Джон Пассарелла

ОБРЯД ПОСВЯЩЕНИЯ

Книга основана на сериале «Сверхъестественное» (канал CW), созданном Э. Крипке.

Книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и происшествия являются плодом авторского воображения либо используются при вымышленных условиях и не могут быть расценены как реальные. Любое совпадение с реальными событиями, местностями, организациями и людьми, ныне живущими и умершими, абсолютно случайно.

Посвящается Андреа, которая тихонько заботилась обо всем, что я забросил или позабыл, пока писал эту книгу.

События разворачиваются в рамках седьмого сезона, между эпизодами «Седьмой сезон, пора жениться!» и «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на монстров».

ПРОЛОГ

С затихающими порывами череды разрушительных гроз Тора вошел в Лорел — Хилл, Нью — Джерси. Не в качестве следствия буйства погоды, но, скорее, грозы послужили предвестниками его прибытия и предстоящего опустошения. Впрочем, ничто в его внешности не насторожит жителей неугомонного провинциального городка. Так было задумано. В противовес своей натуре он нарочно выбрал цивилизованную наружность и спокойные манеры на — скорее всего — короткое время, необходимое, чтобы осмотреться. Остановившись на черном цвете, он носил котелок, надвинутый низко на изборожденный глубокими морщинами лоб, двубортный костюм и черные ботинки. Клинышек белой рубашки был единственным отступлением от черноты, а красноватое лицо — единственным мазком цвета.

Хотя он носил с собой увесистую деревянную трость с окованными металлом рукоятью и заостренным кончиком, ничто в его походке не намекало на то, что трость предназначена для опоры, так что посторонний наблюдатель решил бы, что трость и котелок он носит просто для красоты. Пока в его интересах было поддерживать все эти заблуждения. Только позже жители сообразят, что он просто маскировался. Тора был, пользуясь библейской идиомой, волком в овечьей шкуре. Ему требовалось свободное время, чтобы оценить Лорел — Хилл, так что с нехарактерным приступом терпения можно и смириться.

Впереди, на Бедфорд–драйв, его внимание привлекло что–то интересное. Отличная возможность побаловать естественные наклонности. С садистской ухмылкой он решил, что терпение лучше принимать маленькими дозами.

* * *

Джо Седенко закончил закреплять последний коньковый элемент и теперь, небрежно держа в правой руке гвоздезабивной пистолет, перетаскивал воздушный рукав, змеящийся по крыше, через край и дальше, к гудящему компрессору двумя этажами ниже. Опустившись на колено около вентиляционной трубы, Грег Бичам накладывал герметик на головки гвоздей вокруг гидроизоляции, чтобы наверняка предотвратить протекание. На краю крыши, сталкивая остатки мусора в общем направлении мусоровоза–самосвала на подъездной дороге, стоял Майк Мацкевич.

За два дня они почти доделали крышу. В первый день они снимали старую поврежденную битумную черепицу, убирали и заменяли прогнившую обшивку, а потом укладывали новый рубероид. Работа была грязная и опасная, со всем этим мусором и риском споткнуться. Во второй день работа предстояла более упорядоченная и косметическая: закрепить новую черепицу, разнести стыки, убрать несколько черепиц вокруг вентиляционных труб. Так что, понятное дело, Джо нахмурился, заметив блестящий титановый гвоздодер на карнизе позади Майка. Инструмент этот был незаменим для извлечения гвоздей в первый день, когда кровельные гвозди из катушки один за другим прошивали новую черепицу и рубероид. Джо решил, что Майк вытащил его из рабочего ремня, когда приводил себя в порядок, но чтобы тот оставил тяжелый металлический предмет так близко к краю крыши… Еще не хватало, чтобы железка упала с крыши и раскроила череп миссис Слони, которая могла выйти проверить, как продвигается работа, или вынести графин ледяного чая к подножию стремянки.

В этот самый момент Майк шагнул назад, к краю крыши и гвоздодеру, очевидно, не подозревая, что он там лежит.

— Эй, Майк, — окликнул Джо. — Осторожно.

— Чего? — Майк огляделся, потом заметил инструмент. — Как эта штука сюда попала?

Он шагнул ближе и наклонился, чтобы поднять гвоздодер. Джо кивнул и почти отвел взгляд, но тут одна из плиток в стартер–полосе выскользнула у Майка из–под ноги. Он тяжело упал на бок и соскользнул через край, только рука беспомощно мазнула по водосточной трубе перед тем, как он исчез из виду. Услышав глухой удар, Джо в шоке замер на месте. Гвоздомет вывалился из онемевших пальцев, гораздо мягче ударился о черепицу под коньковым шаблоном и заскользил по скату, как будто его тянули за воздушный рукав.

— Какого черта, Джо? — спросил Грег, переводя взгляд с Джо на ускользающий гвоздомет. — Где Майк?

— Он…

Грег положил металлический шприц–пистолет для заделки швов, заряженный кровельной смолой, на вытяжную трубу и принялся пробираться вниз, чтобы поймать инструмент прежде, чем тот свалится через край. Воздушный рукав мотался туда–сюда, раз за разом выдергивая гвоздомет из–под руки Грега и уводя его всё ниже, до самого карниза.

Джо не смог уберечь старого друга от столкновения с подъездной дорогой, но что–то при виде вихляющего шланга придало ему прыти. Он припустил вниз по крыше, намереваясь догнать Грега прежде, чем того постигнет судьба Майка. Уголком глаза он заметил, как что–то синее сдвинулось с места, но его разум не смог зафиксировать происходящее, в то время как предмет соскользнул с серебристого фартука в основании трубы. Он слишком сосредоточился на том, чтобы поймать Грега, который уже опасно приблизился к краю крыши.

На последнем рывке Грег схватил гвоздомет, который уже переваливался через сточную трубу.

— Еще бы чуть–чуть!

Воздушный рукав натянулся и сбил ему равновесие.

Грег накренился вперед в тот самый момент, когда Джо попытался ухватить его сзади за ремень.

Джо опоздал совсем на чуть–чуть, потом сам потерял равновесие и наклонился вперед достаточно, чтобы увидеть, как голова Грега с тошнотворным треском бьется о край кузова мусоровоза, прежде чем ему удалось отшатнуться и не свалиться самому. «Легкий день» в мгновение ока стал дважды роковым. Дрожа, Джо осторожно отступил от края.

Нога опустилась на что–то твердое и подвижное, вес сместился, и из–под резиновой подошвы его рабочего ботинка вылетел пистолет для заделки швов. Ноги соскользнули, он упал ничком, а инерция довершила дело. Одной рукой Джо схватился за водосточную трубу и отчаянно затрепыхался у стены. Но момент облегчения тут же превратился в новую вспышку ужаса, когда тонкий металл скрипнул и проржавевшие болты отлетели. Момент спустя он падал спиной вперед, перед глазами по очереди мелькнули небо, дерево, газон, покрытый трещинами тротуар, а потом стало темно.

* * *

Моя посуду после домашнего обеда, Мишель Слони заметила, как что–то темное мелькнуло в окне кухни, и отстраненно подумала, что это, может быть, крупная птица, например, один из тех страхолюдных грифов–индеек, которые громоздились на стоящие около леса дома, будто жалуясь на редкость падали на дорогах. Но когда предмет приземлился во дворе, она увидела, что это одна из новых черепичных плиток. Поврежденная, должно быть, предназначенная для длинного строительного мусоровоза, занявшего подъездную дорогу. Наверное, отрикошетила через газон.

Несмотря на то, что из–за быстрого движения за окном Мишель вздрогнула и оторвалась от работы, она могла поклясться, что слышала глухой удар около мусоровоза, и ей вдруг на мгновение вообразилось, что кто–то из бригады Седенко свалился с почти отремонтированной крыши. Несколько секунд она стояла на месте, со стекающей по рукам мыльной водой, когда ей представилась эта мрачная картина. Но нет, не было слышно ни криков, ни предупреждений. Она слышала лишь…

Еще один удар заставил ее вздрогнуть.

Этот второй удар показался ей ужасно громким, наверное, потому что она прислушивалась к звукам с крыши. Вытерев мокрые руки посудным полотенцем, она заторопилась к двери. На улице она позвала:

— Мистер Седенко, мне показалось, я слышала…

Она застыла под маленьким портиком, не веря собственным глазам.

Седенко как раз неловко кувыркнулся с крыши спиной вперед.

Он упал головой вниз на дорожку, которая бежала вдоль стены и выходила на подъездную дорогу. Под весом падающего тела его шея хрустнула, и Мишель ни капли не сомневалась, что он умер мгновенно. Сломанная водосточная труба скрипнула на ветру, и кусок ее со звоном шлепнулся на землю.

— Господи, — прошептала Мишель.

Прикрыв ладонями рот, она неловко заковыляла вперед, будто в страшном сне. Взгляд ее скользнул с трупа Седенко на второе разбитое тело, лежащее около длинного мусоровоза. Грег как–там–его. Вокруг его размозженного черепа разлилась лужа крови. В нескольких метрах от него лежало третье тело. Майк. Мишель помнила, что его звали Майк. Кажется, еще одна сломанная шея. Она посмотрела на новую крышу, почти ожидая, что в ответ на нее посмотрит четвертый рабочий, который всех и убил. А из–за чего еще трое опытных кровельщиков могли упасть с крыши один за другим и разбиться насмерть? Должно быть, кто–то столкнул их. Но там никого не было. Тем более, Мишель знала, что на крыше работали только три человека.

Она попятилась к двери, поверхностно дыша на грани паники, и бросила отстраненный взгляд на обочину, на которой был припаркован фургон Седенко. Под красным кленом, нависшим над ее подъездной дорогой, проходил высокий широкоплечий мужчина в котелке и черном костюме. Шел он так, будто у него не было никаких забот в этом мире, чуть ли тростью не поигрывал. Он должен был что–нибудь заметить.

— Вызовите 911! — крикнула Мишель. — Эти люди мертвы!

Он взглянул на нее с заинтересованной улыбкой и приставил ладонь к уху, будто не расслышал.

Мишель перевела взгляд с него на троих мертвецов, распростертых на ее участке на самом виду.

— А, забудьте!

Она распахнула дверь, но в спешке не удержала ручку, и край двери ударил ее по лицу. Только схватившись за ушибленное место, она поняла, что плачет — вероятно, с того самого момента, как упал Седенко. Мишель посмотрела на ладонь, нет ли крови, и с некоторым облегчением поняла, что не рассекла лицо, хотя после этого ей немедленно стало стыдно, что она переживает из–за пустяковой раны, когда только что погибли три человека.

Она побежала через кухню к телефону (всё быстрее, чем искать мобильник в объемистой сумочке), но каблук скользнул по мокрому пятну на плитке, и она тяжело упала назад, запоздало браня себя за неуклюжесть. Схватившись за кухонную стойку, чтобы встать, она угодила ладонью на нож, которым резала морковь для салата и который после этого не помыла. Острое лезвие впилось в пальцы, брызнула кровь.

Пробормотав еще одну череду проклятий, Мишель несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, осторожно поднялась на ноги и здоровой рукой аккуратно сняла телефонную трубку. С преувеличенной тщательностью она набрала 911 и, ожидая ответа оператора, обернула раненые пальцы мокрым полотенцем, чтобы унять кровотечение.

Она выглянула в окно, посмотрела в обе стороны, но высокого человека в черном костюме и след простыл.

* * *

Тора не собирался попадаться на глаза хозяйке дома. Когда он не применял активно свои разрушительные силы, то мог исчезать из человеческого восприятия: тень на периферии поля зрения, слишком приглушенный звук. Но эта его способность требовала сознательного усилия, и он не стал заморачиваться. Тем не менее, он удивился, что женщина обратилась к нему, учитывая, что все трое очевидно уже не нуждались в медицинской помощи. Однако он знал, что шок и страх делают людей непоследовательными, что часто было ему на руку.

Притворяясь, что ничего не заметил или не счел нужным вмешиваться, или и то, и другое, он пошел дальше, решив, что немолодая женщина забудет о нем, после череды болезненных происшествий — которые, впрочем, были отнюдь не столь смертельны, как те три, что случились с кровельщиками. Ему была чужда деликатность, и, хотя смерть рабочих была не таким уж широким жестом, она определенно возвещала о его прибытии.

Не пройдя и двух кварталов, Тора увидел, как мужчина, прислонив стремянку к толстой ветви, бензопилой срезает поврежденную развилку ветки, нависшую над гаражом. Провернув окованную сталью рукоять трости в ладони, он улыбнулся, видя, как мужчина тянется вперед, сместив центр тяжести. Еще одна возможность.

Одним успешным движением человек на стремянке срезал поврежденный участок. Когда кусок ветви упал на землю, здоровая ее часть спружинила вверх, лишив стремянку опоры. Стремянка накренилась, мужчина резко опустил руки и пильные зубья, разрезав джинсовую ткань, вонзились в его бедро прежде, чем он успел выпустить пилу.

Взвыв от боли, он свалился с алюминиевой стремянки, разбив нос об одну из ступеней, и перекатился на спину, обеими руками зажимая рану. Хлынувшая из пореза кровь сочилась между пальцами, окрашивая джинсы и газон в алый цвет. Пильная цепь повредила бедренную артерию. Даже если удар головой не помутил бы его сознание, быстрая потеря крови довершила бы дело.

В свои последние секунды сквозь маску крови из разбитого носа умирающий увидел темную фигуру и протянул к ней дрожащую руку, пытаясь что–то сказать, но издавая лишь угасающий шепот. Испустив последний вздох, он уронил руку, и его немигающие глаза застыли.

Постукивая рукоятью трости по ладони, Тора через газон посмотрел на залитую кровью бензопилу, которая уже не работала благодаря механизму тормоза при аварийных ситуациях.

«Иногда, — подумал он, — всё чересчур просто».

Внутри начала вскипать темная энергия, словно пламя, которое он высечет, едва оформятся планы.

Тора направился к центру города.

ГЛАВА 1

Дин Винчестер припарковал их последнюю колымагу — испещренный пятнами ржавчины сине–белый «Плимут Дастер» середины семидесятых, начинавший трястись, едва стрелка спидометра пересекала отметку в сотню километров в час — на подветренной стороне одинокого дома в викторианском стиле в пригороде Нью — Йорка. Они с Сэмом вышли из машины, прикрыли двери и бок о бок направились по пустынной двухполосной сельской дороге к полуразрушенному зданию. Дин бросал тревожные взгляды во все стороны, тщательно вглядывался в вечернее небо над головой. Сэм перевел взгляд с клочка бумаги в своей руке на просторный дом, помедлил около потрепанного зеленого почтового ящика на покосившемся деревянном столбе. На ящике черной краской значился трехзначный номер дома.

— Правильный адрес?

— Хай–хилл–роуд, 636, — Сэм кивнул на бумажку. — Почтальон так написал.

— Выглядит заброшенным, — заметил Дин.

Он преуменьшил, мягко говоря.

Лет двадцать назад, а может быть и десять, бежевый викторианский особняк с широкой зеленой окантовкой на столбах и перилах круговых веранд первого и второго этажа, дополненный трехэтажной восьмигранной башенкой с «вдовьей дорожкой», был впечатляющим жилищем. Но минувшие годы не пожалели его. Краска выцвела и облупилась, деревянные столбики треснули или вообще куда–то делись, будто их сточили гигантские термиты из утерянного фильма Роджера Кормана[1]. Щели между тонкими, изъеденными молью занавесками за засиженными мухами стеклом демонстрировали неприветливую темноту внутри.

— Видно, не особенно они развлекаются, — тихо проговорил Сэм, приближаясь к парадной двери.

Не успел Дин подняться на крыльцо, как брат поймал его за руку и указал вниз.

На покоробившейся ступеньке лежало жирное серое перо.

— Мы по правильному адресу, — шепнул Дин.

Пока они шли через веранду, деревянные планки скрипели под их весом. «Прощай, элемент неожиданности», подумал Дин. Он постучал, не дождался ответа и постучал еще раз, громче. Потом бросил взгляд на брата. Сэм пожал плечами. Пока Дин молча прикидывал, воспользоваться ли отмычкой, выбить ногой дверь или стекло локтем, громкий раздраженный голос избавил его от необходимости принимать решение:

— Убирайтесь!

— Отдел по контролю за животными! — крикнул Дин. — Мы проверяем заявления о нелегальном ввозе птиц!

Сэм и Дин провели неделю за расследованием многочисленных исчезновений людей в Адирондакских горах. Жертвами становились и молодежь, и старики: несколько бегунов–одиночек; рабочий в ночной смене, вышедший покурить; женщина, решившая выгулять своего померанского шпица; отдыхающий, поддавшийся зову природы; страдавший бессонницей парень, выглянувший на балкон подышать свежим воздухом, и пеший турист, который отбился от группы, чтобы совершить более сложное восхождение. Все жертвы находились на улице, в одиночестве, после наступления темноты. Помимо этого, никаких совпадений, никакого почерка, который мог бы распутать криминалист–психолог из ФБР. Семьи не получали ни звонков с требованиями выкупа, ни записок. Тела не обнаружили. Свидетелей не было. В окрестностях не видели ни свежих следов шин, ни подозрительных транспортных средств. Такое ощущение, что жертвы просто начисто исчезли с лица земли.

Ввиду этого Винчестеры — которые часто находили нестандартные решения — задумались, а не мог ли кто–нибудь, а точнее, что–нибудь буквально отрывать жертв от земли. Сэм первым высказал подобное предположение. Дин поинтересовался, не имеют ли они дело с очередными драконьими похищениями, но их друг–охотник Бобби Сингер заметил грязное темное перо на обочине дороги, на которой полицейские обнаружили съежившегося от страха шпица. Повторные визиты на места других исчезновений позволили обнаружить еще несколько перьев.

Изучив время пропаж, они установили, что первая — бегун — произошла вскоре после прибытия в городок трех странных женщин, сестер Еракиди. Держались они чуть ли не затворницами, но изредка выходили за продуктами — всегда вместе, одетые, вне зависимости от погоды, в просторные плащи с капюшонами. Они общались между собой, на краткий момент сближая головы, но редко разговаривали с другими. Если верить продавцам в посещаемых ими магазинах, им недоставало навыков общения, и они противились попыткам втянуть их в непринужденную беседу.

— Убирайтесь! Отсюда! — повторил пронзительный голос.

Сэм пожал плечами, не удивившись неприветливой встрече.

Дин занес кулак, чтобы снова постучать, но замер, когда дверь приоткрылась.

Покрытая капюшоном женская голова с изможденным лицом высунулась в узкую щель так быстро, будто собиралась укусить Дина. У нее были застывшие черные глаза, нос крючком и широкий, почти безгубый рот.

— Последний раз предупреждаю! — выкрикнула она, подкрепив свои слова смрадным выдохом.

Не успел Дин ответить, как она захлопнула дверь ему в лицо.

Щелкнул засов, а затем воцарилась зловещая тишина.

Дин кивнул и отошел на шаг.

— На счет «три», — сказал он Сэму, который стал рядом. — Раз, два… три!

Под воздействием их общего удара засов вылетел из ветхой ручки, и дверь распахнулась настежь, скрипнув на ржавых петлях. Вытащив оружие, Винчестеры спиной к спине вошли в дом, глядя над пистолетными стволами.

Первый этаж был загроможден потрепанной и сломанной мебелью. Вдоль стен стояли коробки, возвышаясь в некоторых местах настолько, что заслоняли окна, погрузив комнату в неестественный мрак. Всё выглядело так, будто предыдущие владельцы покинули жилье.

Внезапное движение привлекло внимание Дина.

Закутанная в плащ фигура метнулась к нему.

Он удержался от выстрела в последний момент, сообразив, что это просто накинутый на вешалку плащ. «Но кто тогда…»

За его спиной прогремел выстрел.

Снова движение — кто–то бросился на него с лестничной площадки. Дин выстрелил, но промахнулся, и нападающий врезался в него и перекинул через грязный диван на овальный журнальный столик, который сломался под его весом, вышибив из Дина дух.

Падая, он выпустил пистолет. Ожидая немедленной повторной атаки, он перекатился на бок и схватил отлетевшую от столика ножку, намереваясь использовать ее в качестве самодельной биты. Вместо этого деревянная ножка послужила грубым щитом, когда одна из сестер швырнула в него рваную картонную коробку, набитую книгами в твердых обложках.

В другом конце комнаты Сэм пригибался и уклонялся от когтистых выпадов второй сестры. Он еще раз выстрелил наугад, а потом она сбила его с ног и швырнула об пустой комод. Сэм тяжело рухнул на пол, а комод, покачнувшись, упал на него, рассыпавшись трухлявыми досками.

Тем временем нападавшая на него фигура развернулась и метнулась вверх по лестнице.

Первая сестра окликнула сверху:

— Быстрее, Те!

— Иду! — пронзительно отозвалась та.

Не успела Те добраться до первой лестничной площадки, как Дин заметил у нее за спиной сложенные большие крылья, которые начинались у лопаток, а заканчивались ниже колен. Он запустил в нее ножкой стола, но слишком поздно: ножка проделала вмятину в гипсокартоне и скатилась вниз по ступеням, пока Дин искал свой пистолет.

— Сэм?

— Двигай!

Дин помчался по лестнице, перескакивая через две ступени. За спиной он услышал, как Сэм расшвыривает доски, выбираясь из–под комода.

Хотя на втором этаже было темнее, чем на первом, глаза Дина уже приспособились. Он увернулся от мягкой скамеечки в коридоре и последовал за перестуком звонких шагов на твердом полу. Когда Сэм с грохотом поднялся по лестнице, Дин нырнул в башенку и успел увидеть, как одна из сестер исчезает на металлической винтовой лестнице.

К тому времени, как он через чердачный люк выбрался на «вдовью дорожку», окруженную коваными перильцами по грудь высотой, там уже никого не было. Он всмотрелся в небо, медленно поворачиваясь вокруг своей оси с поднятым пистолетом, потом к нему присоединился Сэм. Спустя мгновение они услышали безошибочно узнаваемый звук заводящегося двигателя. Зеленая «Шеви Субурбан», разбрасывая гравий, выехала из–за дома, выскочила, вихляя, на дорогу и покатила в том направлении, откуда приехали Винчестеры.

Дин бросил взгляд с высоты трех этажей и раздраженно тряхнул перила:

— Проклятые гарпии!

Пока они одолели два лестничных пролета и промчались сотню метров до автомобиля, гарпий и след простыл. Вдобавок ко всему одна из изношенных шин оказалась спущена. Сэм вызвался заменить ее, а Дин обыскал дом на предмет подсказок, куда могли направиться сестры. Однако, кроме брошенных плащей, под которыми они прятали крылья, и разбросанных повсюду перьев, ничего интересного он не нашел. Пока не открыл холодильник. На верхней полке стояли несколько прозрачных пластиковых контейнеров, заляпанных засохшей кровью, и тщательно помеченных полосками изоленты с описаниями содержимого: печень, почки, легкие, мозг. Стоящая сбоку стеклянная банка была наполнена человеческими глазными яблоками со все еще присоединенными к ним ссохшимися зрительными нервами. С выражением муки на лице Дин захлопнул холодильник. Маринованные яйца никогда больше не будут прежними.

Быстро вернувшись к «Плимуту», он позвонил Бобби по одноразовому телефону:

— Это они, Бобби. Гарпии — сестры Еракиди.

— Слышу настоящее время, — заметил Бобби.

— Ага, — нахмурился Дин. — Упорхнули.

— Вы видели их в полете?

— Не совсем. Они укатили отсюда в своей зеленой «Шеви Субурбан».

— Втроем?

— Вдвоем, — отозвался Дин. — Ни следа третьей.

— А, проклятье, — проговорил Бобби. — Еще один бегун исчез.

Они предположили, что третья гарпия присоединится к остальным, но понятия не имели, где сестры могут встретиться. Чтобы задействовать большую площадь поисков, они разделились: Винчестеры ехали в «Плимуте», а Бобби на другом конце городка на своем «Шевроле Шевель» разыскивал «Субурбан».

Вскоре после того, как стемнело, Бобби заметил нужный внедорожник, отследил его до заложенного дома и, держась на приличном расстоянии, дождался подкрепления.

Винчестеры присоединились к нему около установленной в углу газона таблички «Заложено. Скидка».

— Есть какие–нибудь следы третьей? — спросил Дин.

— Или бегуна? — добавил Сэм.

— Ни следа, черт побери, — Бобби кивнул на дом. — Затаились в темноте.

— А может, они знают, что мы здесь? — предположил Сэм.

— К дьяволу метания в темноте, — сказал Дин. — Давайте сожжем дом.

— А что, если третья притащила бегуна еще до прибытия остальных?

Дин подумал о пластиковых контейнерах в холодильнике и пробормотал:

— Бедняга, может, только благодарен будет.

— Смотрите, — прошептал Сэм.

Дин проследил за его взглядом до конька крыши. Поначалу во мраке он ничего не разглядел, потом появились две сгорбленные фигуры, которые со зловещей грацией метнулись к краю крыши. Они по очереди спрыгнули вниз и, развернув широкие крылья, забили ими по воздуху. Через несколько секунд они уже парили над дорогой, потом поднялись еще выше, над верхушками деревьев по ту сторону, и исчезли.

— Пошли, — сказал Бобби. — Нам понадобятся винтовки.

* * *

Дин, прижимая к груди оленье ружье, продирался через поросль неестественно тихого леса. Сэм шел за ним, освещая темную землю мощным фонарем и положив другую руку на рукоять охотничьего ножа. Завершал процессию Бобби — лучший из троицы стрелок. Он, как и Дин, нес Браунинг А-болт калибра 30–06. Сэм тоже хотел винтовку, но Дин отмел эту идею.

— Чувак, нет, — сказал он, когда они по оленьей тропке зашагали вдоль лесополосы. — Достаточно того, что мы в этой темнотище вдвоем с ружьями мотаться будем. А что, если в самый разгар заварушки Люцифер решит устроить у тебя в голове спектакль? У меня на спине мишень окажется? Или у Бобби?

— Я в порядке, Дин. В доме всё нормально получилось.

— Ага, ты в порядке, пока не прихватит. Пистолет днем — ладно. Но винтовка в темноте? Придержи коней, Сэмми.

Сэм хотел, чтобы брат поверил, что с ним всё хорошо, но сам должен был признать, что иногда затруднялся с разделением реальности и видений Люцифера. Это были не воспоминания о Клетке, освобожденные разрушенной стеной, но самые настоящие психотические вспышки. И Дин не боялся признать, что они пугали его до чертиков. И хотя брат помогал Сэму отличить реальность от галлюцинаций, Сэм не всегда сдавал этот тест на отлично. Сэм пытался скрыть происходящее, но Дин время от времени замечал, как он давит на шрам на левой ладони, пытаясь настоящей болью вернуть реальность на поверхность.

В поисках поддержки Сэм повернулся к Бобби:

— Бобби? Не хочешь вступиться?

Бобби, который стал Винчестерам практически дядей, моментально отвел взгляд:

— Здесь я согласен с Дином, Сэм.

Он порылся в багажнике своего автомобиля:

— Насколько я знаю, пули их не убьют, но замедлят достаточно, чтобы мы успели использовать это, — он вручил Сэму охотничий нож в чехле.

— Еще два есть? — спросил Дин.

— Конечно.

Спустя четверть часа они брели по лесу примерно в том направлении, куда улетели сестры.

Зацепившись носком ботинка за выступающий древесный корень, Дин споткнулся. Он выпустил винтовку, оперся о дерево и третий раз за пятнадцать минут нащупал рукоять ножа в висящих на ремне ножнах. Сейчас бы он с радостью променял ружье на очки ночного видения.

— Дин, всё нормально? — спросил Сэм.

— Ага, — отозвался Дин. — Об корень споткнулся.

Бобби включил прикрученный к винтовке фонарик и направил луч на землю у ног Дина.

— Это не корень, — кивнул он. — Я бы предположил, что это человеческая бедренная кость.

Сэм посветил вниз и поворошил ногой падшую листву и землю, обнажив еще несколько костей:

— Одна жертва.

— Дочиста обглодали, — заметил Бобби.

— Мы на их территории, — проговорил Дин.

— Я тут подумал. Может, на это они с самого начала и рассчитывали.

— Получается, мы идем в ловушку, — сказал Сэм.

— Очешуенно, — прокомментировал Дин.

— Хочешь сказать, этого не было указано в должностных инструкциях? — поинтересовался Бобби. — Может, зефирчику поджарим? Или все–таки делом займемся?

— Точно, — вздохнул Дин.

Он включил фонарь на своей винтовке, и они углубились в лес.

Позже они обнаружили кострище, и Бобби заметил обгоревший лоскут красного свитера и что–то похожее на уголок коричневого кожаного бумажника. Гарпии сожгли вещи жертв, не оставив ничего, кроме костей в неглубоких могилах.

Теперь, зная, что искать, они нашли еще несколько могил на неравном расстоянии друг от друга, которые стали попадаться с большей частотой.

— А, проклятье… — проговорил Бобби.

Дин направил луч фонаря на низкую ветку и висящее на ней частично съеденное тело со сломанным хребтом. Мужчина за двадцать, без глаз, половина лица и шеи объедены, блестящие петли кишок свисают до самой земли.

Они стояли в молчании.

Кровь из раны на горле громко капала на опавшие листья.

— Свежачок, — сказал Бобби. — Пропавший бегун. А значит, мы вошли…

Дин вскинул голову, когда тень на момент заслонила убывающий полумесяц. Зашуршали листья, и в реющем полете к ним метнулся силуэт.

— Бобби, берегись!

Дин вскинул оружие, но гарпия уже оказалась позади Бобби. Тот пригнулся, однако недостаточно быстро. Изогнутыми когтями гарпия вцепилась в его жилет и оторвала Бобби от земли. От неожиданного удара он выронил ружье и, поднявшись на пару метров над землей, засучил ногами в пародии на бег.

Дин отскочил, чтобы Бобби не врезал ему коленом в лицо, а Сэм подобрал винтовку, нашарил тварь лучом фонаря и выстрелил. Гарпия вскрикнула и дернулась, потеряв несколько перьев, а потом отчаянно замолотила крыльями, стремясь унести жертву на безопасное расстояние.

Дин вскинул голову: Бобби был практически над ним — слишком неудобный угол для выстрела. Можно было попытаться выстрелить в крылья, но они двигались так быстро, что движения смазывались. Тогда Дин решил положиться на физические законы и надеяться, что Сэм не подведет. Перекинув винтовку за спину, Дин подпрыгнул и схватил Бобби за ноги. Несколько секунд он еще доставал носками до земли, а потом почувствовал, что поднимается в воздух. Гарпии определенно было нелегко удерживать их общий вес в воздухе. Дин оглянулся на брата:

— Давай! Стреляй!

Сэм передернул затвор, избавляясь от пустого патрона, и снова прицелился. Так как после первого поспешного выстрела рана оказалась несерьезной, он прицелился тщательнее — именно в корпус — и выстрелил.

Темные крылья трепыхнулись раз, другой и замерли. Гарпия выронила добычу и рухнула на землю, взметнув вихрь опавшей листвы и веточек.

Дин вскочил на ноги, отряхнулся и нашел взглядом Сэма:

— Хороший выстрел.

Сэм пожал плечами:

— У меня был один шанс к трем попасть в нужную цель.

— Очень смешно.

Перед тем, как Бобби перевернул тварь, Дин успел увидеть входную рану — в середине грудной клетки. Если повезет, Сэм попал в сердце. Это утихомирит гарпию на время, достаточное для того, чтобы добить ее.

— Подержи, — велел Бобби.

Дин прижал плечи твари к земле, а Бобби достал нож.

Неприкрытое одеждой тело было покрыто мягким темно–серым пушком, но ела гарпия неаккуратно: кровь и ошметки плоти испещряли ее свалявшиеся волосы, лицо, тело, руки и пальцы. Застывшие черные глаза невидяще таращились в ясное ночное небо.

Взяв нож обеими руками, Бобби вонзил лезвие гарпии в сердце. Ее тело коротко выгнулось, скорбный вопль вырвался сквозь заостренные зубы и потрескавшиеся губы, и она обмякла.

— Должно подействовать, — проговорил Бобби. — По крайней мере, пока мы ее не сожжем.

— Как плечи?

Бобби подвигал плечами и слегка поморщился:

— Не отвалятся.

Над вершинами деревьев прокатился ответный вопль.

— Воздух! — сказал Дин.

Вторая гарпия стремительно упала сквозь просвет в кронах, схватила Сэма за запястье, протащила его мимо Дина и Бобби, и швырнула о ствол дерева. Сэм откатился, оглушенный, но винтовку Бобби не выронил.

— Вы убили Подаргу! — завопила гарпия. — Они убили По!

Вторая реплика предназначалась кому–то в небе.

Когда гарпия начала снова подниматься в воздух, Дин выстрелил. Пуля задела крыло, выбила с десяток перьев, но даже не замедлила гарпию, не то что ранить ее. Гарпия взгромоздилась на толстый сук и злобно уставилась на них тусклыми черными глазами.

— Придержи мыслишку, — прошептал Дин, открывая затвор.

Сзади послышался свист, который становился всё громче.

— А, дерьмо!

Гарпия врезалась в него, как центральный полузащитник.

Дин отлетел в сторону, неуклюже перекатился через голову, выронив винтовку, но успел подхватить ее за ремень, прежде чем растянулся на подстилке из веточек и того, что выглядело и воняло, как помет гарпий.

— Гадость какая!

Сбив Дина с ног, третья гарпия не удержалась в воздухе и пробежала несколько шагов, расправив крылья, чтобы затормозить.

— Вырви ему горло, Ло! — заорала вторая со своего насеста.

Ло направилась к Дину, подняв когтистые пальцы:

— Я вырву ему печень, Те. Сожру ее у него на глазах!

— Что? Даже без кьянти?

Дин метнул взгляд на брата: тот, еще заторможенный, пытался прийти в себя. Тогда Дин снова переключился на приближающуюся гарпию. В магазине еще оставался один патрон, но нужна была секунда–другая, чтобы добраться до винтовки, прицелиться и выстрелить.

Ло заметила винтовку около его правого колена и погрозила увенчанным когтем пальцем.

— Вредный мальчишка, — упрекнула она, сверкнув кошмарной улыбкой из рядов острых зубов. — Я выцарапаю тебе глаза прежде, чем ты ее схватишь.

«Ладно, — подумал Дин. — Целиться не будем. Просто хватать и стрелять».

Он уже хотел попытаться, когда подал голос Бобби:

— Черта с два!

Три выстрела прогремели один за другим.

Первая пуля угодила Ло в ребра, вторая — в жилистую левую руку, третья срикошетила от челюсти, вырвав кусок плоти. Жесткие волосы хлестнули ее по лицу. Воспользовавшись моментом, Дин схватил винтовку, примерился и выстрелил гарпии в грудь. Ло отшатнулась и яростно завопила, брызнув кровью изо рта. Умело перезарядив оружие, он выстрелил еще раз, целясь туда же.

Булькая и хватая воздух, она рухнула спиной вперед.

— Да не стой ты, идиот! — окликнул Бобби, махнув пистолетом. — Бей ее в сердце.

— Аэлло! — заклекотала Те, сорвалась со своего насеста и упала на Дина, как завидевший кролика сокол.

Бобби, прослеживая вытянутой рукой с пистолетом траекторию ее полета, стрелял, пока патроны не кончились. Несколько пуль задели перья, одна или две угодили в тело, но гарпию не замедлили. Дин рывком повернулся к Те, вскинул винтовку и попытался прицелиться, но она двигалась слишком быстро, и Дин смог только один раз пальнуть наугад — пуля царапнула ее по щеке. Те вытянула ноги и когтистыми пальцами нацелилась на Дина.

Левая нога гарпии ударила его по предплечью и опрокинула. Пытаясь встать, Дин быстро оценил повреждения. К счастью, руку ему тварь не сломала. Чуть выше — и она вывихнула бы ему плечо. Зато он выронил винтовку.

