Дёминский Владимир

Белый камень

Владимир Дёминский

Белый камень

…возьми истинного меркуриуса и прокали. Жди, пока он не превратится в кровавого дракона. Дигерируй его на песчаной бане. Положи куски в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом.

Алхимик оторвался от рецепта и покрасневшими глазами посмотрел на атанор. Почти год ушёл только на то, чтобы расшифровать мудрёные названия и разобрать текст! Но вроде пока процесс протекал нормально. Теперь, наконец, всё должно получиться! Он закутался в прожженный в нескольких местах халат и принялся читать дальше.

Тохарский сумрак накроет реторту своим бархатным покрывалом, тогда найдёшь внутри нее истинную белую саламандру. Ты должен успеть, пока она не сменит свой цвет на зелёный! Возьми её за хвост и отнеси в атанор! Трижды по три дня должен гореть в печи неугасаемый огонь и только затем ты увидишь появление белого камня.

— Мастер Ваальд! — из–за двери раздался юношеский голос.

— Иду, — алхимик отложил рецепт и встал из–за стола.

— Здравствуй, Римус, — он отодвинул засов и впустил подмастерье.

— Мастер Ваальд! Хозяин требует плату, иначе грозит выкинуть нас на улицу.

— Пустое это. Он каждый месяц говорит одно и то же, — задумчиво пробормотал алхимик и покосился на атанор. В печи догорали дрова, купленные на деньги ванн Торна.

— Мастер, вы такой бледный! — Римус достал из — за пазухи краюху хлеба и кусок сыра. — Вот, возьмите. Мне удалось стянуть их на кухне.

— А? Что? — несколько мгновений алхимик непонимающе глядел на еду. — Поесть? Да, надо бы. Спасибо, Римус, ты добрый мальчик.

Только откусив кусок хлеба Ваальд понял, как проголодался. С жадностью вгрызаясь в довольно — таки чёрствую краюху, он попытался вспомнить, сколько же дней не ел. Два? Может быть, три? Неизвестно. С тех пор, как в атаноре разгорелось пламя, все остальные заботы отошли на второй план.

— Мастер, вы уже несколько дней не выходили из комнаты. Может мне сменить вас у печи?

— Нет! — горячо воскликнул алхимик. — Ни в коем случае! Процесс вошёл в завершающую стадию. Я должен присутствовать при этом!

— Как скажете, — ученик пожал плечами. — Я могу идти?

— Да, ступай уже, — алхимик нетерпеливо махнул рукой и отвернулся к печи. — А за хлеб спасибо.

— Удачи вам, — ученик бросил прощальный взгляд на заставленную ретортами и тиглями комнату, затем тихо затворил за собой дверь.

Выйдя в коридор, Римус поёжился. Лаборатория находилась на последнем этаже, в угловой, продуваемой всеми ветрами комнате. И даже атанор не больно–то спасал от холода. Пройдя по рассохшимся доскам пола к лестнице он, стараясь не шуметь, спустился на второй этаж.

Здесь в одной из комнат, там, где хранились мётлы, совки, тряпки и прочий хозяйственный скарб его ждала Анира. Конечно, не самое подходящее место для романтической встречи, ну а если больше негде?

Как только Римус появился на пороге, то сразу же попал в объятия девушки. Кухонная служанка была на четыре года его старше, кривозуба и страшна, как смертный грех, но пятнадцатилетний подмастерье не обращал на это ни малейшего внимания. С Анирой он встречался уже больше двух седьмиц и был крайне горд тем фактом, что у него наконец — таки появилась девушка.

Спустя некоторое время, когда любовный пыл немного угас и Римус зашептал очередное признание в любви, служанка заявила нетерпящим возражений тоном:

— Всё. Надоело.

— Что?! — Римус поперхнулся на полуслове.

— Хозяин, этот жирный похотливый козёл и его стерва жена все соки из меня выпили! — жарко зашептала Анира. — Видеть их больше не могу! А служанки! Коровы противные, как же они меня достали!

— Ну-у, — протянул подмастерье, не зная, как отреагировать на этот поток жалоб.

