Виталий Викторович Высоцкий

ОБРЕТЕНИЕ

КНИГА ПЕРВАЯ

АТЛАНТИДА

1

Есть в России один город. Ничем особенным от других городов не отличается. Город как город. Таких, в стране хватает.

Людей много там проживает. Город не из маленьких–то будет. У всех свои проблемы, заботы, радости и печали.

Живет среди этих людей один парень по имени Виталий. Да, не спорю, парней с таким именем в миллионном городе немало. Но не каждый из них любит смотреть мультфильмы, заниматься экспериментальной химией, не теорией (это скучновато), а именно экспериментами. Здорово себя чувствуешь, глядя на все эти колбы, пробирки, красные, синие, зеленые, фиолетовые растворы, соли. К тому же, как красиво они меняют цвета при протекании химических реакций. С недавних пор он занялся кристаллами растворимых в воде солей. Задался целью вырастить кристаллы различных цветов и форм. И, надо сказать, у него это неплохо получается. А еще он очень любит слушать музыку и мечтать. Да, да, может это кому–то и покажется наивным, детским занятием, но он очень любит мечтать.

Ну, ладно, хватит говорить о нем со стороны. Пусть он сам о себе расскажет. А заодно и поведает, что с ним произошло совсем недавно.

2

Привет.

Я Виталий.

Да. Тот самый Виталий. Чем я занимаюсь в данный момент? Музыку слушаю. Она помогает расслабиться, успокоиться. А это полезно порой бывает.

Со мной недавно одна история произошла. Но прежде чем рассказать о ней, сообщу кое–какую информацию, которая поможет объяснить, с чего все началось, и связать все кусочки воедино.

У меня есть мечта, желание, цель, потребность, (не знаю, как это ощущение можно обозвать словесно), раскрыть в себе способности, какие я еще ни у одного человека не наблюдал.

— Что это за способности? — спросите вы. Отвечу. — Способность летать, то есть отрыв от земли тела человека и его парение в атмосфере согласно сознательному приказу, намерению данного человека.

Способность, манипулируя энергией, создавать вещи, то есть разные объекты в их материальном воплощении в нашем пространстве–времени.

Понимать окружающий мир, т. е. птиц, животных, растения и т. д.

Ну, их вообще еще очень и очень много. Перечислять не буду. Вы и сами уже, наверное, поняли, что это за способности такие, коих мало у кого проявлено. По крайней мере, я таких людей пока в своей жизни не встречал.

Так вот я не просто мечтаю о том, чтобы они у меня раскрылись, а работаю над этим, использую различные методики, упражнения, медитации и еще много всего. Но пока ничего не происходит на этом поприще. Правда, я не отчаиваюсь и, тем более, не останавливаюсь. Я знаю, сдвиг произойдет. Скоро. Уже скоро.

3

И вот, похоже, время настало. Но это произошло так неожиданно, что я еще довольно часто вспоминаю тот шок, который испытал тогда.

В один из жарких летних дней, в июле, я, как обычно со мной бывает в выходной, находился у себя в комнате. Сидел и слушал аудиозаписи на диске, вставленном в плеер. На мне были наушники, но громкость музыки была невысока. Я не люблю чтобы музыка звучала слишком громко, так как порой сильный звук затмевает букет звучащих интонаций. Вдруг, со стороны коридора раздался звук, довольно сильный и резкий. Ощущение было такое, будто что–то довольно тяжелое упало на пол, с довольно большой высоты. А мгновением раньше я почувствовал свечение, исходящее из коридора. Да, именно, почувствовал, а не увидел, потому, как день выдался ясный. Солнце само по себе светило очень ярко, да и сидел я в кресле, развернувшись спиной к коридору. Глаза у меня были закрыты. Я расслаблялся. А музыка в этом очень помогает.

От той резкости и внезапности, с которой до меня донесся звук из коридора, я почти подпрыгнул в кресле. От состояния медитации не осталось и следа. Кровь бурлила от выброшенного в нее адреналина, сердце бешено колотилось.

Мгновение спустя, отбросив в сторону наушники, и забыв даже подумать о том, чтобы выключить плеер, я вскочил с кресла и бросился на источник звука. Мне на глаза попались часы, что были в зале, и я не долго думая, запечатлел циферблат на «внутреннем экране» в сознании, правда, совсем не понимая, зачем, да к тому же и понятия не имел, сколько в тот момент было времени. Было некогда обращать на это внимание. При этом я совсем не испытывал страха, что это могло быть что–то или кто–то, кто мог бы причинить мне вред.

Появившись в коридоре, я застал следующую картину: парень, примерно моего возраста, может чуть старше, очевидно, уже поднялся на ноги, потому как приводил в порядок свои одежды. Похоже, что это именно он упал на пол в коридоре.

Кто это вообще был такой? И как он попал ко мне в квартиру? Явно не через дверь, да и в такой одежде у нас по городу вообще–то не ходят.

Стиль его одеяния явно отличался от нашего, не то что российского, но вообще даже от земного. И его одежда не была из прошлого, это было бы сразу заметно. Она вообще разительным образом отличалась от одежды нашей цивилизации. Это была полоса ткани, имевшая разрез посередине, в который была продета голова парня. Обе свисавшие половинки ткани покрывали его плечи и тело со спины и груди. Они были подпоясаны узкой полоской этой же материи, в которую плавно переходила широкая ее часть, составляя с ней единое целое. Ткань имела причудливые рисунки разнообразных оттенков сиреневого и фиолетового цветов. Только сиреневый и фиолетовый. Других цветов не было. А на его шее висел какой–то кристалл, испускавший слабое голубоватое свечение.

Пока я его разглядывал, парень немного пришел в себя. Очевидно, он тоже испытал шок не слабее моего. Тем временем, молодой человек удивленными глазами обводил коридор. Добравшись, наконец, взглядом до меня, он испуганно вскрикнул и отшатнулся назад. Мне тоже было немного не по себе. Да что там немного. Я был просто в шоке и одновременно очень удивлен.

Наконец, совладав с собой, он еще некоторое время молча смотрел на меня, а я тупо пялился на него.

— Мне нужен Ви–та–ли. — заикаясь, он еле смог выговорить. — Я ищу Ви–та–ли.

Удивительно, но я его прекрасно понял, хотя, похоже, он говорил совсем на другом языке. Мне это стало ясно по звукам, которые я улавливал на слух, не осознавая их полностью, как будто понизили громкость моего слуха.

— Меня зовут Виталий. Может, я вам нужен? Дело в том, что имен, звучащих как Ви–та–ли у нас нет. — произнес я, выравнивая свой голос. — По крайней мере, я таких имен не встречал.

Произнося эти слова, я совсем не обратил внимания на тот факт, что он, возможно, не поймет меня. Но….

— Может быть, — задумчиво произнес парень — Дух Атлантиды сказал еще, что Ви–та–ли знает, что такое «цвета в искусственных камнях».

Как оказалось, он меня прекрасно понимал. Я и понятия не имел, каким образом это происходило, но факт оставался фактом.

— Духу нужны «цвета в искусственных камнях», очень необходимы, иначе он может погибнуть окончательно…, — парень начинал нервничать. — А без него народ Атлантиды не выживет. Я не могу этого допустить! Не могу! Не могу!

— Успокойся. Не надо волноваться. Дай мне немного подумать. — произнеся это, я углубился в размышления, рассуждая при этом вслух. — «Цвета в искусственных камнях». Так, так, искусственные камни, искусственные алмазы. Вот! Вот оно! Алмаз ведь камнем считается. А искусственный алмаз это, по сути дела, есть искусственный камень. Они ведь выращены не природой, а человеком, поэтому мы и называем их искусственными.

Но почему я? Причем тут Ви–та–ли? Это все–таки, наверное, имя Виталий, просто он мог не расслышать его произношение. И потом, я же не в курсе, как разговаривает Дух Атлантиды.

— Ну, я тоже выращиваю криста…, — слова остановились у меня где–то в горле, совсем не желая выходить наружу, с такой внезапностью, посетила мое сознание некая мысль. Кристаллы тоже являются искусственно выращенными, я же ведь сам их выращиваю в емкостях с растворами соответствующих солей.

— О, Боже…! — меня словно молотом огрела еще одна догадка. — Они же у меня цветные. Синие, красные, зеленые, молочно–белые…. Вот тебе и «цвета в искусственных камнях».

— Нет. Нет. Этого быть не может. — я все еще сомневался в правоте посетивших меня идей. — Это слишком просто. Надо же, «цвета в искусственных камнях».

Я пребывал в шоке. Все не может так быстро разрешиться. Слишком все просто получается. Может быть, здесь какая то ошибка? Да и потом, Дух Атлантиды, что это, или кто? Со слов парня можно было сделать вывод о том, что это живая субстанция, мыслящая.

Атлантида, Дух Атлантиды. Я отлично понимал значение второго слова в сочетании «Дух Атлантиды». Знал так же, что по легенде, Атлантида была затоплена много тысяч лет назад, и до сих пор не обнаружена, но вот что это за дух такой, я и понятия не имел.

Мои размышления прервали слова парня. Он опять разволновался. Очевидно, что до него тоже доходил смысл тех фраз, что я произносил вслух, рассуждая о кристаллах.

— Так ты знаешь, что такое «цвета в искусственных камнях»? — ошарашено выпалил он. — Знаешь что такое искусственные камни? Можешь мне их показать?

Я подошел к серванту. Парень стоял там же, только располагался чуть дальше, что и вызвало во мне удивление тому, как же он мог не заметить кристаллов, находившихся за стеклом. Ведь он осматривал коридор и, просто, не должен был их пропустить.

Наверное, он испытал действительно сильный шок.

Хотя почему он должен был знать, что в серванте у меня лежат те самые кристаллы. Я ведь ему не сообщил об этом.

— Да, я покажу, что у меня есть, только скажи, как мне звать тебя, какое у тебя имя? Я Виталий. А ты?

— А–а–а, да–да. — вывалился он из задумчивого состояния. — Я Макс, Макс Ньютон Говард.

Я не из Атлантиды сам. Попал туда как член экспедиции, и потом остался там. Я языковед–переводчик. Мне известен их древний язык. Да и еще были потом причины.

Теперь уже я прибывал в раздумьях. Его слова, и что–то еще в нем, в его внешности показалось знакомым. Но я никак не мог вспомнить, что же конкретно меня в нем настораживало.

Я подошел ближе к нему. Встал к серванту лицом.

— Вот они, — указал я на цветные, переливающиеся камни. — Эти кристаллы искусственные, так как их вырастил я сам, а не природа. Природные камни, по большому счету, состоят из нерастворимых высокоплавких окислов неметаллов, зачастую имеют более сложный химический состав и, как правило, практически не растворяются в воде, в отличие от этих.

— Да, похоже, это действительно они. И теперь я понял, что, на самом деле, имел в виду Дух Атлантиды, говоря о «цветах в искусственных камнях». — обрадовался Макс. — На самом деле речь шла не о цветах в искусственных камнях, а о цветных кристаллах. Очевидно, просто Дух не нашел подходящих современных слов, чтобы их описать.

Возьми по одному кристаллу каждого цвета, какие у тебя есть, — быстро выпалил Макс, будто торопился куда–то. — И пойдем со мной. Ты должен попасть в Атлантиду и помочь Духу….

— С тобой!? Попасть!? Куда!? — переспросил я, недоумевая, уже открыв при этом стекло серванта, и намереваясь взять кристаллы.

— Подожди. Ты сказал в Атлантиду? Но ведь никто, до сих пор, не знает, где она. Да, к тому же, она еще и затоплена. Как мы туда…? — от неожиданной просьбы Макса я запнулся, недоговорив свой вопрос до конца.

— Да, город затоплен, но я оттуда попал сюда, как видишь. Объяснять некогда, надо спешить, Дух погибает, народ Атлантиды погибает. Похоже, только ты и можешь помочь, так что надо спешить. — затараторил Макс, сильно волнуясь.

Я взял пакет и стал складывать туда кристаллы, по одному каждого цвета, как он и просил, перекладывая их полотенцем. Просто, они были очень хрупкие. Он нервничал, видя мои медленные движения и, похоже, думал, что я, вовсе, не тороплюсь. Я, однако, тем временем, обдумывал сказанные им слова. Допустим, Атлантида, каким–либо образом, сохранилась под водой, и люди выжили.

— Раз он говорит о народе, наверное, Атлантида была довольно большим городом. — рассуждал я про себя, складывая кристаллы в пакет.

Но как он оттуда попал сюда, в мой мир, да еще ко мне в квартиру, минуя при этом дверь? А значит вставал встречный вопрос: как я попаду с ним обратно в Атлантиду? Не по воздуху же. Она ведь, согласно легендам, находится под водой.

— Ну и как же я попаду в Атлантиду? — озадачил я Макса, созревшим в моей голове вопросом, укладывая последний кристалл в пакет, и тщательно оборачивая его полотенцем. — И как, вообще–то, ты попал сюда? Ко мне в квартиру? Может, объяснишь?

Макс хотел что–то мне ответить, но осекся. Видно мой вопрос сбил его с мысли, и он задумался на некоторое время.

А–а–а…. Это…. Да-а…, было…. Я вспомнил. Дух Атлантиды помог мне попасть к тебе. Я его тогда спрашивал о том, как я попаду в ваш мир. И он начал что–то говорить про перемещение тела человека в пространстве в одно мгновение, о частицах, его составляющих…, — задумчиво мямлил он, очевидно, собирая разговор с Духом по кусочкам у себя в памяти. Он, похоже, смысла разговора с Духом так до конца и не понял. Это было видно по его озадаченному взгляду.

— Еще он говорил, что мы, и все вокруг — это энергия, как и он сам. И что надо мысленно представлять себя в новом месте, и, тогда….

— Это телепортацию Дух, что ли объяснял тебе? — перебил я Макса, поняв, в чем собственно дело. Тогда все вставало на свои места, и картина прояснялась.

— Что, что? Телепотра…, телепо…? Как ты назвал это? — очнулся от разговора Макс.

— Да ничего особенного, — начал я. — То, что описал тебе Дух, это явление мы называем телепортацией, то есть переносом тела из одного места в другое, в одно мгновение. И для этого не нужны автомобили, которые есть у нас, да и у вас уже теперь тоже. Ты ведь из 1928 года, верно? У вас, насколько мне известно, в Штатах тоже уже в это время появились автомобили.

— Точно, уже есть, но откуда ты узнал, что я из …? — начал, было, Макс, но осекся. В его мозгу возник вопрос, и он его тут же выдал. — А что сейчас разве не 1928 год, и что означает «у вас и у нас»? Я что не в Америке.

— Сейчас 2005 год от Рождества Христова. И ты находишься в России. Для тебя это, наверное, будущее. — спокойным тоном отвечал я на вопросы Макса.

— Прошло почти 80 лет!? Это что же такое творится? — удивлялся Максимилиан той информации, которую я ему сообщил. — Я в России? А почему не в Америке? Я думал, что попаду в Америку.

Я тоже был в недоумении. На меня опять накатил шок от тех слов, какие я сейчас сам только что произнес. Откуда я мог так точно узнать, что он именно из 1928 года? Почему я никак не могу вспомнить, что мне в нем кажется знакомым? Что–то вертелось в голове, но собрать фрагменты воедино пока не удавалось.

Телепортацию я еще могу допустить, но чтобы в другое время переместиться — этого я пока осознать не мог.

— Я, кажется, понял! — оторвал меня от размышлений Макс. — Когда мы только попали в Атлантиду, то есть наша экспедиция, я разговаривал с Лирой, (это имя опять насторожило меня), и понял потом, что каким–то образом они в Атлантиде не стареют. И, к тому же, они не осознают прошедшего времени. То есть им было по десять двенадцать тысяч лет, но внешне они практически не менялись. Получается, что время в Атлантиде течет по иному, с другими скоростями. Со мной, скорее всего, произошел тот же фокус. Получается, что я там прожил почти 80 лет и совсем этого не заметил. Надо же.

— Да, ты не выглядишь стариком. — подтвердил я, облегченно выдохнув, перемещения во времени отпадают. Но все еще оставался вопрос о том, как я попаду с ним обратно в Атлантиду? Ему, похоже, помог телепортироваться Дух, но мне это еще ни разу не удалось осуществить, вообще.

— Хорошо, — я опять начал рассуждать вслух, ходя при этом по залу, в который мы переместились за разговорами. — Давай проанализируем, что мы имеем на данный момент.

Тебе помог портануться сюда Дух. Хорошо. Но я‑то этого не делал, ни разу. Да и для тебя это, скорей всего, был билет в один конец. Ты ведь тоже сам этого не делал, ведь так?

— Точно. — огорчился он собственному ответу. — Так как же нам попасть обратно? Хотя, постой. Дух что–то упоминал о том, что в вашем мире кое–кто сможет это сделать, и не только это.

Он сказал, что Витали тоже знает как это сделать, потому что он один из них, то есть Виталий — тебя ведь так зовут, верно? Сказал, что ты пытаешься и, что у тебя есть желание, а это, по словам Духа, главное. Так Дух мне сказал, перед тем как я попал сюда, к тебе.

И, похоже, что все это правда, ведь все ранее сказанное им совпало. И имя, хотя и с небольшой ошибкой, и камни, цветные. Значит и телепо…, ну, в общем, ты сможешь попасть в Атлантиду и меня переместить туда же, заодно. Надо только постараться и у тебя все получится, я уверен. Ведь все совпало, все!

— Дай–ка мне подумать, — я продолжил свои рассуждения, собирая всю информацию о телепортации, которая была мне доступна на данный момент. — Чтобы переместить свое тело в другое место необходимо первое — представить то место, куда ты хочешь попасть; второе — представить мельчайшие частицы (атомы, электроны и т. д.) из которых состоит тело, мысленно его разобрать, затем собрать в новом месте; третье — так как тело это тоже энергия, только более плотно сконцентрированная, а возможность управлять энергией существует, тогда получается, что телепортация, как факт, возможна в принципе. А управлять энергиями можно с помощью мысли.

— То есть, получается, — делал я вывод. — Что сама мысль, ее энергия, приоритетна. Значит с помощью мысли можно управлять этими процессами, В частности, телепортацией то есть переносом физических тел в пространстве.

Да, раньше я это проделывал, соблюдая все пункты, но ничего не получалось. Так, что же должно измениться сейчас, что бы все вышло?

— Так, ладно, а что испытывал и ощущал ты, когда тебя перемещал сюда Дух? — спросил я Макса. — Расскажи о своих ощущениях.

— Ну-у…, вообще…, это-о…, — начал свои объяснения Макс, делая паузы через каждое слово. — Дух попросил меня закрыть глаза, сосредоточиться на желании попасть к тебе, в твой мир, и убрать все другие мысли из головы, т. е. ни о чем другом не думать.

— Я попытался выполнить все указания Духа, — продолжал он. — Затем внезапно ощутил то место, ну вот это все, что здесь находится. Увидел как–то, не глазами, они ведь у меня закрыты были, а где–то внутри, в голове. Ну-у…, я не знаю, как описать это ощущение.

— Потом испытал на мгновение какое–то странное ощущение, его я точно не опишу, и вот я уже здесь. Я себя как–то странно ощущал, поэтому и упал. Ну, а остальное ты уже знаешь и видел. — закончил Макс Говард.

Так, так, очистить сознание, и представить место в деталях, куда хочешь попасть, похоже, что эти пункты главные, а вот тело разбирать на атомы, скорее всего, не придется. Отсутствие этого пункта меня порадовало.

Но вот как мне представить новое, незнакомое место, где я никогда раньше не был? Это уже было не просто сложно, но, практически, невыполнимо, как я посчитал.

Я подошел к креслу и сел в него, продолжая размышлять над этим вопросом, но мне в голову ничего не приходило, и я бросил эту затею, расфокусировал зрение и тупо уставился в пространство перед собой. Мысли в голове как–то сами собой успокоились, и затем вообще куда–то исчезли.

Не знаю, долго ли я так просидел, но тут вдруг вспышка какой–то картины, ее видение, заставила меня аж подпрыгнуть в кресле, так неожиданно и ярко она проявилась.

— Ты видел?! Ты это видел?!! — почти кричал я, вскакивая с кресла.

— Видел что? — уставился на меня Макс, обернувшись. Очевидно, он разглядывал кристаллы, которые остались в серванте.

— Нет, я ничего не видел. А что, что–то должен был…? Я рассматривал это, — и он указал на кристаллы в серванте.

— Ну, эти дома, странные дома, озеро и небольшую речку, в него впадающую, а еще свет какой–то над озером — красный. Ты точно сейчас этого не видел? — я попытался, как смог, объяснить ему свои видения.

— Нет, сейчас я этого не видел, но ты только что описал место в Атлантиде, а тот свет над озером это и есть Дух Атлантиды. — ответил мне Макс. — Только вот почему он красный, так скоро?

Цвету свечения, которое, скорее всего, излучал Дух, я не придал значения, потому, как не знал на тот момент, что красный цвет нес недобрую весть.

— А что ты делал до того, как увидел все это? — спросил меня Макс Говард.

— Да ничего я не делал, просто сидел и все! — возбужденно, опять почти срываясь на крик, ответил я Максу.

— Странно, — задумался он. — Может, это Дух помог тебе как–то увидеть Атлантиду. Не знаю, ведь у него уже очень мало сил осталось, а если так будет продолжаться и дальше, то он долго не протянет. Странно все это, очень странно.

— Давай, попробуй еще, может у тебя на этот раз все получится. — возбужденно поторопил меня Максимилиан.

— Погоди, погоди, остановись, — притормозил я его рвение. — Надо взять кристаллы. Иначе без них туда попадем. И если ты прав, в том, что мне помог Дух, то на возврат нас снова сюда, за камнями у него может уже не хватить сил, и что тогда мы будем делать? Да и сестре надо записку оставить, а то волноваться будет, искать меня начнет, шум поднимет.

Я быстро подошел к столику и карандашом на клочке бумаги нацарапал краткое предупреждение, чтобы она за меня не волновалась во время моего отсутствия. Положил записку на видное место в прихожей, затем возвратился в зал, взял пакет с кристаллами в одну руку, а другой схватил Макса за руку.

— Это для гарантии, чтобы мы вместе попали в Атлантиду. — ответил я на недоумевающий вопросительный взгляд Макса, после чего он успокоился.

— Так, надо присесть. Не в кресла! — остановил я порыв Макса, собиравшегося, уже было, устроиться в кресле. — Там же ведь кресел может не быть, давай на пол. Откинься на стену и расслабься. Это должно помочь. Ни о чем не думай, очисти голову от всех мыслей, как в тот раз, когда попал ко мне.

— Хорошо. — ответил Макс Говард.

Мы оба сели на пол в зале и откинулись спинами на стену. Я как много раз уже проделывал ранее, закрыл глаза, расслабился, и отпустил все мысли. Просто сидел и слушал свое дыхание и сердцебиение. Рядом размеренно сопел Макс Ньютон. Что он делал, я не видел, так как закрыл глаза.

4

Не знаю, долго ли мы так сидели, может минуту, может пять или больше. Спустя какое–то время я вдруг ощутил тепло, странным образом разливающееся по телу. Оно волнами расходилось из солнечного сплетения к голове, макушке, ногам, рукам, вплоть до кончиков пальцев. Когда тепло полностью разошлось по телу, я испытал странное ощущение легкости. Нет, не той гравитационной невесомости, когда летишь на качелях вниз, и все внутренности разом стремятся покинуть тебя через рот. Нет. Это была та легкость, когда не ощущаешь инерции тяжести от движения рук и ног в невесомости. Как будто их вообще нет. Или даже не так, как будто тело вообще не имеет веса.

Было такое впечатление, что ты только осознаешь движение рук, ног, головы и тела в целом, но при этом не ощущаешь их вообще. Интересное состояние: абсолютное осознание себя, осознание тела, но полное отсутствие каких–либо ощущений по этому поводу.

Потом очень отчетливо и ярко, почти как наяву возникла перед мысленным взором картина, которую я наблюдал ранее, несколько мгновений назад. Глаза при этом я еще не открыл, поэтому было немного жутковато от новизны испытываемых ощущений, видеть так, словно твои глаза открыты. Но, в общем, я ощущал себя здорово. Мне это было очень интересно и даже приятно.

Пока я наслаждался этими ощущениями, последовало новое. Внезапно я ощутил за спиной пустоту. Стена в один миг вдруг куда–то исчезла, и я с размаху грохнулся на спину, ударившись головой обо что–то, не очень твердое. Потирая ушибленный затылок, я открыл, наконец, глаза.

Рядом, так же на спине, с широко открытыми от шока глазами, лежал Макс. Я отпустил его руку и осмотрелся. Передо мной предстала панорама, поражающая своей красотой и жуткостью одновременно. Мы с Максом находились на поляне, на опушке леса, такого же, как и в моем мире, Но зелень, травы, листьев в лесу и на поляне, была очень бледной. У нас гораздо ярче. Ни животных, ни птиц нигде не было видно. Создавалось впечатление, что наступило солнечное затмение, причем полное. Стоял полумрак, но еще отливало красным.

И было абсолютно тихо. Не было слышно ни шелеста листвы, ни стрекота насекомых вокруг, ни шума ветра, наконец. Вообще ничего. Все эти обстоятельства вызывали во мне чувства «что–то–здесь–недоброе-произошло».

Меня вдруг осенило, почему зелень листвы на деревьях и травы вокруг такая бледная. Такое случается при недостатке солнечного света, при недостаточной его интенсивности.

Неужели здесь полумрак длится так долго, что вся зелень успела так побледнеть? Да, похоже, здесь произошло что–то действительно серьезное, и, вместе с тем, страшное.

И если это та Атлантида, про которую говорил мне Макс, то данная цивилизация, действительно, находится на грани полной гибели.

От таких мыслей мне стало не по себе и мою спину обдало холодом, внутренним холодом, а на лбу выступили капли пота.

Макс уже пришел в себя после перехода из нашего мира в Атлантиду, и весь его вид говорил о том, что он явно тоже не ожидал увидеть здесь всего того, что увидел я.

— Что произошло здесь, пока ты был со мной в моем мире? — спросил я его.

— Не знаю. Не знаю, но все здесь было не так. Было светлее, и тишины такой не было. — он тоже ее заметил.

Было странно слышать в абсолютной, полной, зловещей тишине одинокие голоса двух людей.

— Пошли во дворец. Там выясним, что же все–таки здесь произошло, пока мы отсутствовали. — бросил на ходу Макс Говард.

— И не забудь взять кристаллы. — указал он рукой на пакет, лежащий недалеко от меня.

Я подобрал его, и мы двинулись.

Шли молча. Настроение соответствовало окружающей обстановке. Я между тем размышлял, анализируя приходящие в голову мысли.

Дела, действительно, тут произошли серьезные, раз таковы последствия, но как я могу помочь данному миру — Атлантиде? Каким образом? Сомнительно, к тому же, чтобы какие–то кристаллы изменили обстановку в лучшую сторону. По всему было видно, что этот мир «болен», если можно так выразиться, и в таком состоянии протянет он явно недолго. В этом направлении склонял еще и тот факт, что Максимилиан подтвердил данные изменения, произошедшие здесь за столь короткий срок, пока он был в моем мире. Что же делать? Как помочь Атлантиде? Как я могу помочь людям и вообще этому миру, ведь я его совсем не знаю? Мне абсолютно не были известны здешние законы и порядки.

Легенды нашего мира об Атлантиде сообщают, что люди этой цивилизации продвинулись далеко вперед в плане технологий, но что–то у них пошло не так, технологии стали преобладать над аспектом сознания. В результате, случилась катастрофа, и Атлантида была затоплена водами океана.

Возникает вопрос — как, и вследствие чего, им удалось выжить после затопления, и каким образом они существовали все это время, все прошедшие в нашем мире тысячи лет? И потом, если данная цивилизация считалась более продвинутой, согласно легендам, как я смогу им помочь, и зачем вообще я здесь нужен, да еще с кристаллами?

Так, отвечая на одни вопросы и задаваясь другими, я вместе с Максом поднялся на холм. Оглянувшись назад, я увидел, что мы значительно отдалились от леса. Наверное, мы были в пути уже около полутора часов.

— Вот. — произнес Макс усталым голосом. — Мы почти пришли. Видишь в центре большое здание с крышами–куполами? Это и есть дворец.

— А там над озером, справа от дворца, пульсирующее красное свечение это, наверное…, — Макс не дал закончить фразу, перебив меня. — Да, это Дух Атлантиды, именно. Ты прав. Но что же здесь произошло?

Как мне рассказывали люди, красное свечение исходит от Духа в моменты, когда наступает серьезная опасность для города и для самого Духа. И даже оно, кстати, уже не такое яркое, как раньше.

Обычно, Дух дает голубое свечение. Оно намного ярче красного, намного. От него здесь обычно бывает так же светло, как и в вашем мире.

— Ладно, пошли во дворец. — поторопил Макс.

Спускаясь с холма, я разглядывал город, дома, внутренние дворики. Странная архитектура здесь была. Почти все строения имели купольные крыши, с довольно высокими шпилями на них. Словно, эти шпили были некими антеннами и принимали сигналы, посылаемые извне. Меня так же поразило то, что все постройки утопали в зелени. Такое в нашем мире уже редко где встретишь.

Разве что старые города Майя, Ацтеков, Инков в джунглях Южной Америки.

Странным так же был тот факт, что я не увидел ни одного человека, снующего в городе, как обычно это бывает у нас.

— Макс, а где все люди? Почему я никого не вижу? Что с ними произошло? — последовали стандартные вопросы в его адрес.

— Не знаю. Они обычно в это время на улице и всегда чем–нибудь заняты. — ответил он недоуменно.

Подходя ближе к городу, я, однако, стал замечать людей. Правда, они как–то странно перемещались, кто быстрым шагом, а кто и вообще бегом. Создавалось впечатление, что они были чем–то очень сильно напуганы, и поэтому старались не выходить на улицу.

Одеты они были так же странно, как и Макс, насколько я успел заметить. И все те же сиреневые и фиолетовые оттенки красок на их одеждах, хотя орнамент рисунка был не так замысловат, как на одежде самого Макса. И от груди каждого из них исходило слабое голубое свечение. Похоже, они все до единого носили такие же кристаллы, какой имелся на шее у Макса Говарда. Даже дети и те были с кристаллами. Странно. Зачем им кристаллы?

Подходя уже к дворцу, мы проходили между зданиями, в основном, невысокими, примерно, в полтора–два этажа. И никакого намека на дороги. Лишь полузаросшие травой тропки — узкие, и посыпанные чем–то вроде нашего гравия — широкие.

Интересно, цивилизация вроде бы более развитой считается, а где же дороги для авто? Да и самих машин тоже не видно. Где же хваленая технология?

Между тем подошли к дворцу. У дверей никого не было, (я имел в виду охрану). Здание было построено из какого–то белоснежного материала, по свойствам напоминающего моржовую кость. Кое–где местами имелись цветные вставки из того же материала, но швов я не обнаружил. Будто все здание целиком было выработано из единого монолита. Тронул дверь. Она была в два моих роста, но подалась на удивление легко, как комнатная. И никакого скрипа петель или чего–то подобного.

— Проходи, проходи. — поторопил меня Максимилиан. — Сейчас разыщем Лиру, и все у нее выясним.

— Кого? Кого?! — поперхнулся я от неожиданности, вспомнив, наконец, почему меня насторожило имя Лира. — Ты сказал Лиру? Ты имел в виду принцессу Лиру Сатта? Дочь правителя Тана Сатта?

— Да. Точно. А откуда ты знаешь ее и ее отца? — теперь уже Макс вопросительно уставился на меня. — Припоминаю, что я не говорил тебе о королеве Лире. После трагической гибели ее отца, правителя Тана Сатта, она стала королевой.

— Потом, потом объясню. Слишком это долго. И многого ты можешь сразу не понять. — остановил я Макса.

Я сам–то толком почти ничего сразу не понял, но теперь, постепенно, картина начала складываться сама собой, из тех кусочков, что были мне знакомы.

Оказывается: имя парня (Макс Ньютон Говард), его внешность, одежда, кристалл на шее, то место, в котором мы очутились по прибытии сюда, город, его окрестности, озеро и свет над ним, и, наконец, Лира, ее, уже, к сожалению, погибший отец — правитель Атлантиды, все это было мне знакомо по книге, которую я совсем недавно прочел. Еще до встречи с Максом.

Не может быть, чтобы события из книги сейчас разворачивались передо мной. Это же как–то глупо получается. Не в книгу же я попал, в конце концов.

— Ладно. — успокаивал я себя. — Разберусь с книгой позже, а сейчас надо понять причину, почему Атлантида находится у черты, за которой ее ждет гибель, и что необходимо предпринять, чтобы ее от этой черты отвести.

Дойдя до главного зала, как я убедился в этом, позже, Максимилиан толкнул двери и вошел внутрь. Я, находясь чуть позади, проследовал за ним. Зал был довольно просторный, а потолок, так тот вообще был где–то далеко вверху, как бывает у нас в церквях. Но эхо в помещении практически отсутствовало, хотя на стенах, да и на полу тоже не было ничего, что давало бы эффект звукопоглощения. Ковров, например, или каких–либо других тканей или материй. Довольно много было скульптурных изделий, как мне показалось на первый взгляд. Но то были не фигуры людей или животных. Я даже не смог толком определить, что это были за предметы.

Ближе к противоположной стене с окнами находилось небольшое возвышение, на котором восседали несколько десятков человек, опершись руками о подобие пуфиков. Они о чем–то оживленно, и в то же время с тревогой, переговаривались. Я успел заметить, что кожа у них была смуглее нашей, а вот волосы у всех без исключения были светлыми: пепельными или молочно белыми. Такое сочетание цвета кожи волос меня немного поразило, хотя оно притягивало мой взор, и было по–своему красиво. Правда, немного огорчал тот факт, что молодежи среди этих людей было очень мало.

Одна из девушек обратила на Макса взгляд, и на ее лице тут же засияла улыбка. Это, наверное, была Лира.

5

Я не ошибся.

— Максимилиан! Наконец–то ты вернулся! — радостно произнесла Лира и устремилась к нему, не замечая меня. Очевидно, я был закрыт телом Макса от ее взора.

Она бросилась ему на шею, обняла, наивно, как–то по–детски, радуясь встрече. У нее на глазах выступили слезы. Макс тоже был очень рад ее видеть, и, обняв, начал с ней кружиться.

Когда эйфория от встречи Лиры и Макса схлынула, и он, наконец, опустил ее на пол, Лира сразу заметила меня и замолчала в нерешительности.

Еще немного помолчав, оглядывая меня, она затем вопросительно произнесла: — «А это, наверное, Ви–та–ли, о котором сообщал Дух Атлантиды?».

— Правильнее будет произнести — Виталий. — поправил ее Макс. Он понял, почему Лира так изменилась в лице, и поспешил разрядить атмосферу от ненужных вопросов.

— И он откуда–то о тебе знает, и о твоем отце тоже. — добавил он с вопросительной интонацией, сам, с нетерпением ожидая моих разъяснений по данному поводу.

— Действительно!? Ты знаешь обо мне? Но откуда? Каким образом? Это очень, очень интересно. Расскажешь об этом, хорошо? — ее ярко голубые глаза озарились жаждой познания неведомого, и я сразу узнал ту Лиру, которую когда–то впервые повстречал Макс Говард. Об этой черте ее характера я тоже прочел в книге.

— Расскажу, но немного попозже. Да, я знаю, что у вас есть вопросы, и поэтому не покину этот город, пока не отвечу на них. — произнес я, улыбаясь, и далее наслаждался, последовавшей за моими словами картиной.

У них обоих отвисли на мгновение челюсти. Лира и Макс в полном недоумении, и в то же время с взглядом «откуда–ты–знаешь–это?» уставились на меня, не говоря ни слова.

— Да не волнуйтесь вы так. Как–нибудь я объясню вам все, что мне известно на этот счет. — успокоил я их, наблюдая, как они потихоньку возвращались в реальность, закрывая рты. — Позже. Немного позже. Я же сказал, вы получите ответы.

На их лицах вновь поселились улыбки, и Лира радостно произнесла, — Да, Дух был прав, направив тебя именно за Витали-и…. Тут она запнулась, так как не знала, как произнести мое имя.

— Виталием, — поправил я, сделав ударение на последнем слоге.

— За Виталием, — продолжила она. — Похоже, что он именно тот, кто нам может помочь. — Обращалась она теперь больше к Максу, нежели ко мне.

Странно. Передо мной находился представитель другой цивилизации, а я понимал его, как своего соотечественника, словно наши языки совсем не отличаются друг от друга. Удивительная вещь происходила со мной, а я об этом подумал только сейчас. Я ведь еще не знал, что это было лишь началом тех удивительных происшествий, которые будут происходить со мной далее.

— Ну что же мы стоим? — живо начала Лира. — Пойдемте, я представлю Витали-я. — она ударила на последний слог, — совету и там уж решим, как нам исправить сложившуюся ситуацию. Произнося последние слова, Лира немного посерьезнела.

Когда мы подошли к возвышению, на котором восседали остальные представители совета Атлантиды, с такой же смуглой кожей, как и у Лиры, (Макс не был коренным атлантийцем и, поэтому, имел более светлую кожу, как, собственно, и я), она представила меня им.

— Это Виталий. — отчетливо произнесла она мое имя по слогам. — Максимилиан по просьбе духа отправлялся за ним в его мир. Дух помог ему в этом.

— И, тем самым, он потратил очень много своих сил, чтобы Макс Говард попал туда. А затем была еще одна вспышка, и после нее Дух угас почти совсем. — продолжил мужчина с седеющими волосами боязливым, и, в то же время, недовольным голосом.

Хотя был ли он седым на самом деле? Я этого точно не знал, так как у многих людей здесь встречались молочно–белые волосы.

— Королева Лира, ты же сама все видела, все последствия этого поступка. — добавил он, слегка повысив голос. — Это было необдуманно с его стороны.

— Так вот в чем причина произошедших здесь событий. — вступил Макс в разговор.

— Да, очевидно все так и было, и как я этого сама не заметила. — виноватым голосом произнесла королева Лира.

— Я догадываюсь о причине вторичного падения интенсивности свечения Духа. — спокойно негромким голосом вставил я свою реплику.

— Помнишь, Макс, — обратился я к нему, — Когда у меня спонтанно возникла картина из вашего мира? Я тебе сообщил об этом еще у меня дома.

— Да, точно. — подтвердил он.

— Возможно, что Дух еще раз вмешался, помогая нам, тем самым, потратив почти до конца свои силы. — опять спокойным тоном произнес я.

Все члены совета смотрели на меня, молча, чего–то ожидая. Кто–то смотрел с недовольством, кто–то с укором.

У меня в голове тем временем созрели кое–какие мысли на этот счет, и я продолжил.

— Помнится мне, Лира, ты как–то упоминала о том, что Дух словно «питается» эмоциями, мыслями, чувствами других правителей, и, вообще, людей, живущих здесь — в Атлантиде. И по мере этого его сознание растет и обретает силу, становясь независимым.

— А–а–а? Д-да…, — запнулась она. Наверное, не ожидала услышать от меня еще один факт из своей жизни с Максом Ньютоном.

— Я говорила об этом Максу, когда он был здесь с экспедицией. — как–то медленно и задумчиво произнесла она. Очевидно, одновременно пыталась размышлять над тем, что я сказал. — А тебе, откуда это стало известно?

— Об этом позже, хорошо? — я снова одернул горящую нетерпением Лиру. Она уступила.

— Раз мы наблюдаем то, что здесь произошло, стало быть, можно заключить, что сил Дух, по каким–то причинам, больше не получает. Следовательно, возникают вопросы: когда прекратился приток энергии? И продолжался ли он те тысячи лет, что вы уже прожили здесь? — уверенным тоном продолжал я.

— Кто–нибудь может ответить на них? Есть у кого соображения на этот счет? — обратился я с вопросами к членам совета. В ответ последовало молчание, а люди стали вопросительно переглядываться друг с другом. Никто из них, похоже, не знал причины «истощения» Духа. Да, да, это, скорее всего, было именно истощение от своеобразного голода.

Ведь если человек прекратит потреблять пищу, то постепенно начнет слабеть, а затем умрет от этого самого истощения.

Именно это и происходило с Духом в данный момент. Он погибал именно от истощения.

Как это печально было осознавать.

Тут мне пришла в голову идея, и я сразу же ее выдал.

— Мне необходимо поговорить с Духом самому. Это возможно? — спросил я, обращаясь ко всем присутствующим в зале. — Может он сам сможет все объяснить, почему не получает так необходимой для него жизненной силы?

— Наверное, это возможно. — неуверенно начала Лира. — Ведь Макс как–то уже вступал с ним в контакт. Но не получится ли снова так, что он на этот раз потеряет все оставшиеся у него силы?

— Нет! Я не допущу этого. — почему–то я был в этом уверен и испытывал ощущение некоей силы от сказанных мной слов. Такого я за собой раньше не замечал. Похоже, было на то, что я уже знал это, еще до того, как озвучил словами.

— Ну, раз ты уверен в том, что ничего не случится, — произнес Макс. — Мы с Лирой отведем тебя к духу. Пошли. И мы все трое, выйдя из зала, а, затем, и из дворца, направились к озеру, над которым разливалось свечение красных тонов, навевающее печаль и тревогу.

6

Подойдя, наконец, к указанному месту, я посмотрел наверх, туда, откуда исходил свет, и мне показалось, что он медленно, очень медленно, терял свою силу, тускнея прямо на моих глазах.

Было немного печально наблюдать такую картину.

— Пожалуйста, оставьте меня одного. Мне надо настроиться и сосредоточиться. — попросил я Макса и Лиру.

Они понимающе и с грустью в глазах взглянули на меня.

— Хорошо. — произнес Макс Ньютон. — Найдешь нас во дворце или где–нибудь в городе. Затем они оба развернувшись, пошли прочь от озера.

Я, тем временем, сел на песчаный нанос на берегу, откинувшись спиной на ствол дерева, и направил свой взгляд прямо на свет. Он не резал глаза, так как был уже не таким ярким, как, очевидно, раньше. Об этом упоминал Макс. Интенсивность его заметно ослабевала. Теперь я уже в этом не сомневался.

Очистив свой ум от всех мыслей, я полностью сосредоточился на входящей информации, слушая, тем временем, свое дыхание и сердцебиение, так же попутно расслабляясь.

Я ждал.

— Виталий. — вдруг услышал я тихий, спокойный и, как мне показалось, усталый голос, откуда–то из–за спины. Я оглянулся, но там никого не оказалось.

— Наверное, померещилось. — промелькнула в голове мысль. — Похоже, я слишком уж расслабился.

Но, решив не обращать на это своего внимания, я снова остановил все мыслительные процессы в своем сознании.

— Виталий. — Почти сразу я вновь услышал все тот же усталый голос, но теперь был уверен, что он не являлся следствием моего сонного, расслабленного состояния, так как мгновение назад он только что прозвучал, заставив, тем самым, меня очнуться. Так что теперь я полностью пребывал в реальности.

— Кто это? Кто со мной говорит? — спросил я тоном человека, испытавшего кратковременный шок от неожиданности только что произошедшего.

— Посмотри наверх и поймешь. — услышал я в ответ.

Взглянул на источник света над озером. Сияние слегка пульсировало, и мне стало ясно, что это был Дух. Он отвечал мне. Я таки умудрился вступить с ним в контакт.

— Как мне к тебе обращаться? Как называть тебя? Кто ты есть на самом деле? — спросил я вслух.

— Я есть совокупный опыт, мысли, переживания предыдущих правителей данного города, а так же некоторых людей из простого народа, которые смогли меня почувствовать и, впоследствии, стали общаться со мной. — снова услышал я голос Духа. — И тебе нет необходимости произносить слова вслух. Мне понятны твои мысли, попробуй общаться только с их помощью.

— А-а, ну да. Он имеет в виду телепатию. — подумал я, как–то совсем не обратив внимания на смысл его последних слов, о том, что он в состоянии слышать и понимать мысли людей.

— Значит, так вы называете это общение в своем мире. — я не был к этому готов и почти подскочил от неожиданности. Кровь с силой застучала у меня в висках. Теперь до меня начало доходить то, что этот голос вовсе не шел извне, то есть я не воспринимал его слухом, а звучал он где–то у меня внутри, в моей голове.

Точнее — это были приходящие в мое сознание мысли Духа.

— Это взаимодействие между мной и людьми длится уже очень долго, а в последнее время, в вашем мире прошли десятки тысяч лет, до и после спасения города и скрытия его под водой, я стал обретать собственное сознание, то есть осознавать себя. — сообщала мне энергия города.

— Но после гибели последнего правителя Атлантиды — Тана взаимодействие между мной и людьми прекратилось, и мои силы теперь на исходе.

Тан, очевидно, не успел рассказать людям о взаимодействии со мной и о важности этого, так что нынешние поколения не знают, как общаться со мной. А теперь еще очень сильно мешает им в этом их собственный страх. Энергия страха, производимая людьми очень сильна и противоречива. Я не могу ее использовать для поддержания своих сил. Она не подходит мне. И сообщить об этом людям я тоже уже не в силах. Страх не дает пробиться мне к их сознанию и попросить о помощи.

— Ну а кристаллы тут причем, и почему нужен был я? Ведь еще Лира есть, и с Максом ты связался? — задал я мысленно свой вопрос.

— Кристаллы? Что это? — услышал я в ответ вопрос Духа.

— Я говорю про «цвета в искусственных камнях», как мне Макс сообщил, когда прибыл в мой мир. — напомнил я.

— Ах, вот оно что. — опомнился Дух. — Так это кристаллами ты называешь эти образования. Что ж, пусть будут кристаллы. Это название удобно.

Мне нужны совсем не кристаллы, а та энергия, что заключена в них. Как только я поняла, что силы мои на исходе, то начала проникать в другие миры, отслеживая источники энергии, которая мне так была нужна и которую я смогу принять. Но не в одном из них не находила доступной для себя энергии. Либо миры были только в начале своего развития и там, в основном, преобладали грубые энергии, либо миры с нужными энергиями были для меня недоступны, потому как сил у меня уже не хватало, для связи с этими мирами. — продолжала Атлантида, ее Дух. Мне понравилось, в последствии, так называть его или ее. Я так и не понял он это или она, а Дух постоянно менял свои наречия. Далее мне это стало уже не столь важно.

— Что же касается Лиры, я пыталась вступить с ней в контакт, но она так и не поняла, чего я от нее хочу добиться. — продолжал свою безмолвную речь Дух Атлантиды.

— А Максимилиан, он вообще не имел представления, о чем я хотела ему сообщить. В его обществе, наверное, вообще не знают об энергиях, которые так же существуют, помимо более плотной — составляющей материю. Так что они не смогли мне помочь, не смогли понять того, что я им пыталась объяснить, и донести это до всех людей. — сообщала с печалью в голосе Атлантида.

— И я продолжала посещать миры, пока не обнаружила тебя. Мне было близко и понятно твое стремление развиваться и узнавать все новое, необычное. У тебя отсутствует страх впускать то новое, что ты узнал и жить этими знаниями, несмотря на то, что другие могут тебя не понять. Большинство людей и в вашем мире тоже, пока еще боятся меняться, а ты нет. Еще я заметила у тебя дома заключенную в кристаллах некую энергию, и, наконец, остановила свой выбор на тебе. А Максимилиан мне все–таки помог. Он помог мне позвать тебя сюда. Смог убедить тебя пойти в новый, еще неизвестный для тебя, мир.

— А что это за энергия в кристаллах, о которой ты только что упомянула? — запустил я мысль–вопрос.

— Эта энергия сообщалась тобой кристаллам, пока ты их создавал. Ты мог об этом и не знать. Но ты ведь желал, чтобы они появились, сильно хотел этого, и тем самым, производил, сам того не осознавая, некую светлую и добрую силу, заботясь, каждый раз о кристаллах, пока они проявлялись в материальной форме. А кристаллы способны накапливать идущую к ним энергию более тонкой структуры, и затем отдавать ее по желанию их создателя. На самом деле камни, любые, являются накопителями энергии, но не всякой, а только тонкой, очень тонкой и светлой.

И эта энергия, содержащаяся в тех кристаллах, что есть у тебя, может мне на некоторое время помочь, пока ты не найдешь ответ, как высвободить больше подобной силы. — закончил Дух.

— Можно ли мне принять эту энергию, Виталий. Я спрашиваю тебя сейчас, здесь. Позволишь ли ты мне воспользоваться той силой, которую заключил в камни, дабы я могла осознавать себя еще некоторый промежуток времени? — спросила меня Атлантида.

— Да, да, конечно, о чем речь, — сразу не раздумывая, ответил я и обратил свое внимание на пакет с кристаллами, который до сих пор, оказывается, держал в руке, намереваясь их оттуда достать.

— Спасибо тебе Виталий. А доставать их нет необходимости. Я уже приняла эту энергию.

Она…, она такая теплая и…, яркая. Эта энергия новая для меня, но она приятна мне. Я благодарна тебе за эти ощущения. Осознаю себя немного по иному, но мне эти ощущения нравятся. Я не в силах тебе описать их, но, похоже, тот, кто произвел эту силу и сам способен ее прочувствовать и понять. — Восторженно и страстно благодарила меня Атлантида, похоже, тратя, на сей раз, окончательно, остатки своей силы, исследуя новые ощущения, полученные от энергии, накопленной мной в кристаллах.

— Зачем она это делает? Зачем она сжигает себя? Ей надо сохранять оставшиеся силы. — задавался я вопросом, но она не обращала на него внимания. Была полностью поглощена исследованием нового опыта.

А я, между тем, наблюдал, как гаснет ее сияние, исходящее из точки, сверху над озером, и уже начинал нервничать. Она же ведь могла погибнуть прямо сейчас у меня на глазах.

— Что она делает? Неужели совсем не осознает, что конец для нее может наступить в любое мгновение? — недоумевал я и даже вскочил на ноги от сильных переживаний.

— Что ты делаешь? Остановись! Ты ведь губишь себя! — уже просто кричал я вслух, пытаясь обратить на себя внимание духа.

— Люди без тебя погибнут! Без твоей помощи им! Хватит! Прекрати тратить свои силы! Да остановись же ты, наконец! — я не выдерживал. От осознания того, что она делает и всех последствий ее действий, которые могут за этим последовать, из моих глаз потекли слезы. Я ничего не мог поделать с тем печальным событием, которое так неотвратимо и стремительно приближалось.

— Не на–а–до-о-о! Остано–ови–и-ись! Прекрати–и–и-и! — орал я сквозь слезы, и не находя себе места на берегу. Я не знал, что же мне еще предпринять, как ее остановить.

И когда я снова повернулся к свету над озером с очередной мольбой, которые обращал к Духу, в надежде, что он все же услышит меня и прекратит тратить свои последние силы, увидел то, что было теперь уже неизбежно.

Ярко сверкнула вспышка. Но ее свет почему–то стал на мгновение голубым, а не красным, каким был в последнее время. И еще он переливался радужными оттенками. Все вокруг на мгновение озарилось и стало так светло, как бывает днем в нашем мире. Затем свет начал угасать, и тут я все понял…

Он прощался со мной. Дух прощался со всеми людьми, живущими здесь. Прощался с Лирой, с Максом.

— Н–е–е-е-т!!! — закричал я, собрав все силы, наивно полагая, что этот мой крик предотвратит гибель Духа Атлантиды. Но…, как и следовало ожидать, чуда не произошло.

От тяжести осознания того факта, что пройдет еще мгновение и Дух перестанет существовать, я больше не смог стоять и упал на колени. Обхватил лицо ладонями и заплакал. Было очень тяжко видеть, осознавать угасание Духа Атлантиды.

Я уже начал привязываться к нему, пока общался с ним, хотя это общение и было недолгим. Он мне понравился.

И вот его не стало. Он ушел. Ушел навсегда. Его не вернуть.

За этими печальными мыслями, роившимися в моей голове, я, краем глаза, заметил, что вокруг меня пульсировал слегка золотистый неяркий свет, уходящий лучом куда–то вверх. Но мне до этого не было теперь уже никакого дела.

Духа не стало. Вся цивилизация, Атлантида погибнет теперь уже окончательно. Я не смог помочь духу. Не смог предотвратить его гибель. Было очень больно и тоскливо от всего увиденного и пережитого.

Так, сидя на коленях, осознавая все произошедшее и рыдая, я не замечал, как слабею. Причины, происходящего со мной, я не понимал, да и, честно говоря, не стремился в данный момент ничего понять. Силы покидали меня. Мысли начали заплетаться, течь беспорядочнее. Потом в голове перед внутренним взором вспыхнул яркий свет, на мгновение, ослепив меня изнутри, и…,

я, потеряв сознание, упал на песок.

7

Пережитые ранее мгновения снова и снова возникали у меня перед глазами. Угасание света, источаемого Духом, затем полная тьма. И мое сознание вновь и вновь проваливалось куда–то в пустоту. Я опять забывался. Какая–то часть меня вместе с Духом переходила в небытие. И снова полная темнота, и тишина, оглушающая тишина.

Как долго длились эти кошмары, я не знал. Очнулся в некоем подобии кровати, очевидно, накрытый чем–то, вроде нашей простыни, так как мне по ощущениям было тепло. Глаза пока еще не открыл. Ощущал всем телом прохладу от испарявшейся с него влаги. Похоже, меня снова прошиб пот, как следствие очередного, привидевшегося мне во сне кошмара. Но как только я пришел в сознание и почувствовал себя в реальном мире, ко мне сразу вернулись воспоминания пережитого во всей их полноте, каждый миг, каждый момент. И опять осознание того, что я ничего не смог изменить, абсолютно ничего. Не смог предотвратить…, помешать….

От вновь пережитого шока я опять забылся.

Проснулся от звучания нежной, тихой и приятной мелодии. Такой мелодии мне еще не доводилось слышать, хотя у себя в мире я прослушал довольно много инструментальной музыки.

По ощущениям я будто был в центре источника звука, и не смог точно определить, откуда льется эта прекрасная мелодия, то ли справа, то ли сверху. Но потом понял. Она была отовсюду вокруг меня.

На первый взгляд звуки были похожи на флейту, фортепьяно и еще каких–то других земных инструментов. Но слово «похожи», как оказалось, не отражало и малой доли того сходства звуков со звучанием наших инструментов. Одним словом, звучащая мелодия все–таки была другая.

Пока я приходил в себя, мелодия постепенно затихала, и, спустя еще пару мгновений, стихла окончательно.

Я открыл глаза и огляделся вокруг, без поворота головы, насколько мне позволял угол обозрения. Приглушенная полутемень в зале опять вызвала во мне картины ранее пережитого, во всех подробностях. На душе опять стало тоскливо и печально.

— Он очнулся! Он, наконец–то, очнулся, Макс! — услышал я радостный женский шепот, где–то справа от себя.

— Наверное, Лира. — подумал я. — Но чему она радуется? Ведь я не помог Духу выжить, и город, теперь, тоже должен был вскоре погибнуть. Без Духа, без его энергии и поддержки ведь ему не выжить.

Я попытался приподняться и принять вертикальное положение, опершись на локоть. Почти сразу же началось головокружение и меня замутило. Но это не помешало мне сохранить вновь принятое положение. В нем я и пребывал.

Они с Максом оба подбежали ко мне, и Лира поинтересовалась, с радостью в голосе, как я себя чувствую.

Их лица почему–то светились от счастья. Я не понимал этого. Ведь мне ничего не удалось. Я не смог помочь, не оправдал надежд, которые они на меня возлагали. Поэтому мрачно и тихо сказал, что еще слаб, а затем спросил, чему они так радуются, ведь у меня ничего не вышло, и Духа теперь больше нет.

— Как нет?! Ты что?! Что ты такое говоришь?! Ты что еще не знаешь? У тебя все получилось! — все еще радуясь, озадаченно спросила меня Лира, присев на кровать рядом.

— Да как он мог узнать?! Откуда? Он же все это время был без сознания! — напористо вставил Макс, обращаясь к Лире.

— Что получилось? — все еще тихо и с печалью в голосе задал я им свой вопрос, но тут же сем на него ответил. — Я помог умереть вашему духу раньше, чем это случилось бы без меня. Вот чем я помог. Я погубил Атлантиду. Вот в чем заключалась моя помощь. — чуть повысил я голос, укоряя себя.

— Да-а, он действительно не знает, что потом произошло. — весело, с неким налетом лукавства, ответила Максу Лира, и, наклонившись, так крепко обняла меня, что я начал задыхаться. Ее распирало оживление и радость. Они так и выплескивались из нее, а Макс, улыбаясь, смотрел на нас и молчал.

— Ты помог! — радостно воскликнула Лира. — Ты действительно помог духу…, но не умереть, а выжить! Он выжил! Да посмотри же ты! Макс впусти свет! — Обратилась она к нему.

Он быстрым шагом пошел вдоль стен, одергивая висевшую ткань в стороны, и я обнаружил за ней широкие и довольно большие окна. Сквозь них в зал попадал яркий дневной свет. Одернув последнюю тканевую штору Макс, подошел к нам с Лирой и указал рукой на окна, мол, посмотри.

До меня до сих пор не доходила суть происходящего в зале. Я совсем почему–то упустил из виду тот факт, что здесь, в этом, по сути, подводном городе, свет давала Атлантида, то есть Дух города, и все еще пребывал в замешательстве, мол, светло, да и светло, ну и что тут такого произошло? Всего лишь свет. Стало быть, день сейчас, только и всего–то.

Они с улыбками на лицах продолжали в ожидании смотреть на меня, не говоря ни слова. Наверное, ждали, когда же до меня, наконец, дойдет суть того, о чем они мне все это время твердили.

— Ну-у? — спросила восторженно Лира, не удержавшись. — Ты что до сих пор не понял, что Дух выжил?! Ты помог ему! Он жив! Мы спасены!

— О чем ты говоришь? Я сам видел, как угасало его свечение, и я ничего не смог с этим поделать. — возразил я недоумевая.

— Свет! Смотри! Снаружи светло! Снова светло, как и раньше было у нас, еще до тебя! — возражала Лира, не понимая, почему я еще до сих пор «не въехал».

— Нам Дух свет давал всегда, мы же под водой сейчас! Дух питает наш город и помогает нам выжить! Другого у нас здесь быть не может! — продолжала объяснять Лира, совершенно не понимая моей тупости и упорства не этот счет.

— Когда ты только пришел к нам, свет Духа был красным, и всюду был полумрак, а сейчас у него есть силы. Появились силы благодаря тебе, и теперь он снова светится голубым светом, как и всегда раньше. Ну, теперь ты, наконец, понял? — Лира, похоже, начинала терять терпение.

— Так он что действительно выжил? Он жив? Разве он не сгорел? Но я же видел, я же сам видел, своими глазами…, — во мне все еще боролись старые ощущения, упорно не желая покидать мой разум.

— Как ему это удалось? Я же был не в силах помочь. Не знал как. А потом я отключился и был уверен, что ничего у меня не вышло. — я все еще не мог поверить в произошедшее, в то, что Атлантида выжила. — Всё, все визуальные факты доказывали обратное….

— О–о–о-х-х! — выдохнула Лира, всплеснув руками, и встала с кровати, на которую села раньше.

— Объясни же ему, наконец, Макс. — обратилась она к Максимилиану. — Расскажи Виталию, что произошло.

Макс подошел ближе ко мне и сел на кровать, рядом. Лира расположилась немного поодаль на подобии стула. Я, тем временем, уже сидел, свесив вниз ноги. Чувствовал себя намного лучше, хотя был еще, конечно, очень слаб.

— Когда ты попросил нас оставить тебя одного, мы с Лирой пошли во дворец. — начал Макс свой рассказ. — Были уверены, что должно, наконец, что–то измениться. Надеялись, что ты сможешь помочь Духу и выяснить, что же с ним случилось, почему он слабел цикл от цикла. Увидев мой вопросительный взгляд, он сообщил, что они так называют здесь дни, которые длятся по двадцать часов. Однако совет старейшин не был уверен в том, что тебе под силу что–либо изменить, и некоторые его представители начали обвинять нас в том, что из–за тебя Дух погибнет окончательно. Ведь все происходящее и уже произошедшее говорило об этом, и их было не убедить. Все наши попытки поменять их мнение на этот счет ни к чему не привели. Лира тогда расплакалась и ушла к себе. Я не стал ее удерживать. Мне тоже было плохо. Пошел бесцельно бродить по дворцу, не зная даже о чем и думать.

Сколько времени я так бродил не знаю. Отвлекла меня яркая голубая вспышка, а потом свет начал гаснуть совсем. Я занервничал и побежал искать Лиру, чтобы сообщить ей о том, что увидел. Она, очевидно, тоже увидела вспышку и, наверное, начала искать меня, потому как тоже волновалась, когда я ее встретил. И обнаружил я ее не в зале, а у выхода из дворца.

Вместе мы решили все–таки проверить, что у тебя там случилось, и направились прямиком к озеру, так как больше ждать были уже не в силах.

Пока бежали, заметили, что Дух совсем ослаб и почти не давал света. Стало так темно, как здесь никогда еще не бывало.

Потом Лира заметила какой–то свет внизу, на берегу. Он становился все ярче и ярче, и был не голубым, как у Духа, а золотисто–желтым. Она сообщила об этом мне. Я тогда очень этому удивился.

Еще не добежав пары сотен метров до берега озера, теперь уже мы оба увидели луч яркого света, Такого же золотисто–желтого. Он уходил вверх, точно в то место, где раньше над озером был Дух, как мы поняли позже. Ведь его свет тогда совсем иссяк, а источника луча мы все еще не видели. Его скрывали кусты. Пока мы бежали, выбиваясь из сил, и наблюдали одновременно за светом, исходящим откуда–то снизу, заметили так же, что свечение Духа стало постепенно усиливаться, словно его питал этот самый золотистый луч. Сияние Духа становилось все ярче и ярче, а затем вместо красного стало голубым. Луч оборвался сразу после того, как цвет свечения Духа поменялся с красного на голубой.

Макс начинал нервничать, рассказывая мне о том, что с ними произошло, пока я был в отключке, поэтому встал и стал ходить около кровати взад и вперед. Я продолжал слушать его рассказ.

— Затем вдруг образовался еще один луч света, уже голубого. Он потоком протянулся от Духа куда–то вниз. Мы пока еще были далеко от берега и поэтому не видели, куда он шел. Уже почти добежав, заметили, что луч, оборвался, а внизу на песке, куда, очевидно он и падал, как мы потом поняли, лежал ты. Без сознания, весь какой–то белый, очень бледный, и от тебя исходил слабый золотисто–голубой свет, который угасал на наших глазах.

— Мы поначалу очень испугались, подумали, что ты ушел от нас. — Вступила в рассказ Лира, встав со стула и подойдя ближе к нам с Максом. Затем она тоже села рядом на кровать.