Гарпия приблизилась большими шагами, хлопая крыльями для скорости, и сделала выпад когтистой лапой, пытаясь добраться до его лица. Дин вскинул руку и почувствовал, как когти рассекают джинсовый рукав. Второй лапой Те ударила ниже, и Дин блокировал удар другой рукой.

На этот раз она схватила его за правую руку и взмыла в небо — два, три, пять метров.

Пошарив свободной рукой по ремню, Дин выхватил охотничий нож. В полете тело гарпии находилось практически параллельно земле, и Дин болтался на ее руке. Только сжимавшую его запястье руку он и мог достать. Дотянувшись, он наотмашь, справа налево, полоснул гарпию лезвием по запястью. Нож рассек плоть и наткнулся на кость.

Вскрикнув от боли, гарпия разжала хватку, и Дин полетел вниз. Беспорядочно размахивая руками, ему удалось на мгновение зацепиться за ветку и замедлить падение, но приземлился он не очень удачно, и удар об землю выбил из него дух.

Дин пытался набрать в грудь воздуху. Чувствуя себя беспомощным, словно котенок, он наблюдал, как напоминающий птичий силуэт делает круг на фоне ночного неба и падает на него. Дин зашарил пальцами по земле, разбрасывая сухие листья, прутики, камушки и комки земли.

Ножа не было.

* * *

Сэм не сломал ребра, когда гарпия швырнула его об дерево, но до этого было недалеко. Столкновение оглушило его, и видимых звезд на мгновение стало вдвое больше. На голове уже набухала неприятная шишка, а в черепе принялась нарастать убийственная головная боль.

Пытаясь подняться, он увидел, что Дин и Бобби убили Ло, вторую гарпию. А потом третья, самая крупная, бросилась на Дина прежде, чем он успел пырнуть в сердце Ло. При первом броске Дин выронил винтовку, но порезал Те руку прежде, чем она успела унести его и превратить в свой ужин.

Те поднялась над верхушками деревьев и принялась кружить там, готовясь снова ринуться в бой.

Все еще ошеломленный, Сэм шагнул вперед и подцепил винтовку Бобби за ремень, пытаясь нормально взять ее в руки.

Рядом стоял Люцифер. Он разочарованно покачал головой:

— Проблемы, сокамерничек? Бьюсь об заклад, ты бы хотел снова оказаться в клетке со мной. Ах, постой, ты ведь никогда оттуда и не возвращался.

Сэм поморщился:

— Заткнись.

— Совсем невесело.

Сэм знал, что Люцифер не находится в лесу рядом с ним. Это был просто побочный эффект того, что его, фигурально выражаясь, сунули головой в блендер после того, как Кастиэль разрушил стену. Но Люцифер реально выглядел и говорил, как… хм, в реальности. Не давая ни единого шанса сомневаться в том, что он настоящий. Единственное, что Сэм мог сделать, это убедить себя, что Люцифер — галлюцинация, странное порождение его поврежденного рассудка, а потом игнорировать его. Это не всегда было легко. Мало того, что Люцифер появлялся в собственном облике, порой сознание Сэма выводило это шоу волшебных фонариков на новый уровень, превращая его в Дина, Бобби или что угодно из головы Сэма.

Осознание того, что ты болен, не подсказывает тебе способа вылечить болезнь. Но ты учишься распознавать симптомы.

— У тебя винтовка, — весело заметил Люцифер. — Слышишь манящую песню башенных часов?

— Убирайся! — злобно прошипел Сэм.

— Ты с этой штуковиной поосторожнее, — сказал Люцифер. — Иногда верх и низ меняются местами.

Те сделала круг в воздухе, бросилась вниз и приземлилась рядом с Дином, который растянулся на земле, оглушенный и безоружный.

Сэм вдавил ноготь большого пальца в шрам на левой ладони. Настоящая боль помогала отгонять галлюцинации. По крайней мере, на время, которое требовалось ему, чтобы сделать дело. Он поковылял к брату, жалея, что в голове еще не прояснилось.

Гарпия занесла лапу над торсом Дина и блеснула жутким набором когтей, явно намереваясь вспороть ему живот.

Уголком глаза Сэм видел, что Бобби перезаряжает пистолет, но понимал, что с такого расстояния от пистолета особой меткости ждать не приходится. Сэм же мог сделать точный выстрел из винтовки. Люцифер исчез, и нужно было поверить, что гарпия действительно нависает над Дином, а не наоборот.

Когда Сэм положил палец на спусковой крючок, Бобби выстрелил. Пуля прошла сквозь перья. Сэм улыбнулся и выстрелил.

Пуля из винтовки ударила гарпию в верхнюю часть спины, слева от позвоночника.

Дин выкатился из–под когтей.

Гарпия пошатнулась, широко раскинув крылья, упала на колено и закашлялась кровью.

Сэм передернул затвор и выстрелил еще раз.

Те рухнула лицом вниз. Ее правая нога дернулась раз–другой.

— Нож! — потребовал Дин.

Сэм вытащил свой нож и снизу бросил его Дину рукоятью вперед.

Дин поймал нож в воздухе, одной рукой перевернул гарпию, а другой вогнал кончик лезвия ей в сердце.

— У нас нехватка ножей! — заорал Бобби. — А Ло начинает беспокоиться.

Дин осмотрелся и потянулся к земле:

— Нашел.

Он взглянул на Сэма и одобрительно кивнул:

— И снова, отличный выстрел.

Сэм коротко улыбнулся.

Дин, разведя руками, отошел:

— Ладно, я был неправ.

— Не могу поспорить.

Сэм последовал за ним, чувствуя, как угасает улыбка. Трудно будет снова завоевать доверие Дина, если не получается поверить самому себе. Над этой стороной вопроса он все еще работал. Но был рад, что Люцифер не явился, чтобы снова твердить об этом.

С пронзенными сердцами, гарпии оставались без движения. Охотники схватили их за щиколотки и оттащили к ближайшему кострищу, где выложили рядком, с ног до головы обрызгали жидкостью для розжига и подожгли.

А потом стояли с наветренной стороны и в молчании наблюдали, как горят сестры.

Дин взглянул на Бобби:

— Ну что, всё?

— И какой осёл оставит неприсмотренный костер?

— Точняк, — Дин достал из кармана куртки флягу. — Не хотелось бы упустить нашивку[2].

Он глотнул из фляги и отошел от погребального костра на несколько шагов.

Его место рядом с Сэмом занял Люцифер и принялся греть руки над огнем:

— Точно как дома!

Сэм зажмурился, сильно надавил на шрам, досчитал до трех и снова открыл глаза. Люцифер исчез, и вернулся Дин.

— Птички пережарились, полковник, — сказал он.

Бобби, проигнорировав подколку, довольно кивнул. Они забросали землей угасающее пламя. От гарпий осталось не больше, чем от сгоревшей листвы.

Отдалившись на безопасное расстояние от охотничьих угодий гарпий, они анонимно позвонят в полицию, чтобы останки жертв обнаружили и опознали. А пока Сэм спешил по оленьей тропе, ведущей обратно к дороге, пытаясь угнаться за братом, который уж чересчур торопился. Бобби, помня о неровной земле, шагал в умеренном темпе и держался позади.

Поравнявшись с братом, Сэм поинтересовался:

— Всё нормально?

— Ага. Хорошо.

Сэм пару раз втянул воздух и сморщил нос:

— Что это за запах?

— Ты не захочешь этого знать, — проворчал Дин.

ГЛАВА 2

Тора сидел на задней площадке автобуса «Саут — Джерси Транзит», надвинув котелок на изборожденный глубокими морщинами лоб, поставив трость между колен и обеими руками сжимая окованную железом рукоять. Если бы он планировал разбить автобус, не сел бы в него. Самое интересное ожидало по дороге. По той же причине он проигнорировал возможность поиграться с жизнями пассажиров — работников первой смены, судя по виду, в сфере питания или ручного труда. Большая их часть носила обычные джинсы и рубашки, или мешковатую униформу из синтетики. Горстка щеголяла деловой одеждой. Со своим котелком, черным костюмом и тростью в этом автобусе Тора выглядел совершенно не к месту, поэтому и решил сесть позади всех пассажиров, откуда можно наблюдать за ними, не привлекая ненужного внимания.

Из всех людей самой легкой жертвой казался тучный водитель с багровым лицом и тяжелым дыханием, белая нарядная рубашка и черный жилет на нем трещали по швам. Но если с ним внезапно что–то случится, автобус, скорее всего, не сможет завершить маршрут. Лучше отказаться от маленькой награды во имя крупного приза. Еще одно испытание его терпению.

Когда автобус приблизился к перекрестку трассы 38 и Крессен–бульвар, Тора сел прямее, внимательно поглядывая направо и налево, и рассматривая быстрый в час пик транспортный поток. На его красноватом лице расплылась широкая улыбка. Когда автобус замедлил ход, несколько пассажиров встали и потянулись к выходу. Бросив хитрый взгляд в сторону водителя, Тора последовал за остальными пассажирами к задней двери, пригнув голову и повернувшись боком на выходе. Едва за ним с шипением закрылась дверь, он постучал по ней заостренным кончиком трости — действие осталось незамеченным и для вышедших, и для оставшихся в автобусе. Люди переходили перекресток или целенаправленно направлялись вдоль 38 трассы, а Тора остановился около светофора, будто не мог решить, куда двинуться дальше.

Кто–то наклеил на столб уйму одинаковых цветных листовок, будто опасался, что они истреплются, и тогда хоть одна да и продержится до десяти утра воскресенья. Торговая палата спонсировала парад к пятидесятилетнему юбилею Лорел — Хилла, который должен был начаться в «Броад&Мейн», что значилось как Классический деловой район. То, что город планировал празднество, показалось Торе забавным. Он хохотнул низко и рокочуще.

Плотный поток транспорта на Кроссен–бульвар и шоссе 38 подчинялся механическим командам болтающегося над ними светофора. Водители вполне предсказуемо испытывали на прочность свою удачу, проезжая на желтый сигнал, в последнюю секунду нажимая на тормоза и неохотно уступая дорогу. Условия были самые подходящие, но Торе требовалось несколько секунд, чтобы охватить побольше пространства.

Сперва самое важное. Он смотрел на Кроссен–бульвар, пока несколькими перекрестками далее не заметил исчезающий вдали автобус, из которого недавно вышел. Прижав к виску указательный и средний пальцы, он вызвал в уме образ водителя. Через пару секунд воображаемый образ изменился и стал передаваться в реальном времени. Тора заглянул в салон, услышал тяжелое дыхание водителя, смотрел, как его тяжелая ступня жмет на газ. Перед автобусом появилась развилка. Водитель повернет направо либо налево, либо…

Третий вариант был самым многообещающим.

Тора, сосредоточившись, потер большим пальцем рукоять трости.

Водитель резко вдохнул и схватился правой рукой за грудь. Обливаясь потом, он попытался что–то сказать, но только застонал от мучительной боли. Его нога вдавила педаль газа в пол, и автобус, пролетев развилку, выскочил на обочину. Сообразив, что автобус потерял контроль, пассажиры завопили.

Прямо перед автобусом, на дальнем конце узкой стоянки, за огромными, от пола до потолка, окнами спортивного клуба виднелся впечатляющий ряд беговых дорожек, велотренажеров, эллипсоидов и тренажеров «лестница» — движение всех этих тренажеров совершалось от окон вглубь зала. Посетители надрывались без особых успехов, либо устремив взгляд на плоские экраны вывешенных для развлечения телевизоров, либо слушая музыку в плейерах.

Автобус беспрепятственно проскочил стоянку, все еще набирая скорость, вписался между двумя узкими оградительными тумбами перед недавно освободившимися парковочными местами, вылетел на пешеходную дорогу и врезался в окна клуба. Два человека за ними погибли мгновенно, когда автобус прокатился по их тренажерам. Обломки и разбитые экраны ранили еще нескольких. Некоторые пассажиры заработали переломы и сотрясения. Один сломал шею. Висевший до этого над окном знак «Фитнесс–центр Лорел — Хилла» свалился на автобус. Водитель был мертв через три минуты.

Тора нахмурился, чувствуя легкое разочарование от того, насколько быстро всё закончилось. Не считая приятной эпатажности, результаты аварии получились весьма скромными. Ладно, не важно. Можно посчитать это спонтанной разминкой и двигаться к главному событию.

Он снова сосредоточился на неровном потоке транспорта, приливе и отливе рвущихся вперед и тормозящих автомобилей на шоссе 38 и Кроссен–бульвар. Те, у кого было время, хотели приехать пораньше, кто опаздывал — нагнать. В любом случае, поездка на работу стала ежедневным ритуалом беспроигрышной игры, подогреваемой в равной степени гневом, негодованием, рассеянностью и беспечностью. Совершенный шторм… с небольшой помощью.

Развернувшись на сорок пять градусов к перекрестку, он встал, сжимая обеими руками металлическую рукоять трости и сосредоточив внимание на потоке транспорта в разных направлениях. С каждой секундой его внимание распространялось всё дальше от перекрестка, по каждой дороге. Он отфильтровывал легковые и грузовые автомобили, которые покидали перекресток, исключая их из сложного уравнения совпадений, формирующегося в мыслях. И все же, этого было недостаточно для исполнения задуманного. Ему требовалось видеть дальше.

Котелок слегка приподнялся у него на голове, когда он растянул изборожденный морщинами лоб, обнажая округлое образование в центре и закрытое веко третьего глаза. Наконец, темное веко затрепетало, поднялось, и за ним обнаружилось молочно–белое глазное яблоко с несколькими зрачками… или, по крайней мере, тем, что могло сойти за зрачки. Черные продолговатые пятна свободно перемещались по перламутровой поверхности, исчезая и появляясь уже в другой точке, перед тем, как скользнуть куда–нибудь еще. Люди, которые смотрели на третий глаз Торы дольше нескольких секунд, часто сильно заболевали. Немногие жили достаточно долго, чтобы рассказать об этом.

С открытым и активным третьим глазом Тора мог довершить желаемое. Теперь он видел дальше, чем двумя глазами. Он видел связи между действиями и реакциями, словно огромный часовой механизм. Нужные части, одна за другой, складывались в необходимые сочетания под взглядом третьего глаза…

Мужчина, отвлекшийся на сердитый телефонный разговор.

Женщина в соседнем автомобиле, набирающая СМС-ку мужу.

Немолодой мужчина, бреющийся в машине позади.

Спешащая куда–то мать ругается на дерущихся на заднем сиденье детей.

А неподалеку мужчина добавляет сахарозаменитель в незакрытый стакан горячего кофе на приборной доске.

В кузове побитого пикапа не хватает задней стенки, а баллоны пропана закреплены неплотно.

Подросток в ближайшей машине постоянно переключает радиостанции, подыскивая подходящую песню.

По шоссе 38 к перекрестку несется грузовая фура, и водитель–дальнобойщик провел за рулем слишком много часов подряд.

Словно подавая знак оркестру к началу игры, Тора постучал наконечником трости по столбу светофора. Красный сигнал на шоссе 38 внезапно переключился на зеленый.

Увидев зеленый свет, усталый водитель фуры так и не нажал на тормоз, не заметив, что по Крессен–бульвар продолжает двигаться транспорт, причем со скоростью куда выше положенной.

Прикрыв перламутровый третий глаз с плавающими и исчезающими зрачками, Тора расслабил лоб, надвинул на него котелок и улыбнулся.

Сперва фура с громоподобным треском влетела в машину занятого телефонным разговором человека и развернула ее почти кругом, заблокировав две полосы. А потом водители, один за другим, не успели среагировать и принялись врезаться друг в друга по цепочке.

Сообразив, что тормозного пути не хватит, чтобы избежать растущей впереди свалки, подросток, который до того возился с настройками радио, резко вывернул руль направо. Передняя шина лопнула, и автомобиль перевернулся три раза, прежде чем вылетел на дальнюю обочину. В процессе топливопровод разорвался в облаке искр. Пламя метнулось по дороге во все стороны, а потом побитая спортивная машина оглушительно взорвалась.

В это же время стаканчик на приборной панели любителя сладкого кофе опрокинулся, и обжигающе горячий кофе выплеснулся ему на колени. Вскрикнув от боли, он невольно дернул руль и подрезал пикап с баллонами пропана. Водитель пикапа резко повернул и врезался в бок синего «Мини купера». Несколько баллонов вылетели из кузова и, словно металлические пляжные мячи, поскакали по дороге. Один попал между столкнувшимися автомобилями, и возле перекрестка прогремел еще один взрыв.

Некоторые водители выбрались из покореженных автомобилей, другие вопили от боли, оказавшись запертыми в машинах, ставших для них железными гробами. Многих из тех, кто выскочил из машин, убило осколками от взрывов и раздавило тоннами летящего и скользящего по дороге металла. Лишь немногие избежали побоища, но все с серьезными ранениями.

Действительно приятная симфония смерти и разрушения.

Вышедшие из–под контроля автомобили, ревущее пламя, звучащие один за другим взрывы, разлетающиеся обломки — ничто из этого не затронуло стоящего около светофора Тору. С широкой улыбкой он наслаждался звуками горя и агонии, запахом свежей крови и горящей плоти. Замерев, он стоял словно в трансе, с удовольствием купаясь в каждом моменте.

До прибытия машин неотложки. Врачи принесли помощь и порядок, облегчали боль, откладывали или предотвращали смерть и портили удовольствие от содеянного. Но даже когда волна эйфории схлынула, он чувствовал, как внутри нарастает сила. Ему понадобится вся эта сила и не только она, чтобы пересечь город и завершить начатое.

Утренняя разминка — всего лишь начало.

Скоро они услышат его зов и придут к нему.

ГЛАВА 3

Дин думал, ему придется вывихнуть Сэму руку, чтобы затащить его в закусочную «Жирный Гридль» на межштатном шоссе 87, но это было первое заведение, которое встретилось им после ночи, проведенной в Гарпиевой долине, и кофе из удовольствия стал необходимостью. К счастью, кроме крепкого яванского кофе, в этом оживленном придорожном кафе подавали диетические маффины и фруктовый салат, так что и Сэм не остался ни с чем. Бобби взял себе яйцо–пашот и грейпфрут. Дин заказал три по–разному приготовленные яйца и три вида мяса. Чтобы не усложнять заказ — всё в жареном виде.

Судя по тому, как скованно Сэм и Бобби пересекли парковку и опустились на сиденья в кабинке, после сражения с гарпиями болело у них всё точно так же, как у самого Дина. Бобби выглядел раздражительнее, чем обычно, Сэм — тише. Дин смог немного поспать, но спал урывками. Сдобренный виски аспирин помог не так хорошо, как он надеялся. От выпитого за завтраком кофе, однако, стало полегче.

В последнее время расслабиться удавалось нечасто, особенно в общественных местах. С тех пор, как созданные левиафанами «темные двойники» Винчестеров разъезжали по стране, убивая направо и налево, Сэму и Дину приходилось постоянно быть настороже, на случай, если кто–нибудь опознает в них печально известных серийных убийц. Так как двойники намеренно ездили на черной «Шевроле Импале» 1967 года, Винчестеров пришлось променять малышку Дина на множество украденных развалюх, которых никто не хватится, пока они не переключатся на новую. Так как левиафаны теперь охотились на охотников, Винчестерам пришлось забросить фальшивые удостоверения и кредитки, перейти на одноразовые телефоны и не оставлять за собой электронный след. Вдобавок братьям пришлось приобрести стойкую неприязнь к камерам слежения. Та еще жизнь. Но так настоятельно советовал страдающий биполярным расстройством и сильной паранойей знакомый (друг — слишком сильно сказано) Бобби, Фрэнк Деверо.

«Жирный Гридль» был раем для параноика: кафе на оживленной трассе, с чередой незнакомых лиц и полным отсутствием камер наблюдения. За еду они заплатят наличкой, не придется ни оставлять имена, ни махать поддельным удостоверением личности.

Как только их официантка, крашеная блондинка с застывшей улыбкой, которая выглядела так, будто все это видела не единожды и давно перестала обращать внимание на детали, унесла тарелки, Бобби поднялся и отправился к кассе оплачивать счет. С полными животом и чашкой, Дин чувствовал себя, насколько это возможно между охотами, довольным. Сэм, напротив, уткнулся в новехонький лэптоп — подарок параноика Фрэнка Деверо — и перелистывал какие–то собранные раньше газетные вырезки. Недолговечному удовольствию Дина грозила опасность.

— Чувак, ты что, и во сне работаешь?

— Я, кажется, нашел кое–что…

В этот момент вернулся Бобби и бросил на стол свежую газету.

— Над сгибом, — проговорил он. — «Лесной Каннибал?»

Дин, потянувшись, перевернул газету и пробежал взглядом статью:

— Анонимный звонок привел полицию на место ужасающих убийств… наполовину съеденные… до костей… мелкие могилы… нет подозреваемых… — он толкнул газету обратно и тихо проговорил: — Насчет «ужасающих» в точку. Но они потратят впустую месяцы, разыскивая Иеремию Джонсона[3] с потрепанной книжкой «Как готовить человечинку»[4].

— А ты хотел, чтобы они нашли здоровенные птичьи гнезда? — парировал Бобби, проверив, не подслушивает ли кто. — Черт, семьи погибших хотя бы смогут попрощаться с родными. Насколько это возможно, по крайней мере.

— Ты прав. Никому не нужно знать, что дядя Эд или братишка Джимми стали угощением для гарпий.

— Ребята, — позвал Сэм. — Кажется, у меня тут что–то есть.

— Нет отдыха лентяям, — заметил Бобби.

— Лорел — Хилл, Нью — Джерси, — проговорил Сэм, глядя в распечатки. — Три кровельщика вчера упали со второго этажа, один за другим. Двое сломали шеи. Один раскроил череп. Ну и шею тоже сломал. Владелица дома сказала, что они упали в течение считанных минут, друг за другом.

— Странно, — нахмурился Бобби, — но в пределах странных совпадений в окрестностях. Лорел — Хилл?

— А что? — спросил Дин. — Есть что–то?

— Подождет, — сказал Бобби. — Продолжай, сынок.

— Несколькими кварталами дальше через пару минут мужик, стоя на стремянке, подрезал ветки бензопилой, упал, вскрыл себе бедренную артерию и умер на собственном газоне.

— Достаточно странно? — спросил у него Дин.

— А дальше все страннее, — Сэм переключился с распечаток на экран. — Утром водитель автобуса схлопотал сердечный приступ и въехал прямиком в окно фитнес–центра. Парень на беговой дорожке и женщина на эллипсоиде погибли мгновенно…

Дин поднял указательный палец:

— Сэмми, даже не смей больше критиковать мой образ жизни.

Увлекшись, Сэм пропустил его замечание мимо ушей:

— Через несколько минут примерно в километре случилась авария с участием семнадцати машин. Многочисленные взрывы и жертвы.

Бобби покачал головой:

— Похоже, Лорел — Хилл навестила фея неудачи.

— Я в деле, — сказал Дин. — Бобби, а ты? Или вернешься?

Бобби поскреб бороду, задумчиво глядя из–под кепки.

— Что–то с Лорел — Хиллом? — подсказал Сэм.

— Знаю там кое–кого, кто, возможно, поможет, — отозвался Бобби. — Ключевое слово «возможно».

— Охотник? — уточнил Дин.

— И да, и нет.

— Я даже не уверен, что понимаю, о чем речь, — заметил Дин.

— Короче, я позвоню, — сказал Бобби. — Если он не захлопнет дверь у нас перед носом, будет, где остановиться.

— А если захлопнет?

Бобби пожал плечами:

— Клоповник или брошенная развалюха. Выбирай, что больше по душе.

* * *

Сэм вел «Плимут» на юг по межштатному шоссе 87. Бобби на своей машине ехал следом, снова набирая номер своего знакомого из Лорел — Хилла. Первый звонок, сделанный еще на парковке, был коротким и завершился тем, что на другом конце показательно бросили трубку. Но Бобби не сдался… пока.

Молчание царило километров восемьдесят, потом Сэм покосился на Дина, который растянулся на пассажирском сиденье — нарочито расслабленно, но явно хмуро. Перед поездкой он отхлебнул из фляги.

Наконец, Сэм не выдержал:

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— О прошлой ночи. О гарпиях.

— Всё еще нет.

— Если тебя что–то беспокоит…

— Это работа, понятно? — сказал Дин. — Сделать ее. Унести ноги. Нет нужды сидеть кружочком, жарить зефирки и распевать «Кум ба Ях»[5].

— Нет, Дин, я понимаю.

Дин был прав. Не то чтобы они праздновали смерть тварей. По большей части, оставалось только облегчение. Выполнить работу — это была их обязанность, как охотников. Никакой славы, никаких праздничных вечеринок. Но Сэм не мог отделаться от ощущения, что брата тревожит что–то серьезнее. Он решил не давить.

Но тут Дин удивил его.

— Я не такой, как ты, — проговорил он. — Уже не такой.

Сэм обдумал это заявление, прежде чем ответить:

— Почему так?

— Даже со съехавшей крышей ты всем доволен. Закончить одну работу, перевернуть страницу, перейти к следующей.

— Послушай, Дин, — сказало Сэм. — Я знаю, что за всё надо платить. Меня это не парит, ясно? Просто… Это то, что у меня есть. Здесь. Сейчас. Это помогает мне… сосредоточиться.

— Ну да.

Сэм снова взглянул на брата:

— Дин, мы прячемся от левиафанов. Мы без понятия, что они задумали, без понятия, как их убить, но знаем, что они хотят нас убрать. Они убивают людей, прикрываясь нашими лицами, чтобы от нас избавиться.

— Думаешь, у меня с памятью проблемы?

— И что? Хочешь выйти из игры?

Дин тяжело вздохнул и тихо проговорил:

— Нет. Я не об этом.

— О чем тогда?

— Тот парень на ветке, — проговорил Дин. — Сломанная спина, кишки наружу, кровища, — он с горечью потряс головой. — У бедняги не было шансов, Сэм.

— Нет.

— Если бы мы оказались там на час раньше, — Дин зло хлопнул ладонью по колену. — Или хотя бы на полчаса…

Они уже обсуждали это. Жестокие факты охотничьей жизни: нельзя спасти всех, не всегда получается подоспеть в подходящий момент, но можно найти утешение в спасенных жизнях.

— Мы остановили их, Дин, — сказал Сэм. — Других жертв не будет.

— Неправда, — угрюмо отозвался Дин. — Другие жертвы будут всегда. Как бы мы ни старались…

ГЛАВА 4

Оставив крупную аварию в нескольких километрах позади, Тора снова шел пешком — по пригородной улице Пэрри — Лэйн. Шагая по тенистой улочке, он выстукивал обитой железом тростью ровный ритм, который прерывался лишь тогда, когда Тора ощущал в доме человеческое присутствие. Открывая третий глаз, он мог заглядывать в дома, словно в летающую замочную скважину. Постоянно расширяя территорию охвата и влияния, он искал любой возможности применить свою силу. Такими упражнениями он оттачивал ее, делал более отзывчивой в ответ на малейшие свои капризы.

Задержавшись около двухэтажного дома в Тюдоровском стиле, он чуточку приоткрыл третий глаз и заглянул внутрь.

Картинки являлись ему короткими вспышками, словно сбившееся дыхание.

Раздраженная домохозяйка складывала в бельевую корзину грязные вещи. Вместо того, чтобы дважды сходить к стиральной машине, она наполняла корзину бельем из нескольких спален, пока та не переполнилась. Затем она понесла свою ношу по коридору, ничего перед собой не видя за грудой белья. Обутая в кроссовок нога не задела пластиковые фигурки, нагроможденные около двери в детскую. Из груды выпал носок, и домохозяйка прошла по нему. Потом она повернула к лестнице и не заметила лежащего парой ступеней ниже кота. Животное, решив, что хозяйка его увидела, не сдвинулось с места.

Нога женщины опустилась ему на хвост.

Кот взвыл от боли и удрал.

Женщина чертыхнулась от неожиданности и отдернула ногу. Не попав на ступеньку, она начала крениться вперед. Занятые руки не позволили ей рефлексивно ухватиться за перила. К тому времени, как корзина вылетела из рук женщины, она ударилась головой о подступенек, врезалась лицом в балясины и ее шея, изогнувшаяся в результате под неловким углом, хрустнула. Падение прервалось в низу лестницы — женщина мягко приземлилась на разбросанное белье.

Спустя несколько секунд кот выбрался из своего укрытия под журнальным столиком, уселся рядом с женщиной и несколько раз лизнул ее вытянутую руку, несомненно ожидая, что она его утешит и приласкает.

Учитывая всё произошедшее, коту повезло, что он остался в живых, хотя Тора не мог прямо влиять на животных. Крупные катастрофы, вроде аварий с участием большого количества автомобилей, легко обрекали их на смерть, но то был вопрос случайности. Тора выкинул кота из головы и утешился смертью домохозяйки.

Вздохнув, он снова зашагал по Пэрри — Лэйн.

Пройдя три дома, он почувствовал еще одно одинокое присутствие и снова разгладил складки на лбу, чтобы заглянуть внутрь.

Немолодой мужчина заканчивал принимать душ. Кольцо седых волос облепило его череп, пока он смывал остатки шампуня. Теплая вода, стекая с его склоненной головы и согнутых локтей, била в дверцу душевой кабинки, попадала в узкую щелку и маленькими лужицами собиралась на выложенном плиткой полу ванной.

Тора снял одну руку с трости и помассировал висок двумя пальцами, потянувшись дальше, заглядывая в жизнь этого человека.

Хэл Норвилль… профессиональный медик, погружает людей в сон. Анестезиолог. Взял выходной… чтобы сыграть с коллегами в гольф.

Хэл открыл дверцу душевой и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо и волосы. Выйдя из душа, он босой ногой угодил в одну из мыльных лужиц и потерял равновесие. Свободной рукой он попытался ухватиться за вешалку для полотенец и промахнулся на какой–то сантиметр. Затылком он ударился о рельс дверцы душевой, а тот был острым. Кровь потоком хлынула в сток, окрасив алым последние мыльные пузырьки.

В конце квартала женщина–пенсионерка загрузила выстиранное белье в сушилку. Тора оказался перед домом, когда она уже погрузилась в послеполуденную дрему. Таким образом, на некоторое время она была избавлена от вероятности потерпеть несчастный случай. Но небольшой осмотр показал, что фильтр для ворса в сушилке некоторое время не чистили, и вытяжная вентиляция засорилась. Понимая, что сушилка выходит из строя, и не имея средств на новую, женщина ставила каждую загрузку на максимум. Одна удобная искра превратилась во впечатляющий костер. К несчастью для себя, женщина уже давно забывала сменить батарейки в пожарном извещателе. Люди бывают так забывчивы в этом возрасте.

Скоро пламя охватило весь первый этаж, женщина задохнулась в дыму, а Тора был уже в нескольких кварталах оттуда, шел вдоль домов, разыскивая новые подходящие возможности. Правда, сначала он переждал, пока не утихли в отдалении пожарные сирены.

Трость постукивала монотонно, как метроном. Широкими шагами он отмерил километра три, прежде чем снова замедлил шаг, заинтересовавшись происходящим в небе.

Оттуда медленно спускались два широких разноцветных прямоугольника.

Парашюты.

Задрав голову, Тора сдвинул котелок, чтобы как следует разглядеть парашютистов. Над парашютами кругами летал красно–белый самолетик. Заинтригованный, он ускорил шаг, держа трость параллельно земле.

Вскоре дома расступились, и Тора увидел маленький аэродром, обнесенный по периметру трехметровой сеткой, увенчанной проволочной спиралью. Парашютисты уже успели приземлиться, собрали парашюты и вернулись к ангару, на боку которого большими буквами значилось: «Стартовая позиция».

Пока Тора поспешно огибал аэродром вдоль ограды, красно–белый самолет опустился на полосу, слегка дернулся и покатил к ангару. К тому времени, как он приблизился настолько, что можно было различить отдельные голоса, к отлету приготовился другой самолет с парашютистами.

Тора остановился, надеясь, что выглядит всего лишь любопытным прохожим, и помассировал висок, оценивая обстановку.

Трое парашютистов уже упаковали парашюты и теперь шагали к самолету. Тора мог бы навредить парашютам в процессе упаковки, но эту возможность уже упустил. Взглядом третьего глаза он прошил рюкзак, вытяжной парашют, основной парашют, запасной парашют, стропы и свободные концы подвесной системы и, наконец, СП, или страхующий прибор — полоску металла с чипом бортового компьютера, которая раскрывала запасной парашют на высоте около двухсот тридцати метров, если парашютист был не в состоянии самостоятельно сделать это или отвлекся. В предстартовом режиме СП измерял атмосферное давление, определяя высоту, и перенастраивался каждые тридцать секунд, учитывая изменения давления. Но если все пойдет по плану, СП не придется выполнять свою спасательную функцию. Торе было проще всего устроить неисправность в СП. Теперь, зная, что именно искать, он вывел из строя все три устройства.

Предвкушая волнительную задачу, он стоял, положив обе руки на рукоять трости, и смотрел, как красно–белый самолет «Cessna‑182» с пилотом и тремя пассажирами на борту выезжает на взлетную полосу.

Пока самолет уверенно поднимался на высоту четырех километров, которая позволит парашютистам провести около шестидесяти секунд в свободном падении, Тора потянулся к ним и тоже оказался в окружении разреженного воздуха и сотрясающих корпус самолета порывов ветра. Связь на миг ослабла, но он сосредоточился и удержал взгляд третьего глаза на парашютистах. Даже на такой высоте они не могли избежать его внимания и вмешательства.

Он просмотрел сознания всех трех парашютистов и извлек на поверхность их имена. Дэйв Джексон, Арт Полан и Роберт… Маклафлин, хотя остальные в мыслях называли его «Мак». Так как устроить крушение было слишком просто, Тора проигнорировал женщину–пилота и состояние самого самолета. Авария убьет парашютистов, но она не испытает его способности, не улучшит их так, как перехват трех отдельных целей на таком расстоянии. А еще время работало против него. Когда парашютисты покинут самолет, придется работать быстро.

С волнением ожидая сигнала пилота о наборе нужной высоты, парашютисты делились счетом прыжков. Они прыгали вместе с последнего года в университете Роуэна, на двадцать первый День рождения Мака. С тех пор Дэйв пропустил один прыжок из–за семейного происшествия — аппендицита у ребенка, а Арт пропустил прыжок, когда праздновал пятидесятую годовщину свадьбы дедушки с бабушкой. Таким образом, больше прыжков оказалось за плечами Мака.

— Я прыгну после вас, клоуны! — крикнул он сквозь шум самолета.

Через пару секунд пилот дала добро на прыжок.

Дэйв вышел первым, сразу за ним Арт. Когда они освободили путь, Мак поставил ногу на подножку, но только хотел оттолкнуться, как самолет тряхнуло, нога соскользнула и, вместо того, чтобы упасть вперед, Мак упал назад. Защищенной шлемом головой он стукнулся о подножку. Удар оглушил его, и он кубарем полетел вниз.

При обычных обстоятельствах на высоте двухсот тридцати метров СП должен был раскрыть запасной парашют, которому находящийся без сознания парашютист будет обязан жизнью. Тора подумал, что будет закономерно, если Мак, самый опытный, ударится о землю первым.

Поначалу Дэйв и Арт не заметили состояние Мака. Они наслаждались почти минутой свободного падения, прежде чем попытались открыть парашюты. Дэйв, который прыгнул первым, наконец, увидел, что Мак потерял контроль над падением и указал на него, чтобы привлечь внимание Арта. Арт, однако, решил, что это знак открывать основной парашют.

Тора, глядя на них с земли, улыбнулся.

Парашют Арта, хоть и сработал, но не так, как полагается. С частично открытым парашютом Арт начал кувыркаться в воздухе и быстро потерял ориентацию в пространстве. Потянув за клеванты, он попытался открыть параплан, но быстро сдался и разомкнул кольцевое замковое устройство, освободив стропы и основной парашют. Свободное падение продолжалось. Когда он попытался открыть запаску, ничего не получилось. Оглушенный, Арт принялся ждать, когда сработает страхующий прибор.

