку.

– Привет! – буркнула та.

– Аленочка, что ты так рано – не улетела? Самолет сломался? – ехидно спросила она.

– Улетела и обратно прилетела, – сказала Алена, наклоняясь, чтобы снять кроссовки.

Тут только Клавдия Петровна заметила, что невестка одета не в форму стюардессы, а в обычные джинсы и курточку.

– А это теперь так в самолете летают? – пропела она. – Ты же вроде в форме уезжала, куда ее дела?

– В чистку отдала, – буркнула Алена и попыталась обойти свекровь, но та встала в дверях намертво.

– И где же твои вещи? Такой красивый был сиреневый чемоданчик, с колесиками…

Алена остановилась и посмотрела на свекровь в упор. Клавдии Петровне от этого взгляда стало как-то неуютно. Еще можно было спустить все на тормозах, но Клавдия Петровна призвала себя к бою – кого ей бояться в собственном доме? Как смеет на нее так смотреть эта… эта врунья и изменщица?

– Ты глазами-то на меня не зыркай, – заводя себя, начала Клавдия Петровна, – хватит уже, кончилось твое время!

– Вы о чем? – невестка не отшатнулась, глаза ее не забегали испуганно, не прижала она покаянно руки к груди, что, несомненно, должно было Клавдию Петровну насторожить.

Но не насторожило. Вместо этого она, не сдвинувшись с места, заорала истошно:

– Володя! Володечка, поди скорей сюда!

Клавдия Петровна вошла в раж. Сколько времени она мечтала, как выведет наконец ненавистную невестку на чистую воду, как раскроет сыну глаза на эту подлую обманщицу! И вот наконец этот долгожданный момент настал – невестка должна дать ответ, где и с кем она проводит время, откуда у нее деньги. И, узнав все, сын, этот доверчивый простак, выгонит невестку вон.

Вместо сына приехал на своей коляске отчим Павел Потапович.

– Клавка, чего ты орешь, как свинья резаная? – осведомился он хриплым басом. – А ты, шалава, снова шлялась где-то? Выпить деду привезла?

В его словах не было ничего необычного, дед Паша со всеми так разговаривал, невзирая на чины, общественное положение и родственные связи. Необычным было то, что Алена, всегда молча сносившая грубость, на этот раз схватила деда Пашу за нос, другой рукой, развернув коляску и придав ей ускорение, направила через коридор в кухню. Коляска с размаху врезалась в буфет, послышался жалобный звук разбиваемой посуды. Инвалид не очень пострадал, но удивился и так и скорчился в коляске с открытым ртом.

Алена отодвинула оторопевшую Клавдию Петровну и прошла в комнату, где ее муж Володя сидел за письменным столом и страдал муками творчества. Что являлось его обычным состоянием.

В данный момент перед ним лежала стопка девственно чистой бумаги, и он уставился в стену перед столом невидящим взглядом. Со стороны могло показаться, что он просто спит с открытыми глазами, но Клавдия Петровна знала, что это не так.

Алена открыла шкаф и стала рыться в вещах, не сделав попытки окликнуть мужа.

Клавдия Петровна, придя в себя, устремилась за ней в комнату сына и заговорила горячо и торопливо, чтобы ненавистная невестка не успела вставить слово:

– Володя, ты должен наконец отреагировать! Хватит закрывать глаза на ее поведение!

– О чем ты, мама? – Володя очнулся от ступора и посмотрел удивленно. – Ты же знаешь, в это время я работаю, сколько раз просил не прерывать мой творческий процесс!

– У тебя всегда творческий процесс! – заорала Клавдия Петровна голосом пароходной сирены. – Ты просто не хочешь слушать мать!

– Да что я должен слушать? Что ты можешь плохого сказать про Алену? – сын оглянулся на жену, которая, никак не реагируя на слова Клавдии Петровны, углубилась в платяной шкаф.

– Если ты не веришь матери, пускай факты говорят сами за себя! – изрекла Клавдия Петровна и высыпала на стол перед сыном цветные фотографии.

– Что это? – он тупо пялился на снимок. – Это Алена в аэропорту? Ну и что?