— Римус, милый, — Анира прижалась к нему всем телом. — Давай уедем отсюда! Ты и я, только вдвоём! Что скажешь?

— Погоди, — юноша аккуратно отстранил девушку от себя. — Любимая, но я ведь ещё не закончил своё обучение. На что мы будем жить?

— Пф-ф, — служанка фыркнула. — Обучение! Скажешь тоже. Ты уже полгода как стал учеником алхимика и что? Многому научился? Только дрова ему подносишь, да на базаре еду покупаешь!

— Э-э, — на это заявление подмастерье не смог подобрать достойного ответа. В словах Аниры была определенная доля истины.

— Любимый, — девушка поцеловала его. — Я знаю, что делать. Ты только послушай меня.

***

— Бр-р, ну и погодка, — Хафес ванн Торн поправил промокший от дождя берет и тронул поводья. Тарг всхрапнул и зацокал когтями по брусчатке.

— Шевелись, скотина двуногая, — ласково сказал ему ванн Торн и потрепал животное по мохнатой шее.

И что это за напасть такая! Проклятый дождь льёт сплошным потоком с самого утра и даже не думает прекращаться! Ванн Торн прищурился. Вроде бы впереди мелькнула чья–то тень или нет? Из–за потоков воды, которые, казалось, хотели смыть город обратно в море, ничего не было видно.

Тарг взбрыкнул левой ногой.

— Но–но. Побалуй у меня тут! — строго сказал всадник.

Животное повернуло голову и посмотрело на него хитрым жёлтым глазом. Тяжело, почти по — человечески, тарг вздохнул и неторопливо потрусил вверх по улице.

В какой — то момент дождь ослабел и Хафес увидел приветливо горящие огни трактира.

— Слава Единому! — прошептал всадник.

Он соскочил с седла и бросил поводья подбежавшему шустрому мальчишке.

«Мордой об стол» — прочитал ванн Хорн название, вырезанное на покосившейся от времени вывеске. Именно это место ему и было нужно. Здесь его ждали.

Переступив порог, Хафес огляделся. В просторном помещении с чёрным от копоти потолком собралось немало народу. В правом углу за широким дубовым столом сидела компания матросов, рядом с ними возле стены двое оборванцев со знанием дела мутузили третьего. Вышибала стоял неподалёку, с интересом наблюдая за дракой.

Ванн Хорн не сразу отыскал алхимика. Тот сидел за отдельным столом слева от двери, в тёмном углу, куда почти не падал свет от развешанных по стенам факелов.

— Ну и дыра, — вместо приветствия пробурчал Хафес и бухнулся на табуретку.

— Бывает и хуже, — философски заметил алхимик и, заранее скривившись, отхлебнул кислого пива.

— Как успехи? — ванн Торн снял берет и положил себе на колени.

— Мне есть, что вам показать, — почтительно ответил алхимик своему покровителю.

— Чего заказывать изволите?! — гаркнул во всю глотку подошедший со спины подавальщик.

— Ах ты, скотина! — Хафес аж подпрыгнул на табурете. — Разве можно так подкрадываться к людям?!

— Извините, — хмуро ответил подавальщик. — Чего изволите?

— Значит так, мне светлого таширского и…

— Таширского нет.

— М–м–м, ну тогда тёмного эльдарского и ещё…

— Только что закончилось.

— Разрази тебя гром! — Хафес треснул кулаком по столу. — Да что в вашем клоповнике вообще есть?!

— «Болотное море», — прыщавое лицо подавальщика озарила улыбка. — Господин, это хорошее пиво, его варят и подают только в нашем трактире.

Хафес бросил быстрый взгляд на алхимика. Тот как раз отхлебывал очередной глоток «моря». Встретившись со своим покровителем глазами, Ваальд сделал неопределённое лицо, сам, мол, решай.

— Ладно. Тащи сюда своё «море» и ещё кальмаров прихвати. Да поживее! Понял?

— Угу.

— Тогда чего стоишь? Пшёл вон!