Ждал он до конца своей жизни.

Дэйв раскрыл вытяжной парашют через пару секунд после Арта. Но что–то пошло не так. Парашют открылся внезапно, и дернул Дэйва так сильно, что тот поморщился от боли. Подняв голову, он увидел, что нейлоновый слайдер, удерживающий стропы вместе, порвался, будто подгнил. Под воздействием рывка ткань параплана начала расходиться. Дэйв в ужасе наблюдал, как разрыв расширяется, нарушая целостность парашюта и с каждой секундой уменьшая сопротивление ветру. Парашюту пришел конец.

Внизу Тора сосредоточенно наблюдал, сжимая рукоять трости. Настолько точная работа требовала полной концентрации, но дело продвигалось безукоризненно. Один человек был оглушен и беспомощен, второй впустую ждал открытия запасного парашюта, а теперь и третий оказался в безвыходной ситуации.

Дэйв попытался открыть основной парашют, не заметив, что Арт уже пробовал это сделать. С беззвучной молитвой он дернул кольцо и вздохнул с облегчением, когда открылась запаска. Но облегчение было недолгим. Он скорее почувствовал, чем услышал, как ремни на его плечах и бедрах начали рваться. Раньше они прилегали плотно, а теперь принялись соскальзывать. Пощупав плечевой ремень, Дэйв ощутил, как он расходится по шву. Через несколько драгоценных секунд нейлон развалился под пальцами и все ремни сорвались с его тела и остались болтаться под запасным парашютом, а Дэйв понесся к земле, быстро приближаясь к критической скорости.

Мак врезался в землю в пятнадцати метрах от ограды и погиб мгновенно. Менее, чем через десять секунд, за ним последовали Арт и Дэйв. Все трое заработали переломы большей части костей, поврежденные внутренние органы и разбитые черепа. Дэйв упал в сотне метров от Мака, а тело Арта размазало по взлетной полосе, из–за чего остальные сегодняшние полеты явно придется отложить.

Надвинув поля котелка на лоб, чтобы прикрыться от яркого солнечного света, Тора довольно хохотнул и отвернулся от внушительной ограды. Хотя ему понравилось оригинальное противостояние с тремя парашютистами — а перспектива еще одной встречи три–на–одного казалась почти поэтичной — у него имелись планы поважнее.

Вернувшись к рядам пригородных домов, Тора услышал детский смех. Заинтригованный, он пошел на звук и оказался около длинного оштукатуренного здания, на стене которого были радуга и деревянная табличка «Детский сад «Первый шаг вперед». За сеткой–рабицей располагалась оживленная игровая площадка. В отличие от ограды аэродрома, на этой сетке колючей проволоки не было. Разумеется, ведь ограда аэродрома была предназначена для того, чтобы не пустить туда чужаков, а ограда детского сада — чтобы не выпустить его обитателей, детишек лет шести, наружу. Одни мальчики бросали наполненные сухими бобами мячики в пластиковую цель на земле, а девочки оккупировали качели. Другие мальчики играли в догонялки, наворачивая круги вокруг раздраженных девочек, которые играли в куклы, а третьи пытались прыгать через скакалку.

Несколько мальчиков, стоя кругом, перебрасывали друг другу большой фиолетовый мяч из тех, что можно найти в игрушечном магазине в товарах со скидкой.

Тора поднял ладонь с трости и исподтишка быстро проделал указательным пальцем подзывающий жест. Когда в следующий раз мальчишка, стоящий к нему лицом, бросил мяч, тот пролетел над головой того, кто должен был ловить, ударился о бортик горки и, высоко подскочив, перелетел через забор и остановился у ног Торы.

— Джимми, ты его упустил! — закричал мальчик приятелю, который не смог достаточно высоко подскочить. — Ты и доставай!

Джимми искоса поглядел на него, не слишком убежденный логикой, но потом вздохнул, побежал через площадку и остановился перед забором. Он посмотрел снизу вверх, очевидно, не ожидая увидеть перед собой высокого незнакомца. Прищурившись от солнца, он заслонил глаза рукой — на тыльной стороне ладони тянулись неглубокие царапины с выступившей местами кровью.

— Эй, мистер, мячик не подадите? Нам нельзя выходить.

— Разумеется.

Нагнувшись, Тора взял мяч и приблизился к ограде.

Одна из воспитательниц заметила незнакомца, который, очевидно, разговаривал с ее подопечным. Девушка поспешно пересекла игровую площадку, собранные в хвост темные волосы мотались из стороны в сторону.

— Джимми! Отойди от забора!

— А?

Воспитательница остановилась и защитным жестом положила ладонь на плечо мальчика, будто физический контакт был способен уберечь ребенка от любого вреда от рук чужака.

— Детям не разрешается подходить к ограде, — категорически заявила она.

Самым приятным голосом Тора ответил:

— Я просто детям мячик доставал.

— Разумеется, — отозвалась девушка с натянутой улыбкой.

Эта короткая беседа позволила Торе поместить на поверхность мяча активный вирус метициллин–устойчивого золотистого стафилококка[6]. Преувеличенно вежливо он протянул руку над оградой и вложил мяч в поднятые руки мальчика:

— Вот, возьми… Джимми, так?

Он вопросительно посмотрел на девушку. Та неловко кивнула. Она не выдала никакой личной информации о своем подопечном, но, по крайней мере, его имя больше не было секретом.

— Веселой игры, Джимми, — добавил Тора.

— Спасибо, — и Джимми побежал к товарищам.

Позже в городе этого мальчика назовут нулевым пациентом[7].

— Хорошего вам дня, — сказал Тора девушке, старомодно коснувшись полей котелка рукоятью трости.

Не дожидаясь ответа, он вернулся на тротуар и продолжил путь. Спиной он чувствовал взгляд, но переборол порыв обернуться. Несмотря на всю подозрительность, воспитательница не обнаружила никаких подтверждений своим опасениям насчет безопасности ребенка.

На расстоянии взвыли сирены экстренных служб, спешащих на аэродром, чтобы привнести неприятный порядок в восхитительный хаос, устроенный Торой. Удовлетворенный удачной загородной прогулкой, он шагал дальше. Чем успешнее получится подорвать силы города, тем лучше.

ГЛАВА 5

В полутора сотнях километров к северу от Лорел — Хилла Винчестеры и Бобби остановились пообедать в очередной неприметной закусочной. После этого Дин раздобыл синий «Монте — Карло» 1976 года с парой повреждений ходовой части и отсутствующим кусочком решетки радиатора. Судя по слоям слежавшейся грязи и обилию птичьего помета, едва ли кто–то заметил бы пропажу автомобиля в ближайшее время. Перед отъездом Дин подкачал сдувшиеся покрышки и загнал его в мойку самообслуживания. В чистом виде «Монте — Карло» стало практически не узнать. И хотя для дороги он годился, завидовать было нечему — никто бы не взглянул на него лишний раз. Увы, после Левиафанов такие машины идеально подходили Винчестерам.

— Бобби, — окликнул Дин, когда тот открыл дверцу своей машины. — Тот твой знакомый, возможно — охотник. Имя есть у него?

— Рой Демпси.

Дин бросил взгляд на брата:

— Не звенит звоночек?

Сэм мотнул головой.

Дин снова развернулся к Бобби:

— Он согласен?

— Весьма условно.

— Что это вообще значит? — уточнил Сэм.

— Согласен, — пояснил Бобби, — но с условиями.

— Какими условиями? — спросил Дин.

— Он не сказал, — дернул плечами Бобби. — Всё лучше, чем первый ответ.

— А именно?

— «Вали к черту, Сингер».

Дин кивнул:

— Так лед тает?

— Скорее, трескается.

Последний отрезок поездки занял два часа. Рой Демпси жил в длинной хижине в Линневуде, маленьком городском поселении к северу от более крупного людного Лорел — Хилла. Дом Демпси располагался вдали от шоссе, и попадать в него полагалось по длинной грунтовой подъездной дороге. Несколько рядов массивных деревьев скрывали из виду задний дворик, а до соседних домов по обе стороны оставалось по полусотне метров. Сам дом был из темного дерева, с двускатной крышей, и ночью, наверное, полностью сливался с окружающими деревьями.

Бобби ехал по подъездной дороге впереди Винчестеров. Хрустящий под колесами гравий предупреждал об их приближении. Дин почти ожидал, что сейчас на крытое крыльцо выскочит неприветливый тип и, размахивая дробовиком, пригрозит стрелять на счет три, если они не уберутся с его собственности.

Бобби припарковал машину за темно–зеленым «Эль Камино», почти таким же старым, как «Монте — Карло», но в лучшем состоянии. Рядом стоял серебристый «Додж Рэм», на десяток лет старше своего модельного года. Чтобы не перекрывать дорогу обоим автомобилям, Дин припарковался за машиной Бобби.

— Говорить буду я, — сказал Бобби. — По крайней мере, пока ситуацию не прощупаю.

Дин изобразил жест «только после вас», и они с Сэмом вслед за Бобби направились к крыльцу, но остановились у нижней ступеньки. Бобби постучал костяшками в дверь, однако никто не ответил.

— Тащи сюда свою задницу, Рой! Это Бобби Сингер!

Дин взглянул на брата:

— Грубость из лучших побуждений?

Дверь распахнулась, и за ней обнаружился высокий мужчина в зеленой футболке, черном кожаном жилете, вылинявших джинсах и потертых ботинках. В бороде и длинных, завязанных в хвост волосах, блестела седина. Дин не сразу сообразил, что у него отсутствует половина левой руки — культя заканчивалась над тем местом, где когда–то был локоть.

Рой нахмурился:

— Я не глухой, старый ты ублюдок.

— Старый? — переспросил Бобби. — Чья бы корова мычала, не слышал такого?

— Я уже говорил, что завязал, Сингер. И снова ввязываться не хочу.

— А я и не прошу, Рой. Нам нужна крыша над головой. Вот и всё. Мы не будем тебя стеснять.

Не переставая хмуриться, Рой поскреб челюсть:

— Даже и не знаю.

— А я думал, мы договорились.

— Ничто не вырезано на камне, Сингер.

— Пару дней — вот и всё, что мы просим.

— А эти двое, — проговорил Рой. — Винчестеры, а?

— Сэм и Дин, — кивнул на них Бобби.

— Эти двое во всех новостях.

— Самозванцы, — объяснил Бобби. — Я тебе уже три раза по телефону говорил.

— Да, да, — начал уступать Рой. — Вы же меня втягивать не будете?

— Честное слово.

— Не хочу никаких проблем.

— Хотелось бы сказать, что мы сами на них не нарываемся, но ты в курсе, что это не так.

Сэм, который наблюдал за их перепалкой со все возрастающим беспокойством, шагнул вперед:

— Бобби, мы найдем другой вариант…

Вообразив продуваемую всеми ветрами хижину, с крысами под ногами и отсутствием канализации, Дин бросил на брата раздраженный взгляд «Ты издеваешься?»

Рой вздохнул.

— Пару дней, — сдался он. — Но на что бы вы не охотились, сюда это не тащите. И помощи не просите. Я вообще об этом слышать не хочу, если честно, — он выразительно помахал в воздухе культей. — Вот мое пенсионное удостоверение. Кончился порох в пороховницах. Я пас. Ясно?

— Кристально, — отозвался Бобби.

Рой шагнул назад и придержал дверь.

* * *

Пока Дин доставал из багажника сумку–холодильник, набитую пивом и чем покрепче, Сэм оглядел дом Демпси, надеясь, что его любопытство не слишком очевидно. Невысказанная боль Роя таилась на поверхности, под тонким слоем ледка эмоций, и Сэм сомневался, что он захочет отвечать на вопросы, которые заставят его обратиться к травматическим событиям прошлого.

Стены из темного дерева поглощали весь свет, и в доме — в тон настроению Роя — царил полумрак. Или, может быть, наоборот. Перед гостиной располагалась кухня — стойка, табуреты, ведущая наверх лестница. Слева находилась отдельная обеденная зона, справа — камин. Дом выглядел истинно холостяцким — ни цветов в вазах, ни других следов женской руки — но чистым и прибранным. У двери стояла вешалка из красного дерева, на полу лежали декоративные индейские коврики, а над плитой висели большие аналоговые часы. Обстановка была эффективная, но почти безликая, как на съемной квартире, а Рой казался скорее управляющим домом, чем его владельцем.

Единственными личными предметами были висящие в ряд фотографии около кухни. На одной молодой Рой с волосами до плеч обнимал привлекательную брюнетку. На другой та же женщина держала в руках маленького мальчика. На третьей этот же мальчик — уже юноша лет двадцати — стоял перед зеленым «Эль Камино», с улыбкой и болтающимися на указательном пальце ключами. На четвертой фотографии он стоял навытяжку — в полицейской униформе и серьезным выражением лица.

Мимо прошел Дин, направляясь с холодильником на кухню. Он заметил привлекшую внимание брата карточку.

— Коп? — прошептал он и покосился в сторону, где Бобби тихо беседовал с Роем, пытаясь, очевидно, наладить отношения.

Тряхнув головой, он занес холодильник на кухню и водрузил на стойку.

Вспомнив «Эль Камино» во дворе, Сэм спросил у Роя:

— Ты один живешь?

— Что с того? — ворчливо отозвался Рой.

— Да ничего, — сказал Сэм. — Увидел «Эль Камино» на фото.

— Машина сына, — мягче проговорил Рой и подошел к Сэму. — Его убили четыре года назад.

— Соболезную, — растерялся Сэм.

— Лучший в своем классе, — гордо сказал Рой. — Работал копом здесь, в Лорел — Хилле. Меньше года. А как–то вечером остановил кого–то за превышение скорости, — он откашлялся и поиграл желваками, сдерживая эмоции. — Стоял там, проверял лицензию, регистрацию, страховку. Как всегда, а? Десятки раз такое делал. Только тогда появился еще один водитель. Свет ослепил. Ему под восемьдесят было. Уилфред Бэнкс. На самом деле, слишком стар, чтобы водить. Сбил моего мальчика и протащил еще метров двести, прежде чем разобрался, куда на тормоз жать.

— Мне жаль, — повторил Сэм.

— Некоторые люди не понимают, когда пора остановиться, — сказал Рой больше себе, чем Сэму. — Старый ублюдок прожил еще два года после того, как убил моего мальчика, — он мрачно кивнул и поскреб подбородок. — А теперь еще одни похороны.

— Рой? — к ним подошел Бобби.

— Теща. В другом штате.

— Когда похороны?

— Завтра, — сказал Рой. — Выезжаю через несколько часов. Хочу, чтобы к моему приезду дом никуда не делся.

— Передай мои соболезнования ее родственникам, — проговорил Бобби.

— Сомневаюсь, что буду с ними разговаривать, — Рой собрался уходить. — Мать Салли так и не простила меня за ее смерть. Но надо съездить попрощаться.

Больше ничего не сказав, он пересек гостиную, вошел в хозяйскую спальню и тихо прикрыл за собой дверь.

Сэм вопросительно посмотрел на Бобби. Загрузив запас спиртного в холодильник, Дин открыл несколько бутылок пива и предложил Сэму и Бобби по одной.

— Лет пятнадцать назад, — прошептал Бобби, не отводя взгляда от двери спальни, — он охотился на гуля в Филли[8]. Гуль убил Салли и покромсал ему руку.

— А почему теща его винит?.. — спросил было Дин, но догадался сам. — Потому что он взял на охоту жену?

Бобби кивнул:

— Она сама захотела. Быть рядом с мужем.

— Видно, у тещи другое мнение.

— Один черт знает, что он ей сказал. После потери руки он замкнулся в себе. Но смерть Салли уничтожила что–то в нем. Я годами тревожился, что он сунет ствол в рот. Старался держаться поблизости, наведывался в гости чуть ли не каждую неделю. Скорее всего, это его бесило. И до меня дошло, хоть и не сразу. Сын был его отдушиной. Рой не собирался сводить счет с жизнью, пока Лукас рядом. Чертовски гордился этим парнем.

— А когда Лукас погиб?

Бобби пожал плечами:

— Протянул как–то четыре года.

— Ты снова начал ему звонить? — поинтересовался Дин.

— Только через три месяца узнал о том, что произошло. Он позвонил мне поздно вечером. Говорил несколько часов — о семье, о старости, об охоте. Сказал, что ни секунды по ней не скучает. Слишком много убийств, слишком много смертей, — Бобби тяжело вздохнул. — Я чувствовал, что этот разговор неспроста. Весь пропитан завершенностью. А потом бац — уже рассвет. Он поблагодарил меня. Сказал престраннейшую вещь.

— Какую? — спросил Сэм.

— Сказал, что больше не желает слышать мой голос. Никогда.

— Таблетки кончились? — предположил Дин.

— Забудь про руку. Тот звонок? Именно тогда он завязал. Накрепко.

— Ты был частью прошлого, — догадался Сэм.

— Я ему тогда не поверил, — продолжал Бобби. — Решил, передумает со временем. Когда разок заглянешь в неизвестное, чертовски сложно забыть, как оно всё работает.

Дин отхлебнул пива и раздраженно проговорил:

— Что ж, мои ему поздравления. Свезло добыть билетик из Безумного городка. А мы? Что с делом? Какой план?

Они устроились за столом на угловой скамейке, так далеко от хозяйской спальни, как позволила планировка. После небольшого обсуждения было решено, что Бобби назовется федералом, а Винчестеры — чтобы не светиться — представителями страховой компании, и таким образом опросят свидетелей.

— Бобби, тебе нужен какой–то предлог, — сказал Сэм. — Терроризм?

— Национальная безопасность? — дернул плечами Дин.

— Надо что–то помельче, — решил Бобби. — Шайка домушников, промышляющая по разным штатам. Попадает под юрисдикцию ФБР.

— Шайка домушников вызвала автомобильные аварии? — переспросил Дин.

— Нет, идиот, — отозвался Бобби. — Отвлекающий маневр. Агрессивный отвлекающий маневр.

— Отвлекают полицию, — добавил Сэм, — прежде чем взяться за дело.

— Ла–адно, — убежденным Дин не выглядел.

— Я постараюсь, чтоб сработало, — нахмурился Бобби. — Как–нибудь.

— Я замолвлю словечко, — Рой умудрился незаметно оказаться в центре гостиной с упакованным чемоданом. — Знаю шефа полиции. Жали друг другу руки на похоронах Лукаса.

Сэм хотел сказать «Я думал, ты в отставке», но предложение выглядело ответной услугой, и он вспомнил, как долго говорил по телефону Бобби.

— Рой, ты не обязан…

— Это всего лишь телефонный звонок, — ответил Рой. — Ничего особенного, так?

— Конечно, — сказал Бобби. — Но ты уезжаешь.

— Позвонить успею, — сказал Рой. — И поесть себе приготовлю.

Он вытащил из холодильника стейк и выложил на тарелку на кухонной стойке, чтобы довести мясо до комнатной температуры. — Простите, на четверых не рассчитывал.

— Не проблема, — успокоил Сэм. — Мы уже ели.

— Пару часов назад, — пробормотал Дин и сделал очередной глоток.

— Что ж, я с вашего разрешения, — проговорил Бобби, — перевоплощаюсь.

С этими словами он вышел из комнаты, чтобы сменить кепку, жилет, фланелевую рубашку и джинсы на костюм с галстуком.

Сэм открыл лэптоп и спросил Роя:

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим вай–фаем?

— Нисколько, — серьезно ответил Рой. — Если бы он у меня был.

— Что? У тебя нет компьютера?

— О, ПК есть. Лет семи–восьми. Многого от него ждать не приходится. Если мне нужен интернет, а это редко бывает, использую телефонный.

— Телефонный? — в ужасе переспросил Сэм.

— Старая закалка, — прокомментировал Дин, явно найдя реакцию брата забавной.

— Я же на пенсии, — объяснил Рой. — Мне не сложно подождать новостей до шести. На крайний случай где–то в подвале есть сканер с настройкой на полицейские частоты. Не пользовался им… — он запнулся от эмоций. — Давно.

Сэм развернул лэптоп.

— Что не так? — поинтересовался Дин.

— В материнке есть гнездо для модема, — сказал Сэм. — Но у меня нет RJ12-коннектора.

— Уверен, в ящике вместе с учетными данными найдется запасной, — сказал Рой.

Он отошел к маленькому комоду и принялся рыться в содержимом верхнего ящика. Сэм бросил взгляд на брата и качнул головой.

— Что? — не понял Дин. — Можно подумать, в заложенном доме или лесной хижине был бы вай–фай, — он опрокинул бутылку вверх дном, нахмурился и выбрался из кресла. — Я за пивом. Тебе брать?

— Не надо, — Сэм не посмотрел ни на него, ни на свою бутылку.

Как только Дин освободил место, его занял Люцифер. Осмотрев темные деревянные стены и немногочисленную мебель, он одобрительно кивнул:

— Эй, приятель, неплохую пороховую бочку ты себе откопал. Что скажешь, если мы ее подпалим, чтобы почувствовать себя как дома?

Сэм постарался не обращать на него внимания.

— Я же вижу твой потенциал, Сэм, — продолжал Люцифер. — Давай! Добавим к твоей карточке из психушки еще и пироманьяка.

— Нашел! — объявил Рой и протянул Сэму спутанный серый кабель.

— Хороший пожар отлично согревает атмосферу, — ухмыльнулся Люцифер.

Под столом Сэм изо всех сил вдавил ноготь большого пальца в шрам на ладони.

— Все нормально? — Рой стоял рядом, держа в протянутой руке кабель.

— Да, — сказал Сэм. — Я в норме, — быстрый взгляд через стол показал, что Люцифера там уже нет. — Где гнездо?

— Вон в том углу, около плинтуса, — указал Рой. — Но дай мне сначала в полицию позвонить.

«Ну разумеется. С телефонным интернетом можно либо позвонить, либо выйти в сеть, но не одновременно».

Сэм подумывал одолжить охотнику свой мобильник, но побоялся, что тот сочтет это оскорблением. Кроме того, учитывая определитель номера, наверное, лучше, если звонок шефу полиции поступит со стационарного телефона.

ГЛАВА 6

— Банда взломщиков? — переспросил шеф Донато.

Они шагали по коридору местного полицейского участка из административного крыла в отдел патрулирования. Помещение было достаточно большим, чтобы выглядеть пустынным: письменные столы в кабинках, общее рабочее пространство, коридор — персонала везде было мало.

— Какова степень вашей уверенности, агент Уиллис?

— Начальный этап.

Бобби пытался излучать уверенность специального агента из Федерального бюро расследований. Костюм и галстук определенно помогали ему играть свою роль.

— Разглядел тот же почерк, что при расследовании в Монтане.

Бобби понадеялся, что шефу полиции с северо–восточного побережья Штатов мало, а то и совсем нет дела до преступлений на Земле Бескрайнего Неба[9].

— Что за почерк?

У шефа была военная выправка и соответствующая стрижка, но седины в волосах больше, чем родного цвета, а живот выдавался настолько, что на следующем ежегодном осмотре доктор наверняка посоветует ему диету и упражнения. Бобби решил, что тот занимается исключительно административной работой и проводит время за столом, а не за рулем полицейской машины.

Еще он прикинул, что Донато, вероятно, замаскированный левиафан, но быстро отмел эту идею. Возможно, Зубастики и были виноваты в постигшей Лорел — Хилл череде неудач, но едва ли они заинтересовались бы городишком на юге Нью — Джерси. С другой стороны, в наше время лучше перебдеть.

— Череда несчастных случаев, — ответил Бобби. — На первый взгляд кажется, что между ними ничего общего. Больше ущерба, больше жертв. Перетягивают на себя больше полицейских и персонала аварийно–спасательных служб.

Шеф Донато кивнул. В свете недавних событий объяснение его устроило, как Бобби и надеялся.

— Иссушают ресурсы, — он остановился около двери в отдел, где работали патрульные офицеры.

— И пока вы бросаетесь от одного происшествия к другому, они обчищают банки, ювелирные магазины и другие важные объекты.

— У нас и так денек выдался занятой, — проговорил шеф Донато. — Несчастные случаи, которые никакой логике не поддаются. Но у меня с трудом укладывается в голове, что эти нападения были… намеренными.

— Похоже именно на то дело, что я расследую. Изобретательные ублюдки. Не сообразите, что есть связь, пока слишком поздно не станет.

— Еще ничего не ограбили, — возразил шеф. — Ну разве что в торговом центре воровали по мелочи, но ни ограблений, ни взломов.

— Ждут большого куша, — убежденно ответил Бобби, оправдывая отсутствие всякой активности со стороны взломщиков: тянул время, чтобы вместе с Сэмом и Дином выяснить настоящую причину происшествий. — Когда ваш департамент будет совсем загружен, они ударят по нескольким объектам сразу.

— Неслабая такая операция.

— Увы, — мрачно сказал Бобби, — они только разогреваются.

— А у нас уже забот полон рот, — нахмурился Донато, потом, кажется, пришел к какому–то решению. — Вы — друг Роя…

— Мы знакомы давно.

— Всех друзей Роя я склонен принимать всерьез, — проговорил Донато. — Но надеюсь, мы не будем мериться сферами полномочий. Информируйте меня обо всем, что обнаружите. Мы потеряли хороших людей. И чтоб я знал по какой причине!

— Безо всякой, черт побери, причины, — с сочувствием отозвался Бобби. — Сопутствующий ущерб.

— Ваша теория пока что самая лучшая из тех, что я слышал. По той простой причине, что мне очень хочется повесить на кого–нибудь эти бессмысленные смерти. И запереть их в камере без окон лет на сто.

— Полностью с вами солидарен.

Бобби окинул взглядом открытое пространство офиса патрульных. Здесь располагались два десятка письменных столов, но сидела за ними лишь горстка полицейских в униформах, занимаясь документами либо работая за компьютерами.

Донато провел Бобби к короткому ряду офисов и остановился перед открытой дверью. За столом сидел немолодой мужчина с сержантскими нашивками и яростно стучал по клавиатуре двумя пальцами.

— Я хочу представить вас сержанту Джеймсу МакКлэри, агент Уиллис, — проговорил Донато, повысив голос, чтобы привлечь внимание МакКлэри.

МакКлэри немедленно оторвал взгляд от клавиатуры.

— МакКлэри был супервизором Лукаса Демпси, сына Роя. Он введет вас в курс сегодняшних происшествий. Будет посредником в случае, если вам понадобится моя поддержка.

— Спасибо за сотрудничество, шеф, — Бобби пожал ему руку.

Когда Донато отправился обратно в административное крыло участка, МакКлэри жестом предложил Бобби сесть за стол:

— Итак… Агент Уиллис, правильно? Чем могу помочь?

— Примерно тем, о чем сказал шеф. Подробностями сегодняшних происшествий. Чем угодно, что кажется… необычным. И списком свидетелей. Кто угодно, кто мог бы увидеть что–нибудь…

— Необычное, — кивнул МакКлэри. — Почему этими несчастными случаями интересуется ФБР?

Бобби повторил историю о банде грабителей. А потом, чтобы предотвратить другие расспросы о мотивах расследования местных происшествий, быстро сменил тему:

— Лукас Демпси находился у вас в подчинении.

— Отличный парень, — сказал МакКлэри. — Младший патрульный. Великолепный коп. У него был большой потенциал.

— Он много значил для своего отца, — поддакнул Бобби. — Рой очень гордился своим мальчиком.

МакКлэри выглядел мрачным и задумчивым.

— Насчет сегодняшнего дня, — Бобби снова перевел разговор. — О каких именно происшествиях мы говорим?

МакКлэри натужно выдохнул:

— Три несчастных случая со смертельным исходом в пределах одного квартала, насколько мы можем сказать. Домохозяйка падает с лестницы и ломает шею. Анестезиолог поскальзывается на мокрой плитке и разбивает череп. Женщина на пенсии погибает при пожаре в собственном доме.

— Причина пожара?

— Пожарные посчитали его случайностью. Виноват фильтр для ворса, верьте или нет.

Бобби недоверчиво покачал головой.

— И это еще не самое странное, — продолжал МакКлэри. — Примерно через час…

* * *

Пока Сэм испытывал свое терпение, сражаясь с телефонным интернетом и загружая местные новостные сайты, а Рой Демпси поджаривал на сковороде для своего одинокого обеда сочный стейк, Дин включил массивный телевизор с двадцатисемидюймовым экраном и по старинке поймал раннюю сводку новостей. В новостях показывали горящий дом. По опыту Дина, новостные передачи любили сюжеты о больших пожарах.

— Кабельное? — спросил он у Роя.

— Базовый пакет, — Рой перевернул стейк, чтобы поджарить его с другой стороны. — И для этого они меня заставили арендовать какой–то чертов цифровой преобразователь.

— Так сколько у тебя каналов? Двенадцать?

— И то хлеб, — Рой достал из духовки пару печеных картофелин. — С антенной на крыше у меня их только четыре.

— Стейк и вправду хорошо пахнет, — в последний раз намекнул Дин.

— Больше нету, — напомнил Рой.

Дин внезапно нахмурился:

— Как у тебя с запасами буры?

— Зачем? — озадачился Рой. — В соус к стейку?

— Забудь, — отмахнулся Дин. — У нас бутылки на несколько галлонов в багажнике.

Так как это моющее средство было единственным орудием борьбы с левиафанами, которое удалось обнаружить (хотя оно не убивало их, а лишь обжигало), Дину нравилось осознавать, что оно всегда под рукой.

Рой развернулся к Сэму:

— У твоего брата с головой непорядок?

Сэм улыбнулся, не отрываясь от лэптопа.

На экране телевизора репортер расспрашивал молодую женщину на аэродроме. В кадр попал и красно–белый самолетик. Затем появились три фотографии. Дин окликнул брата:

— Сэм, только что погибли трое парашютистов. Все из–за неполадок с парашютами, все из одного самолета.

— У меня то же самое, — подтвердил Сэм. — Как раз жду, пока страница загрузится.

— Три парашютиста, — задумчиво повторил Рой, разрезая стейк. — Что за совпадение?.. Неважно, — он вскинул руки. — Забыл, что не хочу об этом знать.

Дин подошел к брату и через его плечо прочитал информацию на мониторе. Пока новостной сайт опубликовал только основные сведения: имена пилота и жертв, время происшествия. Не то чтобы Винчестерам требовалось больше, чтобы обнаружить за этими фактами истину. Сэм сохранил еще несколько страниц с подробностями о трех смертях, произошедших ранее.

— Свидетелей нет, — разочарованно проговорил Сэм. — Можно поискать улики на месте каждого происшествия. Из хорошего: у нас есть пилот и хозяйка дома, с крыши которого упали кровельщики.

— Уже есть с чего начать.

Дин поднял взгляд и заметил, что Рой, поднявшись из–за стойки, двумя пальцами несет куда–то кусок стейка.

Ладно, не то чтобы Дин выпрашивал объедки, но…

— Куда несешь?

Рой свернул в короткий коридор, который мимо лестницы вел к задней двери:

— Коту.

Дин осмотрелся. Он пропустил домашнее животное?

— У тебя есть кот?

— Не совсем, — таинственно отозвался Рой.

Пройдя несколько шагов по коридору, Дин выглянул из–за спины Роя. В паре метров от двери на газоне сидел черный кот. Было что–то странное в том, как его глаза отражали свет. Рой швырнул кусок мяса к его лапам. Кот несколько секунд рассматривал охотника, потом быстро схватил мясо в зубы и метнулся через задний двор прочь. Рой хрипло хохотнул и закрыл дверь.

— Бродячий, — объяснил он Дину. — Дикий, наверное, никогда в доме не жил. Ни единой душе не верит.

— Но позволяет тебе себя кормить.

— Родственные души. Я потерял в бою руку, он — глаз.

Рой сполоснул тарелку, стакан и столовые приборы и поставил их в посудомойку. Потом, вытирая руки, проговорил:

— Я так понимаю, вы выдвигаетесь?

Дин взглянул на брата, тот кивнул.

— К тому времени, как вы вернетесь, меня, наверное, уже не будет. Запасные ключи на крючке. Не захламляйте дом.

— Еще что–нибудь? — спросил Дин.

— Я должен вернуться в субботу, — сказал Рой. — Вечером в пятницу можете что–нибудь на заднем дворе оставить.

— Для кота?

— А, забудь, неважно. Он и сам прокормиться может.

— Имя есть у него?

— Такого, чтоб отзывался, нет, — пожал плечами Рой. — Он ведь проклятый кот. Но иногда я зову его Тень.

— Потому что он повсюду ходит за тобой?

— Нет. Потому что обычно он ждет за границей света из дома. В тенях.

* * *

Винчестеры нарядились в костюмы федералов, но выбрали удостоверения представителей страховой компании. А потом направились на Бедфорд–драйв — побеседовать с Мишель Слони, владелицей дома, с крыши которого упали и насмерть разбились трое кровельщиков. Нужный адрес они нашли, но Сэм припарковал машину несколькими домами дальше, и до места они добрались пешком. Украденный автомобиль хоть и не мозолил глаза, но все равно был явно не арендованным и противоречил профессиональному образу, в котором Винчестеры надеялись убедить свидетелей.

Шагая по подъездной дороге, Дин бросил взгляд на крышу, не зная, что он там пытается обнаружить, но доверяя глазам в поисках чего–нибудь необычного. Ничего такого в глаза не бросилось. Желтая полицейская лента огораживала территорию вокруг стоящего на подъездной дороге мусоровоза–самосвала. Дин заметил и указал на пятна крови на ближайшей к дому стороне мусорного контейнера.

Во время раскопок в интернете Сэм выяснил, что свидетельница управляет филиалом одного из банков в центре города, и на сайте банка был ее добавочный номер. Она согласилась переложить дела на заместителя и встретить Винчестеров дома, чтобы они смогли осмотреть место происшествия.

Сэм позвонил в дверь.

Через несколько секунд дверь открыла немолодая женщина и вежливо улыбнулась.

— Миссис Слони, — проговорил Сэм. — Том Смит. Мы беседовали по телефону…

Его голос угасал с каждым словом, и Дин понимал почему. Женщина выглядела так, будто выстояла несколько раундов на боксерском ринге — или ее избивал муж. Глаз был подбит, по правой щеке расползались синяки, а на правой руке белела повязка.

— Мисс Слони, — ровно поправила она. — Я в разводе.

— Я читал отчеты, — сказал Сэм, — и там не было указано, что и вы пострадали.

— Ах, нет, — она указала на свой глаз. — Обычная неловкость. Я торопилась набрать 911 и врезалась в дверь. А рука… Просто неловкость.

— Понятно, — Сэм бросил быстрый взгляд в сторону брата. — Как я уже объяснял, мы с моим напарником, Джоном Смитом… распространенная фамилия… расследуем кое–какие несчастные случаи в окрестностях.

— Представители страховой компании, так? — сказала женщина. — Какой именно?

— Мы независимые работники, — ответил Сэм. — Часть инициативы регулирующего надзора во избежание мошенничества сторон, вовлеченных в страховые случаи.

— Нам просто надо получить ясное представление о том, что тут произошло, — поддакнул Дин. — Мы вас надолго не задержим.

— Когда я пришла домой пообедать, все трое были на крыше, — начала женщина. — Мистер Седенко, владелец фирмы, сказал, что они почти закончили.

— Чинить потребовалось из–за грозы?

— Ну, это была последняя соломинка. Крышу уже давно надо было починить. У меня отговорки кончились.

— Было ли в их работе что–нибудь непрофессиональное? — спросил Сэм. — Отлынивали? Выпивали?

— О, нет, насколько я знаю. Они работали быстро и умело. Поверьте, я к делу серьезно подошла и компанию проверила: лицензия, договоры, страховка. Не один год работают. Я даже рекомендации по городу собрала. Жалоб не было.

— Получается, ни с того ни с сего трое опытных кровельщиков по неуклюжести падают с вашей крыши? — принялся вслух размышлять Дин.

— Вы обвиняете меня в чем–то?