— Потом поняли, что ты все еще был с нами. Хотя по дыханию было понятно, что силы покинули тебя. Тогда мы с Лирой и еще несколькими людьми, за которыми мне пришлось еще раз сбегать, доставили тебя в дом. — снова заговорил Макс уже более спокойным голосом. — Поместили в эту комнату и следили за тобой, пока ты не пришел в сознание.

— Тебе, наверное, что–то снилось очень плохое, все это время, так как ты ворочался постоянно, что–то пытался кричать, затем плакал, и снова кричал, будто надеялся уговорить кого–то, остановить. Потом периодически замолкал, то ли засыпая, то ли впадая в забытье. — опять заговорила Лира. — Наверное, были плохие видения, очень плохие.

— Так ты проспал три цикла (я понял, что она это говорит о здешних днях), не приходя в сознание. А сегодня очнулся. — закончила Лира.

— Да, с того момента, когда мы доставили тебя сюда от озера, свет Духа все время оставался голубым и очень ярким. Ты действительно что–то сделал, как–то помог ему, и теперь он снова живет, и, кстати, желает с тобой пообщаться. — добавил Макс. — Я полагаю, что это хороший знак для всех нас.

— Он желает поговорить со мной? — спросил я. — Откуда вы это узнали? Почему так думаете? Он что сказал вам?

— Да. Он сообщил мне. — отозвалась Лира. — Я недавно снова услышала его «беззвучную речь» и поняла, что это Дух говорит, хотя больше обращался ко мне с тех пор, как начал слабеть. Я не смогла помочь ему тогда, и совсем не знала, как вообще можно помочь Духу Атлантиды. Еще он говорил, что я чего–то боюсь, и этот страх мешает ему все мне объяснить, отбирает у него слишком много сил.

— Вот собственно и все, что произошло за то время, пока ты не приходил в сознание. — заключил Максимилиан. — А что там случилось у тебя, когда ты общался с духом? Почему ты был без сознания, когда мы нашли тебя? И еще этот странный золотисто–желтый свет, исходивший от тебя, что это был за свет? Расскажи нам, что с тобой–то произошло? — начал, было, Макс Говард, но Лира остановила его, твердо сказав, что мне необходим отдых. И, похоже, она была права. Я все еще ощущал слабость.

— Чуть позже я обязательно расскажу вам обо всем и…

— Не покинешь этот город, пока не ответишь на все наши вопросы. Знаем, знаем. — закончила за меня Лира, улыбаясь. А теперь отдыхай, а мы с Максом пойдем к совету, ведь у нас теперь снова много дел, правда? Макс? — увлекала она его, держа за руку. Максимилиан все еще порывался остаться, но у него ничего не вышло. Они вышли, а я улегся и почти сразу же уснул, несмотря на то, что в комнате было светло от незадернутых тканями окон.

Мне в этом опять помогла та странная, приятная мелодия, которая звучала, когда я проснулся, придя в себя. Слушая ее, я внутренне успокаивался, и пережитые мной ранее моменты шока уже не беспокоили меня так сильно. А еще я теперь знал, что Дух все–таки каким–то образом выжил. И это знание действовало на меня лучше всяких лекарств.

8

Проснулся я, очевидно, уже на следующее утро, поняв это по тому, как низко было над горизонтом восходящее солнце. Его лучи почти горизонтально проникали в незадернутые тканями окна комнаты. В помещении на этот раз никого не было.

Рядом лежали чистые, уложенные стопкой мои вещи, в которых я был дома в момент моей отправки сюда с Максом: спортивные штаны и футболка. Я встал. Оделся. Интересно, но от состояния слабости, которое я испытывал ранее не осталось, практически, и следа.

Я чувствовал и ощущал себя превосходно.

Меня очень удивило то, что я не обнаружил своих кроссовок, нигде. Ни вокруг кровати, ни вообще в комнате. Носков тоже не было.

— Ладно. — решил я. — Пойду пока босиком, я там разберусь, куда их задевали.

Выйдя из комнаты и проходя по коридорам замка–дворца, я не встретил ни одного человека. Наверное, все еще спали, потому, как было слишком рано. Я не был голоден, поэтому решил никого не тревожить, а пойти сразу к озеру. Ведь Дух хотел пообщаться со мной, как сказал Макс.

Тут я осекся. Почему это я подумал, что наступило утро? Потому что лучи от восходящего солнца….

— Какие лучи? Какое солнце? Я же не у себя в мире. — недоумевал я, спрашивая самого себя в мыслях.

Теперь я начинал осознавать, что эффект заката и рассвета каким–то образом создает здесь Дух и направился к выходу.

Выйдя, наконец, из дворца, я так и не встретил на своем пути ни единого человека. Заметил, что свечение Духа располагалось довольно низко над озером. Именно так, похоже, и создавался эффект «восхода солнца» и почти горизонтально направленных лучей. Затем, со временем, источник света поднимался над озером довольно высоко, создавая, тем самым, эффект «дня». А далее следовал «закат», когда свет снова опускался к поверхности озера и притухал, но не гас совсем, оставаясь голубым. В этом я убедился позже, проведя некоторое время у них в городе и обучая людей, живущих там.

Но обо всем по порядку.

Направился к озеру по узким, заросшим травой, тропинкам, понимая, что обувь, в общем–то, мне и не нудна вовсе. Здесь не было ни индустриального мусора, ни чего–либо еще, что заставило бы меня обуться. Я шел к озеру не находя при этом ни гвоздей, ни битых стекол, которые так часто встречаются в нашем мире. В конце концов, я расслабился, перестал смотреть себе под ноги, что делал до этого момента постоянно, а стал наслаждаться ходьбой по траве, влажной и прохладной от росы.

Подходя к озеру, я заметил, что свет Духа был очень ярким и на этот раз голубым. Было так же светло, как бывает днем у нас, в России. Источник света поднялся уже довольно высоко, показывая тем самым, что «настал день». Сойдя с травы на песок берега озера, и даже не успев спросить духа о причине его потребности в разговоре со мной, я первым воспринял мысли Атлантиды у себя в голове.

— Как я ощущаю, Виталий, ты полон энергией. Это добрый знак для меня и для мира. — обратился ко мне Дух.

— Спасибо тебе Атлантида, что помогла мне остаться в этом мире. Я не имел намерения переходить в мир абсолюта так скоро. — ответил я благодарный Атлантиде за ее голубоватый луч, который видели Лира с Максом, пока бежали ко мне. По сути, она спасла меня. За это я был Духу очень благодарен.

— Что я могу для тебя сделать, Виталий, как мне отблагодарить тебя? Ведь ты не только возродил меня к осознанию, но позволил принять от тебя новую для меня энергию, какой я еще не встречала со времени, как стала осознавать себя.

— Да, не стоит, я… это… ну-у… я не мог иначе… — я запинался на полуслове, не находя словесного описания своего состояния.

— А–г–а, думаю, я понимаю, что ты хочешь сказать. — остановила мое замешательство Атлантида. — Понимаю, понимаю. Похоже, что такое твое поведение это суть того, кем ты являлся в тот момент. Точно? Я правильно выразила? Поэтому ты и не смог поступить иначе? Верно?

— Откуда ты…? Почему…? Где ты это услышала? — пребывая в полном недоумении, засыпал я Атлантиду вопросами. Она ведь говорила моими речевыми оборотами, а их здесь не могли знать. По крайней мере не сейчас.

— Я этот дар приняла от тебя вместе с той новой энергией, которую ты мне передавал, сам того не осознавая, когда хотел помочь. Вследствие того, что от тебя исходила энергия, в вашем мире, вы, кажется, называете ее любовью, ты озарился светом, который и окружал тебя в момент, перед потерей тобой сознания. И теперь я благодаря твоему дару немного могу общаться на твоем языке, применяя такой же речевой стиль. Так–то вот. Здорово, правда? — уловил я луково–вопросительные нотки в мыслях Духа.

Мне было хорошо, как внешне — т. е. физически, так и внутренне — в душе. Я был преисполнен благодарности к Атлантиде и, казалось, излучал ее вовне, так во мне было ее много. Атлантида нравилась мне все больше и больше.

— Виталий, вот посмотри на себя сейчас, это опять происходит. Ты снова начинаешь светиться, а я чувствую твою энергию. Она исходит от тебя. Да, да, я чувствую ее, я принимаю ее. Она такая…. Это…. Это…. — впервые я понял всю серьезность данной ситуации для Духа. Он не находил слов, дабы описать то, что осознавал сейчас, в данный момент. Похоже, что сейчас он был счастлив так, как никогда еще ранее. Мне было приятно осознавать, что с ним теперь все полном порядке. И от осознания того, что ему моя энергия была приятна, я еще более загорался желанием и дарил ее Атлантиде. Да, в общем–то, это и не моя энергия. Ее каждый может произвести на свет, если пожелает этого всей душой, всем свом существом.

Да, действительно, эту энергию мы у себя в мире называем любовью. Чистая, светлая, освобождающая энергия. Но мало кому пока удалось испытать ее в ощущениях, на опыте, и уж тем более произвести ее на свет. Но тот, кто узнавал ее — истинную любовь, а не те подделки, какие люди у нас в мире привыкли называть любовью, тот менялся тотчас и навсегда в своей жизни. Такая это была сильная и добрая энергия — любовь.

Воссоздавая в памяти тот сон, когда я впервые краешком своего существа коснулся данной силы, я вновь исполнился чувством благодарности за данную мне возможность познакомиться с этой энергией. Так сильны были те ощущения. И от этих светлых воспоминаний на глазах у меня выступили слезы радости и благодарности. И если такое ощущал я уже неоднократно, представляю, что же тогда творилось с Духом Атлантиды, ведь он это испытывал впервые. Здесь. Сейчас. Не мудрено, что он не находил слов. Этого ощущения словами не описать. Увы.

Пребывая в таком состоянии, я машинально поднес руку к глазам, дабы ладонью утереть слезы, и сквозь них увидел светящийся золотисто–желтым светом ореол вокруг моей руки. Я растерянно посмотрел вниз на свое тело и всюду наблюдал ту же картину. Очевидно, от переполнявших меня чувств, мои тонкие тела настолько много вобрали в себя этой светлой энергии, что стали светиться ею. А может быть, природа исходящего от меня света была иная. Но факт оставался фактом, и Дух так же был этому свидетель. Моя аура испускала золотисто–желтое сияние.

И я, откровенно говоря, не скажу, что был не рад этому событию — чуду. Ведь раньше со мной такого не случалось, как я не старался запустить подобные процессы.

— Ну, хорошо. — немного вывел меня из состояния эйфории Дух, хотя свечение моей ауры при этом не потеряло силы. — Раз моя помощь тебе сейчас уже не требуется, позволь тогда подарить тебе в память обо мне, об этом мире и его людях кое–что. Протяни, пожалуйста, ладонь перед собой и ничего не бойся. — попросила меня Атлантида.

Я выполнил ее просьбу, протянув руку ладонью вверх, совершенно не представляя, чего ожидать при этом. Спустя мгновение в мою ладонь «ударила молния», издав характерный звук, если можно так сказать о том, что произошло. Однако, боли не было, ни малейшей, а вот кровь почти вскипела от порции адреналина, и мое сердце бешено заколотилось от внезапного шока. Я чуть было не одернул руку, но, вовремя спохватившись, удержался.

Луч света в виде молнии все продолжал падать на мою ладонь, издавая при этом довольно сильный треск, какой бывает, слышен у нас вблизи высоковольтных линий, но только более громкий и резкий. Я явно слышал этот звук, затем заметил, что на моей ладони появился и стал расти в размерах световой шар голубого цвета с оттенками фиолетового, и сила свечения шара все нарастала. Я уже не мог на него смотреть и закрыл глаза, но даже сквозь закрытые веки ощущал все нарастающую интенсивность свечения. Затем последовала вспышка все равно на мгновение ослепившая меня, и после все прекратилось, будто ничего и не было.

Я некоторое время постоял с закрытыми глазами, ожидая, когда прекратятся блики, затем открыл их.

В моей руке оказался кристалл четырехлучевой формы, то ли фиолетового, то ли голубого цвета. Я не смог определить точно. Цвета все время менялись, постепенно переходя один в другой. А с ладони свисала «бечевка». Хотя по внешнему виду это была вовсе не бечевка, даже не знаю, как назвать это образование. Это было нечто, напоминающее наши неоновые светящиеся трубки, только более тонкое, гибкое, теплое. Эта субстанция обоими концами входила в кристалл с двух сторон, словно срастаясь с ним.

Похоже, это была какая–то энергия, сконцентрированная определенным образом, и, в итоге, принявшая некое промежуточное состояние между чистой энергией и материальным объектом — нитью. Выходило так, что это образование не было материальным предметом, как веревка или цепочка, например, но и чистой энергией так же не являлось, потому, как в отличие от энергии это нечто можно было щупать, ощущать его вес, некое тепло, исходящее от объекта. И вдобавок, оно переливалось всеми цветами радуги. Этот свет не имел четких границ, а довольно быстро затухал, распространяясь от центра, по всей длине ожерелья. Сам кристалл постоянно пульсировал фиолетово–голубым светом, а вокруг него тоже был ореол света тех же тонов, что и кристалл.

— Ух, ты! Вот это да! Спасибо! Очень красивый кристалл, а бечевка, так вообще неописуема! Большое спасибо! Этот подарок действительно вызывает ощущения доброй памяти. — поблагодарил я от всего сердца Атлантиду, ведь такого подарка еще никто мне не дарил. Он действительно был красив. Очень красив.

Я попытался, было надеть подарок, но заметил, что бечевка не имеет замка, дабы ее можно было расстегнуть, чтобы одеть на шею, так как петля была явно мала для моей головы. Но только я поднес ее к макушке, как нить сама собой вытянулась на нужную длину, и я благополучно его надел. Затем она снова приняла исходный размер и стала мне как раз впору.

— Но что это за кристалл? — спросил я, отметив, что у людей, которых я видел здесь мельком, тоже были кристаллы. — Зачем они им, и почему камни у всех, даже у детей?

— Эти кристаллы, как я раньше тебе сообщала, являются накопителями энергии, как все другие. Только те, что носят люди, создала я. С их помощью я обмениваюсь энергией с людьми, а люди, в свою очередь, со мной. Так поддерживается жизнь в этом мире. По крайней мере, так было раньше, пока еще люди не боялись меня, и знали, как со мной общаться.

Ведь я вовсе не желаю им зла и тем более смерти, как многие из них теперь думают. На самом деле мне без них просто не выжить, что и случилось бы, не появись ты. — грустно заключила Атлантида.

Раньше правители объясняли народу о необходимости и способах общения со мной, — печальным «голосом» отзывался в моей голове Дух, — Ведь я знаю не только мысли, ощущения и чувства прошлых правителей города и всех людей, но обладаю так же знаниями, которые и помогали нам выживать все это время, в ныне подводном городе.

Слушая ее, я, между тем, ощущал тепло, исходящее от кристалла–подарка. Оно плавно разливалось по моему телу и придавало каким–то образом мне сил. Я стал лучше чувствовать Духа Атлантиды. Ощущал помимо слов, возникающих в моей голове, нечто еще. Что именно я так и не смог описать словами. Таких слов в нашем языке попросту не существовало. Это отразилось и на свечении моей ауры. К золотисто–желтому цвету добавились оттенки голубого и фиолетового, гармонично сочетаясь, друг с другом.

Похоже, было на то, что мой контакт с Духом Атлантиды, ее жизненной силой, выходил на новый уровень. Я ощущал некое слияние с ним и взаимопроникновение его в меня, в мою суть. Этому, скорее всего, способствовал кристалл, одетый ранее мной. Подобные ощущения мне начинали нравиться. Было здорово. Я ощущал прилив неких сил, которые все наполняли и наполняли меня.

Мне так же стало ясно, к чему клонила Атлантида. Необходимо было помочь людям этого города избавиться от страха перед Духом, и вновь обрести полную силу от взаимоотношений и общения с ним. Это помогло бы и людям, и Атлантиде, и городу, который вновь должен был заблистать своей прежней красотой и силой. Это помогло бы цивилизации в целом выжить и заново расцвести как технически, так и духовно. И к тому же, я понял, чего в действительности добивался от меня Дух, но пока не услышал от нее это напрямую.

— Что ж, я помогу тебе обрести былую силу, помогу людям избавиться от страха перед тобой, перед новым и неизвестным для них. Объясню им, что общение между вами просто необходимо. Разъясню, что это полезно, приятно, и к тому же является неотъемлемой причиной и необходимостью, иначе друг без друга вам просто не выжить. Я уже видел это. Повторения мне больше не нужно. — не стал дожидаться пока Атлантида меня попросит об этом сама.

— Я благодарна тебе за помощь, за поддержку, Виталий. Теперь я понимаю, что нашла тебя не случайно. Наверное, исход этот уже был предопределен. И я рада, очень рада и благодарна данному предопределению, что повстречала тебя и познакомилась с такой сутью, душой (ты ведь так тоже себя часто называешь?), как ты.

— Отныне знай, что это место является для тебя вторым домом, и ты всегда можешь приходить сюда, в любое время, и находиться в любом месте города Атлантиды сколько пожелаешь. Я всегда буду рада осознавать и ощущать тебя здесь, когда бы ты не появился. Прими это предложение и мою дружбу в знак благодарности за твою помощь и содействие нам. Тебе всегда здесь будут рады, особенно я. — радостно сообщила мне Атлантида.

И я тоже был очень счастлив, ведь только что обрел друга. Не только Духа, но целую новую цивилизацию друзей. Вся Атлантида и ее люди стали, впоследствии, моими друзьями. А со временем моя с ними дружба только крепла.

От переполнявших меня чувств радости, любви, благодарности я не стал произносить слова в ответ, все равно это невозможно было выразить ими, а просто направил эти чувства, ощущения и энергии Духу напрямую. Пусть она сама переживет и ощутит то, что чувствовал я в тот момент. Таково было мое желание, и как следствие этого, вновь образовался луч золотистого цвета, шедший от меня к Атлантиде. Я был рад поделиться тем, что испытывал сам, ведь я был источником этого, а значит, этих энергий у меня было в изобилии, но, в отличие от меня, их так недоставало Духу. И я делился, щедро одаривал его этими прекрасными светлыми силами. Мне было приятно и радостно осознавать, что я могу помочь Духу и таким образом, сделать его еще немного счастливее.

В такие моменты наши с Духом сознания объединялись, и я чувствовал тогда то, чем была Атлантида, а она ощущала мое естество. Это было здорово. Мы были единым целым в подобные мгновения. В это время я также получал прекрасный опыт, ощущения, не сравнимые с приобретаемыми мной у себя дома, в моем мире. Оны были новыми для меня, и я так же их исследовал, как и Дух, мои энергии. Некоторое время мы пребывали в молчании, наслаждаясь и изучая те чувства и ощущения, какие испытывал каждый из нас.

— Что ж, хорошо, — наконец вернувшись в реальный мир, прервал я растянувшуюся идиллию. — Увидимся позже, я…. Хотя, что я говорю? Ты ведь постоянно меня ощущаешь. — запнулся я. — не так ли?

— Да, верно. — отозвалась Атлантида в моей голове, и я почувствовал, как она «улыбается» моей догадке.

— В общем, я к Лире. И еще Макса найти надо. Я их не видел с тех пор, как проснулся. Они мне должны помочь в «промывании людям мозгов» и об….

— Чего? Чего? О чем это ты говоришь? — перебил меня Дух, испугав своей интонацией. В ее «голосе» проскользнули нотки испуга и непонимания.

— Ты о чем? Не поняла чего? — восстанавливая сбившееся дыхание, спросил я у Атлантиды.

— «Промывание людям мозгов», что ты хотел сказать этим. — пояснила Атлантида.

— Ах, это. Я так пошутил. Применил речевой оборот, свойственный нашему миру. — я успокоился, перевел, наконец, дыхание и продолжил. — Я имел в виду то, что Максимилиан с Лирой должны помочь мне объяснить людям, что тебя не следует бояться. Говоря эту фразу, я подразумевал проведение разъяснительной работы с людьми. А слова: «промыть им мозги» означают в этом случае, помочь очистить их разум от старых установок и мыслей, которые перестали работать должным образом, и более не дают нужного эффекта.

— Теперь я поняла, а то звучало как–то жутковато. — Атлантида тоже успокоилась.

— Ты, наверное, поняла мои слова буквально. — я улыбался. — Если так, то тогда это действительно звучит страшновато. Но смысл я вкладывал в них совсем иной. Иногда прямое значение слов может не совпадать со смыслом, который мы хотим передать, произнося их. Так уж, мы, люди, устроены.

— Это очень интересно для меня, объяснишь подробнее, как–нибудь? Я хотела бы больше узнать о вас, о вашем мире, о том, как вы живете. — заинтересовался Дух.

— Конечно, конечно. За этим я и нахожусь здесь. Только чуть позже, ладно? Мне надо найти Макса и Лиру.

— ОК. — ответила с пониманием Атлантида.

Я совсем не ожидал такого ответа от Духа и поэтому, оторопев, вопросительно уставился «на нее», пялясь на свет над озером.

Дух, очевидно, поняв мое недоумение, сверкнул в ответ золотистой вспышкой, и тут до меня дошло. Она в очередной раз применила мой же разговорный стиль, наверное, решила тоже надо мной пошутить.

Прежде чем пойти во дворец, где Лира с большой долей вероятности могла находиться, я закрыл глаза и представил, что она может сейчас делать.

9

Однако, уже было собравшись открыть глаза, я вдруг почувствовал тепло, разливающееся по всему телу и решил насладиться немного этим ощущением. За ним последовало состояние странной легкости, почти невесомости.

Я опомнился почти мгновенно, даже быстрей, чем понял, что то, что ощущал мне было уже знакомо. Пришло осознание, что я уже испытывал подобные состояния раньше, прежде чем мы с Максом переместились из моего мира в Атлантиду. А затем пришла ясность о том, что я еще раз переместился, как и тогда, с Максом. Только вот понятия не имел куда?

Я открыл, наконец, глаза и понял, что нахожусь в комнате с незнакомой для меня обстановкой. Хотя догадался, что я все еще был в Атлантиде. Комната в размерах была чуть больше той, где я спал. Обстановка была богаче, но все же не такая вычурная, как обычно бывает у нас в помещениях высокопоставленных чиновников, например. Наверное, это были апартаменты Лиры. Она ведь все–таки королева и правительница Атлантиды.

И точно. Лира находилась здесь же. Правда, вытворяла она такое, от чего я тут же согнулся пополам, схватившись за живот. Меня раздирало от смеха. Дыхания не хватало. Так было смешно на нее смотреть.

Лира, естественно, никого не ожидала увидеть в своем жилище, и, услышав мой безудержный хохот, испуганно вскрикнула, отпрянув немного назад, но затем, похоже, поняла, кто именно появился в ее апартаментах. И, видя мое состояние, тоже начала смеяться, правда, совсем не понимая причины моего смеха. Тем временем, я уже совсем не держался на ногах. Давясь и задыхаясь от хохота, бухнулся на колени и одной рукой уперся в пол, чтобы не уткнуться в него носом, а другой все еще держался за живот, так как был просто в истерике.

Смеялись мы оба, наверное, минут пять. А повод для смеха был. Лира стояла у кресла. На одну ее ногу был, натянут носок, пяткой вверх. На другую ее ногу без носка был одет мой кроссовок. Шнурки наполовину вынуты из петель, кое–как обмотаны вокруг лодыжки и завязаны большим спутанным узлом.

Второй кроссовок она одела на руку, очевидно, размышляя о том, как он все же крепится на ноге. Рассматривая его попеременно со вторым носком, который натянула на оставшуюся свободную руку, словно перчатку, Лира пыталась шевелить в носке пальцами, при этом смешно их растопыривая. Она, похоже, и понятия не имела, что это за предметы такие, и что с ними нужно делать. Наверное, когда я находился без сознания, их снял с меня Макс, а ее вообще в тот момент не было в комнате. Потом, скорее всего, Лира вошла, а, увидев мою обувь с носками, и не зная для чего эти вещи, и что с ними делать, забрала их на изучение. Вот, оказывается, почему я их и не обнаружил тогда в комнате. Эта ситуация заставила меня обратить внимание на тот факт, что абсолютно все жители Атлантиды ходили босые, в том числе и Макс с Лирой.

— Как…? Как ты здесь появился? — все еще смеясь, спросила меня Лира. — Я не видела, чтобы ты входил через дверь.

— Наверное, это случилось таким же образом, каким Макс попал в мой мир, а потом мы с ним сюда, обратно. Я точно не знаю, но по моим ощущениям это был тот же способ. — ответил я ей, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Странно, но такого со мной раньше не случалось. И тут меня обдало жаром от пришедшей на ум догадки. А что если это место или та цепь событий, что со мной произошла ранее, в моем мире, когда я встретил Макса, что если все это, да еще и кристалл — подарок Духа, который я носил на шее, что если все это послужило неким толчком, катализатором, который и запустил процесс раскрытия во мне способностей, присущих людям? И если это действительно так, то, что еще тогда меня ожидает? Чего еще я могу натворить, спонтанно проявляя вновь и вновь раскрывающиеся во мне способности? Не погублю ли я цивилизацию, неосторожно их используя? Ну и дела же со мной творятся. Надо будет поаккуратнее себя вести, а то вдруг ненароком нанесу вред кому–нибудь. Да, эта тема, догадка, меня сильно озадачила. Надо будет разобраться со всем этим, исследовать те возможности, что уже проявились у меня, взять их под контроль, научиться управлять ими.

— А что это за свет вокруг тебя? — вернула меня в реальность Лира. — Что с тобой сегодня произошло, пока я тебя не видела? Лира посерьезнела, а в ее глазах снова заиграл огонек жажды познания. Она совсем отвлеклась от изучения моих кроссовок и носков, быстро их сняла с себя и полностью обратилась в слух, ожидая развернутых ответов на заданные ею вопросы.

— Проснувшись утром, похоже, слишком рано, так как я никого не встретил по пути, я решил пойти к Духу и выяснить о чем он хотел поговорить со мной, — спокойно рассказывал я, уже полностью погасив в себе тот истерический смех. Оказывается, он просто хотел поблагодарить меня и к тому же подарил мне вот этот кристалл, — указал я на камень у себя на груди. Лира подошла ближе ко мне и только хотела рассмотреть подарок Духа, как из него с треском, словно молния вырвался голубовато–фиолетовый луч и устремился к кристаллу, висевшему у нее на шее. Лира не ожидая этого испуганно вскрикнула и отпрянула от меня. Луч, спустя мгновение, исчез и более не появлялся. Зато кристалл Лиры стал светиться, так же как и мой, испуская голубоватый свет с фиолетовым отливом.

— Что…? Что это было? Что только что произошло? — ошалело спрашивала Лира, еще не отойдя от шока.

— Я не знаю, еще не знаю, — тоже слегка испуганно ответил я ей. — Хотя, минутку. Дай подумать. Сейчас…, сейчас…, — соображал я, кое–как пытаясь сосредоточиться. Что–то мелькало у меня в мыслях, но я никак не мог это ухватить.

— Ага, вот. — наконец, понял я мысль вертящуюся в моей голове. — помогая Духу снова обрести силу, я, похоже, невольно передал ему часть своих энергий. Вы могли это заметить с Максом по разным оттенкам цветов лучей — моего и Духа.

— Да, верно, цвет твоего луча был золотисто–желтый, а луч духа был голубым, — подтвердила Лира, стоя напротив меня.

— Так вот, — продолжал я. — Очевидно, Дух успел изучить эти новые для него энергии и приспособить к ним свои старые, создав в целом нечто новое. Тем самым, он, похоже, изменил и себя, и свои старые энергии. Тебе пока все понятно? — спросил я у нее.

— Да, пока да, — быстро ответила мне Лира и снова вся ушла в слух, будто я отвлек ее свом вопросом.

— В твоем же кристалле оставались старые энергии Духа, которые он поместил в кристалл еще до своего изменения. А так как они теперь устарели, то Дух произвел их автоматический апгрейд через кристалл, который он мне подарил уже после того, как изменился.

— Чего? Чего? Что произвел автома…, что? Объясни еще раз. Я не понимаю тебя сейчас. — приостановила Лира мои объяснения.

— Он просто заменил свои старые энергии в твоем кристалле на новые, передав их с помощью луча, который ты только что могла наблюдать. Похоже, что старые энергии уже не работали должным образом.

Я так же подозреваю, что такая замена будет происходить со всеми людьми в Атлантиде, пока вся старая энергия Духа не сменится новой. То, что случилось сейчас, было лишь началом. Так, что когда это снова будет происходить, не пугайся больше, а объясни другим, чтобы они тоже поняли и передали эту информацию дальше, по цепочке. Это всего лишь замена энергий Духа, и ничего страшного в этом нет. Поняла?

— Хорошо, я объясню и передам твои слова остальным, чтобы они не боялись. — успокаиваясь ответила Лира.

Затем, подошла, наконец, ко мне и стала разглядывать кристалл, висевший у меня на шее, сравнивая его со своим, и удивляясь переливам цветов.

Пока она увлеченно любовалась кристаллом, я, тем временем, рассматривал ее, и все больше понимал, что, похоже, Макс остался в Атлантиде не просто так. Лира действительно была красива, по–своему красива. Ее смуглая кожа удивительным образом сочеталась с молочно–белыми волосами, и, поражающими своей глубиной цвета, ярко голубыми глазами. А ее жажда познания всего неведомого и дерзкий огонек в глазах, просто завораживали. От одного только взгляда на нее, на душе уже становилось приятно, и возникало взаимное желание поделиться этими ощущениями, так они были хороши.

Так, смотря на нее некоторое время, я вдруг заметил, что мой кристалл начал менять фиолетовый оттенок на золотистый, очевидно в результате воздействия моих энергий. А так как она держала его в руках, рассматривая, золотистое сияние стало по ее рукам распространяться и дальше, разливаясь по всему ее телу и освещая ауру Лиры.

Она это заметила, когда, отпустив мой кристалл, взглянула на свои руки. Вокруг них отливал золотом ореол света.

— Что это? Что со мной происходит? Почему от меня исходит свет? — от волнения затараторила Лира, лихорадочно оглядывая всю себя целиком.

— Успокойся. Ты только не волнуйся, — начал я быстро успокаивать Лиру, при этом, намеренно замедлив свой темп до обычного, далее продолжал. — Очевидно, я поделился своей энергией так же и с тобой, пока ты разглядывала камень, и она проявилась у тебя свечением, так же как и у меня, раньше, когда я был с духом утром. Именно тогда я это у себя и обнаружил. Если хочешь, я попытаюсь ее вернуть, чтобы она не доставляла тебе неудобства. — спокойно выразил я свое намерение.

— Подожди! Нет! Я…, я чувствую что–то. Что–то умиротворяющее, спокойное и…, радость. Да, спокойную радость, и еще…, как это выразить…? Ах, вот, помощь, наверное, какое–то чувство помощи и уверенность в том, что все будет хорошо. — описала свои ощущения Лира, как смогла, используя доступные ее пониманию слова. При этом ее лицо все это изобразило и без слов, вызвав у меня умиление и радость в ответ. Я улыбнулся.

— Ну, так как? Я могу ее…?

— Нет! Нет! Не надо. Можно мне оставить это у себя? — прервала меня Лира, не дав договорить до конца свой вопрос. — Она такая…, такая….

— Ладно, как хочешь. Я просто подумал, возможно, она будет тебе мешать.

— О, нет, нет. Она не мешает. Она добавляет…, ох-х, да как же это сказать? — Лира совсем разволновалась.

— Наверное, ты хотела сказать дополняет? — поправил я ее, поняв, что она имела в виду.

— Да, да, точно, она дополняет чем–то новым, приятным.

— Что ж, я рад, что тебе она понравилась.

— Похоже, что после общения с Духом я начал меняться, и теперь сам воздействую на него и на тебя, и, скорее всего, это будет с каждым, с кем я вступлю в контакт. Но тебе незачем волноваться, я не намерен никому причинять вреда, и, тем более, тебе или Духу, зачем бы я тогда здесь появился. В этом не было бы никакого смысла.

— А я и не волнуюсь, — уверенно и весело произнесла в ответ Лира. — Я уже знаю, что ты не причинишь вреда никому из людей, живущих здесь. Потому, что человек, передавший такие приятные и прекрасные ощущения, просто не способен причинить кому–то вред.

И с этими словами она, подскочив ближе, крепко обняла меня. Я тоже ее обнял, слегка смутившись, так как не ожидал такой реакции с ее стороны.

— Ну, ладно, будет тебе. Пойдем Макса искать, ему это тоже сообщить необходимо, да и всем жителям Атлантиды. Им необходимо изменить свои старые мысли, установки, привычки, избавиться от страха. Только изменившись, они смогут выжить и процветать. — обратился я к Лире, дабы она, наконец, выпустила меня из своих объятий.

Взглянув ей в лицо, и увидев на ее глазах слезы, я промолчал, так как понимал, что это были слезы радости. Она, наверное, так проявляла те чувства, что были у нее в избытке.

— Я знаю, где найти Макса. Он там часто бывает. Пойдем, я покажу тебе то место, — улыбаясь и вытирая с глаз слезинки краем своей одежды, произнесла, встрепенувшись, Лира, при этом схватила меня за руку, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней в довольно быстром темпе.

10

Пока мы шли к тому месту, где мог, по предположению Лиры, находиться Макс Говард, она с увлечением рассматривала свет, исходящий от ее тела, периодически восхищенно восклицая. Очевидно, все еще исследовала те новые ощущения, чувства, что появились у нее в результате передачи ей части моих энергий. Она радовалась словно маленькая девочка, которой еще не объяснили, что было бы «более тактично и правильно» скрывать свои чувства и эмоции, как и полагается взрослому человеку. И мне в ней это очень понравилось. Потому как уже так надоела сухость и черствость эмоций, проявляемых взрослыми людьми в нашем мире. Я заметил, что ее свечение, Лира теперь так же сияла, как и я, немного отличалось оттенком. В ее ауре появились оттенки розового и красного цветов. Это выглядело очень красиво.

Я тем временем вспомнил, увиденную мной ранее картину, когда внезапно появился в комнате Лиры Сатта, застав ее с моими носками и кроссовками, и задался вопросом: «что она с ними такое вытворяла?» — проговаривая его про себя, пытаясь предугадать ответ.

— Я хотела понять, как ты используешь эти предметы, и что это такое вообще. — произнесла вдруг Лира столь для меня внезапно, что я чуть не упал от неожиданности и шока, поворачиваясь к ней, так резко я выполнил этот маневр. Ощущал себя при этом так, словно ко мне прикоснулись ледяными мокрыми руками в жаркий летний день, не предупредив меня заранее.

— Что, что это такое вообще? — удивился я. — Разве я задал вопрос, сейчас? — произнес я вслух и продолжил идти дальше, ожидая от нее ответа. Я был очень удивлен.

— Как она узнала об этом, ведь я ничего не произносил. Ни слова. И Лира стало быть не могла ничего слышать. — спрашивал теперь я сам себя, лихорадочно пытаясь найти ответ.

— Так ты ничего не произносил, а как же тогда я его услышала? — вдруг снова справа от меня раздался голос Лиры и окончательно выбил меня из состояния равновесия. Я совсем за своими размышлениями успел забыть, что она идет рядом, и вторая волна шока снова окатила меня с ног до головы. Отпрянув от нее вновь, теперь я, наконец–то, шлепнулся на траву рядом с ней, и глядел на нее диким взглядом.

— Ты что это падаешь? Что с тобой происходит, Виталий? — взволнованно поинтересовалась Лира, подойдя ко мне и помогая подняться на ноги. — Да что с тобой твориться такое? Ты в порядке?

— Я…, я…, я не в порядке…, то есть я в порядке, только…, — все еще туго соображал я, поднимаясь с травы и потирая ушибленную руку. Вторая ее выходка с ответом совсем меня разбалансировала.

— Так ты что, выходит, слышала то, о чем я думал? — задал я вопрос Лире, постепенно приходя в себя.

— Что значит, я слышала то, о чем ты думал? — удивилась она в ответ. — Ты же сам только что задал мне этот вопрос. Я же его слышала, прямо сейчас, и всего лишь ответила на него. Тебя что, так напугал мой ответ.

— Но я не задавал тебе никакого вопроса только что, а просто молча рассуждал сам с собой, и вообще не произнес ни слова. — я объяснял, слегка повысив голос, пытаясь при этом понять, что же все–таки между нами только что произошло.

— А что же я тогда слышала, если ты молчал? — продолжала удивленно задавать свои вопросы Лира.

— Вот и я о том же, я ведь молчал. А вопросы я составлял в мыслях, в уме. — и тут ко мне пришло понимание. Она каким–то образом слышала мои мысли, то есть то, о чем я подумал в данный момент, и, наверное, еще не догадываясь, что это только мои мысли, восприняла их как звуковые послания.

— Каким–то образом Лира, ты восприняла мои мысли, — теперь уже уверенней объяснял я ей свою догадку, поняв, что же тут случилось. — Странно, почему же тогда я не ощущаю твоих мыслей.

— А я не думала, наверное, поэтому ты ничего и не слышал, я молчала и в мыслях тоже. — легко произнесла Лира быстрее меня разобравшись с этим происшествием, и приняв его как должное.

— Понятно, — на выдохе ответил я, — ладно, пошли дальше, а то мы так и к вечеру не доберемся до Максимилиана.

— Теперь уже не далеко, — нормальным голосом ответила Лира, и я этому очень обрадовался. Было так приятно снова слышать нормальный голос. Некоторое время мы шли молча, так как ни я, ни она, скорее всего, не производили даже мысли в эфир. Наслаждались тишиной и звуками окружающей нас природы.

— Если и дальше будет продолжаться спонтанное и неконтролируемое их открытие у меня, то так, похоже, недолго и «с катушек съехать». Сплошные шоки на каждом шагу. — я опять забылся и, перестав следить за своими мыслями, снова начал думать о неожиданном раскрытии у себя способностей.

— От чего недолго и «с катушек съехать»? — вновь спросила Лира.

— Ну, вот, опять, — от ее вопроса в мою кровь была выброшена очередная порция адреналина. Я вздрогнул, мои уши и лицо тут же запылали, а по телу прошла волна жара. Но на этот раз я справился со стрессом быстрее.

— Ты о чем…? А–а–а…, ну, да. Просто я снова подумал о способностях. Если они так часто у меня будут открываться, и так неожиданно, то кто знает, останусь ли я в порядке от такого нервного напряжения. — опомнившись произнес я, глядя на Лиру.

— А ты расслабься и успокойся, — на этот раз я услышал ее «голос» где–то внутри, у себя в голове.

Странно было видеть молчащую и улыбающуюся Лиру (не произнесла ведь ни звука, даже рот не открыла), и при этом ощущать ее голос где–то у себя в сознании. Интересный опыт.

— Да, надо будет над этим поработать, поупражняться как–нибудь. — произвел я мысли своим сознанием.

— Почему как–нибудь? — ощутил я вновь беззвучный голос Лиры. — Давай прямо сейчас более не говорить вслух, пока идем к Максимилиану.

— А, что, действительно, давай прямо сейчас и начнем. — «передал» я свою мысль Лире, попросив ее рассказать о житии–бытии ее, Макса, да и вообще здешней цивилизации.

Так мы и дошли за молчаливыми разговорами до места, указанного Лирой. Перед моими глазами предстали сооруженные людьми развалины. На первый взгляд это было старое полуразрушенное строение огромных размеров. Оно очень сильно заросло лианами, деревьями и кустарником, подобно древним городам Майя и Ацтеков, в нашем мире.

Похоже, здание было построено очень и очень давно, так как не только имело полуразвалившийся вид, но и архитектурный стиль был полностью отличен от того, в каком были построены дома, в которых проживали атлантийцы сейчас.

Макса нигде не было видно. Наверное, он находился внутри, в развалинах, и что–нибудь переводил. Он же упоминал, что изучает старые языки, а здесь должны были остаться хоть какие–либо надписи, хоть что–нибудь, что могло его занять. Ведь не просто так это здесь построили, да еще таких огромных размеров. Очевидно, это был либо храм, либо еще что–то, вроде библиотеки или дома для регулярных сборов людей. В любом случае это здание несло некую определенную смысловую нагрузку. И я практически не ошибся. Это действительно было культовое сооружение, вернее, когда–то им являлось, раньше. Данные развалины когда–то были Домом Знаний Атлантиды, что–то вроде наших библиотек. Я в этом убедился, когда пошел по обвалившимся коридорам и проходам внутрь в поисках Максимилиана.

Проходя по полуразрушенным, заросшим зеленью, залам, я наблюдал осколки, похожие на стеклянные, в изобилии валявшиеся на земле. Крыши не было. Она обвалилась, и, похоже, разбила нечто, оставив на полу груды черепков, и много, много света в итоге.

— Я пойду, поищу его там, если что зови, — отвлекла меня от обозрения окрестностей Лира.

— Хорошо, — я мельком взглянул на нее, но увидел только спину, она уже почти завернула за угол, и вернулся к осмотру комнаты, в которой я в данный момент находился. Подобрав осколок побольше, я стал рассматривать его, вертя в руках. Осмотрев, наконец, его, я заключил, что это был кварц. Пластина толщиной не более половины сантиметра на изломе была матово–белой. А будь это обычное стекло, цвет излома был бы слегка зеленоватым. На плоскостях пластины были нанесены какие–то знаки. Очевидно, это были письмена Атлантиды. Разобрать их было практически невозможно. Да и их письма я не понимал. Осколки из прозрачных стали матово–белыми, и знаки определялись только на ощупь, так как имели рельеф, выступающий над плоскостью пластины. Иные же были утоплены в нее. Знаки сами по себе изначально были белые на прозрачных пластинах, а так как кварц, как и стекло со временем кристаллизуется, приобретая матовую, отливающую белизной окраску, то надписи на пластинах по цвету слились с остальным объемом пластин и все в итоге стало молочно–белым, почти неразличимым.

Но тогда им, наверное, было несколько десятков, а может и сотен тысяч лет, так как чтобы кварц стал белым на сотую долю миллиметра, необходимо было пройти двум трем тысячам лет, ибо таким медленным был процесс самопроизвольной кристаллизации кварца, и вообще стекла.

Оказывается, люди того времени вовсе не были профанами и достаточно хорошо разбирались в материалах, потому, как кварц за исключением конечно хрупкости был практически вечным материалом, и записанную на нем информацию можно было оставить надолго, очень надолго. Они явно не прогадали, выбрав кварц в качестве материала для носителя информации, хотя можно было взять еще и золото. Оно, правда, мягкое, легко мнется, но тоже практически не подвержено коррозии. Проходя дальше по комнатам, говорю по комнатам, так как обходил стены, проходя периодически в дверные проемы (то, что от них осталось). Самих дверей уже давно не было. Наверное, истлели со временем, за тысячи–то лет. Наблюдал то тут, то там уже почти целые пластины, и не полностью белые, как были ранее осколки, а местами. Они, скорее всего, были как–то упакованы, и поэтому меньше подверглись действию окружающей среды (перепады температур, влажности, как правило, ускоряют процесс кристаллизации). На них имелись все те же знаки причудливой формы. Некоторые таблички, хорошо сохранившиеся, были уложены стопками и проложены тканью. Очевидно, Макс уже успел с ними поработать.

Интересно, где он может быть сейчас? Как много комнат. И что это все же за надписи на табличках? Что они означают? Надо найти его. Наверное, он уж точно знает, что это за место. Я прислушался, вдруг услышу его голос. Но услышал только завывание ветра в стенах этого полуразрушенного комплекса. Да хруст осколков под ногами. Продвигался я осторожно, все–таки стекло, как никак, мог и пораниться ненароком. Но на удивление до сих пор ничего не случилось, и ноги мои были целы. Я еще раз нагнулся, глядя себе под ноги, и поднял заинтересовавший меня осколок. Вот так дела! Его края были оплавлены, будто он некоторое время пролежал в печи. Так вот почему до сих пор мои ноги были еще целы. Взял еще один, еще, еще, еще и еще, наблюдая везде одну и туже картину — оплавленные края. Создавалось впечатление, что в этом месте была высокая температура, примерно около двух тысяч градусов. Что–то здесь произошло, только очень и очень давно, так как зелень уже успела вырасти и покрыть собой все вокруг. Что же случилось тут давным–давно? Я задумался над этим вопросом, но меня отвлекло тихое бубнение. Кто–то тихо и монотонно говорил, очевидно, что–то исследуя и комментируя вслух. Мгновение спустя я узнал этот голос. Он принадлежал Максу. Но его самого нигде не было видно. Наверное, за стеной где–то. Я зашел за ближайшую стену, но там никого не оказалось. Зашел за следующую. Опять никого. Странно. Стены не могут такой тихий голос пропускать равномерно, без изменения его громкости. Обычно две три стены и голоса уже не слышно, или наоборот он становится громче, если приближаешься к его источнику. А тут тональность вообще не менялась, словно я вообще не двигался с места.

И тут я все понял. Это может быть вовсе не акустический голос, слышимый ушами, а «голос» мыслей Макса у меня в сознании. Но если я прав, тогда где же Макс и как я смогу его найти? Каким образом?

— Так, успокойся, — сказал я себе. — Расслабься и слушай свои ощущения.

Я остановился, все еще слыша в сознании комментарии Макса Говарда, и стал слушать и отслеживать ощущения своего разума и тела. Что они мне сообщат? И надо же, почувствовал, сработало. Что–то мне подсказывало, что надо идти почти в центр этого дома–храма, и там, именно там я найду Макса. Хорошо. Я пошел в центр. Пока шел, заметил, что ближе к центру обстановка комнат была более сохранившейся, нежели к периферии здания. Очевидно, воздействие шло снаружи, стало быть, центр в таком случае должен был очень хорошо сохраниться. По пути я попытался предупредить Лиру о том, что обнаружил Макса Ньютона, и что сейчас направляюсь к нему, направив ей эти мысли. Ответом была только тишина. Наверное, не вышло, практиковался маловато. Или она была чем–то сильно занята, раз не потрудилась сообщить, приняла ли она мои мысли.

Вдруг, еще не дойдя до него, я воспринял испуг Макса, а затем и его вопросы: «Что это было? Что только что сейчас произошло? Объясни Лира, что случилось с нашими кристаллами, и почему мой тоже стал фиолетовым, как и у тебя?» Я все понял. Лира добралась раньше и нашла Максимилиана первой. А затем, при их встрече, произошла замена энергии Духа в кристалле Макса на новую, как это случилось и у меня с Лирой, раньше. Наверное, он от внезапности испугался этого. Ну, это ничего. Она все объяснит ему, и я успокоился, продолжая двигаться к центру, ибо сам тоже слегка начал волноваться. И когда был уже недалеко, услышал восхищенные возгласы Макса и восторженную речь, объясняющейся Лиры. Зайдя за стену, справа от себя, я действительно их, наконец, увидел. Макс сидел на импровизированном стуле, сооруженном из некоего, напоминающего ящик, предмета, и возбужденный смотрел на Лиру Сатта, все время, вертя головой, так как она ходила по комнате, излагая ему то, что случилось со мной и с ней с тех пор, как она меня повстречала.

— Вот оно что. Ты, оказывается, пришла раньше, и уже успела заменить ему энергию, как я погляжу. — я вклинился в монолог Лиры, отвлекая ее тем самым от объяснений. Они оба разом обернулись, устремив на меня свои взгляды: Лира — радостный, очевидно ее все еще переполняла информация, и она хотела побыстрее поделиться ею, Макс — возбужденный, все еще отходил от шока, полученного в результате замены энергий.

— И этим очень сильно меня напугала! — выпалил второпях Макс. — Я даже плиту разбил от неожиданности, когда все это произошло.

— Я услышала вскоре мысли Максимилиана, после того, как покинула тебя. Подумывала сначала сообщить тебе об этом, но ты дал знать, что понял, где Макс и поэтому я не стала этого делать, а сразу пошла к нему. — успокаиваясь произнесла Лира, сразу, как только Макс прервал свою речь.

— О чем это вы? Какие мои мысли? Как это, услышали? — возбужденное состояние Макса словно и не исчезало вовсе. Он нервно поглядывал то на меня то на Лиру, ожидая ответов на свои вопросы.

— Я еще просто не успела рассказать тебе об этом. — произнесла Лира, и Макс сразу же обернулся к ней. — Мы с Виталием стали, с недавних пор, понимать друг друга, наши мысли. И слова нам более не нужны для того, чтобы общаться. Мы производим мысли, если надо что–нибудь сообщить друг другу или спросить. Вот и тебя услышали, как ты размышлял, работая над плитой, пока искали то место, где ты был. Вскоре и ты сможешь воспринимать наши мысли и понимать их, я уверена в этом. — Лира продолжила свои объяснения.

11

Я тем временем подошел ближе к Максу Ньютону и подобрал с земли крупный осколок плиты, с которой работал Макс несколько мгновений назад. Она была прозрачна, как я и предполагал, а символы на ней имели матовую белизну и выпуклый рельеф, только были уже мельче, чем на осколках плит, с оплавленными краями, какие я обнаружил раньше. Держа осколок в руках, я залюбовался им, уж очень он был красив. Узор символов на нем, и гладкая на ощупь фактура поверхности просто завораживали. Внезапно перед моим внутренним взором появились и мгновенно исчезли звезды–блики, какие обычно появляются после удара головой обо что–нибудь. Меня передернуло и я, не удержав в руках осколок, выронил его, сам, едва устояв на ногах. Он тут же разлетелся на мелкие черепки со звуком бьющегося стекла.

— Что случилось? Тебе плохо? — прервала свою речь Лира, обратив на меня внимание. Макс тоже повернулся ко мне, услышав звук раскалывающегося осколка.

— Да, вроде бы нет. Уже полегчало, только странные какие–то ощущения я испытал сейчас. Словно меня ударили чем–то по голове. Я только взял осколок посмотреть, а тут произошло это…, — приходя в себя, объяснял я им свое состояние.

— Извини, что прервал тебя, со мной уже все в полном порядке, — обратился я к Лире. — Пойду, взгляну на те плиты, и указал им на целые кварцевые таблички, лежавшие немного в стороне от Макса.

Лира снова вернулась к объяснениям, а я, подойдя к плитам, которые были сложены стопкой и проложены тканью, стал их рассматривать. Картина расположения знаков–иероглифов на плитах, их форма была очень красива и гармонична. Знаки не были похожи ни на корейскую, ни на японскую, ни на китайскую письменность. Они по–своему завораживали, и я не удержавшись, снова коснулся рукой плиты, медленно ее, ощупывая и ощущая под пальцами выступы символов. Вид плиты был так притягателен, что я вообще перестал о чем–либо думать и полностью погрузился в процесс получения ощущений от взаимодействия с плитой.

Прервала мои ощущения вспышка, внезапно возникшая перед внутренним взором, на мгновение, ослепив меня. А затем пошла какая–то информация. Вроде бы текст, гласивший: «соединение двух и более частей этого материала дает выделение в пространство некоей силы, проявляющей себя, как свет, тепло, сильный ветер, сметающий все на своем пути, а так же еще нечто нам пока неизвестного, несущего гибель много большую, нежели свет, ветер и жар, но невидимого и не ощущаемого». Я одернул руку от плиты, словно это был горячий утюг, и видение текста на внутреннем экране мгновенно исчезло. Чувствовал себя при этом слегка некомфортно. Ощущал головокружение и слабость в ногах. Немного постояв, приходя в норму, я попробовал сопоставить и проанализировать случившиеся со мной события. И вот к чему в итоге пришел.

Последнее происшествие ясно показывало, что такое состояние у меня проявлялось всякий раз только при взаимодействии с плитой, так как после прекращения контакта с ней эти ощущения тут же прекращались. Тогда почему в первом случае у меня возникли только искры перед глазами? Наверное, потому, что это был первый опыт, и тогда был осколок, а не целая плита. И, скорее всего, тогда прервал я процесс от неожиданности гораздо быстрее, чем во втором случае, и информация просто–напросто не успела проявиться.

— Так, так, — продолжал я рассуждать. — Надписи на плитах мне не понять, соответственно прочесть их я тоже не в силах, потому, как мне неизвестен их язык. Однако, информацию все же каким–то образом воспринимаю, и она, похоже, идет от плит. Получается, что, взаимодействуя с плитой непонятным, пока еще, мне способом я произвожу подключение своего сознания к энергоинформационной матрице плиты, и помещенные на ней данные, поступают непосредственно в мое сознание. Получается, что я «снимаю» таким способом саму информацию, записанную на плиту, а буквы, знаки или что–либо еще, выражающее ее внешне, попросту становятся ненужными при таком контакте, и поэтому надобности в их понимании и расшифровке нет.

Для проверки своих доводов я еще раз очистил свой ум от мыслей, и, коснувшись плиты, полностью на ней сосредоточился, теперь даже закрыв глаза. В зрении не было нужды. И действительно, почти сразу же я ощутил вспышку света на внутреннем экране, а затем последовала информация, как я догадался, об энергии распада ядра и ее выделении в пространство, при достижении радиоактивным материалом критической массы.

Отлично. Я сознательно прервал поступление в мое сознание данных, отведя руку от плиты, и открыл глаза. Чувствовал себя гораздо лучше, нежели в предыдущие два раза. Наверное, нужно было больше практиковаться и просто привыкнуть к такому способу снятия информации с предметов, который опять так неожиданно у меня проявился.

— Послушай, Макс, — прервал я их беседу. Лира уже завершила свой рассказ и просто болтала с ним о чем–то своем.

— Они, что, выходит уже несколько тысяч лет назад знали о расщеплении атомов и о ядерных реакциях? — задал я ему вопрос о том, что узнал, взаимодействуя с плитой.

Они оба вопросительно уставились на меня, явно выбитые из колеи моим вопросом.

— Ты о чем? Какие ядерные реакции? Кто знал уже тогда? — из Макса посыпались на меня вопросы.

Я не понял, почему он удивился моему вопросу. Ведь он же лингвист, стало быть, знает их язык. А значит, тоже может прочесть надписи на плитах.

— Ну, вон на той верхней плите об этом говориться, ты, что ее еще не успел изучить, что ли? — тоном, «мол, дважды два — четыре» вставил я ответный вопрос. Но тут же понял, что он из 1928 года попал сюда, а в то время еще и понятия не имели о ядерных реакциях, бомбах и ядерном топливе. Тогда ученым было лишь известно, что существуют некие мельчайшие частицы, составляющие материю вещества, то есть — атомы.

Его глаза теперь совсем готовы были выпасть из глазниц, таким безумным стал его взгляд. Очевидно, мой второй вопрос совсем его добил в этом плане. Лира тоже выглядела очень удивленной. Они оба требовали от меня разъяснений, хотя и молчали.

— Ох-х, простите за некорректный вопрос, — обратился я, извиняясь к Максу. — Вы ведь еще об этом не знаете.

— О чем это нам не известно? — выпалил Максимилиан. — Ну–ка, поведай.

— Э-э, ну-у, я об атомах, ядрах, их делении и распаде. Ты ведь в 1928 году попал сюда, в Атлантиду, верно? — начал я сбивчиво.

— Да, верно, — подтвердил он. — И что это означает? Мне тоже известно, что такое атом, электрон и ядро, и что с того?

— Да, в ваше время уже об этом было известно, а вот о том, что ядро атома можно расщепить на еще более мелкие составляющие и при этом высвободить колоссальное количество энергии, это стало известно людям только с пятидесятых годов, так, что ты еще этого не можешь знать. Но мне это уже известно. Я ведь по сравнению с твоим временем из будущего, получается, прибыл сюда. А ваше настоящее это наше прошлое. Прошло как–никак уже почти 80 лет. Помнишь, я тебе говорил об этом раньше? — отвечал я на вопрос Максимилиана.

— Да, да, точно. Об эффекте нестарения мы тогда так же вели речь. — подтверждал мои слова Макс. — А что это за высвобождение колоссальной энергии при расщеплении атома, ты ведь так сказал? И что это вообще за энергия?

Об этом очень долго сейчас можно рассказывать, скажу только одно: все зависит от того, как распорядиться, выделившейся в результате реакции деления ядер энергией. В свое время мы испытали два способа применения этой энергии. Использовали ее в качестве разрушительной силы, и, чуть не погубили все человечество и землю. Но мы так же ее использовали с благими намерениями, и, теперь за счет этой энергии вырабатываем электрическую.

Все зависит от уровня осознания людей, применяющих ту или иную силу.

Я, в свою очередь, не намерен применять открывающиеся у меня здесь способности во вред вам и себе. Потому как понимаю, что такое мое поведение и такие методы использования сил, не будут способствовать моему росту и развитию моего сознания далее. И если я выберу применить все предоставленные мне возможности во вред, то не достигну поставленных перед собой задач.

Так что теперь, Макс, ты понимаешь, что важна не сама энергия, не сами силы, а то, как ими распорядится тот, кому они предоставлены? И все, абсолютно все, зависит от внутреннего мира, внутренней системы ценностей человека.

— Да, ты действительно прав, Виталий, — отозвалась Лира. — Возможно, именно поэтому мы оказались в таком положении, то есть вся наша цивилизация оказалась под водой, и мы еле–еле выживали все это время. Похоже, что тот, кто использовал, доступные ему силы, был недостаточно ответственен и не до конца понимал, чем может обернуться такое их применение.

Когда Лира произносила последние слова, я заметил, как печально взглянул на меня Макс. Он то уж точно знал, кто это был за человек, применивший доступные ему силы таким образом. Мне это было так же известно. Хотя Макс, возможно, об этом факте и не догадывался, глядя на меня. Это был отец Лиры, последний правитель Атлантиды — Тан, а так же еще часть людей, входивших тогда в совет старейшин. К сожалению, он, так же как и некоторые другие правители города, жившие до него, поддался искушению и использовал, доступные ему энергии с целью нанесения вреда, то есть в качестве оружия. Увы, где бы это не происходило, это всегда печально. Будь то наш мир или Атлантида.

— Да, но ты–то как об этом узнал? — встрепенулась Лира. — Ты что тоже умеешь читать плиты, и также понимаешь наш язык, как и Макс?

— Точно. С недавних пор я тоже стал понимать, что написано на плитах. Но со мной это происходит немного другим способом, нежели с ним. — и я взглядом указал на Макса Ньютона.

— То есть как это другим способом? — не понял меня Макс. — Так ты понимаешь, что там написано или нет?

— Я объясню, сейчас все объясню, не волнуйся. — пытался успокоить я Макса. — Помните, когда вы заметили, что мне якобы стало плохо. Я тогда еще осколок плиты в руке держал, а потом его выронил? Сказал, что у меня перед глазами были звездочки, словно меня огрели чем–то по голове.

— Да, было такое, помню, — заговорила Лира Сатта, все еще не скрывая удивления, — ну, и какое это имеет отношение к тому, что ты стал понимать то, что записано на плитах?

— Сейчас, сейчас, не торопитесь, — я притормозил немного их рвение.

— Так вот, потом я отошел к целым плитам и стал их рассматривать, ощупывая ту, что была наверху. Находясь там, я еще раз испытал такое же состояние, только это уже были не звезды, а последовала вспышка. После, я понял, что было записано на плите, хотя и не знал, как читаются на ней знаки. Просто сразу понял, и все. Будто мне в голову вложили сразу всю информацию с плиты, в одно мгновение. Я ее уже знал, всю, лишь едва коснулся плиты рукой. Полагаю, что я каким–то образом подключился к самой информации, имевшейся в данный момент на плите, и, в знании и прочитывании здешней письменности, как Максу, мне не было необходимости. — заканчивал я объяснения. — Ведь знаки и символы — это всего лишь способ выражения информации внешне: на камне, бумаге, дереве, металле. Так вот, мне, скорей всего, стала доступна непосредственно сама информация, а не способ ее выражения, посредством символов.

— Ну, ты даешь, Виталий! Это же здорово! — восхищенно воскликнул Максимилиан Говард. — Теперь ты, возможно, сможешь мне помочь в некоторых вопросах, которые мне никак не удается разрешить, сколько я не пытался.

— Да, конечно, Виталий поможет нам, — обратилась к Максу Лира. — но, наверное, сейчас он очень проголодался, ведь ничего не ел еще с тех пор, как попал к нам в город.

— Не понимаю, как ты еще на ногах держишься? — теперь уже она обращалась ко мне.

12

Действительно, я ничего не ел с тех самых пор, как попал сюда. Но что было странно, я вовсе не испытывал голода, Даже ни малейшего намека на него. Удивительно это было, очень загадочно. Уже прошла примерно неделя по здешним меркам, а я все еще не испытывал голода. Со мной вообще творилось что–то необъяснимое, начиная с того момента, как я оказался в Атлантиде.

— Но я не голоден, — попытался было возразить я Лире, и Макс, тоже встал на мою сторону, дабы все мы поскорее занялись рассмотрением мучавших его вопросов, но она была непреклонна и настаивала на своем.

— Раз ты не голоден, хорошо. — произнесла с напором лира. — Однако, я уже проголодалась и хотела бы поесть.

— Ладно, ладно, — Макс, наконец, понял, что Лиру ему переубедить не удастся. Да и сам он, похоже, был не прочь перекусить, только не подавал виду.

— Я вижу, вы не захватили с собой ничего, но не волнуйтесь, моих запасов должно хватить всем. Я ведь надолго порой выхожу и еду беру с таким же расчетом. — говорил Макс, доставая при этом из подобия рюкзака свертки и плоды, и раскладывая их на ткани, которую Лира успела расстелить прямо на земле, помогая ему.

В итоге получился довольно внушительный стол, и я не мог поверить, что Макс брал столько еды каждый раз. Ведь таким ее количеством можно было утолить голод пяти людей, и не в один прием, к тому же.

Закончив приготовления, они принялись за еду, между тем пытались расспросить меня о моем мире, как я живу, что происходит вокруг, каких высот мы достигли. Макс очень интересовался ядерным распадом и всем, что с ним связано. Я же в свою очередь пытался выяснить у них, почему мы считаем с давних пор Атлантиду более развитой и продвинутой цивилизацией, чем, например, наша. А это действительно так, один факт, по крайней мере, указывает на это: кварцевые таблички с информацией о распаде ядра, тогда возникает вопрос, как они к этому пришли, как достигли всего этого? Но, увы, Макс с Лирой ничего внятного по этому поводу мне так и не сообщили. Наблюдая нынешнее состояние цивилизации — Атлантида, я пришел к выводу, что в то время, когда составлялись эти таблички, и на них велась запись информации, Лира не только не родилась, но даже ее родителей не было на свете. Я подозревал, что ее родители появились на свет спустя десятки, а может, даже и сотни поколений атлантийцев, уже после того, как были оставлены письмена на пластинах кварца.

Макса я вообще не брал в расчет. Он изучал таблицы, и другие надписи на сооружениях совсем немного времени, всего лишь каких–то 80 лет. Откуда он мог узнать подробности? Но как позже выяснилось, на этот счет я круто ошибался. Максимилиан Говард действительно многое выяснил, по крайней мере, об их достижениях, и откуда бы вы думали? Из тех самых надписей, которые он как раз и изучал.