Дождавшись, пока подавальщик отойдёт подальше, ванн Торн обратился к Ваальду:

— Рассказывай.

Алхимик молча достал медную монетку и положил её на стол. Затем, оглянувшись по сторонам, вытащил из левого рукава загодя припрятанную туда колбочку, наполненную белым порошком. Вытянув из неё деревянную пробку, он обсыпал монету. Раздалось еле слышное шипение, затем поднялась тоненькая струйка синеватого дымка.

Хафес не дыша смотрел перед собой. На столе лежал жёлтый кругляшок. Ванн Торн протянул руку и взял ещё тёплый кусок металла. Поковырял его мизинцем. Понюхал, а затем попробовал на вкус.

— Получилось! — потрясённо прошептал он, пряча монету. — Клянусь Единым, у тебя получилось!

— Господин, вот ваше пиво, — подавальщик поставил перед ним глиняную кружку.

Ван Торн ничего не ответил, даже про кальмаров не спросил. Несколько мгновений он молчал, затем разом осушил половину кружки.

— Ф-фу, — он скривился. — Дрянь какая. Моча тарга и то, наверное, повкусней будет.

— Не всё так просто…господин, — осторожно начал говорить алхимик. — Трансмутация ещё нестабильна. Через день компоненты возвращаются к исходному состоянию.

— Чего?

— Скоро монета опять станет медной!

Глаза ванн Торна сузились. Он шумно вздохнул и процедил сквозь зубы:

— Шутить со мной вздумал? Забыл, кто я?

Ваальд отрицательно покачал головой.

— Я на правильном пути. Надо только продолжить исследования.

— Ты опять хочешь золота. Так? — ванн Торн вопросительно изогнул бровь.

— Вы как всегда правы, господин, — униженно произнёс алхимик.

— Вот, — Хафес положил на стол тяжёлый мешочек. — Сроку тебе до первого снега. Больше я ждать не буду. Хватит. Либо ты получишь камень, либо отправишься на псарню моего деда. В качестве корма.

Сказав это, ванн Торн встал и, не попрощавшись, пошёл к выходу. Алхимик проводил его взглядом.

— Могло быть и хуже, — произнёс он и отпил пива.

— А я вот кальмаров принёс, — невесть откуда взявшийся подавальщик недоумённо вытаращился на Ваальда.

— Мой друг уже ушёл. Я расплачусь за него, — буркнул алхимик.

— Может, ещё чего нужно?

— Нет. Ступай.

Алхимик отпил ещё пива и зажевал кальмаром. Как ни странно, «болотное море» уже не казалось такой дрянью. Наверное, всё дело в закуске.

«Ванн Торн становится опасен. Хотя его можно понять, — размышлял Ваальд. — Раздобыл старинный рецепт, помог мне снять комнату и целый год давал деньги. Но теперь его терпение, похоже, подходит к концу. Жаль.»

— Подавальщик! — рявкнул он, осушив кружку до дна. — Расплатиться хочу.

Выйдя из трактира, алхимик выдохнул облачко пара. Холодало. Хвала Единому, хоть дождь прекратился! Накинув на голову капюшон плаща, Ваальд направился вниз по переулку. Тарга у него не было, так что весь путь до дому предстояло пройти пешком. Расстояние неблизкое, поэтому алхимик решил срезать, свернув во дворы.

Он не увидел, как человек невысокого роста с каким — то смазанным, незапоминающимся лицом вышел из — за угла трактира и пошёл вслед за ним.

«Что же делать? Зима ведь уже совсем скоро! — думал алхимик, продираясь через узкую щель между домами.»

На мгновение ему показалось, что где–то позади слышны шаги. Он остановился и потянул руку к кинжалу. Нет, вроде всё было тихо. Постояв ещё немного Ваальд, так ничего и не расслышав, продолжил свой путь.

«Может, стоит поискать другого покровителя? А что делать с ванн Торном? — продолжал размышлять алхимик.»

— Да чтоб тебя! — выругался он, споткнувшись о кучу мусора.