— Нет, — примирительно проговорил Сэм, бросив на брата предупреждающий взгляд. — Кажется, это просто странное совпадение. Вы видели, как они упали?

— Только последнего. До этого я была в доме. Мимо кухонного окна пролетела черепица. А потом я услышала, как что–то свалилось. Решила, что они скидывают строительный мусор в контейнер. Если подумать, может, первый на этой черепице и поскользнулся.

Под маленьким навесом она провела их по узкой дорожке, бегущей вдоль фасада, туда, где водосточная труба была частично оторвана от стены.

— После второго удара я решила выйти и посмотреть, в чем дело. Вот тогда… тогда я увидела, как мистер Седенко упал с крыши. Наверное, он пытался схватиться за трубу. Но перекувыркнулся и упал на мостовую лицом вниз. Я слышала, как его шея… — она крепко зажмурилась. — Это было ужасно. Я увидела остальные тела. Я знала, что они мертвы, но… но мне надо было сделать хоть что–то, позвать кого–то. Я позвала на помощь, но он словно не заметил, так что я помчалась обратно…

— Кто? — перебил Сэм. — Кто словно не заметил?

— А, там был мужчина в костюме. Шел по улице. Я увидела его на обочине, около почтового ящика. Я закричала, попросила его вызвать 911, но он будто понятия не имел, что произошло. Так что я побежала в дом и врезалась в собственную дверь.

— Тот парень, — сказал Дин. — Вы можете описать его?

— Я не помню, как он выглядел. Но он был крупный. В смысле, массивный и высокий. Наверное, на несколько сантиметров выше вас, — она указала на Сэма, и тот кивнул, предлагая ей продолжать. — На нем был черный костюм и такая круглая шляпа с полями… котелок.

— Это всё?

— У него была трость. Выглядел очень… формально.

— Вы никогда не видели его раньше? — поинтересовался Дин.

— Нет. И было в нем что–то странное.

— То есть?

— Как не от мира сего, понимаете? А может, он плохо слышал. Или вообще глухой был. Определенно вел себя так, будто меня не понял. В смысле, было очевидно, что я в панике, а он улыбался так весело, будто не он, а я вела себя неадекватно в ответ на… это ужасное происшествие.

— Мы бы хотели осмотреть крышу, — сказал Дин. — Есть тут окно или…

— У меня раздвижная стремянка в гараже.

— Великолепно.

Спустя десять минут Дин закончил осмотр крыши. Кроме недостающей черепицы, ничего необычного он не нашел. Мисс Слони объяснила, что генератор и инструменты забрала полиция, чтобы проверить, не было ли симуляции несчастного случая.

Вернувшись в автомобиль, Сэм спросил:

— Как могла одна отвалившаяся черепица убить троих кровельщиков?

— Ставлю на Джона Стида, — сказал Дин.

— На кого?

— «Мстители»[10], телевизионный сериал шестидесятых. Эмма Пил? А тот облегающий комбинезон! — отозвался Дин. — Так выглядел Стид.

— В облегающем комбинезоне?

— Нет, — раздраженно ответил Дин, не будучи уверенным, не дразнит ли его брат. — Дайана Ригг[11] носила обтягивающий комбинезон. Стид носил костюм, котелок и трость… на самом деле это был зонтик, но напоминал он трость.

Выражение лица у Сэма до сих пор оставалось непонимающим, поэтому Дин добавил:

— Его показывали по подписке, возможно, по расширенному кабельному до сих пор показывают. А уж паршивый фильм с Умой Турман и тем англичанином[12]… Поверь мне, ладно? Именно так выглядел Джон Стид.

— Итак, чувак в котелке на обочине, — Сэм тронул автомобиль. — Проходит мимо ее почтового ящика.

— Проходил, — задумчиво проговорил Дин. — Интересно, а мимо того парня с бензопилой он тоже проходил?

— Свидетелей не было, — сказал Сэм. — Давай побеседуем с пилотом и будет плясать оттуда.

ГЛАВА 7

Тора шагал по очередной загородной дороге, чувствуя себя художником в поисках более крупного полотна. Скоро рабочий день закончится, родители вернутся с работы, дети в ожидании ужина справятся с домашней работой. В игру включатся семейные отношения, предоставив возможность усугубить обиды и довести мелкие свары до физического насилия. Но у Торы были более крупные затеи на уме.

Остановившись у дома с признаками запустения, он потянулся внутрь и обнаружил скопидома с агорафобией. Старая женщина с хрупкими костями протискивалась через комнаты, от пола до потолка заполненные башнями пожелтевших газет и покрытых плесенью книг. Тора подождал, пока она приблизилась к покосившейся горе газет и слегка подтолкнул эту груду. Газеты обрушились, погребли под собой старуху, и Тора услышал, как хрустнула ее бедренная кость, когда она распростерлась на пыльном полу. Взвыв от боли, она попыталась подняться, но в итоге остальные бумажные башни начали рушиться по принципу домино. Сотни килограммов бумаги завалили ее, и она в итоге задохнулась.

Дом чуть подальше вообще никакого труда не представлял. Немолодой мужчина — инвалид из–за больной спины — лежа на бугристом диване смотрел спортивно–развлекательные программы по кабельному, а из его пальцев свисала зажженная сигарета. Спустя секунду мужчина задремал, и сигарета выпала на потертое ковровое покрытие, усыпанное обертками из–под фастфуда. Ветхий диван легко воспламенился и поджарил его в считанные минуты.

Когда пронзительно взвыла чудом работающая пожарная сигнализация, Тора увидел дородного бородатого мужчину с кудрявыми черными волосами, который вышел из дома дальше по кварталу на другой стороне улицы. На нем была синяя спецовка с именем «Фрэнк» над левым нагрудным карманом, а в руках он нес исцарапанную красную коробку с инструментами. Фрэнк открыл задние двери белого автофургона, на боковых панелях которого в две строчки значилось: «Сантехнические работы Кириакоулиса: не бывает слишком мелкого дела». Поставив ящик с инструментами в кузов, он собрался закрывать двери.

— Фрэнк! — окликнул Тора.

Фрэнк развернулся, и выражение его лица из веселого мгновенно стало слегка недоумевающим:

— Мы знакомы?

— Нет, но мне нужно подъехать.

— А, простите, мистер, но моя страховка не позволяет брать пасс…

Одним быстрым движением Тора развернул трость горизонтально, перехватил левой рукой за середину и ударил Фрэнка острым, окованным металлом концом, проткнув его, словно жареного поросенка. Направив удар вверх, он раздробил ребра и пронзил сердце, потом оторвал тело от земли и с усилием пихнул его в фургон. Так как сердечная мышца не работала, крови вытекло совсем немного. Из кармана Фрэнка Тора выудил ключи от фургона. Несколькими быстрыми движением он стер с трости кровь, потом захлопнул дверцы и сел за руль.

Свидетелей у этого всплеска жестокости не было.

Несколько минут спустя он уже ехал по улицам, ведущим обратно к Крессен–бульвару. Навстречу ему проехали пожарная и неотложка. Тора притормозил и вырулил на обочину, позволяя им проехать, а потом снова поддал газу и, следуя указателям, направился к торговому центру.

* * *

Прежде чем Дину и Сэму удалось побеседовать с кем–нибудь на аэродроме Хэддон о смерти троих парашютистов, им пришлось разминуться с двумя командами репортеров и операторов. Одна группа снимала сам аэродром — видимо, в качестве заднего плана для комментария, а репортер из другой расспрашивала человека из обслуживающего персонала, который указывал на три отдельных участка — несомненно, места, куда упали тела.

Повернувшись спиной к камерам, Винчестеры пробрались к ангару. Там они нашли хозяйку компании, Энжи Бут, которая, хоть и была ошеломлена тройной трагедией, согласилась ответить на их вопросы, особенно, когда выяснилось, что они представители страховой фирмы, а не журналисты.

— Они все были опытными парашютистами, — рассказывала она, нервно подрагивающей рукой отводя с лица темную прядь. — Они прыгали здесь десятки раз. Приносили собственную экипировку и парашюты. Все три парашюта не сработали, запасные тоже. СП должны были открыть запасные парашюты, даже если бы люди были без сознания. Я не понимаю, как подобное могло произойти.

— Они сегодня парашюты укладывали? — спросил Дин.

— Да, — Энжи жестом обвела широкое пространство ангара. — Они укладывали основные парашюты здесь, вместе со всеми, кто сегодня прыгал.

Ближайшую стену ангара занимал ряд шкафчиков. Вдоль задней стены располагались кабинеты. Перед входом стояли три красно–белых самолета. Энжи рассказала Винчестерам, что отменила все прыжки в ближайшем будущем, ожидая полного расследования.

Дин попытался — безуспешно — подавить дрожь при виде самолетов. Только одна мысль о полете на одном из этих крохотных самолетиков вызывала у него тошноту. А мысль о том, что кто–то специально выскакивает из двери такого самолетика на высоте почти четырех километров, наверное, могла бы обеспечить ему ночные кошмары. А шлепнуться плашмя на критической скорости на твердый асфальт? Нет уж, увольте! Дин предпочитал прочно стоять на ногах.

— А запасные парашюты? Их кто паковал? — спросил Сэм.

— Запаски мы укладываем здесь, каждые несколько месяцев, чтобы они не делались слишком жесткими. У нас есть профессиональный укладчик парашютов. Он на этой неделе в Антигуа, в семейной поездке. Вернется в понедельник.

— Запасные парашюты раскрылись? — не отставал Сэм.

— Только один из трех, очевидно. Я была в кабинете, когда все случилось. Все трое погибли в течение тридцати секунд после того, как должны были открыться парашюты, с разницей, может быть, в десять–пятнадцать секунд.

— Кто–нибудь видел, как всё произошло? — спросил Дин.

— Вам нужно поговорить с пилотом.

— Он здесь?

— Она, — раздался сзади женский голос.

Пилот оказался привлекательной женщиной чуть младше тридцати, одетой в кожаную лётную куртку, черную майку, потертые джинсы и обшарпанные коричневые ботинки. Она была смуглая, носила мало косметики, а ее темные глаза покраснели, будто она недавно плакала.

— Их пилотом была Луна, — объяснила Энжи. — Луна, эти джентльмены — представители страховой компании, расследующие происшествие.

— Луна Чекини, — женщина пожала руку сначала Сэму, потом Дину. — Я с полдесятка раз этих ребят в воздух поднимала. А то и больше. С тех пор, как они колледж закончили. Они всегда прыгали вместе. Заигрывали со мной здесь, на земле, как, в общем, и положено бывшим студентам, но в воздухе полностью фокусировались на прыжке, на острых ощущениях.

— Пили, принимали препараты? — осведомился Дин.

— Нет, они не из таких, — ответила Луна. — Они от самого прыжка удовольствие получали. Не думаю, что они хоть когда–нибудь совмещали прыжок с… веществами.

— Луна, вы видели, что произошло? — спросил Сэм. — После того, как они прыгнули?

— Мак… Боб Маклафлин… прыгнул последним. Как раз в момент, когда он оттолкнулся, самолет тряхнуло, и он неловко упал. Всё случилось в считанные секунды. Я развернулась так быстро, как только смогла. Насколько я могу сказать, открыть парашют он так и не попытался. СП должен был сработать, но не сработал. Он ударился о землю первым.

— А что с… — Сэм сверился с записями. — Артом Поланом и Дэйвом Джексоном?

— Парашют Арта оказался запутанным, — тихо ответила Луна. — Я знала, что это его парашют, потому что он был красно–зеленым. Рождественские цвета. А у Дэйва был красно–желто–черный. Насколько я поняла, Арт пытался сделать что–то с парашютом, но потом сдался и отстегнул его. Сразу после он должен был раскрыть запаску. То ли он этого не сделал, то ли не сработало. В любом случае, СП должен был открыть запасной парашют, но этого так и не произошло.

— Дэйв? — спросил Дин.

— Его основной парашют раскрылся слишком быстро и начал рваться, — продолжала Луна. — Он отстегнул его и раскрыл запасной. Несколько секунд я думала, что хоть с ним всё будет в порядке. Запаска раскрылась. Но…

— Что произошло?

— Все ремни будто… с него соскользнули. Слетели полностью.

Сэм нахмурился:

— Эти ремни ведь прочные, так?

— Очень, — вмешалась Энжи. — Им положено.

— Полиция нашла остатки материала, — сказала Луна. — Один судебный криминалист сказал, что швы разошлись, и материя просто развалилась, как будто была гнилой или что–то в том духе.

— Такие вещи обычно замечаешь, когда надеваешь снаряжение, — заметил Дин.

— А как вы объясните, что все СП не сработали? — отозвалась Энжи. — Это бессмыслица.

К тому времени, как Винчестеры вышли из ангара, один новостной фургон уже уехал, но репортер из второго как раз закончила опрашивать рабочего и теперь направлялась в их сторону. К счастью, они с оператором так оживленно разговаривали, что не заметили, как Винчестеры свернули к стоянке.

Дин выезжал с парковки, когда позвонил Бобби. Звонок принял Сэм, и Дин мог следить за разговором только с его стороны.

— Привет, Бобби, что случилось?

— Торговый центр? Оставайся на линии.

Сэм вынул из бардачка карту, которую Рой оставил им на кухонной стойке вместе с запасной связкой ключей.

— Браунинг–авеню и шоссе 38… нашел. Мы примерно в километре.

— Хорошо.

— Что? — спросил Дин, как только брат положил трубку.

— Возможно, это что–то не связанное с делом, — начал издалека Сэм, — но там, в торговом центре, какой–то мужик размахивает пистолетом и грозится перестрелять посетителей.

— Он в котелке?

ГЛАВА 8

Торговый центр Лорел — Хилла оказался обширным комплексом, занимающим несколько кварталов, с главным зданием и престижными основными магазинами в середине, и сетевыми магазинами, разбегающимися вокруг, словно круги по воде. Самым крупным из них был Хиллкрест Шоппинг Плаза на другой стороне 38- шоссе. Покупатели могли оставить автомобили на одной из парковок и по крытому пешеходному переходу перебраться с одной стороны на другую.

Шоссе 38 было важной транспортной магистралью, проходящей через сердце торгового квартала и удобной для водителей, который ехали в Филадельфию либо возвращались оттуда. Браунинг–роуд делила шоссе 38 пополам, и Дин погнал к западному входу по менее оживленному потоку транспорта, двигающемуся на север, петляя между автомобилей и считая желтый свет намеком вдавить педаль газа в пол.

В вечерний час–пик маленькая стоянка быстро наполнялась людьми, выбравшимися за покупками после работы. Многие получали во вторник зарплату и чувствовали необходимость до конца дня разгрузить свой банковский счет. Вместо того, чтобы искать ближайшее место, Дин завернул на первое же свободное местечко у северной стороны L-образного торгового центра. По словам Бобби, человека с пистолетом они найдут на углу L.

Выскочив из автомобиля, Дин полез под пиджак за пистолетом, припрятанным за поясом брюк. Сэм поймал его за локоть и указал на стоящий в зоне безопасности пустой полицейский автомобиль с включенной мигалкой. Выходит, по крайней мере один коп откликнулся на звонок.

— Помни, мы — представители страхового агентства, — предупредил Сэм. — Не федералы. Мы не можем ворваться с пушками наперевес.

Дину это не понравилось, но возразить было нечего. Вдогонку первому откликнувшемуся скоро здесь будет полно полицейских, и на этот раз Винчестерам не удастся отделаться фальшивыми удостоверениями ФБР, чтобы объяснить стрельбу. Надо действовать как заинтересованные граждане — и настолько анонимно, насколько это возможно. Сделать всё, чтобы не попасться Левиафанам, пока они не будут готовы дать отпор Зубастикам.

Как только они с Сэмом вошли в здание через юго–западные угловые двери между рестораном «Ямайские ночи» и бутиком уличной моды, Дин услышал выстрел и вопли паники. Люди разбегались от стрелка, который стоял около ювелирной витрины и переводил пистолет — короткоствольный Смит&Вессон — с толпы на перепуганную продавщицу за прилавком. При парне не было ни котелка, ни трости, да и выглядел он чересчур низкорослым, чтобы подходить под описание мисс Слони.

Охранник в коричневой с золотом униформе сидел, привалившись к стене, за ювелирным магазином — он был без сознания. Сперва Дин решил, что его подстрелили, но потом заметил еще одно тело за маленьким разноцветным поездом из тех, которые возят кругами малышей. Из–за красного тормозного вагона виднелась только нога, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть темно–серую униформу с золотым орнаментом. Нога дернулась.

— Сэм, он подстрелил копа, — проговорил Дин. — За поездом.

Поблизости пронзительно закричала женщина:

— Помогите! Он умирает!

Люди, сжимая пакеты, с вытаращенными глазами обтекали Винчестеров, стремясь к ближайшему выходу. Другие прятались за колоннами и стеллажами ближайших магазинов, боясь попасть на глаза стрелку и поймать пулю.

— Я разберусь со стрелком, — сказал Сэм. — Иди в обход. Проверь, как там коп.

Сэм принялся незаметно сокращать расстояние между собой и стрелком, а Дин, отойдя на дальнюю сторону коридора, заспешил вглубь торгового центра. Выглядел он, как один из перепуганных покупателей, который к тому же плохо ориентировался в пространстве, потому что отдалялся от выхода. Когда стрелок снова прицелился в женщину, он бросился вперед и укрылся за паровозом. Потом, пригибаясь, принялся продвигаться вдоль поезда, прячась за вагонами.

Молодая женщина, стоя на коленях среди рассыпавшихся сумок, сжимала левую руку дрожащего полицейского, который лежал на спине с пулевой раной в животе. Он стонал и бормотал что–то, веки его трепетали…

— Пожалуйста! Помогите ему! Он умирает! Сделайте что–нибудь, пожалуйста… пожалуйста!

Без надлежащей помощи полицейский мог истечь кровью в считанные минуты, а еще он впадал в шоковое состояние. Дин глянул через крышу тормозного вагончика и увидел, что Сэм приближается к стрелку. Как только мужик заметит его приближение, он запаникует и начнет палить в его направлении.

Дин схватил упаковку с тремя белыми футболками, выпавшую из сумки.

— Послушайте, — настойчиво зашептал он. — Мне надо, чтобы вы…

— Пожалуйста! Вы должны помочь ему!

— Леди, вы…

— Быстрее! Разве…

— Леди, как вас зовут… ваше имя?

— Что? Мими… Мими Гендрон. Но я не…

— Мими, вы можете сделать это.

— Я не знаю ка…

— Надо остановить кровотечение, — Дин разорвал упаковку, сложил две футболки и прижал их к ране. — Прижмите руками вот так. Живо!

Мими кивнула и прижала футболки, которые уже начали пропитываться кровью.

— Жмите сильнее. Не отпускайте. Парамедики будут тут через пару минут. Просто держите крепче. Сможете?

— Да… да!

— Хорошо, — сказал Дин. — У него развивается шок, так что нужно его согреть.

Он схватил платье–свитер и две пары джинсов и накинул одежду на дрожащего полицейского. Когда его подстрелили, оружие, должно быть, вылетело у него из рук. Оглядевшись, Дин заметил пистолет метрах в пяти поодаль, на полу под информационной стойкой. Наверное, выронив пистолет, полицейский потянулся к другому оружию на ремне: из его ослабевших пальцев выскальзывала черная дубинка. Дин подхватил телескопическую дубинку и разложил ее. Потом бросил взгляд на Мими, которая по–прежнему крепко прижимала заалевшие футболки к животу полицейского:

— У вас все нормально?

Нервно сжав губы, она кивнула.

Дин отвернулся и, приподнявшись, посмотрел поверх красного вагончика.

— Стой где стоишь! — заорал стрелок. — Или я вышибу тебе мозги!

Дин замер.

Но стрелок смотрел на Сэма, который стоял метрах в трех от него, около зеркальной колонны, подняв руки с развернутыми ладонями.

— Полегче, приятель, — спокойно проговорил Сэм. — Не нужно, чтобы пострадал кто–то еще.

— Нужно, — стрелок указал пистолетом на продавщицу. — Она не хотела возвращать мне деньги за обручальное кольцо, потому что у меня не было чека!

— Забирайте деньги, — проговорила продавщица. — Берите всё, что хотите!

— Я хочу то, что принадлежит мне, — уперся стрелок. — И всё на этом! Но тебе все равно вздумалось сучиться, а? Ты прямо как моя подружка.

— Она бы не хотела, чтобы вы сделали это, — Сэм приблизился еще на полшага.

— Паршивая сучка! Твердит, что у меня «проблемы с контролем гнева»! Да ни черта она не знает!

Сэм сделал еще полшага. Стрелок бросился к нему и выставил перед собой пистолет:

— Еще шаг, и я тебе дополнительных дырок в морде наделаю!

— Эй, мудак, — окликнул Дин у него из–за спины.

Так как справа находился прилавок, стрелку пришлось развернуться в другую сторону, чтобы прицелиться в новую угрозу. Но пока он поворачивался на сто восемьдесят градусов, Дин ударил его дубинкой по запястью. Стрелок взревел от боли, выронил револьвер из онемевших пальцев и прижал поврежденную руку к груди. Сэм подсек его под правое колено, и он свалился плашмя. Чтобы утихомирить его, Сэм надавил коленом ему на спину, а Дин бросил брату пару наручников, снятых с ремня раненого копа. Пока Сэм сковывал руки протестующе взвывшего стрелка за спиной, Дин осмотрел бессознательного охранника. Из рассеченной головы сочилась кровь, но пульс и дыхание были ровными. Наверное, ничего серьезнее сотрясения.

Покупатели, не сбежавшие из торгового центра после первого выстрела, начали выглядывать из–за витрин и выходить из магазинов, где прятались всё это время — оценить, миновала ли опасность, и если миновала, кто справился с угрозой.

«Слишком много глаз, — подумал Дин. — И мобильников с камерами и доступом в интернет. Нам нельзя тут оставаться. С таким же успехом можно было вывесить табличку «Вот они мы!» для Зубастиков».

Звук приближающихся сирен только усилил тревогу Дина.

А потом на стоянке рванул взрыв, послышались визг и крики.

Перед лицом новой угрозы покупатели помчались к выходу.

Дин недоверчиво посмотрел на брата.

С северной стороны торгового центра полицейские, положив руки на рукояти спрятанных в кобуры пистолетов, мчались к ювелирному магазину. За ними спешили двое специалистов из неотложки с медицинскими комплектами.

Сэм поднялся и попятился от стонущего стрелка. Дин ногой забросил револьвер в ювелирный магазин.

— Держите его подальше от Безумных Глазок[1], — проинструктировал он продавщицу, к которой присоединились и другие, до этого момента державшиеся на приличном расстоянии от стрелка и его предполагаемой жертвы.

Не дожидаясь ответа, братья присоединились к последним покупателям, выбегающим на улицу.

Очевидно, с того времени, как они зашли в торговый центр, произошло много чего. Полиция на этом конце парковки не скучала. В результате нескольких мелких аварий узкие выездные дороги оказались перекрыты. Полицейская машина по полной скорости врезалась в автомобиль покупателя, который пытался выехать по неправильной дороге. Другая машина перелетела через ограждение и взорвалась — тот самый звук, который они слышали. Бензин, вытекший из разбитых машин, стекал по дороге к пробке на парковке. Пока Дин осматривал окрестности в поисках человека в котелке и с тростью, он заметил мужчину, который расхаживал и нервно затягивался скуренной почти до конца сигаретой. Средним пальцем он стряхнул горящий столбик пепла, который описал дугу в воздухе и…

…приземлился прямиком в сверкающую лужицу бензина.

— А, дерьмо, — проговорил Дин.

Пламя разъяренной змеей метнулось по асфальту к череде автомобилей, который безуспешно пытались выехать с парковки. Воздух наполнился густым дымом от горящих шин. Люди с воплями вываливались из машин, охваченных снизу огнем.

— Отойдите от машин! — заорал Сэм зевакам, которые будто салютом на День Независимости любовались.

Вдоль западной стороны торгового центра медленно ехал полицейский автомобиль с включенной сиреной. Полицейский через громкоговоритель советовал всем покинуть парковку по южной пешеходной дорожке и выйти на шоссе 38.

Одна из застрявших на выездной дороге машин взорвалась. Силой взрыва ее подбросило в воздух, окна разлетелись. Когда взорвалась вторая машина, люди побросали те немногие пакеты, которые еще умудрились сохранить, и помчались по стоянке, как будто от стаи волков удирали. Множество людей устремилось в одном направлении.

Дин не мог винить их за выбранный путь отступления — подальше от горящего бензина и взрывающихся автомобилей — но что–то, помимо вероятности свалки, беспокоило его. Скверная ситуация становилась всё хуже, и конца этому не предвиделось. Теперь создавалось ощущение, что грядет что–то еще.

— Сэм, тебе не кажется, что… что–то не так?

— Ага. Только не пойму почему.

— Такое ощущение, что всё это происходит намеренно. Как будто кто–то за ниточки тянет.

Они последовали за толпой, пробирающейся к пешеходному переходу. Все замедлили шаг, оказавшись на зигзагообразной огороженной лестнице, которая поднималась над шоссе. Лестницу огораживала металлическая сетка, превращая ее в эдакую клетку–туннель для хомяков, чтобы вандалы не могли сбрасывать что–нибудь на транспорт внизу.

Не успев дойти до подножия лестницы, Дин заметил высокого мужчину в черном костюме, стоящего на другом конце перехода, со стороны Хиллкрест Шоппинг Плазы. Он как будто поджидал, когда людской поток приблизится к нему. И хотя Дин находился от него метрах в тридцати, и видно в толпе было плохо, одну деталь он заметил наверняка.

Шляпу–котелок.

ГЛАВА 9

Первое выступление Торы — провокация вооруженного человека на стрельбу в торговом комплексе — подняло волну паники. Но через считанные минуты после того, как он сосредоточился на более крупной задаче, кто–то или что–то преждевременно нейтрализовало разъяренного мужчину. Восстановленный порядок среди закипающего хаоса ударил по Торе физически, словно молотом. Он держал человека в поле «зрения» до того момента, как немедленное вмешательство стража порядка сорвалось. Теперь же он снова потянулся туда сознанием и увидел двух вмешавшихся чужаков, одетых в деловые костюмы, а не в униформу. Гражданские… люди называют таких добрыми самаритянами. Ему стало стыдно. Он отвлекся. Но план уже действовал, и текущая ситуация была важнее.

И пусть чужаки приближались, они оставались всего лишь людьми, одними из многих, в той же степени бессильными остановить его, как и все прочие. Пусть станут свидетелями того, что не смогут остановить.

Спровоцировав аварии, возгорание бензина и взрывы, предназначенные направить людской поток на пешеходный переход, Тора подготовил встречу.

Он уже изучил множество трещин в бетонном переходе. Открыв третий глаз, он мог проследить каждую крохотную трещинку, расположение и состояние каждого арматурного стержня, определить под бетоном каждый ржавый участок и намек на грядущее разрушение металла в несущей конструкции.

Уверенной рукой и с ясной целью он воткнул обитый железом кончик трости в пересечение двух самых глубоких трещин в бетоне. Весь переход вздрогнул от направленного удара, и секунду спустя разрушение пошло на феноменальной скорости. Трещины разбегались, ширились, и их становилось всё больше. Отколовшиеся куски бетона становились хрупкими и рассыпались песком. Бетонная крошка осыпалась на автомобили внизу. Пребывая в блаженном неведении насчет грядущей опасности, водители включали ненадолго стеклоочистители и продолжали путь.

Покинувшая торговый центр толпа взошла на лестницу и поспешно потекла по пешеходному переходу. Идущие впереди люди первыми осознали, что что–то не так. Раскрошившийся бетон осел под ногами: некоторые упали, остальные перепугались. Испуганная женщина в бежевом деловом костюме пошатнулась и упала, когда ее высокий каблук угодил в трещину и сломался. Мужчина выругался от боли, когда его нога провалилась в настил по колено. Стоило передней части толпы замедлиться, как остальные с криками поднажали, заставляя их двигаться вперед.

Начиная с этого момента, пешеходный переход обрушился в считанные секунды. Десяткам людей на мосту, которые из–за толчеи не могли никуда уйти, пришлось при этом на нем остаться, а водители внизу были так заняты рокировкой позиций в своей поездке с работы, что заметили происшествие чересчур поздно, чтобы избежать трагедии.

Несущие тросы в бетоне ослабли и начали провисать. Под возросшим весом переход просел, и каждое движение увеличивало нагрузку на рассыпающуюся металлическую конструкцию. Переход накренился на запад, медленно, но неудержимо опрокидываясь, словно тонущий океанский лайнер. С громкими хлопками западная сторона сетки начала отрываться от рассыпающегося бетона. Люди в центре толпы толкали и пинали окружающих, пытаясь пробраться вперед или назад. Мужчины кричали, женщины визжали, а несколько детей завывали от ужаса.

Сообразив, что вернуться назад невозможно, мужчины во главе толпы помчались на другую сторону перехода. Угол моста становился всё неудобнее, и они пытались удержаться на ногах и продвинуться вперед. Те пару человек, что умудрились добраться до Торы, свалились — он размахивал тростью, словно битой, мощными ударами круша черепа и ломая конечности. Некоторых он сбил с ног и опрокинул, а неустойчивая поверхность довершила дело.

Когда мост встал под прямым углом, перпендикулярно шоссе, металлические опоры не выдержали и со скрежетом смялись. Люди попадали на сетку, но та подалась под их тяжестью и скинула их на мчащиеся внизу автомобили. Некоторые умудрились уцепиться пальцами за ячейки, но другие навалились сверху и столкнули их. Одни мгновенно погибли под колесами, другие переломали кости и разбили головы, третьи приземлились относительно удачно — только чтобы на них наехали машины. За те несколько секунд, которые понадобились водителям, чтобы надлежащим образом среагировать, погибло семнадцать человек. Однако резкое торможение в панических попытках остановить автомобили неизбежно повлекло за собой многочисленные аварии. Девушка–подросток на пассажирском сиденье спорткара не пристегнулась, поэтому вылетела через лобовое стекло и врезалась в боковую дверь черного минивэна в полудесятке метров. Тучный мужчина с растрепанной седой бородой в потертой черной коже резко развернул «Харлей — Дэвидсон», перелетел через две полосы и очутился под колесами фуры, которая выскочила на обочину, чтобы не врезаться в цементовоз.

В хаосе Тора снова заметил Добрых Самаритян — они стояли около перехода, но слишком далеко, чтобы вмешаться. На всякий случай Тора отправил струйку силы в их направлении, чтобы все их усилия пошли насмарку.

Люди продолжали падать с моста, проваливаясь через сетку и обрушиваясь на крыши и капоты машин. Крики и стоны боли, испуганные вопли нарастали над плотным потоком транспорта хаотичной симфонией. В тот момент, когда оставшиеся люди, вроде бы, восстановили равновесие и оказались в безопасности, уцепившись за погнутые арматурные стержни, поддерживающие тросы и остатки сетки, весь переход все–таки обрушился на шоссе, накрыв автомобили на четырех полосах, погребая людей под тоннами бетона и стали, повреждая артерии, калеча конечности, снося головы. Огромные куски стали пробили топливные баки двух машин — на южной и северной полосах. Трение металла о металл высекло снопы искр, которые подожгли разлившееся топливо и привели к взрывам. Пылающий бензин залил шоссе, поджигая пешеходов и застрявших в своих машинах водителей. Тора старался в каждом происшествии максимально увеличить количество смертей и степень разрушения. Несерьезные повреждения выливались в сломанные кости и колотые раны, оторванные конечности и снесенные головы. Точно так же разлитый бензин вызывал пожары и взрывы. Разрушение распространялось, словно круги от брошенного в воду камня.

Однако каждая симфония неизменно достигает крещендо, и Тора почувствовал, что вытянул из подвернувшейся возможности столько удовольствия, сколько смог. И хотя приложенные для созданиея хаоса усилия истощили его, выплеснувшиеся в результате боль, несчастья и горе снова и снова наполняли его энергией.

Энергии хватило, чтобы охватить весь суетливый Лорел — Хилл и присвоить его, направить отголоски в самое его сердце. Отголоски приведут к желаемому результату. Призыв к жестокости и разрушению.

Лестница на его стороне перехода осталась относительно целой, благодаря его желанию обеспечить себе отступление. Игнорируя крики за спиной, он спустился по ступеням с бодростью, которой не испытывал уже давным–давно. Он пересек парковку Хиллкрест Шоппинг Плазы, забрался в фургон сантехника и поехал закоулками, чтобы не попасть в созданный им затор.

* * *

Сэм и Дин прокладывали себе путь в перепуганной толпе, когда пешеходный мост рассыпался и обвалился. Потом Дин исчез, а его место занял Люцифер, который принялся восторгаться и аплодировать, глядя на разбивающихся насмерть пешеходов.

— Дьявольская у тебя тут вечеринка, Сэм, — проговорил он. — Уж я‑то в них толк знаю, а?

Сэм прибавил шагу, но Люцифер поймал его за руку:

— Глянь–ка на этого здоровяка.

В центре шоссе мужчина в рыжевато–коричневом пиджаке, с окровавленным лицом, упал на колени, а мгновение спустя решетка радиатора пикапа «Форд» размозжила его голову о задний бампер «Мазды Трибьют».

— Ух ты, с ума сойти! Череп, как перезревшая дыня, разлетелся!

«Заткнись, — сосредоточился Сэм. — Заткнись!»

— Немного помощи тут не помешает, сокамерничек, — заявил Люцифер и положил руку на затылок немолодой женщине. — Будем печь лепешки.

Он толкнул женщину, не обращая внимания на ее истерические крики, и она угодила под колеса несущегося во весь опор автофургона.

Сэм крепко зажмурился, дернулся, услышав влажный удар, и вдавил ноготь большого пальца в шрам на левой ладони.

* * *

Сквозь поток спешащих, толкающихся тел Дин увидел, как высокий мужчина в котелке сбивает кого–то с ног. Внезапно мост вздрогнул, будто при землетрясении. Много народу уже набилось на огороженную лестницу, а впереди идущие добрались практически до самого верха. Раздались нервные крики. Кто–то заорал: «Быстрее!» и «Двигайтесь!»

Когда на парковке громыхнул очередной взрыв, толпа принялась напирать с удвоенной энергией. Дин хотел добраться до человека в котелке, но текущий вверх людской поток мешал ему. С учетом того, что ближайший светофор находился в сотне метров от перехода, оставалось лишь петлять между мчащимися по четырем полосам автомобилями.

— Сэм! Пора играть во «Фроггер»[13].

Не получив ответа, Дин обернулся и понял, что брат отстал на несколько шагов. Сэм стоял неподвижно, таращась в пространство и сжимая правую руку левой.

— Сэм! — Дин подбежал к нему и потряс за плечо. — Сэмми!

Брат вздрогнул и сфокусировал взгляд на его лице:

— Всё хорошо. Нормально. Что?

Дин указал на дальний конец набитого людьми перехода:

— Котелок!

Сэм посмотрел в указанном направлении:

— Где? А, я видел шляпу… на мгновение.

— Мы потеряем его в толпе, если не переберемся на другую сторону.

— Точно, — кивнул Сэм. — Хорошая идея.

— Сэм, ты со мной вообще?

Дину мельком представилась ужасная картина: брат замирает на середине шоссе, уставившись в пространство, и какой–нибудь пикап сшибает его, словно кеглю, переломав все кости.

— А вообще, лучше жди здесь. Я сам перейду. Зажмем его между нами.

Но едва Дин двинулся к шоссе, переход начал разрушаться быстрее. Весь туннель принялся переворачиваться, словно бревно в речке. Куски бетона полетели на шоссе, а следом — люди, которых не удержала обвисшая ограда. Когда несколько человек попытались добраться до другого конца перехода, человек в котелке посбивал их вниз. Все на мосту попали в ловушку — кричали, падали и умирали. Машины врезались в упавших пешеходов и в другие машины, лился бензин, лопались топливные баки, гремели взрывы. Если пробежка через шоссе и раньше казалась небезопасной затеей, то теперь она означала верную смерть.