Как он мне поведал далее, пока мы ели, (я тоже немного попробовал тех плодов, что Макс прихватил с собой, желая сравнить их вкус с нашими фруктами и овощами, ради интереса, так как все еще не был голоден) атлантийцы, будто специально составляли летопись своей истории на кварцевых пластинах. И, похоже, не только своей собственной.

Они фиксировали, как я понял со слов Макса, все, о чем им удавалось узнать. В частности, по его рассказу, на осколках теперь уже разбитых плит, они упоминали о времени сотворения вселенной, звезд, планет, земли в том числе, и зарождении на ней жизни. Гипотезы это были или же истинная информация он так и не смог понять. Потому как целых плит с данной информацией более уже не находил. Далее речь шла о землепользовании и освоении людьми техники: колеса, простейших двигателей (паровых), затем на горючем топливе, о развитии строительства, архитектуры, об изучении и внедрении новых материалов. Создавалось такое впечатление, что данная цивилизация росла и развивалась более быстрыми темпами, чем даже наш с Максом мир. Будто им в развитии кто–то помогал, был их покровителем, неким партнером.

— Интересно, что будет в следующих плитах в стопке? — с неподдельным интересом Макс Говард высказал свой вопрос вслух. — Да, и еще, я тут неподалеку обнаружил несколько странных сооружений. Наверное, в этих комнатах что–то храниться. Они полностью сохранились, представляешь, как будто их построили только недавно. Время их совсем не потрепало.

— Но что самое интересное и загадочное, мы никак не можем в них попасть. Они просто запечатаны, наглухо. — оживился Макс, почти, вскакивая с земли, будто ему не терпелось тотчас туда попасть. — Может быть, тебе удастся их открыть. Наверное, там что–то очень ценное с их точки зрения, и, имевшее для тех людей огромное значение. Но что?

— Хорошо, ты покажешь мне эти комнаты, но только завтра, ведь уже начинает темнеть, а до них идти еще надо. — приостановил я напор Макса.

— Да, верно. Свет нам не помешал бы, а то они находятся низко, почти под землей и там темновато. — опомнился Макс. — Ну, тогда разобьем лагерь прямо здесь. Я уже так делал, и ничего не случилось, не волнуйся Лира. — обратился он к ней со словами ободрения, потому как она уже набрала в легкие воздух и открыла рот, намереваясь возразить ему.

— Никто меня здесь не тронул. Все будет в порядке, вот увидишь. — продолжал он подбадривать Лиру, и она, наконец, сдалась.

Вскоре лагерь был разбит. Хотя и лагерем–то это нельзя было назвать, даже с натягом. Были лишь разложены дополнительные ткани, более плотные и ворсистые. На одни мы улеглись, другими укрылись. Просто — спальные места, для ночлега. Я лег, положив одну руку под голову, и укрылся верхней тканью. Это был довольно легкий материал. Хотя по его внешнему виду так сказать было нельзя. Походил он больше на махровое полотенце, только был гораздо толще. Вскоре я уснул, не имея понятия, чем были заняты Лира и Макс, и уснули ли они так же быстро, как и я.

13

Большую часть ночи я спал без проблем, но под утро кое–что произошло. Похоже, что я видел сон, хотя ощущения были более чем реальные. Со мной пару раз такое случалось, в моем мире, еще до знакомства с Максом. Ощущения были настолько реальны, что и подумать даже не можешь, что это на самом деле сон. Ясность ума и осознание ситуации, тебя окружающей, сохранялась немыслимая.

Я вдруг понял, что стою на опушке леса недалеко от мерно журчащего ручья. Светило солнце. Припекало. Очевидно, настал полдень. Но изнуряющей жары я не чувствовал. Осмотрелся вокруг. Подойдя к ручью, взглянул в него. Вода была кристальной чистоты, так что мне было неясно, глубокий он или нет. Попробовал воду на вкус. Он был приятным, хотя и своеобразным. Вдруг я почувствовал тепло, потоком направленное на меня, будто включили рефлектор и направили его мне в спину. Оглянулся и…, онемел. Но не от страха, а от удивления и восхищения, одновременно нахлынувшими на меня и лишившими дара речи.

Такого существа я еще не только не встречал раньше, но не мог себе его представить даже в самых смелых мечтах.

Это был человек, человеческое существо. Вроде бы. Оно имело, по крайней мере, такую же внешность, как и мы — люди. Но состояло из света. Как мы имеем белковой природы физическое тело, так и это создание имело тело, но только его строительным материалом был свет. Оно состояло из света, излучая его вовне, наверное, было его неиссякаемым источником. Я ангелов ни разу еще не видел, поэтому не мог точно сказать, был ли это ангел. Но этот «человек» был красив. Его черты лица были изящны и гармонично сочетались (рот, нос, лоб, глаза и т. д.). От него невозможно было оторвать взгляд. И к тому же он излучал не только тепло, направленное в данный момент на меня, но какую–то харизму, притягательность, и…, добро, много, много добра. Море, океан добра окружал его, да и меня теперь тоже.

— Виталий, не сообщай людям Атлантиды то, о чем ты узнаешь в комнатах, пока не будешь точно уверен в том, что они готовы воспринять эту информацию, и что она не навредит им. Их еще надо подготовить, поднять их сознание, изменить их ценности, внутренний мир. — вдруг я воспринял уже знакомые ощущения голоса в моей голове, в мыслях. Очевидно, эта сущность тоже обладала телепатическим общением, а по сему не стала утруждать себя производством звуков. Он просто сразу направил мне свои мысли.

— Кто вы? — задал я в ответ телепатический вопрос.

— Я — житель Атлантиды, — направил он мне свои мысли — ответ. — Жил на земле много тысяч циклов назад. Тогда еще город — Атлантида не был затоплен и являлся центром целой страны, где мы жили и процветали в мире и согласии. Но даже среди нас были люди с низким уровнем осознания, ответственности. Затем многие из них пришли к власти, и случилась катастрофа. В результате удалось спасти только один единственный город. Наша технология превзошла нас самих. Мы достигли невероятных высот в развитии техники, но, к сожалению, не смогли ею воспользоваться должным образом. Часто пользовались ею не отдавая себе отчета о последствиях. — продолжал, с нотками печали в голосе, свой рассказ древний атлантиец.

— Мне это тоже знакомо. Нам так же доводилось применять знания о ядерном распаде в качестве оружия. Тогда погибло много людей. Потом, вроде, одумались. Но не знаю, надолго ли нас хватит. Не погубим ли мы и себя, и планету в скором будущем. — поделился я своими переживаниями на этот счет.

— Вы тоже уже овладели энергией распада ядра? — вдруг спросил он.

— Смотрите, будьте с ней осторожны. Хотя это еще не самое губительное в технике. Существует энергия способная разрушать планеты, целые созвездия в один миг. Ее–то и применяли некоторые из нас, допустив, тем самым, катастрофические последствия. В итоге все стало таким, как ты успел уже заметить.

— Не повторяйте наших ошибок. Будьте более ответственны, иначе последствия могут быть куда печальней. — заканчивал свое напутствие атлантиец, очевидно, намереваясь уйти.

— Постой, подожди, — остановил я его. — Значит, души вот так и выглядят? Ты из абсолюта пришел? Ведь так? — еще не закончив задавать свои вопросы, я уже догадался, что это, скорее всего, душа, истинная суть атлантийца, жившего много тысяч циклов назад. И, похоже, что именно такой вид мы и привыкли называть тонкими телами человека, его аурой.

— Как, как ты меня назвал? Душой? Интересно. Забавное выражение. — заинтересовался атлантиец. — Да, такой вид мы тоже можем приобретать, находясь в абсолюте, и он не единственный. Просто сейчас мне удобнее всего принять именно такую внешность. Кстати тебе это тоже доступно. Так что если захочешь, можешь и на себя такого взглянуть. Только не торопись. Ты сам поймешь, когда придет время. И помни об ответственности, ошибках и последствиях, а пока — прощай. И его душа, итак состоящая из света, начала светиться еще сильнее, давая так много света, что сама начала в нем исчезать, растворяться. А через мгновение последовала вспышка такой силы, что я на миг вообще перестал что–либо видеть. А после, все исчезло: лес, ручей и он сам.

14

Я очнулся.

Светало. Было немного зябко и сыро от утренней росы. Лира и Макс Говард все еще спали. Я же помнил каждый эпизод только что со мной произошедшего с такой ясностью мысли, чувств, ощущений, какой еще ни разу не испытывал, даже в реальном мире, не говоря уже о снах.

От возбуждения я больше не смог уснуть и встал, сложив ткани. Стоять на месте не было никакого смысла, и я пошел осматривать развалины, не отходя далеко от места ночлега. В моем мозгу еще звучали серьезные наставления атлантийца, требуя их осмысления.

Не знаю, долго ли я так ходил. Но толку от осмотра окрестностей все равно никакого не было. Весь мой разум был занят «перевариванием» услышанного и пережитого.

— А где Виталий? Куда он пропал? — почувствовал я мысли Лиры.

— Наверное, проснулся раньше, и ходит где–нибудь поблизости. — незамедлительно прозвучали мысли Макса.

Раз он тоже уже не спит, можно и к ним пойти. Он, кажется, хотел показать мне некие комнаты. Что ж, посмотрим.

Интересно, очень интересно, что же там может находиться, в этих комнатах, раз уж душа древнего атлантийца решила предупредить меня. Что за сила, которая по его словам была много сильнее энергии, выделяющейся в результате реакции распада ядер.

Размышляя об этом, я направился к нашей стоянке. Придя на место, я обнаружил Лиру, суетящуюся над импровизированным столом. Она раскладывала оставшиеся продукты, а Макс тем временем паковал свою сумку — рюкзак, запихивая в нее наши спальные принадлежности.

— Приветствую, как спалось? — прервал я молчание, некоторое время, понаблюдав за их работой. Лира с такой серьезностью раскладывала продукты, словно решала задачу вселенского масштаба. Мне от ее вида стало вдруг очень смешно и, еле сдерживая смех, я заулыбался.

Обернувшись, Лира с Максом увидели меня, и на их лицах тоже проступили ответные улыбки.

— Как всегда — отлично, — произнес с цветущим видом Максимилиан.

— Да, действительно, ничего не произошло. Зря я, наверное, волновалась. — спокойно ответила Лира.

— Ну, вот видишь, я же говорил тебе, что все будет нормально, — подтвердил свои предположения Макс Ньютон, снова занявшись упаковкой вещей.

Закончив сборы лагеря, мы расселись за импровизированным столом и принялись за еду. На этот раз я пробовал уже другие продукты, нежели раньше. Некоторые их них по форме, виду, цвету напоминали наши овощи и фрукты, но вкус имели порой специфический. Так, фрукт, походивший на яблоко, имел почти такой же кислый вкус, как у лимона, а нечто напоминавшее наш банан было очень сочным и имело привкус сливы и болгарского перца.

Пока я занимался изучением вкусов здешних плодов Макс, тем временем, сгорал от нетерпения побыстрее добраться до таинственных запечатанных комнат. Он начинал нервничать, постоянно роняя еду, и совсем не сидел на месте, постоянно подгоняя нас с Лирой. Честно говоря, он подействовал своим поведением и на меня. Зажег внутри некую заинтересованность. Я вообще–то тоже очень желал их увидеть, но в отличие от Макса, скрывал внешние проявления своего желания, как мог. Лире неуравновешенное состояние Макса не понравилось, и она, почти сердясь, постоянно осаживала его пыл, но ее действия не оказывали на поведение Максимилиана абсолютно никакого влияния.

Наконец, мы закончили трапезу и собрались.

— Ну, ладно, пойдем к этим твоим комнатам. Посмотрим, что сможем сделать на этот раз. Там все равно ничего интересного нет. Мы ведь их так и не смогли открыть. — слегка уставшим голосом произнесла Лира. Она все это время следила за Максом, усмиряя его рвение, и тратя свои силы.

И тут Макса прорвало. С него словно сняли ошейник, предоставив полную свободу. Он похватал всю поклажу. Неважно, тяжелая она была или нет. Да так с ней и бегал, нарезая вокруг нас круги, и постоянно подгоняя. Одновременно он еще умудрялся описывать внешний вид этих построек. Энергия била из него бурным фонтаном, и как мы с Лирой не пытались отобрать у него часть поклажи, в надежде хоть немного разгрузить Макса, он не поддавался, мотивируя свой отказ тем, что мы будем медленнее идти.

Видя безуспешные попытки Лиры урезонить Макса Говарда, я применил свой метод, начав им рассказывать о том, что со мной приключилось, пока я спал.

— Известно ли вам, что пока вы мирно посапывали в своих гнездышках, я повстречал древнего атлантийца, и он меня предупредил о том, что нам вовсе не обязательно сообщать людям всю информацию сразу, которую мы там обнаружим. Необходимо хорошенько обдумать последствия от возможного применения этой информации людьми, здесь живущими. — произнес я слегка небрежно.

Последовавших за моими словами действий я никак не ожидал.

Лира в недоумении остановилась, затем развернулась, да так резко, что чуть не сбила меня с ног. Я ведь шел строго за ней по тропинке. Макс же от моей информации напрочь забыл, что в руках у него кое–что имелось. Он перестал их контролировать и все, что он удерживал, рассыпалось по земле. Они оба стояли и вопросительно пялились на меня с выражением на их лицах, изображавшим шок, будто я сообщил им что–то страшное, да еще к тому же и неожиданно.

— Какого атлантийца? — пришла в себя Лира, снова обретя дар речи.

— Где повстречал? — словно только что проснулся Макс.

— Ну же, пошли, пошли, — поторопил я их, подбирая часть раскиданных по земле свертков, и, тем самым, разгружая Макса Говарда. — По пути объясню.

Они очнулись, подобрали остатки вещей, и мы пошли дальше. Теперь их внимание было полностью приковано ко мне. Я им сообщал о сне, о предупреждении атлантийца, о его необычном виде, о существовании еще более мощной силы, чем энергия, выделяющаяся в результате реакции деления и распада ядер атомов вещества. Они засыпали и засыпали меня все новыми и новыми вопросами. Но мне это было приятно. Хоть чем–то я мог им помочь, что–то объяснить. Они же все схватывали не лету.

Так за разговорами мы вскоре добрались до некоего строения, меньших размеров, чем–то, в котором мы ночевали. Похоже, это была пристройка, или, возможно, существовала сеть построек, объединенных одной целью и соединенных между собой крытыми коридорами–проходами, разрушившимися от времени. Так обширны были эти развалины. Словно город в городе.

У данного объекта отсутствовала крыша, как и у многих здесь. Свет беспрепятственно проникал внутрь, хотя пол был утоплен метра на четыре вниз. Помещение напоминало подвал или погреб. Внизу, несмотря на отсутствие крыши, все же был полумрак, и Макс все–таки был прав, свет нам был необходим.

15

Подойдя, ближе, я осмотрелся. Внизу, в сумраке, виднелись очертания построек, похожих на кубы огромных размеров, примерно метров десять на пятнадцать. Они были огромны, но меня больше поразили размеры полупогреба. Так как он вмещал семь таких кубов.

— Странно, смахивают на армейские боксы–хранилища. — осматривая кубы размышлял я вполголоса, — И материал какой–то серый, очень похож на металл или какой–нибудь его сплав. Интересно. Очень интересно.

У края подвала была смонтирована лестница. Наверное, Макс здесь уже бывал, и не раз. Мы стали спускаться. Первым пошел Макс Говард, затем Лира, замыкал спуск я. Спустившись, я еще раз осмотрелся. Света явно недоставало, но делать нечего, располагали тем, что имели.

Подойдя ближе к первому кубу в ряду, я прикоснулся к нему и почувствовал холод металла под пальцами. Это явно был какой–то сплав. Начал было обходить куб по периметру, но Лира меня остановила.

— Не стоит этого делать, ты ничего нового не обнаружишь, только стены. — спокойно произнесла она, и я оставил эту затею.

— Вход только здесь, — промолвил Макс, указывая на куб чуть дальше от того места, где находился я. — И, по–видимому, у всех остальных комнат входы тоже только с одной стороны.

— Ладно, пошли, посмотрим, что это за вход такой, что вы до сих пор не смогли его открыть. — отозвался я, подходя к тому месту у куба, на которое указал Макс. Лира и Максимилиан последовали за мной.

И действительно, подойдя, я увидел выступы, обрамляющие две дверные створки. Да, это точно был вход, но не было даже намека на замок, ручку, и отверстия для ключа. Зато рядом, справа от проема, располагалась панель квадратной формы, отполированная до блеска. Она имела черный цвет и была немного утоплена в стену. Похоже, это был экран какого–то устройства, и оно, скорее всего не работало.

Я немного разочаровался, так как подумал, что оно уж точно не будет работать, ведь прошел не какой–нибудь десяток лет, а тысячи, тысячи. Однако почему же тогда боксы так хорошо сохранились? Спросил Макса, пробовали ли они вскрыть двери вручную, механически, то есть ломом или чем–то еще.

— Да, пробовали, но ничего не вышло, — ответила Лира, на адресованный Максу вопрос. — Но тут кое–что еще происходит, вот смотри.

С этими словами она подошла к экрану и приложила к нему ладонь.

Он тотчас осветился голубоватым светом, и по ему прошла полоса желтого цвета, как в наших ксероксах и сканерах. Скорее всего, шел процесс сканирования то ли отпечатков ладони, то ли пальцев, а может быть их теплового сигнала. Я точно не знал. Но приободрился. Аппаратура работала, и значит возможность, что дверь все–таки можно открыть существовала. Это меня порадовало.

Внезапно раздался звук высоких тонов, и на панели появились символы синего цвета, а справа от экрана прямо из стены появилось устройство с небольшим излучателем. Похоже, что оно до этого было скрыто от наших глаз переборкой, раз мы его не заметили с самого начала. Лира подошла к излучателю и встала напротив. Луч, вырвавшийся из источника, тоже был синим. Он осветил ее тонким пучком в районе солнечного сплетения и после погас. Затем панель с излучателем скрылась за ширмой, уйдя в нишу, а экран погас. Более ничего не произошло. Абсолютно ничего. Дверь даже не шелохнулась.

— И это все, что нам удалось узнать, — вставил Макс. — С тех пор, ничего, как мы не пытались.

— А ты сам пробовал, — спросил я его.

— Да, пробовал, но тоже ничего не выходит, — тихо произнес Макс. — Может у тебя что получится, попробуй сам.

По совету Максимилиана я подошел ближе к экрану и осмотрел его. Они вполне могли что–нибудь упустить.

— Так, так, по всему видно, что это стандартная процедура проверки допуска, — рассуждал я вслух, осматривая экран.

— Проверки чего? — не поняла Лира. Макс тоже вопросительно уставился на меня.

— То, что вы видите, это система защиты от несанкционированного доступа. Ее устанавливают, когда хотят избежать проникновения к информации или каким–либо вещам и предметам, представляющим ценность, посторонних людей, либо не готовых воспринимать эту информацию адекватно. При попытке войти система проверяет этих людей на схожесть с теми, кому вход разрешен. В случае несоответствия данных срабатывает защита и человека не впускают. — закончил я объяснять.

— Понятно. — хором ответили Лира и Макс.

— Скорее всего, тебе удалось пройти первый этап проверки на допуск, — обратился я к Лире Сатта. — А вот дальше, что–то пошло не так, либо проверка не завершилась.

Я подошел к тому месту, где находился излучатель и ощутил под ногами холодную, гладкую поверхность. Опустился на колени, дабы получше рассмотреть, что находилось там внизу, и обнаружил еще одну сканирующую поверхность, засыпанную землей, осколками табличек, листьями и ветками.

— Посмотрите, тут есть еще сканер, — подозвал я их, хотя они уже и сами подошли, заинтересовавшись моим поведением.

Я стал очищать его от мусора. Может быть, именно по этой причине он и не срабатывал. Очистив его полностью, я снова попросил Лиру пройти тест.

Первый этап она прошла так же успешно, как и в прошлый раз, тот же желтый, сканирующий ладонь луч, опять пискнувший звук, сообщивший о совпадении данных с введенной в систему информацией. На следующем этапе теперь произошло нечто другое. После того, как Лира встала напротив излучателя на сканер на земле, луч от него, как и раньше осветил Лиру в область солнечного сплетения, но затем, превратившись в плоскость, стал освещать все ее тело, перемещаясь по нему сначала вниз затем вверх. Возможно, шло сканирование теплового отпечатка тела, а, может быть, проводился его генетический анализ. Я мог только догадываться. После окончания процесса сканирования, вновь что–то пискнуло и на панели, встроенной в стену, появились уже другие символы, но все такие же синие. Перевод их мне был не важен, поскольку итак стало ясно, что очередной этап проверки допуска был успешно пройден. Макс стоял и заворожено смотрел на происходящее у стены бокса. Лира и сама имела испуганный вид, каждый раз, слегка вздрагивая от неожиданного появления нового устройства для съема и сравнения информации с тела.

Затем луч излучателя погас, и отсек с приборами закрылся ширмой, образовав идеально ровную поверхность, словно там ничего и не было. Лира опять вздрогнула. Далее осветился экран на полу, и она еле удержалась от того, чтобы не отпрыгнуть назад.

По нему опять побежала знакомая желтая полоса, теперь снимая информацию с отпечатков стоп Лиры.

Когда, наконец, процесс проверки доступа завершился, а все приборы отключившись исчезли в своих нишах, наступила полная тишина. Лира Сатта сошла с экрана, и мы все трое, подойдя к двери, встали напротив.

Секунд двадцать ничего не происходило. Мне показалось, будто прошло двадцать минут, так долго тянулись эти секунды. Макс уже, набрав в легкие воздуха, открыл рот, намереваясь что–то сказать, как вдруг послышались щелчки. Очевидно, срабатывали какие–то реле. Мы в ожидании насторожились. За щелчками последовало шипение, и из щели между створками повалил пар. Затем они с мягким шипящим звуком разошлись в стороны и исчезли в пазах. Из темного проема все еще выходил не то пар, не то какой–то газ, и все стояли, не решаясь войти.

— Наверное, это какой–то консервирующий газ, исключающий коррозию и порчу материалов, — высказал я свое предположение, шагнув к проходу. — Хорошо, пошли. Газ вышел, и дышать там, скорее всего, уже можно.

Развернувшись лицом к входу в стене, и, сделав несколько шагов, я услышал испуганный возглас Лиры. Похоже, что она, испугавшись неизвестности, попыталась меня остановить.

— Ну, чего вы боитесь? Пойдемте, посмотри, что там. Вы ведь так долго этого ждали. Вперед! — почти скомандовал я и двинулся к открывшемуся проходу.

Они все еще нерешительно последовали за мной.

Зайдя внутрь, я ожидал почувствовать какие–нибудь запахи и затхлость воздуха, ведь комнаты были запечатаны тысячи лет, но, к своему удивлению, не ощутил ничего подобного. Воздух внутри был абсолютно свежим, ничем едким не пахло. Создавалось ощущение, будто помещение проветрили непосредственно перед нашим приходом.

Было темно, и я пошарил руками вокруг в поисках выключателя, дабы включить свет. Но его не было. Странно, как же он в таком случае включается? И тут меня посетила некая идея. В фильмах о будущем, которые мне доводилось видеть, обычно свет включался голосовой командой, а не механически.

— Свет. — произнес я четко, пойдя на поводу у возникшей во мне мысли.

Но…, ничего не произошло. Как было темно в комнате, так темно там и осталось.

Я пришел в недоумение. Как же так? И как же теперь его включить? Без света мы не сможем здесь все осмотреть. Что же теперь делать?

В полном замешательстве я задумчиво посмотрел на Макса и Лиру, стоявших позади меня.

Наверное, странная картина была: стоят три человека и в полном молчании смотрят друг на друга. Так мы и стояли — один из другого мира, и два атлантийца, глядя в глаза друг другу, и не говоря ни слова. Хотя, нет. Атлантийцев было не два. Коренной атлантийкой была только Лира — правительница этого города, а Макс Ньютон Говард фактически был из моего же мира, только из прошлого.

— Что случилось? Почему ты стоишь и смотришь на нас? — первой не выдержала Лира, задав свой вопрос мыслью. Макс повернулся к ней, наверное, тоже его услышал. Затем снова уставился на меня, ожидая ответа.

— Я хотел включить свет, но у меня ничего не вышло. Подумал, может он включается голосом, так как не нашел выключателя, но опять не получилось. Вот я и размышлял о том, как же его все–таки включить. — ответил я немного растерянно, так же мыслями.

— Ах, вот оно что. Позволь мне попробовать, думаю, у меня все получится. — просияв, произнесла, опять же мысленно, Лира, будто уже знала ответ.

— Да, пожалуйста, конечно попробуй. — я отступил в сторону, освобождая проход внутрь, в который Лира и направилась.

— Лименорэ. — Произнесла вслух Лира, зайдя внутрь комнаты.

Помещение тотчас залило таким ярким светом, что мы все зажмурились и даже прикрыли глаза руками. Некоторое время нам пришлось постоять снаружи, привыкая к яркому свету, льющемуся из помещения наружу через открытый дверной проем.

Затем мы медленно вошли внутрь, осматривая все вокруг.

— Как тебе удалось…? — начал, было, я произносить вопрос, адресованный Лире, но сам же и остановил себя на полуслове, так и не договорив его до конца. Я уже знал ответ на него. Мы ведь находимся в Атлантиде, и нужно было всего лишь произнести команду на местном наречии, то есть по–атлантийски. Что Лира Сатта и сделала. Она взглянула на меня, улыбаясь своей правоте, и намереваясь ответить на мой вопрос, но я жестом остановил ее, дав ей понять, что сам уже во всем разобрался.

И как это я сам не догадался об этом раньше. Надо же. Всего–то, произнести команду по–атлантийски. Круто.

Войдя внутрь, я очутился словно в хрустальной комнате. Снаружи она была матово–серая, но внутри было сплошь стекло, прозрачное, молочно–белое и цветное. Все, абсолютно все в комнате было, скорее всего, из кварца. Стены, потолок, даже стулья, столы и стеллажи шкафов. В некоторых случаях кварц, очевидно, содержал примеси, сообщавшие ему различные цвета: зеленый, изумрудный, красный, желтый, синий и многие другие.

Вокруг, вдоль стен, располагались стеллажи, сплошь заставленные пластинами всех размеров и цветов. На них так же стояли и коробки, похожие на хрустальные ларцы. В них находились цветные шестигранные кристаллы.

Свет, заливающий комнату, шел равномерно с потолка, стен и пола. Казалось, его излучало здесь все, так его было много, и в то же время не было никакой возможности определить его конкретный источник. Не было ни малейшего намека на светильники или лампочки. В центре комнаты располагались возвышения молочно–белого цвета, выполнявшие функцию столов, а на них находились всевозможные приборы, из того же кварца. Некоторые из них были прозрачными, некоторые — молочно–белыми.

— Наверное, все эти приборы здесь для того, чтобы изучать предметы, расставленные на стеллажах, — промолвил Макс, подходя к столу и осматривая ближайший к нему прозрачный механизм, очень напоминающий системный блок нашего компьютера. — Гляди, тут и паз есть. Наверное, сюда и вставляются пластины. Давай попробуем.

Я взял с полки первую попавшуюся шкатулку и подошел к столу с прибором. Попробовал открыть крышку ларца, но она не поддалась, хотя ни замка, ни какого–либо запорного механизма я не обнаружил. Макс взял у меня ларец и тоже осмотрел его, но все безуспешно. И вдруг шкатулка пискнула и открылась. От неожиданности он разжал пальцы и выронил ее. Хорошо я успел подхватить ларец, а то не видать бы нам больше ни его, ни пластин.

— Что ты сделал? — спросил я Макса. — Как ты его открыл?

— Ничего я не делал, не знаю. Я только осматривал. — виновато сообщил Максимилиан.

Тут опять у меня в руках раздался писк ларца, и я снова вперил в него взгляд. На стенке, которая располагалась ближе всего к моей правой ладони, некоторое время светился красный огонек. Затем он погас. Осмотрев эту грань ларца, я ничего там не обнаружил.

Макс и Лира, тем временем, следили за мной.

Я опять перехватил шкатулку, как и раньше, ладонью к стенке с красным маячком, и звуковой сигнал не заставил себя долго ждать, а следом снова зажегся красный индикатор. Мне все стало ясно.

Перехватив ларец в левую руку, я правой провел вдоль стенки с огоньком. Механизм сработал почти мгновенно. Теперь я был уверен в том, как можно открыть шкатулку. Сообщил об этом Максу и Лире. Высказал так же предположение о том, что, возможно, все в этой комнате активируется таким же способом. Необходимо просто провести ладонью перед прибором или шкатулкой, чтобы их активировать или открыть.

Макс подошел ближе к «системнику» и провел перед ним ладонью. Прибор ожил, слегка попискивая, замигал маячками. Я взял одну из пластинок, намереваясь передать ее Максу, и меня слегка передернуло от неожиданно возникшей в моей голове, перед внутренним взором, яркой вспышки. Далее последовала информация с пластины. Я усилием воли отключился от ее приема и все же передал пластину Максу Говарду.

Он вставил пластинку в паз на приборе, и сразу же рядом вспыхнул экран, прямо на поверхности стола. А чуть ниже проявилось некое подобие клавиатуры, только вместо так хорошо знакомых мне букв были замысловатые, но, вместе с тем, очень красивые атлантийские символы. На экране высветились те же знаки, что имелись и на клавиатуре, только располагались они строчками и были мельче. Я предположил, что это могли быть надписи с таблички, только сильно увеличенные.

Макс занялся разбором символов с вставленной в прибор пластинки, я же, тем временем, прислонившись к стене рядом, чтобы ненароком не упасть при очередном «подключении», вынул другую табличку из коробки, все еще находившейся у меня в руках. Как и ожидалось, вновь последовала вспышка на внутреннем экране, далее проявилась информация, не на этот раз не в виде текста, а как знание. Я просто уже знал, о чем говорилось на данной табличке. Положил пластинку обратно в шкатулку. То, что я узнал, не исчезло из моей памяти, а оставалось там. Я взял следующую пластину, и очередная порция информации перешла в мой мозг, записавшись в памяти. Было здорово ощущать это, узнавать новый для меня мир таким способом, быстро и безболезненно. Просто беря очередную табличку, я словно «загружал» в себя информацию, хранящуюся на ней. Потрясающе! Таким способом я смогу изучить и сопоставить данные, содержащиеся в комнате, всего за несколько минут.

Лира и Максимилиан некоторое время смотрели на меня, похоже, сначала не понимая, что это я вытворяю. Но, в конце концов, до них дошло, чем я занят, и они снова вернулись каждый к своим занятиям. Лира продолжила осмотр комнаты, а Макс вернулся к изучению таблички, находящейся в приборе. Я, закончив считывание информации с пластин в шкатулке, поставил ее на стол, и пошел к стеллажу за следующей. Но меня отвлекла прозрачная емкость с пластинами в форме наших компакт–дисков. Взяв ее, я провел перед ней ладонью, но ничего не произошло. Наверное, не та грань. Перехватив коробку, подставил другую ее стенку, и снова провел рукой вдоль грани. Шкатулка пискнула и открылась. Сработало!

Взял в руку диск, но никаких надписей, слоев, покрытий разного цвета не обнаружил. Он был весь прозрачный, почти невидимый. Странно было наблюдать просто гладкий прозрачный кусок кварца.

Очевидно, для их просмотра также имелся свой прибор, но я не стал его искать. Мне он был не нужен. Я уже итак знал, что было на диске. На этот раз информация шла с иллюстрациями. Картины, возникающие у меня перед внутренним взором, дополняли ее.

Я, так же как и в прошлый раз, «слил» содержимое всех дисков себе в память и поставил шкатулку на стеллаж. Лира в основном осматривала содержимое комнаты, больше любуясь внешним видом ее обстановки, а Макс теперь занимался не столько считыванием пластины, сколько разбирался с прибором. Исследовал, как он функционирует.

Я продолжал считывание информации с пластин разной формы, размеров и цветов. Периодически подходил к полкам, беря очередной ларец с новыми пластинами, и, ставя на место с уже «переснятыми». Лира с Максом меня не отвлекали.

Такое исследование не причиняло мне каких–либо болевых ощущений, и, с ума от «перегрузки» я пока не сходил, поэтому продолжал исследовать информацию, хранящуюся на пластинах и кристаллах.

Наконец, спустя примерно три четыре часа, я устало откинулся на спинку подобия стула, и, закрыв глаза, попытался систематизировать те знания, что «загрузил» в себя.

Мне удалось изучить, по крайней мере, все видимые шкатулки на полках комнаты. Может где–то, и были еще, я их не увидел, а желания их искать у меня пока не возникало. Но какое–то нервное напряжение все же имелось, и это меня немного вымотало.

Заметив, что я сел, Лира и Макс отвлеклись от своих исследований и подошли ко мне, сев рядом на такие же стулья со спинками. Им не терпелось узнать, что же было записано на тех табличках, которые я уже изучил.

Я начал рассказывать, о чем узнал.

В основном речь велась о различных технологиях и способах их применения в быту, строительстве, земледелии, в производстве различных материалов и предметов. Так же сообщалось о способах хранения и записи информации, и о материалах, использующихся при этом. Похоже, что Атланты, в основном, отдали предпочтение кварцу, как основному материалу, применяющемуся для записи и хранения информации. Про оружие речь не шла, хотя и эту (уже известную мне информацию), при желании, можно было применить во зло. Я им об этом напомнил, с намеком на то, чтобы они осторожней ею делились с остальными. Кто знает, что люди смогут с ней сотворить, и какие методы и технологии доступны им на данный момент. Я сам об этом и понятия не имел, так как еще не встречал больших групп людей, с тех пор, как оказался здесь, в Атлантиде. Макс и Лира согласились с моими предостережениями.

В этой комнате я почти ничего нового для себя не выяснил, так как, в основном, техника и технологии, о которых сообщалось на пластинах, были уже известны в моем мире, а некоторые даже значительно устарели, и мы, в последствии, от них отказались.

Что касается способов записи и считывания информации с кварцевых пластин, а, очевидно, оно осуществлялось при помощи приборов, находящихся в комнате на столах, они были похожи на аналогичные приемы, какие мы используем в нашем мире при работе с компьютерной техникой.

Так я им рассказывал, наверное, минут тридцать, потом понял, что на это может уйти не один день. И тут у меня возникла идея попробовать передать узнанную мной информацию Максу и Лире таким же способом, как узнал ее и я, то есть переместить данные непосредственно в их сознание, мозг. А что, может и получится, ведь, сколько способностей я у себя уже обнаружил. Вдруг и это сработает?

Я прекратил рассказывать и попросил их сесть поудобнее. Кто знает, что может произойти при передаче знаний. В любом случае, лучше подстраховаться.

— Рассказывать то, о чем мне стало известно очень долго. На это может понадобиться не один день. Так что я решил попытаться передать вам эти знания непосредственно в ваше сознание, в ваш мозг. Полагаю, так будет быстрее. — объявил я им.

— А это не опасно? — задала вопрос Лира, заставив меня задуматься над тем, что я собирался только что сделать.

— Н–н–нет, думаю, нет. Не должно это быть опасным. — Набираясь уверенности, ответил я ей, и добавил. — Больно тоже не будет, так что успокойтесь. По крайней мере, я боли не испытывал, когда вел сканирование данных с табличек. Так что все должно получиться.

— Ну, приступим. — начал я их инструктировать. — Возьмите друг друга за руки и дайте мне свои.

Я несильно сжал их протянутые руки своими, рассчитывая таким образом улучшить контакт между нами. Ведь я совсем не представлял, что конкретно надо делать в подобных случаях, поэтому, в основном, действовал наугад.

— Теперь расслабьтесь, закройте глаза, уберите из своего сознания все мысли, которые сейчас у вас есть. Пусть там у вас будет пусто. Слушайте образовавшуюся тишину. — продолжал я свои наставления. — Теперь я передам вам информацию, а если кто почувствует что–нибудь неприятное, тут же дайте знать об этом, и мы прекратим процесс.

— Ладно, заметано, — почти одновременно ответили Макс с Лирой.

Они откинулись на спинки стульев, на которых сидели, и закрыли глаза. Я тоже закрыл глаза, выровнял дыхание и представил себе всю информацию: в тексте, картинках, чувствах, ощущениях. Осмыслив и упорядочив все данные, начал их «проецировать на экран» как кинопроектор, представляя при этом, что данный экран является сознанием каждого из них, и, что отображающаяся на экране информация «оседает», «фиксируется» в их разуме.

Я, честно говоря, и понятия не имел, как передается информация подобным способом, и возможно ли это вообще в принципе, поэтому использовал первый, пришедший мне на ум способ, полагая, что так они ее тоже воспримут и осознают.

Более не отвлекаясь на размышления о выборах способов передачи данных, я прокручивал все новые и новые картины, чувства, ощущения, факты и проецировал их вовне, на мнимый экран, словно кинопроектор.

Спустя некоторое время, может пару минут, а может и пару часов, я сам уже было, собрался прекратить передачу информации и открыть глаза, как вдруг меня вынудил это сделать восторженный и одновременно удивленный возглас Макса.

— Здорово! И ты все это узнал таким же способом?! Так же быстро?! Вот это да! — продолжал он восклицать. Лира тоже открыла глаза, и, глядя то на меня, то на Макса, вдруг начала лукаво улыбаться, явно на что–то мне указывая.

Я поначалу не понимал в чем дело, и почему она так себя ведет, но, глядя на, Макса все понял, и осознал причину улыбки Лиры. Аура Макса тоже стала светиться, отливая красным и розовым оттенками, как и у самой Лиры. Я улыбнулся в ответ, тем самым, показывая Лире, что все понял. Макс все это заметил, как мы не пытались скрыть от него свои действия, и занервничал.

— Что такое происходит? Почему это вы улыбаетесь? Да не смотрите на меня так, а объясните, в чем собственно дело! — выпалил он, уже посерьезнев, и попытался встать со стула, вытянув вперед одну руку для удержания равновесия. Но от неожиданности, потеряв на мгновение дар речи, Макс бухнулся обратно на стул, и стал сосредоточенно рассматривать свою руку, а затем и все свое тело целиком.

Мы с Лирой засмеялись, глядя на Макса.

— Что это за свет? Что со мной происходит? Я что умираю? Что это…? Откуда он…? — почти скороговоркой от испуга и возбуждения затараторил Макс, осыпая нас вопросами и запинаясь на каждом из них.

Лира, решив более не продолжать панику Макса, спокойным голосом начала объяснять ему, что это за свет и какова его истинная причина. Максимилиан вроде бы начал успокаиваться, все еще с интересом рассматривая себя, свою ауру, а мы с королевой некоторое время смотрели на него, улыбаясь.

— И что, я теперь постоянно буду светиться? Так же как и вы? — спросил нас Макс, закончив, наконец, себя рассматривать.

— Возможно, — спокойно ответил я. — А что, свет причиняет тебе какие–либо неудобства?

— В общем–то, нет. Просто странно видеть себя таким вот образом. — пояснил Макс Говард.

— В этом ничего страшного нет, привыкнешь со временем. И тебе даже понравится. — радостно ответил я ему, успокаивая и ободряя. — Пусть пройдет время. Просто пока не думай об этом. И, главное — не бойся.

— Ты раскрываешься так же как Лира, и я сейчас. Обретаешь возможность познакомиться со способностями, заложенными в тебе, как и в каждом из нас. Постарайся принять это, жить с этим.

— Виталий, я никогда даже и не мечтала узнать так много за один раз, за такое короткое мгновение, — Лира явно тоже была в восторге от моей идеи передать знания таким способом. Я же был очень рад тому, что эта идея сработала. Я смог это сделать.

Был счастлив еще и тем, что, применяя открывающиеся у меня способности, я мог оказать и оказывал реальную помощь Атлантиде и ее жителям. Такова была моя мечта на данный момент, и она осуществлялась.

От радости и счастья, нахлынувших на меня, я испытал такой прилив сил, что абсолютно уверился в преодолении любой преграды, какая бы передо мной не возникла.

16

— Давайте поднимемся наверх и поедим, — предложил макс Говард. Мы с Лирой дали добро, и, выйдя из комнаты–хранилища, двинулись наверх, на свежий воздух и свет. Двери комнаты при нашем удалении из нее с тихим шипением закрылись, снова преградив доступ к содержимому. Но нам это было уже не так важно. Мы изучили все, что нам было нужно, и уже знали, как отпереть дверь хранилища, если вдруг снова понадобится его посетить.

Не много отойдя от подвала, где располагались бункеры, мы наскоро разложили импровизированную «скатерть–самобранку» и принялись за еду, обсуждая произошедшее в комнате, узнанную информацию и внутреннюю обстановку помещения.

— Узнавать–то новую информацию мы начали, но что это нам дает с точки зрения помощи Атлантиде в целом, как цивилизации? — поставил я вопрос ребром. — И как мне необходимо объяснять людям, которые здесь живут, что Духа не следует бояться, ведь я их еще до сих пор не встречал, и абсолютно ничего о них не знаю. Ни уровня их жизни, ни технологий, которые они применяют, ни их миропонимания, ни ценностей.

— Лира, ты как–то сообщила Максу, когда впервые с ним увиделась, что ни ты, ни кто–либо вообще из вас, я имею в виду людей Атлантиды, не знает атлантийского письма. Как же вы тогда вообще смогли выжить здесь без Духа, без общения и взаимодействия с ним? — я был в затруднении, не представляя, что предпринять, с чего начать.

— Откуда тебе это известно? — спросила она, насторожившись, явно не ожидая, что мне известен данный факт.

— Расскажи же нам, наконец, откуда ты знаешь о нас то, что даже мы уже почти забыли, и не помним об этом? — встрял в разговор Макс Говард, тоже заинтересовавшись этим.

— Хорошо, хорошо, я расскажу вам, все расскажу, — понял, что на этот раз мне не отвертеться от объяснений темы моей загадочной информированности в плане фактов из их жизни.

— Дело в том, что я незадолго до появления Макса в моем мире прочел книгу об экспедиции, созданной для поисков Атлантиды. В ней сообщалось, только представьте себе, о вашей экспедиции в Атлантиду, Максимилиан, и о том, что вы все–таки нашли ее, — вел я свой рассказ, глядя, как их глаза удивленно расширяются.

— В книге довольно подробно описывались многие факты и сцены из твоих встреч с Лирой, Макс. — обратился я к нему. Он ошарашено посмотрел на меня в ответ. — Но я‑то всю эту информацию считал фантастикой, выдумкой, до того момента, пока ты Макс не появился у меня дома, в моем мире.

— Однако, на основании всего изложенного в книге, и тех подтверждений, которые вы мне постоянно предоставляете, в частности, своим удивлением всему этому, я смею полагать, что информация, приведенная там о вашей, Макс, экспедиции, довольно достоверна.

Получается, что все это время кто–то следил за вами, а затем каким–то образом попав в наш мир, издал книгу с этой информацией. Она–то и попала ко мне в руки, в последствии. И, похоже, что не только мне, у нас ведь книги издаются миллионными тиражами. Один Бог знает, сколько еще людей нашего мира ознакомилось с этими данными. — высказал я свое предположение.

— Этого не может быть, — напористо вставил Макс. — Я не думаю, что кто–то следил за нами. Никто из тех, кого я знал, не мог нас предать. Они не были на это способны.

— Нет, нет. Я не имею в виду знакомых тебе людей. Это мог быть кто угодно, например, из группы сопровождения или охраны. Ведь они напали на вас тогда, помнишь. — успокоил я его.

— Но никого из них, в итоге, не осталось в живых, — поспешно ответил Максимилиан.

— Тогда все это очень удивительно и непонятно, — вставила Лира, слушая наш с Максом диалог. — Я ничего не понимаю. Кто мог проследить за нами, а потом попасть в твой мир и обо всем рассказать?

— Вот и мне до конца не ясно, зачем кому–либо понадобилось устраивать за вами слежку? Для чего кому–то понадобилось проникать в мой мир и издавать книгу? Зачем? С какой целью? Какой во всем этом смысл? — ответов на эти вопросы я не знал.

— Это сделала я для того, что бы помочь себе, городу и людям выжить. — вдруг раздался голос, от которого все мы разом вздрогнули и удивленно переглянулись….

Он принадлежал Атлантиде. Моему удивлению не было предела.

— Это была ты — Атлантида?! Это сделала ты?! Ты следила за нами?! — вопросы из нас так и посыпались. Я был очень удивлен этой новостью. Уж от кого угодно, но от духа Атлантиды я этого услышать, никак не ожидал.

— Позвольте, Максимилиан, Лира, я все вам объясню, — мягко попросил Дух.

— Да уж, будь так добр, мы слушаем. — Макс негодовал и ждал объяснений.

— Лира, Максимилиан, я на самом деле не следил за вами. Мне в этом нет необходимости. Я же дух, энергия. Мне итак известно здесь все. Я здесь везде. — начала повествования Атлантида.

— С появлением у нас Макса, я поняла, что могут быть еще люди, способные правильно и адекватно воспринять информацию о существовании Атлантиды, а, следовательно, помочь городу и людям выжить. Я проникла в сознание некоторых людей твоего мира, Виталий, и еще в трех других мирах во вселенной, которые мне показались достаточно развитыми, для адекватной оценки той информации, которую я вложила им в память. Я надеялась, что они смогут помочь, или хотя бы сообщат тем другим, у кого есть идеи и знания на этот счет. Но по какой–то причине только в твоем мире мои знания об экспедиции распространились, и ты, в итоге, ознакомился с ними посредством книги. В других мирах, очевидно, что–то пошло не так, и мою информацию не восприняли. Может быть, они там пока еще не готовы оказать нам помощь. Я не знаю.

В результате, мне пришлось остановить свой выбор на твоем мире, Виталий.

— Так вот откуда ты все про нас знаешь, — с пониманием произнесла Лира Сатта, глядя мне в глаза. — Оказывается, причиной всему был дух Атлантиды, а мы полагали, что кто–то устроил за нами слежку.

— Нет, нет, никакой слежки не было. Это была я. Это была моя инициатива, моя просьба о помощи. И она была услышана. Я благодарна тебе, Виталий, за то, что решил помочь нам. — снова услышали мы Атлантиду.

— Ты же знаешь, Атлантида, я не мог поступить иначе, так что благодарить меня особо не за что. Я рад, что помог тебе и, что продолжаю быть вам полезным. — смущаясь отнекивался я.

— Дух прав, ты нам действительно очень сильно помог и продолжаешь помогать, — обратилась ко мне Лира, улыбаясь. — Без тебя и твоей помощи мы бы не выжили.

— Послушай, Лира права. — вмешался Макс. — Не каждый отважится вот так все оставить и сразу окунуться в неизведанный мир, новую цивилизацию, да еще к тому же, нуждающуюся в помощи. Не знаю, смог бы я так поступить. Не знаю. — он смолк, глядя на меня грустным, но полным благодарности взглядом.

— А мне еще никогда не было так интересно, как рядом с тобой, — поспешила сменить тему Лира. — Почти всегда с тобой что–нибудь происходит, и мне это нравится. Кто знает, может, ты уже знаешь, как летать и ходить по воде.

Я улыбнулся Лире.

— Я верю, что ты сможешь убедить людей не бояться Духа. Я верю, в это, и Дух верит. Ты сделаешь это, а мы поможем тебе, правда, Макс? — спросила его Лира, хотя мне уже итак был ясен его ответ.

— Да, верно, — поспешил с ответом Максимилиан.

— Ну, будет вам, хватит, а то вы совсем вогнали меня в краску, — попытался я прекратить эту тему. — Давайте лучше подумаем над тем, как нам донести до людей новые знания так, чтобы они их поняли и приняли.

— Лира, как вы все здесь живете? За счет чего вам до сих пор удавалось выживать? Ведь прошли тысячи лет в нашем с Максом мире, — снова я поднял вопрос о помощи людям Атлантиды. — Расскажи о быте твоего народа, чем они занимаются, Что вообще вам известно их техники, технологий на данный момент? Я о здешней цивилизации вообще ничего не знаю, ни вашего быта, ни образа жизни.

— Хорошо, хорошо, — наконец–то Лира готова была сообщить мне хоть что–то об Атлантиде и ее обитателях. — Еду, мы в основном выращиваем и собираем в лесах. Еще пищу нам дают озера. Их, правда, немного, но нам хватает.

— Понятно, еда, стало быть, у вас имеется, хорошо. Этот пункт пока работает, и его мы пропустим. А что на счет досуга, вы ведь не все время работаете на полях и рыбачите? — я подходил к главной теме. — Чем занимается основная масса людей? О чем разговоры ведет? Это очень важно, если мы хотим изменить сложившееся положение вещей.

— Я подробнее не в силах сказать, но, в основном, поняла, что люди взволнованы случившемся за последнее время и очень часто говорят об этом. — вымолвила Лира, немного подумав. — Есть у нас обряды, игры, но о чем они сообщают, для чего были созданы, этого уже никто не знает, и мы не используем их сейчас. Ты же видишь, что произошло, как тут в игры играть, когда люди боятся выходить из своих домов. Я совсем не представляю, что мне делать, а ведь я — правительница Атлантиды? Как же поступить? Как им объяснить, ведь я сама еще не до конца все понимаю, что произошло и почему? — Лира начинала нервничать.

— Ладно, ладно, успокойся, волноваться не надо, все устроится, — подбодрил я Лиру. — Люди, говоришь, взволнованы. Если так, то это хороший для нас знак. Значит не все потеряно еще. Это хорошо. А вот если бы им было безразлично, тогда было бы сложнее. — я тоже понимал, что наличие этого фактора играет нам на руку. Значит им просто необходимо все объяснить, показать на примерах, заинтересовать.

Они сейчас, словно малые дети, как я понял со слов Лиры. Люди готовы воспринять новую информацию, им всего лишь необходимо показать, что она не причинит вреда, а, значит, и бояться нового не стоит.

— Да, и потом, они должны продолжать развиваться, используя те знания, которые здесь для них бережно сохранили предшественники. Но люди их не должны использовать, не продумав, как следует, о последствиях, как часто поступали мы. Иначе они просто погубят себя. Их надо научить применять эти дары разумно, а это произойдет только в том случае, если они сами решат так поступать. Потому как если ты Макс не желаешь поступать определенным образом, то никакие мои уговоры не смогут заставить тебя сделать то, что ты делать не хочешь. Я прав? — обратился я за подтверждением к нему.

— Точно! Ты абсолютно прав, и я понял, о чем ты говоришь. — просиял Макс, сделав знак Лире, что сейчас все объяснит.

— Они должны сами решить, что бояться окружающей обстановки, Духа, не имеет более никакого смысла.

Надо поставить их перед выбором, либо они продолжают жить в страхе, не общаться с Духом, и, в конце концов, погибает и Дух, и они сами, либо перестают его бояться, начинают с ним взаимодействовать, и с помощью Атлантиды продолжают жить и процветать может еще тысячи и тысячи лет. Только главное, как я тебя понял, Виталий, они должны принять это решение, сделать выбор, сами, без принуждения со стороны. Иначе ничего не выйдет. — закончил Макс.

— Да, ты понял верно. Именно это главная задача нашей помощи им. Не заставить их принять то, что нам нужно, но подвести их к возможности выбора, который они должны принять сами, руководствуясь зовом своего сердца.

— Я тоже все поняла, — вставила свою реплику, до этого сидевшая все время молча, Лира. — И как это я раньше до этого не додумалась, ведь все очень просто получается. Мы все по своей природе одинаковы, то, что хотим делать — делаем, то, что не желаем делать — не делаем, и никто нас не в силах заставить сделать что–нибудь против нашего желания, нашей воли.

— Да, и ты это поняла, отлично. — воодушевленно произнес Максимилиан, но тут же слегка сник. — но как нам этого добиться? Как это объяснить столь большому количеству людей, да еще представить все так, чтобы они выбрали сами, руководствуясь своими внутренними установками, зовом сердца, чувствами.

Лира тоже слегка погрустнела, услышав вопрос Макса.

— На самом деле у нас все должно получиться, смотрите, — начал я с воодушевлением излагать, созревшую в моем сознании концепцию. — Как ты сказала Лира, люди взволнованы и пребывают в сомнениях, что же им предпринять, верно?

— Да, люди не знают, что им делать, как жить дальше. — ответила она и вопросительно уставилась на меня, вся горя от нетерпения.

— Так вот, среди такого огромного количества людей всегда найдутся те, кто уже готов принять нужный нам пункт, среди предложенных на выбор. То есть они готовы прекратить, наконец, руководствоваться страхом в своей жизни, готовы заново начать знакомство с Духом, общаться с ним. Мы поможем им, а затем, когда они окончательно утвердятся в своем выборе, заметьте, сами примут нужное нам решение, без нашего давления на них, дальше все пойдет по нашему сценарию подобно снежной лавине, и все потому, что на данном этапе на сцену выйдет заинтересованность. Оставшимся людям станет интересно, чем же заняты те, немногие из них, кто, наконец–то, решил преодолеть свой страх, и почему они такие счастливые и радостные, в отличие от остальных, кто еще не отпустил свои тревоги.

— Вам все понятно, что я излагаю? — спросил я Лиру и Макса, на всякий случай.

— Да, — ответил Макс. — Это здорово ты придумал, дальше все действительно пойдет само, как снежная лавина. Главное, запустить этот процесс — «кинуть первый снежок».

17

— Постойте, погодите, что это за снежная лавина еще такая? О чем это вы говорите? — обратила на себя, наше с Максом внимание, Лира. — Я не понимаю, о чем это вы? Объясните же мне, наконец.

— Я совсем забыл, Лира ведь не знает, что такое снег. Она его ни разу не видела. А его в Атлантиде теперь уже не встретишь с тех пор, как город погрузился в воды океана. И естественно о лавине, стало быть, ей тоже не известно. — заметил Макс.

Что еще за снег? — продолжала задавать вопросы удивленная Лира. По тому, с каким тоном она их задает, я понял, что она не отступится, пока не получит на них ответы. В ней опять проснулась жажда познания нового, неведомого.

— О`кей, о`кей, я покажу снег. Будет вам и лавина. Ты ведь тоже давно уже не видел снега и зимы, Макс? Ведь так? Уже почти восемьдесят лет прошло с тех пор.

Они оба с недоумением уставились на меня, не понимая, к чему я клоню.

— Я собираюсь переместить вас в горы, так же, как я проделал это с Максом, когда попал вместе с ним в Атлантиду. Он знает, это не страшно, и, тем более, не доставляет боли и неудобства. — обращался я в большей степени к Лире Сатта.

— Но здесь, в Атлантиде гор нет, — возмутился Максимилиан. — Ты что собираешься переместить нас в наш…?

— Да, именно, — не дал я ему договорить до конца. — Я собираюсь переместить вас в наш с Максом мир, чтобы Лира, наконец, сама смогла понять, увидеть и ощутить, что же такое снег, на собственном опыте.

— Но там же холодно, может быть даже минус двадцать или минус тридцать по Цельсию, а мы в этом, — указал на свои одежды Максимилиан Говард, проявляя осторожность.

— Холодно? А что это такое — холодно? — опять вставила свой вопрос Лира, огорошив меня в очередной раз.

— А–а–а-а-а! Все! Хватит! Достаточно вопросов! Скоро сами все увидите! Все вопросы потом, позже. — Не выдержал я, вконец, тоже распалившись.

— Да, там может быть холодно, и все–таки будет нужна теплая одежда. Но где ее здесь взять, тут же всегда тепло? — я задумался.

— Пришло время применить то, что дано каждому изначально, — во мне вдруг мягко зазвучал голос второго меня, уже знающего и уже умеющего применять способности, еще даже не раскрытые во мне первом.

Я просиял, и это, очевидно, отразилось на моем лице, так как Лира с Максом тоже таинственно заулыбались, глядя на меня. Они теперь уже явно ожидали от меня очередного сюрприза.

Так, нам нужна теплая одежда: куртки–пуховики, шарфы, шапки, перчатки на меху, сапоги, хотя нет, лучше старые добрые валенки. И еще толстые шерстяные носки. Я сосредоточился, представил все аксессуары одежды, последовательно одетые на меня, Макса и Лиру, ощутил их прикосновение к телу, сохраняемое ими тепло. Синие куртки с капюшонами, вязаные красно–синие шарфы, и такие же полосатые носки и шапки, перчатки на кроличьем меху и серо–зеленые валенки. И еще, чуть было не забыл, свитера. Попытался передать ощущения Максу и Лире, которые в данный момент мог испытывать сам. И я не просто был уверен, а твердо знал, что у меня все получится. Да, знание это великая сила, воистину великая.

Спустя некоторое время, я заметил, как вокруг Лиры и Макса начал образовываться ореол золотистого света и указал им на этот факт. Они заметили мой жест и стали с интересом себя разглядывать. Взглянув на себя, я тоже увидел аналогичную картину. Яркость свечения все усиливалась, и свет постепенно приобретал очертания вещей, которые я смоделировал в своем сознании.

— Вы только не волнуйтесь, все хорошо, бояться нечего. Подождите, пока энергия завершит свое преобразование, — я успокоил их на тот случай, если они начнут нервничать и дергаться.

Свет, окружающий нас ореолами становился все ярче и ярче, а затем последовало три вспышки. Мы все разом зажмурились, а когда открыли глаза, увидели друг друга экипированными по полной программе, и могли отправляться в горы немедленно.

Лира и Макс стали рассматривать одетые на себе перчатки, шарфы, шапки, словом все, что на них появилось после вспышки, а я некоторое время молча стоял и созерцал представшую передо мной картину.

Но, однако, заметил, что мне стало жарковато, и опомнился. Я ведь тоже был одет, как и они.

— Как тебе это удалось? — восхищаясь и удивляясь одновременно, спросил Макс Говард. — Вот так чудеса.

— Да-а, чудеса, но об этом потом. А теперь в горы, пока не стало еще жарче. — отстранился я от ответа на его вопрос.

— Расслабьтесь и примите удобное положение, лучше на этот раз стоя, Очистите свой разум от всех мыслей, а я передам вам вид того мест, куда мы отправимся. И не волнуйтесь, спокойно. — давал я напутствия и сам готовился к перемещению. — Можете закрыть глаза, если хотите.

Сам в горах я еще ни разу не бывал, но благодаря телевидению имел о них представление. Как только представил картины на внутреннем экране, стал их транслировать вовне, как проделывал это раньше, когда в комнате–бункере передавал Максу и Лире информацию с кварцевых пластин. И, уже знакомые ощущения легкости, невесомости и разливающаяся по всему телу волна тепла, не заставили себя ждать. А затем ощутил, как морозный ветер коснулся моего лица, овевая его прохладой и свежестью. Свет проникал в глаза даже сквозь закрытые веки. Я открыл глаза и увидел напротив Макса и Лиру. Они удивленно озирались вокруг. Мы очутились на вершине одной из гор, составляющих хребет, тянущийся в даль. Вокруг было море снега, правда, кое–где выступали оголенные скалы. Было так светло и ярко от белизны снега, что немного резало глаза. Ветра почти не было, и по моим ощущениям мороз тоже был не сильный, примерно минус семь — десять градусов по Цельсию.

— Вот это белое вещество и есть снег, то есть замороженная вода. У вас в Атлантиде она вся в жидком состоянии, а здесь бывает и твердая. Вот как сейчас, например. Потому, как холодно. Кстати, Лира, можешь взять снег в руку или просто прикоснуться к нему рукой, и ты почувствуешь, поймешь, что такое холодно. — напомнил я о вопросах, ранее ею заданных.

Лира последовала моему совету, сняла перчатку, и, зачерпнув рукой немного снега, стала разглядывать белую массу, начавшую таять, охлаждая ее ладонь. Долго это не продолжилось, так как снег на морозе охлаждал ее руку довольно быстро. Я знал это по собственному опыту. Наконец, она одернула руку, словно обжегшись, стала судорожно отряхивать с нее подтаявший снег и затем вытирать о куртку.

Рука у нее покраснела от мороза, и, скорее всего, начались колики. Лира инстинктивно начала дуть на ладонь, пытаясь согреть ее теплом своего дыхания. Стала даже прыгать на месте, видно морозец прихватил–таки ее ладонь. Затем натянула на озябшую руку перчатку и повернулась ко мне.

— Ну, как тебе холод? Поняла теперь, что это такое? — встретил я ее внимание вопросом.

— Это и есть холод? Немного неприятно, но очень интересно, очень. А это, стало быть, снег. Как же его много здесь. И все это снег, вот здорово. — возбужденно лепетала Лира, с раскрасневшимся то — ли от мороза, то ли от переполнявшей ее энергии, лицом, почти бегая вокруг и озираясь на оставленные ею следы.

— Да, это и есть снег, и теперь ты знаешь, что такое холодно, что значит ощущать холод. — спокойно ответил я Лире.

От переполнявшего ее возбуждения Лира начала резвиться, как ребенок, радуясь холоду, морозному ветру, снегу. Макс тоже был рад увидеть снег, спустя столько лет и, когда Лира подбежала к нему, излучая вокруг возбуждение, радость и трепет от увиденного, и попыталась его вовлечь в свою игру, он легко на это поддался. И вот они уже вместе стали резвиться, словно дети в рождественские праздники. Он обучал ее «обращению» со снегом. Видно было, что Максимилиан еще не забыл, как снежки–то лепить и что, потом с ними делать. Лира же, оказавшись способной ученицей, схватывала все на лету, и, спустя некоторое время, на снег полетели шапки и шарфы, а куртки были расстегнуты. Похоже, что им стало жарко, так они разошлись в своей игре.

Я, тем временем, отошел к краю площадки, на которую мы перенеслись из Атлантиды. Нашел довольно высоко выступающий над ней кусок скалы и оперся на него. Снял шапку, расстегнул куртку, и весь отдался ласкам морозного горного ветра, наслаждаясь открывшейся мне панорамой заснеженного горного хребта. Ветер развевал мои волосы и звучал в ушах, ласково насвистывая. Я дышал полной грудью, вдыхая чистый, свежий горный воздух, и благодарил Мироздание, Вселенную, Бога или кого там еще за представшую передо мной картину, за возможность ею наслаждаться здесь и сейчас. От переполнявшей меня радости, благодарности и любви, на моих глазах выступили слезы. В такие моменты я любил весь мир, всю вселенную и был ей за это благодарен. Картина была фантастическая. Горная цепь простиралась на сотни и сотни километров в обе стороны, от того места, где мы находились, и уходила дальше за горизонт. Воздух был таким чистым, что я отчетливо видел каждый камешек на соседних скалах, каждое дерево.

Я был таким маленьким в сравнении с горным кряжем, даже с тем местом, где находились мы в данный момент, но одновременно ощущал себя значимой частью земли, этого мира, вселенной, а так же являлся ею целиком. Было великолепно, просто здорово ощущать, чувствовать себя одновременно и частью вселенной, и быть с ней единым целым. Ради таких моментов, такого опыта стоило жить, и жизнь была прекрасна. Я ощущал себя самой жизнью, ощущал ее во всей полноте, был с ней единым целым и чувствовал себя ее частью. Мы вместе наслаждались видом, открывшимся перед нами.