– Она никуда не летает! – голосом диктора Левитана произнесла Клавдия Петровна. – Она обманывает нас! Она вовсе не стюардесса! Спроси у нее, откуда она берет деньги?! Как она их зарабатывает?!

– Мама, ну опять ты… – Володя страдальчески поморщился и потер виски, – ну вот, сбила с мысли, теперь до завтрашнего утра не смогу работать…

Он бормотал еще что-то, но Алена невежливо оттолкнула его и коршуном набросилась на снимки.

– Выследила? – спросила она, и голос ее был обманчиво спокоен. – Подсматривала, подслушивала, сыщика наняла, кошелка старая?

– Володя! – немедленно взвыла Клавдия Петровна. – Твою мать оскорбляют в твоем собственном доме, а ты молчишь!

Алена перебрала снимки, посмотрела на дату и отбросила их без всякого интереса. И снова отвернулась к шкафу.

– А ты не надейся, что все сойдет тебе с рук! – продолжала Клавдия Петровна, убедившись, что сын ей ничем не поможет, он все пялился на снимки, не понимая, в чем дело. – Ты нам за все ответишь! Знаю, как ты деньги зарабатываешь, проститутка!

Как известно, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Клавдия Петровна, выплюнув бранное слово, поняла, что назад теперь дороги нет и нужно идти до конца.

– Мама, ну что ты говоришь? – слабо запротестовал Володя. – Зачем такие слова?

– А затем, что я точно знаю – она клиентов в гостинице ловит! – припечатала Клавдия Петровна. – Сама видела!

– Что ты там видела, старая обезьяна? Вечно на меня наговариваешь! – сказала Алена, оторвавшись от шкафа и перейдя к письменному столу.

Она отпихнула мужа прямо со стулом и задвигала ящиками.

– Видела! – азартно кричала Клавдия Петровна. – А в «Невском парадизе», скажешь, не ты была?

– Что? – Алена с грохотом уронила ящик на ногу мужу, он взвизгнул, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. – Что ты сказала? Не может быть!

– Ага, – злорадно рассмеялась Клавдия Петровна, чувствуя, что зловредную невестку наконец проняло. – Испугалась? Знает кошка, чье мясо съела! Володя, я сама лично видела ее в «Невском парадизе» в прошлый четверг!

– В четверг… – как эхо, повторила Алена, и лицо ее потемнело. – Что вы там видели? – она схватила свекровь за руку и больно сжала. – Видели там сиреневый чемодан?

– Только мне и дела, что за твоим чемоданом смотреть! – Клавдия Петровна вырвала руку. – Отстань от меня, ненормальная! Самой надо за вещами смотреть, а то бросила его на тележку – и пошла себе!

Алена, направившаяся было в прихожую, повернулась. Лицо ее было до того страшно, что Клавдия Петровна испугалась.

– Значит, ты видела, куда он делся с тележки? – зловеще спросила она. – Или ты сама его сперла?

– Да нужен он был мне! – голос Клавдии Петровны охрип от страха. – Не трогала я твой чемодан, понятия не имею, куда он делся! Только мне и дел…

Алена постояла немного, как бы раздумывая, потом махнула рукой и ушла в прихожую. Надела свою куртку, повязала яркий шарф, а когда зашнуровывала ботинки, шнурок порвался. Она чертыхнулась и поискала в тумбочке, что стояла в коридоре. На нее обычно ставили сумки, а в ящике валялись разные мелочи – рожок для обуви, губка, оторванная застежка от сумки, шнурки…

– Что это? – выдохнула Алена, повернувшись к свекрови.

В руках у нее была бирка из отеля «Невский парадиз» с номером шестьсот семнадцать.

– Говоришь, ничего не крала? – прошипела она.

– Это случайно, случайно она оторвалась… – забормотала Клавдия Петровна. – Я не нарочно, я ничего не брала…

Алена молчала, что-то прикидывая про себя.

– Так… – сказала она наконец, – ну, так и есть…

После чего швырнула бирку обратно в ящик, схватила сумку и ушла из дома, бросив на прощанье:

– Чтоб вы все провалились!