Дин долю секунды колебался, затем развернулся и подбежал к брату:

— План Б.

Не в силах помочь упавшим, они повели людей прочь от перевернутой лестницы.

— Сюда! — кричал Сэм, направляя людей на восток, параллельно взрывам и пожарам.

Дин, кивнув, принялся перенаправлять людей в западном направлении.

Разделив толпу надвое, они снизили вероятность возникновения давки.

На полсотни метров в каждую сторону от рухнувшего моста разбитые и горящие автомобили заполонили все полосы дороги. Многие водители свернули с шоссе, чтобы избежать серьезных столкновений, поэтому обочины были тоже заняты машинами. С востока и запада подъехали автомобили скорой помощи, но им пришлось остановиться на приличном расстоянии от раненых, и дальше медики шли пешком, неся с собой аптечки и носилки. Другой спецтранспорт — пожарные и полицейские машины — въехал на парковку торгового центра с восточного и северного входов, чтобы разобраться с огнем и ранеными.

После того, как толпа ушла с огороженной лестницы, Винчестеры приблизились к обломкам. Внимание Дина привлекло движение на другой стороне шоссе. Раздался скрежет металла, звон, и лестничная площадка на дальнем конце перехода накренилась вперед и медленно завалилась на дорогу. Дин попытался вспомнить, когда именно мужчина в котелке пропал из виду. Он видел, как тот сшибает людей, пытавшихся перебраться на другую сторону, сразу перед тем, как обрушился переход. Дин почему–то сомневался, что он разделил участь своих жертв. Лестничная площадка, на которой он стоял, продержалась достаточно долго, чтобы он успел отступить в южном направлении, и торговые помещения поменьше на другой стороне шоссе 38 могли послужить ему прикрытием. К тому времени, как они доберутся туда, человек в котелке давно исчезнет.

— Дин! — окликнул брат.

На этот раз пришла очередь Дина таращиться в пространство.

Сэм перебрался через опрокинутую лестницу и угодил в дымящиеся остатки последствий гонки на выживание. Спустя секунду на него напал неодолимый кашель.

* * *

С мигающими огнями и завывающей сиреной сержант МакКлэри на всей возможно допустимой скорости гнал по улицам Лорел — Хилла. Изначально причиной был стрелок в торговом центре, но затем пришли сообщения об обрушившемся пешеходном мосте и импровизированной гонке на выживание на шоссе 38. Бобби еще раньше МакКлэри сообразил, что затор впереди представляет серьезную проблему в дальнейшем продвижении.

— Похоже, отсюда на своих двоих.

МакКлэри мотнул головой:

— Нет еще.

Включая время от времени сирену, сержант умудрился заставить нескольких водителей потесниться с дороги так, чтобы смог протиснуться полицейский автомобиль. Но он выиграл от силы сотню метров, причем на такой скорости, что Бобби задался вопросом, не быстрее ли было бы передвигаться пешком.

Он увидел впереди только что обрушившийся переход и одинокую высокую темную фигуру, перебегающую на правую сторону. Он нагнулся было вперед, чтобы разглядеть получше, но фигура, пробравшись между припаркованными машинами, исчезла в Хиллкрест Шоппинг Плазе.

— Пошли! — МакКлэри выбрался из автомобиля и направился в сторону торгового центра.

Бобби, кивнув, оглянулся туда, где видел высокого человека, но того и след простыл.

* * *

Лопались шины, выстреливая во все стороны кусками горелой резины. Взрывались радиаторы, а обивка салонов продолжала гореть, отчего над местом происшествия расползлось удушающее облако ядовитого дыма. Перед тем, как вслед за братом выйти на шоссе, Дин порылся в оброненных покупателями пакетах и нашел хлопковое платье. От платья он оторвал длинную полосу и повязал на лицо, прикрыв рот и нос, чтобы вдыхать поменьше отравленных испарений. Вторую такую же полосу он протянул Сэму:

— Надевай. И может быть, ты не подхватишь к следующей среде рак легких.

Теперь они выглядели, словно грабители банков на Диком Западе.

Маски облегчили дыхание, но глазам легче не стало. Пока Дин, прищурившись, осматривал обломки в поисках выживших, глаза горели и слезились. Западный край упавшего моста был выстлан телами. Дин потерял счет оторванным рукам и ногам, но заметил три головы. В кучах трупов они не нашли живых, поэтому снова отошли от перехода и принялись обыскивать машины.

Через несколько минут они обнаружили человека — молодой человек был пристегнут на заднем сиденье автомобиля, три другие пассажира в котором погибли. Задняя пассажирская дверь смялась и заела, но Дин с помощью брата вытащил раненого через разбитое окно. Винчестеры отнесли его к обочине. Похоже, парень сломал обе лодыжки и запястье руки, которую выбросил вперед, чтобы удержаться.

По обе стороны обрушившегося моста пожарные поливали пеной горящие лужи бензина, продвигаясь к середине. Парамедики передвигались с каталками между разбитых и заглохших машин, разыскивая пострадавших. К этому времени полиция из торгового центра и обоих концов шоссе добралась до эпицентра катастрофы. Как только первые откликнувшиеся полицейские взяли под контроль обширную территорию происшествия, один из них приказал Винчестерам уйти с шоссе.

Сэм принялся было протестовать, настаивая на том, что они могут помочь, но Дин поймал его за руку и прошипел:

— Не высовываемся, помнишь?

Так что они кивнули и переместились к обочине.

— Интересно, развалюха выжила? — вслух подумал Дин.

— Что?

— «Монте — Карло», — объяснил Дин. — Он застрял в этом автомобильном аду.

Сэм заметил, что к ним приближаются двое мужчин: один в пальто, с толстой папкой под мышкой, догонял второго, одетого в темно–серую полицейскую униформу. Он указал на них Дину:

— Бобби. Явился–таки.

Приблизившись настолько, чтобы был слышен шепот, Бобби заметил:

— Мальчики, я вас отправил одного–единственного стрелка остановить, а не пешеходный переход взрывать. Какого черта тут произошло?

— Злодей в котелке, — сказал Дин. — Мы видели его на мосту.

— А я заметил кого–то на другой стороне, — проговорил Бобби. — Слишком далеко, чтобы что–то предпринимать.

— Агент Уиллис! — позвал полицейский.

— Ступайте дальше, МакКлэри, — откликнулся Бобби. — Я опрашиваю свидетелей, догоню вас.

МакКлэри махнул и быстрым шагом направился к центру шоссе, чтобы оценить ситуацию.

— А что тут делает сержант МакКлэри? — поинтересовался Сэм.

— Ко мне его шериф приставил, — объяснил Бобби. — Он был супервизором сына Роя.

— Это полицейские бумаги? — Дин указал на папку в руках Бобби.

— Вернемся к делу, — сказал Бобби. — Котелок?

Сэм рассказал ему, что Мишель Слони говорила о троих кровельщиках и человеке в темном костюме и котелке, проходившего мимо дома в момент происшествия.

— Вы его точно оба тут видели? — уточнил Бобби.

— Дин его видел, — поправил Сэм. — Я… упустил в толпе.

— Постойте–ка, — Бобби открыл папку и пролистал отчеты, фотокопии и фотографии с места инцидента. — Вот, — он нашел зернистый видеокадр и показал его Дину. — Из записи придорожной камеры.

На снимке Дин увидел высокого мужчину в темном костюме, стоящего на перекрестке. Так как камера фокусировалась на транспорте, а не на пешеходах, человек почти выпал из кадра и большую часть его тела загораживал светофор. Однако шляпа, прикрывающая его лицо от камеры, несомненно была котелком.

— Очевидно, тот самый мужик, — сказал Дин. — Где это сняли?

— Аккурат на месте сегодняшней аварии.

* * *

Тора уселся на высокий стул «Домашней Таверны Дэйла» с запотевшей кружкой пива и заказал выпивку всем присутствующим. Настроение у него было праздничное, и всплеск поощрительных криков и аплодисментов почти заставил его пожалеть о том, что он собирался сделать. Прикрепленный на стене телевизор с плоским экраном показывал новостной выпуск: снятые с вертолета кадры рухнувшего перехода. Тора старался не таращиться туда. Улыбка была настолько же неизбежной, насколько неуместной в атмосфере всеобщего сочувствия. Однако звук был отключен, и, кажется, никто из собравшейся отдохнуть после работы толпы не заметил человеческой трагедии.

— По какому случаю? — поинтересовался бармен.

Глотнув разливного пива, Тора с улыбкой ответил:

— Я сегодня провел просто убийственную презентацию.

— Рад за вас.

Пиво было предлогом попасть туда, где больше народа. Когда бармен отошел принять заказ, Тора соскользнул со стула и отправился в уборную. Оказавшись в одиночестве, он открыл третий глаз настолько, чтобы увидеть всё, что нашло приют на дверных ручках, раковине, кранах и диспенсере бумажных полотенец. Через несколько секунд он разглядел обычный вид вируса гриппа на краю двери кабинки и принялся переделывать его в нетипичный и крайне тяжелый.

Тора очень ценил индивидуальный подход, поэтому перед уходом он еще несколько минут кружил по залу, пожимая руки наслаждающимся бесплатными напитками посетителям — а заодно распространяя вирус для максимального эффекта.

Когда он шел по парковке к украденному фургону, ему почудилось, что из бара доносится сухой кашель. Инкубационный период у мутировавшего вируса был настолько краток, что он явно превзошел сам себя. Потрясающий день.

ГЛАВА 10

Сэм стоял в торговом центре Лорел — Хилла, около зеркальной колонны рядом с ювелирным магазином. Вопреки собственным советам, он держал перед собой пистолет и целился в голову психованному стрелку. Тот пока Сэма не замечал: развернувшись к перепуганной продавщице, он размахивал оружием и требовал вернуть деньги за обручальное кольцо.

Вместо того, чтобы отдать кольцо в подбитой тканью коробочке, стрелок принес его надетым на безымянный палец отрезанной левой руки невесты. С запястья капала кровь. Похоже, руку отрубили топором.

— Я надел его ей на палец! — стрелок взмахнул отрезанной рукой, разбрызгивая кровь. — Но это ведь явно не считается!

В подтверждение своих слов он швырнул руку на стеклянную витрину.

Продавщица взвизгнула.

— Надо прикончить его, Сэм. Больной щенок, — прошептал Люцифер Сэму на ухо и похлопал его по плечу. — Рыбак рыбака видит издалека, верно?

Пистолет дрожал в руках Сэма.

— Через пять секунд голова у продавщицы будет в кашу, — добавил Люцифер. — Но, эй, я всегда любил кашу.

— Нет! — сказал Сэм и тем самым привлек внимание стрелка.

Тот рывком повернул голову, и Сэм всадил ему пулю в лоб. В тот момент, когда его голова мотнулась назад, лицо изменилось и стало лицом Дина. Дин упал на колени, глядя на Сэма пустым взглядом, по обе стороны его переносицы стекала кровь. Потом он рухнул набок.

— Упс, — сказал Люцифер. — Вот это нежданчик.

Сэм в шоке бросился вперед, но остановился, когда–то кто–то подскочил к нему справа. Он развернулся и снова увидел сумасшедшего стрелка.

— Ты кто такой, черт возьми? — заорал тот и вскинул пистолет.

В ответ Сэм плавным отточенным движением поднял свой пистолет и влепил три пули ему в грудь.

Замерев, стрелок опустил голову и прижал ладонь к ткани рубашки. Между его пальцев обильными струйками лилась кровь. Когда он снова посмотрел на Сэма, то носил кепку и лицо его принадлежало Бобби.

— Сынок, за что?.. — спросил он и завалился ничком.

— Ох, — прокомментировал Люцифер. — Кто бы мог подумать.

— Нет, — Сэм ожесточенно замотал головой. — Нет! Это неправда.

Люцифер с улыбкой развел руками:

— Ищи положительные стороны. Теперь нас осталось только двое, — он скрестил указательный и средний пальцы левой руки. — И мы с тобой не разлей вода.

— Нет! — заорал Сэм, рванулся вперед и…

И чуть было не свалился с дивана.

В предутреннем полумраке он глубоко вздохнул и дрожащей рукой провел по волосам.

«Всё бы отдал, чтобы выспаться…»

* * *

В это пятничное утро Дин проснулся последним. Сэм стоял над угловым столом, заваленным бумагами и фотографиями, а Бобби покрывал каждый свободный сантиметр кухонной стойки полицейскими файлами. Дин потянулся, переводя взгляд с одного на другого:

— Скажите мне, что это кофе пахнет.

— Только заварили, — подтвердил Сэм.

— Угощайтесь, мистер Ван Винкль, — не поднимая головы, предложил Бобби.

— Эй, у меня еще после гарпий всё болит, — Дин налил себе кружку кофе и осушил почти половину, прежде чем снова заговорить. — Ну что, складывается что–нибудь?

Вчера, перед тем, как Дин отрубился, они пересматривали полицейские отчеты, фото с места происшествий и показания свидетелей, пока перед глазами не поплыло. После нескольких часов анализа они пришли к заключению, что Лорел — Хилл — невезучий город. На редкость невезучий. Если бы не присутствие мужчины в котелке рядом с местами всех происшествий, Дин бы, пожалуй, посоветовал мэру начать раздавать всем жителям кроличьи лапки и четырехлистный клевер.

— В смысле, что–нибудь, что подскажет нам, где найти Вальдо?[14] — уточнил Бобби. — Нет. Ничего такого.

— Показания свидетелей, — вслух подумал Сэм. — Может, полиция задавала не те вопросы?

— Между жертвами имеется что–нибудь общее? — спросил Дин.

Бобби взял линованный блокнот, заполненный пометками от руки:

— Первый известный случай: три опытных кровельщика падают с крыши один за другим.

— Хозяйка дома подбила себе глаз, когда бежала звонить в службу спасения, — добавил Сэм. — А потом поранила руку.

— Старая добрая неуклюжесть, — предположил Дин.

— Может быть, — сказал Бобби. — Время, правда, для ее неуклюжести… Что–то типа последствий того, что стало причиной падения кровельщиков?

— Это случилось сразу после того, как она увидела Стида, — сказал Дин. — Парня в котелке.

Бобби зачитал из блокнота:

— В нескольких кварталах Дэвид Бойс перерезал себе бедренную артерию бензопилой и истек кровью.

— Достаточно близко, чтобы мужик в котелке и там прогулялся, — добавил Дин.

— Дальше во вторник утром в час–пик случилась крупная авария, — продолжал Бобби. — Все участники погибли. Судя по записи с камеры, парень в котелке был и там, — он перевернул несколько страниц. — МакКлэри дал мне список свидетелей. Прохожие. И пара водителей, которые оказались достаточно далеко, чтобы избежать цепной реакции.

— Ладно, но если это он, какой у него модус операнди? На записи было что–нибудь полезное? — спросил Сэм.

— Стоял там, будто никаких забот не знает, — отозвался Бобби. — А когда спецмашины прибыли, ушел.

— Потом происшествие с автобусом. Если не считать пострадавших в фитнес–центре, погиб водитель и один пассажир. Но есть ли здесь связь с нашим парнем?

— Подожди, — вмешался Бобби. — У меня тут карта транспортных маршрутов.

— Ага. На перекрестке, где произошла авария, есть автобусная остановка.

— Так он видел, как проезжает автобус, либо…

— Он был в автобусе, — завершил за брата Сэм. — И вышел на этой остановке.

— Имена остальных пассажиров есть?

— Да, — Бобби продемонстрировал страницу. — Когда полиция опрашивала их, никто не упомянул нашего высокого незнакомца. Но, как ты сказал, может быть, они задавали неправильные вопросы?

— Мы с Сэмом можем их опросить, — вызвался Дин.

Бобби кивнул.

— После аварии и происшествия с автобусом, — продолжал он, — у нас череда несчастных случаев. Диана Роу, замужем, два сына, упала с лестницы, когда несла белье в стирку, и сломала шею. Хэл Норвилль, разведенный анестезиолог, вышел из душа, поскользнулся и разбил голову. Обширный инсульт. Гертруда Финни, старая дева на пенсии, погибла в пожаре из–за фильтра для ворса. Единственная общая черта — что ничего общего нет.

— Географически, — спросил Сэм, — насколько далеко эти происшествия друг от друга?

Бобби заглянул в записи и потер глаза:

— В пределах одного квартала. Пэрри — Лэйн. Общая черта — место.

Дин нахмурился:

— Находиться рядом с этим парнем, все равно, как если бы тебе черная кошка дорогу перебежала. Раз эдак сто.

— Тогда за бродягой Роя получше приглядывай, — прокомментировал Бобби.

— На самом деле, перебежавшая дорогу черная кошка в некоторых культурах приносит удачу, например, в Британии и Японии, — сказал Сэм, но, заметив непонимание на лицах Дина и Бобби, поспешно добавил: — В любом случае, парашютисты дружили с колледжа.

— Попахивает неправильным самолетом и неправильным временем, — покачал головой Бобби. — С тем же успехом там могли оказаться трое чужаков.

— Кровельщики тоже друг друга знали, — сказал Дин.

— Неудачная крыша, — возразил Бобби. — Жертвы случая.

Он поднял страницу из аккуратной стопки:

— Еще два происшествия, до торгового центра. Роджер Бейсли заснул на диване с сигаретой, а Милдред Доттери задохнулась под газетами.

— Задохнулась?

— Газеты у нее лежали со времен Джимми Картера[15], — объяснил Бобби. — Скопидомка. Обе жертвы проживали на Лэфферти–лэйн.

— А что со стрелком в торговом центре? — поторопил Дин.

Бобби снова взял блокнот:

— Шон Бентон. МакКлэри проверил, были ли прецеденты. Пару звонков о семейных беспорядках, драки в баре, оскорбления и нанесение побоев.

Дин нахмурился и внезапно спросил:

— МакКлэри… Ты ему веришь?

— Есть причины, по которым я не должен?

— Нет никаких причин.

«Если левиафан может прикинуться кем угодно, кто угодно может оказаться левиафаном».

— Этот Бентон упоминал, что у него проблемы с гневом, — вспомнил Сэм. — Но что–то стало последней соломинкой.

— Либо кто–то нажал на нужные кнопочки, — сказал Дин. — Мужик в котелке определенно был там, в торговом центре.

— Так может, он его подтолкнул не физически, а мысленно? — предположил Бобби.

— Вероятно, у парня нет никакого почерка, — проговорил Дин. — Никакого плана. Просто творит чертов хаос наугад.

— Рассеянные и невыспавшиеся водители, — подхватил Сэм. — Неосторожный парень с бензопилой… Да тут просто напрашиваются несчастные случаи.

— Только парню в котелке наскучило ждать.

— Мы не может предсказать, когда, где и с кем что–то случится. Но возможно, получится выяснить — как или по какой причине.

— Ему это нравится, — угрюмо проговорил Дин. — Когда он махал своей тростью на мосту, могу поклясться, он улыбался.

— Мы доберемся до этого сукиного сына, — сказал Бобби. — Я попрошу МакКлэри проверить все записи с камер. Мужик в котелке и с тросточкой должен выделяться, как лимузин на выставке маслкаров.

— Хорошо, — сказал Дин. — Потому что у нас нет ни намека на то, что будет дальше.

ГЛАВА 11

— Угроза взрывного устройства, — презрительно усмехнулся Райан Брэмбл. — Фигня всё это, я бы сказал.

Всех учеников старшей школы Лорел — Хилл — чудовищного сооружения из бежевого кирпича, по его мнению — эвакуировали на открытое пространство через улицу от школы и ее парковки. Каждый учитель старался согнать своих учеников в определенное место и соотнести лица с именами из списка присутствующих, чтобы удостовериться, что все покинули здание, но друзья неизбежно пересекали невидимые линии, чтобы поболтать.

Сунув сжатые кулаки в карманы черных джинсов, Райан стоял лицом ко входу, где две полицейские машины и два внедорожника К-9 оккупировали автобусную полосу, и не мог сдержать раздражение от их вторжения.

— А какова твоя теория, Райан? — его подружка, Сумико Джонс, направила на него камеру сотового.

Они как раз вдвоем посещали политологию, поэтому не рисковали получить выволочку за общение во время эвакуации.

Он откинул с глаз прядь ярко–синих волос и выставил ладонь перед глазком камеры:

— Не снимай меня для своего блога.

— Ладно, мистер Вреднюга, — улыбнулась она. — Будешь анонимным источником. Расскажи, что здесь происходит.

— А это не очевидно?

— Служебные собаки проверили периметр здания, теперь ищут внутри, — Сумико выпятила губки.

Ярко–красный блеск для губ подходил по цвету к ее черно–красного топу, черные как смоль волосы коротко подстрижены, хотя Райану она больше нравилась с длинными волосами, как тогда, когда они только начали встречаться в одиннадцатом классе.

— Рискну предположить, что они ищут взрывчатку.

— Это они хотят, чтобы ты так думала, — возразил Райан. — А на самом деле это рейд против наркотиков.

— А зачем тогда искать снаружи?

Райан положил руки на плечи Сумико и, тряхнув головой, посмотрел на нее сверху вниз. Даже в своих черных сапогах с пряжками и восьмисантиметровой платформой она оставалась почти на тридцать сантиметров ниже его ста девяносто двух сантиметров. Он всегда был выше, а еще за последний год вытянулся на пятнадцать сантиметров, в то время как она, должно быть, уже перестала расти. Иногда Райан чувствовал себя неуклюжим быком рядом с Сумико. Тренеры школьных спортивных команд обращали внимание на его размер, но он не был ни стройным, ни мускулистым.

— Они хотят усыпить нашу бдительность.

Сумико выгнула бровь:

— Волнуешься за содержимое своего шкафчика?

— Ты бы знала, если бы у меня там было что–нибудь.

— Ха!

— Можно подумать, я способен удержать что–то в тайне от нашего блоггера.

— Шшш!

— Что? Это не секрет. Там есть твое имя. И ты прямо сейчас делаешь пост об эвакуации, разве нет?

— Да, но если бы я об этом всем напоминала, они бы занервничали и перестали разговаривать, — одновременно Сумико яростно что–то набирала в телефоне. — И… пост готов!

— Про меня пишешь?

— Нет. И твою теорию тоже не выкладываю. Я на нее не купилась, Брэмбл.

— Почему нет?

— А ты мой блог не читал?

— А кто бы удержался? Знаешь, ты могла бы писать в школьную газету.

— Не, — хмыкнула она. — Слишком жесткие рамки. Сплошные хвалебные статьи на заказ. А я пишу что хочу и когда хочу. И ты не читал. Про эти странные несчастные случаи по всему городу. Ужасно странные.

— Я не смотрю и не читаю новости, — сказал Райан. — У меня собственных проблем хватает. И потом, почему тебя вообще эта фигня волнует?

— Может, как раз это сейчас здесь и происходит, — Сумико через плечо указала большим пальцем на школу.

— Нам бы не помешала шумиха, — мрачно проговорил Райан.

— Ух ты, — удивилась Сумико. — Я думала, ты прикалываешься, Райан. А ты действительно понятия не имеешь.

— Я не хочу об этом разговаривать, ладно?

— Постой, вон Рейчел Бэриш. Я слышала, она была в кабинете директора, когда сообщили о бомбе.

Райан раздраженно поплелся за ней:

— Откуда ты вообще знаешь?

Сумико подняла над плечом телефон и на бегу помахала им, будто Райан мог что–то прочитать на дисплее:

— Кэссиди Бэриш, ее сестра, отправила мне сообщение. Рейчел опоздала. Была у ортодонта.

— Мистер Брэмбл, куда это вы собрались?

— Никуда, — Райан остановился.

Мистер Детрик, учитель политологии, был тем еще гадом, особенно когда дело касалось Райана. Иногда казалось, что он лишь ищет подходящий предлог, чтобы Райана отстранили от занятий. На самом деле, все учителя присматривались к Райану, будто ждали, что он вот–вот пойдет вразнос. С его ростом и выкрашенными в синий цвет волосами он всегда выглядел подозрительно. Возможно, в этом частично и заключалась проблема. Сумико, напротив, могла нарезать круги вокруг всей школы или прыгать через скакалку среди улицы, и учителя даже ухом не вели. Она всегда выглядела занятой. Одно время Райан думал, что сможет пойти в колледж. До нынешнего года он получал хорошие оценки, и с посещением все было в порядке. Он не получал высшие баллы за каждый курс, как Сумико, но позиции свои сохранял. В последнее же время его академические успехи ухудшились. Отличные и хорошие оценки скатились до посредственных, а сейчас он получил несколько плохих. Райан пытался учить подольше, повторять материал по несколько раз, но в итоге получал головную боль, а не хороший результат. Сумико помогала ему с общими уроками, что немного спасало ситуацию, но он продолжал скатываться. Возможно, подсознательно Райан понимал, что всё впустую. Отец работал на двух работах, но не мог позволить себе отправить его в колледж. Скорее всего, Райану придется идти работать, чтобы помогать семье деньгами. Или может, мысль о потере Сумико подталкивала его к капитуляции. В следующем году она поступит в какой–нибудь престижный университет далеко–далеко от Лорел — Хилла, а его, совершенно позабытого, оставит переворачивать бургеры за минимальную плату.

Вдобавок к возрастающему одиночеству, Райан в последнее время редко видел отца, а когда они находились в компании друг друга, то никогда не разговаривали. Не по–настоящему. Райан чувствовал, как жизнь ускользает куда–то, и каждый день в нем копилось раздражение, давило так, что ему хотелось орать и бить кулаками в стену. Возможно, учителя ощущали это. Возможно, они относились к нему настороженно совершенно справедливо.

Сумико очутилась рядом с Райаном, стоило Детрику отвернуться.

— Ты прямо как ниндзя, — прошептал он.

— А ты расист? — Сумико улыбнулась, смягчая подколку.

— Тогда вор–форточник. Нашла что–нибудь достойное блога?

— Ничего хорошего. Рейчел присутствовала при звонке. Директора позвали к телефону. Она слышала перешептывания. Кто–то схватил с полки руководство о порядке действий. А кто–то вызвал полицию.

Райан наклонился к ней, чтобы можно было шептать, и никто из товарищей не подслушал:

— Мико, ты не думаешь?..

— Что?

— В смысле, со мной что–то не так?

— Ну, если ты не перестанешь расти, мне понадобится стремянка, чтобы тебя поцеловать.

— Я серьезно, — он нервно оглянулся. — Ты никогда не чувствовала себя… чужеродно?

— Это и называется быть подростком, глупыш.

— Ты?..

В группе поодаль раздались сердитые крики. Райан увидел, как кто–то кого–то толкнул.

— Отвали от нее, урод! Нет! А мне плевать! Это извращенец обнюхивал ее волосы!

Сумико, разумеется, принялась немедленно снимать потасовку.

В мгновение ока ее внимание переключилось на другой объект. Может, оно и к лучшему. Райан сомневался, что сможет объяснить ей свои чувства, потому что он сам не был уверен. В общем, загнанный и отчаянный.

— Это Тайлер Шеклфорд, один из полузащитников «Львов», ругает и пихает Дальтона Рурке, которого отстраняют от занятий чаще, чем полный автобус заядлых прыгунов с тарзанкой, — Сумико говорила в микрофон, не для Райана.

— Прыгуны с тарзанкой путешествуют на автобусах? — вслух полюбопытствовал Райан, зная, что Сумико его проигнорирует.

— А клубнично–светлые локоны, ставшие предметом ссоры, принадлежат шикарной Дженнифер Мартин, которая встречается с юным Тайлером с прошлогоднего Зимнего бала.

Тайлер толкнул Дальтона еще раз, потом еще, стряхнув руку учителя физкультуры мистера Гэдсена. Поначалу Дальтон, который, как минимум, не уступал ему ростом и сложением, не пытался отбиваться, но лицо его быстро багровело от шеи до коротко остриженных рыжих волос. Глядя на него, Райан понимал, что Дальтон вот–вот взорвется.

— Не делай этого, — прошептал он.

Но, как он и ожидал, очередной толчок стал последней соломинкой. Взревев, Дальтон бросился вперед и ударил Тайлера по обоим плечам, одновременно пяткой подсекая его лодыжку. Тайлер завалился на спину в траву, и спустя секунду Дальтон опустился рядом на одно колено и занес руку, чтобы ударить его кулаком в лицо.

Мистер Гэдсен успел схватить его за локоть, потом мистер Детрик сгреб его за другую руку, и вместе они сумели оттащить Дальтона. Когда сконфуженный поражением Тайлер поднялся на ноги, Гэдсен рявкнул:

— Когда тут всё закончится, вы оба отправитесь к завучу!

— Это он виноват, — Тайлер собственнически обнял Дженнифер за плечи. — Этот урод обнюхивал ее волосы, как пес. Да, Джен?

Дженнифер, смутившись, крепче прижала локти к телу и едва заметно кивнула.

— Враки, — сказал Дальтон. — Я защищался.

— Он прав, — подтвердил бледный, как зомби, Джимми Феррато, один из немногих друзей Дальтона.

— К завучу, — повторил Гэдсен и указал на Дальтона и Тайлера, вскинув руки, словно револьверы. — Оба.

Учителя растащили парней, но Тайлер оглянулся, указал на Дальтона и беззвучно проговорил:

— Ты покойник, сопляк.

Когда он отвернулся, Дальтон показал ему средний палец.

— Запостила! — сказала Сумико. — Вечером будет много просмотров.

— И это имеет значение, потому что?..

— Если наберу достаточно просмотров, смогу перевести в деньги, — объяснила Сумико. — Приобрести оборудование, одежду, машину, каникулы в экзотических странах, — она пожала плечами с озорной улыбкой. — Пределов нет.

— Так вот что тебя заботит.

— Нет, Брэмбл. Я хочу убрать ту часть своей жизни, в которой мне мешают финансовые проблемы, чтобы освободить время для вещей, которые меня действительно заботят.

— И что это за вещи?

— У меня вся жизнь впереди, чтобы выяснить это!

Все заговорили одновременно. Райан поднял голову и увидел, как из школы выходят полицейские и отряды К-9. Один из полицейских, прежде чем сесть в автомобиль, что–то сказал директору и завучу, которые во время поисков взрывчатки стояли на парковке. Директор знаком велел ученикам возвращаться в школу. Толпа медленно двинулась вперед, пережидая, пока полицейский остановит транспорт, чтобы можно было пересечь улицу.

— Удирают, — сказала Сумико.

— Что?

Она показала.

Дальтон Рурке и Джимми Феррато мчались в противоположном направлении, а потом свернули и исчезли из виду за рядом домов. Разумеется, Сумико сняла их побег на телефон.

Когда они исчезли, Сумико пихнула Райана бедром и кивнула на дальний край толпы. Там, наблюдая за учителями и учениками, стоял бритый наголо молодой человек с сережками, одетый в потертую кожаную куртку, джинсы и черные ботинки. Он поморщился и помассировал виски, как будто страдал от сильного похмелья. Пока ученики возвращались в школу, он, опустив голову, направился к ряду домов, подальше от полицейского на перекрестке.

— Это Джесс Трамболл, — проговорила заинтригованная Сумико.

— Ага. И что?

— А то, что он бросил школу несколько месяцев назад. Зачем ему присутствовать на школьной эвакуации?

— Потому что он по нам соскучился?

— Аж два раза, — Сумико что–то печатала на сенсорном экране. — Не-а. Мистер Трамболл и позвонил насчет бомбы.

— Мико! Нельзя постить такое в блоге, — возмутился Райан. — Это клевета.

— Клевета — это распространение порочащих сведений в письменном виде, — объяснила Сумико. — А я просто сплетничаю, — она обняла Райана за шею и потянула вниз для быстрого поцелуя. — Но ты же меня не сдашь, правда, сладкий?

— Разумеется, нет, — сказал Райан, но она уже снова уткнулась в телефон.

Райан едва ли привлекал ее внимание, а если и привлекал, то она делила это внимание между ним и телефоном. Создавалось ощущение, что каждый день равновесие на шкале смещается не в его пользу, и Райан не знал, как это остановить.

Они вернулись в школу вместе, но с таким же успехом Райан мог быть и один.

ГЛАВА 12

Бобби позвонил заранее и встретился с сержантом МакКлэри в офисе полицейского участка. МакКлэри, откинувшись на спинку стула, одной рукой кликал мышкой, глядя в монитор, а в другой держал прозрачный пластиковый стакан с бананово–клубничным коктейлем, который потягивал через толстую соломинку. Увидев Бобби, он сконфуженно улыбнулся и поболтал стаканом:

— Чтобы уровень сахара в крови не понижался.

— Объяснение принято.

МакКлэри знаком предложил Бобби сесть по другую сторону стола:

— Что я могу для вас сделать, агент Уиллис?

— Кое–что можете, — Бобби открыл папку и достал из верха стопки зернистый снимок мужчины в котелке, сделанный дорожной камерой. — Считайте, что этот человек представляет для нас интерес.

МакКлэри подался вперед:

— Я его помню. Стоял неподалеку от той большой аварии. Его, конечно, можно обвинить в склонности к старомодной одежде и невероятном равнодушии к человеческому страданию, но, ясное дело, ничего противозаконного в этом нет, — МакКлэри под пристальным взглядом Бобби отпил коктейль. — Что? Думаете, он вхож в вашу шайку?

— Этот же парень проходил мимо во время несчастного случая с кровельщиками.

МакКлэри отставил стакан:

— Правда?

— По словам Мишель Слони.

Бобби не стал упоминать, что опрашивали ее Винчестеры, и оставил Дина в роли свидетеля на переходе.

— Мой вам совет, соберите все имеющиеся видеозаписи и проверьте, насколько часто этот парень появляется рядом с неприятностями.

— Хорошая идея, — кивнул МакКлэри. — Возможно, увидим, как он делает… нечто, что запускает все эти происшествия. Знаете, что странно?

— Слушаю.

— В ту кошмарную аварию были вовлечены автомобили всевозможных марок… иностранные и отечественные, выпущенные с разбросом примерно лет в пятнадцать… и ни одна подушка безопасности не сработала. Ни одна чертова подушка. С технической точки зрения… как подобное вообще возможно?

«Разве что все подушки безопасности в городе имели дефект, который только того и ждал, чтобы вылезти», — подумал Бобби.

Он не хотел проверять эту теорию, равно как и делиться ею с МакКлэри. Он бы растерял всё доверие.

— Возможно, какое–то электромагнитное устройство, отключающее датчики столкновения?

— Кто его знает. Мы почистим это фото, если не сможем найти другие, — МакКлэри указал на снимок с камеры. — Распространим фотографию в прессе. Вызовем его для допроса, в конце концов. Что еще?

— Случай с автобусом, — сказал Бобби. — Я бы хотел побеседовать с парой пассажиров.

— Это произошло в километре от большой аварии, — возразил МакКлэри. — Думаете, в них есть что–то общее, помимо времени?

— На том перекрестке находится автобусная остановка, — многозначительно проговорил Бобби.

— Но она не имеет отношения к… — МакКлэри запнулся на полуслове. — Возможно, наш парень в шляпе приехал туда на автобусе.

— Есть такая мысль.

МакКлэри шумно выдохнул:

— Даже не знаю. На неполадки автобус проверили. Тормоза в порядке. Водитель просто сыграл в ящик. Я не вижу здесь никакой связи.

— Я не большой любитель совпадений, сержант.

— Ладно. Мы топчемся на месте… так что я попрошу патологоанатома осмотреть водителя на предмет возможной насильственной смерти. Они проверят, нет ли на теле уколов или чего–нибудь еще, чего не видно при обычном анализе на токсины.

— Я хотел бы поговорить с пассажирами и, для надежности, с теми, кто видел ту крупную аварию.

— Разумеется, — отозвался МакКлэри. — У нас есть показания нескольких людей, которые были ближе всего к водителю. Похоже, еще один печальный, но не относящийся к делу несчастный случай. Что касается аварии, мы разговаривали с одной женщиной, которая выгуливала своего йорка, но она довольно быстро нашла укрытие, — МакКлэри кликнул мышкой и что–то быстро напечатал. — Подождите… Распечатываю имена. Сейчас вернусь.