Так молча стоя и наслаждаясь панорамой, я краем глаза заметил, как подошли Лира и Макс и стали рядом со мной, запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами, все в снегу. От них шел пар, так они разгорячились.

— Красиво, правда? — спросил я между делом, продолжая наслаждаться горными вершинами.

— Да–а–а, такого у нас не встретишь. — многозначительно произнесла Лира, любуясь видом. — Какие просторы, как много места.

Макс обнял Лиру за плечи, и они оба тоже стали созерцать даль, представшую перед нашими взорами.

Некоторое время мы молча любовались земными просторами. Но потом меня отвлекло ворошение и тихое клацанье. Я оглянулся. Они были чуть позади и справа от меня. Лира откровенно начинала замерзать и уже стучала зубами. Заметил, что курток на них нет. Наверное, в пылу игры они их тоже сняли, как и шапки с перчатками, а вот снега на свитерах налипло много, и он таял от тепла их тел, впитываясь в одежду, что еще оставалась на них. Максу тоже было не жарко, только пока он держался и не подавал виду. Мне же было приятно и тепло от переполнявших меня чувств.

— Дайте мне руки, — попросил я их и, протянув свои, взялся ими за ладони Макса и Лиры. Затем создал в себе жар, прочувствовал его каждой клеткой своего тела и направил через свои руки, как через каналы, в их тела.

И тут произошло нечто странное, что заставило меня удивиться. Я намеревался их просто согреть, но когда от их одежды, волос, от их тел повалил пар, я просто совсем обалдел. Послышалось тихое шипение, и Максимилиан с Лирой скрылись в облачках пара. По всем визуальным и акустическим признакам вода с них, в буквальном смысле, стала испаряться, словно их тела были сильно раскалены. Прямо на моих глазах свитера Макса и Лиры становились сухими, как и его штаны, и накидка Лиры. Даже от их валенок шел пар.

— У-упс. Как вы себя чувствуете? С вами все в порядке? — быстро спросил я их, прекратив передавать созданное мной тепло.

— Да, со мной все хорошо, спасибо, что помог мне согреться, а то я уже начала ощущать сильный холод. — совладав со своим телом, и перестав стучать зубами, с благодарностью ответила Лира. Ее лицо снова приобрело нормальный оттенок.

Она, наверное, полагала, что произошедшее с ней было спланировано, и не догадалась, что я, однако же, не был готов к произошедшему с Лирой Максом.

— Где ты этому научился? — отозвался Макс, ощупывая на себе абсолютно сухую одежду. — Как это у тебя вышло?

Их было теперь хорошо видно. Пар рассеялся, и шипение прекратилось. Похоже, они высохли окончательно, вместе с одеждой.

— Каким–то образом ты высушил на мне всю одежду, и даже волосы, здорово. — Максимилиан все не унимался.

— И мои волосы тоже, — вставила свой голос и Лира.

— Что же с тобой происходит такое? Ты постоянно нас чем–нибудь удивляешь. — продолжала с возбуждением Лира. — Кто ты на самом деле? Мне иногда становится немного не по себе от тех чудес, что происходят с тобой.

— Да где же ты этому всему научился? — не оставлял эту тему Макс Говард. — Ты ведь творишь фантастические вещи! Неужели вытворять такое для тебя так же легко, как дышать и ходить?

— Я все вам объясню, но только не здесь, и немного позже. Прохладно все–таки. — притормозил я напор Макса. — А лавину вам сейчас покажу. Подойдите сюда. Смотрите.

Я зачерпнул рукой немного снега и слепил снежок. Подошел к краю площадки и стал осматривать склон в поисках большого количества снега, готового в любое мгновение сорваться вниз, от малейшего толчка.

Они подошли ко мне, ожидая, что же произойдет далее. Макс наверняка уже итак знал, что я собираюсь им показать, а вот Лира не имела никакого понятия и была вся — внимание.

Наконец, я нашел подходящий крутой склон со снегом и бросил снежок вниз. Некоторое время он летел, затем, ударившись о снежную гладь, стронул с места небольшое количество снежной массы.

— Следите внимательно за тем, что сейчас будет происходить, — предупредил я их, дабы они не пропустили ничего интересного. В моем предупреждении не было нужды. Они итак были полностью заинтригованы происходящим в данный момент. Тем временем небольшой объем снега, пришедший в движение от удара снежка, стал медленно перемещаться вниз по склону, увлекая с собой все новые и новые порции снежно–ледяной массы. Поток становился все объемнее, за счет входа в него новых порций снега и ледяной крошки, и скорость его стремительно росла. Через каких–то сто — сто пятьдесят метров уже образовалась небольшой по мощности схода поток, но это было лишь началом. Еще двумястами метрами ниже стало очевидно, что это уже настоящая, сметающая все на своем пути к основанию склона, несущая гибель всему, что встает у нее на пути, лавина. Находясь на площадке наверху, мы все услышали пока еще тихий, но мощный гул, от сходящей вниз лавины, ломающей на своем пути деревья и несущей в себе обломки скал. Самого процесса течения снега видно не было из–за белой пелены–дымки, окружающей поток, но по исходящему снизу гулу и дрожанию снега у нас под ногами всем было ясно, что окажись, кто у нее на пути, его ждала бы неминуемая гибель.

— Красиво, и захватывает дух, — только и смогла вымолвить Лира, пораженная увиденным.

— Никогда бы не подумала, что существует где–то так много, много снега, как у вас здесь, и как я вижу, он может так же представлять собой очень грозную силу. Это прекрасно и грустно одновременно, — продолжала Лира, немного отойдя от шока.

— Жаль, очень жаль, что такая красота может причинять вред. Это печально. — с грустинкой в глазах подытожила она.

Максимилиан не сказал ни слова, но по нему итак было заметно, что он сильно впечатлен увиденным.

— Ну, что ребята? Теперь дуем обратно, в Атлантиду? — спросил я их, пытаясь отвлечь Лиру от печальных мыслей. А то она совсем погрустнела.

— А? Да, да, пора, наверное. Лира, ты как считаешь? — очнулся Макс.

— Да, пора, — все еще с грустью тихо произнесла Лира Сатта.

— Ну, тогда расслабьтесь, очистите свои мысли и, если хотите, закройте глаза, — дал я им последние указания перед отправкой в Атлантиду. Уже почти сосредоточился, воссоздавая на внутреннем экране картины того места, куда нам надо было в итоге попасть, как вспомнил об оставленных Максом и Лирой на снежной поляне куртках, перчатках, шарфах и шапках. Свою шапку и перчатки я тоже вообще–то оставил у выступающей скалы. На мгновение сосредоточился, представил визуально всю оставленную нами здесь одежду, затем мысленно ее рассеял в пространстве световыми вспышками, и был уверен в том, что она исчезла с поляны снега, снова став чистой энергией, из которой и была мной ранее сотворена.

Затем представил Атлантиду — место у озера на берегу, передал его изображение Лире и Максу, и почти сразу ощутил знакомую легкость в теле и волну тепла. А через мгновение мы все трое уже стояли посреди окружавшей нас травы, на поляне у озера, и сверху на нас «глядел» Дух своим светлым голубоватым свечением.

18

— Ну, как, вы все еще хотите услышать ответы на свои вопросы или…? — я не договорил фразу до конца.

— Да, давай отвечай, — с напором и жаждой ответов в глазах произнесла Лира, и стала смотреть на меня, не моргая.

— Я бы тоже был не прочь услышать твои объяснения, — промолвил Макс более спокойно, в отличие от Лиры.

— Ну, что ж, задавайте свои вопросы, только не все сразу, — вымолвил я и настроился отвечать на них.

— Что такое снежная лавина теперь я знаю, но скажи, как следует понимать твои слова о лавине и заинтересованности? — задала свой первый вопрос Лира.

— Помните, раньше я говорил о существовании людей, готовых измениться и принять нужный нам вариант из предложенных на выбор? Так вот, их сначала будет возможно не так много, — начал я отвечать.

— Да, было такое, помню, — ответил Максимилиан.

— Мы в данном случае будем играть роль «снежков», а эти люди, которых пока еще не много, поначалу, будут первыми «порциями снега», который мы, как «снежки» сдвинем с места. Затем эти новые «массы снега», то есть те немногие после нас люди своим видом, своим образом жизни, состоянием «будут сдвигать» все новые и новые порции людей с помощью заинтересованности последних. А далее нужный нам процесс пойдет уже сам, как снежная лавина, набирая силу и мощь. Но в отличие от неуправляемой лавины, мы можем направить его в нужное нам русло. И все это будет длиться до тех пор, пока последние из людей, ныне здесь живущих, не примут нужный нам образ жизни для спасения себя, города и Духа. — завершал я отвечать на вопрос. — Вот все, что хотел вам сообщить по поводу работы с людьми. Теперь вам все ясно? Нам, всего лишь, необходимо будет поработать с первыми людьми, а дальше этот процесс продолжится сам собой, как сходит лавина в горах. Мы будем лишь слегка его контролировать и направлять.

— Я поняла! Я все поняла! А здорово ты это придумал! — почти кричала Лира, радуясь тому, что поняла мои доводы. Затем вскочила с травы, так как от волнения не могла сидеть без движения. Макс тоже улыбался, глядя на сияющую Лиру.

— Вам с Максом, правда вскоре, придется пересмотреть состав правящего совета города. Ведь если там останутся те, кому наша идея не понравится, и кто продолжает пользоваться страхом в своей жизни, они далее могут помешать осуществлению нашего замысла. Так что я думаю нужно набрать в правящую команду людей, какие будут из тех, кто принимает необходимые для выживания города и духа решения исходя уже не из страха, но руководствуясь развитием. И, кто знает, может быть, они даже помогут нам в достижении поставленной цели. — рекомендовал я далее.

— Да, Виталий, точно подмечено, состав совета должен быть другим, иначе нам туго придется. Надеюсь, ты с этим тоже согласишься Лира? — обратился Макс к ней, уточняя.

— Верно, тут я согласна с тобой полностью. Я и раньше подумывала изменить совет, но все никак не могла решиться на этот шаг. — ответила Лира Сатта. — Полагаю, что и Дух поддержит наше решение.

— Какой ваш следующий вопрос? — спросил я, поняв, что с одним мы разобрались.

— Следующие наши вопросы касаются тебя, Виталий. — сказал Макс Говард за себя и за Лиру.

— Меня? Вот значит, как, — слова Макса меня действительно очень удивили. Интересно, чем я мог их заинтересовать, и неужели они начинают действительно бояться меня, особенно Лира. — Ну, что ж, задавайте.

— Я никогда еще не встречала людей, сколько себя помню, которые бы творили то, то делаешь ты сейчас. — говоря все тише и тише, произнесла Лира. — Что с тобой произошло и происходит?

— И как ты этому всему научился, где? Кто научил тебя вытворять такое? — спросил, волнуясь, Макс, тоже «заразившись» от Лиры познанием неизвестного, нового.

Они молча смотрели мне в глаза, ожидая ответов.

— Ах, вы об этом. Ясно. Дело в том, что то, что я вытворяю, как вы говорите, находясь здесь — в Атлантиде, присуще на самом деле каждому человеку, каждому. Эти способности и возможности, как я их называю, были даны человеку, людям изначально, как возможность дышать, ходить и этому подобное. Но по каким–то причинам мы в нашем с Максом мире не используем их, и поэтому они у нас находятся в закрытом состоянии, как бы спят. А мы даже и не подозреваем об этом, — вел я свой рассказ.

— В вашем же мире Лира, то есть здесь в Атлантиде, раньше люди, похоже, знали, что обладают такими, изначально данными, дарами, и поэтому использовали эти способности и знания на практике, в своей повседневной жизни. Но это, скорее всего, имело место во времена, когда были построены Дом знаний и комнаты–хранилища, то есть очень и очень давно. Подозреваю, что тебя Лира еще тогда и на свете не было. Да что там тебя, твоих прабабушек и прадедушек в третьем — пятом поколениях тогда, наверное, тоже еще не существовало. Очевидно, и в вашем мире что–то произошло, и с тех пор подобные знания либо были намеренно скрыты от твоего народа, либо по каким–то причинам забыты людьми Атлантиды. С той поры они не то, что не знают, как применять то, что им дано на самом деле, но даже не имеют понятия, чем они вообще обладают и на что способны. А к тому времени, как родилась ты Лира, они уже утратили не только эти знания, но даже и память о них. — произнося эти слова я наблюдал, как поникли улыбки на их лицах.

— Но это вовсе не означает, что нельзя вспомнить заново эту информацию, и научиться использовать ее опять. Эти знания и способности на самом деле никуда не исчезли, просто люди забыли о них, только и всего. — подбодрил я их.

— Хорошо, если ты говоришь, что люди забыли это, тогда почему ты это делаешь? Ты вспомнил? Как это удалось тебе? — вновь начала осыпать меня вопросами Лира Сатта.

— Точно сейчас я на твой вопрос не отвечу, но могу предположить следующее.

— Первое — это то, что я всегда хотел их у себя открыть и познать, с тех пор, как узнал, что эти способности присущи каждому, и то, что они никуда не исчезли, а я все еще ими обладаю, да и вы тоже. Я понял со временем, что главное иметь сильное желание и продолжать попытки за попытками, даже если с первого раза ничего не выходит. Причем желание должно быть всеобъемлющим, а не простым любопытством. Оно должно занимать все ваше существо, всю вашу суть.

Следующая моя догадка о том, что шок, который я испытал, когда Максимилиан попал ко мне, возможно, ускорил процесс вспоминания и раскрытия этих способностей, хотя я надеялся, что это произойдет и без каких–либо потрясений. Но раз уж так случилось пусть так и останется.

Затем, возможно, на меня оказал кое–какое влияние Дух, пока я был с ним, что, вероятно, так же поспособствовало ускорению их обнаружению у меня.

Вот собственно и все, на мой взгляд, хотя может быть, и нет. Это всего лишь догадки. Я еще сам в этом толком не разобрался.

А что касается моего обучения, так вы же сами все видели. Меня никто не обучал. Они как–то сами собой обнаруживаются и проявляются. Я даже сам поначалу был шокирован тем, что со мной происходило, но потом привык к неожиданным их проявлениям.

Да, еще один важный факт, чуть не упустил. Очень важны внутреннее состояние, осознанность, ответственность при использовании пробуждающихся заново способностей, дабы не случилось того снова, что когда–то здесь уже происходило, и, возможно, явилось причиной вашего перемещения сюда, под воду. — обратился я к Лире и максу, заканчивая отвечать.

Я замолчал. Они оба глядели на меня, не мигая, словно заколдованные.

— Да не волнуйтесь вы, все нормально, вам тоже все это доступно, не только мне. Я же сказал, что это есть в каждом из вас. Это присуще каждому. Только нужно понять этот факт, осознать его. — попытался вывести их из ступора. — Вы сами, собственно, уже использовали их, только пока еще не поняли этого.

— Как, мы использовали?! Где?! Когда?! Этого не может быть! Что ты такое говоришь?! — всполошилась Лира, снова занервничав.

— Ну, как этого не может быть, а как же мысленные беседы, которые мы с тобой вели, пока шли к Максу? Вспоминай Лира, вспоминай. — напомнил я ей о передачи мыслей друг другу.

— А–а–а, ну да, помню, помню. Я тогда еще напугала тебя своими вопросами. — вспомнила Лира этот факт и улыбнулась.

— Вот видишь. Это еще раз подтверждает, что возможности эти и в вас тоже есть, и что никуда они не делись. Более то вы их уже начинаете понемногу осознавать и применять. Но вот, что явилось причиной их проявления в ваших случаях, я пока не представляю. — договорив, я замолчал.

— И не переживайте я постараюсь вам помочь разобраться с этим, раз уж все так сложилось и пока я еще здесь, — подбодрил я их. — Вы у меня летать еще будете, запомните мои слова.

— Летать, вот это здорово. Неужели мы сможем летать? Ты нас научишь летать, правда, правда? Ты не шутишь? — с радостным возбуждением спрашивала меня Лира. Вопросы из нее так и сыпались.

— Нет, не научу, лишь помогу вам вспомнить. Ведь это уже вам присуще. Этот дар у вас уже есть, как и способность ходить, бегать, дышать, видеть. Вам это уже доступно, только надо понять, почувствовать, поверить. Я всего лишь вам немного помогу, объясню кое–что, что поможет вам осознать этот факт. — спокойно произнес я в ответ. — А пока давайте пойдем во дворец и посмотрим, что здесь происходило, пока нас не было. Может, что–нибудь случилось.

— Да, пойдем скорее, — высказала свое согласие Лира, и мы все трое двинулись по тропинкам в направлении основного строения.

19

Позже я понял, что оказался прав. По мере того, как мы подходили к дворцу, было видно, что люди быстро, почти бегом, перемещались по окрестностям города, словно обеспокоенные чем–то. Создавалось впечатление, что они будто кого–то разыскивали.

— Лира, не тебя ли с Максом ищут эти люди, посмотри. — обратился я к ней, указывая на снующие то тут то там человеческие фигуры. Один из них, наконец, заметил нас и направился бегом в нашу сторону. Встретил по пути еще одного мужчину, и они уже вместе подбежали к нам, запыхавшись.

— Королева Лира! Королева Лира! Совет старейшин ищет вас! — начал первый мужчина, все еще толком не отдышавшись.

— Вы должны пройти во дворец, немедленно. Люди очень напуганы вашим исчезновением. Совет в растерянности. Мы проводим ва…, — продолжил второй мужчина, более старший по возрасту, но не закончил фразу.

Внезапно от кристаллов Лиры и Макса возникли два ломаных луча голубого и фиолетового цветов в виде молний, и с треском «ударили» по кристаллам, висящим на шеях у мужчин.

Те в ужасе отпрянули назад, обалдев от неожиданного шока, а младший из них вообще упал на траву, не удержав равновесия.

С полминуты мы все глядели друг на друга не понимая, что же произошло. Затем Лира стала их успокаивать, объясняя, что это была всего лишь заменяя старой энергии Атлантиды на новую. Она первой вспомнила об этом, а затем уже и до нас с Максимилианом дошло, что собственно здесь только что случилось. Я уже успел порядком забыть об этом.

— Пойдемте, пойдемте же во дворец, — вступил в разговор Макс, отвлекая Лиру от объяснений. — Нас ведь ожидает совет.

— Да, да, конечно, пошли, — Лира вышла вперед и поманила нас за собой жестом. Мы последовали за ней, не говоря ни слова. Тут меня осенила догадка, и я ускорил шаг для того, чтобы поравняться с Лирой.

Догнав ее, я мысленно попросил Лиру представить мне людей, подошедших к нам. Поначалу она, было, вздрогнула, услышав мой голос у себя в мыслях, но затем справилась, очевидно, поняв, что происходит.

— Тот, что постарше — Горан Тит, помоложе — Нирон Латон. Они из простого народа, но избраны советом и входят в группу, где еще несколько десятком мужчин и женщин. Они так же помогаю нам в принятии важных решений, и доводят их до сведения остальных людей — жителей Атлантиды.

— Хорошо, но этим двоим, пока придется остаться с нами, что бы исключить неконтролируемый процесс замены энергий среди людей, который они могут спровоцировать своими кристаллами. Иначе, если мы не сможем успокоить людей, начнется паника или что похуже. — предупредил я Лиру Сатта.

— Это верно. — так же безмолвно ответила мне Лира, подмигнув.

— И еще, необходимо будет собрать всех людей вместе. Подчеркиваю, всех, в том числе и детей, и в нашем присутствии провести замену энергий Духа, чтобы мы могли контролировать состояние людей и вовремя предотвратить панику, успокоить их. Тебя с Максимилианом они послушают, как никак ты королева Атлантиды, ну, а я буду на всякий случай наблюдать за процессом, и, если понадобится, предотвращу нежелательный поворот событий. Тебе понятен мой замысел? — спросил я Лиру, закончив излагать свои доводы.

— Да, понятно. Я все поняла. Надо собрать людей как можно быстрее. Нельзя тянуть с этим. — сообщила Лира в ответ. — Как только выясним, зачем мы нужны старейшинам, сразу необходимо будет собирать жителей Атлантиды вместе.

— Точно, — только и сказал я, и мы в полном молчании двинулись далее.

Зайдя во дворец, и подойдя к залу, где находился совет старейшин, я услышал их бурную беседу еще из–за стены. Они что–то обсуждали настолько громко, что даже при закрытых дверях их было слышно очень отчетливо.

Выждав некоторое мгновение, Макс открыл массивную дверь, и мы все пятеро вошли в зал. Гомон старейшин мгновенно стих, их взгляды разом устремились на нас.

— Королева Лира Мы все очень обеспокоены вашим отсутствием столь долгое время. Не знаем, что делать. Люди напуганы последними событиями, не знают, что же случилось с Духом. — заговорил, наконец, самый старший представитель совета. — Если тебе известно, что произошло с тех пор, объясни нам, объясни людям. Они напуганы. Мы долго не сможем сдерживать их страхи, нам нужна твоя помощь.

— Хорошо, хорошо. Я все вам сейчас объясню, все расскажу, что мне удалось узнать за время моего отсутствия здесь. Мы теперь знаем, как исправить ситуацию, успокоить людей и обеспечить процветание народа Атлантиды. — произнося эти слова, правительница Атлантиды направилась к возвышению, на котором располагались старейшины. Макс последовал за ней.

— Лира стой!!! Стой!!! Обмен энергий!!! Ты не предупредила старейшин!!! — закричал я Лире, вспомнив об инициации процесса обмена энергий кристаллами Лиры и Макса, и пытаясь тем самым ее остановить.

Но опоздал.

С оглушительным треском из кристалла Лиры вырвалось несколько лучей–молний, которые устремились к камням, висевшим на шеях у старейшин, располагавшихся ближе всего к ней. Далее молнии появлялись уже из кристаллов старейшин, и, огибая их тела, устремлялись к людям, сидевшим чуть поодаль. Эта цепная реакция продолжалась до тех пор, пока не произошло обновление энергии Духа в кристаллах у всех членов совета, находившихся в данный момент в зале. Треск при этом стоял оглушительный, так как был усилен стенами помещения в несколько раз.

Старейшины в испуге по вскакивали со своих мест, не понимая, что же произошло, и откуда взялись эти вспышки света и оглушительный шум. Началась паника.

На этот раз даже Лира с Максом испытали небольшой шок, хотя уже знали, что этот процесс обязательно произойдет.

Некоторые из представителей совета находились в полуобморочном состоянии, Кто–то схватился за грудь в области сердца. Создавалось впечатление, что многие из них сейчас помрут, прямо у меня на глазах.

Совет составляли в основном старики, молодых людей почти не было, что явилось для меня печальным фактом. Лира с Максом попытались взять ситуацию под контроль, но у них мало что получилось. Они бегали среди старейшин, совершенно не представляя, как и чем можно им помочь.

Надо было как–то исправлять сложившееся положение вещей. Не хватало еще, чтобы половина совета «сыграла в ящик» от разрыва сердца или еще чего–нибудь.

Но как?

Надо бы всех успокоить, разрядить создавшееся в зале напряжение, устранить страх, витавший в комнате.

Как же мне этого добиться? Слова и увещевания явно тут не помогут. Я лихорадочно искал варианты воздействия на ситуацию, но результатов не было.

— Успокойся, прежде всего, паникой ты ничего не добьешься, — словно вспышка в ночи озарила мой разум идея.

Пойдя на поводу у этой мысли, я заставил себя расслабиться, несмотря на окружающий меня беспорядок и шум. Закрыл глаза, дабы исключить ненужный поток информации извне и воссоздал в себе мелодию, которую частенько слушал во время медитации у себя в квартире. Затем представил на внутреннем экране, как вокруг разливаются золотистые волны успокоения и безмятежности, расходясь от меня во все стороны, проникая сквозь все вокруг, в том числе сквозь людей, и нейтрализуя накопившиеся в комнате страх, нервозность и напряжение.

Я так разошелся в своих представлениях, что потерял счет времени и уже не представлял, сколько его прошло, да и мелодия, будто реально звучащая в пространстве, способствовала тем самым еще большему вовлечению меня в процесс визуализации картин, и без того занимавших все мои мысли,

Наконец, прекратив процесс, я открыл глаз и увидел странную картину. От меня во все стороны в форме сферы расходилась золотисто–желтая волна света, отдаляясь, все дальше и дальше к стенам комнаты, пронизывая все вокруг и не встречая преград на своем пути. Спустя пару мгновений она скрылась за стенами комнаты, пройдя сквозь них.

Ответом была тишина. Полная тишина. Не осталось и следа от той суматохи, что царила здесь немногим раньше.

В зале стояла абсолютная тишина. Не было слышно даже малейшего шороха или движения. Даже воздух, казалось, замер. Я ощущал себя словно в картине.

Все, включая Макса и Лиру, как–то странно на меня смотрели, не отрывая взгляда и не моргая, широко открытыми глазами. У многих глаза были раскрасневшимися, а на щеках имелись потеки. Я сопоставил эти факты и решил, что это у них от слез. Но мне никак не удавалось понять, в чем собственно дело, и почему все на меня так смотрят и молчат.

И…, вот оно, взгляд. Взгляд абсолютно всех людей в зале выражал сильнейшее удивление. Не испуг, не страх, но сильное, безмерное удивление. Но чему? Чему удивлялись все эти люди?

О Боже….!

Я вспомнил картину, которую увидел сразу после того, как открыл глаза. От меня тогда расходилась золотистая волна света. Теперь на меня со всей очевидностью обрушилось осознание только что мной совершенного здесь, в зале совета, и от всего этого я на мгновение лишился дара речи. Даже мысли и те застряли где–то внутри меня. Так это было грандиозно.

Да, я представлял подобную картину, но неужели она проявилась во всей полноте и силе в реальном пространстве и времени? Неужели все именно так и произошло, вплоть до волн золотистого цвета, расходящихся от меня в стороны?

Похоже, что да, потому как подтверждением этому послужила последняя уходящая от меня волна, которую я все же успел заметить, открыв глаза. А если так, тогда людям действительно было чему удивляться. Интересно, как от такого они «не по съезжали с катушек», а всего лишь удивились увиденному, и только? Теперь уже я пребывал в недоумении и задумчивости.

Некоторое время все мы стояли, смотря друг на друга, и не произнося ни слова.

Позже я отметил слабость в ногах и начавшееся головокружение, и, чтобы не грохнуться на пол посреди зала, медленно отошел к стене. Оперся об нее рукой, почувствовав под ладонью приятный холодок каменной поверхности. Немного наклонил голову, приходя в себя и осознавая то, что со мной случилось несколько мгновений назад.

— Что это было? Что с тобой произошло, Виталий? Ты в порядке? Что здесь случилось только что? — первой опомнилась Лира, подбегая ко мне и «поливая» меня вопросами.

— Ты нас всех удивил. Опять. — Макс поспешил присоединиться к Лире. — Объясни же нам теперь, что ты вытворял такое, на этот раз? — добавил он, сделав акцент на последней части фразы.

Я жестом остановил напиравшую с вопросами Лиру, так как все еще ощущал легкое головокружение, хотя оно довольно быстро проходило. Постоял еще некоторое время, окончательно приходя в себя. Мне было приятно осознавать то, что никто не пострадал от очередной моей выходки, и что в очередной раз у меня все вышло, все получилось, хотя и так буквально. Я, наконец, начал понимать, что во мне были скрыты действительно колоссальные силы, да и не только во мне, а в каждом из нас. Надо было лишь их обнаружить в себе, поверить в них, поверить, что они есть, что они доступны. Но необходимо было проявлять огромную ответственность при их использовании. Иначе можно причинить очень много вреда, даже по неосторожности. Мне так же необходимо было практиковаться, осваивая это новое «ремесло», потому как надо было взять под контроль процесс расхода собственной энергии, и ее восполнения в конце.

— Со мной все хорошо. Теперь все уже хорошо. — вспомнил я вопрос Лиры и ответил на него. — А что здесь случилось? Почему вы все так смотрите на меня?

— Я всего лишь попытался успокоить людей и прекратить панику. А еще я закрыл глаза и поэтому многого не видел, что здесь тем временем происходило. Наверное, я надолго выключился.

Закончив оформлять свои вопросы в слова, я попросил Макса и Лиру рассказать, что же здесь произошло такого, что заставило всех, включая и их самих, почти впасть в транс от удивления.

— Надо же, он всего лишь попытался успокоить людей!!! И ты не видел, что здесь происходило?!! Ну, ты даешь, Виталий! — ошалело произнес Макс. — Вот это было зрелище! Такого я еще не видел и не испытывал никогда в жизни!

Его глаза блестели от возбуждения и восторга.

— Но ты хоть ощущал подобное, или тоже нет?! — опять возбужденно выпалил Макс, глядя полудиким взглядом на меня.

— Ощущал что? Что я должен был ощущать? — я откровенно не понимал, о чем он пытается мне сообщить.

Да, я чувствовал те энергии успокоения, блаженства, радости, которые сам же и производил в тот момент. А разве я должен был почувствовать что–то еще?

Представители совета, тем временем, стали приходить в себя, но пока молчали, не решаясь вступить в наш с Максом и Лирой разговор.

— Лира объясни же мне, наконец, что?! Здесь?! Произошло?! — я с напором произносил слова, намеренно делая между ними паузы. — Ну же?! Сообщи все по порядку!

Изложив свои требования, я устремил на нее свой взгляд.

— Хорошо, хорошо. Я сейчас только успокоюсь и все, все тебе объясню. — затараторила Лира улыбаясь.

Она тоже была возбуждена до предела, но это было радостное возбуждение, не основанное на страхе, как я успел про себя отметить. Да, это был не страх, но много, много радости. Видимо ощущения, вызвавшие ее, были колоссальными.

— Когда я пошла к совету, то услышала твое предупреждение и остановилась, но это не помогло, так как я находилась уже слишком близко. — начала свои объяснения Лира, все еще волнуясь.

— От поднявшегося шума и переполоха я тоже испугалась, как и все в зале. Но потом поняла, отчего все это, попыталась помочь остальным людям, успокоить их, вразумить. Однако, у меня ничего не получалось, меня не слушали. — продолжала она, глядя мне прямо в глаза.

Я так увлекся, слушая ее объяснения, что даже и не пытался унять то волнение, что ощущалось в ее голосе.

— Я старалась объяснить каждому представителю совета, что волноваться не следует, что это всего лишь замена энергий Духа Атлантиды, но меня мало кто слушал. Все были очень напуганы вспышками и грохотом в зале. Многим стало плохо, и я ничего не могла с этим поделать, абсолютно ничего. — произнося эти слова она слегка погрустнела.

— Подойдя к старейшине Тиру, я попыталась ему объяснить причину вспышек и шума, как вдруг почувствовала, что сквозь меня со спины прошла волна тепла, затем еще одна. Потом кто–то схватил меня за плечо и заставил обернуться. Это был Максимилиан. Он хотел, чтобы я тоже увидела то, что привлекло его внимание. Макс все теребил меня, не мог толком сказать, куда мне следует смотреть, только указывал рукой, потому как был очень напуган. Я обернулась и сразу поняла, почему он был в таком состоянии, что не мог даже говорить. С тобой опять творилось что–то непонятное. — продолжала она свой рассказ, уже понемногу успокаиваясь.

— Ты как–то странно стоял, закрыв глаза, и от тебя во все стороны расходился волнами золотистый свет, проходя через все вокруг, и через меня тоже. Я поначалу очень этого испугалась, не могла даже сдвинуться с места. Ноги меня не слушались. Но понемногу испуг стал исчезать, заменяясь чем–то светлым, приятным. Потом поняла, что эти ощущения приносили с собой волны света, исходящие от тебя. Они постепенно убрали из меня страх. Заменили его спокойствием, миром. Поняла, что ты, наверное, опять в себе открыл что–то новое, чтобы в очередной раз помочь нам. — рассказывала мне Лира, улыбаясь.

— Мне стало так хорошо от этих теплых лучей света, как никогда не бывало раньше. Спасибо тебе, Виталий. Я благодарна тебя за такие прекрасные ощущения и чувства, что испытала тогда.

И тут она не удержалась. Подбежала, и, повиснув у меня на шее, разразилась рыданиями. Ее буквально прорвало от избытка тех ощущений, которые она получила от волн света. Теперь я понял, почему у многих людей в этом зале были красные и влажные глаза.

От слез.

Наверное, я немного «перегнул палку», посылая вокруг не только спокойствие, умиротворение, но что–то еще, от чего они, возможно, и прослезились. И малость перебрал с количеством. Его, вероятно, было слишком много, явно больше, чем было необходимо для погашения страха и исправления сложившейся ситуации. Похоже, что только слезами счастья и можно было выразить тот избыток чувств, полученных от моей выходки. Ну, что ж, здорово.

Нежно обняв, плачущую у меня на плече Лиру, я не стал ее успокаивать и ободрять, ведь это были слезы радости и счастья от пережитого. Просто ждал, пока она сама выпустит из себя излишки переданных мною чувств, пусть даже и слезами. Просто стоял и позволял ей это сделать.

С ее слов я понял, что в зале действительно произошло то, что я замыслил, и все это время представлял, стоя, закрыв глаза.

У меня получилось, опять все получилось. Осознавать это было просто здорово. Настолько приятно, что и у меня тоже выступили на глазах слезы. Я ничего не смог с этим поделать, да и не хотел, если честно. Я тоже был счастлив.

Мы стояли, изливая избыток радости, счастья, благодарности в пространство, а наши ауры излучали мягкий свет.

Наконец, Лира отстранилась, выпустив меня из своих объятий. Захотела что–то сказать, набрав уже в легкие воздуха, но я остановил ее, приложив палец к своим губам. Такого взгляда я еще не встречал ни у кого. Она так и застыла, с немым вопросом в ее глазах и совсем не имея понятия, почему я так на нее уставился.

Но что это был за взгляд. Он излучал чистейшую, добрую благодарность. Благодарность за пережитые мгновения, за помощь, поддержку. Да, он объединял в себе все, абсолютно все. И он согревал. От этого взора веяло некой энергией, силой. Я ощущал ее, хотя и не видел. Наслаждался ею, этими ясными голубыми глазами, с трепетом смотрящими на меня.

— Лира, с тобой все в порядке? — осведомился я о ее состоянии, все еще не в силах отвести свой взгляд от ее глаз, лица.

— О–о–о! Да. Я прекрасно себя ощущаю, а все благодаря тебе, Виталий. Я даже не представляю, как могу выразить тебе благодарность за те ощущения, что ты передал мне. Они прекрасны. — ласково произнесла Лира, все еще глядя на меня.

— А ты Макс как? — задал я аналогичный вопрос и Максимилиану тоже.

— И ты еще спрашиваешь, как мы?! — возбужденно выпалил Макс в ответ. — Да, где ты был все это время?! Почему ты не знаешь о том, что мы испытали?! Это ведь было просто…, просто…. Ты не перестаешь нас удивлять. Как только мы приходим в себя после очередного случая с тобой, ты снова и снова заставляешь нас удивляться. — он почти проглатывал слова. Так сильно был возбужден. Но все же их смысл мне итак был ясен.

— Я надеюсь, что со старейшинами тоже все в порядке? — обратился я к ним с вопросом, хотя ответ уже читался на их лицах, вновь покрывающихся здоровым румянцем. Они тоже постепенно приходили в норму, пока я беседовал с Лирой и Максом, хотя все еще продолжали молчать. Некоторые закивали в ответ.

— Ну, раз все хорошо, я схожу к озеру. Мне надо побыть наедине, разобраться с тем, что только что я здесь вытворял. — обратился я к Максу.

— Вы, я надеюсь, и без меня все расскажете совету о том, что узнали и увидели, пока были со мной все это время. Ведь так?

— Да, да, конечно, ты можешь идти. Мы с Максом сами объясним все старейшинам. Можешь за это не волноваться. Я все знаю, запомнила, так что беспокоить мы тебя не будем. — улыбаясь произнесла Лира, глядя на меня все тем же лучистым взглядом.

— Вот и отлично, — я уже почти развернулся к дверям, ведущим из зала, — Да, вот еще что, когда посчитаете нужным, соберите людей, и если я вам все же понадоблюсь, найдете меня у озера. — с этими словами я, наконец, развернулся, дошел до дверей, и, выйдя из зала, направился к озеру.

20

Уже на подходе я заметил знакомое голубоватое свечение Атлантиды. Был полдень. И Дух об этом сообщал, располагаясь довольно высоко над водной гладью озера. Сила исходящего света была довольно велика, и ее хватало с избытком для освещения окрестностей.

Атлантида, очевидно, заметила мое к ней внимание, и ее голубоватый свет как бы в ответ озарился золотистыми всполохами.

И действительно, подходя ближе к воде, я услышал радостные, полные сил и энергии мысли Атлантиды.

— Вот и настало время твоего обретения, Виталий. Настал час расцвести тебе, понять свою истинную силу, почувствовать ее, управлять ею. — «голос» Духа был сильным и твердым, и в то же время излучал огромную нежность. И еще он был добрым, бесконечно добрым.

— Время моего обретения? Узнать свою силу? О чем это ты? — не понимая, о чем это вещает Дух, я выпалил все эти вопросы на автомате.

— Как? Ты что до сих пор не заметил, что с тобой начали происходить невероятные, на твой взгляд, события? Ты иногда даже не знал, что делать дальше. Неужели ты не замечал всего этого? — настойчиво, но мягко Атлантида наводила меня на ответы.

— Нет, нет, я все это замечал. Этого просто нельзя было не заметить. Эти события слишком сильны и неординарны, чтобы не обратить на них внимания. Это мне понятно. Но мой расцвет? О чем это ты? Объясни подробнее. — уточнил я в ответ Духу, что я понял, а что нет.

— Так я об этом и пытаюсь тебе сказать. Твой расцвет означает, что ты теперь готов принять силы и возможности, данные тебе изначально. Ты созрел для того, чтобы обладать этими силами и разумно их применять. И теперь для тебя настало время познать себя в полной мере, нежели каким ты осознавал себя ранее, до настоящего момента. Пришло время познать себя полностью, без остатка. Процесс познания будет длительным, но начало уже положено. Я знала, что это случится, и я рада за тебя. Очень рада. — Ответила на мои вопросы Атлантида.

Дух действительно был рад за меня. Его состояние я почувствовал сам. Да и внешне это выражалось неслабо. К голубому сиянию добавились радужные разводы, сопровождаемые золотистыми вспышками, частыми и яркими.

Атлантида откровенно радовалась, и это состояние передалось и мне тоже. Я начинал «въезжать» в ее объяснения и от этого чувствовал себя еще лучше, чем раньше.

— Так вот ты о чем. Я это называю «обрести себя», «обрести свое истинное «Я»", «узнать, кто же мы есть на самом деле». Я понял, теперь мне все ясно. — я был в восторге от понимания процесса и того, что начинал постигать истинную суть вещей.

— Точно, ты теперь понял это, я вижу, ощущаю тебя. — Дух радовался вместе со мной.

— Ты знаешь, Атлантида, я ведь рад еще и потому, что сам стремился к пониманию всего этого. Я ведь желал этого всем своим существом, всей сущностью. Это желание познания себя, саморазвития есть во мне и сейчас. Оно не прошло, а только усилилось. И теперь ты мне сообщаешь, что это, наконец, случилось, что процесс пошел, сдвинулся с мертвой точки. Я даже не в силах выразить, как я рад этому событию. Это…, это…, это…, — я никак не мог подобрать подходящие слова, дабы выразить, что я чувствую. Я просто захлебывался от захлестнувшей меня радости, от осознания того, что я, наконец–то, могу познать себя на исключительном, бесценном опыте.

— Примочка так же заключена еще и в том, что то, что ты считаешь для себя реальным, в действительности становится реальным для тебя и происходит в твоей жизни, приходит в твое бытие. Во что ты веришь, к чему стремишься, то и произойдет с тобой в итоге. — Атлантида пыталась смешивать свой стиль изложения с моими речевыми оборотами, и у нее это неплохо получалось. — Это неизбежно. Таковы законы вселенной, законы и основы мира. Они есть и их нельзя нарушить или обойти. Им можно только следовать. Гравитация так же является законом, правилом мира, позволяющим ему пребывать в единстве и гармонии. Но этот закон не является первостепенным для мира абсолюта, мира энергий. Он первостепенен лишь для мира относительности, да и то только потому, что ты до сих пор выбирал считать его таковым.

— Но сейчас ты, похоже, изменил свое решение и больше не считаешь гравитацию такой незыблемой, — продолжала Атлантида, однако, ее «голос» слегка изменился. В нем появились нотки хитрости. Будто она что–то задумала и выжидает подходящего момента. — Основой мира так же является выбор. Свободный выбор каждого из вас. Вы можете выбирать, выбирать из множества вариантов, а, выбрав нечто, вы можете привлечь этот аспект в свою жизнь, пожелав этого. Об этом я тебе говорила несколько мгновений назад.

— Вот это да! Это так здорово, так понятно и так…, так… легко! Я понял! Я понял это! Это классно! Круто! Я все понял! — я почти кричал, ибо радости, в которой я прибывал, в данный момент, не было предела.

— Это действительно прекрасно. Вот что чувствуешь, когда приходит понимание законов мира, понимание, каковы они на самом деле и как они работают, и что нет ничего более легкого и в то же время красивого. И эта простота, красота и понимание вдохновляют на стремления к новому пониманию и новой простоте. Этот процесс бесконечен и неизбежен. — Дух пребывал в восторге от меня, от моего состояния, от моей радости. Атлантида была счастлива ощущать меня таким.

— А теперь еще раз о гравитации. Помнишь, что я говорила о ее незыблемости, второстепенности и о том, что сейчас ты более не считаешь ее таковой. — Атлантида заинтриговала меня. В ее «голосе» уже более не прослеживалось ноток хитрости. Он просто весь был одной большой хитростью. Я понял, что сейчас что–то произойдет, но что даже и представить себе не мог.

— Да, помню, ты говорила об этом. Ну, и что же? — я был весь в ожидании неизвестно чего.

— Теперь взгляни на себя, Виталий, — она такими фразами уже напрягла обстановку до предела.

Я медленно поднес руку к глазам и взглянул на нее. Она излучала свет безмерно. Пришлось даже зажмуриться, так он был ярок. Моя аура так раньше не светилась. Что–то здесь было не то. Но что опять со мной случилось, я не представлял. Свечение, исходящее от меня, усилилось многократно, в сравнении с тем, как было раньше.

— Атлантида, что со мной такое происходит? Что на этот раз? — последовали с моей стороны в ее адрес, естественные, в таких случаях, вопросы.

— Объясни, пожалуйста, — я слегка растерялся.

— Виталий, ты слишком сильно проявляешь свои эмоции, и это отражается вовне силой исходящего от тебя света. Просто ты сильнее начинаешь светиться в такие моменты, — разъяснял мне причину такого яркого свечения Дух все с теми же нотками лукавства и загадочности в «голосе», звучащем у меня в мозгу.

— А это не повредит мне? У меня уже несколько раз создавалось впечатление, что я слишком много расходовал энергии в таких случаях, и мое состояние на некоторое время слегка ухудшалось, пока я не восстанавливал потраченные силы. — задал я Атлантиде вопрос, ожидавший своей очереди у меня в голове.

— Нет, с этим все будет в порядке. Просто у тебя сейчас сложилась ситуация, аналогичная той, в которой слабые мышцы тела человека, вступая в напряжение, затем начинают немного болеть, потому, как достаточно долго не работали. Но со временем эта боль проходит. Так вот у тебя сейчас напрягаются своеобразные мышцы энергии твоего нематериального тела. И, как в случае с физическим телом, появляется «боль» и такие состояния. Но они вскоре прекратятся, так как ты окрепнешь, а, как я ощущаю, ты очень, очень быстро приходишь в норму. — завершал свой ответ Дух.

Но я‑то знал, что это был совсем еще не последний вопрос с моей стороны.

— Подожди, постой. Я что–то не понимаю некоторых моментов. Как это я очень быстро прихожу в норму? И причем здесь гравитация с ее незыблемостью? И потом, почему это я вдруг решил более не считать ее таковой? Это ведь твои слова? Верно? — попытался вывести Атлантиду из того состояния лукавой загадочности, в котором она прибывала.

— Да, это мои слова. Я так говорила тебе, а все вот почему, — загадочность ее интонаций, кажется, достигла апогея, и я, поняв, что сейчас может последовать развязка, весь обратился в ее ожидание.

— Ну, я слушаю, — я не выдержал и немного повысил тон своих мыслей от нетерпения.

— Виталий, «открой» свои глаза и посмотри вокруг. Ты что до сих пор ничего не заметил? — Этот ее вопрос был последней каплей в чашу загадок.

Я перевел все свое внимание на восприятие и обработку информации, получаемой от органов зрения, то есть глаз, и посмотрел перед собой.

— Ну, и что же тут не так? — рассуждал я, глядя перед собой во все глаза и стремясь ничего не пропустить. — Свет. Голубоватый свет Атлантиды. Светит чуть ярче, чем обычно в это время. Я посмотрел направо, затем налево. Везде разливалось свечение Духа, с добавлением золотистых тонов, что вносил свет, исходящий от моей ауры.

— Ага, вот почему свет выглядит ярче, чем обычно. Он ведь вокруг меня везде, — продолжал я свои рассуждения, как ни в чем не бывало, и совсем не подозревая о том, что же произошло со мной на самом деле.

— Ну, и что дальше? Свет, твой свет вокруг меня, — продолжал я сообщать об обнаруженных далее фактах, то ли Атлантиде, то ли самому себе. — Что же в этом такого осо…?

Последние слова застряли у меня где–то в мыслях. Договорить их я так и не смог. Мне это помешало сделать осознание полученной зрительным путем информации, накатившееся на меня словно снежная лавина.

Почти сразу же я почувствовал каждую волосяную луковицу на своей голове, как они напрягаются и входят в транс от набегающего на меня шока. Далее напряжение передалось сверху всему телу, а затем меня в мгновение прошиб холодный пот. После этого последовал жар от быстрого прилива крови ко всем частям тела, содержавшей просто огромную дозу адреналина.

— Свет! Свет Духа вокруг меня! Значит я что…?! В центре Духа?! У него внутри что ли?! — мысли набирали у меня в голове немыслимые скорости, и я даже не успевал отслеживать многие из них. — Как такое возможно?!

— Постой, минутку, я же ведь внизу! Не спустился же Дух ко мне, в конце концов! Он ведь над озером…! А я стою…! — мысли бешено проносились в мозгу, и я просто не успевал оформлять их в слова. Таких скоростей мышления я не достигал еще ни разу в жизни.

И я медленно, как мне показалось, очень, очень медленно наклонил голову вниз и взглянул туда. Либо тело меня не слушалось должным образом, либо скорость потока мыслей была слишком велика, что в итоге и могло создать эффект медленной реакции мышц тела на команды мозга. На данный момент все протекало очень медленно.

И что же? Внизу под собой я опять увидел голубоватый свет Атлантиды, но чуть менее насыщенный и яркий.

— Так она что, опустилась ко мне все же?! Быть этого не может! — мысли опять стали проноситься в моем мозгу, только в основном почему–то мимо.

Я все продолжал смотреть вниз, очень медленно соображая и обрабатывая информацию, поступавшую через глаза в мозг.

Тут меня накрыла вторая волна шока.

Сквозь бледный свет Атлантиды проступала поверхность озера и деревья. Там же был виден и песок берега, и трава с кустами.

Все это было там…! Внизу…!! Метрах в двухстах подо мной!!!

И как только я осознал этот факт со всей ясностью, а мне в этом очень помог адреналин, содержащийся в крови, черт бы его побрал, я тут же немедленно полетел вниз, все, набирая и набирая скорость в падении.

Внутренности опять выстроились в очередь, стремясь покинуть мой живот как можно быстрее, но им мешал это сделать шок, сковавший меня словно тисками. Я все падал, набирая скорость, и ветер сообщал мне об этом, оглушительно свистя в ушах и с силой задувая мне в лицо.

Нет, смерти я не боялся, но мне вдруг стало так печально оттого, что скоро все закончится, таким вот образом. Я знал, что физическая смерть это всего лишь смена формы, переход в другое тело, состоящее из более тонко структурированной энергии, но мне не нравился сам момент «посадки», который мог наступить через пару мгновений. Я не хотел этого. Не хотел этого, сейчас. Еще было не время. Меня ожидало столько работы впереди. Но мог ли я что–либо с этим поделать? Я не имел об этом ни малейшего понятия.

Итак, в полном молчании, с печалью на сердце и свистом ветра в ушах, я неумолимо приближался к земле. То есть к воде, так как Дух располагался высоко над водой, примерно над центром озера.

В полете, спустя мгновение у меня вдруг полегчало на сердце. С моих плеч будто свалился какой–то груз, и я принял то, что должно было, наконец, случиться, как должное, как факт, который произойдет, во что бы то ни стало, и отпустил все, что меня тревожило, на сей момент.

— Возможно, это я сам поднялся над озером и присоединился к Духу наверху, а не он стремился меня забрать, — промелькнула мысль в моем сознании. И почти сразу же последовал вопрос. — Но тогда за счет чего я смог это осуществить?

— Наверное, за счет той эйфории, в которой я прибывал, радуясь своим успехам и состоянию Духа, — ответ не заставил себя долго ждать.

Мои мысли текли довольно быстро, хотя на этот раз я успевал их контролировать и отслеживать, наверное, потому, что мой мозг был пуст от всего остального. Мне показалось немного странным, что я еще пытался рассуждать и анализировать в такой ситуации, ведь спустя всего несколько мгновений я грохнусь о воду озера и на этом все.

Но затем пришла следующая мысль о том, что раз я смог подняться наверх, к Атлантиде, то, возможно, я смог бы и благополучно спуститься вниз. Но как? Как это сделать? Что для этого нужно? Что?

Тут мое внимание обратилось вовне, на восприятие информации, получаемой зрительным путем. Я увидел, как ко мне, снизу, стремительно приближается ровная как зеркало гладь озера. Я зажмурился, весь напрягся, правда, не особенно понимал зачем, попытался сгруппироваться, и ожидал удара о поверхность воды.

— Не сейчас! Еще не время!! Хватит!!! Стоп!!! — замелькали утвердительные мысли в моей голове, а затем последовала тишина. Не было слышно даже ветра, только вязкая, давящая на уши, тишина вокруг, и более ничего.

Я был весь в ожидании удара. В сознании абсолютная пустота. Ни единой мысли. Чувствовал каждую мышцу своего тела, так они были напряжены, но….

Шли мгновения и мгновения, показавшиеся мне почти вечностью, а удара о воду все не было.

— Странно, — промелькнуло в моей голове. — Неужели все, а где же всплеск воды и боль в теле?

Медленно, очень медленно я открыл глаза, все еще пребывая в напряжении, но, теперь понемногу отпуская его, и увидел нечто….

Оказалось, что я завис в воздухе, в полуметре от поверхности воды, поэтому и не было слышно шума ветра. Его попросту не было, так как я уже больше не падал вниз, а по каким–то, еще не известным мне причинам, парил в воздухе, над водой.

Хорошо, я был еще жив, но подо мной все еще была вода, а нужна была твердая поверхность земли. Мне необходимо было твердо стоять на ногах, а где еще можно было твердо стоять, как не на земле? Но она начиналась метрах в ста от места, где я завис. Находился–то я примерно над центром водной глади озера. Оно было круглым, но круг не был идеальным. Озера не бывают идеально круглыми, как правило.

Я, тем временем, все еще продолжал парить над озером, и надо было что–нибудь предпринимать.

Видел пока только один выход из сложившейся ситуации. Пока я зависал над водой, я был сухим, а купаться в холодной, темной воде, ох, как не хотелось. Значит, надо было научиться управлять своим нынешним состоянием, и, учиться надо было прямо сейчас, немедленно. Я ведь не хотел провисеть над озером, пока у меня закончатся силы или это состояние парения.

— Лети к земле, — мысленно приказал я своему телу следовать к берегу, и…, ничего не произошло. Я как был в центре над озером, так там и оставался.

— Мне надо на берег, давай дуй на берег. — я уже начинал понемногу нервничать и слегка повысил голос в мыслях. Но снова ничего. Никакого движения, Ни намека на него.

— Мне надо к земле! Вали туда!! Сейчас же!!! — я уже не выдерживал и почти кричал, произнося слова вслух. Но опять никакой реакции.

А если зависание является следствием действия моего подсознания, тогда что? Вот это было уже весело, потому как я абсолютно не представлял, каким образом я смогу влезть в свое подсознание, и, тем более, управлять им. Ведь все, что я вытворял до этого, было намеренно, и исходило из моего сознания, а его я контролировать, в отличие от подсознательного аспекта, все еще в силах.

Пока я анализировал все это, до меня со всей очевидностью доходила безвыходность, на мой взгляд, сложившейся ситуации. И это меня совсем выбило из колеи. Я откровенно разозлился, представил себя летящим к берегу, наконец, и…, вдруг ощутил довольно упругую стену воздуха, упирающуюся мне в грудь и в лицо, и бешеный свист встречного ветра в ушах, почти оглушающий меня.

Спустя мгновение пришло осознание всей прелести случившегося со мной.

Я ЛЕТЕЛ к берегу озера! К земле!! Летел к земле!! Я летел!!! Ура! Это свершилось! Наконец свершилось!

И как я летел? Берег начал стремительно ко мне приближаться. Даже очень стремительно. А когда я взглянул вниз, на воду, над которой летел, то….

О Боже…!

Прямо подо мной она проседала почти на полметра, хотя я сам находился на полметра выше уровня воды и не касался ее. Такой мощный поток воздуха я создавал в полете.

Пока я летел к берегу злость, бурлившая во мне, сменилась радостью, безмерной, огромной радостью.

Я наслаждался текущим состоянием. Это было просто превосходно. Неописуемо. Я в очередной раз обнаружил в себе еще один из аспектов, составляющих мою сущность.

Долетев, наконец, до земли, я взмыл вверх, сделав петлю, развернулся, и жестко коснулся ногами земли, опершись еще и на руку для удержания равновесия.

Поток воздуха шедший за мной, разметал в стороны в месте моего приземления сухую траву и опавшие с деревьев листья.

Я был в прекрасном настроении и чувствовал себя отлично. Еще бы, ведь я летал! Я мог летать! Не падать, как это обычно со мной случалось в жизни и во снах, а летать, и при этом сознательно управлять процессом полета.

Я попытался себя успокоить, отвлечься на некоторое время от всего этого, так как мне кое–что необходимо было выяснить у Атлантиды.

— Так вот, что ты имела в виду, Атлантида. Ведь так? Верно? И на счет гравитации теперь я понял, можешь не объяснять. Теперь мне это итак ясно, хотя какой ценой это знание мне досталось. Лучше такого не повторяй больше. Предупреждать же надо. — я взял на себя дерзость отчитать Духа. — Так ведь и тело сменить недолго! А я этого пока не намерен делать! Ты меня слышишь?

И я почувствовал Атлантиду. Она смеялась, была очень рада за меня, за все, что произошло, за то, как это произошло, и за то, что теперь я знал, знал все то, что она пыталась мне сообщить, тогда, там, наверху. Для нее это, похоже, было развлечением. Она, наверняка, все знала с самого начала. Все. И не сообщила мне об этом. Ну и шуточки у нее. Сильные.

— Хорошо, хорошо, больше такого не случится, раз ты не хочешь, — все еще радуясь своей шутке, произнесла Атлантида, и я сразу же услышал ее мысли в своей голове.

— Значит, ты утверждаешь, что для меня настало время расцвета и осознания себя, — произнес я беззвучно, уже полностью успокоившись.

— Да, верно. А ты разве сам этого не замечаешь? — Атлантида тоже успокоилась, вдоволь нарадовавшись случившемуся.

— Естественно, я заметил. Еще бы, такое трудно пропустить, но почему только теперь, почему не раньше, и почему я? — все еще пытался найти конкретные ответы и потому спрашивал, спрашивал и снова спрашивал, в надежде, что Дух поможет мне их найти.

— Почему теперь, а не раньше? А ты вспомни, каким ты был некоторое время назад еще у себя в мире? Тебя это интересовало? Ты тогда задавался вопросами о саморазвитии, миропонимании, устройстве вселенной и функционировании самой жизни? — Атлантида задала наводящие на ответы вопросы.

— О–о–х, верно, — я чуть понизил «голос» моих мыслей, вспомнив себя лет, пять — десять назад, каким я был тогда. — Да, ты права, ты абсолютно права. Тогда было еще не время для всего этого.

— Но почему я, почему не другие, ведь даже в нашем мире уже множество людей занимаются этими аспектами, изучают их? — продолжал я задавать Духу все новые и новые вопросы, всплывающие в моем сознании.

— Действительно много людей подобно тебе, изучающих все это, я наблюдала в твоем мире, пока искала помощи, но мой выбор пал на тебя знаешь почему? — Атлантида опять задала встречный вопрос.

Я не имел ни малейшего понятия, о чем спрашивал меня Дух, поэтому попросил его объяснить это подробнее.

— Во–первых: у тебя было и остается сильное желание познавать мир, познавать вселенную, жизнь, себя. Такое желание сейчас мало у кого встречается. Большинство людей считает, что познавать уже просто нечего. О-о, как же они ошибаются.

Во–вторых: ты остановил на себе мой выбор еще и тем, что в тебе есть нечто, что многие представители твоего мира могут назвать наивностью и детством. Ты пока еще не утратил этих черт, входя в жизнь взрослых людей. И ты даже не представляешь, насколько они важны. Так что оберегай их и храни, пока осознаешь себя. Старайся их не утратить. Это очень ценный дар, преподнесенный людям. Увы, немногие об этом знают, и еще меньше людей пытаются его сохранить, под жестким давлением мира взрослых.

В итоге, почти все из людей в вашем мире, вступая во взрослую жизнь, становится сухими и безжизненными, теряют последние искорки бурного пламени детства и юности. И потеряв эти черты, так присущие детям, многие и многие уже не в силах их вернуть. Это очень печально, но, увы, это происходит везде, и в нашем мире тоже. Еще в тебе нет корысти, и ты не требуешь вознаграждения и платы за оказанную с твоей стороны помощь, в отличие от многих других, кого мне довелось воспринять. Все это вместе является бесценным в тебе. Вот почему я и выбрала тебя. Есть, конечно, еще многое, что повлияло на мой выбор, но я не стану перечислять всего, да и тебе это тоже не нужно, ведь так? — Атлантида закончила отвечать на мой вопрос.

— Что ж, во многом ты права, если не сказать во всем. А мир взрослых людей давит, действительно, очень жестко давит и на меня и на всех людей вообще. Но немногие имеют мужество и силу противостоять этому давлению, в итоге теряют себя, и, порой, безвозвратно.

— Вот это ты, верно, подметил, — снова вступила в разговор Атлантида. — Да, многие и многие теряют себя в мире взрослых, что очень печалит. Но ты устоял, не поддался, и, более того, ты смог не только не потерять себя, в дебрях мира взрослых, но сейчас ты обретаешь себя, обретаешь себя всего, большего, чем ты был до этого, и это меня радует. Одно это уже о многом говорит и многое значит. Для мира. Так что стремись расти дальше, стремись познавать мир, стремись к изменениям, знаниям. Никогда не останавливайся в своих стремлениях, и меняйся, меняйся каждый миг, каждое мгновение. Не бойся меняться. Это жизнь во всех ее проявлениях, и ты, как являешься частью ее, так и составляешь с ней единое целое. Так что живи счастливо, живи радостно, желай и получай, стремись и обретай.

— Спасибо Атлантида. Ты показала мне то, о чем я даже и думать не мог. Это очень ценно для меня, спасибо тебе. — так я об этом еще не думал, за что и был Духу очень благодарен. За те знания, что она мне предоставила. Они действительно не имели для меня цены. Я многое о себе узнал, много не то что нового, но просто бесценного для меня, для человечества моего мира, да и для людей Атлантиды в том числе.

— А сейчас я более не стану мешать, потому, как ощущаю, что тебе надо побыть одному. Если я понадоблюсь, дай мне знать, — Атлантида с нежностью и добротой направила свои мысли мне в сознание, и я согласился с ней, прошел на полосу песка у воды и сел прямо на него.

Меня все еще интересовала фраза: «пришло время моего расцвета». О чем она на самом деле? Какой смысл, какое понимание кроется за этим сочетанием слов? Я пока еще слабо себе все это представлял.

То, что сейчас настало время для «расцвета» это я более или менее понял. На осознание этого меня навели картины из моей жизни до наступления текущего момента, лет пять — десять назад. Я тогда еще совсем не раздумывал над подобными вопросами. Мне эти темы были безразличны. Я тогда был человеком со среднестатистическим мышлением, был как все. Но что–то ведь заставило меня измениться, что–то спровоцировало изменения во мне в эту сторону. Можно, конечно, предположить, что меня более не стала удовлетворять та ветвь жизни, на которой я тогда находился, какую проживал. Мне потребовалось что–то новое, какое–то продолжение. Появилась необходимость разорвать тот жизненный круг, в котором я жил тогда. Но что вызвало такую потребность, я теперь представлял себе очень смутно, расплывчато, потому как тогда не обратил на возникшие причины своего внимания.

Можно так же принять, что изменение, как факт, как одна из задач, входит в сам процесс жизни и является его неотъемлемой частью. Тогда получается, что изменение просто неизбежно. То есть ему нельзя противостоять, препятствовать, противиться. Это просто будет невозможно. Можно пытаться быть одинаковым каждое мгновение жизни, но это будет просто видимость, иллюзия, маска.

И, похоже, что этот аспект встроен во все как живые, так и неживые объекты, во все изначально. И, скорее всего, от него нельзя просто так избавиться, как нельзя просто так избавиться от воздуха и перестать дышать. Можно сделать вид, создать иллюзию того, что человек не дышит, просто задержав дыхание, но это будет продолжаться недолго.

Возможно, эта моя догадка не была лишена оснований, ибо, если понаблюдать за обществом, да, в конце концов, за всем живым, и не только, то можно обнаружить немало тому доказательств.

А что насчет людей?

Наверное, их можно разделить на три группы.

Если к первой группе можно отнести тех, кто знает, что все, и они, в том числе, меняется. Зная это, они сознательно выбирают участвовать в этом процессе изменения.

Во вторую группу тогда будут входить те люди, кто знает или догадывается о том, что все в жизни, да и сама жизнь постоянно меняется, но сами не выбирают изменений ни в себе, ни в своей локальной жизни.

И, наконец, третью группу составят те люди, кто и вовсе не догадывается об этом факте.

Хорошо, допустим, что наличие факта изменения жизни, да и всего в ней, я установил, но это все равно не отвечает на мой вопрос о причинах, вызвавших эти изменения именно в моей жизни. Этот вопрос для меня пока еще остается открытым.