Клавдия Петровна очнулась от грохота, это ее отец стучал кулаками по многострадальному буфету. Коляска зацепилась колесами за дверцу, и он не мог отъехать.

– Мама! – послышался из комнаты капризный голос Володи. – Мы есть будем сегодня?

– Иду, – вздохнула Клавдия Петровна.

Кураж у нее пропал, тем более непонятно было, кто победил в скандале с невесткой. Вроде бы Клавдия Петровна ее уличила, но как-то все это ненадежно…

Ситуация прояснилась буквально на следующее утро, когда по телефону официальный голос спросил Чемоданова Владимира Викторовича и, удостоверившись, что его слушают, сообщил, что по свидетельствам очевидцев ночью какая-то женщина бросилась в Неву с моста, и там, на мосту, нашли верхнюю одежду и сумку. В сумке был паспорт на имя Чемодановой Алены Родионовны и записка, точный текст которой гласил: «В моей смерти прошу винить мою свекровь Клавдию Петровну Чемоданову». И подпись.

Далее голос сухо высказал соболезнования и пригласил приехать в отделение полиции для опознания вещей.

– А она, Алена?.. – проблеял Владимир.

На что голос ответил, что тела утопленницы не нашли, и найдут не скоро. Сами понимаете, река большая, а там и в залив вынесет… Так что ждите, как всплывет тело – так и вызовем на опознание.

Прошла неделя.

Владимир Чемоданов перечитал только что напечатанную страницу, смял ее в комок и бросил в мусорную корзинку: страница была далека от совершенства, как он его себе представлял.

Кстати, бумажный комок не попал в корзинку и упал на пол, рядом с десятком других, которые скопились за сегодняшнее утро.

Творческий процесс не шел.

Чемоданов знал только один способ, как его можно оживить: нужно подбросить в топку своего организма свежее топливо.

Владимир, кряхтя, поднялся со своего рабочего места, выполз на кухню и открыл дверцу холодильника.

Постояв так несколько минут, он удивленно крикнул в глубину квартиры:

– Мама!

Уже через несколько секунд в дверях кухни появилась озабоченная Клавдия Петровна.

– Что случилось, Володечка? – спросила она робким, заискивающим голосом.

С тех пор, как ее сильно застращали в полиции, грозя открыть дело по статье о доведении до самоубийства ее невестки Алены, у нее появилась эта манера – смотреть заискивающе и робко, как бездомная собака, которая ожидает от судьбы самого худшего.

– Это я хочу спросить тебя, что случилось! – строго осведомился Чемоданов. – Я не нашел в холодильнике икры. У нас что – нет икры?

– Но ты ее сам доел вчера вечером…

– Ну, доел, значит, нужно было купить новой! Ты же знаешь, что я не могу творить без полноценного четырехразового питания!

– Но, может быть, ты съешь что-нибудь другое… можно ведь есть не только икру…

– Другое? – Чемоданов театральным жестом указал на полки холодильника. – Да где ты видишь что-нибудь съедобное? Ветчина кончилась, хороший сыр кончился… что я, по-твоему, должен есть? Салат из морской капусты? Маргарин «Толстячок»? Ты знаешь, мама, я очень скромен и нетребователен в быту, но это не значит, что меня совсем не нужно кормить!

– Да, Володечка… – засуетилась Клавдия Петровна. – Я сейчас сбегаю в магазин и чего-нибудь куплю… только знаешь, Володечка, какая незадача… у нас вдруг кончились наличные деньги… у тебя случайно ничего не осталось?

– Деньги? – Чемоданов скривился, как будто увидел толстого жирного червяка или отвратительную сороконожку. – Мама, ты же знаешь, я – творческий человек, а творчество и деньги – две вещи несовместные… кстати, надо записать эту мысль… и вообще – почему вдруг у нас не стало денег? Раньше ты на это никогда не жаловалась… где ты их раньше брала, эти деньги?

– Раньше их приносила Алена… – неохотно проговорила Клавдия Петровна.