Он вышел из кабинета и вытащил листок из сетевого принтера. Вернувшись, он отдал Бобби распечатку и снова уселся в кресло.

— Как бы то ни было, — проговорил он, — сообщите, если из этого что–нибудь выйдет.

Бобби встал и уже развернулся к двери, как зазвонил телефон. Благодарно кивнув, Бобби направился к выходу, чтобы не мешать МакКлэри, но тот вскинул руку, давая ему знак подождать.

— Да, — сказал он в трубку. — Вчера вечером. Конечно, — он выудил из письменного набора карандаш и что–то неаккуратно записал. — Спасибо.

Положив трубку, МакКлэри покачал головой:

— Я в самом деле начинаю ненавидеть совпадения.

— Что? — пришел черед Бобби проявлять интерес.

— Вчера пришло заявление о пропаже человека от некой… — он сверился с пометками, — Лианы Бекакос, бухгалтера и по совместительству секретаря компании «Сантехнические работы Кириакоулиса». Похоже, владелец компании, Фрэнк Кириакоулис, так и не вернулся с последнего вызова. Полицейский, принявший заявление, предположил, что Фрэнк решил провести уикэнд в Атлантик — Сити, спустить пар.

— Получается, автомобиль Фрэнка тоже исчез?

— Белый фургон с рекламой на панелях, — МакКлэри улыбался, как нализавшийся сметаны кот. — На боковых панелях написано «Сантехнические работы Кириакоулиса».

— То ли до меня медленно доходит, — проговорил Бобби, — то ли вы знаете что–то, чего не знаю я.

— Я настроил в системе оповещение обо всех необычных событиях на улицах, где мы заметили те странные совпадения. И вчера на Лэфферти — Лэйн произошли два несчастных случая со смертельным исходом.

— Мужик, сгоревший на собственном диване, и барахольщица.

— И угадайте, по какому адресу в последний раз работал Фрэнк?

— Найдем фургон, — сказал Бобби, — возможно, найдем и мистера Шляпника.

— Пришьем ему кражу в крупных размерах, — добавил МакКлэри. — И вероятное похищение.

Бобби внезапно помрачнел:

— У меня неважное предчувствие, что Фрэнка уже нет среди живых.

* * *

— Послушай, я просто наелся, понятно?

— Я тебя не осуждаю, Дин, — Сэм сидел на пассажирском сиденье чудом уцелевшего автомобиля и просматривал переданный Бобби список пассажиров автобуса. — Похвально, что свою последнюю сосиску из завтрака ты отдал бродячему коту.

«Immigrant Song» отLed Zeppelin закончилась, и на станции классического рока начался рекламный блок. Дин приглушил звук.

— Он не бродячий, — ощетинился он. — У него есть имя. Тень.

— Точно.

— Он, скорее, уличный, — нахмурился Дин. — Послушай, это всё Рой. Мы вломились в его дом. Нельзя морить этого чертового кота голодом.

— Согласен.

— Ну и отлично, — сказал Дин. — Куда теперь?

— Два в одном, — отозвался Сэм. — Дженис Каммингс и Фелиция Акоп ехали в том автобусе вместе. Обе работают в «Салон Колетт».

Он сверился с картой и сообщил Дину направление.

Дин заметил, как у него слегка дрожат руки:

— Все в порядке в Сэмми–лэнде?

Сэм бросил на него быстрый взгляд и отвернулся, как будто обеспокоенный брат мог что–то прочесть в его глазах:

— У меня всё… нормально. В норме.

— Ты бы то же самое сказал, даже если бы не было? — уточнил Дин.

— Нет. Понимаешь, всё как обычно. Есть изначальный уровень…

— Изначальный уровень безумия?

— Того, с чем мне приходится иметь дело, — поправил Сэм. — Каждый день.

— Твое новое понятие нормы?

— Точно, — сказал Сэм с намеком на улыбку. — Всякая всячина. Я справляюсь.

— И он не меняется? — спросил Дин. — Вообще никогда?

— Иногда всё это… застает меня врасплох.

Иногда Дин беспокоился, что Сэму в его мысленных американских горках не хватает только билетика от Люцифера, чтобы слететь с рельсов. Он не знал объема всего того дерьма, с которым Сэму приходилось ежедневно бороться, чтобы функционировать без перспективы познакомиться со смирительной рубашкой и мягкими стенами. Он знал только то, чем делился с ним брат. К счастью, Сэм вроде был не против признавать и обсуждать свои внутренние баталии. Возможно, не мог тратить силы еще и на то, чтобы хранить секреты, сражаясь за свою ежедневную дозу душевного здоровья.

— Не волнуйся, Дин, — сказал Сэм. — Все под контролем.

«Пока, — мрачно подумал Дин. — Надолго ли?»

Спустя десять минут они стояли в салоне красоты в торговом комплексе. Под надписью «Салон Колетт» — размашистыми золотыми прописными буквами на толстом витринном стекле — значилось: «Можно без предварительной записи!».

Внутри помещение было практичным, в виде длинного прямоугольника. Одну сторону занимали оборудованные зеркалами открытые парикмахерские места с фенами и раковинами позади. Основной зал и ресепшн разделял высокий стеллаж из стекла и хромированного металла, заполненный всяческими средствами для ухода за волосами, но от дверей можно было разглядеть с полдесятка клиенток и стилистов. Единственными украшениями служили папоротники в подвесных вазонах и гламурные портреты моделей с разнообразными стрижками. Крашеная блондинка удивленно вскинула взгляд, когда Дин и Сэм подошли к стойке:

— Вы, эм, по записи?

— А на знаке сказано, что можно без записи, — сказал Дин.

— Мы пришли не за стрижкой, — пояснил Сэм.

— Ну да, — с видимым облегчением отозвалась она. — К нам нечасто парни заглядывают.

Сэм отрекомендовался представителями страховой компании.

— У нас есть пару вопросов к… — Сэм сверился со списком Бобби. — Дженис и Фелиции.

— Дженис Каммингс? — она вскинула брови. — Это я.

— Замечательно, — сказал Сэм. — А Фелиция?

Дженис вытянула шею:

— Она заканчивает с клиентом, — и позвала, повысив голос: — Фелиция, подойди, когда выпадет минутка.

Она снова сосредоточилась на Винчестерах:

— Чем могу помочь?

— Мы насчет автобусной аварии, — пояснил Дин.

— Господи, — проговорила Дженис. — Это было ужасно. Я жутко перепугалась, — она нахмурилась и смущенно понизила голос. — Я думала, мы погибнем. Когда мы въехали в то помещение… фитнес–центр… не знаю, мне казалось, потолок обвалится или автобус взорвется.

— Что насчет этого парня? — Сэм показал ей зернистый снимок мужчины в котелке. — Он был в автобусе?

Дженис взяла фотографию, внимательно ее изучила и, наконец, возвращая ее Сэму, покачала головой: — Лицо тут не разглядишь, но одежду я бы запомнила. Простите.

К ним, вскинув ножницы, подошла высокая брюнетка с осветленными кончиками волос, одетая в белую блузку и короткую черную юбку под черным рабочим фартуком.

— Что такое, Джен… — она заметила облаченных в костюмы Сэма и Дина, улыбнулась и вызывающе поинтересовалась: — Подстричь вас, мальчики? Уверена, я смогу найти для вас время.

— Они насчет автобусной аварии, — объяснила Дженис.

— О, — улыбку как стерли. — Это был кошмар.

— Фелиция Акоп? — уточнил Сэм.

— Единственная и неповторимая. Вы копы? Потому что мы уже…

— Сотрудники страховой компании, — перебил Дин. — Джон и Том Смиты. Не родственники.

— Мы как раз спрашивали Дженис, не видела ли она этого человека в автобусе, — Сэм показал ей снимок.

«Пустая трата времени, — подумал Дин. — Они же ехали вместе».

Фелиция кивнула:

— Ах да, этого парня я помню.

— Да? — удивилась Дженис.

— Он зашел перед твоей остановкой. Здоровенный мужик, под его весом аж автобус скрипнул. Он сутулился. Сразу прошел на заднюю площадку. Должно быть, вышел перед тем, как всё произошло.

— Он не проходил мимо вас на обратном пути? — уточнил Дин.

— Скорее всего, воспользовался задней дверью, — сказала Фелиция. — Она была ближе к его сиденью.

— Он… общался с водителем? — спросил Сэм.

— Помимо того, что оплатил проезд? Нет.

— Не задевал никого, не толкался?

— Не-а. Насколько я помню, ни слова никому не сказал.

— Вы можете описать его лицо? — спросил Дин. — В нем было что–нибудь необычное?

Фелиция вытянула губы трубочкой, разглядывая зернистое фото:

— Я не смотрела ему в глаза. Было в нем что–то такое, отчего мурашки по коже побежали, если вы меня понимаете.

Сэм кивнул. Дин тоже молчал, надеясь, что что–нибудь всплывет на поверхность. Мужик прошел мимо ее сиденья, на расстоянии вытянутой руки.

— Шляпа… котелок, темный костюм и трость. Вот, вроде, и всё, что я запомнила, — она зажмурилась, будто припоминая, потом нахмурилась. — Его лоб, даже учитывая шляпу…

— Что со лбом? — спросил Сэм.

— Морщины, — она сморщилась. — Очень глубокие, как… борозды. Я еще, помню, подумала, что его можно в рекламе ботокса снимать, на фотографию «ДО». Вот и всё. Я быстро глянула, а потом отвернулась. Я из–за него начала нервничать, но не знаю, почему. Может быть, меня напугали его габариты. Пригодится то, что я сказала?

— Может быть, — отозвался Сэм.

Дин не понимал, как сказанное может быть полезным, если не считать небольших деталей, добавленных к описанию, но промолчал.

— Вы думаете, он виноват в аварии? — спросила Дженис.

— Мы рассматриваем все возможности, — Сэм повернулся к Фелиции. — Спасибо.

— Всегда готова помочь, — с широкой улыбкой она достала из фартука визитку и сунула Сэму в нагрудный карман. — Если решите еще что–нибудь спросить, вообще что угодно, звоните мне.

Сэм кашлянул:

— Хорошо. Спасибо.

* * *

Вернувшегося из школы Райана дом встретил пустотой. Отец вернется со стройки только через пару часов, а потом через час–другой отправится на вторую работу — уборщиком в офисе. Райан сбросил до отказа набитый рюкзак на обеденный стол и вытащил учебники и тетради. Без особого желания что–то делать он просмотрел домашнее задание и заметил краешек контрольной работы по матанализу, которую ему сегодня вернули с большим жирным «слабо», выглядящим так, будто мистер ДеГрафф выписывал его с особым удовольствием. Под проклятой оценкой учитель добавил: «Старайся усерднее!». Вытянув лист, Райан смял его в плотный комок и запустил в сторону кухонного мусорного ведра — и промазал. Ну естественно.

Виски ныли. Подкрадывался очередной приступ головной боли от перенапряжения. Надо напоминать себе не сжимать челюсти так сильно, а то зубы треснут. «Успокойся», — велел себе Райан, однако стресс всегда поддавался контролю с трудом.

Как бы он ни старался, учебник по матанализу и практические упражнения в плане понимания могли бы с таким же успехом быть написанными иероглифами. Райан всегда получал хорошие оценки по математике — геометрии, алгебре, тригонометрии — а кое–где в семестре проскальзывали и отличные. А теперь он отчаянно пытался понять хоть что–то.

Райан читал, что у мозга существует предел обучения. В один прекрасный момент он просто отказывается усваивать информацию, чтобы ты ни делал. От матанализа у Райана болела голова. И чем больше он старался разобраться в предмете, тем сильнее становились боли. Может, у него аллергия на матанализ? Или он просто оправдывает потерю интереса к математике? Он не хочет ее учить, поэтому она сделалась такой тяжелой. Можно переключиться на что–нибудь поинтереснее. У людей бывают психосоматические болезни, воображаемые болезни, которые кажутся им настоящими. Возможно, он сам себе вредит?

Отца вечно не было дома, а мать Райан не знал. Сумико, наверное, поступит в колледж и уедет. Он останется один. Один и с пустой головой. Ничтожество. Ничто больше не имело значения. Может быть, жизнь на самом деле ничего не значит. Все, кто думают иначе, обманывают себя.

Райан вздрогнул, когда в кармане завибрировал телефон. Обычно он включал звук, как только выходил из школы, но сегодня за всеми волнениями забыл. Один взгляд на имя и лицо на дисплее заставил его улыбнуться:

— Привет, Сумико. Что такое?

— Хочешь заскочить?

— Домашки нет?

— Я ее доделала в читальном зале.

— Везунчик, — Райан свирепо посмотрел на стопку собственного домашнего задания.

Он попытался вспомнить, где отец держит спички. Он бы сжег всю эту груду. А почему бы не спустить пар? Можно подумать, отцу есть до этого дело. Если он вообще заметит.

— Много дел?

— Ничего, что не могло бы подождать. Я зайду в десять.

— Отлично. Увидимся, здоровяк.

— Не буду называть тебя «маленькая леди».

Сумико хотела, чтобы это было только между ними.

— А то звучит, как плохая пародия на Джона Уэйна[16].

— Джона как–как?

— Ты безнадежна, — рассмеялся Райан.

ГЛАВА 13

Когда Бобби объяснил, что он из ФБР, Барбара Найс — Миллер усадила его в гостиной. Она даже предложила чашку чаю, которую Бобби отверг как знак невысказанного интереса к разговору. Барбара села напротив, усадив на колени своего йоркширского терьера «Малютку» Себастьяна, будто Бобби могло понадобиться опросить и собаку. Крохотный пес облаивал Бобби с момента его появления и до сих пор, пока хозяйка не подняла его на руки. Тогда собачка успокоилась и только смотрела настороженно.

«Наверное, собака знает, что мое удостоверение фальшивое».

— Так что вы хотите знать о том ужасном дне, агент Уиллис?

— Вы не заметили ничего необычного?

— Я беседовала с малюткой Себастьяном во время нашей утренней прогулки, — Барбара с любовью посмотрела на собачку и почесала ее за ушами. — Поначалу я подумала, что что–то взорвалось. А потом увидела, как все эти машины выходят из–под контроля и врезаются одна в другую. Я подхватила малютку Себастьяна и спряталась за банковским щитом, ну, который время и температуру показывает. Себастьян трясся, как осиновый лист. Пока всё взрывалось, я зажмурилась и хотела закричать. Наверное, я и кричала. Правда, сама себя не слышала.

Бобби показал ей снимок мужчины в котелке:

— Видели этого человека?

— О да, сумасшедший тип!

— Сумасшедший?

— Поначалу я обратила на него внимание, потому что он был так строго одет. Все это время он простоял там. Разумеется, у него ведь не было маленького песика, которого надо защищать, правда, мистер Себастьян? — ее голос подскочил на пару октав.

Бобби откашлялся, надеясь, что она обратит внимание на еще одно человеческое существо в комнате:

— Сумасшедший, в смысле, бесстрашный?

— Или парализованный ужасом, — проговорила Барбара. — Будем снисходительнее. Может, он просто был слишком болен, чтобы искать укрытие.

— Почему вы решили, что он был болен?

— Перед тем, как начались аварии, он массировал виски, — объяснила она. — Как будто у него очень голова болела. У моей тети Вильгельмины бывают такие мигрени, что ее рвет. Может, бедняга слишком плохо себя чувствовал, чтобы убежать.

— А после происшествия? Вы видели, как он уходил?

— Наверное, от шока ему стало полегче. Он ушел прежде, чем с ним смогла поговорить полиция. Я пыталась помочь — я проходила курс первой помощи пятнадцать лет назад — но всё это было так ужасно… Я ничего не могла сделать до прибытия парамедиков.

— Спасибо, что уделили время, мэм.

— Не за что, — она проводила Бобби до двери. — Попрощайся с милым агентом ФБР, Себастьян.

Песик снова начал лаять и не замолкал, пока Бобби не сел в машину.

Следующим пунктом было маленькое заведение «Сантехнические работы Кириакоулиса». Бобби хотел побеседовать с Лианой Бекакос, которая сообщила, что ее начальник, Фрэнк, пропал после последнего вызова во вторник. Сама она лично ничего не видела, но Бобби надеялся, что Лиана сможет рассказать что–нибудь о Фрэнке.

Она разговаривала с ним через прилавок, нервно накручивая черные пряди на пальцы.

— Нет, Фрэнк совсем не такой. Он очень ответственный. Он бы ни за что просто так не сбежал в Атлантик–сити. Весь бизнес на нем. Если он не будет работать, и работы не будет. Это его репутация. Я обзвонила клиентов и отменила вызовы. Понятия не имею, что делать.

— Когда вы с ним разговаривали в последний раз?

— Он звонил сказать, что приехал к дому Кэрри Гиллард на Лафферти. Новый туалет устанавливать. Обычное дело.

— И больше не звонил?

Лиана покачала головой:

— Он обычно звонит по дороге, если задерживается из–за пробок. Или отмечается, когда приходит на работу. Я звонила на сотовый, но никто не отвечает. Просто включается голосовая почта. С домашним телефоном та же история.

— Семья у него есть? Жена? Дети?

— Он вдовец. Жена скончалась пять лет назад. Рак груди. Детей нет. Он живет один, но у меня есть запасной ключ. Я заглядывала к нему домой. Никаких следов.

— А той Кэрри звонили?

— Да, когда Фрэнк опоздал к следующему клиенту. Я хотела узнать, когда он выехал. Она сказала, что он ушел час назад. Фургона и след простыл, — она говорила всё быстрее, будто спешила вывалить факты, чтобы расследование продолжалось. — Думаете, его похитили?

— А что, есть такая вероятность?

— Кому и зачем делать что–то подобное? Ради выкупа? Он рабочий. Отнюдь не богат. Я бы знала, я же его бухгалтер.

— Хотел бы я знать, — с сочувствием проговорил Бобби.

Он подозревал, что Фрэнка убили исключительно из–за фургона и всё на этом, но не мог себя заставить сказать это Лиане. Кто он такой, чтобы разрушить лелеемую ей надежду на возвращение шефа живым и невредимым? Он может и ошибаться. Почему бы и нет.

Но вряд ли.

* * *

Дальтон Рурке не мог вернуться домой до окончания уроков, так что остался тусоваться с Джимми Феррато на баскетбольной площадке за старой средней школой Баркли. От улицы спереди их скрывало дряхлое здание, а сзади — деревья. Крохотный островок вменяемости. Они сидели на растрескавшейся площадке и выдергивали пучки травы, которые пытались отвоевать местечко для Матушки Природы.

— Травка есть? — спросил Дальтон.

— Если бы, — отозвался Джимми. — В субботу утром мама отыскала мою заначку. С тех пор я на мели.

Вместо травки они выкурили оставшиеся сигареты — десяток на двоих, коротая время. Заброшенная разваливающаяся школа с запущенной игровой площадкой служила еще одним доказательством того, что жизнь бессмысленна. Чего бы ты ни пытался достичь, к чему бы ни тянулся, всё ускользнет, как в песне Kansas «Пыль на ветру». Через сотню лет кому какое будет дело, что он пропускал уроки, прогуливал школу, свалил с ног Тайлера Шеклфорда, жил и умер? В мире, где ничто не имеет значения, можно делать всё, что заблагорассудится. К сожалению, Дальтону всё же приходилось переживать кратковременные последствия.

После первого порыва смотаться из школы во время эвакуации Дальтон понял, что просто оттягивает неизбежную головомойку. То обстоятельство, что ничто не имеет значения, не мешало попутно портить ему жизнь. Он не продумывал свой побег. Книги остались на парте, а рюкзак — на стуле.

— Ты правда обнюхивал ее волосы? — спросил Джимми.

Дальтон сделал длинную затяжку и, когда сигарета превратилась в окурок, швырнул ее через площадку и зажег следующую:

— Ага.

— Зачем?

— Я есть хочу, — ответил Дальтон. — А ее волосы пахли сладостями.

Джимми хохотал, пока его не одолел кашель:

— Чего?

— Шампунь или кондиционер или еще какая фигня, — пояснил Дальтон. — Они пахли клубникой, медом и миндалем. У меня аж в животе заурчало.

— Ты спятил.

— Девчонки моют волосы всякой ароматизированной фигней и ждут, что ты не будешь их нюхать? Да ладно! Шоколад, карамель и зеленые яблоки.

— Ни в жизни!

— А еще ананас. Кокос и капельку маршмеллоу.

— Ну ты и трепло!

— А может, это всё ее духи, — широко ухмыльнулся Дальтон. — Мужик, прямо целый буфет.

— Чувак, ты больной.

— Может быть, — согласился Дальтон. — Но сейчас я помираю с голоду. Сколько времени?

— Ты на мне часы видишь? — парировал Джимми. — А мобилу у меня конфисковали за травку.

По крайней мере, у него было, что конфисковать. У Дальтона не имелось ничего ценного — не считая шмоток из секонд–хэнда и подержанной стереосистемы.

Дальтон встал и, почувствовав головокружение, пошатнулся, прежде чем восстановил равновесие. Докуренную сигарету он растер пяткой, а потом начал кашлять — горло драло и жгло.

«Слишком много никотина».

После кашля ныла голова. Дальтон натянул на уши вязаную шапку и прижал ладони к вискам. Перед глазами прыгали темные мушки.

Чтобы не допустить еще одного приступа кашля, он тихо проговорил:

— Пошли обратно.

Через полчаса Дальтон переступил порог дома дедушки и бабушки, держась так, будто позади нормальный школьный день, о котором неохота разговаривать. Он открыл и закрыл дверцу шкафа, будто сгрузил туда рюкзак, которого на самом деле у него с собой не было.

— Я дома, — сказал он.

— Ты поздно, — донесся из столовой голос бабушки.

— Дела, — неопределенно отозвался он.

Дальтон зашел в столовую и увидел, что обед уже заканчивается. Такое ощущение, что с каждым днем они садились обедать всё раньше и раньше. Скоро в полдень есть станут. На столе не было ничего особенного — что–то вроде разогретой в микроволновке курятины. Они никогда не готовили ничего сложнее макарон с сыром и яичницы. Ему не поставили ни еды, ни тарелки. Сколько еще способов можно найти, чтобы сказать ему, что они никогда не хотели растить его, что он просто взваленная на их плечи обуза, ошибка, которую мать совершила, а потом спихнула на них, умерев родами?

— Я есть хочу, — проговорил он.

— Сунь что–нибудь в микроволновку, — сказала бабушка, будто разговаривала с дурачком.

Прикрыв глаза, Дальтон представил, как сует в микроволновку ее седую голову и готовит на полной мощности, пока глазные яблоки не выскочат из глазниц, как пробки из бутылки с шампанским на Новый год. Или они просто вскипят и вытекут по щекам, как сбежавшее молоко.

Не успел Дальтон найтись с остроумным комментарием, как дед поинтересовался:

— Где твоя домашняя работа?

«Начинается», — подумал он.

— Не задали.

— Откуда ты знаешь, — продолжал дед, — если свой рюкзак оставил в школе?

Они что, видели, как он входит с пустыми руками?

— А, забыл. Мы так перепугались из–за бомбы.

— Завуч звонил, — сообщил дед. — Опять. Тебя отстранили от занятий на неделю. И подумывают об исключении.

— Можно подумать, мне не положить на эту школу.

— Иди в свою комнату! — завизжала бабушка. — Ты под домашним арестом!

— Я есть хочу.

— Живо, Дальтон, — дед приподнялся со стула.

Дальтон уперся взглядом в лежащий на столе нож для масла, гадая, достаточно ли он острый, чтобы перерезать старику глотку. Он смотрел в рассерженное лицо деда, пальцы сгибались–разгибались и подрагивали. Бабушка держала в руке беспроводной телефон, готовясь в случае чего набрать 911. Они бы с радостью от него избавились. Мысль о том, чтобы дать им желаемое, успокоила Дальтона достаточно, чтобы он смог развернуться и уйти.

— Как ты смеешь позорить нас! — кричала вслед бабушка. — Ты позор семьи, прямо как твоя гулящая мать!

Их только это и беспокоило — какими он их выставляет в глазах соседей и школьной администрации. Их не волновало, счастлив ли он, сыт, здоров — если это не касалось их так называемых родительских навыков.

Дальтон с грохотом поднялся по ступенькам, намеренно сильно топая с надеждой, что что–нибудь сломается и потребует ремонта, на который у них нет денег.

Он ворвался в свою спальню — самую маленькую в доме комнату — и грохнул дверью так, что та задребезжала на петлях. Тут царил полный бардак, но Дальтона это не беспокоило. Все поверхности были завалены одеждой и обертками от конфет и фастфуда. Дальтон хотел, чтобы его комната была язвой на теле дома, чем более отвратительной, тем лучше. В последнее время они переступали его порог лишь затем, чтобы проверить, нет ли наркотиков.

За закрытой дверью до него не добраться. С глаз долой, из сердца вон — вот как с ним обращались. Его ограничили до крохотного уголка дома. Миссия завершена. Теперь они смогут отлично провести вечер без необходимости смотреть на него лишний раз.

Ну и ладно. Дальтон вытащил из шкафа черную толстовку, надел черные джинсы и черные ботинки. Потом выбрался из окна, пересек крышу веранды и спрыгнул на землю около подъездной дороги. Он встретится с Джимми Феррато, если друг сумеет избежать наказания, которое приготовили его предки, они вместе проедутся на восток и вытрясут немного деньжат из саммердейловских ребят. Дальтону нужно было снять напряжение, а детишки из Саммердейла так и лезут под кулак.

* * *

Разочарованный эффектом своего ложного сообщения о взрывчатке, Джесс Трамболл вернулся домой в четыре в паршивом настроении. Да, примчались копы с ищейками и здание эвакуировали, но потом… Скукотища. Все просто толпились там, будто пропустили автобус и не помнили, как добраться домой пешком. Правда, он не обдумал свой план с точки зрения развлекательной ценности.

Пригладив ладонью бритую макушку, Джесс зажмурился на несколько секунд, гадая, не найдется ли в аптечке аспирина. С самой эвакуации у него болела голова, и боль не проходила, а становилась только хуже.

Он лениво подумал, сложно ли сделать настоящую бомбу, крутую, с таймером. Не то чтобы ему в самом деле хотелось убить всех этих тупиц в школе, но он бы с удовольствием полюбовался на выражения их лиц, когда школа взорвется, как вулкан Кракатау. Он слыхал, что в интернете есть информация об изготовлении бомб в свободном доступе. Был бы только компьютер. Всегда можно, разумеется, заглянуть в библиотеку. Может быть, чопорная библиотекарша при его виде схлопочет сердечный приступ. Будет забавно. Но даже если он найдет инструкции по изготовлению взрывчатки, придется пробраться в школу и заложить чертову штуковину в туалете или еще где–нибудь. Например, в ящике стола мисс Гаррити. Сучка выводила его из себя так, будто это была цель всей ее жизни. День, когда он вылетел из этого гадюшника, стал лучшим днем в его жизни. Теперь он только хотел на десять минут обратно, чтобы оставить прощальный подарочек.

Возможно, когда–нибудь.

Джесс вздохнул, заметив на подъездной дороге загрунтованную развалюху своего старика. Он опасался неизбежной стычки. Смирившись, он вошел в кухню: отец сидел за столом и пил пиво из большой бутылки.

«Снова здорово».

Бутылка была, должно быть, второй или третьей за день, если он еще не переключился на что покрепче. По крайней мере, он все еще держался на ногах. Пятьдесят на пятьдесят, что к четырем Джесс найдет его в отключке где–нибудь в доме — скорчившимся над тазиком или растянувшимся где–нибудь в коридоре в луже подсохшей блевотины.

«В лучшем случае».

Иногда отец не доходил до дома после очередной попойки. Он никогда не рассказывал, забивался ли в какую–нибудь дыру или отрубался в подворотне. В конце концов он добирался домой, бормоча что–то и ругаясь, а его одежда выглядела так, будто он выпал из машины на ходу и прокатился по грязной дороге. Иногда он заявлялся весь в крови. Наверное, дрался за остатки выпивки в бутылках с какими–нибудь бездомными забулдыгами.

— Ты где был? — его речь уже звучала не очень разборчиво.

— На улице.

Джесс открыл холодильник, как будто в самом деле надеялся найти там нормальную еду. В лучшем случае, на полках можно было обнаружить остатки чего–нибудь на вынос или кусок пиццы, завалявшийся с последней доставки.

— Работу ищешь?

— А зачем? Я не могу жить на пособие по инвалидности, как ты?

— У меня со спиной проблемы, — пояснил отец. — Повредил на работе.

— Расскажи эту историю кому–нибудь, кто в нее поверит, папаша.

Отец неуверенно поднялся:

— Не умничай, мальчишка.

— Ага, — тихо проговорил Джесс, обозревая пустые полки: возможно, в смятом коричневом пакете отыщется что–нибудь съедобное. — Не хотелось бы смущать те немногочисленные извилины, которые у тебя еще остались.

— А теперь повернись и повтори это мне в лицо.

Джесс выпрямился, закрыл холодильник и про себя досчитал до десяти. Потом развернулся к отцу. Тот был крупным и мускулистым, на несколько сантиметров ниже метра девяноста трех Джесса, но килограммов на двадцать тяжелее. Он был драчуном, уличным бойцом. Когда Джесс был младше и мельче, отец без колебаний мог ударить его, если Джесс «выходил за рамки дозволенного». При наказании в ход шли руки, ремень и подходящие тупые тяжелые предметы. Однако с тех пор, как они сравнялись ростом, отец стал более избирательным — выбирал моменты, чтобы напомнить Джессу, кто тут главный. Сейчас он сжимал в руке ополовиненную пивную бутылку, будто намеревался проверить ее боеспособность на виске Джесса. Джесс полагал, что способен справиться со стариком — хоть пьяным, хоть трезвым — но это могло быстро обернуться очень нехорошо для них обоих.

— Забей, — Джесс собрался уходить.

— Вот это правильно, — одобрил отец. — Вали, головорез.

— Я возьму твою машину. Сгоняю за едой.

— Мне она нужна.

— Ты слишком пьян, чтобы сесть за руль, — Джесс снял с крючка в стене ключи. — Проспись.

— Хорош выпендриваться. Тебе повезло, что я даю тебе крышу над головой. Я сделал для тебя больше, чем твоя мать. Только глянула на тебя, неудачника, и сразу свалила. Самый умный поступок в ее жизни.

Джесс замер. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Разговоры о матери были его больным местом. Он не мог защищать женщину, которую никогда не видел, но нападки на нее всегда ощущались до боли личными. Сколько Джесс себя помнил, отец настаивал, что мать бросила его еще младенцем — как только оправилась от родов, ушла, даже не оглядываясь. Отец говорил, что беременность была для нее болезнью, которую она перетерпела, а потом даже не могла заставить себя взглянуть на результат. Новорожденный значил для нее так мало, что она бросила любящего мужа, чтобы не провести лишнего дня с их сыном.

Большую часть своего несчастного детства Джесс фантазировал, что мать вернется, и у него настанет лучшая жизнь — существование без отца, единственное условие, при котором он мог быть счастлив. Но шли годы — а с ними ни звонка, ни записки, ни единой попытки матери связаться с ним. В конце концов, став подростком, Джесс начал верить в то, что снова и снова повторял отец: мать ненавидела своего сына и не выносила одного его вида.

И теперь Джесс, пусть и приняв отцовские заявления насчет матери, терпеть не мог, когда старик использовал их, чтобы провоцировать его. Джесс ощутил, будто балансирует на краю бездны: восстановить равновесие и выйти за дверь — или упасть и… и тогда отец больше никогда его не обидит.

— Да не стой там, как идиот! Что с тобой такое?

Джесс смотрел, как отец сжимает в руке тяжелую бутылку и ждет.

ГЛАВА 14

— Отвечай!

Джесс сжал челюсти, отказываясь говорить. В мыслях тикали часы, отсчитывая дни, часы, минуты и секунды, оставшиеся до… Готов ли он? Это было бы так легко, и ему ужасно хотелось положить конец нападкам отца. Но если он предпримет что–то сейчас, то придется столкнуться с последствиями без подготовки. С другой стороны, если накопить достаточно денег и подготовить пути отступления, то этих последствий можно будет избежать. Он исчезнет в Мексике или Южной Америке задолго до того, как обнаружат тело.

Джесс повторил сквозь стиснутые зубы:

— Проспись.

Он повернулся к выходу, стянул с вешалки куртку с капюшоном. Из багажника отцовской тачки вытащил монтировку и бросил ее на пассажирское сиденье, а потом резко вырулил с подъездной дороги. Проблема состояла в том, что накипевшее дома ему нужно было где–нибудь на чем–нибудь выместить. Или на ком–нибудь. Въехав в кирпичную стену, он бы получил моментальное удовлетворение, но машина ему требовалась для специфического способа заработка. А еще ему нужен был покров ночи. Так что поначалу Джесс доехал до закусочной для автомобилистов ближайшей сети фастфуда, где заказал три самых больших бургера. Обсыпанные кунжутом булочки выкинул в окно, а обмазанное приправами мясо смолотил на ходу.

Барт Ларрибо и Кейт Кулбэк стояли около магазинчика при заправке и ели чипсы, как будто вообще никуда уходить не собирались. Владелец магазина не позволил бы им шататься там без покупок, поэтому каждое мелкое приобретение дарило им спокойные полчаса. До приезда Джесса они послушно платили, чтобы избежать стычек с полицией. Джесс постоянно напоминал им, что не надо привлекать внимание полиции, насколько это возможно. В их деле лишнее внимание было ни к чему.

Как только Джесс припарковал машину на месте для инвалидов, они отлепились от стены, швырнули пакеты в сторону переполненной урны и скользнули в салон. Барт обыграл Кейта в камень–ножницы–бумагу и ехал на переднем сиденье, положив монтировку на колени.

— Куда? — спросил Барт.

— Чешир, — сказал Джесс. — Пара недель прошла.

— Неплохая идея, — заметил Кейт.

Джесс проехал на восток и остановил машину в переулке около театра. Над входом значилось «Скрипач на крыше»[17], перечислялось время утренних и вечерних спектаклей.

— Долго еще? — поинтересовался Кейт.

— Меньше часа, — ответил Джесс. — Скоро представление.

Откинувшись на сиденье, он съел две большие картонные коробки картошки фри, а третью отдал Барту и Кейту. Хотя они оба были на пару лет старше, Джесс весил килограммов на двадцать тяжелее каждого, так что принял роль лидера на себя.

Толпа перед театром редела. Всегда бывает кто–то, кто немного опаздывает, паркуется чуть дальше, спеша добраться до театра. Наконец, Джесс заметил немолодого мужчину в темном костюме, который без особого успеха торопил жену, одетую в блестящее вечернее платье и туфли на высоком каблуке. Когда от парочки до театра осталось с десяток метров, Джесс схватил монтировку и открыл дверцу.

— Представление начинается, — сказал он. — Ждите здесь.

— Уверен? — уточнил Кейт.

— Подкрепление понадобиться не должно.

Джесс отправился на перехват, натянув капюшон, чтобы прикрыть бритую голову и спрятать лицо. Монтировку он прижал к ноге сзади.

Женщина заметила его первой и шепнула что–то мужу.

Подойдя вплотную, Джесс спросил:

— Сэр, не уделите время?

Мужчина остановился и слегка заслонил жену, будто оценивая угрозу:

— Разумеется…

Джесс не мог больше ждать. Обычно он ограничивался угрозами, и деньги с драгоценностями сразу же переходили в его собственность. Но ярость, грозившая взорваться дома, и гнев, кипевший в нем весь вечер, вырвались на свободу. Замахнувшись сверху вниз монтировкой, он перебил мужчине запястье.

Тот вскрикнул от боли.