И что еще за «время расцвета», которое, наконец–то, настало для меня? Опять в мозгу возникают одни предположения и догадки. Хотя если Атлантида вкладывала в эти слова такие понятия, как саморазвитие, познание своей сути, личности, познание своего «Я», тогда для меня все это становится понятным и ясным, однако, все же остаются некоторые моменты, требующие дополнительного разъяснения.

Так, если для сравнения, человека представить, как некое хранилище способностей и возможностей, данных ему при его создании, а сами эти способности определить как книги, расставленные на полках в стеллажах, коих в человеке–хранилище великое множество, как, например, в библиотеке, тогда можно вообразить следующую последовательность ассоциаций.

Многие люди за всю свою жизнь не успевают исследовать даже и одной полной полки того, что они на самом деле имеют. Более того, они, скорее всего, даже и не подозревают о наличии других полок, кроме той, с которой уже «берут книги», проживая свою жизнь. А кто знает, сколько на самом деле полок и стеллажей, забитых книгами–возможностями имеется в людях? Может их там и не на одну библиотеку, а может и не на сотню, или даже не на тысячу библиотек.

А если это правда, примерная, правда, тогда что же со мной? Может быть, я всего лишь взял и изучаю пару книжек с соседней полки, а со мной уже такое творится. Тогда что же будет дальше? Что в таком случае меня ждет на «других полках», а тем более на других стеллажах?

Такого я и представить себе не мог. Это совсем не то, что происходило со мной в комнате–хранилище, когда я там считывал информацию с кварцевых кристаллов и пластин, оставленную на них древними Атлантийцами.

Неужели именно об этом говорил мне Дух, упоминая о «времени моего расцвета»? Действительно ли это правда, и что это, наконец, произошло? Возможно ли, что я теперь «могу зайти в это хранилище истинных знаний человека» и изучать его? Если так и есть, тогда это просто потрясающе.

А раз это так, то Атлантида было права, указывая на то, что этот процесс изучения будет долгим.

На этом я отпустил все мысли возникающие время от времени у меня голове и продолжал просто сидеть на песке и наслаждаться шумом ветра и волн озера. Эти рассуждения и копание в себе немного вымотали меня, так что порой бывает полезно вот так просто отключиться от всего и посидеть, понаблюдать за происходящим вокруг, не оценивая и не делая никаких выводов.

Равномерное шуршание волн о прибрежный песок умиротворяло и расслабляло мое сознание. Я понемногу отключался даже от зрительного восприятия окружающего меня пространства, а затем вообще закрыл глаза. Спустя некоторое время внутри себя услышал, нет, скорее, почувствовал приятную тихую мелодию и полностью в ней растворился. А через несколько мгновений, ощутил потоки тепла, входящие в меня и равномерно разливающиеся по всему телу, вплоть до пальцев рук и ног. Так же ощущался прилив неких сил, которые не поддавались словесному описанию. Я просто наслаждался приходящими ощущениями. Что происходило вокруг, я не наблюдал, потому, как не хотел хоть на мгновение отвлекаться от ощущений, какие испытывал, и затрачивать усилия даже на то, что бы открыть глаза.

Так, я, наслаждаясь текущим состоянием, потоками энергий, проходящих через меня, провел, наверное, часа два, а может и все три, пока, наконец, не понял, что все прекратилось. Наверное, я уже восполнил затраченные силы. Чувствовал себя превосходно.

Медленно открыл глаза и прислушался к окружавшей меня обстановке.

Заметил, что что–то вокруг было не так, как раньше, когда Дух меня оставил одного на берегу. Нет. Все было вроде бы, как и всегда. Светил Дух голубоватым светом, шелестел в деревьях, кустах и траве ветер. Ничего, абсолютно ничего не предвещало опасности, но вокруг все же ощущалось нечто новое. Мне пока не удавалось идентифицировать эти новые ощущения и описать их должным образом, но я уже чувствовал это нечто. Я даже не знал, чем я это ощущал. Это не были глаза, не были уши. Тактильные и вкусовые ощущения так же не изменились. Во мне вдруг обнаружились какие–то новые сенсоры, что ли. Я не имел понятие, что это были за инструменты, но именно ими я и ощущал появившиеся изменения вокруг. Размышляя, в чем же дело, я поднялся с песка и…, изменения снова не заставили себя ждать, но на этот раз я все понял.

А все ли?

Что–то меня изучало, оценивало, но вот что именно? Некий сигнал исходил отовсюду вокруг меня, и, сходился на мне, как на «объекте анализа». Он не вредил мне, но было как–то странно его воспринимать.

Мне доводилось испытывать нечто знакомое уже и раньше, в моем мире. Так бывает, когда на тебя смотрит человек оценивающим взглядом, как бы сканируя, что бы потом составить мнение о тебе.

Исходя из этого предположения, я все больше убеждался в том, что меня действительно изучали, но кто это был или что, я не имел ни малейшего понятия, и поэтому не нашел ничего лучше как выяснить это у Атлантиды.

— Виталий, тебя изучает окружающее пространство, присматривается к тебе. Оно ведь еще тебя не знает. Ты же здесь появился совсем недавно. — еще не успев оформить в слова свой вопрос Духу, я уже услышал на него ответ.

— Окружающее пространство, что это значит? Объясни Атлантида. — непонимающе я послал ей мысль–вопрос.

— Ты что не понимаешь моих слов? Неужели? Окружающее пространство это означает — все вокруг тебя, абсолютно все. — ответила Атлантида тоном: «дважды два ведь четыре, не так ли?».

— Да нет же. Смысл слов мне ясен, но…, — меня настораживал смысл фразы целиком, и Дух тут же подтвердил его продолжив. — Абсолютно все вокруг тебя это значит — абсолютно все. То есть земля, камни, песок, деревья, трава, насекомые, животные. Словом все, даже небо и вода. Теперь ты понял?

Осознавая смысл фразы, я почувствовал, как холодок пробежал по спине, а на лбу выступили капли пота.

— И что мне с этим делать? — немного растерявшись, я задал Духу вопрос. — Что они, то есть это все собирается со мной делать? И как быть мне?

— Не волнуйся, Виталий. — успокаивала меня Атлантида. — они всего лишь присматриваются к тебе и не желают зла, не хотят причинить его. Они просто ждут от тебя действий, информации, ожидают, как ты к ним отнесешься, будешь нести добро или причинять вред. На ее основе они решат, кто ты. И, в связи с тем, что от тебя к ним поступит, все вокруг решит закрыться от тебя, бояться, или же впустить в свой мир, помогая во всем, что тебе от них может понадобиться.

Перспектива манила, но я совсем не представлял, как передать им информацию о себе и своем к ним отношении. Во мне ведь и мысли не было о нанесении какого–либо вреда окружающему меня пространству, и всему, что в нем было, не говоря уже о намерениях.

— Атлантида, а ты можешь как–нибудь передать, сообщить им мои намерения, отношение ко всему вокруг? — спросил я Духа в надежде на то, что он как–нибудь сможет мне в этом помочь.

— Увы, Виталий. В этом я помочь тебе не смогу. Им ведь ты нужен, твой сигнал, твои действия, не мои. — услышал я Духа.

— Ладно, ну, а как мне передать им сигнал? Ведь не объяснишь же это на словах. — снова спросил я Духа, надеясь, что хоть в этом он мне поможет. И не ошибся.

— Просто действуй. Принимай решения и действуй. Они почувствуют твои намерения сами. Говорить об этом нет смысла. Ты покажешь им себя своими действиями, своей жизнью. Так, что просто живи мудро, а время сделает свое дело. Они поймут, кто ты есть на самом деле и какой дар ты им преподнесешь. — Атлантида несла мне мысль–ответ, и он подействовал на меня так, словно на рану наносили заживляющий бальзам. Я успокаивался. А от тревоги не осталось и следа. — Им просто нужно немного времени, так что не волнуйся больше об этом, а просто живи и наслаждайся процессом бытия.

— О`Кей, — я абсолютно успокоился. — Последую твоим советам. Да, мне, собственно, ничего больше и не остается.

Я решил пока больше не размышлять на эту тему и очистил свое сознание от подобных мыслей. Но не от всех. Мне почему–то вспомнились Макс с Лирой.

— Интересно, как они там сейчас? Все ли смогли объяснить старейшинам совета, что узнали нового? Понял ли их совет? Принял или отверг их идеи? — задавался я мысленно вопросами, при этом никому их не адресуя, и словно в ответ ощутил разлитую в пространстве некую смесь энергий любопытства, ожидания и страха.

Эти ощущения по силе были просто огромны. Либо у меня настолько обострилось восприятие окружающего пространства и энергий, за счет того, что я обнаружил в себе новые инструменты восприятия мира, либо собралось слишком много людей в одном месте.

— Атлантида, ты тоже ощущаешь это? — почти сразу же задал я вопрос Духу.

— Да, я тоже чувствую эти энергии. Что–то происходит, начинается. И тебе лучше быть там сейчас. Это люди, и они очень волнуются. Я ощущаю страх, и он усиливается. — услышал я мысли Духа.

Я догадался, Лира ведь намеревалась собрать всех людей после того, как они с Максом закончат объяснять старейшинам, что узнали нового. Наверное, они уже это сделали.

— Атлантида, я все понял, направляюсь к ним, а ты послеживай за нами, если что–то пойдет не так. — и, почти не затрачивая ни сил, ни мыслей, я представил себя взмывшим в воздух и…, к своему удивлению, сразу же оторвался от земли, повиснув над ней на высоте двух метров.

Отлично! А теперь на площадь, к дворцу. Наверное, они там уже, и через мгновение ветер вновь засвистел у меня в ушах, растрепав волосы на голове. Я все набирал и набирал скорость и высоту.

21

Ощущения от полета были прекрасными. Я чувствовал себя в небе так же уверенно, как и на земле. Было здорово вот так просто лететь, и я в полной мере наслаждался этим моментом, получая бесценный опыт и ощущения.

Подлетая к площади, располагавшейся перед дворцом, я действительно обнаружил там людей, как же их было много. Как бы давки не случилось, паники или еще чего. Люди ждали, переговариваясь между собой в полголоса. Взоры всех были обращены на вход во дворец, располагавшийся чуть выше, так, что его было всем хорошо видно. Меня никто не заметил, так как я летел позади основной массы людей.

Решив залететь с другой стороны дворца, я снизил высоту, и, пролетая метрах в полутора над тропками, обогнул здание. Благо все люди были сейчас на площади, поэтому меня снова некому было заметить. У противоположного входа в здание я коснулся земли, мягко спружинив ногами, и зашел внутрь. Проходя по залам в направлении второго выхода, я опять никого не встретил. Ответом была только гулкая тишина да звук моих шагов. Похоже, что выступление Лиры должно было вот–вот начаться. Я поспешил к выходу на площадь и успел как раз вовремя.

Почти все представители совета уже стояли около входа. Люди замолчали в ожидании начала выступления. Лира с Максом находились все еще внутри. Я заметил, что Макс всячески успокаивал и подбадривал Лиру. Расположившись поодаль, я встал так, чтобы меня не было заметно.

Наконец Лира тоже вышла наружу. За ней, немного погодя, проследовал и Максимилиан. Я, тем временем, подошел чуть ближе к выходу, встав немного позади, в стороне от основной массы выступающих, оперся плечом о стену, и стал наблюдать.

Снаружи меня никому не было заметно. Не выдели меня так же и Лира с Максом. Мне же было хорошо видно всех: и совет, и Лиру, и Макса, и людей на площади. Я сосредоточился на происходящем вокруг, весь, обратившись в слух и восприятие окружающей обстановки.

Только Лира с Максом вышли к людям, как по толпе прокатилась волна восторженных и удивленных возгласов.

— Смотрите, смотрите, королева Лира светится! Она светится! Что с ней? Что происходит? Что с ними случилось? — то тут, то там в толпе слышались восклицания, полные удивления. Мне даже не было необходимо напрягаться, дабы услышать мысли людей. Они просто сами внедрялись в мое сознание, таково было удивление толпы.

Лира, очевидно, желая тишины, плавным движением подняла вверх руку, и, толпа разом смолкла. Да, Лира обладала сильным авторитетом в Атлантиде, так что совет все же должен был прислушаться к ее словам. Люди тоже пока слушали, хоть и были очень напуганы последними произошедшими здесь событиями.

— Жители Атлантиды, я попросила вас всех здесь собраться, чтобы объяснить вам то, что с нами произошло за последнее время. Как многим из вас уже стало известно, наш город погибал. Медленно погибал. Дух Атлантиды больше был не в силах оказывать нам помощь. — толпа вопросительно ахнула, и последние слова Лиры потонули в этом возгласе. Многие из толпы явно не были готовы услышать от Лиры подобную информацию.

— Да, да, вы не ослышались, наш город медленно погибал. Вы могли это наблюдать по тому, как изменился свет Духа, став красным. Вы же должны знать, что Дух меняет цвет во времена крайней опасности для нашего города или для самого духа. — продолжила королева Лира.

— Очевидно, сейчас нам опасность уже не угрожает, потому, как свет Духа снова стал голубым! — кто–то выкрикнул из толпы, пытаясь возразить.

— Почему это произошло? Что помогло Духу и нам? Объясни это королева Лира. — снова послышались голоса из толпы.

— Я за этим вас и собрала здесь, сейчас. Выслушайте же меня. Я все вам объясню. — немного повысила голос Лира, но пока оставалась спокойной.

— Поняв, что мы ему помочь не сможем, потому, как нам не была известна причина такого его состояния, на тот момент, Дух сам начал искать помощь в других мирах во вселенной. А так же и во внешнем мире, где когда–то давно обитали и мы, пока наш город не затопило, и мы не оказались здесь. — вещала королева Лира. — И он нашел его. Дух нашел человека во внешнем мире, который, как он считал, сможет помочь и ему и нам всем вновь обрести былую силу.

Но найти человека это было еще далеко не все. Необходимо было переправить его в наш мир. Как? Это Духу было известно, но для осуществления задуманного им замысла нужен был кто–то из нашего города. Необходимо было кому–то из нас отправиться во внешний мир и объяснить все тому человеку о нашем положении. Но кто из нас мог это сделать, я не знала. Вы боитесь Духа до сих пор, я тоже боялась вступить с ним в контакт, тогда.

Как оказалось, Духу все же удалось, с большим трудом, но все же удалось начать диалог с Максимилианом и уговорить его отправиться во внешний мир, за человеком, которого он нашел. Отправляя Максимилиана, он затратил очень много сил, и, с тех пор его свет стал красным. — продолжала Лира свой рассказ, снова понизив голос, хотя абсолютно все ее хорошо слышали, как и раньше.

Макс спокойно стоял чуть позади Лиры и смотрел на площадь.

— Что же случилось потом? Почему свет Духа снова стал голубым? — не удержался и задал свой вопрос какой–то парень из толпы. — Он ведь уже почти умирал.

— Да, еще немного и Духа не стало бы более с нами, — снова продолжала с грустинкой в ее голосе Лира Сатта. — Но Максимилиану удалось уговорить того человека, и они оба переправились в наш город.

Максимилиан успел как раз вовремя, и Дух нашего города был спасен. Вот почему он снова стал давать нам голубой свет.

Дух выжил, но чуть было не погиб тот, кто пришел сюда, чтобы помочь нам.

Толпа вновь вздохнула от удивления.

Лира еще раз плавным движением руки успокоила людей, собравшихся на площади.

— На сей раз Дух выжил, но это не значит, что и мы выживем. — снова немного повысила голос Лира Сатта.

— Дух выжил и поведал через этого человека мне и совету старейшин причину нашего угасания. Она заключается в том, что мы с давних времен прекратили общение с ним, с Духом нашего города. И это оказалось нашей величайшей ошибкой. Дело в том, что, общаясь с Духом, мы позволяем ему принимать наши чувства, эмоции. Они–то и являются его жизненной силой, позволяют ему жить, и в свою очередь помогать нам. Дух, получая необходимое ему от нас, взамен дает нам силу, знания, позволяющие выжить уже нам. Из сказанного мной следует, что если мы хотим жить дальше и процветать, как когда–то жили наши предки, то нам просто необходимо вновь наладить диалог с Духом Атлантиды.

— А как нам его начать, что для этого нужно? — послышались на этот раз из толпы голоса, по–видимому, стариков.

— Что сделать? Что для этого необходимо? — ответила вопросами Лира, и тут же продолжила. — Необходимо преодолеть те страхи, что мешают нам общаться с Духом. Нам надо понять, что Дух не желает никому зла, не хочет нам навредить. Наоборот он просит нас помочь ему выжить. Дело в том, что страх, который существует в нас, является почти непреодолимой преградой для Духа. И именно из–за страха он не может пробиться к нашим сердцам, не может общаться с нами и погибает. Постепенно, медленно погибает. А погибнет Дух, погибнем и мы.

— Да, тот человек из внешнего мира помог на этот раз Духу выжить, но если мы не изменимся, не преодолеем страхи, не возобновим диалог с Духом Атлантиды, то Атлантида просуществует недолго, и, в итоге, все мы погибнем, теперь уже окончательно. Вы хотите этого? Хотите исчезнуть или продолжать жить и процветать, как наши предки? Решать вам, и только вам. Я заставить вас не могу. Да и не поможет это. — Лира закончила свое выступление и опустила глаза, глядя в пол перед собой. Выглядела она сильно измотанной, уставшей. Наверное, вложила в призыв все свои силы, и в итоге перестаралась. Теперь еле держалась на ногах. Ее прозвучавшая речь не могла не тронуть хоть чьего–либо сердца, души хоть кого–нибудь из толпы, если даже у меня взмокли глаза. Особенно от ее последних слов. Просьба Лиры должна была подействовать на людей — жителей этого города.

— Королева Лира! А кто он, этот человек, о котором ты нам рассказала, и кто помог Духу выжить? — снова возникли голоса откуда–то из толпы.

— Пусть он выйдет! Пусть он тоже выйдет! Мы хотим его видеть! — толпа вновь забурлила, словно закипающий чайник.

— Хорошо, хорошо, я…, — попыталась, было успокоить людей Лира, но осеклась, так и не договорив до конца.

— Ах. Я совсем забыла об этом. Надо было позвать Виталия, прежде чем начинать. Надо было…. О-ох…. Что же я натворила. Как же теперь быть? Как же мне позвать его теперь? — достигли моего сознания ее беспокойные мысли. Лира, вконец, разволновалась, совершенно забыв о том, что могла даже сейчас послать мне свой беззвучный вызов, и, что я бы в любом случае воспринял его.

— А вот переживать сильно не стоит. Это вредно для здоровья и к тому же забирает много сил. — запустил я мысль, и как только Лира ее восприняла, тут же вздрогнув обернулась и довольно быстро нашла меня взглядом. Я стоял все там же, чуть в стороне и позади Лиры, и улыбался, глядя не нее.

На ее лице сразу же появилась счастливая улыбка облегчения.

Макс, заметив замешательство Лиры, и то, как она затем неожиданно для него обернулась назад, тоже посмотрел в направлении ее взгляда, и, обнаружив меня, улыбнулся, приветственно махнув рукой. Я поприветствовал его в ответ не произнеся ни слова.

Максимилиан уже привык к нашим молчаливым разговорам и более не удивлялся им.

— Лира, по моему люди требуют, чтобы я вышел к ним. Хотят меня видеть. Давай не будем их задерживать, — «сказав» эти безмолвные слова королеве Атлантиды, я направился к проходу, а Лира быстро закивала, соглашаясь с тем, что я только что передал ей, все еще радостно улыбаясь тому, что я так удачно оказался здесь в нужный момент.

Я прошел в проем и остановился рядом с Лирой. В тот же миг толпа восторженно ахнула, а затем стихла. Люди молчали еще некоторое время, очевидно пребывая в шоке от увиденного. Спустя несколько мгновений, по толпе побежал приглушенный шепот. На слух я его не воспринимал, но зато отчетливо понимал каждую мысль людей, стоящих сейчас на площади перед дворцом.

Они обсуждали меня. Мою одежду, внешность, свечение ауры, исходящее от меня так же, как от Лиры и Максимилиана.

— Вот этот человек, которого нашел во внешнем мире Дух. Это он помог ему выжить. Его имя — Виталий, — представил меня людям Макс. — Вы хотели видеть его? Что ж, вот он, здесь. Что дальше?

Макс был слегка раздражен, наверное, причиной тому послужило поведение толпы.

— Макс, не надо, не переживай по этому поводу, — обратился я к нему, направив в его сознание свои мысли. — К тому же есть еще одно дело, которое нам надо завершить, пока люди еще здесь все вместе. Замена энергий Духа, припоминаешь?

Он смотрел на меня, пока я сообщал ему об этом, затем, согласившись, кивнул, и прекратил выплескивать свое раздражение наружу.

Развернувшись к людям, я не стал придумывать какой–либо текст, речь, а сразу стал излагать все, как оно было.

— Помогая духу Атлантиды выжить, я невольно передал ему часть своей энергии, своих сил. В итоге он выжил. Но…, изменился. Изменилась его сила, энергия, которой он обладает, из которой состоит. Я скажу по–другому — изменилось его тело. Он обрел новое тело, — начал я вводить в курс дела жителей города, спокойно объясняя им суть произошедших здесь недавно событий.

— Кристаллы, которые вы носите, так же являются хранилищами его энергий, сил, то есть его тела, если можно так выразиться. Дух посредством кристаллов помогает вам во всем. Сила Духа, находящаяся в ваших камнях, помогла вам выжить здесь, в Атлантиде.

После того, как я помог Духу, он так же одарил меня кристаллом. Но это случилось уже после того, как он изменился. Сейчас кристалл, находящийся у меня, содержит новое тело Духа. У вас же в камнях остались прежние его силы, опыт, энергии и их необходимо заменить. Это все равно рано или поздно произойдет, так что лучше провести замену его энергий в ваших кристаллах сейчас, пока вы все находитесь здесь, вместе. — продолжал я объяснять народу Атлантиды главные, на мой взгляд, моменты прошедших перемен.

— А как нам можно заменить энергию Духа на новую? — услышал я вопрос молодой девушки, прозвучавший из толпы. — Как это произойдет? Это не опасно? Не повредит нам?

— Нет, нет, это совсем не представляет опасности и не доставляет какой–либо боли или неудобства, так что не волнуйтесь. Скажу лишь, что может быть немного шумно, пока будет меняться энергия Духа, затем шум прекратится. И все. Так что бояться нечего. Ничего страшного не случится, — успокаивал я людей.

— А чтобы начать этот процесс мне необходимо будет подойти к вам ближе, так, чтобы наши кристаллы располагались близко друг от друга. Таким образом, я смогу начать процесс замены энергий, а дальше он пойдет сам и продлится до тех пор, пока не останется ни одного камня со старой силой духа.

С этими словами я стал спускаться к людям с возвышения, на котором находились Лира, макс и представители совета старейшин.

Пока же спускался, в моем сознании возникла идея о том, чтобы попытаться уменьшить еще и шум от процесса замены энергий Атлантиды. И если это удастся, то какой–либо паники среди жителей города вообще можно будет избежать.

— А что? Было бы очень даже неплохо осуществить подобную задумку, — подумал я, и послал эти наработки Духу. Мне очень хотелось узнать ее мнение по этому вопросу. Я был уверен, что она воспримет мои мысли, и что мне для этого совсем не обязательно находиться рядом, у озера.

— А ты очень удачно придумал уменьшить Шум, Виталий, — почти мгновенно я воспринял добрые мысли Атлантиды в ответ. — Я еще что–нибудь придумаю на этот счет, а ты помоги мне, заметано?

Мне очень нравилось, когда она применяла мой речевой стиль в своих высказываниях. Это было очень эффектно.

— О`кей, договорились, — послал я свои, исполненные радости, мысли Атлантиде, и совсем успокоился, так как знал, что мы оба сейчас были в одной команде.

Наконец, я спустился и подошел к девушке, теперь стоявшей впереди всех. Очевидно, она прошла вперед, пока я отвечал на заданные ею вопросы.

Как только я к ней приблизился, начали происходить удивительные по своей красоте и зрелищности события.

В школе, в практикуме по физике электричества есть один опыт.

В результате работы устройства, вырабатывающего электростатический разряд, на противоположных электродах создаются разнополярные заряды. Когда их величины достигают определенных значений, между электродами с треском проскакивает искра, и, созданные на электродах заряды, погашают друг друга. Нечто похожее происходило и здесь, только более масштабно и зрелищно.

По мере моего приближения к людям, находившимся на площади, к девушке, стоявшей ближе всех ко мне, свет, исходящий от кристалла, висевшего у меня на груди, начал усиливаться, обволакивая при этом всего меня целиком. Он добавлял еще больше света к моей ауре, которая уже итак светилась. Я почувствовал, как из солнечного сплетения тепло волной начало разливаться по моему телу.

Далее, когда расстояние между кристаллами, моим и молодой девушки–атлантийки, достигло «критической» отметки, из моего камня вырвался размытый поток света, устремившись к камню девушки. Он не походил на узкий ломаный пучок света, какой обычно дает молния, и какой образовался у меня с Лирой, а у нее с Максом, когда энергия Духа менялась в наших кристаллах. Теперь луч света был довольно широким и прямым. Он в одно мгновение достиг кристалла девушки и начал насыщать его светом, добавляя новый фиолетовый оттенок, какой уже присутствовал в свечении моего камня.

Девушка отпрянула назад, вздрогнув, очевидно не ожидая увидеть картину рванувшегося к ней луча света. Но затем она все же поборола испуг и стала наблюдать за тем, что происходило далее.

А свет, устремившийся к ней от меня, тем временем, продолжал делать свое дело. После того, как насыщение кристалла завершилось, свечение стало разливаться далее по всему ее телу, окутывая его полностью, так же как было со мной. Затем на ее лице проявилась робкая улыбка. Она, наверное, тоже ощутила волну мягкого тепла, распространяющуюся по ее телу вместе с потоком света. Ее состояние, проявившееся внешне, явно показывало, что то, что она ощущала, отнюдь не вызывало каких–либо неудобств и, тем более, болевых ощущений.

Вернуться в реальность происходящего меня заставило множество лучей, рванувшихся в одно мгновение от кристалла девушки к камням окружающих ее людей. Она опять от неожиданности вздрогнула. Ее примеру последовали многие, кто в данный момент находился рядом с ней. Кто–то испуганно вскрикнул. Кристаллы человек примерно двадцати, стоявших поблизости от девушки начали сильно светиться, и далее свет разливался по телам этих людей.

Основная масса людей, находившаяся позади первой группы, начала нервничать, и ситуация грозила выйти из–под контроля. Я понимал, что буквально в любое мгновение могла начаться цепная реакция передачи новой энергии Духа дальше по толпе народа. Необходимо было принимать меры, иначе было не избежать давки и множества смертей. Мне этого не хотелось, очень не хотелось. Не для этого собрала всех здесь королева Лира.

На сей раз мне снова пришлось передавать людям спокойствие и умиротворение, но, учитывая прошлый мой опыт, случившийся в зале совета, теперь я полностью контролировал данный процесс, строго дозируя затраты своей энергии, и следил за состоянием людей вокруг.

Я успел как раз вовремя. Спустя каких–то пару секунд, по толпе пошла реакция передачи энергии Духа, сопровождающаяся на этот раз не треском, какой сопутствует молниям, но гулким шипением, равномерно распространяющимся в пространстве. Волна света начала буквально затапливать людей, стоявших ближе к дворцу, накрывая их прямо с головой, и расходясь, все далее от своеобразного центра, коим были мы: я, девушка и те первые двадцать человек, что располагались ближе всех к нам.

У тех, кто был в центре, проблем не возникло, и они уже постепенно приходили в себя, наслаждаясь теплом, разливающимся по их телам, и потоками света, окружавшими их отовсюду. А вот задние ряды почти готовы были побежать от страха, при виде приближающейся к ним волны яркого света и гулкой вибрации, сопровождающей ее. Так что мне пришлось усилить мощность сигнала, который я передавал людям, теперь уже в основном располагавшимся на периферии, далеко позади. Передавая этот сигнал людям, я сам генерировал его в себе, и естественно не мог не подвергнуться его влиянию. Это были прекрасные ощущения, и я отлично понимал выражение лиц тех людей, которым передавал подобные чувства.

Замена энергий Духа проходила довольно быстро, и вот уже стоящих поблизости людей можно было отчетливо разглядеть. Свет рассеивался, гул, отдаляясь от центра, затихал. Я заметил, что кристаллы людей уже прошедших замену энергий, светились голубоватым светом с фиолетовым отливом. Все проходило удачно, если не брать в расчет одного возникшего обстоятельства.

Ауры некоторых людей продолжали источать свет, по мере того, как волна общего свечения проходила все дальше и дальше к краям толпы. Тонкие тела этих людей светились, так же как и мое.

Получается, что они тоже принимали возможность изменения своего внутреннего мира, ради выживания всего народа Атлантиды. Они уже были готовы воспринять эти изменения, были готовы принять то новое, что я мог им сообщить. Эти люди были готовы и не отвергали такую возможность. За них это показывали их тонкие энергетические тела, их ауры.

Таких людей было довольно много, что не могло не порадовать меня, ведь я мог все им объяснить, рассказать, а они потом научили бы остальных, и город выжил бы, в итоге. Я обрадовался этому обстоятельству. Оно вселяло надежду.

Приглядевшись получше, дабы рассмотреть, что это были за люди, я увидел их….

И…, Бог ты мой! Это были дети!

Именно, дети, лет, начиная с четырех — пяти, и заканчивая десятью — тринадцатью годами. Взрослых людей, среди тех, у кого аура давала свечение, было значительно меньше, если не сказать очень мало. Да, это немного усложняло осуществление задуманного, но все же это было не невозможно.

Задумавшись над всеми этими фактами, я слегка отвлекся, когда же вновь настроил свое восприятие, то увидел следующую картину.

Процесс замены энергий, наконец–то, завершился. Волна света и гул прошли, и то тут, то там в толпе людей можно было наблюдать тех, у кого аура переливалась своими, присущими только им, оттенками различных цветов. Таких светящихся точек среди людской массы было очень много, и, их было хорошо видно, потому как остальные люди расступились перед каждой такой «точкой света» и с интересом рассматривали их.

— Виталий, Виталий, контролируй себя. Ты отвлекся. — внезапно я воспринял тихие и добрые мысли Атлантиды.

Поначалу я не понял в чем же дело, и, почему меня предупреждал Дух. Что же такого могло произойти? Но, оглядевшись вокруг, насколько хватало поворота головы, я обратил внимание на то, что теперь многие из людей, а точнее — все, включая даже совет и Лиру с Максом, смотрели на меня, задрав вверх головы и округлив от удивления глаза. И вокруг была такая тишина, что я слышал удары своего сердца.

— Почему это все затихли и так на меня смотрят? — произнес я мысленно этот вопрос, спрашивая больше себя, чем Атлантиду. К ответу на него привели мои дальнейшие действия.

Внимательно взглянул…, вниз и…, у–у–упс.

Я висел в воздухе, на высоте метров трех над тем местом, где раньше стоял рядом с молодой девушкой–атлантийкой.

Ситуация, когда я так же, незаметно для себя поднялся в воздух во время последней беседы с Атлантидой, вновь повторилась. На этот раз в свидетелях была целая куча народу, и в их числе: совет, лира и Макс. На этот раз от объяснений мне было не отвертеться. Я медленно спустился, и, коснувшись земли, вновь твердо стоял на ногах.

Ко мне уже приближались Макс Говард и Лира Сатта, так что стало ясно, что без вопросов с их стороны не обойдется.

— Ты летал! Ты можешь летать! Как тебе это удалось? Что опять с тобой случилось? — начали наперебой засыпать меня своими вопросами Макс с Лирой, еще даже не добежав до меня.

— Минутку. Погодите еще минутку, — пытался остановить напор вопросов, пробивающийся из Лиры. Максимилиан от нее тоже не отставал, засыпая меня горкой своих, и желая непременно получить на них ответы. — Подождите еще хоть немного, я обязательно вам отвечу, вот только закончу разбираться с людьми. Еще минутку.

На Макса мои слова немного подействовали, и он слегка умерил свой пыл, но вот Лира никак не хотела сдаваться.

— Макс, попридержи Лиру, успокой ее. Попытайся. — сказав это, я развернулся к толпе народу, стоявшей на площади, и все еще удивленно пялившейся на меня, не моргая.

— То, что вы сейчас увидели, это проявление всего лишь одной из способностей, присущих каждому из людей. Абсолютно всем. Этими же качествами обладали и пользовались ваши предки, жившие в Атлантиде, задолго до вашего здесь появления. Они не боялись Духа, общались с ним по мере того, как им это было необходимо, и процветали. Общаясь с Духом Атлантиды, Люди получали от него помощь, в том числе и в раскрытии множества способностей, — вел я спокойно свою речь, объясняя людям необходимость их коренного изменения.

— Да, да, именно. На самом деле возможностей, которые обнаруживаются у людей, в этом случае великое множество. Я сам лишь начинаю слегка прикасаться к этому множеству, и только.

— Но главное, даже не раскрытие способностей. Это лишь следствие изменения внутреннего состояния, внутреннего мира человека. Причины — желания. Желание меняться, желание расти, развиваться дальше, а не стоять на месте. В вашем же случае, в вас должно возникнуть желание наладить контакт с Духом Атлантиды, желание общаться с ним, вступить в диалог и развивать его.

Поймите, общение с Духом вам не причинит абсолютно никакого вреда. Оно наоборот поможет узнать многие вещи, явления, аспекты окружающего мира. Диалог с Духом даст вам возможность обрести будущее, выжить, и в итоге процветать.

Только наладив контакт, вы можете выжить в этих условиях. Иначе — никак. Других путей нет. — я замолчал, переводя дыхание и слушая звучавшую в ответ тишину.

Но она длилась недолго, прерванная вопросами из толпы.

— Как нам общаться с Духом? Как достичь и познать то, что знали наши предки, и что известно тебе? Как нам быть? Что предпринять, чтобы выжить и нам и Духу? Объясни нам, если тебе это известно. — вопросы звучали один за другим из разных концов массы людей и меня это радовало. Люди были заинтересованы в изменениях, и это было хорошим знаком для меня, для них, для Атлантиды в целом. Шанс, что они выживут, был.

— Хорошо, хорошо, я все вам объясню, но только не сразу. Это долгий процесс. Он не пройдет мгновенно. На него нужно время, много времени. Но главное, начать его и не останавливаться, а все время двигаться дальше.

— Я заметил, среди вас есть дети, у кого светится аура. Вот, что скажу по этому поводу. Не мешайте им учиться, исследовать мир, воспринимать его. Они уже готовы к этому. Ваши дети уже готовы. Велика вероятность того, что они первыми возобновят общение с Духом. В таком случае прислушивайтесь к ним, слушайте, что они вам говорят, учитесь у них. Они внесут огромный вклад в выживание города. Не подавляйте их, слушайте, что они будут вам говорить. Это поможет вам измениться. Дети помогут вам избавиться от страха перед Духом. Не запрещайте детям высказывать свои мысли, то о чем они думают. Предоставьте им больше свободы, и они поведут вас к свету, выживанию, процветанию. И еще, если у вас или у ваших детей возникнут вопросы, королева Лира, Максимилиан и я обязательно на них ответим. И не бойтесь отпускать детей к озеру. Не стоит бояться и меня. Моей задачей на данный момент является оказание помощи в деле выживания города, а не причинение вреда.

И отпустите все свои страхи, в конце — концов. Вы так долго боялись, что из–за этого чуть не погиб дух вашего города. Теперь пришло время начать жить полной жизнью, в гармонии с Духом и в общении с ним. Ведь Дух и является проявлением вашей жизненной силы! Вы что до сих пор этого не поняли?! Страх убивает силу внутри вас, и, как следствие, погибает Дух.

Пришло время познать себя, познать свою жизненную силу, познать свой Дух, а не растрачивать свою жизнь на различные страхи и тревоги.

Для того, чтобы наладить контакт с жизненной силой Атлантиды, с вашей жизненной силой, просто будьте иногда, время от времени, в тишине, наедине с самим собой, и вы узнаете, почувствуете, что вам делать далее, а Дух вам в этом поможет, и я тоже, пока я еще здесь. Так что не бойтесь, задавайте вопросы. Спрашивайте, если что–то хотите узнать, я отвечу. — закончив свое выступление, я перевел дыхание, и, оглянувшись посмотрел на Макса и Лиру. На их лицах сияли счастливые улыбки. Они были очень довольны тем, как все прошло.

— Это пока все, о чем мы хотели вам сообщить сейчас. — произнося эти слова Лира вышла чуть вперед, я же отошел немного назад, встав рядом с Максом. — Как сказал Виталий, это небыстрый процесс, так что не все сразу. Поразмышляйте пока над тем, что узнали и услышали сегодня. Позже будут еще такие сборы. Я не собираюсь утаивать от вас ни малейшей части того, что узнала сама, так что будьте спокойны. Вы все обязательно тоже узнаете. Это говорю вам я — правительница Атлантиды Лира Сатта.

Закончив говорить, она развернулась и пошла внутрь дворца, напрочь позабыв о том, что некоторое время назад они вдвоем с Максом осаждали меня вопросами. Представители совета старейшин в основном последовали за ней, но кое–кто остался, и, спустившись к людям, завели с ними беседы.

— Я немного отдохну на берегу, — передал я Максу свои намерения с помощью мысли. — Если решите поговорить, найдете меня там.

Развернулся и зашагал к озеру. Пока я шел меня никто не отвлекал своими вопросами. Наверное, люди все еще прибывали в шоке от всего увиденного, услышанного и случившегося. Скорее всего, даже этой информации для них было слишком много. Те, кого все же удалось встретить на пути, пока я направлялся к озеру, пока еще сторонились меня. И не удивительно, ведь страхи копились в их душах годами, а такое в один миг не отпустить.

22

Подходя к воде, я сразу заметил знакомые радужные переливы, Сопровождающие основной поток голубоватого света Духа. Атлантида тоже была рада, как и Лира, и Макс.

— Со светом, разливающимся по людской массе, ты неплохо придумала! Особенно когда он полностью их скрывал! Это было просто здорово! Огромное тебе спасибо! — на этот раз я опередил Атлантиду и первым послал ей свои мысли, полные благодарности.

— Ты ведь помогла тем самым обнаружить людей, кто уже готов к изменениям, готов начать общаться с тобой. У них так же светятся ауры, как и у Макса с Лирой. Они действительно готовы. Надо только им все объяснить. И, ты знаешь, это в основном — дети. Хотя, это вполне закономерно, если учесть, что их сознание еще не перекрыто догмами и правилами взрослой жизни. Они пока еще могут чувствовать окружающий мир, а не только сухо понимать его разумом, как это в основном происходит у взрослых людей.

— Ты тоже был «в ударе». Спасибо, что не допустил паники среди людей. Я тоже не хотел, чтобы это произошло. Однако, ты снова слегка утратил контроль над своими силами, согласись? — я чувствовал, что Дух «улыбается», воспринимая его «слова».

— Да, я отвлекся на окружающее меня в тот момент обстоятельство, признаю. И раз это случилось, то пусть все останется, как есть. Ведь рано или поздно люди все равно узнали бы об этом. Зато теперь, я надеюсь, они перестанут, наконец, меня бояться. Так, что я считаю, что все, что произошло со мной на площади, случилось именно тогда, когда и должно было случиться, ни раньше, ни позже. Сама жизнь просто не позволит нам совершить ошибок, и знаешь почему, потому что их попросту нет. Они непредусмотрены. Это всего лишь очередной опыт, который мы получаем совершенным образом, в совершенное время. — произнося это, я ощущал абсолютное спокойствие и был уверен в своих словах. Они были для меня правдой в этот настоящий момент.

— А ты все такой же, каким был, когда я обнаружила тебя в твоем мире. И еще раз убеждаюсь, что остановил свой выбор на тебе не зря. Я знаю, что ты поможешь нам, что ты в силах это сделать. Ты сам даешь мне это знание. — воспринял я радостные мысли Атлантиды.

Тем временем, я присел на полоску песка прямо у воды, понимая, что меня сильно клонит в сон от усталости, накатившей на меня ни с того ни с сего. Наверное, я слишком сильно напрягался, контролируя большую массу людей, их эмоции, чувства.

— Атлантида, ты не будешь против, если я…, — я не договорил до конца.

— Да, да, не буду тебя беспокоить, отдыхай, — не дал мне договорить Дух, очевидно, сразу восприняв мое внутреннее состояние. — Если посчитаешь нужным, мы продолжим беседу позже, а сейчас отдыхай.

Получив одобрение, я лег прямо здесь же, на песке, и, как только мое тело приняло горизонтальное положение, почти сразу уснул.

Проснулся я, очевидно, спустя несколько часов. Отходя ото сна, я понял, что нахожусь, все еще там же, на берегу озера, на песке. Мое пробуждение опять сопровождала необыкновенная и очень красивая по своему звучанию мелодия, как и в тот раз, когда я очнулся от преследовавших меня кошмаров в комнате Лиры. На этот раз мелодия была другой, но красота и стиль ее звучания оставались все такими же потрясающими. У нас на земле, то есть в моем мире, я даже и близко не слышал о музыкальных инструментах, способных произвести подобные звуки.

Я сел, опершись о песчаную насыпь, продолжая слушать льющуюся, казалось отовсюду, прекрасную мелодию. Она одновременно несла успокоение и расслабление, как моему телу, так и внутреннему состоянию, а так же она еще и вдохновляла, неся в себе силы для будущих свершений.

От вибраций данной мелодии, вызывающей во мне безмерную радость и счастье, на моих глазах проступили слезы. Эти звуки просто завораживали.

— Что это за мелодия? Откуда она идет? Каким образом? — не удерживая себя более, я прямо задал вопросы Атлантиде, как обычно, беззвучно направив их Духу.

— Этими звуками, мелодией, как ты их назвал, я выражаю себя, свою суть, сознание, чувства, эмоции, состояния. — проникли в мое сознание, как всегда бесконечно добрые мысли Атлантиды.

— Тебе нравится, как я выражаю себя? Тебе нравятся эти звуки? Я ведь совсем недавно стала осознавать себя. — уловил я вопросы Духа.

— Нравится ли мне твое выражение? И ты еще спрашиваешь? — да я был на «седьмом небе» от того, что испытывал и ощущал, слушая, пронизывающую всего меня, мелодию самовыражения Духа.

— Просканируй, почувствуй меня, и ты сама поймешь каков мой ответ на твой вопрос, — передал я полную счастья и благодарности мысль Духу, попросту не найдя слов для достойного описания своего состояния.

— Да, тебе нравится, точно нравится. Спасибо. — после недолгого молчания, я вновь почувствовал ответ Атлантиды. Дух так и лучился счастьем оттого, что его, наконец–то, восприняли и поняли, разливая отовсюду радужное сияние. Картина при этом возникала невероятная. Все вокруг как бы оделось в ореол радужного света, каждая травинка на земле, каждый листик на дереве, и даже воздух был пронизан радугой, мягко переливаясь множеством оттенков.

Я наслаждался вдруг представшей передо мной удивительной красотой. Поразительно, какие прекрасные вещи, возможно, оказывается, сотворять, когда пребываешь в состоянии счастья, радости, добра и любви, в котором сейчас, собственно и находилась Атлантида.

23

Но моя идиллия продлилась недолго, и была прервана какофонией не только детских голосов и криков, но так же к моему удивлению и голосом Лиры, пытавшейся их успокоить. Их голоса возникли довольно внезапно, сразу громко огласив округу. Наверное, они вышли из–за какого–нибудь холма. К тому же я мог и не обращать своего внимания на тот момент, когда звуки еще были тихими, отвлекаясь на созерцание окружавшей меня картины.

Так как линия берега располагалась ниже метра на полтора, мне пришлось встать, дабы рассмотреть, что же производило так много шуму.

Метрах в ста от меня перемещался разноцветный сгусток света, довольно быстро приближаясь. Поначалу толком не поняв, что же я такое увидел, затем вгляделся получше, и все–таки рассмотрел детей, а среди них, примерно в центре их толпы и Лиру. Она постоянно вертелась, успокаивая и одергивая наседавших на нее детей. Все они были окружены, даже можно сказать, покрыты с ног до головы разноцветным облаком света, вспыхивающим то там, то сям яркими бликами. Это светились тонкие тела детей, их ауры.

Но были среди них, оказывается, и те, чья аура раньше не давала свечения. И они только–только начинали излучать слабый свет, явно заряжаясь эмоциями уже «светящихся» детей. Свет этих детей был так ярок, что аура Лиры практически не выделялась на его фоне.

Наконец, увидев меня, Лира остановилась и, улыбаясь, развела руками, мол, я ничего не смогла с ними поделать. Я улыбался в ответ и тоже был рад ее видеть. Детвора, заметив ее остановку и то, что она больше не обращает на них внимания, а куда–то смотрит, тоже вся разом посмотрела туда, и…, увидела меня.

С минуту — полторы они молча стояли и смотрели на меня. Я тоже молча разглядывал их. Затем ребятня словно сорвалась с цепи. Позабыв про Лиру, они шумной гурьбой бросились в мою сторону, выкрикивая на бегу каждый свои просьбы и вопросы, заключавшиеся, в основном, в том, чтобы я научил их летать и объяснил, кто же все–таки такой Дух Атлантиды, где он живет, и как с ним разговаривать. За ними уже покойно пошла Лира, все так же весело улыбаясь, и показывая своим видом: «попробуй–ка ты сам справься с ними, а я погляжу, что у тебя получится».

Наконец, добежав, дети обступили меня вокруг, все так же перекрикивая друг друга. Каждый пытался обратить на себя мое внимание. Некоторое время я молча ими любовался, рассматривая их лица, внешность, одежду. Они были такими же смуглыми, как и их родители. Волосы были светлыми, в основном, разных оттенков цвета пепла. Встречались так же и ребята с белыми, цвета молока, волосами разной длины.

Одежда на них была уменьшенной копией той, что носили их родители. Только красок, я имею в виду оттенков сиреневого и фиолетового цветов, было куда больше, чем на одежде взрослых.

Лет им было по виду семь — восемь. Были среди них и дети по старше, лет по десять — пятнадцать. Они вели себя более сдержано и тихо. Чувствовалось, что над их сознанием, чувствами, эмоциями уже поработали родители, создавая вокруг разные преграды и стены из стереотипов и правил поведения. Что ж, мне надо было помочь им разрушить эти нагромождения, созданные взрослыми.

Дабы прекратить, наконец, шум и беспорядочные крики вокруг, я не стал повышать голос, и, тем более, кричать, успокаивая детей. Не делал и каких–либо движений и жестов, а просто послал беззвучную просьбу прямо в сознание каждого из них.

Эффект не заставил себя ждать. Некоторые из детей замолчали почти сразу же, как только осознали, что «услышали» меня, и сильно удивились еще и тем, что рта, при этом, я вообще не открывал. Остальная часть детворы продолжала галдеть, производя вокруг все еще достаточно шума. Они, очевидно, все еще не осознали тот факт, что попросту невозможно говорить, не открывая при этом рта, или, скорее всего, попросту не обратили на него внимания.

— Посмотрите на меня. Да, да, именно, взгляните на меня, — опять молча, не сказав ртом ни слова, я так обратил на себя внимание остальных детей и затем продолжил. — Я отвечу на все ваши вопросы, только создайте тишину, чтобы вы смогли услышать мои ответы.

Теперь и вторая половина детей так же внезапно замолчала, от нахлынувшего на них сильного удивления. Они тоже поняли, что я говорил с ними, не произнося слов. В итоге нужный эффект был достигнут, и наступила полная тишина.

— Пойдемте на песок, ближе к воде, — подозвал я всю группу на середину песчаной полосы, и попросил их сесть полукругом, так, чтобы им меня было хорошо видно. Рассевшись примерно так, как я указал, они молча уставились на меня. Полученный ими шок от увиденного, до сих пор оказывал свое влияние. Лира тоже заинтересовалась тем, что должно было сейчас происходить, и села вместе с детьми на песок, направив на меня свой взгляд, исполненный ожидания нового. Надо же, ей тоже было интересно, что же я мог сообщить детям, сидящим сейчас передо мной.

— Вы действительно думаете, что вы — это те, кто сейчас сидит на песке, слушает и смотрит на меня? — начал я без всякой подготовки, вступительной речи и предисловий.

— Да, да, — нестройным хором после недолгой паузы откликнулись все дети без исключения, с интонацией, не допускающей других вариантов. Лира промолчала, но было видно, что и она тоже никак не ожидала от меня услышать такое. Мой вопрос явно завел все ее мысли в тупик, и она просто молча продолжала на меня смотреть.

— Ошибаетесь, — спокойно произнес я, улыбнувшись.

— Ваши ноги, руки, голова, живот, и вообще все тело — это всего лишь механизм. Такой же механизм, как и лодка, используя которую вы переплываете озеро, как и дома, в которых вы отдыхаете по ночам, едите, укрываетесь от непогоды.

— Ваши тела — это на самом деле не вы, а всего лишь механизмы, своеобразные машины, которые помогают вам настоящим находиться в этом мире, ощущать ветер, воду, чувствовать запахи, вкусы, звуки, — продолжал я объяснения, видя, как широко раскрываются детские глаза. А немые вопросы, так сильно стремятся из них наружу, что даже нет необходимости в сознательном чтении их мыслей.

— Да, вы не ослышались, и именно так все и обстоит. Тела нужны нам для пребывания в мире сильно сжатой, сконцентрированной энергии, то есть именно здесь, где мы сейчас и находимся, в мире материальных объектов. Этот мир состоит из того, что можно назвать как «нечто». Некие проявления этого «нечто» ощутить и почувствовать мы не в состоянии, но кое–что все же можем. Я еще называю это «нечто» — энергией.

— Например, всем должно быть известно, что такое огонь, а многие наверняка уже разводили костры. Не так ли? — задал я вопрос и опять нестройный хор детских голосов дал утвердительный ответ.

— Так вот тепло, исходящее от пламени костра, которое вы ощущаете своими телами это одно из множества проявлений этого «нечто» или энергии, из которой все и состоит. Абсолютно все.

Свет, распространяющийся от горящего костра это тоже проявление энергии, но немного в другой форме. Поленья, которые сгорают в костре, постепенно превращаясь в угли и золу, тоже являются энергией. Но это уже энергия, находящаяся в более плотном состоянии. В этой форме, то есть в виде кусков дерева, энергия очень и очень сильно сжата. Пока все понятно, о чем я говорю? — снова спросил я молчащую детвору. В ответ услышал редкое мычание, перемежающееся с недоумением. Многие отрицательно замотали головами.

Похоже, что мои объяснения оказались слишком сложными для них.

— Ладно, объясню на примере, смотрите, — я сконцентрировался, представив у себя в ладонях пластиковый литровый стакан с водой, и протянул перед собой обе руки. Почти сразу же последовала вспышка света, и у меня в руках появилась мерная емкость из прозрачного пластика, доверху наполненная водой. Ребята при виде вспышки разом вздрогнули, явно не ожидая подобного фокуса с моей стороны. Кто–то испуганно вскрикнул.

— Что собой представляет вода вам уж точно должно быть известно. С такими состояниями воды, как, например пар и туман вы тоже наверняка знакомы, или, к примеру, вода в жидкой форме, как у меня сейчас.

— Да, да, это нам известно, это мы знаем, — подтвердила детвора.

— Так вот вода так же является энергией, в более плотной форме, как и куски дерева в костре, — говоря это, я одновременно тонкой струйкой начал выливать воду из емкости, задавшись целью получить ее газообразное состояние.

Эффект, последовавший за моими действиями, слегка ошеломил даже меня самого.

Не достигая земли, струйка воды начинала закипать, и прямо на моих глазах, шипя, превращалась в пар, окутывающий меня до колен.

Прекратив, наконец, выливать воду из стакана, остальную ее половину, я заморозил прямо в сосуде, просто помыслив об этом.

— Как вы только что видели, вода принимает разные состояния. Эти ее состояния мы можем ощущать с разной силой. Лед и жидкую воду вы можете даже потрогать, и я передал им стакан со льдом, который они тут же стали рассматривать, передовая его друг другу, совсем отвлекшись от моих рассуждений. Я вспомнил, у них ведь не бывает зимы, и, стало быть, они и понятия не имеют, что такое лед.

— Но вот пары воды, мы уже почти не ощущаем на ощупь, так как в этом состоянии вода принимает менее плотную форму. Мы можем их только видеть. — я продолжил, немного выждав, пока детвора рассмотрит лед в сосуде.

— Это вам понятно? — я снова проконтролировал, поняли ли ребята мои объяснения на этот раз. Теперь ответ прозвучал незамедлительно.

— Хорошо, продолжу в таком случае далее, и скажу, что энергия, из которой состоит вода в виде пара даже в этом случае имеет очень плотное состояние. Изначальную же, то есть неуплотненную каким–либо образом энергию, мы ни увидеть, ни потрогать, ни почувствовать не можем. Так сильно она рассеяна вокруг. Но все же, мы можем ею управлять.

— Управлять ею? Как это? Расскажи, — из толпы послышались вопросы, содержащие в интонации одновременно непонимание и удивление. Они, наверное, возникли у тех, кто понял, о чем я сообщал, но просто не допускал самой возможности управления этой субстанцией по желанию человека.

— Тише, тише, я все сейчас объясню, — снова, не повышая голоса, я умерил пыл детей, сидящих напротив.

— Видели, как у меня появилось вода, и что случилось перед этим?

— Да, да, мы все видели, — наперебой стали кричать дети. — Сначала у тебя в руках появился свет, а потом вода.

— Верно, — подтвердил я. — А началось все с моего желания. Я захотел, чтобы у меня в руках все это оказалось. Затем я представил, что уже держу стакан с водой, представил, как он выглядит внешне, его форму, размеры. Представил, что в нем есть вода. Потом уже, после всего этого, появился свет, и в моих руках возникла емкость с водой.

— Вот так я управлял энергией. Как именно? Своими желаниями и тем, что представил, будто стакан с водой уже есть у меня в руках, представил, что я уже держу его. В итоге, энергия стала собираться в одном месте — над моими ладонями. Когда ее там собралось достаточно много, она проявилась как свет, и все мы увидели это. Потом, когда ее стало еще больше, в моих руках появилась колба с водой.

— А мы можем управлять энергией так же как ты? — последовал естественный вопрос с их стороны.

— Конечно, можете. На это способен каждый человек. Вы и ваши родители в том числе, и вообще все, кто живет в Атлантиде. Просто ваши папы и мамы забыли, что умеют это делать, и поэтому не рассказали об этом вам, не научили вас этому. Но сейчас мы все исправим, и теперь вы сами научите своих родителей управлению энергией.

— Я вам помогу, — сказав это, я взглядом выбрал девочку с ярко–белыми, цвета молока, волосами, семи — восьми лет, и продолжил. — Вот, например, ты Мия, подумай о том, что тебе сейчас хочется больше всего, о каком–нибудь предмете или еще о чем–то. Затем представь, нарисуй то, о чем ты подумала, мысленно, у себя в голове. Рассмотри в деталях какова форма этого предмета, каков его цвет, вкус, если это съедобно. Представь все как можно ярче, ощути его, почувствуй. Потом просто расслабься и наблюдай за тем, что будет происходить. — произнося это, я почему–то даже не удивился тому, откуда я мог узнать имя этой девчушки. Взглянув на нее, я уже просто знал, как ее зовут. Любопытно, очень любопытно.

Дольше сосредоточиться на этом аспекте мне не позволило то, что произошло.

Краем глаза я заметил, что Мия чуть прикрыла глаза, очевидно, в этот момент, рисуя то, что она представляла на своем внутреннем зрительном экране.

Затем последовала долгая вспышка света. Такая же примерно по интенсивности и яркости, какая была и у меня, но достигала она пика яркости, гораздо дольше. Это и понятно. Мия ведь проделывала это впервые. Она вообще узнала об этом только что. Удивительно, как у нее вообще все вышло с первого раза.

Когда вспышка достигла максимальной яркости, она начала превращаться в шар, зависая примерно в метре перед девочкой. Позже сквозь свет проступили очертания предмета, сильно походящего на наш апельсин. Вот только размером этот «апельсин» был почти с футбольный мяч, и имел синий цвет шкурки, с оттенками зеленого. Когда свечение вокруг предмета, окончательно рассеялось, он еще пару мгновений повисел над землей, медленно вращаясь, затем с гулким ударом упал на песок.

— У меня получилось! Я смогла! Я управляла э–нер–ги-ей! Вы видели?! Я смогла! — кричала Мия, радуясь тому, что она только что продела с этим «нечто», из чего состоит все вокруг.

— Как тебе это удалось? Объясни нам тоже? Расскажи! Расскажи нам! — послышались со всех сторон требования остальных детей, разом выведенных из ступора криками Мии. Все они, оказывается, тоже в полном молчании наблюдали за девчушкой.

Мия встала, прошла намного по направлению ко мне, затем развернулась лицом к остальной детворе, так и лучась счастьем, наполнявшим ее до краев.

— Просто подумайте о том, что вы сейчас очень хотите, а потом нарисуйте это в себе во всех красках, и у вас тоже все получится. — только это она и произнесла, все продолжая весело улыбаться.

Что тут началось. То тут, то там, среди толпы ребят вспыхивали маленькие шары–солнца, превращаясь, то в их любимые игрушки, то в еду, какую они обычно здесь едят, какие–то ягоды, фрукты и овощи, наверное. Дети, кто представлял, что–либо съестное, тут же начинали это поедать, бурно обсуждая с друзьями, тот факт, что у них все получилось именно так, как они и хотели.

Ребята так увлеклись процессом управления энергией, что совсем перестали обращать на меня свое внимание. Лира их тоже не интересовала. Она, тем временем, встала, и, улыбаясь, направилась ко мне.

— Как это у них получается, не представляю. Я никак не могу управлять этой энергией, как ты ее назвал. Не выходит у меня. — смущенно и раздосадовано произнесла Лира, с мольбой глядя мне в глаза. — Объясни мне, Виталий, что же я делаю не так?

— Конечно, конечно, я все сейчас расскажу, только тебе надо успокоиться, иначе будет трудно достичь нужного эффекта.

— Теперь садись. Да, да, садись и начинай слушать свое дыхание, сердце. Успокаивайся. Отвлекись от всего, что может тебе помешать, останови все свои мысли, слушай тишину. — я тоже сел на песок, напротив Лиры и стал на нее смотреть.

— Ну, как успокоилась? — глядя ей в глаза, я послал мысль–вопрос.

— Да, я готова, что дальше? — так же, не произнося ни звука, ответила мне Лира.

— А что ты представляла, почему у тебя ничего не получилось? — опять спросил я Лиру Сатта.

— Я думала о спасении Атлантиды, о выживании и процветании города, и рисовала в себе эти картины. Ты же сам сказал представлять то, что вам больше всего хочется. Я так и поступила, но у меня ничего не получилось. — тихо «произнесла» Лира.

— Ах, вот в чем дело. Я все понял.

— Ты представляла события, которые должны были бы произойти по твоему желанию. Я же имел в виду совсем иное. Я хотел, чтобы вы представили что–нибудь из вещей, какие–либо предметы или еду, в конце концов. Необходимо было представлять то, что возможно, к примеру, подержать в руках, попробовать на вкус, почувствовать структуру материала, из которого состоит представляемый вами предмет. — объяснял я Лире причины неудачного исхода ее предприятия.

— Это не означает вовсе, что у тебя ничего не получилось. На самом деле еще как получилось, только в твоем случае результат проявится чуть позже во времени, в будущем. Визуальные же эффекты, сопровождающие процесс в данном случае отсутствуют вообще, поэтому наблюдать за его ходом ты естественно не могла. Исходя из чего, ты, наверное, и решила, что у тебя якобы ничего не получилось.

— Просто ты работала с другими аспектами. Вместо создания предмета Ты создавала ситуацию, которая должна будет произойти в будущем. Что ж, вскоре мы увидим результаты твоих трудов, и ты убедишься в том, что это тоже сработало. — объясняя Лире, чем же она занималась на самом деле, я наблюдал, как она, понимая меня, ту информацию, что я ей сообщал, действительно успокаивалась.

— А теперь поработай с тем, что имеет форму, цвет, может быть вкус, в общем, с предметами. Как себя вести ты слышала, так что вперед, а я погляжу на результат. — послав ей очередные мысли–рассуждения, я заметил, что она улыбнулась, затем чуть прикрыла глаза, как это раньше делала Мия, и стала представлять нечто имеющее размеры, цвет, массу…. Я и понятия не имел, что в итоге должно получиться, но понимал, что скоро об этом узнаю. Спустя некоторое время она вытянула перед собой обе руки ладонями вверх, словно удерживала ими некий шар, и почти сразу же за ее действиями последовала вспышка света, образовав сферу, расположившуюся как раз над ее ладонями.

Когда же свет рассеялся, я увидел, что Лира держала на вытянутых руках все тот же сине–зеленый шар, то ли фрукт, то ли овощ, который ранее создала и Мия.

— У меня получилось! Посмотри, у меня все вышло! Я смогла! Я сделала это! — Лира излучала счастье в буквальном смысле этого слова. Ее аура светилась много ярче, чем обычно.

— Что это такое, Лира? Что ты держишь? Что это за предмет такой? — я не удержался и все же задал интересующий меня вопрос.

— О–о–о, подожди немножко, я сейчас все расскажу, да ты и сам поймешь, что это, — после этих слов Лира снова прикрыла глаза, и я, поняв что, что–то сейчас вновь должно произойти, стал наблюдать за процессом. Похоже, ей понравилось управлять энергией.

Через пару секунд заметил, как тот предмет, что находился у Лиры в руках, поднялся в воздух и завис на высоте, примерно двадцати сантиметров над ее ладонями, начав медленно вращаться. Далее на поверхности шара появились полоски света и разделили его на дольки, как мы делим апельсин, после очистки. В случае же с этим объектом, он предварительно очищен не был, а сразу разделился на шесть долей, которые, чуть отойдя друг от друга, продолжали висеть в воздухе, медленно вращаясь.

Я вдруг понял, Лира разрезала этот объект, но не так, как мы это делаем, механически, ножом. Она это проделала на уровне энергий, его составляющих, изменив при этом его первоначальную энергоинформационную матрицу, или, говоря другими словами его изначальный «чертеж», который сама же и создала, и по которому впоследствии был материализован этот предмет, за счет пришедших в движение энергий.

— Попробуй, это вкусно, очень вкусно, — предложила мне попробовать этот, как оказалось, все же съедобный предмет, Лира, ловко поймав, и удерживая в руках доли сине–зеленого шара, опустившиеся через секунду на ее ладони. Я взял пару долей, и, откусив от одной, ощутил приятный кисло–сладкий вкус с небольшой остринкой. Он напоминал дыню, смешанную с апельсином, слегка приправленную острым перцем. Это было довольно оригинальное сочетание. Такого я еще не пробовал, даже уже находясь здесь. Этот плод был очень сытным, поэтому более двух долей мне съесть не удалось.