– Алена? Так скажи, чтобы она… ах да, ее ведь больше нет… надо же, как не вовремя… постой, – в экстренной ситуации Чемоданов неожиданно проявил практическую сметку, – ведь сама Алена снимала эти деньги с карточек, правда?

– Да, с карточек! – оживилась Клавдия Петровна. – Действительно, Володечка… как же я про них забыла!

– Ты ведь наверняка знаешь, где она их хранила!

– Знаю… – Клавдия Петровна потупилась: она действительно знала, где покойная невестка хранила все самое ценное, поскольку следила за ней днем и ночью.

– Ну, вот видишь, главное – немного подумать, и выход всегда найдется!

Он с явным сожалением захлопнул пустой холодильник и строго проговорил:

– Икры возьми несколько банок, а то она почему-то очень быстро заканчивается!

Он направился в свой кабинет, хотя и не надеялся, что вдохновение посетит его на пустой желудок. Но там можно было хотя бы немного подремать, закрыв лицо книгой.

Клавдия Петровна выдвинула ящик кухонного стола, вынула из него коробку с запасными лампочками и перевернула ее. Как она давно уже выяснила, именно там ненавистная невестка прятала свои банковские карточки, когда жила дома между рейсами.

Карточками невестки Клавдия Петровна пользовалась редко, потому что боялась, что невестка ее застукает. Да и особенных причин у нее не было – Алена всегда приносила в дом достаточно наличных денег.

Но теперь эти карточки могли ее выручить.

К счастью, невестка не надеялась на свою память и записала секретные коды здесь же, на дне коробки.

Клавдия Петровна аккуратно переписала коды на листочек и сунула его в кошелек вместе с карточками. Она уже собралась в магазин, как вдруг с грохотом распахнулась дверь папашиной комнаты, и дед Паша собственной персоной выехал в коридор в своем инвалидном кресле, как махновский атаман на тачанке.

«Проснулся, старый хрыч!» – с тоской подумала Клавдия Петровна.

Дед Паша перегородил ей дорогу и проговорил хриплым спросонья голосом:

– Клавка, дрянь подзаборная, ты куда это собралась?

– Папа, не шуми! – попыталась приструнить отчима Клавдия Петровна. – Ты же знаешь, Володечка работает, а когда он работает, ему нужна полная тишина…

– Знаю я, как этот дармоед работает! – рявкнул старик. – Или жрет, или дрыхнет! А когда тебя отец спрашивает – положено отвечать! Куда это ты собралась?

– Куда-куда, известно куда – в магазин! В доме еды совсем не осталось…

– Известное дело, этот дармоед все сожрал! Ну ладно, еды не осталось – это невелико горе, у меня вот водка кончилась! Если ты мне водки не купишь – можешь домой не возвращаться! Я тебе всю морду разобью подручными средствами!

– Папа, папа, как ты выражаешься… – поморщилась Клавдия Петровна. – Разве так можно?

– Можно или не можно – не тебе решать! А только я тебя предупредил, что будет!

– Ладно, куплю я тебе водки, только угомонись…

– И смотри, дрянь какую-нибудь не покупай, я пью или «Княжескую», или «Родные просторы»!

– Ладно, папа, куплю, только ты меня пропусти…

Старик отъехал с дороги, и Клавдия Петровна отправилась в магазин.

Там она быстро наполнила тележку повседневными продуктами и деликатесами для Володи, прикупила кое-что по хозяйству и в последний момент вспомнила про угрозы деда Паши. Пришлось взять две бутылки «Родных просторов», хотя это была самая дорогая водка.

Клавдия Петровна отстояла очередь в кассу, протянула кассирше банковскую карточку, набрала код…

– Женщина, у вас на счете ничего нет, – равнодушно сообщила ей кассирша.

– Как – нет? – всполошилась Клавдия Петровна. – Не может быть… проверьте еще раз…

– Да я уж проверила!

– Тогда попробуйте вот эту карточку… – она вставила в аппарат вторую карту невестки, но результат был тот же самый – на карточке не было ни копейки.

С третьей карточкой была такая же история.

– Женщина, вы скоро? – недовольно проговорила покупательница, которая стояла в очереди за Клавдией Петровной и уже выложила свои покупки на транспортер.