Ударив снизу, Джесс угодил ему в левое колено. Мужчина свалился на землю, свернувшись клубком и хватая ртом воздух. Женщина со сложной прической, создание которой заняло не один час, открыла было рот для визга, но Джесс схватил ее за волосы, дернул голову назад и поднес монтировку к ее лицу:

— Заорешь, и я тебе зубы выбью.

Женщина сглотнула, и из горла ее вырвался только тихий всхлип.

— Бабки и драгоценности, — сказал Джесс. — Живо! А то я их с ваших трупов заберу.

Через несколько секунд он получил бумажник, часы и наличные мужчины, а так же жемчужное ожерелье и кольца женщины. Их смартфоны он разбил на куски.

— Вы получили, что хотели, — умоляющим тоном проговорила женщина. — Теперь уходите. Пожалуйста.

— Не командуй мне, что делать, — парировал Джесс.

Мужчина по–прежнему стонал, скорчившись на земле. Джесс раздраженно ударил его носком подбитого сталью ботинка в живот. Мужчина поперхнулся, а женщина закричала:

— Нет! Не трогайте его!

— Что я тебе, черт побери, только что сказал? — Джесс вспыхнул от злости.

Рванувшись вперед, он наотмашь ударил женщину по лицу с такой силой, что разбил ей губу, и она с плачем осела на землю.

— На тебе слишком много косметики, сучка!

Джесс поднял монтировку над головой, сжав ее так, что побелели костяшки. Он тяжело дышал, а рука дрожала от соблазна размозжить женщине череп.

Кто–то схватил его за плечо сзади:

— Чувак!

Джесс в ярости развернулся, но застыл, увидев, что Барт таращится на него, как на сумасшедшего:

— Чего?!

— Пошли, мужик, — настойчиво прошипел Барт.

— Точно, — проговорил Джесс. — Да, точно. Не знаю, что на меня…

На буксире у Барта он пробежал по переулку и нырнул в машине. Последний взгляд на парочку приободрил Джесса. Женщина склонилась над мужем, не пытаясь запомнить марку и модель машины, или рассмотреть номер.

— Фигня какая–то, мужик, — покачал головой Барт. — А что с запугиванием?

— Да, Джесс, — поддакнул Кейт. — Какого черта?

— Плохой день, вот и всё, — отозвался Джесс. — Не то место, не то время.

— Уверен, мужик? — уточнил Барт. — Если ты начнешь ломать кости и людей до полусмерти избивать, нам грозит нешуточный срок. Мы лучше в следующий раз сами справимся.

— Со мной уже всё нормально, — уверил его Джесс. — Больше не повторится.

— Ладно. Отвезем всё это к Мики? Обменяем на наличные?

Мики держал ломбард, с каждого доллара они получали, должно быть, центов десять, но это был простой и быстрый способ обменять драгоценности и прочие ценные вещи на деньги. После этого они разойдутся каждый своей дорогой.

— Конечно, — Джесс помассировал лоб.

Проклятая головная боль не желала отпускать даже после того, как он поел и выплеснул гнев на пару легких целей.

— Джесс, у нас с Бартом есть идея, — нерешительно проговорил Кейт.

— Правда? — заинтересовался Джесс.

Объединившись, Барт и Кейт сходили за половину мозга. Чем проще дело, тем лучше.

— И какая же?

— Кражи со взломом. Родители на двух работах, детишки в школе. Почему бы не наведаться в пару домов? Входим в заднюю дверь, никто не видит, выходим с добром. Быстро и просто. Никакой возни, никаких проблем.

— И меньше шансов, что нас поймают копы, — добавил Барт. — Нападать в открытую рискованно, понимаешь?

— Ага, — сказал Джесс. — Я подумаю.

Теперь, вспоминая свои жестокие действия, Джесс с удивлением понял, как ему понравилась демонстрация силы. Власть дарила ему контроль. Страх прогибал всех под него. А какое невероятное удовольствие! Он не был уверен, что готов отказаться от такого. Никогда.

Может быть, ему больше не нужна поддержка в лице Барта и Кейта. Своим недостатком амбиций они сдерживают его истинный потенциал. Пускай себе лазают по домам и обогащают Мики, довольствуясь объедками. А Джесс предпочтет власть.

Скоро все будут бояться его.

* * *

Райан позвонил в дверь Сумико и услышал, как она кричит матери, что откроет сама. Ее отец работал кем–то вроде корпоративного консультанта и летал на самолете так же часто, как другие ездят на работу автомобилем или поездом, поэтому редко бывал дома. Райан подумывал, что лет через десять Роджер Джонс будет консультировать клиентов главным образом через видеоконференции. Но может быть, ему нужно посещать предприятия, чтобы рекомендовать реконструкцию производства и массовые увольнения сотрудников. Обычно дом оставался в распоряжении Сумико и ее матери. Иногда Райан ужинал вместе с ними, но старался не попасть в зависимость от их щедрости, не стать навязчивым. Ему нравилось сохранять видимость самодостаточности, хотя часто возникало ощущение, что его мир сошел с рельсов и грозится выйти из–под контроля. В последнее время паника маячила на краю каждодневного существования, и у него было чувство — дурное предчувствие? — что скоро он потеряет всё, что имеет для него значение. Тем не менее, Райан знал себя достаточно, чтобы списать волнение на грядущее окончание первого учебного года в старшей школе. С каждым днем увидеть имеющее смысл будущее становилось всё сложнее.

Сумико распахнула дверь и просияла:

— Ты пришел!

— До тебя идти десять минут.

Сумико не сняла красно–черную школьную форму, но избавилась от ботинок и теперь стояла босиком. Ногти на ее ногах были выкрашены в алый цвет. Без обуви она выглядела еще более миниатюрной и хрупкой.

— Заходи, — она втянула его за руку и захлопнула дверь ногой.

Ясное дело, в свободной руке она сжимала смартфон. Райан уже подумывал, что эта штука хирургическим путем приделана к ее ладони.

— Мне надо кое–что тебе показать.

— При маме? — пошутил Райан.

— Ха! — Сумико обхватила его затылок и притянула для быстрого поцелуя в губы.

Ее блеск для губ на вкус был как клубника.

— Привет, Райан! — окликнула миссис Джонс из кухни, из которой в столовую открывалось окно с барной стойкой. — Останешься на ужин?

— Спасибо, но… — в животе заурчало. — Мне в самом деле не стоит…

— Ничего подобного, — она наполнила кастрюлю водой. — Я поставлю тебе тарелку. У нас сегодня спагетти с мясным соусом.

— Она собиралась сделать якитори[18], — шепнула Сумико, — но забыла купить шампуры.

— Я съем что угодно, лишь бы оно не шевелилось в тарелке, — отозвался Райан.

— Фу! — сказала Сумико. — Гадость.

— Будете делать домашнее? — спросила миссис Джонс.

— Нет, мама. Хочу показать Райану мой блог.

— Теперь у детей это так называется?

— Очень смешно, мама, — закатила глаза Сумико и снова потянула Райана за руку. — Пойдем.

— Чтобы дверь была открыта. И обе ноги на полу! — со всем весом родительского авторитета скомандовала миссис Джонс.

— Обе ноги у каждого? — уточнила Сумико, поднимаясь по лестнице. — Или всего?

— Очень смешно, дочь, — прокомментировала миссис Джонс.

— Не слабо? — поинтересовался Райан.

— А я гибкая, — подмигнула та.

— И пошлая.

— Что поделаешь, — проговорила Сумико. — Я в предвкушении.

— А я прямо за тобой, — Райан шлепнул ее сзади в подтверждение.

Сумико невольно взвизгнула и бегом преодолела последние ступеньки.

ГЛАВА 15

Сэм открыл двери дома Роя Демпси, и Дин прошел первым, внося испещренный жирными пятнами пакет из коричневой оберточной бумаги, в котором лежали бутерброды и картошка фри из «Знаменитого Энди». Хотя бутербродная хвалилась быстрым обслуживанием, тесный зал вмещал всего три маленьких круглых столика — там даже стойки со стульями не было. Так что вместо того, чтобы ждать пару часов, пока освободится стол, Винчестеры пришли к соглашению и взяли свой заказ на вынос.

Дин вытащил из пакета упакованные бутерброды вместе с пригоршней салфеток и разложил их на столе. Затем в предвкушении развернул свой бутерброд — длинный сэндвич с жареной говядиной, истекающий подливой.

Жареная курица для Сэма, на булочке из разных видов зерна, на его фоне определенно выглядела по–спартански, хотя кое–где на нее сквозь упаковку просочился мясной сок из говядины.

Сэм наблюдал, как брат насухо вытер пальцы парой салфеток, а потом взялся за бутерброд и испачкал руки заново.

— Слюнявчик нужен? — поинтересовался он.

— Вот это, — Дин кивнул на свой бутерброд, — и есть «знаменитый». А то, что у тебя… неизвестно и накрепко забыто.

— Знаменитые последние слова.

Когда Дин энергично вгрызся в свой сэндвич, Сэм поднес к губам булочку и замер, не успев открыть рот.

Напротив него, рядом с Дином, сидел Люцифер.

— Сэм? Да ладно тебе, дружище! Я же просил именно сэндвич с фрикадельками.

Не обращая на него внимания, Сэм откусил кусочек.

— А вот это грубо, — проговорил Люцифер. — Есть в присутствии других. А я думал, мы с тобой приятели, в одном окопе греем ножки.

Сэм отложил бутерброд и спрятал руки под стол.

— Знаешь что, сокамерничек, — предложил Люцифер. — Пристрели–ка Динчика, а я доем говядину. Договорились?

Сэм ногтем большого пальца давил на шрам, пока тот не полыхнул болью.

— Сэм? — спросил Дин. — Что–то не так с твоим скучным блюдом дня на булочке?

Когда Сэм не ответил, он опустил бутерброд и наклонился ближе:

— Сэмми! Ты с нами? — и помахал перепачканными в подливе пальцами у брата перед лицом.

Крепко зажмурившись, Сэм помотал головой.

Люцифер исчез.

— Да, всё нормально, Дин, — проговорил Сэм, а потом в оправдание добавил: — Я просто гадал, как этот мужик в котелке спровоцировал сердечный приступ у водителя автобуса. В салоне они не контактировали, а приступ случился в нескольких кварталах от того места, где он вышел.

— Контакт необязателен, — сказал Дин. — Парню достаточно находится где–то поблизости.

— Тогда как он выбирает жертвы? — продолжал Сэм. — Черт возьми, почему именно Лорел — Хилл?

Дин откусил очередной большой кусок и, жуя, поразмыслил над этим вопросом. Потом снова вытер руки и поднялся:

— Я пиво возьму. Будешь?

Сэм кивнул. Два заданных им вопроса мешали завершить работу. Если им не удастся выяснить, кого парень в котелке выберет следующей целью, полагаться придется только на удачу. Лорел — Хилл — город немаленький, и он может оказаться где угодно.

«Хуже всего то, что нам придется ждать еще одного крупного нападения, вроде крушения пешеходного перехода, чтобы добраться до него».

Дин поставил перед ним откупоренную бутылку, прежде чем занять свое место.

— Случайные нападения в случайном городе, — он покачал головой, будто удивляясь бессмысленности происходящего. — И мы не знаем ни что он такое, ни как он действует, ни как его прищучить.

— Мы еще не исключили пули, — Сэм глотнул пива.

— Но подобрались близко, — Дин говорил о происшествии на пешеходном мосту.

У него зазвонил мобильный.

— Бобби, — проговорил Дин, взглянув на дисплей. — Алло? У Роя, — он послушал, потом велел Сэму: — Включи новости. Десятый канал.

Сэм включил телевизор и нашел нужный канал. Над плечом светловолосой диктора висело изображение сделанного придорожной камерой зернистого снимка мужчины в котелке. Сэм сделал звук громче.

— …разыскивает для опроса полицией в связи с недавней вспышкой серьезных происшествий. Если вы заметите этого человека, не приближайтесь к нему. Немедленно свяжитесь с полицией. Он считается чрезвычайно опасным. К другим новостям. На заправке для грузовых автомобилей в Сидарбруке прогремел взрыв, когда житель Хэддонфилда, — над плечом диктора появилась фотография немолодого мужчины в бейсболке с эмблемой «Филлис»[19] — Алекс Брайант, отъехал от заправки, в то время как шланг продолжал подавать в бак топливо.

В продолжение всего повествования диктора на экране заменила съемка пожара, сделанная с вертолета.

— Взрыв унес жизни пяти человек, включая самого Брайанта. Еще двое получили ожоги третьей степени.

Диктор оторвалась от монитора и, с сочувствием покачав головой, снова посмотрела в камеру:

— Еще один несчастный случай со смертельным исходом. Двадцативосьмилетний Кори Туранд упал с высоты десяти этажей, когда во время мытья окон его платформа оборвалась со здания головного офиса «Лорел — Хилл Тауэрс». Официальный представитель «Туранд Клин» привел безукоризненные показатели компании по технике безопасности и пообещал провести полное расследование для выявления причин этого трагического происшествия. От Мартина Туранда, отца жертвы и владельца компании, получить комментарий не удалось.

Камера переключилась на ее идеально причесанного коллегу, который преданно смотрел в объектив:

— К новостям медицины. Сотрудники медицинского центра Лорел Хайтс работают не покладая рук. Более чем у трех десятков взрослых был выявлен смертельно опасный штамм вируса гриппа, сообщается уже о пяти случаях летального исхода. К тому же в больницу поступили по меньшей мере восемнадцать детей с опасными для жизни инфекциями, вызванными метициллин–резистентным золотистым стафилококком. Власти выясняют источники вспышек. А пока дополнительных пациентов перевозят в близлежащую многопрофильную больницу Эвесфорда. Далее в выпуске: наш собственный врач Шарлотта Кинзи даст несколько важных советов, которые вы не захотите пропустить — о том, как защитить себя и свою семью от этих…

Сэм приглушил звук и сел за стол рядом с Дином.

Дин, который слушал Бобби, пока шли новости, наконец положил трубку:

— Бобби вместе с МакКлэри едет в больницу. Заскочит попозже.

Сэм через плечо большим пальцем указал на телевизор:

— Никаких упоминаний пропавшего сантехника или фургона?

— МакКлэри беспокоится, что гражданские попытаются подойти к фургону, — пояснил Дин. — И их убьют. И он не хочет сообщать мужику в котелке, что мы знаем об угоне. Но каждый коп в городе настороже.

— Если кто–нибудь его увидит, мы, возможно, сможем застать его врасплох.

— Наши шансы определенно повысятся, — отозвался Дин. — Бобби разговаривал с бухгалтером сантехника. Она говорит, что он очень благонадежный. Не из тех, кто способен смыться с работы без объяснения.

— Еще что–нибудь?

— Он беседовал с леди, которая выгуливала собаку и наблюдала аварию. Она видела нашего парня. Сказала, что он выглядел так, будто происшествие его ничуть не напугало. Не бросился в укрытие, не пытался отскочить.

— То есть, не беспокоился о личной безопасности.

— Может быть. Но она упомянула, что он выглядел нездоровым.

Дин снова взялся за бутерброд. Сэм заметил, что брат собрал несколько кусочков говядины в кучку на салфетке, и отлично понял, зачем именно, но предпочел промолчать.

— Или ему было больно, — продолжал Дин. — Он потирал виски.

— Это может означать что угодно, — возразил Сэм. — Вдруг он концентрировался. Или так он разминает свой дурной глаз.

* * *

Он услышал вибрирующие басы клубной электронной музыки с улицы, и настойчивый ритм позвал его к себе. Над открытой дверью название ночного клуба горело красными и пурпурными огнями. Красный был его любимым цветом. Молодые люди двадцати–тридцати лет свободно входили и выходили из клуба, который не претендовал на эксклюзивность наличием грозного вышибалы.

Внутри, на ресепшн, Тора увидел женщину в облегающем черном платье, которая собирала плату за вход в размере цены за два напитка. Она вручила ему два купона, которые он мог обменять на напитки. Ее теплая ладонь на краткий миг задела его руку, и он подумал было сэкономить время и забрать ее, но решил не торопиться. Он был в настроении отпраздновать недавний успех перед тем, как приступить к осуществлению второй части плана.

Тора уселся на мягкий стул в углу бара, потратил купон на мохито и сделал несколько глотков, одобрительно кивая. Затем развернулся, чтобы взглянуть на растущую толпу. Цветные неоновые лампы змеились по стенам многоуровневого клуба, который состоял из нескольких больших площадок с черными банкетками, зеркальными колоннами и просторными танцполами, застеленными черным паркетом. Куда ни падал взгляд, повсюду преобладали хром и стекло, отражающие неоновый свет так, что шла кругом голова. Официантки в коротких, переливающихся всеми цветами радуги платьях сновали по залам, балансируя напитками на прозрачных подносах. Ритмичная музыка навевала мысли о древних племенных мотивах, и Тора представил себе неистовых танцоров, возносящих своим богам примитивные молитвы о дожде или богатом урожае. Или о плодовитости.

Ему становилось все более очевидно, что танцы — это тот же обряд ухаживания. Этими людьми, которые больше не были охотниками и собирателями, в той или иной степени двигал брачный инстинкт, вне зависимости от того, были ли намерения чисто развлекательными, или шагом к более долговременным обязательствам, или чем–то средним между ними. Некоторые маленькие группы обсуждали бизнес, будто бы устанавливая связи, чтобы повысить свой финансовый статус, но уровень звука не позволял вести продолжительные беседы, заставляя фокусироваться на визуальной информации и не слишком тонких намеках, передаваемых языком вращающихся тел.

Тора чувствовал себя непринужденно там, где поощрялось неприкрытое наблюдение. Он сосредоточился на единственной цели — найти подходящую кандидатуру для уникального связующего ритуала. К сожалению, он игнорировал собственные нужды слишком долго, и выбор определенной женщины стал более значимым, нежели раньше. Требовалось действовать осторожно и выбирать тщательно.

Он методично обшаривал взглядом клуб, переходя от группок беседующих женщин к танцующим. Наконец, его внимание привлекла фигура на танцполе — соблазнительная молодая светловолосая женщина в открытом красном с блестками платье до середины бедра. Облегающий материал сверкал в отраженном свете, казался почти жидким, как будто ее тело было измазано свежепролитой кровью, и она ждала его на жертвенном алтаре.

Тора нашел ее обворожительной.

* * *

На несколько беспечных мгновений Райан позабыл свое бесперспективное будущее и наслаждался настоящим. Но ощущение душевного подъема не могло продолжаться долго. К тому времени, как они с Сумико добрались до спальни, в черепе пульсировала боль. Он думал, что убравшись из своего одинокого дома, подальше от распроклятых оценок и нудных учебников, сможет облегчить давящее напряжение, но мысли отчаянно возвращались обратно.

Сумико отвела его к стулу около компьютерного стола и велела садиться. Не считая громоздящихся на столе папок и стопок бумаги, спальня была аккуратная: никакой одежды, свисающей со стульев, дверных ручек и столбиков кровати, никакого мусора на полу. Стены Сумико украсила постерами фильмов: «Трон», «Военные игры», «Матрица», «Исходный код» и «Начало». Кинотематику разбавляли цветочные акварели в рамках, но Райан знал, что их много лет назад сюда повесила мать Сумико.

— У тебя есть аспирин? — спросил Райан, прежде чем Сумико успела взяться за блог.

Он не хотел сталкиваться с чем–то подобным без обезболивающего. Несмотря на все попытки вызвать в себе энтузиазм к блогу Сумико, он никогда не будет испытывать к нему то же, что и она. Райан надеялся, что блог станет мимолетным увлечением, но хобби переросло в одержимость.

— У меня с самой эвакуации голова болит!

— Конечно, — сказала Сумико. — Сейчас вернусь.

Стоило ей уйти, как Райан обмяк на стуле, свесив голову и обхватив ее ладонями. Кожа ощущалась тесной, словно после сильного солнечного ожога. Пульс колотился, и за глазными яблоками нарастало давление. Мелькнула безумная идея, что если разрезать плоть и выпустить немного крови, давление бы ослабло.

— Повезло тебе, здоровяк, — окликнула Сумико из прихожей. — Наши последние две таблетки экседрина.

— Отлично, спасибо, — Райан откинулся на спинку стула.

Сумико вошла в комнату с двумя таблетками в одной руке и бумажным стаканчиком в другой. Райан проглотил лекарство, выпил воду, а стаканчик смял и запустил в мусорное ведро. Разумеется, промазал.

— Ты моя спасительница, — проговорил он.

Сумико вклинилась между его колен и положила ладони ему на плечи. Теперь, когда он сидел, а она стояла, они были почти одного роста.

— У тебя обе ноги на полу, Брамбл?

— Да.

— А у меня обе ноги на полу?

— Да.

— Хорошо. Тогда я могу…

Сумико наклонилась и поцеловала его. На этот раз поцелуй затянулся, их рты приоткрылись, и вкус клубничного блеска для губ сменился ощущением ее языка, скользнувшего по его губам.

Райан обхватил ее за талию, и руки скользнули вниз словно сами по себе. Сумико отстранилась и нахмурилась:

— Я забыла, что собиралась делать.

— Я тебе напомню, — слегка запыхавшись, пообещал Райан.

— Блог, — сказала она. — Я хотела показать тебе, что успела сделать.

— Разумеется, — проговорил Райан. — Блог.

— Ой, не ворчи, — упрекнула она. — Мы у мамы практически под носом.

— Я думал, пока четыре ноги на полу, всё в порядке.

— Наверное, мне всё–таки слабо.

Сумико выскользнула у него из рук, села на стул и, развернувшись к компьютеру, открыла свой блог.

— Так вот, я его расширила, — пояснила она. — Раньше он был только о школе, что хорошо, но в краткосрочной перспективе. Но мы скоро выпускаемся, и это станет неактуально.

«Прямо как я», — мрачно подумал Райан.

— После того ложного вызова я задумалась, — продолжала Сумико, увлекаясь всё больше. — Учитывая все эти жуткие происшествия по городу, я подумала, что, кажется, здесь есть закономерность.

— Закономерность? Для несчастных случаев?

— Честно говоря, размер выборки невелик, но картина распределения не нормальна: слишком много несчастных случаев, слишком много смертельных исходов. Мне кажется, тут задействована какая–то сила. Может быть, это дело рук человека, или правительственный эксперимент, или террористическая ячейка.

Головная боль отвлекала Райана, и голос Сумико резко контрастировал с пульсацией в черепе. Начали дрожать руки, и Райан сцепил пальцы, чтобы сдержать невольное движение.

— Террористы? Ты не притягиваешь за уши? — возразил он. — Тревога же оказалась ложной.

— Правильно, — уступила Сумико. — В полицию позвонил Джесс Трамболл.

— Теперь ты точно уверена?

У Райана начал подергиваться правый глаз. Он прижал к веку пальцы. Лоб на ощупь был холодный и влажный. Стресс негативно повлиял на иммунную систему. Вполне вероятно.

— Только этим и можно объяснить его присутствие, — отозвалась Сумико. — Здоровенный болван.

— Что?

— Джесс. Болван.

— А.

На какое–то мгновение Райан решил было, что она его обзывает, и пальцы сжались в кулаки.

«Я чуть не ударил ее, — осознал он. — Что, черт возьми, со мной происходит?»

— Это была ложная тревога, значит. Откуда ты взяла террористов?

— Террористы — это одна из вероятностей, — отозвалась Сумико. — Но не единственная. Помнишь ту большую аварию в среду?

Райан кивнул:

— Ты ее уже упоминала. И?

— Так вот, знаешь Терезу Пеццино? Ее брат работает младшим патрульным офицером. Представляешь, он рассказал ей, что во время аварии ни одна из подушек безопасности не сработала. Ни одна. Тебе не кажется, что это странно?

— Не… необычно, да. Но…

Лоб пронзила острая боль. Он, пошатнувшись, вскочил на ноги, опрокинув стул. Стул глухо ударился о пол. Райан стоял, широко расставив ноги и прижимая ладони ко лбу.

— Райан? Что с тобой?

— Ничего, — пробормотал он. — Голова болит.

— А, ну ладно, — проговорила Сумико. — Я тогда остальное попозже объясню.

— Да мне нафиг твой блог не сдался! — внезапно вспылил Райан. — Ты только о нем и говоришь, только он тебя и волнует. Меня уже от него воротит. Пошел на хрен этот чертов блог!

Он выбросил руку и смахнул со стола плоский монитор с такой силой, что тот слетел и врезался в металлический подлокотник стула. Экран треснул и рухнул на пол, потянув за собой все провода.

— Райан! — взвизгнула Сумико.

Ее глаза расширились, а обычно бледное лицо вспыхнуло.

— Убирайся! Живо!

— Сумико…

— Вон!

— Я…

— Между нами всё кончено! — она принялась подталкивать его к двери. — Больше никогда видеть тебя не хочу!

Райан вывалился из комнаты и неловко спустился по ступеням, одной рукой держась за перила, а другой за голову, пытаясь унять боль. Направляясь к входной двери, он услышал голос миссис Джонс:

— Райан? Что происходит? Что у вас там случилось?

— Не знаю, — ответил Райан. — Честно, не знаю.

Подавленный, он выскочил за дверь и побежал по тротуару, чувствуя себя одиноким и совершенно потерянным. Сумико была его последней гаванью, только она и удерживала его на месте, а он всё испортил, оттолкнул ее.

Теперь у него ничего не осталось.

ГЛАВА 16

Запыхавшись, Дон Найберг вернулась с танцпола за стеклянный хромированный столик, занятый несколькими ее коллегами. Она помахала перед лицом обеими руками, чтобы остыть, взяла стакан содовой и опустошила его. Пить более крепкие напитки она собиралась на девичнике двоюродной сестры, поэтому переходить на спиртное не спешила. На лежащем на столе смартфоне оказалось сообщение от старшей сестры Дон, Саммер.

— Саммер уже едет, — сказала она коллегам. — Хотела бы я еще посидеть с вами, ребята.

— И насколько хорошо ты знакома с этой своей кузиной? — выгнув бровь, поддразнила ее Ребекка Уолш, менеджер в «Прайс Групп Комьюникейшнс».

— Мы не виделись особо с самого детства, — призналась Дон. — Но мы — одна семья. Я не могу не поехать.

— Просто скажи, что машина сломалась, — предложила Кристин Батлер.

Она временно работала на компанию девять месяцев и успела подружиться со всеми.

— Хватит на нее давить, — сказала им Мег Прайс, владелица компании.

Она была всего на несколько лет старше своих сотрудников и всегда старалась выстроить на рабочих местах товарищеские отношения, ощущение команды, чтобы избежать злословия за спиной и мелочной зависти.

— Она и так чувствует себя виноватой.

— Но она может передумать, — добавила Кристин. — Потому что у нее появился не очень–то тайный воздыхатель.

— Что?

— Парень чересчур при параде, — Кристин слегка кивнула в сторону бара. — Шляпа–котелок и тросточка. Британец, похоже. Только что заказал май тай[20]. Просто глаз не мог оторвать от твоего прелестного танца.

— Заткнись, Крис! — Дон шутливо пихнула ее, почувствовав, как заливается краской смущения.

— Боже, да он огромный, — Ребекка отхлебнула маргариты и бросила взгляд в сторону бара. — Наверное, Дживс разыскивает здесь королевскую семью.

Кристин захихикала. Дон подняла руку к лицу и, поправляя волосы, мельком взглянула в сторону бара и немедленно отвела глаза. Мужчина пристально смотрел на нее, будто хотел встретиться с ней взглядом. Что–то с ним было не так. И не только неподходящая одежда.

— Пожалуйста, скажите мне, что он не собирается подойти сюда, — сразу же шепнула она коллегам.

— Осторожно, мисс Найберг, — проговорила Кристин, прикрывая рот ладонью. — Он с блеском в глазах допивает жидкую отвагу.

Телефон Дон снова неожиданно завибрировал на стеклянной столешнице. Музыка играла так громко, что перекрыла звук, но движение и мерцание подействовали Дон на нервы. Она схватила мобильник и посмотрела на дисплей:

— Слава богу, Саммер ждет снаружи.

Кристин невольно вздрогнула:

— Такое ощущение, что он у себя во лбу серебряные доллары прятать может.

— Не так–то он и плох, — возразила Ребекка. — Если кому нравятся великаны.

— Вот и забирай, — Дон бросила телефон в маленькую сумочку и поспешно вышла из–за стола.

Она пробралась сквозь толпу, извиняясь перед теми, кого нечаянно толкнула, и на каждом шагу умоляла себя не оглядываться. Когда она добралась до стойки администратора, желание обернуться через плечо стало невыносимым. Она так долго сдерживала дыхание, что в груди заныло. Наконец, Дон оглянулась и увидела, что мужчина метрах в трех от нее и продолжает приближаться.

На улице холодный ветер коснулся разгоряченной кожи Дон, и она вздрогнула.

Какое–то мгновение она в панике стояла в одиночестве и гадала, где же сестра. Теперь ей было некуда идти. Зная, что предстоит поездка с Саммер на вечеринку, она попросила Кристин подвезти ее на работу, так что машина ее не ждала. Она не осмеливалась обернуться и шагнуть навстречу странному мужчине.

Позади раздались тяжелые шаги. Волоски на затылке стали дыбом.

«Приус» Саммер пересек пожарный проезд и резко остановился рядом. Не оглядываясь, Дон шагнула с тротуара и дернула дверцу машины, молясь, чтобы та оказалась не заперта. Дверца открылась, и Дон, испуганно взвизгнув, запрыгнула в салон.

Только прихлопнув блкиратор замка, она осмелилась посмотреть в окно.

И завизжала от ужаса, когда к стеклу потянулась большая ладонь.

— Трогай!

— Какого черта, Дон?

— Проклятье, просто поезжай скорее!

Саммер надавила на педаль газа, и автомобиль рванул прочь от тротуара. Отъехав от стоянки, Саммер нахмурилась:

— Что это такое было?

— Жуткий мужик.

Ладони Дон, лежащие на коленях, неудержимо дрожали. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

Когда автомобиль минул несколько светофоров, Дон тихо проговорила:

— Не могу объяснить почему, но этот парень перепугал меня до чертиков.

* * *

Почти! До нее оставалось несколько шагов, когда к тротуару подъехала машина. И хотя Тора спешил, девушка прыгнула внутрь за мгновение до того, как оказалась на расстоянии протянутой руки. Чрезмерная самоуверенность помешала похищению.

В ночном клубе она на секунду встретилась с ним взглядом, а потом покинула сравнительно безопасную компанию своих подруг. Сдуру он возомнил, что привлек ее, привлек своей аурой власти, и она решила встретиться с ним за пределами клуба для короткого тайного свидания. Его бдительность усыпила кажущаяся легкость охоты, то, что добыча по собственной воле отбилась от стада. Алкоголь не притупил его чувства — во всем была виновата гордыня.

Он позволил отборному экземпляру его собственного ритуала ухаживания уйти из его когтей, при том, что маленькая демонстрация его истинной силы с легкостью удержала бы ее. Сломанная шпилька, неловкий шаг, столкновение с другим клиентом клуба в неподходящий момент — и она оказалась бы в его руках.

К счастью, в Лорел — Хилле не было недостатка в подходящих человеческих женщинах. Однако с учетом двух дней до новолуния на расшаркивания времени не осталось.

Поспешно шагая к фургону, он решил попытать счастья в менее людном месте. И на этот раз он ничего не пустит на самотек. Остальные планы уже действовали, так что потребуются быстрые решительные действия.

Открыв дверь фургона, Тора почувствовал запах разлагающегося тела. Скоро придется достать другое транспортное средство. На боковых панелях фургона было указано название фирмы, и наверняка кто–то уже сообщил об исчезновении сантехника. Тора не видел причин, почему бы не избавиться и от машины, и от трупа.

Он выехал с парковки и огляделся в поисках незаметного местечка, где можно было бы оставить фургон. Где его не заметят еще несколько дней. Чем позже его следы обнаружат, тем меньше придется возиться с вмешательством людей.

Его внимание привлекло движение впереди.

Молодая подтянутая брюнетка с забранными в хвост волосами, обнажающими длинную изящную шею, одетая в легкую куртку и черные лосины, пыталась запереть двери йога–студии «Рассвет». Ключом она пыталась нащупать замок, который не видела из–за того, что придерживала бедром два переполненных разноцветными буклетами ящика.

«Отлично», — решил Тора.

Ее, можно сказать, прямо на блюдечке с золотой каемочкой поднесли.

Тора направил фургон к обочине и медленно остановил его.

Пальцы правой руки коснулись виска.

Ключи выскользнули из руки женщины.

Когда она присела, чтобы подобрать их, верхняя коробка не удержалась, и десятки брошюр рассыпались по тротуару.

* * *

Сумико бормотала ругательства, выключая из розетки и распутывая провода на разбитом плоском мониторе. Он треснул прямо посередине.

«Райан, — кипятилась она, — Эгоистичный сукин сын!»

— Какое он имел право?

По дверной ручке постучали.

На мгновение Сумико решила было, что Райан вернулся извиняться, и подавила порыв швырнуть монитор ему в голову, не успеет он и слова сказать, но потом вздохнула с облегчением (и немного с разочарованием), когда на пороге появилась мать с встревоженным лицом.

— Что случилось? — спросила она. — Райан сделал что–то…неприличное?

Сумико рассмеялась.

— Ага, — она покачала головой. — Он разбил мой монитор!

— О, — сконфуженно проговорила мама. — Вы поссорились.

— После того, как он его разбил, — объяснила Сумико. — А до этого… — она оставила разбитый монитор на ковре и удрученно опустилась на краешек кровати, опершись локтями на бедра. — По–видимому, я ему надоела.

Мама села рядом и приобняла ее за плечи:

— Блог?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Сумико.

— Ну, ты…э…довольно часто его упоминаешь.

Сумико, окончательно расстроившись, подперла подбородок ладонями:

— Чудесно. Я надоела собственной матери.

— Я рада всему, что тебя занимает, — ободряюще сказала мама.

— Все мамы так говорят, да?

— Но это не значит, что это неправда, — улыбнулась мама.

— Это не значит, что он не козел, разбивший мой монитор, — добавила Сумико.

— Да, неуместный поступок.

— Он ведет себя… ну, не знаю… странно в последнее время, — призналась Сумико. — Жаловался на головные боли. И я знаю, что у него неприятности в школе.

— Неприятности?

Голос матери сделался более участливым и обеспокоенным. Мамы всегда так реагируют на подобные вещи.

— Отметки, — пояснила Сумико. — Он с трудом справляется с учебой. Я пыталась помочь, но… Что мне делать?

— А что ты хочешь сделать?

— Не знаю, — ответила Сумико. — Я сказала ему, что всё кончено… между нами.

— Так и есть?

— Не знаю. Но я по–прежнему на него злюсь.

— Может, утро вечера мудренее?

— Наверное.

— Похоже, с блогом пока покончено, — заметила мама.

— Вряд ли, — Сумико наконец–то улыбнулась. — Но мне потребуется твоя помощь с чудовищем в шкафу.

— Чудовищем?

— Зверем, — Сумико поднялась и распахнула дверцы шкафа.

Под вешалками с одеждой, в углу, приютился старенький ЭЛТ-монитор.

— Сумико, — проговорила мама. — Он размером с посудомоечную машину.

— И, наверное, тяжелее, — согласилась Сумико. — Если Райан вернется, я смогу уронить эту штуковину из окна ему на голову.

— Сумико!

— Я просто шучу, мама.

Вместе они водрузили монитор на письменный стол, и Сумико подключила его.

— Ну, вот, мы снова в деле, — она отряхнула руки от пыли.

— Слышала про больницы? — спросила мама.

— Нет. Выкладывай!

Мама рассказала ей о смертельно опасном вирусе гриппа, зверствующем в Лорел — Хилле, и об эпидемии инфекций, вызванных метициллин–резистентным золотистым стафилококком, которая поразила два десятка детей.

— Ого, — ошеломленно проговорила Сумико. — То, что надо для блога, мам. Спасибо!

— Я думала, твой блог про школьные дела.