— Это мандор, так мы его называем, — не дожидаясь вопросов с моей стороны, Лира сразу начала объяснять. — Растет на кустах, а плоды лежат на земле, потому что довольно тяжелые. Это растение дает плоды почти все время, насколько я могла заметить.

— Лира, ты интересным образом его разделила, как это у тебя вышло? Ну–ка объясни мне. — задал я ей вертевшийся все это время на кончике моего языка вопрос.

— Почему ты спрашиваешь? Ты ведь все сам рассказал мне раньше. А дальше уже все просто и получается. Я ведь сама его создала из энергий, как ты назвал это «нечто», из чего все вокруг и состоит. Раз я сама его создала, значит, я смогу сделать с ним все, что захочу, даже «рассоздать» его обратно. Но я выбрала разделить его таким же образом, только и всего. — «молча» ответила Лира.

— Точно, ты правильно поняла суть этого процесса. Ты все поняла правильно, я так и знал. Действительно, вы все можете не только создавать объекты, но и изменять их или рассоздавать, как ты выразилась. Отлично. — я был доволен тем, что она отлично понимала все то, что я им сообщал, и уже начинала применять эти знания на практике.

— Так, достаточно, пока хватит. Потренируетесь позже. Теперь вы знаете, как это делается, и у вас еще будет такая возможность. — я попытался было успокоить детвору, все еще увлеченную процессом преобразования энергии, но моя попытка не увенчалась успехом. Галдеж, царивший среди детей, все еще продолжался.

— Что ж, наверное, вам пока не интересно будет узнать о полетах, и что для этого необходимо, — снова, не повышая голоса, произнес я вслух, применив небольшую уловку. Она сработала, как я и ожидал.

Ребята почти сразу притихли, и вокруг воцарилась полная тишина.

— Так вот, продолжим, — произнес я, встав на ноги, и отойдя немного в сторону, чтобы никому не мешать.

Я наклонился и подобрал с песка камешек, затем вытянул руку вперед и отпустил его. Как и следовало ожидать, он с гулким звуком упал обратно на песок.

— Почему он упал на песок, а не остался висеть в воздухе? — задал я вопрос, и тут же сам, на него отвечая, продолжил. — Потому, что на него действует некая сила, все время, заставляя камень падать вниз.

— Да, да, мы знаем, это то, что притягивает нас к земле, и это притягивание есть постоянно. — выкрикнул мальчик лет девяти с пепельными волосами, сидевший в центре толпы.

— Правильно, абсолютно верно. Значит, вы все уже знакомы с этой силой, с притягиванием, как вы ее называете. Отлично. Стало быть, вы поймете, о чем я скажу дальше.

— Как я сообщил вам раньше, мы не являемся нашими телами. На самом деле мы есть некие существа, которым необходимо иметь тела, чтобы существовать в этом мире, находиться в нем, ощущать его, чувствовать. И притягивание действует на наши тела, но не на нас самих. На истинных нас, находящихся сейчас в материальных телах, притягивание не действует. Управление энергией, то, чем вы только что занимались, как раз присуще именно нам, существам, не имеющим физических, плотных тел, — продолжая свои объяснения, я стал расхаживать взад и вперед, так, что сидящие дети начали вертеть головами, неотрывно за мной следя и стараясь не упустить не единого моего слова.

— Так же я вам рассказал, что тела это всего лишь механизмы, которые мы используем. Так вот эти механизмы тоже состоят из энергии, а раз так, то, что вам мешает так же управлять и вашими телами? Что вам мешает, например, дать команду вашим телам оторваться от земли? — произнося это, я заметил, как сидящие напротив меня дети стали удивленно между собой переглядываться.

— Так что на этот раз я попрошу вас представить, то есть нарисовать у себя в голове, не мандоры, или, что вы там еще создавали, а самих себя, то есть ваши тела. И нарисовав их, представьте, что они парят в воздухе. Это должно сработать. Может быть не с первого раза, но у вас все обязательно получится, и вы полетите. — почти сразу после моих слов дети снова начали сосредотачиваться, очевидно, усердно представляя самих себя, парящими в воздухе.

Шло время, но на этот раз ничего почему–то не происходило. Ребята продолжали сидеть на песке.

Я уже намеревался отвлечь их и вывести из состояния сосредоточения, но сам вдруг отвлекся, взглянув на Лиру, и первые мгновения никак не мог понять, что же заставило меня обратить на нее свое внимание. Вроде бы внешне ничего не изменилось. Как она сидела раньше на песке, в такой же позе продолжала находиться и теперь. Странно, тогда почему же мой взгляд упорно за нее цеплялся?

И тут я начал понемногу понимать причину. Она почему–то выделялась из общей толпы ребят. Да, она была выше ростом даже, когда сидела среди детворы, но теперь она совсем отделилась от них, и…, наконец, до меня дошло.

Она…, парила в воздухе, с краю от основной массы детей, точь–в–точь над тем местом на песке, где раньше и сидела. А сбило с толку меня то, что она паря в воздухе, находилась в той же позе, какую приняла сидя на берегу.

В первые моменты для меня было как–то нереально наблюдать Лиру парящей в воздухе над землей. Сам я уже умел управлять своим телом, и это уже не казалось мне таким уж нереальным, теперь, но вот наблюдать за этим со стороны, смотреть, как другие люди начинают отрываться от земли, с этим я все еще никак смириться не мог.

— Лира, Лира, у тебя получилось, ты паришь в воздухе, посмотри, открой глаза, — я попытался сконцентрировать внимание Лиры на сознательных ощущениях этого процесса, послав ей свою мысль, но она, похоже, слишком сильно увлеклась представлением себя летающей, поэтому никак не желала обращать своего внимания на мою мысль–послание.

Все так же продолжала висеть в воздухе, примерно в метре над землей, полностью уйдя в себя. Глаза ее были слегка прикрыты, как и у Мии, когда та создавала мандор.

— Лира, очнись! Посмотри на себя, ты же летаешь! — я снова предпринял попытку вывести Лиру из текущего состояния и обратить ее внимание на происходящее с ней же в данный момент действие. В этот раз я немного повысил «громкость» своих мыслей и у меня получилось.

Она полностью открыла глаза и посмотрела перед собой, очевидно, надеялась там меня обнаружить. Но так меня и, не увидев, начала смотреть по сторонам, и мимоходом глянула вниз….

От этого действия ее глаза быстро округлились от удивления, а затем она полетела вниз, словно разом были обрезаны веревки, удерживающие ее в воздухе.

Долетев до твердой поверхности, с гулким глухим звуком Лира бухнулась на песок, громко охнув.

Хорошо, что она парила не так высоко над землей, как я в свой первый раз, когда заговорился с Атлантидой, и внизу сейчас был песчаный пляжик, а не острые камни и не «твердая» поверхность воды.

Я, улыбаясь, смотрел, как она, кряхтя, поднимается на ноги, потирая ушибленное место.

— Ну, как ощущения от первого полета? — спросил я Лиру, все еще отряхивающую песок со своей одежды, и, периодически, посматривающую наверх. Она, наверное, пыталась проанализировать то, что с ней только что произошло.

— Ощущения от чего? От…? Как ты сказал? От полета? — сбивчиво переспрашивала меня Лира, перестав приводить в порядок свою одежду. Ее глаза только–только принявшие нормальные размеры, опять вернулись в исходное состояние.

— Ну да, от полета, ведь ты только что летала. — произнес я утвердительным тоном, но тут до меня дошла вся очевидность ситуации. — Как? Ты что, не ощущала этого что ли? Совсем не чувствовала? Ну, хотя бы чуточку?

Как такое могло произойти? Совсем ничего не чувствовать, не ощущать? Это же просто немыслимо.

— Хотя, погоди, постой, — произнес я вслух, рассуждая сам с собой. — Я ведь тоже совсем не ощущал, когда в первый раз поднялся к Духу, наверх, а опомнился лишь тогда, когда увидел, что нахожусь высоко над водой.

— Вот оно! Нашел! Теперь мне все ясно! — понимание так резко «осветило» мое сознание, будто в голове мгновенно зажгли несколько мощных ламп.

— Я все понял Лира, сейчас объясню, слушай. — произнес я с готовностью все ей тут же рассказать.

— Дело все в том, Лира, что в момент отрыва твоего тела от земли, твое сознание, скорее всего, было полностью занято прорисовкой картин, как ты поднимаешься в воздух, верно?

— Точно, так все и было. Я представляла себя поднимающейся в воздух и парящей над землей, — уже спокойно произнесла Лира Сатта, глядя на меня.

— В тот момент ты полностью сконцентрировалась на представлении себя парящей в небе, поэтому и не ощутила, как на самом деле взлетела. Теперь же попробуй использовать только часть своего сознания на прорисовку, а остальной его частью ощущай себя, чувствуй, что с тобой будет происходить. Поняла меня?

— Да, мне все понятно. Сейчас попробую еще раз, — произнесла Лира, и опять прикрыла глаза, как и в прошлый раз, но теперь осталась стоять на ногах.

На этот раз долго ждать не пришлось. Почти сразу же я заметил, как тело Лиры начало подниматься в воздух все выше и выше. Правда, глаза ее до сих пор были прикрыты. Наверное, опять увлеклась представлением себя летающей в небе.

— Лира, ты вновь используешь все сознание на представление картин, попробуй использовать на это лишь его часть, — не удержавшись, я напомнил ей о моем недавнем объяснении, послав ей мысль–предупреждение.

— Не волнуйся, все в порядке, смотри! — получил я вдруг, совсем того не ожидая, ответ от Лиры, такой же безмолвный. Ее мысль проникла в мое сознание.

Я сосредоточил свое внимание на Лире, заметив, что теперь ее глаза были полностью открыты, а на лице красовалась счастливая улыбка. Она была счастлива, наверное, от тех ощущений, что испытывала в данный момент, находясь в полете.

— Ну, как, ты полностью осознаешь себя? Какие ощущения? — задал я ей вопросы, интересуясь состоянием Лиры, ее ощущениями.

— Это просто здорово! Потрясающе! Прекрасно! — восторженно произнесла Лира, и ее радостные мысли достигли моего сознания. — Ты тоже обязательно должен это попробовать, почувствовать. Эти ощущения, спасибо тебе за них, за все то новое, что ты щедро даришь нашему миру, нам всем.

— Да, не за что. Я очень рад, что тебе они нравятся. Просто используй этот опыт, когда пожелаешь, или когда он будет необходим. А с подобными ощущениями я уже знаком, ты же видела меня на собрании, когда мы общались с людьми. — отпарировал я, быстро сменив тему, а то она начинала снова вгонять меня в краску.

— Верно, ты тогда сам поднялся в воздух, и все это видели, не только я, но все равно я благодарна тебе за ту помощь, которую ты оказываешь нам постоянно. — произнося эти мысли, Лира медленно начала спускаться, и, наконец, ступила на песок.

Обретя твердую почву под ногами, Лира подбежала ко мне, и тут я отметил, что ее глаза опять блестят от слез. Она не стала сдерживать порыв и заключила меня в своих объятиях. Я тоже ее обнял, и некоторое время мы стояли, не произнося ни слов, ни мыслей.

— Ну, ладно, будет тебе, дети ждут, — произвел я мысль и направил ее Лире, заметив, что вся детвора, без исключения, в полном молчании сверлит нас своими взглядами. Интересно, с какого момента они прекратили попытки представлять себя парящими и стали наблюдать за нами?

Наконец, Лира выпустила меня из своих нежных объятий, и я попросил ее объяснить детворе, что им необходимо было предпринять, чтобы тоже подняться в небо. Считал, что у нее это должно получиться лучше, нежели у меня. И оказался прав, потому как почти сразу же после ее объяснений многие из детей поднялись в воздух, а вскоре и все остальные уже стали резвиться в небе, совершая невообразимые кульбиты и пируэты. Теперь уже наверху стоял жуткий шум от веселящейся детворы.

— На первый раз хватит, можете разлетаться по домам, к родителям. Они, наверное, вас уже заждались. — громко произнесла Лира, тоже взлетев, и, очутившись почти середине того хаоса, что создали дети в небе.

После ее наказа дети нестройным потоком ринулись в сторону города, все еще резвясь по пути, и вскоре исчезли за холмами, оставив нас с лирой одних.

С того момента, как Лира сознательно ощутила во всей красе и поняла на опыте, что, значит, летать, она постоянно пребывала в прекрасном настроении, и начала дурачится, вытворяя в воздухе замысловатые кренделя, громко смеясь.

Несколько раз позвала меня тоже подняться к ней, в небо, полетать и подурачиться вместе. Но на меня, ни с того ни с сего, вдруг накатила печаль, заставив углубиться в размышления. Поэтому я отказался от предложений Лиры, сел на песок, опершись спиной о земляной уступ, и с головой ушел в свои мысли.

24

— Хорошо, Атлантиде я, допустим, смогу помочь. Народ, в итоге, выживет, цивилизация и дух будут жить, и процветать, развиваясь и набирая былую мощь. Но почему у меня все же есть шанс им помочь? Потому что в целом они готовы принять помощь. Они готовы, уже готовы принять изменения, готовы меняться, менять свой внутренний мир, менять окружающую их внешнюю обстановку. Почему они готовы к изменениям, к приятию и внедрению в свою жизнь той информации, что я передаю им? — рассуждал я, применяя логику, и сам же отвечал на свои вопросы. — Что послужило причиной всему этому?

А причина до боли банальна, и в то же время ужасна в своей простоте и губительной силе — гибель цивилизации, гибель народа, Духа. Они дошли до той черты, за которой их ждала катастрофа и угасание.

Им я смогу помочь, ладно. В сущности, я им уже помог, остались мелочи, объяснить, как жить так, чтобы никогда больше не подходить «к краю» своего существования. Но кто поможет нам, нашему миру, нашей цивилизации, откуда пришел я? — вот, что так сильно угнетало меня сейчас, в данный момент, и от чего я не стал летать в облаках вместе с Лирой, а остался сидеть на песке у озера.

Мы ведь тоже уже дошли до обрыва, а за ним нас ждет, как и Атлантиду, только один вариант — гибель. Мы все кичимся своими технологиями, исследуем глубины океанов, морей, земли, вышли в космос, побывали на луне. А у самих повсюду войны, бардак, экологические катастрофы. Залезли в биоинженерию, генетику. Клонируем и изменяем, что ни попадя. А познали ли мы, что такое доброта, любовь, взаимопомощь, щедрость, отвага, радость, ответственность, честность, порядочность? Познали ли мы свой внутренний мир, знакомы ли мы со своей душой, своим духом, знаем ли свою истинную суть, свое истинное существо, свое внутреннее Я?

В этом я уверен не был.

И это очень печально для меня, для нас, для нашего мира, планеты. Да, есть и у нас те немногие, к сожалению, немногие, кто только встает на путь познания себя, истинного себя, а не своего тела–механизма. Есть и те, кто уже вовсю идет по этому пути самопознания. Но таких людей в нашем мире еще меньше. Может быть, менее процента от всего человечества, может процент, может несколько процентов. Мне это неизвестно. Но я точно знаю, что их немного. Достаточно ли их для того, чтобы мы продолжали жить, чтобы мы смогли протянуть еще некоторое время и опомниться, наконец? Или же нас ждет смерть, гибель, что была уготована Атлантиде?

За всем этим я задумался, обхватив голову руками, и совсем не заметил, как стих веселый смех Лиры, парящей все это время в небе. Не заметил, как она подошла ко мне и тихо присела рядом, стараясь не отвлекать меня от анализа мыслей, текших в моем сознании.

Присев, она, оказывается, слушала и слушала мои размышления, все не прерывая меня и не пытаясь успокоить и ободрить.

Ведь она теперь тоже при желании могла узнавать мысли других людей, в том числе и мои. Я сам ее этому научил, все объяснил.

— Все это очень грустно, Виталий. Печально узнать, что и твоя цивилизация, твой мир тоже стоит на грани гибели, как было и у нас до твоего прихода, — с этими словами она положила свою руку мне на плечо. Я взглянул на Лиру, и ее лик расплылся в моих глазах. Виной всему были слезы, все появляющиеся и скатывающиеся по лицу.

Я снова молча уткнулся головой в свои руки, а песок, под моим лицом постепенно все больше увлажнялся.

Не знаю, что это со мной было. Минутная слабость или что еще, но я совсем не представлял, как еще можно было освободиться от той печали и тоски, что скопились у меня на сердце и в душе.

Спустя некоторое время, позволив мне выпустить вовне все то, что накопилось у меня внутри, Лира обхватила своими руками мою голову, и посмотрела, просто молча посмотрела в мои влажные глаза. Затем спокойно и мягко произнесла слова, которые нашли свое место в моем сердце, и запомнились на всю жизнь.

— Виталий, твой мир выживет. Вы очнетесь, поймете свои ошибки и изменитесь. Если в вашей цивилизации найдется хотя бы еще несколько десятков человек, таких же, как и ты, ваш мир уцелеет. Я знаю это. Ибо я увидела тебя, поняла, кто ты есть и на что способен, почувствовала ту силу, что раскрывается тебе.

Ты, и подобные тебе люди из вашего мира, спасете себя, свой мир, землю. Так, что у тебя будет еще много работы, потом. Знай, что не все так безнадежно, как ты полагаешь. И более не печалься. Этого совсем не стоит делать, — вроде бы она не повышала голос, не делала каких–либо акцентов на определенные фразы, и говорила в целом тихо, но все же чувствовалась некая добрая и могущественная сила в ее словах, будто Лира вещала устами многих и многих поколений правителей этого славного города — Атлантиды. Эти слова вселяли надежду, успокоение и умиротворение в меня, в мою душу, в мое сердце.

Я вроде как начал успокаиваться, и переключив внимание с мыслей, которые были сейчас в моем сознании, на себя в целом, почувствовал, что сильно устал. Становилось очевидным, что такие состояния и переживания сильно выматывают, но и без них было никак не обойтись, ведь они помогают обнаружить, что еще скрыто внутри, в душе, в сердце, и что еще необходимо выпустить наружу, и, в итоге, отпустить вовсе.

— Лира, я, наверное, посплю немного прямо здесь у озера. Чувствую, что сильно устал. Так, что если у тебя какие дела, можешь идти. Мне не хотелось бы тебя больше отвлекать. Если понадобишься, то я знаю, где тебя найти, или, по крайней мере, в любой момент смогу обратиться к тебе, послав свои мысли.

— Хорошо, я поняла тебя, но позволь мне побыть еще немного рядом с тобой, я не потревожу тебя. Позволь побыть рядом, хотя бы пока ты не уснешь. — попросила Лира, взглянув на меня таким взглядом, что, отказать ей было просто невозможно.

— Ну, что ж, хорошо. Будь по твоему. — ответил я ей, улегся на спину, заложив руки за голову, и некоторое время смотрел на переливающееся голубовато–фиолетовое сияние Духа, пока глаза не закрылись сами собой, и я не погрузился в сон.

25

Пробираясь через лес, я обходил пни, коряги, перешагивал через поваленные деревья. Где–то впереди послышался шум воды. Правда, он был очень тихим. Наверное, это был ручей или источник. Я решил пойти на этот звук и посмотреть, куда он меня приведет. Плеск воды все приближался, становясь отчетливей и громче. Наконец лес начал редеть, а впереди появился яркий свет. Что–то тут было не так. Для поляны в лесу, если это, конечно, была поляна, свет был слишком ярким. Создавалось впечатление, что он исходил от фар множества автомобилей, направленных прямо на меня, а не лился сверху, как обычно бывает в погожий солнечный день, который, собственно, и наблюдался в данный момент. Я сбавил темп, стал пробираться более осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Ручей был уже практически рядом.

Впереди располагались последние стволы деревьев. За ними, действительно, была небольшая поляна. Ее примерно посередине пересекал ручеек.

Почти сразу же я почувствовал уже знакомые ощущения тепла, начавшего разливаться по всему моему телу. Ситуация показалась мне знакомой, но я все никак не мог вспомнить, где и когда мне уже довелось испытывать эти ощущения.

Наконец, я совсем вышел из леса, обойдя последние редко стоящие деревья, и увидел его….

Это был все тот же древний атлантиец, которого я уже раньше встречал, во сне, перед тем, как мы с Максом и Лирой занялись исследованием комнат–хранилищ в старых развалинах дома знаний.

На этот раз он появился в образе молодого парня, а не старика, как раньше, но я почему–то был твердо уверен, что это был все тот же атлантиец. Его тело, как и тогда, состояло из света и излучало его в пространство вокруг.

Выйдя на поляну, я увидел его разглядывающим ручей. Затем он повернулся ко мне, и улыбка засияла на его лице.

— Я ждал тебя, Виталий, — почти сразу же в моем сознании с необыкновенной силой и добротой отозвались его мысли. Как и всегда он использовал телепатию для общения.

— Ждал меня? Что–нибудь случилось? — только и смог я подумать в ответ. Во мне быстро нарастало удивление. Неужели опять что произошло или должно было случиться вскоре.

— О нет, нет, не переживай, все хорошо. Ты все поправил и более ничего не случится, — успокоил меня атлантиец.

— Я пришел напомнить тебе об истинной сути, о душе, как ты тогда сказал мне. Для тебя теперь тоже настало время увидеть свою душу, самого себя, истинного себя. Подойди же и посмотри. — его мысли прозвучали тверже, но были по–прежнему очень добрыми.

Я подошел к ручью, слегка наклонился…, и обомлел…, увидев нечто. Это действительно было НЕЧТО. Из ручья на меня смотрело существо света, такое же, каким был и древний атлантиец. Но теперь это был я. Лицо было мое: глаза, рот, нос, уши — все. Да и по законам физики эта суть была мной, так как отражение в ручье располагалось прямо напротив меня. Отражение же атлантийца находилось сбоку, слева от меня, где он и стоял на траве перед ручьем. Так что сомнений не оставалось, этим существом света был я.

От меня исходило свечение такой силы, что аура, которая давала свет в те моменты, когда я был «в ударе», словно являлась, лунным светом, пробивающимся из–за туч, в сравнении со светом солнца в ясный летний день.

Затем, я будто разделился надвое. Одна часть моего сознания теперь вообще не имела никакого тела, даже тонкого, и находилась прямо напротив моего тела света. Другая часть была в теле света. И что удивительно, я вроде как был разделен надвое, но ощущал при этом себя из каждой точки единым целым, будто моя суть, мое сознание, разум и вовсе не были разделены. Я не чувствовал себя разделенным, но ощущал полноценной сутью в каждой из двух точек пространства, где находился. Получается, что я одновременно был и невидимой сущностью, смотрящей на свое тело, состоящее из света, и сознанием, ощущавшим себя внутри того самого тела света, на которое я же и смотрел со стороны.

Это было еще одно новое, колоссальное по своей красоте и силе ощущение, опыт, который я переживал в настоящий момент. Этот трюк позволил мне разглядеть мое тело света со стороны, и я не упустил шанса.

Светлые чувства переполняли меня. Я был в восторге и трепете от всего, что со мной происходило у ручья.

— Вот, кем ты являешься на самом деле. Вот, кто ты есть в действительности. Теперь ты знаешь это. Покажи остальным, объясни им. Они все поймут, — его размеренная речь снова зазвучала во мне. — Они готовы, теперь они готовы это понять.

— Да, они готовы, действительно готовы изменить себя изменить все вокруг, но что послужило причиной всему этому? Ты ведь знаешь, что именно заставило их прийти к этому, принять, наконец, это решение и измениться, — с грустью послал я атлантийцу свои мысли.

— Верно. Повод этот мне известен. И он, действительно, навевает грусть и печаль. Но ты успел, Виталий. Ты вовремя попал сюда и смог помочь людям. Теперь город выживет. — Атлантиец снова заговорил, передавая мне свои слова, наделенные спокойной силой и мощью.

— Ты прав. Благодаря Духу Атлантиды, я успел вовремя и помог людям, городу, но от кого ждать помощи нам, нашему миру, откуда пришел я? Вот, что меня сильно тревожит в последнее время, — не удержавшись, я рассказал древнему атлантийцу обо всех своих чаяниях и переживаниях, которые меня беспокоили. — Мы ведь тоже уже почти добрались до края пропасти, и стоит нам совершить лишь одно неверное движение, как мы сорвемся в бездну хаоса, и нашему миру может прийти конец.

— Об этом мне тоже известно, Виталий, но вспомни, что произнесла Лира Сатта — дочь правителя Атлантиды Тана Сатта, когда была с тобой, у озера. На самом деле тогда через нее говорили с тобой мы — представители древней расы Атлантиды. Лира была всего лишь проводником нашей мудрости. Так что пребывай в спокойствии, Виталий. Помни о наших словах и пребывай в спокойном расположении духа.

— Так вот почему у меня тогда возникли странные ощущения, будто некая сила исходила от ее слов. Оказывается, это были вы? — я передал атлантийцу уточняющую мысль.

— Да это были мы, — одновременно спокойно, мягко, но и сильно прозвучали его слова, отразившись во мне чистой вибрацией. — Мы следим за тобой и поможем в трудные мгновения. Без помощи ты в любом случае не останешься, Виталий, так что не бойся и не стоит об этом переживать.

После этих его слов, я понял, что сейчас он уйдет.

— А мы еще встретимся? — я быстро направил ему последнюю свою мысль–вопрос, ожидая, что атлантиец вот–вот исчезнет.

— Всему свое время. Всякое событие происходит именно тогда, когда наступает в нем необходимость, не раньше и не позже. Не стремись сам меня увидеть. В тебе есть вся мудрость, от начала сотворения всех миров, и до конца всех времен. Используй ее. Пользуйся мудростью и знанием своего сердца. Все это есть в тебе, все в тебе. — последние слова атлантийца звучали все тише и тише, а вскоре и его самого уже не стало видно из–за яркого света, разливающегося за ним, и поглощающего тело света древнего атлантийца. Затем последовала, как и в прошлый раз, яркая вспышка, заставив меня на мгновение зажмуриться. Когда же я открыл глаза, то обнаружил, что лежу на песке у озера, а сверху сияет Атлантида все тем же голубоватым светом с фиолетовым оттенком.

26

Похоже, было на то, что настал полдень, и это навело меня на мысль о том, что я на этот раз проспал дольше, чем обычно.

Стрессы здесь почему–то сильно изматывали, а может, это просто я менялся, приспосабливаясь к тем внутренним изменениям, что со мной происходили. Упадок сил в таком случае мог означать лишь переходное состояние. Наверное, со мной происходило то, что случается со змеями в период линьки, когда они, сбросив старую шкуру, некоторое время привыкают, к новой молодой чешуе, пока она не окрепнет. В этот период они очень уязвимы. Скорее всего, у меня наблюдалось нечто подобное. Я должен был привыкнуть к своему новому внутреннему миру, мышлению, состоянию.

Я поднялся с песка, отряхнулся и пошел по направлению к дворцу, в город, намереваясь рассказать Лире и Максу об увиденном мной во сне.

Зайдя в город и проходя по протоптанным тропам, я замечал детей, играющих в небе в игру, очень напоминающую наши салки. Ребятня создала в воздухе такую же картину, какую обычно можно наблюдать, глядя в чистый прозрачный пруд на мелководье, где беспорядочно резвятся мальки рыб.

Они так беспечно вели себя в воздухе, будто всю жизнь только и делали, что летали, а вовсе не узнали об этом несколько часов назад.

Любуясь данным представлением, я проходил дальше, к центру города, к площади.

Некоторые из ребят по двое, по трое пролетали мимо меня, планируя либо почти над самой землей, либо чуть повыше, над верхушками деревьев. Завидев меня, многие приветственно махали руками и улыбались. Я махал им в ответ и продолжал идти дальше, разглядывая все вокруг. Благо было много того, на что стоило обратить внимание.

Довольно часто встречалась картина, когда маленькие дети, то, неистово летая вокруг взрослых, очевидно, своих родителей, то, на мгновение, зависая перед ними, пытались что–то им объяснить и никак не могли взять в толк, почему у взрослых ничего не выходит.

От увиденного мне становилось очень смешно, почти до слез, и уже давно, проходя по городу, я освещал его широкой улыбкой, поселившейся на моем лице.

Однако, по мере моего прохода дальше в город, стала все чаще попадаться картина, когда уже взрослые люди отрывались от земли и пока еще неумело повисали в воздухе. Да, прогресс был на лицо. Надо же, оказывается, насколько были готовы эти люди, потому как скоро за своими детьми они начали осваивать те же приемы и уже получали первые результаты. Хотя еще неуклюжие, неловкие, но это уже были результаты.

Я был, откровенно говоря, очень удивлен тому, как быстро атлантийцы воспринимали новое для их мира. Что ж, это было здорово, очень здорово, просто прекрасно. Стало быть, снежный шар был запущен, и «лавина начала сходить, набирая скорость и массу».

27

Но не все оказалось так уж безоблачно, как было задумано.

Пройдя еще дальше в глубь города, я вдруг внезапно почувствовал, как чьи–то мысли, до краев наполненные злостью и обидой, буквально резанули мое сознание, словно раскаленный нож, и леденящий холод пробежал по спине. Резко остановившись, и соображая, что же произошло, я ощутил еще кое–что. Это были слабые, очень слабые мысли. Кто–то звал на помощь. Казалось, еще чуть–чуть и силы окончательно покинут его. Долго раздумывать я не стал.

Резко рванув вверх, я застыл в воздухе на высоте примерно метров семидесяти, и стал осматриваться вокруг в поисках источника таких, полных обиды и злобы, мыслей. Мне нужен был тот, кто их произвел на свет, и этот объект не заставил себя долго искать. Вернее, их было двое.

Но я совсем не ожидал увидеть такое. Так же находясь в воздухе, только гораздо выше меня, метрах в двухстах над землей, двое мужчин–атлантийцев дрались прямо в небе. Осыпая друг друга довольно сильными ударами, они периодически разлетались в стороны, кувыркаясь в небе, затем снова сближались и наносили новые тумаки. Криков я не слышал, но от них исходило зло, очень сильное зло, пульсируя и выдавая максимум в моменты нанесения ударов сопернику.

Атлантида тоже попала под влияние недобрых мыслей, потому как основной ее свет хоть и был голубым, но во все стороны так же расходились и красные всполохи, как раз совпадая с пиками «вспышек» злых мыслей соперников. Ей, похоже, было очень больно ощущать такую энергию, а у меня создавалось впечатление, что удары наносили самому Духу. Еще бы, ведь ее сейчас избивали энергетически, и, как следствие, Атлантида постепенно теряла свои силы. Свечение Духа, еле заметно для глаз, бледнело, теряло яркость оттенков.

Что тут только что произошло? Я недоумевал, не зная, что же предположить.

Оценка ощущений от сложившейся ситуации, от увиденного мной, заняла, наверное, не больше секунды, как часто бывает в критических ситуациях, когда кому–либо угрожает опасность.

Приняв решение, я рванул вверх к, все еще дерущимся в небе, людям, но меня вновь остановил слабый призыв о помощи, идущий на этот раз откуда–то снизу. Взглянув туда, я заметил на поляне полной зелени и цветов еще одного атлантийца. Он лежал, не совершая вообще никаких движений.

Решив разобраться с дерущимися позже, я помчался к поляне, а когда долетел, то увидел…, что этим атлантийцем была девушка.

Ее одежда была перепачкана зеленью и… пятнами крови. Голова девушки тоже была вся в крови. И почти половина ее молочно–белых волос была теперь грязно–красного цвета. Рядом в траве валялся камень, так же весь в крови. Скорее всего, им и разбили девушке голову.

Спикировав и коснувшись земли, я побежал к ней. Глаза Атлантийки были наполовину прикрыты. Руки ее были в пятнах крови, как и лицо. Она еле шевелила губами, продолжая звать на помощь, но из ее рта не вылетало ни единого звука, так она была слаба.

Присев рядом, я осмотрел ее голову. Кости черепа были целы. Это обнадеживало. А кровь была оттого, что камнем всего лишь рассекли кожу на ее голове, оставив глубокие царапины. Очевидно, удар пришелся по касательной и не нанес серьезных повреждений. Кровь уже запеклась, и более из ран не текла, так что ослабла она, скорее всего, не от потери крови, а, возможно, от удара камнем, а так же от шока, который сразу за этим и последовал.

Еще у нее могло быть сотрясение мозга или что–то вроде того. Я ведь не врач, и поэтому точной причины не знал. Хотя предпринимать меры было необходимо, и я взял в свои руки ее прохладную ладонь. Девушка–атлантийка чуть дернулась, но и только. Слабость не позволила ей сконцентрировать внимание и осознать, что происходит вокруг.

Первое, что пришло мне на ум, это поделиться с ней своей энергией, своими силами. У меня–то они были в избытке, а ей их недоставало сейчас очень сильно. Да, это и было пока тем единственным, что я хорошо умел, и мне уже было известно, что для этого нужно предпринять.

Я сел, покрепче сжал ее ладонь в своих руках, расслабился, очистил свое сознание от всех мыслей, оставив только одну: «она выживет и поправится». Затем, когда воссоздал в себе соответствующее состояние, направил энергии успокоения, исцеления (хотя я еще толком не понимал, что это за энергия, просто определил ее таким понятием), силы, доброты и любви от себя к ней. Ощущения от воссозданных энергий были, как и всегда приятными, но главным для меня сейчас было — передать их девушке для исцеления ее тела и духа. И эффект от моих действий проявился почти мгновенно. На ее перепачканном кровью лице, снова стал появляться румянец, а аура атлантийки начала светиться, составляя с моей единое целое. Я помогал ей. Не знаю, как, но я исцелял ее, давая новые, так необходимые ей сейчас силы и успокоение от пережитого шока.

— Лира, ты нужна здесь, сейчас! Направляйся сюда, давай же! Быстрее! — мои мысли прозвучали твердо и ясно, и я был уверен, что она их восприняла.

— Атлантида, как ты? Еще держишься? — сразу же после мыслей направленных Лире, я справился о состоянии Духа.

— Да, Но это ужасно. Мне страшно от этих энергий. Они чужды мне. Я не могу их принять и не в силах им противостоять. — голос Духа снова стал тревожным, как в совсем недавние времена. — Сделай что сможешь, только прекрати это! Пожалуйста! — она все еще содрогалась красными всполохами.

— Я понял. Разберусь. Не волнуйся. Сохраняй себя, береги силы. И если сможешь, направь Лиру к этому месту, укажи ей путь к поляне. — пока я просил Духа связаться с Лирой, девушка–атлантийка тем временем пришла в себя, и открыв глаза потрясающего зеленого цвета, естественно смотрела на меня.

— Тебе лучше? — спросил я у нее, когда наши взгляды встретились.

— Да, уже лучше, — ее мысли прозвучали в моем сознании. Не знаю, как ей это удалось, но факт имел место быть. Она передала мне свой ответ мысленно, не произнося ни слова. Наверное, от слабости, все еще оказывающей на нее свое влияние, хотя, наверное, и не такое сильное, благодаря моим стараниям.

— Там…. Они…. Их надо остановить…. Прекратить это…. Их…. — ее мысли прерывались. Она никак не могла сосредоточиться и снова начала нервничать и переживать.

— Я уже все знаю, я в курсе, — приложив свой палец к ее губам, я дал ей понять, чтобы она более об этом не волновалась.

— Не беспокойся. Сохраняй силы. Скоро появится королева Лира и поможет тебе. — сказав это, я сжал ее ладонь, посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ вымученной улыбкой.

Затем, отпустив ее руку, встал, чуть отошел в сторону и резко взмыл в небо, направившись к атлантийцам. Удивительно, но они все еще наносили друг другу тумаки, хотя было заметно, что оба сильно устали. Я догадался, что юная атлантийка попыталась разнять дерущихся. Но ей это не удалось и более того, она попала под горячую руку одного из парней. Заметно было, что эти двое атлантийцев оказались именно молодыми парнями, а не мужчинами в возрасте. Это были молодые ребята, примерно моего возраста, может чуть младше. Но это было очевидно только исходя из их внешности, ведь кто мог знать, что им сейчас по нескольку тысяч лет.

Зависнув метрах в семи от них, я стал очевидцем разборки. Они же так увлеклись, что меня совсем не замечали.

— ЧТО?!! ЗДЕСЬ?!! ПРОИСХОДИТ?!! — Каждое слово отдавалось звоном во мне и в пространстве, будто я располагался прямо под главным колоколом в колокольной башне. Удивительно, как порой, слова могут нести столько силы. Не злости, но силы. Но мой вопрос ничего не изменил в окружающей ситуации, и поэтому впервые пришлось реально применить силу.

— ДОВОЛЬНО!!! — сделав останавливающий жест рукой, я стал свидетелем того, как их разбросало в воздухе в противоположные стороны, словно одновременно рванули с неимоверным усилием за привязи, закрепленные у них обоих со спины.

Отлетев друг от друга метров на тридцать, они, наконец, очнулись от драки и теперь прибывали в полном, абсолютном молчании.

А спустя еще мгновение, даже не дав толком мне опомниться, и понять, что же произошло, эта парочка стремглав понеслась к земле. Они падали, будто разом обрезали путы, удерживавшие их в небе.

Вывели меня из ступора их вопли, звучащие так дико и неистово, будто их резали живьем. Очнулся я вовремя. Мне пришлось переместиться на землю, используя телепортацию, а не полет. Так я оказался на твердой почве значительно быстрее, и поэтому успел их остановить еще на подлете к поляне, примерно в полутора метрах от земли.

Они снова замолчали, но уже от шока, полученного во время их падения. И что бы вернуть в реальность этих горе–бойцов, я просто отпустил их. Падение этой пары на землю с небольшой высоты подействовало на них отрезвляюще, как я и рассчитывал.

Пока они, кряхтя и охая, поднимались и пытались привести себя в порядок, ощупывая свои изрядно побитые физиономии, я, огляделся, и обнаружил, что Атлантида уже не вздрагивала красными оттенками в свечении, а снова светилась таким же, как и раньше, ставшим уже родным, голубым светом с фиолетовым оттенком. О только что здесь случившемся инциденте напоминала лишь легкая бледность цвета сияния Духа.

Так же обнаружил и Лиру, которая поддерживала все еще слабо стоящую на ногах девушку–атлантийку. Макс с пятеркой мужчин, в руках у которых были своеобразные предметы, наверное, здешнее оружие, стоял чуть поодаль. Затем он подошел и стал рядом со мной. Похоже, что это были охранники, или представители сил, поддерживающих порядок здесь, в Атлантиде. До этого момента я их еще не видел ни разу.

Все, находящиеся в данный момент на поляне: Лира, Максимилиан, охранники и девушка–атлантийка смотрели на меня с нескрываемым удивлением и широко раскрытыми глазами, а так же на тех двоих, что некоторое время назад тузили друг друга,

И это понятно. От этих парней никто не ожидал такого. Мало того, что они устроили потасовку, так еще и в воздухе, то есть уже использовали во вред и себе и остальным полученную от меня ранее информацию и знания. Ну, а я уже смирился с тем, что мое поведение и то, что я каждый раз вытворял, когда они меня видели, почти всегда вызывало у свидетелей сначала шок, а затем сильное удивление.

— Как вы допустили такое?!! Вы что совсем головы потеряли, Лит, Тон?!! — Лира была возмущена произошедшим до предела, но, как и подобает правительнице, в ее вопросах была лишь сила. Не ненависть, не злоба и недовольство, а только сила.

— Нара ведь не вещь! Она такой же человек, как и вы! Как вы могли даже подумать об этом? — ее голос не срывался на крик, как это обычно происходит у нас в спорах и ссорах, а был пропитан спокойствием величием и напором, которого никто в Атлантиде, очевидно, не смел ослушаться.

Да, теперь я увидел перед собой не бесшабашную, постоянно веселящуюся девушку, которая постоянно желает все узнать обо мне, моем мире, и жаждет получить все ответы на свои вопросы, но правительницу своего мира. Не алчную, надменную и корыстную, но добрую и, вместе с тем, справедливую и непреклонную, когда этого требует ситуация.

В ее словах чувствовалась недюжинная сила духа, такая, что даже я стоял, как завороженный, и молча наблюдал за происходящим, не пытаясь вмешаться в процесс.

Вопрос Лиры навел меня на мысль о том, что эти двое всего лишь банально не смогли решить, чья же Нара девушка — Лита, или же Тона.

Похоже, было на то, что пока я разбирался наверху, Лира уже появилась на поляне, и Нара обо всем ей сообщила. Обо всем, что с ней случилось на поляне, и с чего в итоге все началось.

Если так, тогда понятно, почему я считал эту причину банальной. Такое часто, даже очень часто, если не на каждом шагу, происходит у нас, в нашем мире. Но чтобы здесь — в Атлантиде, да еще таким образом. Получается, что я многого еще не знаю о здешних порядках, людях, их образе жизни. Неужели здесь этого не происходило вообще, или, по крайней мере, так же часто, как у нас?

Если учесть саму постановку вопросов Лирой, тогда получается, что — да. Такой инцидент был в Атлантиде единичным. Как я еще полагал, в пользу этого довода указывал так же и тот факт, как это событие повлияло на Дух Атлантиды.

— Вы что опять хотите поставить Атлантиду на грань выживания и окончательно нас погубить?!! — властный голос Лиры заставил меня очнуться от размышлений и снова вникнуть в происходящее. — Лит, Тон, разве вам мало было того, что мы один раз уже чуть было, не погибли? Вы, наверное, хотите на этот раз довести дело до конца? Я правильно вас поняла? — закончила Лира и вокруг воцарилась абсолютная, вязкая, звенящая в ушах тишина.

Тон и Лит, так же как и все остальные, стояли молча, не говоря ни слова, лишь опустив головы, смотрели на траву у своих ног.

Сейчас они выглядели, словно малые дети, которых отчитывали за серьезную провинность. И вроде бы их нужно было пожалеть и отпустить продолжать резвиться дальше. Так наивно с виду выглядела ситуация. Но, тут же вспомнив очень четко, что творилось с Атлантидой, в тот момент, я вновь ясно осознал всю серьезность произошедшего здесь только что. Меня передернуло. Хорошо, что этого никто не заметил, потому, как все смотрели на Лиру и «главных героев» случившегося.

Холодок пробежал по моей спине, когда я осознал, что это происшествие, возможно, все же случилось впервые. Что же произойдет тогда, если многие начнут срываться? И сразу же после этого вопроса я почувствовал, как мои волосы встают дыбом. Мне становилось не по себе от одной только мысли об этом.

Если это все же случится, то получается, что Дух не сможет протянуть и малой крупицы от того времени, которое они продержались с момента прекращения диалога с Атлантидой. И я тогда вряд ли смогу им хоть чем–нибудь помочь. От возникающих на внутреннем экране картин гибели Атлантиды, гибели цивилизации, я с трудом устоял на ногах, и вновь переключил свое внимание вовне.

— Уведите их! Пусть они осознают, что натворили здесь! — обратилась Лира к тем мужчинам, что стояли рядом с Максом.

— Им придется так же подумать и над последствиями того, что они создали своими действиями. — произнесла снова Лира, глядя Литу и Тону прямо в глаза. Они оба разом вздрогнули, встретившись с Лирой взглядами, затем, снова опустив головы, угрюмо побрели вслед за парой стражников. Остальные трое мужчин шли молча позади, замыкая колонну. Таким образом, вся процессия начала удаляться в сторону города.

На поляне остались Макс с Лирой, Нара и я. Все трое смотрели теперь на меня. От их взглядов мне становилось как–то неловко. Особенно, от взгляда Лиры. Почему–то мне подумалось, что она с пылу с жару сейчас отчитает и меня. Я приготовился и стал ожидать этого момента. Но…

— Благодарю тебя, Виталий, — услышал я тихий и слегка уставший голос Лиры в ответ. Затем она медленно опустилась и села на траву, опершись спиной о ствол дерева.

Обхватила лицо ладонями…, и ее плечи задрожали.

Лира плакала.

Макс, было, рванулся к ней, но я удержал его, понимая, что Лире необходимо было избавиться от того напряжения и стресса, в котором она все это время пребывала. И сейчас не стоило мешать ей, выпустить все, что так угнетало ее душу. Похоже, Макс понял причину моих действий по отношению к нему. Это я узнал по его взгляду и кивку.

Он медленно подошел к Лире, сел рядом, положив ей на плечо руку. Она вздрогнула, взглянула на него заплаканными глазами, а затем, обняв, и уткнувшись лицом ему в грудь, еще пуще разразилась рыданиями.

Нара, между тем подошла ко мне и устремила на меня свой взгляд ярко–зеленых глаз, исполненный благодарности за оказанную помощь ей, Литу, Тону, Духу Атлантиды. На ее лице появилась улыбка. Я улыбался ей в ответ.

Она, как и Лира была красива, и этой красотой, отчасти, была обязана довольно необычному, на мой взгляд, сочетанию, коим обладали все жители Атлантиды. Их волосы были светлыми, в некоторых случаях, молочно–белыми. А кожа довольно смуглой, несмотря на отсутствие в этом месте нашего обычного солнца.

Вид у нее был потрепанный. Лицо в пятнах засохшей крови, волосы перепачканы ею же. Ее одежда местами тоже была перепачкана кровью вперемежку с зеленью и землей. Руки, естественно, тоже не были чистыми.

Она, слегка поморщившись, дотронулась до своей головы и стала медленно ее ощупывать, пробуя реакцию ушибленных мест.

— Нара, пожалуйста, присядь, я осмотрю раны на твоей голове. Проверю, насколько они серьезны, — опомнившись, произнес я, и отвлекся, наконец, от созерцания ее внешности.

Она села на траву, подогнув под себя ноги. Я же, обойдя Нару со спины, стал осматривать ее голову, перебирая, слипшиеся от засохшей крови волосы. Отодвинув в сторону очередную красно–коричневую прядь, я обнаружил пару рваных ран и множество мелких царапин.

Кровь уже не сочилась, а, подсохнув, покрыла раны твердой, шершавой коркой.

Буквально с полминуты я простоял, не производя даже мысли в своем сознании, а потом пришла потрясающая идея.

С того момента, как я нахожусь здесь, со мной многое случилось, многое произошло, я многое осознал. Заметил и то, что странным образом во мне обнаруживаются все новые и новые чудесные способности, причину появления которых, я до сих пор не установил и не понял.

— А что если попытаться воздействовать непосредственно на раны и царапины, и каким–либо образом залечить их? — подумал я. — Ведь даже в нашем мире есть целители и экстрасенсы, способные воздействовать на тело человека, локально меняя его чувствительность, замедляя или ускоряя определенные процессы в тканях и органах. Значит, и у меня хоть что–нибудь должно было получиться.

Так мысленно рассуждая, я провел пальцами, слегка касаясь волос и кожи на голове Нары, и…, что удивительно, не обнаружил под ними ни самой раны, то есть ее рельефа, ни твердой шероховатой корки засохшей крови.

Быстро придя в себя и сконцентрировав внимание на процессе, я обнаружил только чистую целую кожу и такие же чистые волосы, на том месте, где мгновение назад находилась рана.

Я был поражен. Да, действительно были ожидания, что обязательно, что–нибудь произойдет, может быть даже и внешне, но только после того, как я сосредоточусь и настроюсь на соответствующее состояние. А ведь я еще даже не начал сосредотачиваться, но всего лишь допустил подобное возможно.

Чудеса, да и только. И они происходят со мной постоянно, начиная с того момента, как я оказался в Атлантиде. Очнувшись от временного замешательства, я понял всю прелесть произошедшего со мной чуда и начал его развивать.

Проводя легонько пальцами по следующей крупной ране, я теперь уже воочию наблюдал, как на том месте, где мгновение назад было повреждение, за моими пальцами оставалась всего лишь чистая, неповрежденная никакими внешними воздействиями кожа, а волосы сами собой становились чистыми, будто были такими изначально.

Я радовался тому, что со мной происходило, и даже немного начал развлекаться, наслаждаясь процессом.

— Так, — подумал я, залечив, таким образом, все раны на голове Нары. — Теперь попробую очистить остальные волосы.

Я провел рукой теперь уже по волосам, почти не касаясь их, и результат проявился тотчас. Как и раньше за моей ладонью следовали чистые, блестящие волосы.

Ощущения были просто потрясающие.

На одежду Нары с ее волос не упала ни одна соринка. Похоже, что вся грязь попросту исчезала в воздухе, возможно, прямо под моей рукой.

— Превосходно. Теперь желательно бы почиститься и самой Наре. Надо бы ей умыться. — я огляделся в поисках хоть какого–нибудь источника воды, но тщетно. Вокруг была лишь зелень. Вспомнил, что направлялся от озера к городу, и что на этом пути меня как раз задержал случившийся инцидент.

Все же я придумал, как выйти из создавшегося положения.

Не зря ведь сообщал детворе, как взаимодействовать с энергией, управляя ею, создавать материальные объекты по своему желанию и замыслу.

Странно, как же я раньше об этом не подумал. Это было в моих силах тоже, и я улыбнулся своей догадке.

— Нара, с ранами я закончил. Их больше нет. — произнес я вслух, завершив, наконец, очистку от запекшейся крови ее волос. — Теперь было бы неплохо тебе почистить лицо и руки.

— Да, надо, но как? Здесь же нет ни воды ни ткани их протереть. — произнося это Нара встала и повернулась ко мне.

— Ах, это. Ничего, сейчас все устрою. — я слегка прикрыл глаза, представляя влажное полотенце и зеркало.

Далее последовали вспышки света, медленно набирая яркость и оформляясь одна и другая в форме квадратов. Один чуть поменьше — это было свернутое вчетверо полотенце, другой побольше — зеркало. Обе вспышки в последний раз сверкнули, и….

Правой рукой я поймал, падающее вниз, белое влажное вафельное полотенце, а прямо перед Нарой в воздухе зависло зеркало, размером примерно метр по диагонали. Оно так и продолжало висеть, слегка перемещаясь в пространстве из стороны в сторону.

Нара поначалу вздрогнула и отшатнулась, когда вспышки сверкнули в последний раз, превращаясь в соответствующие предметы, но затем, осмелев, подошла к зеркалу и стала с интересом осматривать не то себя, не то само зеркало, я толком не понял.

— Нара, вы, что не пользуетесь здесь зеркалами? Ты рассматриваешь его, будто впервые видишь. — мне была интересна реакция Нары, и я естественно, спросил об этом.

— Нет, мы тоже пользуемся гляделками, просто мне интересно, как она здесь появилась из света. — спокойно ответила Нара, продолжая осматривать и ощупывать зависшее перед ней зеркало.

— Гляделка? Вы это называете гляделками? — я указал ей на зеркало, при этом откровенно улыбаясь. Меня рассмешило такое название.

— Ну, да. В них же глядят, смотрятся, желая увидеть себя. Разве я сказала что–то не то? — Нара повернулась ко мне, тоже улыбаясь.

А-а? Нет, нет, все в порядке. Просто смешно вы называете зеркала. Гляделка, надо же. Здорово. Я запомню.

— Вот, — я опомнился, взглянув на полотенце в своей руке. — Это поможет тебе очиститься, — и протянул ей влажную и тяжелую от воды ткань.

Она взяла его и начала обтирать лицо, очищая с него засохшую кровь, смотрясь при этом на себя в зеркало. Удивительно, но полотенце оставалось абсолютно чистым, будто им вообще ничего не вытирали, и вода с него лилась так, словно его всего пару мгновений назад вынули из емкости с водой и не отжали.

Насчет того, что полотенце оставалось чистым и влажным, это было как раз, кстати, так как воды для его споласкивания поблизости не было. Мы ведь находились на поляне, в леске, подступающим к городу, а озеро располагалось довольно далеко от этого места. Но вот почему оно таким оставалось, я никак не мог взять в толк. Вроде бы я отдельно на данном обстоятельстве не концентрировался, или все же мог упустить этот момент.

В общем–то, это сейчас было и неважно. Главное, данный факт имел место быть, да и с одеждой Нары надо было что–то делать. Не хотелось бы все так оставлять.

— Но как же мне…? — Начал, было, я спрашивать самого себя, как же поступить с ее одеждой, но даже вопроса полностью не успел сформулировать, так быстро меня озарил ответ, всей своей простотой и ясностью.

Вещество — это ведь тоже энергия, сконцентрированная особенно плотно, определенным образом. А значит, манипулируя ей, можно либо изменить само вещество, материю, ее структуру, либо вовсе перевести материальный объект снова в чистую энергию, рассеяв ее затем в пространстве. Стало быть, я могу рассеять вещество пятен крови чистой энергией в пространстве, тем самым очистить от него одежды Нары.

А что неплохая идея, просто великолепная. И я принялся за процесс очищения вещей на Наре, немедленно, не отвлекая при этом ее саму от «умывания».

Сконцентрировавшись, я представил, как пятна крови на ткани постепенно становятся вспышками света, все, набирая и набирая яркость, а затем просто исчезают вместе с угасанием всполохов, и одежда на девушке снова приобретает чистый вид.

Мои представления практически незамедлительно были проявлены вовне, в точности так, как я предполагал.

Нара, вспышек и исходящего от ее одеяния света не заметила, так как именно в этот момент закрыла свое лицо влажным полотенцем, вытираясь. А процесс перехода вещества в энергию прошел довольно быстро, почти мгновенно.

Отняв, наконец, полотенце от своего лице Нара посмотрелась в зеркало, висевшее в воздухе прямо напротив нее, но так и не обнаружила изменений, произошедших с ее одеждой. Скорее всего, просто не обратила на это своего внимания. Взглянув еще раз на себя в зеркало, она спокойно продолжала протирать лицо и руки влажной и чистой тканью.

Я тем временем взглянул на Макса и Лиру. Интересно было узнать, как они там? А то я совсем отвлекся. Лира уже не плакала, а, обняв Максимилиана, склонила голову ему на плечо. Она то ли просто молчала, как и Макс, то ли уснула от усталости. По крайней мере, я понял, что она, наконец–то, успокоилась.

— Я почистила себя, — отвлекла меня Нара своей речью, заставив снова обратить на себя внимание. — И что теперь мне с этим делать? — она кивком головы указала на полотенце, все еще находившееся в ее руке, и зеркало, парящее над землей.

— Ах, да, сейчас, — я подошел, взял у нее полотенце и подбросил его в воздух. В тоже мгновение ярко сверкнули две вспышки, и полотенце, находясь в самой верхней точке своего полета, просто исчезло, как собственно, и зеркало. Лишь свет на один миг ярко осветил все вокруг. Девушка при виде вспышек снова чуть вздрогнула.

— Ой, что же я натворила, — всплеснув руками, внезапно воскликнула Нара. — Я же совсем забыла почистить свою одежду.

— А разве с ней что–то не так? — произнес я, улыбаясь и предвкушая, как удивлена, будет атлантийка, обнаружив свое одеяние чистым. Мне–то было известно, что с ее одеждой как раз все в полном порядке.

Ну, конечно, она ведь тоже вся переп…, — Нара наклонилась вперед, подхватила подол своего наряда, пытаясь мне показать, где конкретно на нем находятся пятна засохшей крови, да так и осталась стоять, не договорив фразу до конца. Последние слова застряли у нее где–то на подходе к горлу. Постояв так несколько мгновений, она вдруг лихорадочно начала осматривать свое платье, и не обнаружив ни единого пятнышка, широко раскрытыми глазами уставилась на меня.

— Но, ведь я сама их видела. Они только что были на моей одежде, — Нара в недоумении очень тихо произнесла эти слова, Словно пытаясь убедить саму себя в том, что пятна действительно были на одежде.

— Как же…? Они ведь были здесь, вот здесь, — она еще раз указала на чистые места на своей одежде, будто надеясь, что там снова появятся пятна, доказывая правоту ее слов.

— Знаю, Нара, знаю. Пятна действительно были, — я широко улыбался, глядя на нее. — Но теперь их там больше уже нет.

— Но…, но…, они ведь не могут просто так взять и исчезнуть, — снова с удивлением задала атлантийка свой вопрос.

— Почему не могут? А как же несколько мгновений назад полотенце, которым ты вытиралась, и зеркало? Они ведь исчезли, прямо у тебя на глазах. Ты сама это наблюдала. — я все еще улыбался счастливой и теплой улыбкой.

— Да, но это ведь ты сделал, а пятна на ткани…, — и тут Нара просияла от посетившей ее догадки, но озвучила эту мысль, уже поднявшаяся на ноги и подходящая к нам, Лира. Макс шел рядом.

— Да, Да, Нара, это тоже была его работа — с пятнами. Ему нравится нас постоянно чем–нибудь удивлять. Он всегда такой, этот загадочный Виталий. Наверное, Дух об этом уже знал, поэтому и выбрал его, — Лира, произнося это, тоже улыбалась, попеременно смотря то на меня, то на Нару. Она, скорее всего, видела все мои проделки с полотенцем и зеркалом, с их появлением и исчезновением.

Тут уж Нара, глядя на нас, не смогла более сохранять серьезный вид, и на ее лице тоже появилась улыбка.

— А что с Литом и Тоном? — вдруг произнесла Нара, немного ошарашив меня своим вопросом. Я почти забыл о них.

— Они осмысливают совершенное им деяние. Не волнуйся Нара. С ними ничего не случится. А вот как сейчас себя чувствует Дух, хотела бы я знать, потому, как заметила его красные всполохи, пока добиралась сюда. — Лира намеревалась задать вопрос Атлантиде напрямую, но Дух опередил ее и первым вложил свою мысль–ответ в сознание всех нас.

— Я восстанавливаю свои силы. Со мной все будет хорошо. И я благодарен вам всем за помощь и содействие. За меня не переживайте. — очевидно, что на этот раз мы все восприняли мысли Духа, даже Нара. Я это понял по тому, как она вздрогнула и завертела головой в поисках источника звука. У нее ведь это был первый опыт общения с Атлантидой, в отличие от нас с Максом и Лирой. Мы уже общались с ним раньше, каждый в свое время.

Да, Нара, это Дух Атлантиды общается с нами таким образом. Не бойся. В его намерения не входит причинить нам вред. Дух желает подружиться с нами, со всеми людьми в городе. Так было много–много циклов назад, еще до того, как мы появились на свет. — Лира успокаивала Нару, очевидно, тоже заметив ее первую реакцию на речь Духа. — Без нас, пойми, ему не выжить, а нам — без него. Мы должны существовать вместе. И я вижу, что начало этому, положено, да, Виталий?

— Верно, начало положено. Это хорошо для людей, для города, для Духа, для всех. — спокойно произнес я, глядя на Макса, Лиру и Нару.

— Лира, я хотел, чтобы вы объяснили мне, что здесь произошло, и с чего вообще все это началось? Расскажете мне об этом? — задал я им свой вопрос, потому, как мне все–таки было интересно знать, что же здесь все–таки случилось. Еще меня настораживало поведение Лиры, сразу после произошедшего, и тот факт, как данная ситуация повлияла на Атлантиду, то есть на Духа.

— Да, да, конечно, мы не против, Виталий, — произнесла скороговоркой Нара, а Лира подтвердила ее высказывание кивком головы. — Я все тебе сейчас расскажу.

— С детства мы с Литом и Тоном были лучшими друзьями. Настает время, когда девушки и парни начинают присматриваться друг к другу и, в итоге, выбирают тех, с кем свяжут в дальнейшем свою жизнь. Затем мы заводим детей, воспитываем их и вводим во взрослую жизнь. От поколения к поколению передаем те знания, что храним в памяти. И так продолжается от цикла к циклу, все это время, с очень и очень давних пор, — вела объяснения Нара.

— В нашем кругу, очевидно, тоже настало время выбрать себе пару, но мы не сами решаем, когда следует выбирать, по крайней мере, не своим сознанием. Что–то внутри нас сообщает нам об этом. Нечто внутри нас, чему мы не в силах противостоять, — продолжала спокойно вести свой рассказ девушка–атлантийка.

— Именно тогда что–то произошло с Литом и Тоном. Они стали раздражаться по любому вопросу с моей стороны, когда я начинала вести речь на эту тему. Никто из них не желал меня понимать и уступать друг другу. Каждый считал, что только с ним одним я должна связать свою жизнь. Я не понимала, такое их отношение и ко мне и к друг к другу. Ведь мы были лучшими друзьями. Боялась, что все может плохо закончиться для всех нас. Попыталась им объяснить, но они и слушать меня не хотели. Все вели между собой спор о том, с кем я должна была остаться.

И вот настал тот день, когда они просто поссорились. Я еще раз попробовала объяснить все им, но у меня не вышло. Они начали драку. Решила, что мне удастся их разнять, уговорить, но все напрасно. А остальное ты уже знаешь, Виталий, — заключила с печалью в голосе Нара.

— Ясно, пока мне все ясно, — резюмировал я, и тут же задал Лире вопрос о том, что это были за слова об осознании только что содеянного Литом и Тоном.

— Это своеобразное наказание для провинившихся, — ответила мне Лира. — Мы оставляем их одних, на определенное время, чтобы они смогли обдумать свои проступки. И никто не смеет в эти моменты вступать с ними в какой–либо контакт, вмешиваться. Иначе они ничего не поймут, не сделают выводов, не извлекут уроков, ничему не научатся.

— Вот оно что. Так вот каков смысл этих слов, — до меня дошло, наконец. — Да, это действительно полезное наказание. Своеобразное, но полезное и действенное. В этом вы нас превзошли.

Вот бы внедрить это у нас.

— Лира, а почему ты плакала, с тобой случилось что–нибудь? Тебе нужна помощь? Могу я чем–то помочь? — опять я спросил Лиру, желая узнать причину ее такого состояния.

— Спасибо, Виталий, ты уже помог нам всем, когда остановил их. Не представляю, чем бы все закончилось, не окажись тебя там в тот миг, и чем бы все это закончилось для Духа. Тебе ведь известно, что он не принимает такие чувства, мысли. Они вредят ему, убивают его.

— Да, я знаю это, знаю. Он мне сообщил об этом тогда же. Просил остановить их, — ответил я тихо.

— А плакала я, потому что испугалась. Мне стало страшно за Атлантиду, за Духа, за всех нас. Такое я встречаю впервые, за то время, как осознаю себя. И мне не вспоминалось подобного поведения раньше, сколько себя помню.

— Впервые, что значит впервые? — ее слова выбили меня из колеи. — Я не ослышался? Ты говоришь о том, что подобного поведения вообще раньше не встречала в Атлантиде?

— Да, Виталий, ничего подобного я раньше не наблюдала.

Тут было над чем задуматься. Дело принимало более серьезный оборот, чем я полагал. Думал, что это всего лишь банальная любовная разборка, но чтоб в таком контексте. Все это заставляло меня задуматься. Проблема назревала серьезная, и если не разрешить ее сейчас, или, по крайней мере, в ближайшем будущем, то кто знает, что тогда может произойти. Серьезность данному вопросу добавляли следующие пункты:

во–первых — это все–таки действительно произошло впервые. Об этом четко свидетельствовала реакция Лиры. Она испугалась. И не мудрено, даже мне было жутко узнать о таком контексте возникшей проблемы;

во–вторых — во время инцидента шел жесткий негатив. И он достаточно серьезно влиял на Атлантиду. Она еще не была готова противостоять энергиям низких частот, вибрациям такого уровня. Дух еще не выработал иммунитет к, такого рода, энергиям.