– Так что – будем оплачивать или отправить все покупки обратно? – осведомилась кассирша.

– Пока оставьте… – забормотала Клавдия Петровна, мучаясь от стыда. – Я вернусь через полчаса… как назло, не взяла наличных… я буквально через полчаса…

– Это как вам будет угодно, – равнодушно ответила кассирша, перекладывая покупки обратно.

Она всякого навидалась.

Зато женщина из очереди смотрела на Клавдию Петровну весьма неодобрительно.

Под этим взглядом несчастная Клавдия Петровна брела к выходу из магазина.

Надо же, подлая невестка даже после смерти умудрилась ей напакостить!

Унылая, поникшая, донельзя расстроенная, Клавдия Петровна вернулась домой.

В коридоре ее уже поджидал дед Паша, как гаишник в засаде возле знака ограничения скорости.

– Это что такое? – закричал он, увидев, что дочь вернулась с пустыми руками. – Я тебе ясно сказал, чтобы без водки не возвращалась! Где мои «Родные просторы»?

– Папа, папа, не горячись… – начала Клавдия Петровна. – Тебе это вредно…

– Не горячись? – перебил ее дед. – Да я еще и не начал горячиться! Ты сейчас увидишь, что бывает, если меня рассердить!

Тут открылась дверь кабинета, и оттуда выглянула заспанная физиономия Владимира.

– Мама, надеюсь, ты принесла икры? – спросил он недовольным голосом.

– А ну, задвинься обратно! – рявкнул на него дед. – Тут серьезные вопросы решаются! Тут не до тебя!

Он уже направил свое кресло на Клавдию, как боевую колесницу, как вдруг в дверь резко, требовательно позвонили.

– Ты видишь, папа, до чего ты доигрался? – испуганно проговорила Клавдия Петровна. – Люди, наверное, пришли жаловаться на шум и нарушение порядка… я тебе говорила…

– Какие это люди! – перебил ее дед. – Мне на этих людей наплевать с телебашни! Я на своей жилплощади в полном праве! Я могу свою семью воспитывать в любой форме, в какой вздумается!

– Они могут вызвать полицию…

– Да мне и на ихнюю полицию наплевать! Как приедут, так и уедут, поскольку у меня справка имеется…

В дверь снова позвонили – еще более резко и настойчиво.

– Не открывай! – рявкнул дед. – Нечего тут всяких пускать! У нас не проходной двор!

Но в дверь уже стучали.

Клавдия Петровна подошла к двери и опасливо проговорила:

– Извините, он больше не будет шуметь! Я с ним проведу воспитательную работу!

– Нечего за меня извиняться! – перебил ее дед. – Я сам с тобой сейчас проведу воспитательную работу…

– Откройте, Чемоданова! – раздался за дверью строгий, властный голос. – Откройте немедленно, или мы выбьем дверь!

Клавдия Петровна похолодела.

Она поверила в серьезность этой угрозы.

Судя по голосу, за дверью были действительно серьезные люди, и они могли выполнить свою угрозу.

Она опасливо повернула головку замка, открыв дверь на цепочку.

В просвете показались три мрачные мужские физиономии, чем-то удивительно друг на друга похожие.

Это были не соседи.

Это было что-то гораздо более серьезное.

– Вы… вы кто такие? – дрожащим голосом спросила Клавдия Петровна. – Вы по поводу нарушения общественного порядка? Вы понимаете, мой отец, он инвалид…

– Чемоданова? – осведомился один из незваных гостей.

– Клавдия Петровна? – подхватил второй.

– Да, это я… – пролепетала женщина.

– Деньги занимали? – спросил третий и тут же каким-то непостижимым способом откинул цепочку, и все трое оказались в тесной прихожей.

– Ка… какие деньги?

– Известно какие, – ответил первый из гостей. – Обыкновенные. Российские. Рубли.

– В сумме тридцать тысяч, – добавил второй.

– Плюс проценты, – закончил третий.

И тут Клавдия Петровна все вспомнила.

Примерно два месяца назад она увидела в магазине около метро замечательно красивую шубу. Норка, чудного цвета и очень подходящего фасона. Она решила, что только примерит эту шубу, а больше ничего делать не будет.