«Пора бы уже взяться за обучение Римуса по–настоящему. Парнишка вроде терпеливый и исполнительный. Да и не сильно болтливый. Глядишь, и выйдет из него толк».

Отвлёкшись на собственные мысли, Ваальд упустил тот момент, когда за спиной снова раздались шаги. И тут же чьи–то сильные руки обхватили его за шею и затолкали в рот кляп.

— Мешок! Быстро, — услышал он чей — то грубый голос.

Алхимик было трепыхнулся, да куда там! Нападающие своё дело знали крепко. Сердце Ваальда ударило не более четырёх раз, а он уже лежал на земле с мешком на голове и связанными за спиной руками.

— М–м–мы! — протестующе замычал алхимик.

— Не дёргайся! — его от души пнули в живот. — Понесли.

Ваальд почувствовал, как его схватили за плечи и ноги, затем подняли.

«Единый, да что же это творится?! — с ужасом подумал алхимик. — Кто эти люди? За что они меня так?! Куда тащат?»

Впрочем, несли его не очень долго. Остановившись, похитители бросили алхимика на землю. Хотя нет, судя по силе удара, пол был деревянный. И на том спасибо.

Наученный горьким опытом, алхимик не дёргался и лежал молча. И вдруг он почувствовал, как пол под ногами дрогнул.

— Это повозка? Куда меня везут? — заорал он, забывая о кляпе. Разумеется, на его мычанье никто не ответил, только ногой пнули. Да на этот раз так, что Ваальд согнулся в спазме беззвучного кашля, а на глаза навернулись слёзы.

Когда наконец, повозка остановилась боль уже почти прошла. Ваальда подхватили под руки и опять потащили куда — то. Алхимик поняв, что в этой ситуации от него ничего не зависит, прекратил всякое сопротивление. Ему, словно безучастному зрителю, оставалось лишь наблюдать за происходящим.

— Сидеть! — его толкнули в грудь, и Ваальд повалился на лавку. Похитители сорвали с головы мешок и вытащили кляп.

— Молчать! Не задавать вопросов! — приказал алхимику здоровенный рыжебородый мужик. — Кивни, если понял.

Ваальд истово закивал головой.

— Сиди и жди, — похититель подмигнул своему подручному, и они вышли из комнаты.

Только теперь у Ваальда появилась возможность оглядеться. Он сидел на грязной лавке, а напротив него стоял массивный дубовый стол со стулом. Чуть поодаль под единственным на всю комнату воткнутым в стену факелом находился столик поменьше. На нём вроде бы стояла чернильница с гусиным пером.

Само помещение было тёмным и мрачным. От древних стен, сложенных из серокаменных блоков, веяло холодом.

«— Темница? — предположил алхимик и нервно глотнул.»

Обитая железом дверь отворилась, и в комнату вошли три человека. Первый — мускулистый парень лет тридцати, второй — тщедушный мужчина с морщинистым лицом, ну, а третий — седовласый, в дорогом колете, наверное, аристократ. Вроде тех, что увиваются при дворе Консула.

Здоровяк–охранник встал возле стола, седой сел напротив Ваальда, ну, а сморчок занял столик у стены.

— Ты в Братстве Ищущих. Его почтеннейшество Тарис, дознаватель милостью Единого, будет вести твоё дело. Обращаться к нему следует «господин дознаватель», — неожиданно тонким голосом сказал охранник.

«Ищущие ересь! Только не это! — по лбу алхимика потёк холодный пот.»

— Ты не должен задавать никаких вопросов, а только отвечать на них. Понятно?!

— Д-да, господин, — заикаясь ответил Ваальд. Теперь он понял, куда попал. И лучше бы его прирезали где — нибудь во дворах простые грабители!

— Имя? Откуда родом? Чем зарабатываешь на жизнь? — дознаватель начал допрос.

Покосившись на заскрипевшего пером писца, алхимик принялся отвечать. Он старался, чтобы его голос не дрожал, но получалось не очень.

Его почтеннейшество интересовали самые различные вопросы. Кто были родители Ваальда? Живы ли они? Как часто алхимик ходит в церковь Единого? Живёт ли он в городе постоянно или выезжает в деревню? Какие трактиры обычно посещает? Женат ли? Есть любовница?