— Если, как говорит Лира, такого раньше не происходило, то, что тогда их удерживало от совершения таких поступков? И все–таки было нечто, раз даже мыслей не возникало у атлантийцев о подобных деяниях, — начал я рассуждать, находя одни догадки и теряясь в других.

— Что же их сдерживало — такое количество людей разом? Да, и, скорее всего, нудно было как–то контролировать их мысли, хотя погоди, как это контролировать их мысли? Они же ведь не зомби, а люди, в конце концов. Тут, возможно, создавалось некое чувство, состояние, которое затем распространялось на всех людей в городе. Вот это, похоже, уже было ближе к истине, — я понемногу начинал «въезжать» в свои гипотезы и предположения.

Но кто мог его распространять на всю цивилизацию сразу? И какое это было состояние, чувство, чтобы вообще и намека не допускать на использование энергий низших вибраций в своих интересах, для достижения своих целей? Какая сила должна была быть у этого чувства? — я задумался над возникшими вопросами. Ведь если их разрешить, найти на них ответы, то можно остановить распространение эпидемии негатива в Атлантиде и спасти целую цивилизацию от вырождения.

Кто мог дать мне ответы на эти вопросы? Что же это такое, и, как это нечто можно распространить на всех людей разом? Мне это было не ясно. Не знал так же и того, каким образом мне получить ответы на мучившие мое сознание вопросы.

Задумавшись над всем этим, я сел на траву прямо там, где и стоял, и полностью погрузился в размышления, не замечая ничего и никого вокруг.

28

Но в таком состоянии я пробыл недолго, и благодарен за то, что чудеса все же случаются, независимо от того, где ты находишься в данный момент и с кем. Вселенная будто видит и чувствует твое состояние и, если требуется в данный миг помощь, то мироздание щедро ее предоставляет. Так произошло и со мной. В моем случае помощь пришла от самой Атлантиды. Дух разом разрешил все мои проблемы.

— Это чувство и состояние вы называете любовью, — мягко и нежно в мое сознание были вложены мысли Атлантиды. Ответа на другой вопрос мне не потребовалось. Я его уже знал.

Дух.

Сама Атлантида передавала, распространяла любовь на всех, на весь город сразу. А чувство это было очень даже не слабое. И как я сам не догадался. Все, оказывается, было так просто. Ну, надо же, ведь только любви по силам, такое. Как я мог забыть об этом?

Пришедшие ответы, их осознание, здорово подняли мне настроение. Я снова был на седьмом небе от счастья. Оно меня просто переполняло, начиная изливаться наружу. А может, это как раз и была та самая любовь, о которой я только что размышлял? Сейчас мне это было не так важно. Я просто был счастлив.

Очнувшись, я вскочил на ноги так неожиданно, что Нара, Макс и Лира разом вздрогнули и отпрянули от меня на довольно значительное состояние. Девушки еще и вскрикнули. Вот что может сделать адреналин, когда дашь ему волю. Но что я мог поделать, чувства переполняли меня, и мне надо было их выпустить. Долго сдерживать их я не мог, да и не хотел.

У всех троих глаза были широко раскрыты. Они с опаской смотрели на меня, не понимая, отчего я так выгляжу и веду себя.

Я же подбежал к ним, сгреб всех троих в одну большую охапку, и заключил в свои объятия. Радости моей не было предела. Слышал, как у Нары и Лиры захрустели кости, а Макс задержал дыхание.

Наконец, я их отпустил, но затем, схватив Лиру, а потом и Нару за руки, начал с ними кружиться.

— Да что с тобой, Виталий? — спросил, безмерно удивляясь моей выходке Макс. — Какое насекомое тебя ужалило? Что с тобой происходит? Объясни же нам, наконец.

— Да, да, объясни нам Виталий, почему ты такой…, такой счастливый, ведь мгновение назад ты так грустил? — вставила свой вопрос и Лира.

— Я нашел ответ! Я знаю, как можно помочь городу, Атлантиде, Духу! Я узнал ответ! Я знаю, как вам помочь! — отвечая, я почти кричал от избытка радости.

— И каков ответ? Что необходимо для этого? Что нужно сделать? — спросила Нара, смотря на меня и лучась счастьем.

Я их заразил своим состоянием. Они тоже начинали радоваться вместе со мной, правда, пока еще толком не осознавая, отчего они стали так счастливы.

Наконец, немного успокоившись, я отпустил атлантиек, и перевел дыхание. Они же все трое смотрели на меня с явным нетерпением, ожидая, что же я скажу в ответ.

— Вам надо заново научиться любить. Заново необходимо познать это чувство. Вам всем, всем без исключения, здесь живущим. И тогда о таких проявлениях, что здесь случились недавно, вы даже и не помыслите, не то чтобы иметь намерения их осуществить.

Это попросту не будет нужно. Вам необходимо полюбить каждого, и не только каждого, а вообще все вокруг вас.

— Но мне нравится Лит, и Тон тоже симпатичен, — вставила Нара, и я сразу поняв, о чем она хочет сообщить, не дал ей договорить до конца.

— Нет, это будет не только любовь парня к девушке или девушки к парню. Когда ты ее почувствуешь, когда ты ее ощутишь, как она вновь зарождается в тебе, ты поймешь, что я хочу сейчас выразить словами, — уже спокойно, но все же торжественно произносил я слово за словом.

— А по большому счету вовсе не нужно заново учиться любить. Необходимо лишь вспомнить, узнать, найти это чувство в себе. Оно уже есть в вас, вы просто забыли об этом, и вам необходимо всего лишь слегка напомнить и все. Я ведь за этим и шел в город, только теперь еще полнее осознал, зачем я туда направлялся. Так что пойдемте в город, мне все равно туда и нужно.

— Лира, надо будет снова собрать всех жителей города. У меня есть новости для вас. Возможно, что я помогу вам не только вспомнить, но даже ощутить, что являет собой любовь не только между мужчиной и женщиной. — как только я произнес последние слова, Лира даже захлопала в ладоши, радуясь словно восьмилетняя девчушка. В таком приподнятом настроении мы и направились дальше в город.

— Виталий, объясни, пожалуйста, что это было за тепло, которое я ощущала, когда ты осматривал мою голову. Мне было приятно ощущать его, но что это было? Отчего оно возникло во мне? Расскажи, мне это очень интересно, — попросила меня Нара, и мне ничего не оставалось, как все ей объяснить.

— Тепло? Ты, Нара, говоришь, ощущала некое тепло в себе? — слегка удивленно спросила Нару теперь и Лира. — Интересно. Очень интересно.

— Ну, да. Это произошло, когда я села, и Виталий начал осматривать мою голову. Вот тогда я его и ощущала, — ответила Нара королеве Лире.

— Ну–ка, Виталий, рассказывай об этом и ничего, ничего не утаивай. Это все так интересно. Давай же, начинай, мы слушаем, — Лира опять пришла в нетерпение, а в ее глазах вновь вспыхнули искорки жажды познания.

— Хорошо, хорошо, я все расскажу, что знаю на этот счет, — мне было не отвертеться, и я начал излагать свои соображения.

— Как ты уже сама смогла в этом убедиться, Лира, все в этом мире состоит из энергии. Я тогда сообщал об этом детворе у озера, помнишь? А потом ты сама создала мандор и разделила его на части.

— Да, точно, помню. Было именно так, как ты говоришь. — Лира подтвердила мои слова.

— Так вот, — продолжил я. — Мне пришла в голову идея о том, чтобы попробовать изменить первоначальный «чертеж», на основании которого энергия и собирается, образуя те или иные предметы и вещество.

Лира непонимающе на меня посмотрела.

— Ну, вспомни, когда ты создавала мандор, там, у озера, что ты делала перед тем, как он проявился в физической форме?

— Я представляла его себе в мыслях, во всех подробностях. — ответила, все еще не понимая меня, Лира.

— Вот! Тем самым, то есть своими мыслями, ты в тот момент и создавала этот самый «чертеж», в соответствии, с которым энергия и начала собираться в одном месте, концентрируясь. Когда ее там собралось достаточное количество, сначала появилась вспышка света, а затем и сам мандор.

— А–а–а, теперь я поняла. Теперь мне все ясно. — Лира просияла.

— В случае же с Нарой, я всего лишь слегка подкорректировал «чертеж» кожи на ее голове. Он содержал информацию о ранах. Я же ее убрал своими мыслями, представив, что кожа на голове Нары изначально не повреждена. Ну, а энергия уже сама изменилась согласно новому чертежу, и раны, естественно, исчезли, потому как информации о них новый «чертеж» уже не содержал. — я остановился и перевел дыхание, так как проговаривал все это на едином выдохе, стараясь ничего не упустить. Затем продолжал.

— Что же касается тепла, которое почувствовала Нара, оно, скорее всего, было лишь следствием перестройки, тканей кожи головы. Тепло, похоже, возникло оттого, что энергия стала перемещаться, распределяясь другим образом. Фактически она создавала новое тело Нары, а конкретнее, новую неповрежденную кожу на ее голове.

— Ну, как вам понятно? — спросил я у всех троих.

— Да, я все поняла, — сразу же ответила Лира, Нара же замялась в нерешительности, тем самым, показывая, что многое из того, о чем я только что сообщил, для нее осталось неясным.

— Нара, я сейчас все объясню, и ты поймешь, а то у Виталия, порой, объяснения слишком сложные. На самом же деле все оказывается очень просто, — произнося это, Лира обошла меня кругом, подошла к Наре и стала ей объяснять все то, о чем я поведал мгновение назад, только как–то по–своему. Макс тоже прислушивался к объяснениям Лиры. Его ведь у озера не было.

Она рассказывала им о том, что произошло с ней у озера, на берегу. Я замолчал, слушая рассказ королевы, поначалу просто наслаждаясь их речевым стилем (атлантийцев), затем понемногу стал вникать в суть слов Лиры. Меня заинтересовал способ, которым она сообщала информацию Наре и Максимилиану. Ее повествования периодически прерывались восторженными возгласами. Похоже, что до них доходила суть объяснений Лиры, и они этому сильно радовались.

А затем прямо на ходу все трое начали экспериментировать с энергией, создавая различные физические объекты, тут же их, изменяя или снова переводя в чистую энергию, рассеивая вспышками света в пространстве. Они вели себя как детвора, тогда у озера, хотя по возрасту были мне почти ровесниками. Наблюдая за ними, я тоже невольно начал улыбаться. Был за них очень рад. А ведь радоваться было за что. Они все схватывали и осваивали довольно быстро, просто мгновенно. Вот, что значит — люди действительно были готовы меняться, принимать все новое, идти вперед, развиваться, расти, и, в итоге, жить дальше.

А готов ли к этому наш мир, готовы ли к этому мы? Ответ был мне не известен. Да, есть единицы, десятки, может быть даже сотни, тысячи, десятки тысяч людей, кто выбрал новый путь и следует по нему. Но достаточно ли этого количества для изменения сознания остальных людей, которых миллиарды на нашей планете?

29

— Лира, Макс, Нара, вы пока идите, я чуть отстану, — я сообщил им свое намерение пообщаться с Атлантидой прямо сейчас. На меня, ни с того ни с сего, вдруг нахлынуло сильное желание переговорить с Духом.

— С кем, с кем? — переспросила удивившаяся Нара.

— С духом Атлантиды, духом вашего города. Просто я его так называю, и он, похоже, не против. — Я спокойно ответил на ее вопрос, ведь для меня это стало уже обыденным называть дух — Атлантидой, и поэтому я вскоре перестал придавать значение этому факту, как и тому, что в разговоре он обозначает себя то мужским началом, то женским, постоянно их чередуя. Я и к этому уже привык. Да и сам частенько обращался к нему по–разному.

— Виталий, а можно и мне остаться с тобой, ведь я еще ни разу не общалась с Духом, как это делаешь ты? Я вообще не знаю, как это — общаться с Духом. И не представляю его себе по другому, кроме, как свет над озером, — неожиданно для меня Нара тоже изъявила желание остаться. — Мне было бы очень интересно узнать, кто или что есть Дух на самом деле, и как вообще с ним можно общаться. Он ведь тоже этого хочет, беседовать с нами, делиться своими знаниями, и стать нашим другом, в конце концов. Ты сам об этом не раз говорил.

Предложение Нары меня слегка вывело из равновесия. Я предполагал, что людям рано или поздно необходимо будет начинать общение с Атлантидой, а ему — знакомиться с людьми для налаживания гармоничной жизни в здешнем городе. Но чтобы вот так, когда люди сами начнут обращаться ко мне с просьбами помочь им в общении с Духом, в налаживании с ним контактов и дружбы, об этом я почему–то даже и не помышлял.

— Как…? Нара, ты тоже хочешь остаться и поговорить с Атлантидой? — я немного запнулся. Слова почти застряли у меня в горле, так неожиданно для меня прозвучало предложение девушки–атлантийки. Затем опомнился. Ведь это все равно было неизбежно, и все равно надо было когда–нибудь начинать процесс.

— О`кей, как хочешь. Всегда, пожалуйста. Думаю и Атлантида тоже не будет возражать. — краем глаза я приметил, что Дух зашелся радужными переливами в своем сиянии. Немного задумался, к чему бы это? А потом вспомнил. Дух всегда так внешне выражал свое состояние, когда был чему–то безмерно рад или чем–то счастлив. Но чему он рак радовался, я и понятия не имел. Ладно, разберемся с этим через мгновение.

— Макс, Лира, а вы как посмотрите на то, чтобы тоже присоединиться к беседе, раз уж все так обернулось? — не удержавшись, я им тоже предложил остаться. Кто знает, может вместе беседа будет веселее протекать, да и Лире с Максом тоже необходима практика в общении с Атлантидой. Не только же мне одному с ней общаться. Другим жителям города тоже есть необходимость привыкать к Духу.

— Конечно, мы тоже останемся, правда, Макс? — просияла Лира, а затем тихо добавила, — Если ты не будешь против этого.

Да вы что? Как я могу быть против? Я же не за этим здесь, чтобы запрещать вам что–либо или управлять вами, а как раз наоборот. — ее последние слова меня слегка возмутили. — Это же ваш мир и хозяева его только вы, а не кто–нибудь еще, и уж тем более не я.

Они меня за Бога, что ли принимают? Ждут, что я ими командовать начну, что–то запрещать, а что–то разрешать? Нет, я всего лишь пришел, чтобы передать им то, что стало известно мне, и что, возможно, поможет им выжить. И все. А когда моя миссия здесь завершится, я пойду дальше по пути достижения целей, поставленных перед самим собой. Просто сейчас возникла задача, помочь Атлантиде, и, решая ее, я все более отчетливо понимаю, что она всего лишь является звеном в цепочке на этом пути, по которому я и следую.

И тут у Духа совсем «крышу сорвало» от радости, в которой он пребывал. Это стало очевидным по тому, что стало твориться вокруг нас.

Мы словно оказались внутри радуги, так вокруг было светло и красиво. Все светилось и переливалось разными оттенками. Все, абсолютно все вокруг нас, каждая травинка, каждая веточка и листик. Казалось, сам воздух стал разноцветным и настолько плотным от наличия в нем красок и света, что его можно было ощущать телом, и, вдыхая, чувствовать, как он заполняет легкие. Складывалась такая картина, будто это был не тот воздух, каким мы дышим постоянно, а какая–то неведомая нам эфирная субстанция, состоящая из разноцветного света.

Остальные тоже заметили перемену окружающего нас пространства и слегка заволновались.

— Что происходит вокруг? Что–то опять случилось с Духом? — первой не выдержала Нара. — Это ведь Дух сделал так, или я не права и ошибаюсь?

— Вот у нас и появился повод. Давайте найдем, где можно присесть и спокойно все выясним, — я не волновался вовсе, ибо знал, что с Атлантидой все в полном порядке. Уже догадался, что она выражает так свою радость, но вот только еще не понимал до конца, чему это так безбашенно радовался Дух.

— Хорошо, — вставил свое слово Макс. — Вон там, видите, есть небольшая полянка, за деревьями, полагаю, она нам вполне сгодится. Ну, как, пошли туда?

— Да, ты прав, пошли.

И мы все четверо двинулись туда, рассекая «жидкий свет», разлившийся вокруг нас, своими телами, и вдыхая разноцветную живительную субстанцию — воздух. Добравшись до поляны, мы расселись прямо на траве. Я откинулся спиной на ствол ближайшего за мной дерева, и, улыбаясь, стал наблюдать, как они все еще «паркуются», принимая удобные позы.

Когда они, наконец, расселись, то все разом взглянули на меня, мол, что дальше?

Я жестом и кивком головы предложил Лире первой начать диалог, но сразу же остановил ее, опять не произнося ни слова, предложив использовать для общения лишь мысли, не слова, то есть вести речь телепатически. Она поняла меня и улыбнулась в ответ.

— Дух Атлантиды, что случилось? Что происходит вокруг? С тобой все в порядке? — прозвучали вопросы Лиры, отразившись ее мыслями в голове каждого из нас.

Затем наступила тишина. В воздухе повисло напряжение, будто до предела натянули невидимые струны, и они вот–вот должны были оборваться.

Но тишина продолжалась лишь мгновение, хотя, наверняка, оно показалось каждому из нас почти вечностью.

— Вы хотите знать, что случилось, и что происходит вокруг? — как всегда с нежностью и радостным трепетом в сознание каждого из нас вложила свои мысли Атлантида. — Я отвечу вам, что случилось! Случилась радость! Произошло счастье! — мысли Духа радость буквально переполняла. Мы это почувствовали. Все.

— Дух Атлантиды, объясни, пожалуйста, чему ты так радуешься? Что происходит с тобой? — воспринял я своим сознанием первые робкие мысли Нары, обращающейся с вопросами к Атлантиде.

— Ох, Нара, Нара. Если бы ты знала то, что известно мне, то сразу бы поняла мое состояние и не задала бы этих вопросов, — вновь мы восприняли мягкое обращение Духа.

— Извини, если я чем–то обидела тебя. Просто я не знаю, что говорить, как обращаться к тебе. Со мной это впервые происходит. — произвела свои мысли Нара, жутко смущаясь и краснея. Я это понял, просто взглянув на нее. Лицо Нары покраснело буквально все.

— Что ты, Нара, я и не думала обижаться на тебя, вовсе. Тебе не за что извиняться, ведь ты ничего не сделала, что требовало бы извинений. Я очень рада, что этот момент, наконец–то, настал. Как же долго я его ждала. Как же долго. Тысячи и тысячи циклов. И вот, свершилось.

— Что свершилось? Какой момент настал? О чем это ты? — на этот раз прозвучали мысли Максимилиана. Он был заинтригован не меньше нас.

— Макс, разве ты до сих пор не понял? Вы сейчас находитесь здесь и при этом сами выбрали начать со мной беседу. Посмотри вокруг, очнись. Вы сами, наконец, решили познакомиться со мной. Вы все–таки преодолели свои страхи и решились вступить в диалог с Духом, то есть со мной.

— Неужели ты до сих пор не заметил всю красоту данного события? Люди, жители Атлантиды, сами, наконец–то, решились на этот шаг. — Атлантида радовалась, словно малое дитя даже таким нелепым вопросам со стороны Макса и Нары. Ее переполняло счастье.

— Вспоминайте же, что вам говорила Лира Сатта, что говорил Виталий о выживании города, его жителей, общении их со мной? Ну же, вспоминайте!

— Виталий тогда, на площади, нам говорил о том, что без тебя нашему народу не выжить, а тебе — без нас. Предупреждал о том, что всем надо объединиться, отбросить все страхи, мешающие это сделать, и начать узнавать друг друга. — вновь «прозвучали» мысли Макса.

— Верно, Максимилиан, так неужели ты до сих пор не понял, что же сейчас произошло? Вы, наконец, положили начало тому, чего я так долго ждал от всех вас. Теперь я надеюсь, мы станем жить так, как жили древние поколения много–много тысяч циклов назад, в мире, согласии и процветании. Я передам вам их знания, опыт, помогу с их применением в жизни, а вы, я верю, поможете мне понять и узнать вас.

— Ух, ты! Вот это да! — наконец–то до Макса начал доходить весь смысл и значимость данного события, какое происходило прямо сейчас. — Так вот почему ты так рада. Теперь я начинаю это понимать! Это же действительно потрясающе!

— Да, действительно, ух, ты! Теперь вы понимаете то, о чем я вам пытаюсь сообщить.

— И ты не собираешься причинить нам вред, как мне говорили многие Атлантийцы постарше возрастом? — прозвучали мысли Нары все еще полные робости.

— Конечно же, нет, Нара, Макс, Лира. Зачем мне причинять вред тем, без кого мне самому не выжить. Всю свою долгую историю, сколько я осознаю себя, я всего лишь желаю восстановить с вами — жителями Атлантиды связь, намереваюсь узнать, понять вас. Моим желанием так же является и то, чтобы вы узнали меня, и мы все стали друзьями и, в итоге, единым целым. Так что Нара, нет, я не собираюсь причинять вам какой–либо вред, и поэтому все ваши страхи напрасны, и не имеют никакой основы. В них нет необходимости, они лишь мешают нам узнать друг друга и стать ближе. Теперь вам это известно, и я очень этому рада. Следующий шаг за вами, что вы предпримете?

— Дух Атлантиды, могу я задать тебе еще вопрос? — уже с твердостью в мыслях Нара произнесла еще один вопрос.

— Конечно, задавай. Спрашивайте, интересуйтесь сколько вам угодно. Ведь для этого мы сейчас и находимся здесь. Я отвечу на все ваши вопросы, на которые в силах дать ответ. — Атлантида просто цвела от счастья, переполнявшего ее, разливая радугу в пространстве вокруг нас.

— Тогда будь так добр, ответь, почему ты говоришь о себе по разному, будто ты в один миг являешься женщиной, а в следующий — мужчиной? — Нара немного осмелела и уже вела разговор с Духом более непринужденно. Робость ее мыслей постепенно сдавала свои позиции, уступая спокойствию и смелости.

— Стало быть, вы и это заметили. Ну, что ж. Я ведь, по–вашему — Дух. И в этом вы не далеко ушли от истины. На самом деле я являюсь множеством, совокупностью мыслей, ощущений, чувств, эмоций древних правителей города, а так же всех людей, кто общался со мной до вас, в те давние времена, когда наше единство еще не омрачал страх, накопившийся сейчас в ваших сердцах.

Так вот, как среди правителей, так и среди простых людей были и женщины и мужчины. Поэтому я не отношу себя ни к тем, ни к другим, а являюсь всеми началами одновременно. Я и мужское и женское сразу, в любое мгновение. Во мне нет преобладания одного из начал над другим.

— Понятно, теперь это понятно, но как тогда нам обращаться к тебе, как к мужскому началу или как к женскому? — произвел на свет свой вопрос Максимилиан. — Кем или чем ты являешься в данный момент?

— Еще раз повторю, я и мужское и женское сразу, в любое мгновение, и сейчас тоже. Я и то и другое одновременно. У меня нет различий в этом, как у вас. Дух был рад ответить даже на такие настойчиво повторяющиеся вопросы. Он, похоже, был счастлив уже оттого, что диалог между ним и атлантийцами имел место быть. Был рад самой возможности беседовать с людьми Атлантиды.

— Так что можете обращаться ко мне, как вам удобно, можете называть меня Атлантидой, как это делает Виталий. Мне нравится и такое обращение. Я ведь, по сути, и представляю собой сущность Атлантиды. Обращайтесь ко мне, когда захотите, будь то полдень или глубокая ночь, время рассвета, или мгновения заката. Я всегда готова к беседе с вами.

— А теперь Лира задавай свой вопрос, я чувствую, что ты уже сгораешь от нетерпения в ожидании этого момента. Давай же, мы слушаем тебя. — Дух почти смеялся. Да и мы все уже окончательно расслабились, даже Нара. И вскоре повели себя в беседе с Атлантидой так, словно знали ее многие и многие циклы и были с ней очень хорошими и близкими друзьями.

— Хорошо. Так. Вот мой вопрос: что это за знания и опыт, о которых ты упомянула недавно, и которые ты собираешься передать нам? Расскажи об этом больше, нам очень интересно, правда, Нара, макс, Виталий? Ведь так? — у Лиры в глазах снова вспыхнули знакомые огоньки. Она уже не могла просто усидеть на одном месте.

— Лира, успокойся, не волнуйся. Ты все узнаешь, потерпи немного. Это будет происходить постепенно, ведь это довольно долгий процесс. — Похоже, Атлантида тоже заметила нетерпение лиры и пыталась ее успокоить.

— Часть знаний и информации, что стала известна древним атлантийцам, жившим много тысяч циклов до вас в тогда еще незатопленном городе, они сохранили в комнатах, специально созданных ими для этой цели. В одной из них вы с Максом и Виталием уже были. Для защиты этих знаний, они создали своего рода замки, которые можно открыть только тогда, когда входящий будет готов воспринять хранящуюся в комнатах информацию правильным образом и адекватно. Если люди еще не готовы, они попросту не смогут проникнуть в комнаты и получить доступ к знаниям предков.

Опыт, накопленный так же и их предками, хранится и во мне. И я не собираюсь его от вас скрывать. Не вижу в этом никакого смысла, но рекомендую не торопиться. Не пытайтесь узнать все сразу. Это может вам навредить. Со временем Вы узнаете все, абсолютно все, а возможно и то, что неизвестно даже мне. — Атлантида слегка посерьезнела, но ее мысли звучали в нас так, словно она была нам любящей матерью.

— Помните о готовности воспринимать новые знания. Знайте, когда вы будете готовы воспринять новое, оно проявится в вашей жизни. Так что успокойся Лира, ты все узнаешь. Не торопи процесс, пусть все идет в своем времени, но будь всегда готова познавать. Это я говорю и вам Макс, Нара. Да, да, и тебе Виталий тоже. Тут вы с Лирой схожи.

— В целом вы готовы принять грядущие перемены и измениться, и это меня очень и очень радует. — наступила небольшая пауза в речи Атлантиды, и у меня появилась возможность задать свой вопрос.

— Скажи, Атлантида, а с тобой вот так, как сейчас это делаем мы, еще кто–нибудь общался с тех пор, как я появился в этом городе? — произвел я мысли, направив их вовне, и ответ Духа прозвучал почти сразу же.

— Да, я подобным способом также веду беседы с детьми этого города.

— С детьми?! — положительного ответа от нее я в общем–то не ожидал, и уж тем более такого. — С детьми? И много их уже с тобой ведет беседу?

— Много, сотни, наверное. Я не считал точно. Но ведь это и не так важно, правда? Главное, что это уже происходит. — второй ответ Атлантиды так же был неожиданностью для меня.

Оказывается, я и не представлял совсем, что этот процесс начнет свое развитие так стремительно.

Ну, надо же, сотни, уже сотни, вот это класс. И только я хотел задать следующий вопрос, как Дух меня опередил, уже отвечая на него.

— Зрелых жителей города еще очень и очень мало, Но ты ведь понимаешь, что им может мешать? В твоем мире подобное тоже имеет место. — спокойно произнес Дух.

— Да, да, я понимаю, о чем ты хочешь сказать — инертность мышления взрослых, и страх. Во взрослых жителях все еще преобладает страх, и им тяжелее с ним справиться, чем детям. — произнося эти слова, я уже знал, что был в этом прав. — Но ведь и взрослые могут его преодолеть, просто им потребуется больше времени, чтобы осознать этот факт.

— Верно, и в этом ты прав тоже. Действительно, им потребуется чуть больше времени. Но этот ход событий таков, каким он и должен быть, и бояться его не стоит. В этом и заключается процесс эволюции всего, и сознания в том числе. Сначала изменяются более приспособленные, более готовые к этому живые существа, затем идут по этому же пути те, кто все еще пытается удержать в себе старые установки, не понимая до конца, что изменения неизбежны. В итоге, этот путь пройдут все. Кто–то раньше, кто–то позже, но его обязательно пройдут все. Так уж устроена жизнь, и никто, даже я, не в силах этому помешать.

— Что ж, превосходно. Дети, значит. Да-а. Вот так дела. Ну, а как ты сама себя ощущаешь сейчас? Как себя чувствуешь? Не сильно на тебя повлиял тот негатив, что выделяли Лит с Тоном во время драки? Нужна тебе помощь в чем–нибудь? Мы можем тебе помочь? — я снова задал этот вопрос, сам, не понимая толком, для чего. Наверное, во мне все еще ярко вырисовывались картины красных всполохов — реакции Духа на потасовку Лита с Тоном. — Да и Лира говорит, что такое произошло здесь впервые, и что подобного раньше не случалось.

— Спасибо, Виталий за помощь, которую предлагаешь, но вы мне уже помогаете, вы, все мне очень сильно помогаете тем, что желаете познакомиться со мной, завести беседу, подружиться. В результате этого я узнаю вас лучше, узнаю ваши эмоции, чувства, пусть даже и такие, как у Лита с Тоном. Теперь же я их начинаю понемногу понимать и изменять. Знаю, что предпринимать и как справляться с энергиями других частот и вибраций.

— Да, тогда, действительно, был первый случай, и я еще не представляла, что мне делать с этими энергиями, но теперь знаю и благодарна вам за это знание.

При этих словах, произнесенных Атлантидой, я понял, что с Духом все в полном порядке, и что ему теперь действительно ничего не угрожает. Напряжение, сковывающее меня все это время, наконец–то, исчезло. Я вздохнул спокойно.

На сердце было легко, и я просто наслаждался мгновениями настоящего, происходящего перед моим взором. Мои мысли, как–то сами собой умолкли, и я, абсолютно ни о чем, не думая, и почти не вникая в смысл вопросов, которые Нара, Лира и Макс непрерывно высыпали на Духа, просто сидел и наблюдал за ними. Рассматривая их лица, внешность, одежду, да и просто любуясь их безмятежной, веселой и живой беседой, хотя и безмолвной.

Нара все интересовалась сущностью Атлантиды, хотела выяснить и понять для себя, что же или кто же есть Дух их города. Лира спрашивала о знаниях предков, а Макс пытался понять причину угасания цивилизации под названием — Атлантида, задавая Духу уточняющие вопросы, и тут же корректируя свои версии и гипотезы, касающиеся данной темы.

30

— Виталий, Виталий, нам пора идти. На площади перед дворцом уже собираются люди и ожидают нас. — произнося это, Лира начала теребить меня за плечо, выводя из состояния блаженного транса.

— Люди собираются? Какие люди собираются? Где? Как так, люди собираются? Уже? — Я еще не до конца осознавал смысл ею сказанного, но спустя мгновение понял ее слова. Ведь мы шли в город, дабы сообщить народу нечто интересное. Но, полностью поняв смысл фразы, я снова осекся. На меня нахлынуло непонимание.

— Ах, ну, да, жители Атлантиды. Погоди! Постой! Лира. То есть, как это они собираются? Как они могут собираться? Мы же ведь все еще здесь находимся и только шли в город, чтобы их предупредить об этом.

— Почему ты решила, что они собираются сейчас на площади? Кто тебе сказал об этом? — я недоумевал и был совсем запутан. Мысли беспорядочно роились в голове, наспех возводя множество гипотез и предположений. Я терялся в догадках.

— Атлантида, Дух нам только что сообщил эту новость. Ты что, спал, Виталий? — прозвучали слова Макса, провоцируя новые вопросы.

— Дух, но мы же только начали этот процесс? Каким образом…? — мне не удалось озвучить свой вопрос до конца.

— Дети. Мне помогли в этом дети. Они сообщили всем остальным, до кого я еще не смогла пробиться. — как всегда мягко и легко в мое сознание пришли мысли Атлантиды. — Я решил собрать всех людей и не утруждать этим вас, а дети мне охотно в этом деле помогли. Они такие милые, с ними очень легко найти общий язык. Вот бы и взрослые вели себя подобным образом.

— Дети, ну как я мог забыть об этом. Теперь мне все ясно. Просто я слегка отвлекся, наблюдая за вами. Вы так здорово беседовали, словно знали друг друга всю жизнь. Вот я на вас и загляделся, — произнося эти слова, я заметил, как они все трое разом улыбнулись в ответ.

— Ну, что, тогда пойдемте в центр, на площадь, раз люди уже ждут? Как считаете?

— Да, пойдемте. Мы ведь туда и направлялись. — произнес вслух Максимилиан, и мы все направились к площади, в центр города.

Подходя к дворцу, я действительно услышал шум и беспорядочное скопление различных голосов, производимое, по–видимому, большим количеством людей. Похоже, на то, что Дух был прав, говоря о том, что народ уже собрался на площади, ожидая нас.

— Ну, как поступим? — спросил Макс, обращаясь ко всем нам. — Я слышу, что люди действительно уже все на площади.

— Тогда пошли сразу к ним, чего тянуть–то, — Ответил я на его вопрос. Мне никто не возразил, и мы сразу направились к, так называемой, ложе для правящих здесь атлантийцев.

Она была задернута тканью, так, что люди, находившиеся чуть ниже на площади, нас видеть не могли. Я же взглянув вниз через узкий просвет в ткани, обнаружил действительно большое скопление народа перед дворцом. Взрослые стояли вперемешку с детьми, коих было заметно по светящимся разными оттенками цветов аурам. Детвора светилась практически все, за некоторым исключением, взрослые же, наоборот, до сих пор были бесцветны, и лишь единицы мерцали тусклым пока еще сиянием.

За занавесью, скорее всего, так же находились и старейшины, но, по–видимому, не все. Они–то, похоже, и сдерживали людскую массу, не давая ей разойтись обратно по домам.

Лира, не говоря не слова, вдруг двинулась вперед, мягко одернув ткань, скрывающую ее от людей Ее примеру последовал и Макс, вышагивая чуть позади. Мне тоже ничего не оставалось, как двинуться за ними. Нара шла немного позади меня, с трепетом, переполнявшим все ее существо. Ведь ей, наверняка, еще ни разу не доводилось бывать в ложе, с которой правители Атлантиды возвещали остальному народу о законах и порядках, да еще в таком окружении, как Лира, Максимилиан и представители совета, вместе взятые. Сплошь высший свет.

Нара робко стояла позади нас и с интересом рассматривала все и всех вокруг, следя за происходящим во все глаза, и стараясь ничего не пропустить.

Как только Лира вышла наружу, гам мгновенно стих, и наступила пронизывающая все вокруг тишина. Люди ждали.

— Дух собрал вас снова здесь, потому что для всех есть новости, наверное, хорошие, как сообщил мне сегодня Виталий. Почему я не уверена? Просто потому, что сама еще не знаю этих новостей. Так что видите, даже привилегия и право правителя это еще не все.

— Но, я надеюсь, Виталий все сейчас объяснит.

Рассказывай, Виталий, о чем ты желал нам всем поведать, — произнося эти слова, Лира чуть отступила в сторону, пропуская меня.

Я вышел вперед и начал сразу без всяких вступительных речей. Что поделаешь, оратор из меня был просто никудышный.

— Обратите внимание на слова королевы Лиры, которые только что были произнесены, — начал я объяснять. — Вы слышали? Вас собрал здесь Дух Атлантиды. Разве это не прекрасно?

— Объясни, о чем ты говоришь, нам не понятны твои речи. — послышались голоса из толпы.

— Хорошо, хорошо. Вспомните, о чем я говорил всем вам раньше? О том, что необходимо наладить с Духом контакт, общаться с ним без страха. Ведь так?

— Да, верно. Это ты говорил нам. — снова голосами из толпы были подтверждены мои слова.

— Так вот этот процесс уже начался, и вы все ощутили на себе его результаты. Дух оповестил вас, а дети, ваши дети ему в этом помогли. И ничего плохого или страшного ведь не произошло ни с вами, ни с вашими детьми. Ни это ли является подтверждением слов Духа о том, что он вовсе не желает вам зла, но хочет только помочь? — в ответ на мой вопрос снова наступило молчание. Люди, по–видимому, осмысливали мои слова.

— Меня очень печалит то, что многие из вас — взрослых людей все еще хранят страхи в своих сердцах, все еще боятся впустить помощь Духа в себя, познакомиться с ним, узнать его ближе, рассказать ему о себе, своих чувствах, переживаниях, чаяниях.

— Как бы это жестко не звучало, но ваши страхи, ваше нежелание объединиться с Духом, приводит к весьма печальным последствиям, приносящим вред и вам, и Духу Атлантиды. Одно из таких событий произошло сегодня. Вам, наверное, уже известно о нем.

— Да, да, мы знаем о действиях Лита и Тона, — вновь зазвучала нестройным хором толпа на площади. — А что с Нарой? Что с ней случилось? Она жива? — тут же последовали новые вопросы, и мне ничего не оставалось, кроме, как пригласить Нару и попросить ее саму успокоить людей.

— Со мной все в полном порядке. Я здорова. Но если бы королева Лира, Дух, Максимилиан и Виталий не вмешались и не остановили их, наверное, я не стояла бы здесь сейчас и не успокаивала вас всех, — сказав это, она снова отошла подальше от края ложи, все еще испытывая неловкость от того, что жизни простой девушки–атлантийки придали столь большое значение.

— Если вашей целью является дальнейшее выживание и процветание города и вас, как цивилизации, то, продолжая удерживать страх по поводу Духа в своих сердцах, вы не добьетесь поставленной цели. Произошедшее событие является доказательством моих слов. И если вы мне вдруг не поверите, что ж, тогда жизнь вас научит…, может быть…, а может, и нет. Это событие, если вы, наконец, не одумаетесь и не начнете меняться, может стать началом вашего конца. Вам это надо? Вы этого хотите? — ответом на мои слова было лишь молчание.

— И еще, я вам могу только показать пути, по которым следует идти, если вы хотите жить в гармонии и процветании вместе с духом вашего города, но пройти по этим направлениям и тропам должны и можете лишь только вы, вы сами. Никто другой просто не сможет пройти этот путь за вас, даже если пожелает. Никому не дано власти пройти по чужим тропам, прожить чужие жизни. Каждый человек сможет осилить только свой собственный путь. Так что деваться вам все равно некуда. Вопрос лишь в том, какой путь вы, каждый из вас, выберете пройти. — люди все молчали, слушая меня.

— Ладно, хватит о грустном. Теперь я, собственно, поведаю вам о самом пути, который, возможно, поможет всем вам выжить, если конечно он будет выбран.

— Находясь здесь, мне довелось пару раз встретиться с представителем древней Атлантиды, существовавшей много тысяч циклов до вашего появления на свет, до нынешнего времени. В те времена она еще не была затоплена. Он мне поведал, так же как и Дух Атлантиды, ранее, о взаимовыгодном существовании людей, живших тогда еще на поверхности земли, и Духа, — все это время, пока я держал слово, люди пребывали в полном молчании, не произнося ни слова. Все их внимание было направлено на меня.

— А буквально совсем недавно я осознал, что в поддержании условий гармоничного существование людей, живших в те далекие времена, особую, если не сказать, одну из главных ролей, играл и сам Дух. В его задачи входило не только помогать людям в разрешении возникающих вопросов и проблем, но так же поддерживать баланс энергий, производимых и излучаемых в пространство людьми.

— Об одной из таких энергий я попробую вам сейчас и рассказать. Она–то и помогла выжить Духу в критический для него момент.

— Помнится мне, что я что–то вам говорил в прошлый раз о людях, об их телах, об энергии. Ну конечно, да. Тогда речь шла о том, что на самом деле люди не являются телами, которые мы видим, можем потрогать, ощутить. Тела — это всего лишь механизмы, необходимые нам для того, чтобы мы смогли находиться здесь, на земле, и получать соответствующий опыт в ощущениях, который выбрали испытать наши истинные сущности. Так вот, эти истинные сущности, коими мы на самом деле и являемся, безграничны, бесконечны и обладают многими, многими и многими возможностями. Нам многое доступно. На самом деле гораздо больше, чем можем себе представить.

— Мы так же являемся источниками множества энергий. Постоянно излучаем их в пространство вокруг себя, каждый из вас. Среди этих энергий есть одна, очень действенная, способная в один миг изменить вас и все вокруг, если вы ее почувствуете, выпустите наружу из ваших сердец. Сейчас многим из вас этого не позволяет сделать страх. Отпустив его, выпустив его из себя, вы сможете почувствовать эту энергию, о которой я вам твержу.

Пока еще очень немногие из вас ощущают эту энергию, эту силу. Это те из вас, кто обожает своих детей, а так же и дети, что неравнодушны к своим родителям. Могут чувствовать ее и те из девушек и парней, кто засматриваются друг на друга, и затем решают связать с некоторыми из них свою дальнейшую жизнь. Но все это, что чувствуют эти люди, лишь небольшое проявление столь мощной силы. Я сам испытал действие подобной энергии чуть больше, но только всего несколько раз. И скажу вам, что эти мгновения стоят того, чтобы их прожить во всей полноте, — люди слушали меня, буквально затаив дыхание. Многим не терпелось ощутить на себе эту энергию с большей силой, нежели мы все ощущаем ее — любя. Да, да это именно любовь. Любовь — та таинственная и могущественная энергия, меняющая все и всех на своем пути, в одно мгновение.

— Слушая тебя, мы не ощущаем этой силы, о которой ты говоришь сейчас. Где она — эта энергия? И как ее нам выпустить из своих сердец? — послышались ропщущие голоса из толпы, и я ощутил волны недовольства, коснувшиеся моего разума.

— И что это за древний атлантиец, с которыми тебе, по твоим словам, удалось встретиться? Мы никого не встречали, сколько живем уже здесь. Они же ведь жили, много тысяч циклов до нас, как ты нам раньше сказал. Ты что видел призраков? — недовольство людей росло с каждым мгновением. Необходимо было что–то предпринимать и срочно. Я, конечно, догадывался, вспоминая моменты общения с древним атлантийцем, о том, что, возможно, все же необходимо им показать, что являет собой истинная сущность человека, то есть — его душа, но вот абсолютно не представлял, как это сделать. Ведь в тот момент, когда я наблюдал свою суть, он, атлантиец, был рядом, и вполне вероятно, как–то на меня повлиял. Сейчас же его не было, а тогда он не сообщил, как я могу увидеть истинного себя, свою душу, и что мне надо было сделать, чтобы инициировать это видение.

Так, в полном молчании, я и стоял, лихорадочно соображая, что же мне предпринять, и, как успокоить все нарастающее недовольство людской толпы.

31

Меня таки осенило…..

Сначала, прежде необходимо расслабиться, успокоиться самому. Затем сосредоточиться и попробовать представить себя существом, состоящим из света, как выглядел и тот атлантиец, когда я с ним встретился.

А что? Ведь может и получиться. Со мной, вообще, в этом месте происходили многие странные и удивительные вещи. А может представить себя просто вышедшим из своего физического тела?

— Хорошо, попробую, сейчас, сейчас. — соображал я, мысленно подготавливаясь к расслаблению и последующей концентрации.

Но мне помешал сосредоточиться яркий свет, внезапно вспыхнувший на пустом месте в ложе правителей Атлантиды.

Я заморгал, чтобы мои глаза привыкли к столь яркому свечению, и почти сразу же ощутил очень знакомое состояние, которое мне уже доводилось испытывать в моменты встречи с древним атлантийцем в моих снах. Сейчас же я не спал.

— Что же произошло? Почему я вдруг ощутил доброе, ласковое, согревающее тепло, разливающееся волнами по всему телу, эту добрую и мягкую силу? Неужели я опять сейчас с ним встречусь? — мгновенно промелькнуло в моей голове предчувствие, люди, находившиеся в этот момент на площади, тотчас подтвердили мои предположения.

Полное удивления и восторга восклицание пронеслось над площадью от ее начала и до самого края. Затем мгновенно наступила тишина, да такая, что от нее можно было оглохнуть, если бы она еще хоть немного усилилась.

Я, все еще не понимая, в чем собственно дело, взглянул на то место, где мгновение назад сверкала вспышка, и…, обомлел от радости и счастья, а мои глаза невольно наполнились слезами. Место больше уже не пустовало. Радом находился все тот же старец, с которым я встретился в первом моем сне, и смотрел на меня ласковым взглядом. Я же не мог оторвать от него своих глаз. Увы, но я ничего не мог поделать с тем блаженством, спокойствием, с той радостью и любовью, что переполняли меня в моменты, когда он, атлантиец, находился радом. Всеобщее состояние удивления и шока, полученного от возникшей картины, все еще длилось, и, естественно, все представители совета, Нара, королева Лира и Макс тоже были в его власти.

— Мое приветствие вам — люди Атлантиды, — произнес старец на этот раз вслух достаточно громко и звучно, очевидно с намерением, чтобы нас услышали абсолютно все. — Приветствую и тебя, Виталий.

— Что, люди не верят тебе? — снова последовал с его стороны вопрос в мой адрес.

— Похоже на то, — спокойно, но, тоже не понижая голоса, ответил я атлантийцу. — Дело в том, что о любви не расскажешь на словах, а я как раз хотел этим и заняться, да только поздно осознал данный факт.

— Знаю, знаю, о чем ты желаешь мне сообщить, — продолжил старец, разливая вокруг волны света и тепла, проникающие всюду. — Да, действительно, словами эту энергию не описать, ее можно только прочувствовать ощутить. Так пусть они получат такой опыт, предоставь им его. Настало время для этого.

— Ты о чем? — я слегка растерялся и потерял нить рассуждений. — Предоставить его им? Я? Каким образом?

— Неужели ты забыл нашу последнюю беседу? Покажи людям, кто ты есть в действительности, и кем они тоже являются на самом деле. Покажи им себя, свою душу, как ты назвал тогда меня. Ты ведь за этим собрал людей, не так ли?

— Так вот оно что. Ну, да, я помню ту беседу, конечно помню. И я как раз собирался, да вот только…, — запнувшись, я не договорил до конца.

— Не знаешь, как? Потому что я не рассказал тебе тогда. — закончил за меня атлантиец, повторив мои мысли слово в слово. — Ошибаешься. Знаешь. И знал это всегда, только слегка забыл. Вспомни, что я говорил тебе о знаниях, раньше. Ты знаешь все, и знал это всегда. В тебе есть все изначально. Тебе известно абсолютно все.

То же самое верно и насчет всех остальных людей. В вас, в ваших сердцах уже есть все знания. Все. — произносил слова атлантиец, обращаясь к людям на площади.

— Так что давай, Виталий, продолжай, а то я отвлек тебя. Примени тот опыт, о котором ты размышлял мгновения назад, пока не проявился я. — произнеся эти слова, старец стал смотреть на меня, ожидая, что же я предприму.

Я огляделся. Люди перед дворцом стояли в полном молчании и взоры всех до единого были направлены на нас. У многих блестели глаза, наверное, от проступивших слез, от радости и счастья, как было и со мной. Многие утирали их тканевыми платками, кто–то подолом своей одежды, а кто просто закрыв лицо руками, и вовсе не стал себя сдерживать.

Меня тоже переполняли светлые чувства, и слезинки, скатываясь по щекам, капали на футболку, оставляя на ней мокрые следы.

Даже у Макса повлажнели глаза, хотя он сдерживал себя, как только мог. А про Нару и Лиру и говорить нечего. Девушки есть девушки.

Любовь наполняла меня до краев. Сейчас я полюбил всех, тех, кто находился на площади, и тех, кто стоял рядом со мной в ложе правителей. Я полюбил, даже Лита и Тона. И для меня было не важно, что сделали эти двое в прошлом, и что еще натворят в будущем. Важна была на данный момент их суть, их настоящее «Я», их душа.

Внезапно пространство вокруг меня осветилось ярким золотистым светом, добавляя его к свечению атлантийца. Взглянув на свою руку, я обнаружил, что она состояла из света. Посмотрел вниз на свои ноги. Везде был только чистый, струящийся свет, отливающий золотом.

У меня получилось!!! Я изменился подобно старцу из древней Атлантиды. Посмотрев на атлантийца, в ответ я был озарен его доброй улыбкой и весь его вид говорил, «мол, вот видишь, все вышло, а переживать и сомневаться по этому поводу совсем не стоило».

Толпа снова вздрогнула, и еще один рокот удивления пронесся над ней из конца в конец.

Я обернулся. Нара и Лира, а так же и Максимилиан, широко раскрыв, блестящие от слез глаза, с нескрываемым удивлением и улыбаясь, от переполнявших их чувств, смотрели на меня, не моргая. Одежда на девушках–атлантийках на груди почти вся намокла. Макс в этом от них тоже далеко не отстал.

— Вот, кем мы все являемся на самом деле! Вот, кто мы есть в действительности! Запомните эти моменты, эти чувства, эмоции и храните память о них в ваших сердцах, что бы ни случилось, что бы ни произошло.

— А то, что вы чувствуете сейчас, и почему от этих чувств у многих из вас слезы на глазах, это и есть та самая любовь, та энергия, о которой я вам и пытался сообщить. Как видно, словами этот опыт не опишешь. Его не выразишь речью. Любовь можно только пережить, — обратился я, наконец, к людям, все также смотрящим во все глаза на ложу, где находились я, атлантиец, королева Лира, Нара, Максимилиан и представители совета.

— Сохраните это чувство в ваших сердцах, очистите любовью от страха, который копили всю свою жизнь, ваши души. Теперь он более не нужен. В нем нет необходимости. Поймите это и отпустите все свои страхи. Пусть они больше не мешают вам процветать, живя в счастье, гармонии и с любовью, — я дарил всем людям и вообще всему вокруг те светлые чувства, что наполняли меня, ощущая, как благодатный свет и ласковое, согревающее всех тепло, расходятся от меня, разливаясь повсюду, словно жидкость, и заполняя собой окружающее пространство.

Больше я ничего произнести не успел, так как последовало еще две вспышки света на свободных местах все в той же ложе правителей, где находились мы. На этот раз даже старец–атлантиец слегка опешил. Было похоже на то, что и он не представлял, что происходило в данный момент.

Как и в случае со старцем, через мгновение обе вспышки оформились в человеческие образы, целиком состоящие из света. На этот раз это был мужчина зрелых лет и женщина чуть помоложе.

— Тан, Яра, а вы что здесь делаете? — все мы услышали вопрос атлантийца к этой парочке, только что возникшей перед нашими взорами.

— Мы решили проявиться здесь и воочию понаблюдать за происходящим, потому как данное событие случилось впервые вообще за всю историю человечеств всех времен, и мы не смогли пропустить его. Знаете, какой переполох сейчас там, откуда мы явились? — женщина заговорила первой, и ее голос был таким же прекрасным, как и у старца, с которым я встретился ранее, в своих снах.

— Всем очень интересно то, что сейчас происходит, и многие, многие из нас наблюдают, хотя и не решились проявиться здесь, как это сделали мы, — мужчина продолжил свою речь вслед за женщиной.

Имя, вновь проявившегося атлантийца, показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, почему оно мне было знакомо. Рассуждая над этой дилеммой, я все также стоял в образе света, и, оглядывая, стоявших вокруг меня людей и атлантийцев, невольно заметил некую странность во взгляде Лиры. Она, очевидно, тоже старалась что–то припомнить, при этом как завороженная всматривалась в лица этих двух атлантийцев, будто они содержали в себе ответ. А спустя мгновение мне все стало ясно. Я понял, почему Лира так на них смотрела. Она своими словами разом разрешила и мою загадку тоже.

— Отец? Мама? Так это вы? Это действительно вы? — Лира, произнося эти слова, почти сразу же заставила умолкнуть троицу, состоящую из света, и обратить их внимание на себя. Я, в свою очередь, все сразу же вспомнил. Этот атлантиец был отцом Лиры — Таном Сатта, а Яра, очевидно, была ее матерью.

— Да, это мы, Лира. Малышка, как ты выросла, — Яра была рада, снова встретится со своей дочерью.

— Но почему вы решили прийти, и почему именно вы? — Лира все не успокаивалась, желая выяснить истинную причину появления своих родителей здесь, сейчас, в Атлантиде.

— Как я уже сказал, мы не решились пропустить данное событие и не взглянуть на него отсюда. Мы с Ярой так же желали увидеть тебя Лира, поговорить с тобой, многое сообщить тебе, ответить на все твои вопросы, завершить все недосказанности, — Тан ответил на ее вопрос. — Поэтому, если позволите, Лира на некоторое время отправится вместе с нами. Ибо времени у нас немного. — Тан обратился ко всем присутствующим.

— Но как я отправлюсь с вами? Вы же…. А я…? — Лира не договорила, так как в спешке не смогла подобрать подходящих слов, дабы описать то, что видят ее глаза.

— Не волнуйся Лира. Ты тоже теперь сможешь, — ответила ей Яра. — Взгляни на себя.

И только тут я заметил, что королева Лира стала такой же сияющей, как эти трое атлантийцев и я. Было потрясающе видеть ее в таком образе.

Затем последовала одна большая вспышка, и Лира с родителями исчезла. Остался лишь старец.

— Не волнуйтесь, королева Лира через некоторое время вернется, — сразу успокоил людей атлантиец, и меня в том числе. — А пока рекомендую разойтись по домам и в тишине и спокойствии обдумать все то, что сейчас здесь происходило, продолжал говорить старец, разливая вокруг свет, теплую энергию и силу.

— Подумайте над тем, что узнали, увидели, почувствовали сегодня. Возможно, мы еще встретимся, немного позже.

— Мне тоже пора, но я не прощаюсь, — произнося эти слова, он, как обычно начал утопать в свете, постепенно исчезая, растворяясь в нем. — Виталий, помни о том, что знания, все знания в тебе. Не забывай этого.

С последним звуком его полностью поглотил свет, полыхнула вспышка, и атлантиец исчез. Наверное, ему нравился именно такой способ покидать этот материальный мир, Атлантиду.

— Ну, что, неужели вы и теперь все еще полагаете, что я видел призраков? — произнес я после того, как рассеялся свет от вспышки.

— Вот с кем я встречался. Теперь вы тоже все видели и знаете. Ту энергию, о которой я пытался вам сообщить, ее действие, влияние, многие из вас, а может, и все ощутили на собственном опыте, только что.

— Теперь и вы узнали, что это за энергия, какую мы в своем мире называем любовью. Исходя из всего того, о чем вы сейчас узнали, вам остается сделать выбор, по какому пути вы пойдете далее. Будете ли жить со страхами в ваших сердцах, или отпустите, и их место займет любовь.

— Что вы выбираете? Этот вопрос сейчас очень важен для всех вас. От того, как вы на него ответите, и будет зависеть ваша жизнь в дальнейшем, — заканчивал я свои объяснения.

Вокруг меня внезапно сверкнуло, и я, отвлекшись, посмотрел на себя. Все вернулось на исходные позиции. Свет вокруг меня исчез. Я вновь представлял собой физическое тело, какими мы все и обладаем, находясь в этом мире материй, на земле.

Но теперь я абсолютно не волновался, так как знал, что могу снова стать светом в любой момент по своему желанию. От осознания этого факта на моем лице появилась легкая улыбка. Теперь я точно знал, как это осуществить. Затем отошел вглубь ложи, и некоторое время подождал пока, наконец, люди не начали расходиться. Позже, неспешной походкой направился к своему излюбленному месту — на берег озера. Мне и самому необходим был отдых. Надо было осмыслить все, что со мной сегодня произошло. Так много было информации.

32

— Виталий, подожди. — голос Нары вернул меня в этот мир, оторвав от размышлений, в которые я погрузился, направившись к озеру. — Можно нам пойти с тобой? Мы хотим о многом спросить тебя, получить ответы на свои вопросы.

— Да, конечно, пошли. Я иду к озеру, — спокойно ответил я Наре и Максу. Они догнали меня, и вот мы все трое зашагали в одном направлении.

— Если знаешь ответ, тогда скажи, что это был за свет, который исходил от Лиры, от тебя и тех трех атлантийцев, и кто это были вообще такие? — Нара решила не дожидаться, пока мы подойдем к озеру, а сразу стала задавать свои вопросы.

Что ж, я, собственно, и находился в Атлантиде затем, чтобы помочь всем этим людям выжить, и, стало быть, ответить на все интересующие их вопросы.

— Скорее всего, так могут выглядеть наши души, — бросил я на ходу фразу, продолжая шагать по направлению к озеру.

— Кто, кто? Какие такие души? — не поняла мой ответ Нара. — Объясни подробнее.

— Это были наши души, моя, Лиры и тех трех атлантийцев. Я сам до конца еще не уверен, но, похоже, что наши истинные сущности могут так выглядеть. Еще им необходимы вот эти тела, — я жестом указал на свое, а так же на тела Нары и Макса. — Чтобы находиться там, где мы есть сейчас, и получать соответствующий опыт и ощущения.

— Хорошо, я поняла это. Значит и моя душа, то есть истинная я, как ты сказал, выглядит так же?

— Да, именно так, только мы сейчас находимся каждый в своих телах. А тогда я был вне тела, что ли. Можно, во всяком случае, и так сказать.

— Ясно. А что это был за свет, что исходил от вас, когда вы были без тел? Он был такой добрый, теплый. Мне было приятно его чувствовать. — Нара все не успокаивалась.

— Мы все являемся излучающими системами, то есть от нас постоянно исходит в пространство вокруг, разного рода силы, энергии, информация. Это происходит постоянно и непрерывно. Даже сейчас, когда мы находимся в телах. Только потому, что мы в данный момент в своих телах, этот процесс излучения не так заметен и очевиден. Мы его практически не ощущаем, и поэтому нам кажется, будто с нами ничего не происходит. Но на самом деле это не так.

То, как выглядит наша душа, наше истинное «Я», это тоже тело, но только еще менее плотное, чем те, в которых мы сейчас. И оно более чувствительное. Может многое чувствовать, воспринимать, гораздо больше. И излучает оно сильнее, нежели мы в данный момент. Поэтому у исходящего излучения и была такая огромная сила света и воздействие.

— Так же я полагаю, что эти тела света состоят все из той же энергии, о которой я тогда пытался всем сообщить, то есть из любви. И эти светящиеся тела ее же и излучают в пространство вокруг, поэтому любовь так приятно ощущать и чувствовать. Это ведь энергия противоположная страху. Она прекрасна сама по себе.

Все наши решения, которые мы постоянно принимаем, проживая свои жизни, основаны на этих двух противоположных энергиях: страхе и любви. И только от нас зависит, какую из энергий мы выберем в качестве первоисточника при принятии тех или иных решений.

— Если вы желаете жить и процветать далее, то предпочтительно в своих действиях и принимаемых решениях руководствоваться любовью, а не страхом. Вы, я полагаю, уже в достаточной степени ощутили и прочувствовали последствия всех ваших выборов, решений и действий, первопричиной которых являлся страх, а не любовь. Думаю, вам этого должно хватить с лихвой, чтобы не повторять в дальнейшем ранее совершенные вами ошибки. Не так ли Нара?

— Да, да, конечно. Я поняла, все поняла. И лучше я буду руководствоваться любовью, которая доставляет столько трепетных и светлых чувств и ощущений. Да и другие люди уже тоже, наверное, все поняли.

Я решил выяснить, почему это Максимилиан все молчит и молчит, неужели у него совсем нет ко мне вопросов, и взглянул на него. Он шел рядом. Блаженная улыбка сияла на его лице. Но что–то тут было не так. Уж слишком отрешенным он выглядел, не замечая практически ничего вокруг себя. Наверное, все еще находился под впечатлениями тех ощущений, что получил на площади. И, скорее всего, был не в курсе тех бесед, что мы вели с Нарой.

Ладно. Пусть наслаждается. Я не стал его отрывать от грез, в которых он, оказывается, пребывал все это время, и уже было, отвернулся к Наре, дабы продолжить диалог, но тут мои глаза от удивления поползли на лоб, широко открывшись. Я онемел от увиденного.

Макс шел рядом с Нарой, по правую сторону от меня, равномерно перебирая ногами…, ступни которых находились примерно сантиметрах в десяти над землей и почти не касались травы. Вот так дела.

Я еще несколько мгновений тупо пялился на Макса, парящего над землей. Потом опомнился и, положив Наре руку на плечо, привлек ее внимание.

— Что, Виталий? Я как–то не так ответила тебе? Скажи, что не так в моем ответе? Чем я тебя так напугала? — Нара слегка отшатнулась от меня, произнося эти вопросы.

Услышав последнюю ее фразу, я понял, она, скорее всего, испугалась моего вида. Ведь мое лицо до сих пор выражало сильное удивление.

— О, нет, нет. С твоим ответом все в порядке. Ты на Макса взгляни, — успокоил и тут же заинтриговал я Нару.

Она беглым взглядом окинула Максимилиана, затем снова повернулась ко мне.

— А что с ним не т…? — вопрос застрял у Нары в горле, а она сама, на этот раз медленно повернув голову, еще раз посмотрела на Макса. Ее глаза, так же как и мои, несколькими мгновениями ранее, расширились от удивления.

Внезапно меня разобрал жуткий смех. Я схватился за живот, едва не падая на колени. Меня так раздирало от хохота, что на глазах проступили слезы.

Просто я вспомнил момент, когда сам, беседуя с Духом о своем расцвете и обретении себя, удивительным образом поднялся к нему в воздух. И теперь аналогичная история происходила с Максом Говардом, прямо у меня на глазах, но теперь свидетелем была еще и Нара.

Глядя на то, как меня согнуло пополам от хохота, Нара тоже начала смеяться. А Макс, знай себе, все шел и шел, по воздуху, не обращая внимания ни на что вокруг. Даже наш с Нарой смех не мог отвлечь его внимания от повторного переживания полученных им ощущений.

Так мы в скором времени оказались у озера, над центром которого, равномерно разливая голубоватое сияние, как и всегда, сверкала Атлантида.

И, о чудо, на берегу озера, находилась королева Лира, собственной персоной. Похоже, что она тем временем общалась с Атлантидой, располагаясь на песке спиной к нам.

Очевидно, услышав наше «ржание», просто смехом это теперь назвать, было нельзя, Лира обернулась и, улыбаясь, посмотрела на нас троих. Затем, встав с песка, пошла нам навстречу.

Мы с Нарой уже просто давились смехом, и, наконец, не выдержав, оба бухнулись на колени, продолжая при этом, захлебываясь от хохота, хрюкать.

— Что с вами такое происходит? — Лира намеревалась поскорее выяснить причину такого нашего состояния.

— А…, ты…, взгляни…, на…, Макса…, Лира…, и…, сама…, все…, поймешь, — продолжая хрюкать и заикаться через каждое слово, я с трудом ответил на вопрос Лиры, и с новой силой начал смеяться, держась обеими руками за живот, готовый вывернуться на изнанку.

Она перевела свой взор на Максимилиана, а тот, наконец, отвлекся от своих мечтаний, и, завидев Лиру, все так же по воздуху бодро зашагал к ней.