Но когда она надела эту норку, поняла, что расстаться с ней не сможет. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

– Вам очень идет, женщина! – голосом змея-искусителя сообщила продавщица. – Исключительно идет! И цвет, и размер, и фасон… просто как на вас сшито!

– А сколько стоит? – спросила Клавдия Петровна, не имея в виду ничего плохого. Ведь можно же просто поинтересоваться ценой, без всяких далеко идущих планов…

– А на нее как раз огромная скидка! – заявила искусительница. – Только сегодня эта шуба продается всего за пятьдесят тысяч!

– Всего… – пролепетала Клавдия Петровна, любуясь собой в большом зеркале.

– Да, всего! – жизнерадостно сообщила продавщица. – Для такой вещи это исключительно низкая цена!

Клавдия Петровна закусила губу.

Шуба ей безумно нравилась, но от денег, которые, отправляясь в рейс, оставила ей невестка, осталось только тридцать тысяч. На шубу не хватало… правда, невестка должна вернуться уже через три дня, но останется ли через три дня эта прекрасная шуба?

– Берите, женщина! – не сдавалась продавщица. – Сегодня – последний день скидок… завтра шуба будет дороже!

– Я хочу… – начала Клавдия Петровна, – хочу… но у меня немножко не хватает наличности…

– Так в чем же дело? – продавщица буквально засияла, – вон там, за углом, есть контора, где можно занять недостающую сумму! У вас паспорт с собой?

– С собой… – слабым голосом проговорила Клавдия Петровна.

Она не могла отвести глаз от своего отражения.

Шуба была так хороша, что лишила ее последних крупиц разума и осторожности.

– Ну, так больше ничего и не надо!

Клавдия Петровна стояла перед зеркалом, как загипнотизированная.

– Идите, женщина, идите! – напомнила о себе продавщица. – Шубу я для вас подержу! За полчаса она никуда не денется!

Снимая шубу, Клавдия Петровна ощутила настоящую физическую боль, как будто расставалась не с норкой, а со своей собственной живой кожей.

Едва она сняла шубу и вышла из магазина, продавщица сняла трубку и вполголоса проговорила:

– Посылаю к вам клиентку. Не забудьте, мне причитается процент!

Выйдя из магазина с туманным, мечтательным взглядом, Клавдия Петровна на автопилоте проследовала в подозрительный офис с вывеской «До получки». Над дверью офиса висел репродуктор, из которого приглушенный, развратный, гипнотический голос завлекал проходящих мимо:

– Не хватает денег до получки? Не можешь позволить себе приобрести понравившуюся вещь? Хочется на теплое море? Приходи к нам, и мы немедленно решим твои проблемы! Никакой бюрократии! Нужен только паспорт!

Клавдия Петровна вошла в офис.

За стойкой сидел худенький, скромный, опрятный молодой человек в узком галстучке.

– Чем могу помочь? – осведомился он самым любезным и радушным тоном.

– Денег не хватает… – честно призналась Клавдия Петровна и положила перед молодым человеком паспорт.

– Для того мы и существуем! – молодой человек послал ей ослепительную улыбку. – Сколько?

– Двадцать… двадцать тысяч… – пролепетала женщина и тут же поправилась: – Тридцать… – она сообразила, что нужно прожить еще три дня до возвращения невестки. Ну, ничего, как-нибудь дотянет…

– Нет проблем, – молодой человек взял ее паспорт в руки и внимательным, профессиональным взглядом изучил каждую страницу. Кажется, даже просветил его своим внутренним рентгеном.

Затем снял копию с каждой страницы и спрятал в металлический ящик картотеки.

– Все в порядке, – проговорил он с лучезарной улыбкой и протянул Клавдии Петровне несколько листков мелкого машинописного текста. – Распишитесь здесь… здесь… и еще вот здесь… и вот тут, пожалуйста, в трех местах…

В голове Клавдии Петровны мелькнула запоздалая мысль, что надо бы прочитать то, что она подписывает, но текст был слишком мелкий, слишком многословный, очки она не носила из гордости, а перед глазами у нее все еще стояла прекрасная шуба.