Чем дольше длился допрос, тем меньше алхимик понимал происходящее. К чему всё это?

— С кем ты встречался сегодня в трактире «Мордой об стол»? — скучающем голосом спросил его почтеннейшество.

— Ни с кем, господин дознаватель, — хрипло ответил Ваальд. — Ко мне подсел незнакомец, но я его не знаю!

— Упорствуешь, значит, — всё тем же ровным голосом сказал дознаватель. — Так и запишем.

Дождавшись, пока писец, высунув от старания язык, выведет последнюю закорючку, Тарис скомандовал:

— В камеру его!

Здоровяк единым рывком сдёрнул алхимика с лавки.

— Подождите! Я ни в чём не виноват! Я…хр–р–р.

Тюремный охранник ударил его кулаком в живот, затем в голову. Ваальд потерял сознание.

***

Очнулся он уже в камере. С трудом поднявшись, ощупал голову и выругался, обнаружив на ней огромную шишку. Хорошо хоть руки развязали! Он осмотрелся по сторонам. Камера представляла собой помещение длиной пять и шириной в три шага, на полу валялся соломенный тюфяк, в углу стояло отхожее ведро.

— Неужели конец? — прошептал алхимик, прислонившись к стене. — Ванн Торн–то откупится, да и вряд ли тронут внучатого племянника Консула, а я? Мне что делать? Сознаться и пойти на костёр? Молчать? Тогда будут пытать и всё равно сожгут!

Ваальд усёлся на тюфяк. Дрожащими руками он обхватил голову и закрыл глаза.

«Но кто написал донос? — подумал он. — Хозяин дома? Рассчитывает, небось, получить долю от продажи моего имущества. Вот ведь скотина!»

Боль в голове нарастала. Алхимик лёг, поджав колени к животу, стараясь хоть как — то сохранить остатки тепла. Вопреки лютому холоду и невесёлым мыслям он заснул.

Пробуждение было кошмарным. Его сильно тряхнули и схватили за руки. Тюремщики выволокли Ваальда из камеры и потащили по коридору. Спросонья алхимик поначалу не понял, что происходит, а его уже затолкали в пыточную, положили на спину, связали и опустили головой в холодную воду. Ваальд даже набрать воздуха не успел!

Первый раз в воде его продержали не очень долго. Ровно столько, чтобы перед глазами пошли жёлтые круги, а лёгкие начали гореть огнём.

— С кем ты встречался в трактире? — раздался чей–то голос

— Кха — кха…ни с…кем…

Бултых! Второй раз продержали подольше.

— С кем ты встречался в трактире?

— Ахррр…c ванн Торном…кхе–кхе, — Ваальд зашёлся в кашле. — Это … внучатый племянник Консула.

Бульк! Голову едва окунули и сразу же подняли обратно.

— Какова была цель встречи? Как давно ты знаком с ванн Торном?

Проклиная себя, Ваальд рассказал всё. Выслушав его сбивчивые показания и окунув для порядку ещё пару раз, алхимика развязали и отнесли обратно в камеру. Идти сам он не мог.

Довольно долго его никто не беспокоил. Зато два раза в день, утром и вечером, подавали хлеб и воду. Длилось это, по подсчётам Ваальда, целую седьмицу. Хвала Единому, что его не пытали огнём, словно упорного еретика! Но до сих пор не предъявили никакого обвинения, что было весьма странно.

Однажды, когда алхимик в очередной раз пытался понять, что происходит, в двери лязгнул засов. Для кормёжки вроде было ещё рано, значит, опять пытка?!

— Выходи, — скомандовал тюремщик.

Обречённо вздохнув, Ваальд переступил порог. На этот раз его вели по каким–то совершенно незнакомым коридорам, вдоль бесконечного ряда камер. Дважды они спускались и поднимались по лестницам. Наконец тюремщик остановился рядом с массивной дверью, возле которой стояло два охранника.

— Вот он.