Теперь Макс просто не мог не обратить своего внимания на наше с Нарой поведение, и, изобразив на лице недоумение, еще пуще припустил к Лире, горя желанием выяснить причину нашего смеха.

Лира тоже просияла от радости, захлопав при этом в ладоши. Теперь и она поняла причину нашей безудержной радости.

— Максимилиан, тебя не сильно утомила ходьба по воздуху? — с лукавой улыбкой на лице произнесла Лира.

— Ты чего, Лира? По какому воздуху? Да что со всеми вами твориться такое? — Макс недоумевал, продолжая при этом все так же парить в воздухе, на высоте десяти–пятнадцати сантиметров над поверхностью песка.

— Да ты посмотри на себя Макс, на свои ноги, — слегка повысив голос, Лира уже откровенно смеялась вместе с нами. — И он еще спрашивает, что с нами случилось.

Не выдержав всего этого, Макс, наконец, наклонил голову вниз, посмотрел–таки на свои ноги. Спустя мгновение его глаза поползли на лоб, а затем, наверное, полностью осознав увиденное, он резко коснулся ступнями земли, и, не удержав равновесия, рухнул на песок.

— Ч‑что это было? Что со мной произошло? — заикаясь, произносил Макс, поднимаясь на ноги, и теперь уже становясь на песок.

— Ну, как тебе первый полет, Макс, а? — улыбаясь, спросил я, все еще ошарашено смотрящего на всех нас, Максимилиана.

— Чего, чего? Полет? Мой первый полет? Я что летал? Когда? — все еще не понимал нас Макс.

— Да только что, пока мы все трое шли к озеру, — уже не выдержала Нара. — Где ты был все это время, пока мы направлялись сюда? В каких грезах? Неужели ты совсем не помнишь своих ощущений?

— Каких ощущений? Пока я шел сюда с вами?

— Да!!! — все трое ответили мы Максу в один голос.

— Как же, как же, помню. Шел я. Все покачивалось вокруг, как обычно при ходьбе бывает. — медленно бубнил Максимилиан.

— А ноги, как ты ощущал ноги? — произнес я, сделав упор на последнее слово.

— Ноги…? Я…, я не знаю, что чувствовал, не помню. — Макс потупил глаза и замолчал, изобразив виноватый вид.

— Все с тобой ясно, Макс. Ситуация опять повторилась. — произнес я утвердительно. — Небось, пытался воссоздать в памяти еще раз ту эйфорию, что испытал тогда, на площади? И по всему было видно, что у тебя все вышло, верно?

— Да, все так и было, а откуда ты знаешь об этом? — на лице Макса снова нарисовалось удивление. Лира и Нара тоже уставились на меня. Смех давно уже остался где–то позади. Сейчас они просто ждали моих объяснений.

— Все очень просто. Со мной произошло почти тоже самое, за некоторыми исключениями. Случилось это здесь. Я тогда тоже впервые поднялся в воздух, к Духу, — и указал пальцем на источник света, располагавшийся над центром водной глади озера, метрах в двухстах над водой. И тоже, как и ты, Макс, не ощутил этого.

— Как? Ты был прямо там? Ты это серьезно? — Лира была очень удивлена услышанным.

— Да, действительно, я так разговорился с Атлантидой, что совсем не заметил, как оказался над озером.

— Это же так высоко, — нара тоже слегка переживала. — Как же тебе удалось спуститься оттуда?

— Я просто полетел вниз, как и Макс, когда осознал, что нахожусь наверху. И пока я падал, многое пришлось пережить.

— Падал? Ты падал оттуда? — Макс повысил голос, не веря своим ушам.

— Ну, да. Как и ты только что. Сразу после того, как понял, что не идешь по земле. Вспомни.

— Да-а, я тогда очень удивился увиденному. Я ведь висел в воздухе. Затем что–то произошло, и я упал, будто разом перерезали все нити, удерживающие меня в воздухе.

— Верно. Со мной произошло то же самое. Только тогда вернула меня в реальность Атлантида. И я так же внезапно полетел вниз. Потом, правда, каким–то образом мне удалось все же остановиться у самой поверхности воды. Я после этого еще долго не мог сдвинуться с места. Так и висел у самой воды в центре озера, пока не додумался, как исправить сложившуюся ситуацию. Вот с тех пор я и стал летать. — завершил я свой рассказ.

— И как же тебе это удалось, ну, исправить ситуацию? — продолжал Макс. — Что ты сделал там, над водой, над озером?

— Об этом теперь знает и Лира. Думаю, она сможет объяснить тебе понятнее, нежели я, — отпарировал я вопрос Макса. — Кстати, Лира, как ты? Что с тобой произошло после? Тогда, у нас на глазах, ты просто исчезла вместе со своими родителями. Они ведь твои родители, я не ошибся? Как ты себя сейчас чувствуешь? Поведай нам о том, что с тобой произошло, если конечно посчитаешь нужным это сделать.

— Конечно же, я все вам расскажу. Мне нечего скрывать, — Лира встрепенулась, и в ее глазах тут же засияли огоньки радости. По–видимому, она испытала довольно счастливые и приятные моменты, находясь рядом со своими родными.

И Лира поведала нам обо всем, что с ней произошло с того момента, как она прямо у нас на глазах исчезла вместе со своими родителями.

Ее рассказ был довольно интересным и захватил нас всех. Мы слушали Лиру, раскрыв рты, и ни разу ее не перебили, пока она сама не завершила свою речь.

Оказалось, она многое узнала. Родители ей сообщили о возможностях полета, телепортации, телекинеза, а так же о том состоянии, когда можно находиться в теле, состоящем из света. Удивительно, но Лира даже умудрилась спросить у них о назначении комнат–хранилищ информации, как я называл бункеры, найденные среди развалин дома знаний.

В своей основе ответы родителей Лиры на ее вопросы совпадали с тем, что мне было уже известно. Упомянула она так же и о том, что смогла разрешить вопросы, касающиеся ее родителей. Ведь когда они покинули ее, Лира была совсем еще малышкой, и очень скучала по ним с тех пор. Теперь же она многое поняла, и груз невысказанных эмоций, чувств, который ей пришлось нести все это время, наконец, был исчерпан, и тяжкие воспоминания стали ее понемногу отпускать.

По окончании ее рассказа, я действительно понял, почему Лира пребывала в такой радости. Что ж, встреча Лиры с Таном и Ярой Сатта прошла для нее плодотворно. Больше тут добавить было нечего.

Завершив свой рассказ о беседе с предками, Лира начала объяснять Максу азы состояния полета. Нара, тем временем присоединилась к ним и тоже стала вникать в объяснения Лиры.

33

Я же сидя на песке, задумался.

Похоже, все получалось именно так, как и было задумано. Люди Атлантиды менялись, и эти изменения происходили довольно быстро. Процесс трансформации сознания Людей был запущен, и набирал обороты. Духу тоже ничего не угрожало, так как она теперь знала, что представляют из себя вибрации низких частот, и как с ними нужно справляться.

— Виталий, передай остальным, вам всем будет полезно посетить седьмую комнату дома–знаний. — неожиданно для себя принял я просьбу Атлантиды.

— Седьмую? Но ведь она же последняя, а мы побывали только в первой. — я немного удивился, почему именно последняя из комнат–хранилищ. — Я ведь могу не получить туда доступ. Мы и первую–то комнату с трудом открыли.

— Посети последнюю седьмую комнату. Все у тебя получится. Не волнуйся. — Еще раз я воспринял настойчивую просьбу Духа. И на этот раз уже сомнений не испытывал.

Очнувшись от беззвучной беседы с Атлантидой, я встал, и обнаружил, что Лира, Нара и Максимилиан уже вовсю летали над озером, словно умели это с самого рождения.

Необходимо было сообщить им новость, какую мне только что поведала Атлантида, и я тоже рванул в небо, прямо с того места, где стоял.

Наслаждаясь ощущением полета, я все набирал и набирал скорость, подлетая к резвящейся троице все ближе. Затем облетел их кругом и завис в воздухе прямо по ходу их полета. Они, увидев меня, еле успели остановиться, чуть со мной не столкнувшись. Таким образом, я привлек к себе внимание сразу их всех.

— Нам необходимо посетить седьмую комнату–хранилище. Помните Макс, Лира, мы тогда были в первой.

— Да, помню. Ты тогда передал нам сразу всю информацию, о которой узнал. — так же молча ответила мне Лира.

— Но это ведь последняя комната из всех, что мы тогда видели. С чего ты решил, что нужно посетить именно ее? Да и не факт еще, что мы туда попадем. Вспомни, с каким трудом мы открыли первую. — переполошился Макс Говард.

— Понимаю твои вопросы, Максимилиан. Я и сам их задал Духу, потому как это была его просьба. — только и произнес я, не говоря более ни слова.

— Ах, Атлантида. Ну, тогда полетели туда. Мы ведь теперь тоже это умеем. Так мы доберемся до места гораздо быстрее. И я не вижу смысла откладывать это дело. — произнес Максимилиан, умерив свое негодование, и мы все четверо поплыли в воздухе в направлении к дому знаний, вернее к тому, что от него осталось. Следуя к развалинам, нам по пути не встретился ни один атлантиец. Либо мало кто еще знал о существовании строения, либо если и знали, то не испытывали особого желания туда приходить, и уж тем более пытаться что–то там исследовать.

Вскоре мы их увидели. Остатки стен и проходов, такие же мрачные, как и прежде. Казалось, что перед нами предстал целый город, разрушенный неведомой силой. Так велики были руины дома знаний.

Вскоре перед нами возник и подвал с кубами–хранилищами. Как же там было, однако темно, хотя крыша дано уже отсутствовала, разрушенная временем.

Один за другим мы плавно пошли на снижение, и коснулись ногами земли недалеко от того места, где в этот подвал спускалась лестница, прилаженная Максом.

— Что это за место? — услышали все мы вопрос Нары. Она впервые наблюдала развалины, да и сами комнаты–хранилища, и, естественно, не могла не задать его. — Здесь как–то мрачно. Это место настораживает.

— Этот комплекс построили древние атлантийцы, жившие здесь много тысяч циклов до того, как появились вы Лирой. Задача этого строения — сохранение знаний, накопленных древними жителями Атлантиды для передачи их следующим поколениям атлантийцев, — произнес Макс Говард. — К сожалению, со временем дом–знаний пришел в негодность, и почти весь разрушился. Остались нетронутыми только эти помещения в форме кубов. Мы трое раньше побывали в первом из них, теперь, по словам Виталия, нам необходимо посетить последнюю седьмую комнату–куб.

— Ну, что пошли к седьмой комнате, — предложила Лира, и мы стали по очереди спускаться в подвал к кубам. Я замыкал шествие.

Проходя мимо очередного бокса–хранилища, я замечал, что системы охраны и допуска менялись от куба к кубу. По крайней мере, менялся их внешний вид. Входы в боксы располагались с одной стороны, поэтому мы не стали тратить время на обход периметра, а сразу пошли к последней комнате в ряду.

Как я отметил раньше система контроля доступа, менялась от куба к кубу очень значительно. Появлялись и исчезали экраны разного размера и фактуры плоскости. Непосредственно перед входами в боксы имелись датчики, назначение которых мне было не известно.

Проходя дальше, я отметил нечто занятное. Общее количество внешних частей систем слежения и контроля уменьшалось. Если у первой и у трех следующих комнат имелось примерно одинаковое число экранов, и всякого рода датчиков, сканеров и излучателей, то, начиная с пятой комнаты, их количество стало резко уменьшаться. Дойдя, наконец, до последнего бокса, я заметил над его дверным проемом, строго посередине, всего лишь один единственный «экран». Хотя то, что я обнаружил, экран не напоминало даже отдаленно. Точно посередине, прямо над щелью между створками дверного проема, располагалась выпуклая черно–коричневая полусфера с матовой поверхностью, к тому же покрытая редким коротким ворсом.

Странно, но я никак не мог понять, какую же функцию выполняла эта «мохнатая» полусфера, располагавшаяся непосредственно над дверью.

Прикоснувшись к ней, я почувствовал под пальцами стеклянную поверхность, но наличие ворсинок совсем сбивало с толку. К тому же, полусфера была теплой. Это меня очень удивило. Не была же эта система живой, в конце концов. Этот факт действительно настораживал. Я еще мог согласиться с разного рода машинами, компьютерами, но чтобы контроль доступа в камеру осуществляло живое существо…. Это меня, откровенно говоря, слегка напугало.

Я боялся дать свое согласие на это. Окажись эта моя догадка правдой, это была бы очень жуткая правда. По крайней мере, для меня.

— Лира, Максимилиан, Виталий, вы ничего не чувствуете? Прямо сейчас, здесь? — прервала вдруг мои тревожные размышления Нара. Мы все разом уставились на нее и насторожились.

Любопытно, но я действительно что–то ощутил. Некий сигнал. Он был совсем слабый и тихий в ощущениях, но эти ощущения были приятными. Полагаю, что я не ощутил его раньше по причине возникших во мне тревоги и страха по поводу размышлений о живом организме–охраннике.

И еще, то, что я ощущал сейчас, находясь у седьмого бокса, показалось мне очень знакомым, словно я уже испытывал эти чувства раньше. Вот только никак не мог вспомнить, когда же это — раньше.

— Ребята, ребята, я, кажется, начинаю понимать, что это такое. Ну, то, что мы все сейчас ощущаем. Вы ведь тоже это почувствовали, верно? — мы закивали на слова Макса. — Помните, когда мы, находясь на площади, впервые увидели древнего атлантийца? Он весь светился, излучая что–то в пространство, и мы тогда испытали чувство счастья.

— Да, точно, а потом еще и ты стал светиться, — тут уже просияла и Лира, указывая на меня. — А затем и я тоже, прямо перед тем, как встретилась со своими родителями.

— Погодите, погодите, то есть вы хотите сказать, что, то, что мы все испытывали тогда, на площади, это мы ощущаем и сейчас? — я пришел в замешательство.

— Именно так. Верно, — снова произнесла Лира. — Как ты тогда назвал это чувство, эту…? — она запнулась.

— Энергию? — напомнила Нара, вступив в диалог.

— Точно, энергию…. Но как же ты ее назвал? Ах, да. Любовь, кажется. Точно — любовь. — вспомнила Лира и улыбнулась.

— Да вы что! Погодите! Как такое возможно? Здесь? Там же ведь был атлантиец с нами, а сейчас его нет. Откуда ей здесь взяться? Любви? — я пребывал теперь в шоке и просто не мог поверить, что такое возможно.

— Постойте, смотрите, — опять остановила нас всех Нара.

Мы все вновь уставились на нее, а она тем временем подошла ближе к двери, постояла немного в полном молчании, а затем так же медленно отошла подальше.

— Думаю, я поняла. Это чувство идет от комнаты. Там внутри что–то есть, и оно излучает любовь наружу, — радуясь своей догадке, произнесла Лира.

— Попробуйте сами. Подойдите ближе, затем отойдите, и вы тоже почувствуете это.

Мы так и поступили.

Подойдя ближе к кубу, я почувствовал некую приятную энергию сильнее, ярче. Затем отошел чуть назад, и чувство притупилось.

Действительно, Нара оказалась права на этот счет.

Но что там могло находиться такое, что было способно излучать вовне энергию любви? Я это смогу узнать только тогда, когда окажусь внутри, в комнате. А раз дух сказал, что у меня получится туда попасть, значит надо искать способ, как открыть эту комнату.

Я еще раз, подойдя ближе к входу в куб, прошелся вдоль него, разглядывая при этом ворсистую полусферу. Убедившись теперь уже окончательно, что кроме этого объекта других не было, остановил свое внимание на нем. Как с ним обращаться я совсем не представлял. Коснулся его рукой. Почувствовал под пальцами гладкую, словно из стекла, поверхность, и ворсинки на ней. Но…, на этот раз чувство было иным. Это был ворс вовсе не живого существа, как я предположил ранее. Они были очень теплые, как и сама поверхность полусферы, и неестественно упругие. Такая температура не была свойственна ворсу живых организмов.

Он явно был искусственным, и, скорее всего, являлся компонентом некоего приемо–передающего устройства. Устройство было приемником сигнала. Но где тогда находился его передатчик?

— А сигнал должны были передавать атлантийцы, желавшие попасть в эту комнату, — продолжила у меня из–за спины Лира так внезапно, что я вздрогнул от неожиданности, а в кровь была выброшена большая доза адреналина. — Вот, смотри, что я обнаружила.

Она подошла ближе к сфере, и ворс на полусфере после такого ее действия пришел в движение. Все усики как бы «уставились» на Лиру, словно ожидая от нее чего–то.

— Ух, ты. Вот так дела, — меня очень заинтересовало, происходящее с полусферой действо.

— Что ты сделала, Лира? Как ты заставила усики двигаться?

— Я просто сосредоточила свое внимание на этом предмете, и все. Больше не делала ничего. Они сами стали двигаться. — произнесла Лира и потом сразу замолчала.

Какая–то мысль промелькнула в моем сознании, но мне не удалось сконцентрироваться на ней. Что–то меня в этом действии настораживало, и было одновременно знакомо. Но вот что именно, я не понимал. Пока не понимал. Углубивший в эти размышления, я тоже подошел к полусфере, и почти автоматически уставился на нее, при этом, совсем не замечая, что с ней что–то начало твориться. Я был полностью погружен в раздумья о том, что же заставило ворс на полусфере прийти в движение.

Лира, в отличие от меня, заметила, что с прибором начало происходить что–то странное, на ее взгляд.

— Виталий, Виталий, посмотри. Теперь они реагируют на тебя, — Лира стала тормошить меня, шепотом произнося слова, и приходя в возбуждение.

Я очнулся от размышлений. А так как все еще продолжал на автомате пялиться на прибор над дверным проемом, то, естественно, его первым и осознал.

Действительно, концы всех ворсинок на полусфере «смотрели» прямо на меня.

— Что ты сделал? Виталий? Почему эта штука обратилась на тебя? — Лира все еще была возбуждена. Макс же и Нара стояли немного в стороне и молча переводили взгляды то на нас, то на полусферу словно завороженные.

— Ничего, абсолютно ничего, — поспешно ответил я на вопрос Лиры.

— Так же как и ты абсолютно ничего. Хотя, погоди. Я размышлял над тем, почему приспособление среагировало на тебя. Что его заставило это сделать. Вот. И был полностью погружен в эти размышления, пока ты не отвлекла меня.

— Что же такое получается? — вступил в разговор Максимилиан. — Ты — Лира сосредоточила на полусфере свое внимание, а ты — Виталий размышлял над тем, что заставило эту штуку отреагировать на Лиру, и она, ну, эта штука, затем повернулась к тебе.

— Выходит, что этот прибор реагирует на ваши мысли, размышления. — заключил Макс Говард.

Произнеся последние слова, он подошел к нам с Лирой, встал рядом и слегка сосредоточился. Я понял, он проверял свою догадку. И она оказалась верна. Усики полусферы пришли в движение, некоторое время поколебавшись, словно раздумывая, что им делать дальше, затем все разом «посмотрели» в сторону Макса.

— Так и есть, этот прибор реагирует на наши мысли, на то, о чем мы думаем, — произнес Макс притихшим голосом. — Но…, но…, это же невозможно. Такого не бывает.

— Почему не бывает? Все очень даже может быть. — я все понял. Действия Лиры и слова Макса все расставили на свои места в моих мыслях. — Согласен, это очень тонкая технология, и что создать прибор, реагирующий на мысли человека довольно сложно. Но в этом нет ничего невозможного. Признаю, что даже в нашем времени, мы пока еще не пришли к этому, но проекты, правда пока еще в теории, уже разрабатываются. А там кто знает, может, в скором будущем, мы тоже создадим подобный прибор.

— Я так понимаю, что это какой–то замок, который и не пускает нас в комнату. — услышал я слова Нары, молчавшей все это время. — И как стало вам ясно, он реагирует на наши мысли. Тогда почему не дать ему команду, чтобы он открыл двери комнаты?

— Верно подмечено, Нара, — воспрял духом Максимилиан. — Пусть же Лира откроет эту комнату. Давай Лира, сделай это.

Она взглянула на всех нас, улыбаясь, затем встала строго перед прибором, и чуть прикрыв глаза, сосредоточилась. Улыбка исчезла с ее лица. Лира посерьезнела.

Но…, тишина ничем не была нарушена. Все молчали. Ждали. А дверь все не двигалась с места. Усики прибора связи были направлены на Лиру, но все безрезультатно. Я заметил, как слегка вздулись вены на ее лице и шее, а на висках выступили капельки пота. Лира, очевидно, делала, что могла, перебирая многие варианты, но, увы. Двери оставались на своем месте.

Это противостояние не могло длиться слишком долго, и Лира, наконец, сдалась.

Придя в себя, она еле устояла на ногах, и была подхвачена вовремя подоспевшим Максом. Он помог ей удержаться и не упасть.

Видок у Лиры был потрепанный. она побледнела, взгляд погас, а на лице, вымученная извиняющаяся улыбка. Похоже, она отдала слишком много сил, пытаясь открыть эту таинственную комнату.

— У меня не получается ее открыть, — тихо произнесла Лира, понемногу приходя в себя. — Я все перепробовала, что мне было известно, но как вы могли заметить, ничего не произошло.

— Лира не переживай. Это еще не конец. Мы что–нибудь придумаем, и все равно откроем этот бункер. — ободряюще произнес я, успокаивая королеву Атлантиды. — Кстати, как ты себя чувствуешь? Вид у тебя такой, будто ты бегала весь день без остановки.

— Я немного устала, только и всего. Наверное, перестаралась и использовала почти все свои силы. — все также устало ответила на мой вопрос Лира.

— Ну, если так, то это не проблема. Силы можно восстановить. Дай мне свою руку, Лира и успокойся. — я слегка сжал ее протянутую ладонь, намереваясь поделиться с ней своими силами. Она была довольно холодной. Лира действительно потратила довольно много своих сил. Настолько много, что их недостаток отразился на ее состоянии, проявившись вовне. Взяв лиру за руку, я стал делать равномерные глубокие вдохи. Расслабился и одновременно сосредоточился на ощущениях своего тела и разума. Спустя мгновение почувствовал, как силы входят в меня извне. Их избыток я направил теплыми, приятно разливающимися и согревающими волнами Лире, используя руку Лиры и свою, как некий мост, трубопровод, по которому энергия свободно перетекала от меня к ней.

Подобных сил у меня было в избытке, поэтому я решил поделиться ими еще с Нарой Максом, представив, как от меня во все стороны расходятся волны света, как было раньше в зале совета, в момент моего первого знакомства с его представителями.

Спустя некоторое время, я, наконец, понял, что процесс передачи энергии можно прекратить, так как причина его начала теперь была устранена. Прекратив передавать энергию, я открыл глаза.

Все вокруг излучало неяркие ореолы света. Все предметы вокруг. А Нара, Лира и Максимилиан блистали своими аурами, да так ярко, что я уж было, подумал, а не перевоплотились ли они в тела света? На их лицах сияли улыбки блаженства, а глаза увлажнились от слез.

— Вот блин. Опять я перестарался с передачей своих сил, — мелькнула в моем сознании мысль, но я все равно был рад тому, что произошло, и как это случилось. Все происходило совершенным образом и никак иначе. По–другому, просто и быть не могло.

На радостном лице Лиры опять красовался здоровый румянец, а в ее глазах снова вспыхнули искорки желания познавать. Передо мной снова предстала прежняя, полная задора, королева Лира.

— Спасибо, Виталий. Ты снова и снова помогаешь мне и всем нам, уже в который раз. — Произнесла Лира, лучась благодарностью.

— Да ладно, будет тебе, — мои уши слегка запылали. — Я же должен был тебе как–нибудь помочь. Да и мне самому это было приятно.

Макс поначалу следил за нашим диалогом, как и Нара, затем перевел взгляд на дверь комнаты, на мохнатый прибор над ней, да так и остался стоять, с выражением сильнейшего удивления на лице и, не говоря не слова. Забыл даже рот закрыть, так ошалел от увиденного.

Насторожившись таким его странным видом, я отследил глазами направление взгляда Макса и у самого чуть «не поехала крыша».

Прибор просто с ума сходил. Усики так и бились в конвульсиях. По–другому я бы не описал то состояние, в котором пребывали в данный момент датчики на полусфере. Казалось, еще чуть–чуть, и прибор просто взорвется. От него так же исходил довольно громкий низкочастотный гул.

— Что случилось с этой штукой? Она сломалась? — услышал я встревоженные голоса Лиры и Нары, и мы с Максом одновременно обернулись, выйдя из состояния ступора. — Как ее успокоить?

Они тоже заметили странную реакцию полусферы, но вот на что?

Тем временем, прибор сам начал успокаиваться, усмиряя свои датчики–антеннки, не дожидаясь пока мы примем какое–то решение.

— Погодите! Да остановитесь же вы! — притормозил я панику всех остальных. — Смотрите. Прибор уже сам приходит в норму.

Испускаемый им гул тоже затихал.

Снова взглянув на прибор, я заметил, что он уже совсем успокоился, лишь отдельные усики слегка покачивались, а затем замерли и они. Но что его могло так завести, что он чуть не вышел из строя?

— Может причиной послужили твои действия по передачи мне сил? — вопросительно произнесла Лира, отвечая своим беззвучным вопросом на мой.

После этих слов мое сознание посетила просто дикая догадка.

— А что если этот прибор–замок реагирует еще и на наши чувства, и что именно чувства для него являются более приоритетным сигналом, нежели наши мысли?

— Чувства? Ты полагаешь, что он реагирует на наши чувства? — Лира опять услышала мои мысли и опять ответила на них вопросом.

— Ну да, чувства, ведь ты сама только что предположила, что его чуть не вывели из строя мои действия по передачи тебе энергии, а в них были только чувства. — ответил я утвердительно. — Ты можешь и сама это сейчас проверить. Давай. Только не слишком напрягайся на этот раз, а то мы, восстанавливая твои силы, вконец, сломаем этот прибор, — я улыбнулся своей шутке.

Лира тоже улыбалась, и мне нравилось видеть ее такой веселой.

Приняв мое предложение, Лира снова встала напротив дверного проема комнаты и сосредоточилась.

То, что я увидел далее, потрясло меня до глубины души. Лира, подойдя к прибору, сначала некоторое время смотрела на него, затем закрыла глаза. А еще через некоторое время на ее лице появилась улыбка счастья. Мы, все трое, в полном молчании наблюдали за Лирой. Она почти не шевелилась, только улыбалась, стоя перед дверью. Затем, внезапно, ее аура осветилась еще сильнее, обдав всех нас «брызгами» света. Но на этом дело не закончилось, все только начиналось. Осветившись, аура Лиры стала увеличиваться в размерах, и переливаться всеми цветами. Очень необычным было их сочетание. Я такой компоновки цветов еще не встречал. Выглядело это своеобразно, но было очень красиво. Ореол света, окружавший тело Лиры все разрастался, постепенно приближаясь к нам. Мы, с Максом и Нарой переглянулись и немного отступили назад. Но такое наше действие не дало никаких результатов. Свет начал мягко пульсировать, и вот, наконец, накрыл нас, всех троих.

Какое это было блаженство, ощущать, чувствовать этот свет, его пульсацию, переливы.

Мои глаза почти сразу же оросились слезами. Я не выдерживал. Светлые чувства накатывались на меня словно волны во время дикого шторма. Поражало воображение еще и то, что я мог наблюдать подобную картину со стороны. Почему подобную? Да потому, что нечто похожее случалось и у меня. Например, тогда, в зале совета, когда мне пришлось успокаивать людей после шока, полученного ими в результате обмена энергий Духа в наших кристаллах. В тот момент от меня тоже расходился волнами свет. Я даже успел заметить последнюю из них. Но тогда это был я, а сейчас подобное проделывала Лира. И у нее это тоже получалось, и, надо сказать, очень хорошо получалось.

Я был счастлив за нее. Теперь и она может производить и передавать подобную энергию, а не только я. Теперь она сможет обучить этому всех остальных.

Далее нас отвлекло преобразование Лиры. Она изменила свое тело на тело света, но это произошло очень мягко и нежно. Не знаю, но, возможно, причиной этому послужило то, что Лира было девушкой. В этом–то и состояло основное отличие. Я был мужчиной, и у меня преобладал мужской аспект в этом процессе. Лира же являлась женщиной, и привнесла в подобный процесс женское начало. И эта нежность, мягкость, доброта, с которыми все происходило, меня попросту завораживали. Через какое–то мгновение мы все четверо воспарили над полом подвала, но невысоко, сантиметров на пятьдесят, и зависли в воздухе, словно удерживаемые светом, разливающимся от лиры во всех направлениях.

Я очень неохотно отвлекся от восприятия таких прекрасных ощущений, и заострил свое внимание на приборе над входом в бункер. Он реагировал на происходящее довольно бурно, как и в прошлый раз. Но на него вдруг упал луч, шедший от тела Лиры. Он был чуть ярче остального света, поэтому я собственно его и заметил. И этот луч будто успокаивал полусферу. Она постепенно стала приходить в исходное состояние. Усики на ней теперь просто мерно покачивались, абсолютно все, без исключения. Но теперь сама полусфера начала светиться, немного пульсируя зеленым светом. Ее световой «пульс» совпадал с «пульсом» света Лиры.

С момента, как полусфера стала светиться, мы все четверо снова оказались стоящими на земле, а Лира вновь «переоделась» в свое материальное тело, хотя, ее аура все еще продолжала очень ярко переливаться разными цветами.

Я понял, что дело подходит к концу. И точно, Аура Лиры пригасла еще сильнее, а она сама, сделав глубокий вдох, развернулась от двери лицом к нам.

— Что с вами со всеми случилось? — спросило удивленно Лира, окинув всех своим счастливым взглядом. — Почему у вас на глазах слезы, и вся ваша одежда намокла? Что–то произошло нехорошее? Да?

Я взглянул на Макса, на Нару. Одежда у них на груди действительно намокла, наверное, от слез. Быстро переведя взгляд на себя, и обнаружив аналогичную картину, я тут же все понял. Эпизод повторился в точности. Все совпало с тем моментом, когда древний атлантиец внезапно появился в ложе правителей, на площади, а затем я поменял свое материальное тело на тело света. Случившееся сейчас практически полностью совпадало с той давней ситуацией, вплоть до тех светлых чувств, что мы все тогда испытали, и как следствие, возникших затем слез счастья.

— Нет, Лира, ничего нехорошего не случилось, просто мы благодаря тебе испытали те же чувства сейчас, которые ты скорей всего ощутила тогда на площади, после того, как там появился древний атлантиец. — объяснял я Лире, представшую перед ней картину. — Потому мы и выглядим таким вот образом.

— Так что все на самом деле просто прекрасно, и очень даже здорово. — Я улыбался Лире. — Теперь и ты тоже можешь восстанавливать и предавать энергию. У тебя это неплохо сейчас вышло.

— Это…, это было протрясающее, Лира! — Макса прорвало от избытка чувств. — То, что ты сейчас вытворяла! Прямо как Виталий, тогда в зале совета! От тебя тоже расходились волны света, как и от него!

— Правда? Неужели я это тоже все сейчас вытворяла? — Удивлялась Лира, словно ребенок.

— А ты посмотри на нас! Разве не видишь, каково наше состояние сейчас? — всполошился Максимилиан, радуясь испытанным чувствам, и приходя в еще большее возбуждение. — Видишь?! А теперь сравни его с тем, что ты испытывала тогда на площади!

— Ой, что же я натворила, — смущенно произнесла Лира. — Наверное, не стоило этого делать. Но мне было так приятно находиться в таком состоянии. Я ничего не могла с этим поделать.

— Ничего ты не натворила! Спасибо тебе Лира за то, что мы смогли еще раз пережить эти прекрасные мгновения! — и Максимилиан, исполненный благодарности, заключил Лиру в свои объятия.

Мы, с Нарой улыбаясь, переглянулись.

Прибор же над дверью продолжал тем временем размеренно пульсировать зеленоватым светом. Усики на нем равномерно покачивались в такт зеленым всполохам.

— Лира, Макс, смотрите, что–то здесь не так, — вернул я их в реальность, как только Макс выпустил Лиру из своих объятий. — Прибор продолжает светиться. Похоже что, Лира все–таки на него как–то повлияла. Ведь этого не случилось, когда я передавал свою энергию ей.

— Ну, и что же дальше? — задал вопрос Макс, ни к кому конкретно не обращаясь. — Двери ведь все еще закрыты. Как же нам их открыть? И что означает это зеленое мигание?

Мы все молчали, не зная, что и думать по этому поводу. Оставалось только ждать. Ждать хотя бы того момента, когда прибор вернется в исходное состояние, и мы сможем решить, что нам делать дальше.

— Лира, Максимилиан, Нара, Виталий, чего же вы ждете? Входите. Вы открыли комнату. — восприняли мы все беззвучные слова Духа, совсем этого не ожидая, и продолжали стоять в оцепенении напротив входа в комнату.

— Но…, но…, но как же мы открыли комнату, ведь дверь все еще заперта? — первым очнулся Макс, вернув себе дар речи. — Как же мы войдем туда, Атлантида, при закрытой–то двери?

— Все очень просто. То, что вам видится, как дверь, теперь уже не является таковой. — легко вложил свои мысли в сознание каждого из нас Дух. — Ты же, Виталий сам говорил, что все вокруг состоит из энергии, и что ее можно в любой момент изменять своим сознанием, только необходимо сосредоточиться. Именно это Лира только что и проделала.

— Лира, ты что, мысленно заставила дверь открыться тем же способом, каким тогда разделила мандор на доли, когда мы были у озера с детьми? — я уставился на Лиру, ожидая от нее ответа.

— Нет, Виталий, нет. Я просто вспомнила те прекрасные ощущения, что испытала, когда ты поделился со мной своими силами, и передала их прибору над дверью. Вот и все. Больше я ничего не предпринимала.

— И все? Это все что ты сделала? — я опешил. Мгновения назад тут такое творилось, а она говорит, что больше ничего не предпринимала. Надо же. Вот так Лира.

— Да. Это все, что я сделала. — Лира вопросительно посмотрела на меня. — А что, надо было еще что–нибудь предпринять?

— А-а? Н-нет, нет. Все в порядке. — я не ожидал от нее этого вопроса, поэтому запнулся. — Давайте лучше проверим на месте ли еще дверь, а то может действительно это теперь всего лишь иллюзия.

— Хорошо, сейчас я посмотрю, — произнесла Лира, успокаиваясь, и подошла к самой двери, ведущей внутрь комнаты. Мы же трое продолжали стоять чуть дальше от нее.

— Нара, помнишь ты говорила про ощущения, какие испытывала подходя ближе ко входу? — вдруг произнесла Лира Сатта. — Так вот, я тоже чувствую это. Сейчас даже сильнее, чем было раньше. Там за дверью в комнате действительно что–то есть.

Нара кивнула в ответ.

Все произошедшее дальше случилось настолько быстро, что мы не успели даже сойти со своих мест.

Лира повернулась к двери, и некоторое время разглядывала ее. Затем вытянула вперед руку и коснулась двери. Вернее, я полагал, что она ее коснется, но рука Лиры прошла насквозь, словно там ничего и не было. В месте, где ее рука прошла сквозь то, что я до недавнего времени считал дверью, стал течь наружу свет, будто Лира порвала некий кокон, наполненный светом. Вырвавшееся сияние окутало ее со всех сторон. Я только успел заметить, как она обернулась к нам, силясь что–то сказать, поймал на себе ее слегка встревоженный взгляд, и все. В тот же миг последовала яркая вспышка, заставив всех нас зажмуриться. Когда же всполох прекратился, исчезла вместе с ним и королева Атлантиды.

34

— Ли–ира–а!!! — закричали в один голос Нара с Максом. У меня же наоборот перехватило дыхание, а кровь так и закипела от бешеной порции выброшенного в нее адреналина.

— Что с ней случилось?! Где она?! Лира-а! — Макс почти бился в истерике, не решаясь, однако, приблизиться к двери. Нара же плакала, закрыв лицо руками.

У всех нас был сильный шок, и каждый переживал его по–своему.

— Нара, не волнуйся, с Лирой все в полном порядке, — воспринял я «голос» Атлантиды. — Максимилиан, успокойся. Не надо паниковать. Лира всего лишь вошла в эту комнату. Так что ничего страшного не произошло.

— Как вошла в комнату?! Она же просто исчезла прямо у меня на глазах! — не унимался Максимилиан. — Я же все видел!

— Да, все именно так и произошло, — продолжила Атлантида. — Да, она исчезла в этом месте, но появилась в комнате. Это место отличается от всех остальных, однако, вы уже готовы для того, чтобы побывать там. Поэтому я вам и сообщила об этом.

— Так что не тревожьтесь за Лиру. С ней все хорошо. Зайдите лучше внутрь и тогда сами все узнаете. — последние слова Духа «прозвучали» так интригующе, будто она уже знала, что нас там ожидает.

— Макс, хватит паниковать. Пошли, нам тоже туда надо попасть, пока светится полусфера. — потрепал я его по плечу, подбадривая.

— Нара, теперь ты, ступай. — предложил я ей проследовать в комнату.

Она обернулась и посмотрела на меня заплаканными глазами, словно ища поддержки.

— Ну же, не бойся, все будет хорошо, — я почему–то знал это. И все.

Она подошла ближе к комнате, робко протянула руку и пальцем коснулась двери. Так же как и в случае с Лирой, дальше все произошло почти мгновенно. В месте касания двери пальцем Нары образовалась некая область, из которой заструился яркий свет, постепенно обволакивая все ее тело. Затем последовала вспышка, и, теперь исчезла Нара. У двери опять стало пусто.

Я все же вздрогнул от неожиданности, хотя уже примерно знал, что должно было произойти. Макс, всхлипнул, но от паники удержался.

— Так. Теперь наша очередь. Макс? Ты пойдешь первым? — я взглянул на него.

— Да, пожалуй, ты не будешь против? — он крепился.

— Конечно, нет. Иди. Там встретимся. — я уверенно произнес, успокаивая его, да и себя немного тоже.

И он пошел. Медленно, так же, как и Нара. Постоял у двери. Обернулся, взглянув на меня. Затем — касание двери, свет, вспышка. И Макс исчез. Я остался один.

Подойдя, наконец, ближе к входу в комнату, я почувствовал нечто. Да, действительно, ощущения на этот раз были более яркими, и, это было прекрасное чувство.

Наслаждаясь всем этим, я машинально протянул свою руку, намереваясь проверить, что же это за дверь такая особенная. И мои пальцы прошли сквозь нее…, в теплоту. А из того места, где я якобы коснулся двери, полился яркий, теплый свет, обволакивающий и согревающий всего меня. Его интенсивность быстро росла, и, спустя мгновение, он стал таким ярким, что я вынужден был зажмуриться. Но последовавшая за ним вспышка ослепила даже мой внутренний взор.

Когда же все закончилось, я открыл глаза и….

Свет.

Свет был повсюду. Просто свет и ничего больше. Взглянув на себя, я не обнаружил своего тела. Вообще ничего. Даже тела света. Я только ощущал себя. Ощущал, что я есть. Был в этот момент просто чистым сознанием, а вокруг меня был свет, была любовь, было знание.

Знание абсолютно всего. Я знал все. Прямо здесь и сейчас, в единый миг.

И не было никакой комнаты. Ни стен, ни потолка, вообще ничего, чтобы хоть как–то о ней напоминало.

Был только я. Я был этим светом. Я был этой любовью, которую сам же и ощущал. Ощущал себя вселенной. Чувствовал ее всю, и в то же время осознавал себя, как индивидуальную сущность, осознавал свои мысли, эмоции, чувства.

Находясь в этом месте, в свете, в этом состоянии, я познал главное: все создано на основе любви, все создано из любви, все является любовью. Есть только любовь.

Я сам являлся в данный момент любовью, и не только в данный момент, но был ею всегда.

Просто теперь я осознал это.

И как только я познал все это, последовало чувство о том, что пора покинуть это место. Опять возникла вспышка и….

Вот я уже стою перед дверью этого странного места, где только что побывал, вновь облаченный в свое материальное тело, А рядом находятся Нара, Максимилиан Говард и Лира Сатта. Они, очевидно, покинули комнату раньше.

35

Ну и ладно.

Я был рад их снова увидеть. Не просто рад, неописуемо счастлив. Видимо наложилась та информация, какую я познал, находясь в свете.

Увидев, что я, наконец, появился, Нара сразу же заключила меня в свои объятия, не раздумывая, и абсолютно не дав мне опомниться. Наверное, все они, вся эта троица, тоже были безгранично счастливы и испытывали подобные чувства. Я тоже обнял Нару.

Так мы и стояли: Нара в моих объятиях, Макс в объятиях Лиры, а вокруг было неестественно светло для полуподвального помещения. То сияли наши ауры, переливаясь и озаряя пространство оттенками разных цветов.

Наконец, Нара выпустила меня, и я взглянул на всех троих. По их взглядам, да и по своим ощущениям я понял, что чувства любви все еще переполняют каждого из нас.

Максимилиан только посмотрел на меня, я же уже знал, что он предлагает всем нам подняться в небо и….

Девушки последовали за нами, вернее, были снами в этом единодушны. Совсем не представляя, как, но они тоже поняли предложение Макса, и были с ним полностью согласны. На это нам не потребовалось даже безмолвной речи. Одна секунда взгляда, и вот мы уже набрав скорость, устремились в небо.

Достигнув некой точки в воздухе, мы все одновременно зависли, чуть сблизились, и….

От нас четверых во все стороны начала расходиться первая волна света, тепла, любви, благодарности, свободы, счастья и безмерной радости. Мощность этого первого всполоха была такова, что он затмил собой сияние духа Атлантиды. За первой волной последовала вторая, за второй — третья, затем еще и еще. Интервалы между ними постепенно стали уменьшаться, и вот уже во всех направлениях от источника, коим были все мы, равномерно заструился свет испытанных нами недавно чувств, разливаясь непрерывными потоками, освещая и одаривая собой все и всех вокруг.

Если кто–нибудь в этот момент взглянул в небо, то он бы увидел, что наверху находится не один дух Атлантиды, а два. Отличие состояло лишь в цвете сияния. Атлантида имела голубоватое сияние с радужными переливами радости, мы же испускали золотистый свет с оттенками цветов, присущих нашим аурам.

Картина, наверное, была дивная. Да что там, наверное. Она таковой и являлась. Я знал это.

Так мы проявляли любовь. Да. Это была именно любовь. Один из способов ее проявления вовне.

Когда сила нашего сияния любви, наконец, поутихла, обнаружилось, что мы смотрим счастливыми и блестящими от слез глазами друг на друга, находясь при этом в кругу. Еще мгновение, и мы заливаемся смехом, радуясь только что произошедшему с нами приключению.

Далее мы просто опустились на землю, прямо на то место, над которым парили.

— Ну, как вам ощущения от комнаты? Кстати, я там никого из вас не обнаружил, — произнес я, немного отходя от того блаженства, что до сих пор испытывал. — Похоже, что именно так все и должно было произойти. Что вы думаете на этот счет?

— Да, Виталий, я тоже никого в комнате не увидела, даже своего тела. Только ощущала себя. И везде был свет. — Нара, наконец, тоже начала понемногу успокаиваться.

— Я полагаю, что все мы были в комнате, только…, как бы это сказать понятней? — Макс задумался на мгновение, затем вымолвил. — Мы все были в той самой комнате, только для каждого из нас было создано некое личное пространство, где бы мы смогли получить и, собственно, получили каждый свой опыт, и осознали то, что именно должны были осознать, каждый для себя.

— Правильно, Максимилиан. Я тоже так думаю, — вступила в разговор и Лира. — И, по–моему, нам всем было просто необходимо осознать ту энергию, что мы ощутили и испытали, а именно — любовь. И, скорее всего, цель и задачи этой комнаты именно таковы. Помочь понять входящему туда, что являет собой любовь, и, что он сам является ею, а так же и то, что абсолютно все вокруг состоит из любви. Похоже, что любовь представляет собой некий материал, из которого все и создано.

— Я полагаю, что и ты Макс, и ты Нара думаете так же, верно? — подытожил я разъяснения Лиры своим вопросом.

— Да, именно. Мне особо нечего добавить к словам Лиры. — вставил Макс. — В целом она права.

— Вот бы все люди Атлантиды испытали эту энергию, эту силу на собственном опыте. Ведь она такая прекрасная! — Нара не удержалась и выказала свое пылкое желание, прижав при этом руки к груди.

— Они обязательно испытают любовь на своих ощущениях. За это Нара можешь не волноваться. Я все сделаю для того, чтобы мой народ, народ Атлантиды выжил и процветал. — Лира в своей речи была непреклонна. В ее словах чувствовалась решимость и недюжинное намерение воплотить сказанное в реальность.

36

Следующие несколько десятков циклов (дней) мы все напряженно работали, распространяя те знания, что стали нам доступны, среди остальных людей. Хотя, то, чем мы были заняты все это время, и работой назвать–то было можно лишь с большой натяжкой. Все эти дела доставляли нам огромное удовольствие. Ведь когда видишь, что в результате какого–либо дела, ты продвигаешься к цели все ближе, то это доставляет не с чем не сравнимое наслаждение. А разве можно назвать тот процесс, те действия, от которых получаешь удовольствие — работой? Полагаю, что нет.

Периодически собирая людей на площади перед дворцом, мы объясняли им многое из того, что узнали и поняли сами. Отвечали на их бесчисленные вопросы. Даже Нара теперь принимала довольно большое участие в этом процессе всеобщего обучения, уже совсем осмелев. От ее робости практически не осталось и следа. И наблюдая за тем, как заботливо она старалась донести знания до каждого в Атлантиде, я удивлялся тому, что когда–то она вообще могла испытывать робость.

Так же в нашем общем деле очень сильно помогали дети. Да, да, дети. Они внесли неоценимый вклад в «перевоспитание» своих родителей. И очень прекрасно, что взрослые прислушивались к тому, о чем говорила им детвора. Это было просто великолепно.

Благодаря всем этим обстоятельствам: помощи Духа, детей, Лиры, Нары, Максимилиана и еще многих и многих людей, мы очень стремительно приближались к поставленной цели. Все вместе.

Об этом говорило еще и то, что ауры многих взрослых людей стали испускать сияние. Они так же начали постепенно обнаруживать в себе различные способности и учились ими пользоваться, как и я, когда только прибыл сюда, как и Макс с Лирой, как и дети Атлантиды. При этом люди уже понимали, что, применяя на практике полученные новые знания, тем самым, они возлагали на себя огромную ответственность за свои действия, мысли, слова. Этот факт меня очень радовал.

Я же в те небольшие перерывы, какие мне удавалось выкраивать, между ответами на бесконечные потоки вопросов, обучением, и постоянными разъяснениями, что да как, стал замечать, что меня все чаще и чаще посещает мысль о возвращении домой, в свой мир. Как бы прекрасно не было в Атлантиде, этот мир все же не был моим настоящим домом. Я был здесь гостем.

Что ж, этот момент, в конце концов, настал. Я ждал его и более того, сам принял–таки решение возвратиться домой. Мне оставалось только предупредить Духа, Макса, Лиру, Нару, да и собственно всех остальных. Я решил возвращаться, и теперь ничто не могло этому помешать.

Понимал, что главная работа выполнена, а в остальном, они справятся и без меня. Остались мелочи. Макс, Лира и Нара с ними разберутся без труда. Дух им поможет в этом. А мне пора было возвращаться в свой мир. Мой жизненный путь продолжался.

37

Намереваясь предупредить Духа о принятом мной решении, я направился к озеру. Да, я отлично понимал, что Атлантиде совсем неважно, где ты находишься, чтобы воспринять, понять тебя и завести беседу. Но сейчас это было важно для меня. Я еще раз изъявил желание побывать на берегу озера, увидеть свет Духа, разливающийся вокруг и берущий свое начало из точки над озером.

Я уже знал о том, что Атлантиде все известно о моем намерении, но сама она ничего не предпринимала, пока я не добрался до озера.

— Значит, ты все же решил возвращаться в свой мир, — воспринял я, как и всегда добрые и полные нежности мысли Духа. — Что ж. Не стану тебя отговаривать, ведь рано или поздно это все равно должно было произойти. Это твое полное право. Ты итак нам очень помог: мне выжить, а людям этого города наладить со мной контакт. И теперь мы будем продолжать жить. Еще раз убеждаюсь, что я не ошиблась, остановив свой выбор на тебе. От имени всех людей, живущих и когда–либо живших в Атлантиде, благодарю тебя, Виталий.

— И тебе спасибо, Дух Атлантиды. Я многому научился у тебя, у Лиры с Максом, у Нары. Многое понял и осознал. — моей благодарности не было предела.

— Иди же. Тебе еще надо повидать остальных. Они уже ждут тебя, Виталий. — этими словами Дух меня в очередной раз удивил.

— Ждут? Как ждут? Почему ждут? — задавал я свои последние на этот раз вопросы.

— Я взяла на себя смелость предупредить их всех о твоем намерении, потому как ты, я знаю, не будешь против. — вновь прозвучали слова Атлантиды.

— Ах, вот оно что. Ну и ладно. Ничего страшного. Что сделано, то сделано. — успокоился я. — Раз так, то не стану более терять времени и пойду к ним.

Пройдя вдоль берега озера еще пару десятков шагов, я направился к площади. Полагал, что именно там и найду всех людей, а так же Лиру, Нару и Максимилиана.

Но каково же было мое удивление, когда я стал замечать людей уже почти у озера. И они не шли как обычно каждый по своим делам, а кого–то ждали.

Подойдя ближе, а затем, проходя мимо небольшой группы людей, я отметил, что они действительно никуда не направлялись, а молча стояли и все без исключения смотрели на меня. На их лицах сияли улыбки.

Я, не говоря ни слова, прошел мимо, решив, что они сами окликнут меня, если я им понадоблюсь, но, пройдя далее, так и не услышал ни единого звука с их стороны. Зато понял, что все они пошли за мной, держась при этом чуть позади.

Все новые и новые группы атлантийцев попадались на моем пути, пока я следовал к площади. И все они так же молча смотрели на меня, пока я проходил мимо, а затем шли за мной, двигаясь позади, с остальными. Я пока еще не понимал, что могло случиться, и почему все эти люди следуют за мной.

По мере моего продвижения к городу, людей становилось все больше и больше, а с некоторого момента их стало так много, что чтобы увидеть меня, им приходилось выстраиваться по обе стороны от тропинки, по которой я шел. Мне ничего не оставалось, кроме, как просто следовать по этому своеобразному живому коридору, если я все еще хотел добраться до дворца и выяснить, что происходит. Причем по мере моего прохода по этому коридору, люди, оставшись позади, и так же, как и все остальные продолжали идти вместе с остальными.

Примечательно было то, что теперь почти у всех людей, а не только детей, ауры испускали мягкое разноцветное синие. Видеть эту Катрину было приятно. А между тем, все вокруг меня тоже осветилось, словно на деревья, цветы, траву, словом на все накинули своеобразную световую радужную вуаль.

Я узнал проделки Духа. Он тоже принял в этом участие. И до меня, наконец, дошло.

Они все устроили мне своеобразное прощание. Атлантида провожала меня, прощаясь таким способом. Мне было это очень приятно, не скрою, хотя и немного печально. Ведь скоро я должен был покинуть это место. Расстаться с Максом, Лирой, Нарой, Духом. Пока я размышлял об этом, зазвучала музыка, услаждая мой слух. Но на этот раз она была необычна.

Дело в том, что то, что мне доводилось слышать здесь пару раз, отличалось от нашей музыки, как небо отличается от земли. Теперь же в звучавшей мелодии можно было отследить нотки, очень похожие на наши, земные. Это слияние музыки, какой себя выражала Атлантида, и мелодий нашего мира, было сказочным, и просто завораживало. В своем выражении Дух взял новую высоту, в очередной раз удачно совместив схожую информацию из обоих миров. Я был просто в восторге, от звучавшей в пространстве мелодии, и безмолвно благодарил Атлантиду, зная, что она воспримет меня.

Продвигаясь под звуки прекрасной музыки в живом коридоре, стены которого теперь стали расти в высоту. Людей стало так много, что тем, кто был в задних рядах, приходилось подниматься в воздух, если они хотели меня рассмотреть.

Я же углубился в воспоминания всего того, что здесь со мной произошло, за это время. В моем разуме одна за другой возникали картины, начиная с момента моего прибытия с Максом в Атлантиду, словно я просматривал некий фильм. Я невольно стал улыбаться, наслаждаясь просмотром, возникающих в моем разуме картин. Этот своеобразный фильм был смонтирован на удивление очень удачно. Он содержал ключевые эпизоды произошедшего здесь, со мной. Я снова и снова просматривал все эти сюжеты, теперь уже со стороны, в качестве наблюдателя.

Забавно было видеть нас с Максимилианом, как мы оба плюхнулись на спины, по прибытии в Атлантиду. После последовали картины разговора с Духом и момент использования им моей энергии, содержащейся в кристаллах, какие я прихватил с собой. Затем последовали эпизоды спасения Атлантиды мной, и оказания Духом помощи уже мне. Далее — Лира у себя в апартаментах с носком на одной руке и кроссовком на другой. Я опять чуть не рассмеялся. Потом — Макс в развалинах дома–знаний и моменты считывания мной информации с кварцевых табличек. А перед этим естественно прошел эпизод моей встречи с древним атлантийцем. В общем, было весело еще раз вспомнить все моменты прожитые мной в Атлантиде. Они были прекрасны. Не знаю, кто был инициатором того, что я снова все это вспомнил, может Дух, а может я сам. Или возможно этот процесс спровоцировала звучавшая в данный момент мелодия. Какая разница. Я просто шел и наслаждался всем этим одновременно. А люди все собирались и следовали за мной.

38

Я уже подходил к дворцу, проходя последнюю сотню метров.

И вот, наконец, увидел их.

Лира, Максимилиан и Нара стояли перед ложей правителей у дворца, и, улыбаясь, смотрели на меня. Представители совета старейшин расположились справа и слева от них, находясь среди остального народа. Люди, следовавшие за мной все это время, почти от самого озера, теперь тоже все были здесь. Таким образом, все были в сборе.

Ай да Дух. Ну и Атлантида. Постаралась таки и устроила мне грандиозное прощание. Только вот стоило ли так напрягаться?

Но что есть, то есть. И вот главная троица стоит и молча, улыбаясь, на меня смотрит.

Не останавливаясь, я сразу направился прямиком к ним.

— Полагаю, вы уже все знаете, иначе бы всего этого сейчас не было, верно? — не стал я расписывать причину моего прихода сюда, а сразу задал вопрос в лоб. Собственно, уже итак все было всем известно.

— Да, Виталий, мы все знаем. Атлантида нас предупредила. — промолвила королева Лира. — И как бы грустно это для всех нас не звучало, мы понимаем, что тебе все же хочется вернуться домой.

— Жаль, конечно, что ты нас покидаешь, — вставил свое слово и Макс. — Мы все к тебе так привязались, словно ты был одним из нас.

— Кажется, это принадлежит тебе, — снова произнесла Лира, выступая чуть вперед, и выводя руки из–за спины. В них были… мои носки и кроссовки. — Думаю, обувь тебе там будет нужнее, чем здесь. Да, я разобралась, и теперь знаю, что это такое, и что обычно делают с этими вещами.

Я взял у нее носки с кроссовками и быстро обулся. Было немного необычно, снова ощущать на ногах обувь. За все время, проведенное в Атлантиде, я еще ни разу не надевал что–либо на ноги, и уже порядком отвык от этих ощущений.

Завязав шнурки на обуви, я снова встал в полный рост и протянул Максу руку. Он взялся за нее, но никак не ожидал, что я привлеку его к себе, и чуть не потерял равновесие. Я немного подержал его в своих объятиях, похлопывая по спине, затем выпустил.

— Если я понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти, Макс. И…, можешь не стучаться. Я уже привык к тому, как ты появляешься в гостях. Только больше не падай. Договорились? — произнес я, улыбаясь и подбадривая его, дабы он не распускал нюни по поводу нашего расставания. Он улыбался в ответ.

Затем я перевел взгляд на Нару, и она, не дожидаясь приглашения, сама обняла меня, а слезы так и потекли из ее ясных зеленых глаз. Некоторое время мы молча постояли, затем Нара отстранилась и стала, глядя на меня с печальной улыбкой, вытирать глаза краем своей одежды.

— Ну, как? Справишься тут без меня? — Спросил я, глядя ей прямо в глаза и широко улыбаясь. — Тебе ведь еще предстоит большая работа. Необходимо будет помочь Лире в ее делах.

— Да, думаю да, — сначала неуверенно, но затем, оглядев всех стоящих людей, поймав на себе добрые взгляды Лиры и Макса, уже твердо произнесла. — Я справлюсь. Не переживай больше за меня, а то я итак тебе много хлопот доставила.

— Вот и отлично. — и я повернулся к Лире. Она все это время молча ждала.

— Вот и настала пора мне возвращаться обратно, в мой мир. — тихо произнес я и смотрел, как по ее лицу медленно сползает слезинка. Я большим пальцем растер каплю влаги на ее щеке. Лира всхлипнула.

— Ну, будет тебе нюни распускать. Мы ведь уже достаточно взрослые и должны были немного очерстветь, верно? — я как мог, пошутил в сложившейся обстановке, хотя мне и самому было очень грустно расставаться. Лира, в ответ, улыбаясь, еще раз всхлипнула.

— С вами ведь теперь будет еще и Дух. Он поможет вам справиться, если что–то пойдет не по плану. Так что нет причин для переживаний. Все сложится удачно. Во всяком случае, начало положено, и начало неплохое. Дальше все пойдет само собой. Вспомни лавину. Снежки брошены, и она теперь набирает силу. — попытался подбодрить я королеву Лиру, но все безуспешно. Она все же не выдержала, как не крепилась, и бросилась в мои объятия. Я нежно обнял ее и почувствовал, как влажное пятно на моей футболке, начатое Нарой, стало разрастаться. Позволив ей выпустить наружу, скопившиеся в ее душе чувства, я взял ее за плечи, отстранив от себя.

— Ну же, Лира, все у вас будет хорошо. Дух вам поможет. — попытался я еще раз успокоить Лиру.

— Я не по этому так себя ощущаю. Знаю, что все у нас будет хорошо. Ты нам очень сильно помог, Виталий. — произнесла Лира, объясняя свои чувства.

— Но, что же тогда? — последовал вопрос с моей стороны.

— Ты покидаешь нас, — еле слышимые слетели слова с губ Лиры, снова готовой разрыдаться. — И это меня сильно печалит.

— Вот оно как. Понимаю. Но ведь это рано или поздно все равно должно было произойти. — осознал я, наконец, причину печали королевы Атлантиды. — Что ж. Ничего уж тут не поделаешь. А на этот счет печалиться не стоит. Если решишь меня повидать по какой–либо причине, просто обратись к Духу, и он поможет тебе в этом. Я уверен. Да и Максимилиан уже знает ко мне дорогу. Правда, Макс?

Он утвердительно кивнул, улыбаясь.

— Люди Атлантиды, помните наши встречи. Не забывайте то, о чем на них велась речь. — обратился я напоследок к народу. — Знайте, вся мудрость, все знания уже у вас есть. Все это вы уже знаете. Более того, вы являетесь всем этим. Так что применяйте все эти знания, проживайте мудрость на собственном опыте. Живите в мудрости, живите в любви, живите в радости, живите счастливо и будьте любовью. Ощутите в себе любовь, ибо вы ею и являетесь на самом деле. Проявляйте ее всегда и во всем, и все у вас получится.

Произнося эти слова, я заметил, что свет вокруг моего тела стал нарастать, окутывая его полностью. Почти сразу же почувствовал приятное согревающее тепло. Постепенно сила свечения росла, застилая мне взор. Сквозь свет я уже с трудом мог разглядеть людей, находившихся на площади. Еле–еле различал силуэты Лиры и Нары с Максом. Я возвращался так же, как и древний атлантиец, постепенно утопая в свете.

— Не печальтесь, когда–нибудь мы обязательно встретимся, — едва я успел произнести эти слова, как исходящий от меня свет стал настолько ярким, что, наконец, затмил собой все вокруг. Везде был только свет.

39

Когда же он рассеялся, то я обнаружил, что стою посреди зала у себя в квартире, а за окнами ярко светит наше обычное солнце. Был теплый летний день. Ощущая странное чувство, я направился в прихожую. Что–то мне подсказывало, что еще не все сюрпризы закончились. И точно. Я обнаружил там записку, которую оставил для сестры, перед тем, как отправиться в Атлантиду с Максом.

— Ого. Вот так номер. — я слегка обалдел, осознавая что же произошло на самом деле.

Получалось так, что я вернулся обратно домой почти точно в тот момент, в какой отправился с Максом в мир Лиры. Выходит, я там прожил несколько десятков циклов (надо же, все еще говорю сообразно атлантийским понятиям) дней, а здесь прошло лишь несколько минут, после моей отправки. Я опять вышел в зал, взглянул на часы и…, они подтвердили мое предположение, а в моей памяти вдруг проявилось «фото» циферблата часов, какое я запечатлел в момент, когда услышал звук падения Макса после его перемещения в мою квартиру. Прошло всего семнадцать минут и несколько секунд. Вот так дела.

Ненадолго замерев, смакуя «момент истины», я вдруг почувствовал довольно слабый высокочастотный сигнал. Он шел откуда–то из моей комнаты. Мне пришлось отправиться к источнику этого звука.

Каково же было мое удивление, когда я обнаружил свой плеер валяющимся на полу рядом с креслом, в котором я частенько сидел расслабляясь. Плеер работал, и в наушника звучала очередная композиция. Более того, это была мелодия, идущая следом за той, во время прослушивания которой меня довольно жестко вывели из состояния расслабления.

Творилось что–то невообразимое. Я был уже у себя дома, а чудеса все продолжали со мной происходить. Они меня попросту преследовали.

Выйдя обратно в коридор, я взял записку и, скомкав, уже готов был ее выбросить, как вдруг в зеркале напротив заметил, что моя аура постепенно гаснет, как и кристалл, все еще висевший у меня на шее. Наверное, так влиял мой мир, или тот факт, что рядом не было Духа. Может свечение проявляется только там? Пока я стоял, размышляя над этим, свет вокруг меня совсем угас, и я снова стал похожим на обычного человека, каковыми были все в нашем мире. Снял с себя кристалл — подарок Духа и аккуратно положил его в сервант. Бечевка все еще испускала слабый свет, но и он постепенно угасал. Задвинул стекло в серванте на свое место, и пошел осматривать остальные комнаты, все ли там было в порядке.

Я снова был дома, но радовался так же и тому приключению, в котором мне довелось принять участие.

Все–таки жизнь интересная штука, и она полна открытий и сюрпризов. Необходимо только желание…, и вера….

Content

Виталий Викторович Высоцкий
ОБРЕТЕНИЕ
КНИГА ПЕРВАЯ
АТЛАНТИДА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39