С тяжелым вздохом она подписала везде, где нужно, и только тогда догадалась спросить:

– А процент? Какой процент нужно будет платить?

– У нас прекрасные, можно сказать, уникальные условия! На протяжении льготного срока вы платите всего десять процентов. Правда, по окончании первого льготного срока процент увеличивается до пятнадцати, а по окончании второго – до двадцати, но ведь вы можете уложиться в самый первый срок…

Клавдия Петровна с умным видом кивнула. Десять процентов – это немного. Когда она покупала в кредит новую микроволновую печку, процент и то был больше.

Молодой человек спрятал свой экземпляр договора в тот же ящик и с прежней улыбкой отсчитал клиентке деньги.

Клавдия Петровна зажала их в кулаке и устремилась в магазин – за шубой.

Продавщица не обманула – шуба ее ждала.

Клавдия Петровна на радостях хотела прямо в ней отправиться домой, но потом передумала: на улице было совсем тепло, кроме того, шел дождь, а дождь – не самая подходящая погода для норковой шубы…

Ну, ничего, подумала она, рано или поздно зима настанет, и уж тогда я похожу в этой шубе…

Вернувшись домой, она не удержалась и еще раз примерила шубу.

Как ни странно, дома шуба выглядела не так замечательно, как в магазине. Должно быть, подумала Клавдия Петровна, там какой-то специальный свет и специальные зеркала…

Хуже было то, что у шубы обнаружилось множество мелких дефектов. Кое-где мех был вытерт, кое-где швы расходились…

Как следует осмотрев шубу, Клавдия Петровна осознала, что допустила ошибку.

Она помчалась обратно в магазин.

Прежней продавщицы не было, на ее месте была другая, чем-то похожая на тигровую акулу.

Услышав претензии Клавдии Петровны, она хорошо поставленным голосом объяснила, что товар куплен в процессе акции, с большой скидкой, и поэтому не подлежит ни обмену, ни возврату. А что касается дефектов – так смотреть нужно было…

В общем, Клавдия Петровна вернулась домой ни с чем.

Злополучную шубу она засунула в самую глубину шкафа, чтобы та не напоминала ей о совершенной ошибке.

И благополучно о ней забыла.

До возвращения невестки кое-как дотянули, а потом жизнь пошла своим чередом, и Клавдия Петровна так и не вспомнила о займе.

И вот сейчас в ее квартире появились эти трое…

– Я вижу, вы наконец вспомнили, – проговорил первый из незваных гостей.

– Долги нужно отдавать, – подхватил второй.

– Долг платежом красен, – закончил третий, и в его устах банальная пословица прозвучала особенно зловеще.

– Вы готовы немедленно выплатить свой долг? – снова вступил в разговор первый.

– Я… я не совсем готова… – пролепетала Клавдия Петровна. – У меня сейчас нет тридцати тысяч… но я заплачу, я непременно заплачу… я достану деньги…

– Почему вы говорите о тридцати тысячах? – переспросил второй, удивленно подняв брови.

– Но я именно столько занимала!

– А проценты? – строго добавил третий.

– Ах да… там же еще были проценты…

– Разумеется! – снова вступил первый. – С учетом процентов вы должны нам триста двадцать шесть тысяч рублей.

– Сколько? – Клавдия Петровна решила, что ослышалась. – Сколько?

– Триста двадцать шесть, – поддержал коллегу второй.

– Это на сегодняшний день, – припечатал третий, – завтра будет уже больше.

– Как? Почему? – испуганно пролепетала Клавдия Петровна. – Ведь я занимала всего тридцать тысяч… и молодой человек говорил про десять процентов… откуда же так много?

– Вот ваш договор, – сухо заявил первый, развернув перед Клавдией Петровной знакомые машинописные листки, – вот ваша подпись… здесь… и здесь… и здесь. Здесь сказано, что в течение льготного периода вы действительно платите только десять процентов в день…

– В день? – вскрикнула Клавдия Петровна. – В день?