Те понимающе кивнули. Один из них отворил дверную створку, второй цепко взял алхимика за локоть и провёл внутрь.

Они оказались в большой комнате, освещённой множеством свечей. В центре стоял длинный стол, за которым сидели три человека. Двое из них, старик в красной мантии и молодой мужчина в чёрном колете сразу же привлекли внимание алхимика. Уж очень холодные и безучастные лица у них были. Ждать от таких снисхождения — напрасный труд.

Ваальда подвели к столу. Только сейчас он заметил вделанные в пол кольца с цепями, но даже не успел удивиться этому факту. Подбежавший к нему служка сноровисто надел кандалы. Теперь алхимик не мог и шагу ступить! Руки, правда, оставили свободными.

Кроме троицы в центре, за вторым столом у левой стены сидели два человека. Уже знакомый Ваальду писарь и ещё один. Алхимик посмотрел на него как раз в тот момент, когда тот поднялся и произнёс:

— Объявляю заседание Трибунала открытым. Присутствуют: секретарь и квалификатор. Все члены Трибунала, как — то легат Братства, консульский советник и представитель наместника города, здесь. Слушается дело Карвена Ваальда, обвиняемого в ереси и нечистом сговоре. По правилам Единого Кодекса обвиняемый в данных преступлениях должен защищать себя сам.

— Что?! — в отчаянии заорал Ваальд. Услышанное его ужаснуло. По таким обвинениям редко бывали оправдательные приговоры.

— Молчать! — стоящий сзади охранник ударил его по почкам. — Отвечать, только когда обращаются к тебе!

Квалификатор принялся зачитывать обвинение. Выслушав его, Ваальд узнал о себе много нового. Оказывается, он варил приворотные зелья из крови невинных младенцев, изготавливал яды, дабы травить благочестивых горожан и заключил договор с нечистым.

— Подсудимый, — закончив читать, обратился к нему квалификатор. — Признаёте ли вы свою вину перед Единым?

— Нет! — закричал Ваальд. — Я не трогал никаких младенцев и не делал ядов! Я алхимик и моя цель одна — познание природы!

— Введите свидетеля! — скомандовал квалификатор.

Из боковой двери стража завела старика, одетого в потёртый колет.

— Назовите себя.

— Миртус Хаар, хозяин дома.

— Подтверждаете ли вы, что видели отблески адского пламени из окон лаборатории?

— Да господин, подтверждаю, — пробормотал Миртус, стараясь не встречаться глазами с Ваальдом.

— Подтверждаете ли вы, что из труб лаборатории валил дым нечестивого зелёного цвета?

— Да, господин, подтверждаю.

— Благодарю, — квалификатор отвернулся от старика. — У Трибунала будут вопросы к свидетелю?

— Нет…нет…нет — ответил каждый из сидящих за столом.

— Обвиняемый, что вы на это скажете?

— Какое адское пламя?! Да это всего лишь отблески атанора, алхимической печи! Я не нарушал заветов Единого! Ведь он не запрещает нам познание природы. Единый дал человеку ум, который жаждет постижения Вселенной! Я лишь хочу проникнуть в суть процесса получения одних элементов через другие!

— Вот значит, как. А что скажешь насчёт добра и зла? — вкрадчивым голосом спросил старик в красном. Если Ваальд правильно понял, он вроде бы был легатом Братства Ищущих.

Почувствовав подвох, алхимик замолчал, но спустя несколько мгновений, осторожно подбирая слова, сказал:

— Познание добра и зла людям запрещено. Его нам даёт Единый через Священную книгу. А познавать сотворенные вещи человек должен с помощью алхимии. Её предназначение в том, чтобы умножать силу и могущество людей, обеспечивать им богатую и достойную жизнь!

— Любопытно. Это всё?

— Я не заключал договора с нечистым. Мой подмастерье, Римус, может подтвердить это.

— Трибуналу всё ясно, — легат кивнул квалификатору.

— Ввести доносителя, — скомандовал тот.