– Ну, разумеется! – поддержал второй. – Итого за льготный период у вас набежало всего сто пятьдесят процентов. Но льготный период давно кончился, и теперь вы платите уже по двадцать процентов в день… вы видите – здесь все написано…

Клавдия Петровна поняла, что жизнь ее окончена. Никаких надежд не осталось. И вспомнилось ей отчего-то последнее пожелание ненавистной невестки: «Чтоб вы все провалились!»

Клавдия Петровна с ужасом осознала, что пожелание сбылось – теперь они все трое провалились в бездонную яму нищеты. И никогда оттуда не выкарабкаются.

– Леня! – раздался из комнаты недовольный голос Лолы. – Полюбуйся на этих хулиганов! Опять они без разрешения включили телевизор!

У домашних любимцев Лолы и Маркиза были сложные отношения с телевизором. Они очень любили его смотреть, в основном передачи о животных и мультфильмы. Лола и Маркиз, как всякие ответственные хозяева, не поощряли это увлечение и разрешали зверям смотреть телепередачи не больше пятнадцати минут в день. Причем, как ни удивительно, в этом вопросе они были солидарны. Другое дело, что звери научились обходить запрет и тоже делали это общими силами.

Аскольд научился находить пульт от телевизора, куда бы хозяева его ни спрятали; Пу И в зубах приносил пульт на диван, а Перришон своим клювом нажимал нужные кнопки.

И сейчас, войдя в гостиную, Леня застал идиллическую картину: кот, песик и попугай дружно сидели на диване, уставившись в экран, на котором шли городские новости.

– Безобразие! – возмущалась Лола. – Телевизор очень вреден для неокрепшей психики! Как их от него отучить? Ты слышишь, Пу И? Для тебя это вредно! А все этот Аскольд…

– Ну, все хороши! – возразил Маркиз. – Незачем перекладывать с больной головы на здоровую!

Лола потянулась за пультом, чтобы выключить телевизор, но вдруг Леня остановил ее:

– Послушай, это интересно!

– Официальные представители Камбоджи, – говорил с экрана ведущий, – требуют экстрадиции бизнесмена Николая Караулова, несколько дней назад арестованного за организацию преступной группы, занимавшейся контрабандой из Камбоджи яда редкой змеи, занесенной в Красную книгу. Если будет принято решение об экстрадиции, то Караулову грозит смертная казнь, ибо такое наказание по камбоджийским законам полагается за незаконный отлов этих змей.

– Ну надо же! – протянул Леня. – Все свалили на Караулова…

– Так ему и надо! – мстительно проговорила Лола. – Так подставить жену…

– Напоминаю вам, – продолжал тем временем ведущий, – что жена Караулова Алина была найдена не так давно в обгоревшей машине на пятнадцатом километре Выборгского шоссе. Труп Алины Карауловой так обгорел, что ее удалось узнать только по именным часам и бриллиантовому перстню. В той же машине обнаружены трупы двух участников организованной преступной группировки, которую, по всей видимости, возглавлял Николай Караулов…

Лола и Маркиз выразительно переглянулись.

– Вот так, – проговорил Маркиз. – Что называется, концы в воду… точнее, в огонь!

– А теперь – новости спорта… – продолжил ведущий. – Вчера в нашем городе прошел торжественный прием, посвященный удачному выступлению наших футболистов на международном турнире…

– Ну, теперь-то можно выключить… – Маркиз снова потянулся за пультом.

– Постой, постой! – остановила его Лола. – Посмотри скорее!

– Знаменитый нападающий Федор Бутусов, – продолжал ведущий, – появился на этом приеме со своей новой подругой Алисой. Ходят слухи, что пара скоро собирается сочетаться браком…

– Это же она, Алина-Арина-Алена! – в изумлении воскликнула Лола, вглядываясь в подругу футболиста. – Конечно, изменила внешность, но узнать можно!

– Точно, она! – поддержал подругу Маркиз. – Ну, дает! Никак не может остановиться!

– Горбатого только могила исправит… – протянула Лола.

Сноски

1

Читайте роман Н. Александровой «Двое из ларца».

Content

Наталья Александрова
Неуловимая жена

Сноски