— Что?! — воскликнул алхимик и рухнул на колени от сокрушительного удара, обрушившегося в спину. — Это он донёс на меня? Но…

— Молчать! — стражник схватил его за подмышки, рывком поднял и зашептал на ухо:

— Если ещё раз пикнешь, то переломаю все рёбра. Имею на это право.

В зал ввели Римуса. Как заметил Ваальд, парнишка был хоть и бледен, но спину держал ровно, а его глаза оставались сухими.

Далее процедура допроса повторилась точь–в–точь, как и в случае с хозяином дома. Впрочем, Ваальд уже особо и не слушал.

«— Как же ты мог сотворить такое? — с горечью думал он. — Ведь я тебя на улице подобрал, накормил и дал работу. Мерзавец, сколько же тебе Ищущие за донос пообещали?!»

Далее Трибунал пошёл по накатанной колее. Произносились давно заученные фразы, задавались давно отрепетированные на многочисленных судилищах вопросы. И осуждённому и обвинителям всё уже было ясно. Разве что имя ванн Торна не всплыло ни разу. Видать, двоюродный внук Консула смог–таки откупиться!

— Виновен! — сказал легат.

— Виновен! — повторил консульский советник.

— Гм, я полагаю, что…виновен! — высказал своё мнение представитель наместника. На Трибунале он был впервые и ещё не успел привыкнуть к рутине.

— Да что ж вы делаете люди! Опомнитесь! За что?! Прогресс не остановить! — теряя над собой контроль заорал алхимик, но его уже никто не слушал.

Эпилог

Отдуваясь, легат спускался по каменным ступеням. Как же тяжело идти! И с каждым годом всё хуже и хуже. Мужчина усмехнулся. Двадцать пять лет назад, когда его привёл сюда предыдущий легат, он прошёл все триста тридцать три ступеньки и почти не запыхался. Не то, что сейчас!

Но в человеческой жизни всё когда — нибудь заканчивается. Так говорил Единый своим трём ученикам. Закончились и ступени. Они вывели церковника на небольшую площадку, прямо к вратам, слабо мерцающим зелёным светом. Путь старику преградил воин в необычных, отливающих серебром доспехах, со сверкающими призрачным жёлтым светом мечами за спиной.

— Во имя Единого, разгоним мы мрак! — быстро сказал легат.

— Да будут благословлены деяния наши, — голос из–под забрала прозвучал глухо, как из бочки.

Пароль совпал с отзывом, и воин отошёл на шаг вправо. Из складок своего одеяния церковник достал ключ и трижды повернул в замке. Створки отворилась.

Он не стал брать с собой факел, а воткнул его в специальную подставку на стене перед входом, после чего переступил порог. Легат попал в огромное помещение, с потолком не меньше, чем в три человеческих роста. Всё оно было заставлено удивительными вещами. И сейчас, проходя мимо, церковник вспоминал их историю.

Вот на гранитном пьедестале лежит, отливая загадочным жёлтым блеском, серп. Кузнец с далёких северных островов открыл удивительный метод обработки металла, делающего его твёрже алмаза. Жалко только, местный тан заставил его ковать мечи, а не орала. Во время высадки на островах немало людей из Братства сложили свои головы, прежде чем остановили безумца, вздумавшего завоевать всё побережье.

Рядом стоит сосуд с плещущейся в нём кроваво — красной жидкостью. Чудесный эликсир, открытый придворным алхимиком герцога Корвакса. Этот правитель привечал при своём дворе чернокнижников, щедро одаряя их золотом. Эксперименты на слугах показали, что девять из десяти человек, выпившие эликсир, умирают в страшных мучениях, зато счастливчик молодеет лет на двадцать, не меньше. Престарелому герцогу повезло, а вот его сын, отчаявшись ждать, когда батюшка, наконец, сойдёт в могилу, начал гражданскую войну, унёсшую ни одну тысячу жизней.

А вот и незанятый камень. В специально выдолбленную нишу легат поставил изъятую у алхимика Ваальда колбочку с белым порошком.

— Прогресс не остановить, — тихо прошептал он.

Content

Дёминский Владимир Белый камень

Владимир Дёминский Белый камень