— Это в прошлом, мама. В этом городе происходит что–то крупное и нехорошее. Я думала, что сегодняшняя весть о взрывчатке тоже сюда вписывается, но тревога оказалась ложной.

— Сумико, может, будет лучше и безопаснее, если ты сосредоточишься на школьной жизни? — предложила мама.

— Мам, я должна всем про это рассказать, — Сумико уже открыла нужный сайт и набирала пост. — Кто–то должен остановить это. Люди должны знать, что происходит.

— Этим занимаются вечерние новости, дорогая.

— Никто больше не смотрит новости по телевизору, мама. Теперь работает блогосфера. Мгновенный доступ к любой информации. Знаешь фамилии?

— Потерпевших? Нет, но некоторые из других происшествий…

— Ну и ладно, — перебила Сумико. — Сделаю несколько звонков. Я знаю кое–кого, кто знает пострадавших.

— Что ж, я рада, что тебе лучше, — мама попятилась из комнаты.

Сумико вытеснила злость на Райана и поместила ее за воображаемой стеной, отгородившись от нежелательных последствий их ссоры. Пока ее занимал блог, она могла делать вид, что проблемы не существует. Позже, ночью, в темноте, стена рухнет, и ей придется разобраться в чувствах и решить, хочет ли она продолжать отношения с Райаном, или действительно была серьезна насчет того, что ляпнула в приступе гнева. А если Райан пожелает порвать с ней, придется столкнуться еще и с этим.

Опубликовав новый пост, Сумико взяла сотовый и молниеносно набила два десятка коротких сообщений — некоторые рассылкой, некоторые отдельным людям. За прошедшие годы она собрала целую сеть источников. Одна рассылка ушла к девочкам, которые подрабатывали нянями, или тем, чьи подруги и сестры сидели с детьми. Так как у них всех были мобильники и они обожали обмениваться СМС-ками, ответы начали приходить через считанные минуты, если не раньше. Если между заболевшими детьми было что–то общее, Сумико была уверена, что выяснит, что именно.

* * *

— Да что ж это, черт возьми, — пробормотала Джули Парелли, глядя, как ее тщательно промаркированные и проштампованные брошюры рассыпаются по тротуару бумажной лавиной. На трех, по меньшей мере, стопках лопнули резинки.

«Да неужели?»

Вздохнув, Джули опустила коробки на асфальт, чтобы запереть йога–студию. В самую последнюю очередь она хотела забыть закрыть дверь и наутро обнаружить зал перевернутым вверх дном. Спрятав ключи в карман куртки, она опустилась на колени и принялась подтягивать к себе самые дальние брошюры, чтобы уложить их в стопки и затолкать обратно в коробку. Джули полтора часа наклеивала марки на брошюры, чтобы по пути домой зайти на почту и оставить их в ящике у вестибюля. Эти брошюры разойдутся завтра первым делом и, как надеялась Джули, подстегнут дела ее нового предприятия. Как говаривал отец, закинь побольше удочек, и на них кто–нибудь да клюнет. Кроме того, учитывая текущую капитализацию, она могла позволить себе лишь небольшую рекламу в местной бесплатной газете, содержащую не больше информации, чем на визитке. На сложенной втрое брошюре Джули смогла перечислить все занятия и услуги плюс свой опыт.

На ее протянутые руки неожиданно упала тень.

— Простите, юная леди, — проговорил мужчина низким голосом. — Похоже, вам бы не помешала помощь.

Джули запрокинула голову… и еще выше: парень был высокий, в смысле, высокий, как центровой НБА[21]. Из–за круглой шляпы и трости выглядел он очень официально. Определенно, не тот образ, который возникает в мыслях при словах «грабитель» или «насильник». Однако Джули была очень и очень независима («Упряма», как обозначала это мама).

— Нет, спасибо, — вежливо улыбнулась она. — Всё под контролем.

— Чепуха, — пророкотал он баритоном, которому позавидовал бы Барри Уайт[22]. — Что я буду за джентльмен такой, если просто пройду мимо и позволю юной леди ползать по тротуару.

«Джентльмен, который прислушивается к желаниям леди», — подумала Джули, а вслух проговорила:

— Ничего страшного, просто пара выпавших брошюр.

Не успела она договорить, как мужчина уже опустился на колено и принялся подбирать брошюры свободной рукой. Джули мысленно вздохнула, заталкивая упрямство поглубже. Тем не менее, она возобновила работу с удвоенным усердием, чтобы закончить поскорее и идти на почту.

Мужчина положил охапку брошюр в одну из коробок, хлопнул по бумаге ладонью, выпрямился и, пока Джули заканчивала перекладывать брошюры, стоял над ней, положив обе руки на ручку трости.

«Ждет, что я ему заплачу, что ли?»

Она вообще не требовала от него помощи и сейчас хотела, чтобы незнакомец поскорее ушел, потому что он начал ее пугать: разглядывал сверху вниз, а еще этот лоб в глубоких складках, словно шкура шарпея…

— Спасибо, — Джули поднялась, балансируя переполненными коробками. — Хорошего вам вечера.

— Не сомневаюсь, — он слегка приподнял шляпу и удалился.

Джули подошла к машине, припаркованной около студии, и поставила коробки на капот, чтобы достать ключи. Открывая дверь, она услышала хруст гравия под ногами. Брошенный в сторону испуганный взгляд показал, что над ней нависает давешний незнакомец.

— Прекратите или…

Голова болезненно дернулась назад, кожу черепа словно кипятком окатили. Джули начала заваливаться, но тут ее рывком удержали и потащили к фасаду здания. Над собой она видела только того высокого парня в шляпе, который жестоко волок ее за волосы.

Джули завизжала и нажала на тревожную кнопку в брелоке, но времени активировать ее не хватило. Без видимых усилий незнакомец швырнул ее в стену, и от удара ключи выпали из пальцев.

Пытаясь найти опору, Джули изогнулась и заметила фургон, к которому очевидно направлялся мужчина. С ужасом она поняла, что если ему удастся затолкать ее туда, ей конец. Лягаясь и вырываясь, Джули громко звала на помощь.

Ее за волосы вздернули в воздух, и перед глазами вспыхнули белые пятна. Затем мужчина резко опустил ее, словно плеть, внутри что–то хрустнуло, отдавшись во всем теле — и стало темно.

* * *

Она не хотела затыкаться. Тора хотел утихомирить ее ударом о стену, но она только прибавила звуку. Выйдя на улицу, Тора устал от ее кошачьего концерта, так что рванул ее за волосы и обрел желанную тишину.

И вздохнул. Ее тело абсолютно безжизненно болталось на хвосте волос, который он зажимал в кулаке. Судя по углу головы относительно плеч, в кандидаты ритуала она уже не годилась. Теперь она стала просто пищей, если захочется есть, либо мусором, от которого предстоит избавиться.

Он провалил простое задание дважды за вечер.

Открыв задние двери фургона, Тора швырнул безжизненное тело на несвежий труп сантехника. Из–за практически раздробленного хребта бросок чуть ли не снес ей голову окончательно. Так легко забыть, насколько хрупки человеческие тела.

Он снова повел себя слишком беззаботно.

Забравшись на водительское сиденье, Тора заметил полицейскую машину, едущую в противоположном направлении. На какое–то мгновение на него уставилось размытое лицо, затем загорелись стоп–сигналы.

Тора влился в поток транспорта, но взглянул в зеркало заднего вида. Естественно, полицейский включил световой сигнал, развернулся и поехал вслед за фургоном под аккомпанемент завывания сирены.

Надо было избавиться от фургона на несколько часов раньше. Очередная ошибка на его счету.

ГЛАВА 17

Покончив с сандвичем, Дин сложил остатки жареного мяса на бумажную тарелку.

Сэм сумел воспользоваться древним компьютером Роя и распечатал карту города. Для большей детализации он зашел на сайт с картой, увеличил масштаб и вывел карту на печать в виде сетки на нескольких листах. Затем при помощи прозрачного скотча братья соорудили карту настолько большую, что она заняла весь стол. Сэм, сверяясь с папкой с происшествиями, озвучил адреса Дину, а тот нанес их на карту в виде красных крестов. Даже при приглушенном звуке Дин разбирал успокаивающий голос медицинского эксперта новостного канала, доктора Шарлотт Кинзи, которая носила белый лабораторный халат поверх черно–золотого топа. Она сыпала советами, как предохранить детей от инфекции: их нужно поощрять мыть руки теплой водой с мылом столько времени, сколько уходит на то, чтобы дважды спеть песенку «С днем рождения тебя». Мыть твердые поверхности содержащими хлор растворами. Царапины мазать… Она давала те же советы уже во второй раз. Дин не вслушивался и не мог сказать, крутят ли на канале повтор или это снова прямая трансляция. Через пару минут она переключилась на меры по предотвращению гриппа. Ведущий прокомментировал, что так как власти еще не выяснили источника эпидемий, следует принять надлежащие предосторожности.

— Всё, — сказал Сэм, назвав последний адрес.

Дин, хмурясь, созерцал карту.

— Видишь закономерность? — не выдержал Сэм.

— Беспорядочность — это закономерность? — отозвался Дин. — Завяжи глаза, кинь два десятка дротиков, и как раз такая закономерность и получится.

— Беспорядочность, — повторил Сэм, щелкая мышкой.

— Ну, есть короткие вспышки, — заметил Дин. — Там, где он идет по улице, и с несколькими людьми происходят странные несчастные случаи. Вот еще одна… Но, в основном, никакой последовательности.

— Надо составить график эпидемий, — предложил Сэм. — Посмотрим, что он нам даст.

— Болезни? — с сомнением уточнил Дин. — Не сходится с почерком, не так ли?

— Две разные смертельные эпидемии в одном городе, да еще в придачу странные несчастные случаи? Я думаю, стоит учесть и болезни.

— В новостях в обоих случаях не сообщают о нулевом пациенте, — сказал Дин. — И Бобби не звонит. Как тогда отметить болезни на карте?

Спустя несколько секунд молчания он поднял глаза на брата, который в глубокой задумчивости смотрел в монитор.

— Сэм? Ты с нами?

Он пытался не воображать, что Сэм таращится в недра Преисподней или что чертежи вытекают из экрана на клавиатуру, гипнотизируя его. Сэм сказал, что держит реальность под контролем, несмотря на продолжающиеся галлюцинации, так что Дин хотел сохранить для него презумпцию невиновности. Но он не мог просто так задвинуть поглубже беспокойство за здравый ум брата.

— Что? А, да, — Сэм вскинул взгляд. — Всё нормально. В глаза кое–что бросилось.

— С этого всё и начинается, Сэм, — сказал Дин голосом из социальной рекламы. — Кое–что бросается в глаза, и не успеешь ты оглянуться, как попадаешь в зависимость от интернет–порно.

— По собственному опыту говоришь?

— Я‑то как раз держу свои недостатки под контролем, — проговорил Дин и хлебнул из фляжки. — Более или менее.

— Уверяй себя в этом и дальше, — парировал Сэм. — Все равно это не порно. Я нашел местный блог. Выскочил в результатах поиска. Там перечислены все эти безумные происшествия. Ты знал, что в местную старшую школу поступил звонок о заложенной взрывчатке?

— В новостях этого не показывали.

С улицы донеслось настойчивое мяуканье.

«Пора», — подумал Дин и взял тарелочку с остатками мяса.

— Тревога оказалась ложной, — сказал Сэм. — Но этот блоггер… Кажется, она учится в той самой школе и предлагает несколько собственных теорий, за вычетом всяких обыденностей, террористов…

То, что Сэм не воспользовался возможностью подколоть Дина насчет бродячего кота Роя, ясно указывало на то, что блогом он действительно заинтересовался. Этого было достаточно, чтобы заинтриговать Дина.

— И какова ее теория? — спросил он через плечо.

Открыв заднюю дверь, он над деревянной террасой посмотрел в темноту за квадратом света и увидел, как горит желтым здоровый глаз Тени. Дин осторожно опустил тарелочку на пол:

— Когда Рой вернется, не забудь ему передать, что я тебя голодом не морил.

Понимая, что кот не станет есть, пока он будет стоять рядом, Дин попятился в дом, не отводя взгляд от темного силуэта. Когда животное вышло на свет, он невольно вскрикнул.

— Этот кот как из «Кладбища домашних животных» сбежал, — поделился Дин, вернувшись в комнату.

— Что?

— Ничего. Так что там блоггерша предполагает?

— Непосвященный решил бы, что у школьницы воображение разыгралось.

— Но не ты.

— Не я, — согласился Сэм. — Сумико Джонс считает…

— Это ее так зовут?

Сэм кивнул:

— Она считает, что у этих случаев сверхъестественное происхождение.

— Пусть возьмет с полки пирожок.

— Это еще не всё, — Сэм сел прямее. — Она выяснила…

У Дина зазвонил телефон. Он взглянул на экран:

— Бобби, — и ответил на звонок. — Чего нарыл?

Связь была ужасная: больше статического шума, чем слов, так что Дину пришлось напрячься, чтобы расслышать хоть что–то.

— Плохая связь! Говори громче! — крикнул он.

— …из больницы… жант МакКлэри… пациенты… родители… дети… по большей… из детсада. «Первый шаг вперед».

Дин развернулся к брату:

— Нулевого пациента для МРЗС не нашли, зато нашли нулевую территорию. Это…

— Детский сад «Первый шаг вперед», — закончил Сэм.

— Чувак, ты у нас теперь провидец?

— Нет. А вот Сумико, похоже, да.

Дин услышал в трубке завывание полицейской сирены:

— Бобби, это у вас с МакКлэри?

— …рульный заметил… фургон… погоню…

— Бобби! Связь теряется! Что там с фургоном? Вы преследуете его? Где?

В ответ раздался только шум.

— Я перезвоню! — крикнул Дин, сбросил звонок и принялся набирать номер заново.

— Они нашли парня в котелке? — поинтересовался Сэм.

— Патрульный увидел фургон сантехника. МакКлэри врубил сирену. Это всё, что я услышал.

Телефон пискнул, и связь оборвалась.

— Дерьмо!

Дин посмотрел на расселенную на столе карту и нашел местный медицинский центр:

— Они выехали из больницы. Понятия не имею, куда…

Сэм напечатал что–то:

— Вот, я подписался на ее новости. И отправил сообщение.

— За школьницами ухлестываешь? — подколол Дин. — Чувак, закон не одобряет.

— Я посмотрел сайт детского сада, — объяснил Сэм. — Персонал указан, но нет ни адресов электронной почты, ни номеров телефонов. В телефонном справочнике в сети тоже пусто. Должно быть, они не внесены в список.

— А телефон самого садика?

— Поздно уже. Я пытался позвонить с сотового, пока ты разговаривал с Бобби. Не отвечают.

— И ты попросил у блоггерши телефончики?

— Сначала я поздравил ее с перехватом сенсации у новостей и спросил, откуда она знает про «Первый шаг». А потом попросил номер.

Ноутбук пискнул, и Сэм улыбнулся:

— Она хочет знать, зачем мне номера.

Он набрал сообщение.

— И?

— Я сказал, что у меня такие же мысли: сверхъестественное происхождение.

— Разбрасываешься семейными тайнами?

— Я чувствую, что она против системы, — пояснил Сэм. — Если она увидит во мне родственную душу, то, может быть, разговорится.

— Чувак, она увидит в тебе сексуального маньяка.

Сэм, сосредоточившись на информации, подколку проигнорировал:

— Ее «источники» дают имена восьмерых детей. Все ходят в «Первый шаг вперед». И вот… номер владелицы и управляющей Лесии Уильямс.

— Попробуй что–нибудь из нее вытянуть, — сказал Дин. — Я попытаюсь дозвониться до Бобби.

Безуспешно раз за разом набирая Бобби, он слышал, как Сэм беседует с владелицей детсада, прикрывшись легендой о представителях страховой компании. Спустя несколько секунд Сэм вошел в модус сочувствующего слушателя. Дин мог себе представить, какую огромную вину испытывает женщина, если ее заведение послужило рассадником вируса.

Он раздраженно хлопнул сотовый на стол.

— …ничего необычного за последнюю пару дней? — спрашивал Сэм. — Что–нибудь странное?

Пауза.

— И правда. Высокий мужчина в котелке и с тростью. Мячик?..

«Хорошо сработано, Сэм, — подумал Дин. — Если чувак в котелке устроил одну эпидемию, неплохой шанс, что и вторая — его рук дело».

А Бобби преследует его.

«Думай, Дин! Шум статики начался, когда МакКлэри пришло сообщение. МакКлэри включил сирену, и связь покатилась к черту. Понятно, что не сирена виновата… но может быть, парень в котелке прервал связь. Если он способен сломать десятки парашютов, то, вероятно, умеет создавать помехи для сотовой связи».

Дин счел чудом, что они вообще работают. Он хлопнул ладонью по столешнице:

— Полицейский сканер!

Сэм вскинул руку:

— Спасибо, миссис Уильямс. Я благодарен за вашу помощь.

Дин поспешил в подвал.

ГЛАВА 18

После посещения больницы сержант МакКлэри и Бобби направлялись к полицейскому участку, где Бобби оставил автомобиль. Во время поездки он решил позвонить Дину и сообщить, что вспышка МРЗС началась с детского сада «Первый шаг вперед», а эпидемия смертельно опасного гриппа, вероятно, берет начало в местном баре.

— Я думал, вы здесь один, агент Уиллис, — проговорил МакКлэри с ноткой подозрения в голосе.

То ли подозрения, то ли опасения, что сейчас придется мериться пределами компетенции.

— В городе есть еще пара специалистов, с которыми мне довелось работать раньше, — небрежно проговорил Бобби перед тем, как их соединили. — Изучают почерк грабителей.

Звонок постоянно перебивали помехи. Из–за плохой связи Бобби не смог поделиться с Дином всей информацией. К тому времени, как он рассказал про детский сад, по полицейскому радио пришел запрос о подкреплении. Патрульный заметил фургон водопроводчика и теперь преследовал потенциального похитителя. Так как они проезжали через торговый район, МакКлэри оказался ближе всех к месту событий: двигался перпендикулярно указанной дороге. Через несколько секунд после того, как он включил световой сигнал и сирену, связь сорвалась окончательно.

Бобби еще раз проверил ремень безопасности. МакКлэри заметил его движение.

— На подушку безопасности не рассчитывайте, — напомнил Бобби.

— Точно, — кивнул МакКлэри. — Глушитель электромагнитных импульсов.

МакКлэри переговорил с патрульным, Томом Гравино, и спросил, видит ли он фургон. Гравино ответил утвердительно и сообщил о своем местонахождении: он ехал на юг по Куин — Бульвар.

— А я на Уэст — Эллис-Пайк, — сказал МакКлэри. — Я его перехвачу.

Он нажал на тормоз и объехал машины на двух последних перекрестках перед Куин — Бульвар. Автомобиль с ревом выскочил на бульвар, совершил широкий правый поворот, и через пару секунд Бобби увидел несущийся на полной скорости белый фургон. Несколькими кварталами позади его догонял еще один полицейский автомобиль — «Краун — Вика» Гравино.

— Попался, — МакКлэри сверкнул довольной улыбкой.

Фургон свернул направо, выскочил на обочину западной стороны шоссе и помчался по свободной парковке. Затем водитель резко бросил его вправо и поехал на север по переулку за торговым центром.

— Гравино, за вами северный вход, — рявкнул МакКлэри в микрофон. — Я блокирую южный. Прием.

Он газанул, перелетел три полосы и поднялся по пандусу на парковку. Одной рукой держась за приборную панель, а другой за верхнюю раму окна, Бобби во время этой тряской поездки пытался не думать обо всём, что может пойти не так на полной скорости, когда преимущество на стороне противника.

— Пока не кончится торговый центр, выезда из переулка нет, — сообщил МакКлэри. — Мы его зажали.

По одной стороне переулка тянулись задние стены торговых рядов, стыкующиеся на разной высоте. Другая сторона складывалась из возвышающейся на два с половиной метра подпорной стены, увенчанной трехметровым забором из сетки–рабицы. Радио с треском выдавало сообщения из других полицейских автомобилей. Тем оставались считанные секунды пути. Бобби испытывал дурное предчувствие, что их судьба будет решена еще прежде, чем они приблизятся.

Они видели заднюю часть фургона, пока тот под небольшим уклоном мчался навстречу машине Гравино. Переулок был достаточно широк, чтобы фура могла задом подъехать к погрузочным платформам за крупными магазинами торгового центра или чтобы две машины могли разъехаться. Однако Гравино этого не допустил. Несколько секунд они с водителем фургона играли в «кто первым струсит» — игра была бы честной, если бы обоим водителям пришлось бы волноваться о ее исходе. В последний момент Гравино ударил по тормозам и резко развернул автомобиль, оказавшись боком к капоту фургона.

Фургон не замедлился и не свернул.

Столкновение прозвучало громом. Фургон врезался в пассажирскую сторону полицейского автомобиля и отпихнул его на полдесятка метров. Задние колеса фургона приподнялись над землей сантиметров на пятьдесят, потом хлопнулись обратно. В следующее после столкновения мгновение сквозь лобовое стекло фургона вылетело женское тело, врезалось в световую балку на полицейском автомобиле, частично сбило ее, вслед за чем безвольно скатилось по заднему стеклу.

Задние двери фургона распахнулись, и Бобби уловил движение внутри: кто–то нагнулся, что–то поднял…

— Осторожно!

К подъезжающему автомобилю МакКлэри по воздуху пронеслось мужское тело.

— Какого черта? — воскликнул МакКлэри.

Он ударил по тормозам и попытался уйти вправо. Крупное тело — Бобби догадался, что это, должно быть, пропавший водопроводчик — врезалось в лобовое стекло и безосколочное стекло пошло многочисленными трещинами. В результате маневра МакКлэри машина скатилась по рампе погрузочной платформы и врезалась в бетонную стену. Как Бобби и ожидал, повиснув на ремне безопасности, аварийные подушки не сработали. Только снова откинувшись на спинку сиденья, он сумел перевести дыхание. Пока он отстегивал ремень, дрожали руки. За мгновение до столкновения мелькнула мысль, что с ремнем тоже что–нибудь случится.

Передняя часть машина смялась, и дверца заскрежетала, когда Бобби с усилием приоткрыл ее. Дверь на стороне МакКлэри тоже, очевидно, заела, однако боковое стекло разбилось, и полицейский, схватившись за раму, выбрался через окно. Бобби протиснулся в узкую щель и обогнул машину по кругу.

Они потеряли менее тридцати секунд, но спасти Гравино уже не успели.

Стоя на рампе на шаг впереди МакКлэри, Бобби наблюдал за высокой фигурой в шляпе–котелке, которая шагала к разбитому полицейскому автомобилю, сжимая в правой руке обитую сталью трость. Не было никаких сомнений в том, кто это, хотя Бобби еще не догадался наверняка, что это за существо.

Гравино стоял около искореженной машины, с двух вытянутых рук целясь в надвигающегося мужчину, который широко шагал вперед, будто его это не беспокоило:

— Стой! Или я буду стрелять!

Быстро, словно кобра в броске, трость ударила по пистолету. Надо отдать должное Гравино, оружие из рук он не выпустил, однако не успел он снова прицелиться, как противник сделал тростью выпад, словно фехтовальщик шпагой.

Трость пронзила Гравино горло с такой силой, что раздробила хребет — стальной кончик вышел по другую сторону шеи. А потом, словно чувствуя за спиной присутствие Бобби и МакКлэри, он левой рукой схватил Гравино за ремень и без усилий швырнул его через голову в их сторону.

Едва кончик трости вышел из горла Гравино, из дыры хлынула кровь. Несколько мгновений, пока его тело кувыркалось в воздухе, сердце все еще продолжало биться. МакКлэри метнулся вправо, а Бобби бросился влево. У них обоих были пистолеты наготове, но цель быстро уходила.

На подмогу прибыли другие полицейские машины: три с северного конца переулка, две — с южного. МакКлэри без предупреждения несколько раз выстрелил вслед удаляющейся фигуре. Кажется, ни разу не попал. Бобби, целясь с вытянутых рук, следил за противником и ждал подходящего момента, жалея, что нет винтовки.

Мужчина резко свернул вправо и вскочил на закрытую крышку темного мусорного контейнера. Когда он развернулся к электрическому столбу, стоящему у задней стены магазина, Бобби сделал три быстрых выстрела. На втором цель дернулась, и Бобби решил, что пуля нашла цель. Котелок, и так покосившийся, слетел с головы мужчины.

— Вы видели? — ошарашенно спросил МакКлэри, пока они бежали к мужчине.

— Ага.

— Как такое вообще возможно?

— Плохая наследственность, — ляпнул Бобби и тут же об этом пожалел.

Мужчина подобрал с крышки бака котелок и снова нахлобучил на голову. Затем он сунул трость за ремень, бросился к столбу и с нечеловеческой силой и скоростью вскарабкался по нему на крышу, хотя МакКлэри и Бобби стреляли, пока не кончились патроны.

МакКлэри кричал в прикрепленный к нашивке микрофон:

— Офицер убит! Преступник на крыше! Вооружен и чрезвычайно опасен! Направляйтесь к фасаду торгового центра. Живо! Давайте! Давайте!

В каждом конце переулка последняя полицейская машина развернулась, чтобы объехать торговый центр по кругу. Бобби оглянулся на автомобили МакКлэри и Гравино, и фургон. Все машины были выведены из строя. Если и возникла возможность поймать преступника, они ее теряли. Все шансы были на его стороне — всегда на его стороне. Кроме того, теперь Бобби серьезно сомневался, что обычное оружие в состоянии замедлить его, не то что убить.

Тем не менее, Бобби помчался — насколько это было возможно в его возрасте — к северному выходу из переулка. Все три полицейские машины уже исчезли из виду. МакКлэри бежал рядом, справляясь с дыханием куда лучше, чем Бобби. По радио один за другим приходили отрицательные ответы: преступника никто не заметил.

— Я попал в него по меньшей мере дважды, — проговорил МакКлэри. — Вы?

— Четыре минимум, — коротко отозвался Бобби. — Три подряд, когда он карабкался по тому столбу, как чертова мартышка.

— Что он такое, черт побери?

— Не знаю, — честно ответил Бобби.

Они выбежали из переулка и повернули к торговому центру.

— Но это… то, что я видел… у него на голове, — проговорил МакКлэри. — Оно же там было, да?

Бобби кивнул:

— Рога.

— Господи!

Они остановились перед первым магазином. Полицейские машины рыскали по пустой парковке, словно акулы в ожидании рыбёшки. Один патрульный, медленно проезжая мимо магазинов, направлял свет поворотной фары в каждое окно.

«Слишком много резкого света, — подумал Бобби. — Ни черта не разглядишь».

МакКлэри пристально взглянул на Бобби:

— Вы даже близко так не перепуганы, как я.

— Да, — признался Бобби.

Он всматривался в темноту, надеясь уловить движение. Уличные огни предоставляли достаточное освещение, чтобы преступник не мог спрятаться нигде за пределами торгового центра. Может, когда они вышли из переулка, он вернулся обратно тем же путем? Судя по тому, как он карабкался по столбу, для него не составило бы проблем перебраться через сетку на опорной стене.

Бобби покачал головой:

— Мы его потеряли.

— Еще нет.

МакКлэри снова заговорил в микрофон, задав полицейским более широкую территорию поисков. Две машины остались на месте — если поиски не принесут успеха, кому–то надо будет подбросить их с Бобби до участка.

МакКлэри развернулся к Бобби, заложив пальцы за ремень:

— Так что это было? Генетическая мутация? Какой–то цирковой уродец?

— Знал бы, сказал бы вам, — отозвался Бобби и почти сам себе поверил. — Что бы это ни было, оно не нормальное.

— Даже и близко, — подтвердил МакКлэри и добавил, понизив голос: — Может, я слишком много Стивена Кинга перечитал, но я начинаю сомневаться, что это вообще человек.

— Определенно, есть и такая возможность.

— Что? Я бы на вашем месте обозвал бы меня психом.

Бобби улыбнулся:

— Нет, я бы не назвал… И они тоже.

Синий «Монте Карло» выскочил на парковку, резко свернул к витринам и остановился на обочине перед Бобби. Дин поднялся с водительского сиденья спустя мгновение после того, как с пассажирской стороны показался Сэм.

Один из оставшихся полицейских автомобилей коротко взвыл сиреной.

— Они со мной, — сказал Бобби МакКлэри. — Мои специалисты: Том и Джон Смиты.

МакКлэри дал отмашку коллегам и заговорил в микрофон:

— Эрнандес, ступай к телам. Вызови врачей и извести окружного коронера.

— Б… Агент Уиллис, вы в порядке? — Сэм спохватился вовремя. — Мобильник не работал.

— Но мы вспомнили о полицейском сканере Роя, — подхватил Дин. — Так что в курсе разговоров.

— Том, Джон, — проговорил Бобби. — Это сержант МакКлэри, полицейское управление Лорел — Хилла. Друг Роя. Был супервизором Люкаса Демпси. Я уже объяснил, что вы специалисты, с которыми мне доводилось работать.

Они пожали друг другу руки, и МакКлэри, кажется, принял их легенду на веру. Бобби знал, что после всего случившегося, у МакКлэри нет причины ему не верить.

— У меня работа как раз для вас, ребята, — сказал Бобби. — Для этого сукина сына пули не опаснее пейнтбольных шариков.

— Специалисты, — повторил МакКлэри, обращаясь к Винчестерам. — Так вы и раньше с подобным сталкивались.

— Э, с чем именно? — уточнил Сэм, переводя взгляд с МакКлэри на Бобби и обратно и гадая, заглянул ли тот в их охотничий план или прочел пару глав.

— Запрыгивает на здания одним скачком, — ответил МакКлэри. — Швыряет человеческие тела, словно пляжные мячики на летнем концерте. Щеголяет рогами на голове. Что–то в этом роде.

— О, — Сэм кашлянул. — Тогда да, более или менее.

У МакКлэри ожило радио.

— Сержант, я за торговым центром, — доложил Эрнандес. — И у нас проблема.

— Говорите.

— Я нашел два тела.

— Два?

— Да, сэр. Гравино пропал.

ГЛАВА 19

— Блин! — воскликнул Бобби в третий раз с того момента, как они с Винчестерами вернулись в хижину Роя с заездом в полицейский участок.

Он хотел придержать машину на случай, если придется разделиться.

— Перестань корить себя, Бобби, — сказал Сэм. — Ты не мог знать заранее.

— Обычный трюк, — отозвался Бобби. — Отправляет погоню преследовать тень, а сам возвращается тем же путем. Проклятие, я догадывался, но не прислушался к интуиции. А теперь тело Гравино пропало.

МакКлэри остался на месте преступления, очевидно, тоже раздосадованный своей промашкой, но перед тем, как Бобби уехал с Сэмом и Дином, МакКлэри поймал его за руку и громко прошептал:

— Нужно поговорить. Неофициально. После того, как я разберусь с документами.

Бобби кивнул и сжал его плечо:

— Как только вы будете готовы.

— Ты уверен, что коп умер? — уточнил Дин.

— Разумеется, я уверен, идиот.

В голосе Бобби звучало раздражение, но Дин не сомневался, что направлено оно вовнутрь.

— Рогатый ублюдок проткнул ему горло тростью.

— Даже если бы ты вернулся, — продолжал увещевать Сэм, — ты бы не смог остановить его. Ты сам сказал. Ты подстрелил его четыре раза, а МакКлэри дважды.

— Зачем брать с собой труп? — удивился Дин. — Почему именно этот труп?

Бобби секунду сверлил его взглядом, потом кивнул:

— Свежее.

— Чтобы съесть? — предположил Сэм.

— Может быть, — дернул плечами Дин. — А может, оно оживляет трупы.

— Об этом я еще не думал, — задумчиво проговорил Бобби.

— Суть в том, — продолжал Дин, — что мы не знаем. Мы не можем угадать, куда эта тварь ударит в следующий раз или почему, потому что мы не знаем, что это к черту такое.

— Дин прав, — сказал Бобби. — Мы в полной неизвестности.

— По крайней мере, мы можем исключить Левиафана, — проговорил Сэм.

— Что хорошо, — заметил Бобби.

— Мы знаем, что он создает неудачи и вызывает несчастные случаи, — сказал Сэм.

— А плохие ситуации ухудшает еще больше, — добавил Дин. — Распространяет болезни.

— Болезни? — переспросил Бобби. — Вы связали его с эпидемиями?

Сэм рассказал ему о том, что владелица детского сада упоминала высокого мужчину в шляпе–котелке и с тростью, который передал мяч мальчику, ставшему нулевым пациентом.

— Мы с МакКлэри заглядывали в приемное отделение. Оно было переполнено, словно чумная палата. Слышал, как персонал говорил о четырех случаях лихорадки Западного Нила[23], прости Господи. Получается, несчастные случаи, катастрофы, болезни, инфекции. Звучит неслабо. Бьюсь об заклад, скоро услышим о неурожаях.

— Никто на ум не приходит? — Сэм подключил ноутбук к телефонному гнезду, чтобы воспользоваться интернетом, и поморщился, словно от боли, когда модем запищал и медленно взялся за соединение.

Бобби насупился:

— Мои сборники легенд заперты в хранилище. Что ставит меня в невыгодное положение. Давайте методом исключения… Даже если бы я не видел проклятую тварь, до побережья Джерси несколько часов езды, что исключает русалок и сирен.

— Русалок? — переспросил Дин.

— Заманивали моряков в опасные места, — объяснил Бобби. — Плохие предзнаменования. Предсказывали катастрофы, но некоторые верят, что они их и вызывали тоже.

— Дуэнде?[24] — предложил Сэм. — Они способны приносить неудачу.

— Слишком маленькие, — возразил Бобби. — Мы ищем нечто размера кинг–сайз.

— То же самое с человеком–мотыльком, — проговорил Сэм. — Предположительно, его появление предшествовало катастрофам, включая обрушившийся в час–пик Серебряный мост[25] в шестьдесят седьмом. Погибло сорок шесть человек. Может, он эти катастрофы не только предсказывает?

— У человека–мотылька были большие крылья, — сказал Бобби. — Его поэтому так и назвали. Этот парень щеголял рогами, а не крыльями, разве что они у него под костюмом…

— И зачем лазать, если умеешь летать, — добавил Дин.

— Не говоря уж об оружии. Тварь размахивала тростью, как мечом… или битой. Носит ее у всех на виду.

— Бита, — задумчиво повторил Сэм. — Окованная железом… — он нажал несколько клавиш, просмотрел что–то и вскинул глаза: — Я знаю, что это.

— Не томи, — отозвался Бобби.

— Это создание из японского фольклора. Они. Человекообразный, огромный, описывается как великан или тролль, на голове растут два рога, иногда бывает нечетное количество глаз или пальцев, носит с собой железную дубинку — канабо. Новости очень нехорошие. Он считается неуязвимым, ассоциируется с неудачами и несчастьем, известен тем, что питается человеческим мясом.

— Гравино, — проговорил Бобби. — Свежее мясо.

— Так у нас на повестке дня они, — подытожил Дин. — И он неуязвим.

— Нужно искать слабое место в неуязвимости, — сказал Бобби.

— Советы, как его прикончить? — осведомился Дин.

Сэм нахмурился, прокрутил страницу, прошел по еще одной ссылке:

— Тут что–то про демонические врата, удерживающие они.

— Это мы уже проехали. Мне вспоминается что–то о церемонии, изгоняющей они.

— Церемония они–яхари, — Сэм вскинул брови. — Жители деревни выбрасывают бобы за двери и приговаривают: «Они вон, блага в дом».

— То же, что свистеть, проходя мимо кладбища, — пренебрежительно заметил Бобби.

— Точно, — согласился Дин. — Я не собираюсь сражаться с этой тварью мешком бобов. Нужно найти что–то еще.

* * *

Тора шагал по ряду с овощами и фруктами, якобы разглядывая пучки моркови, головки латука и разнообразные яблоки, но на самом деле его внимание было приковано к молодой женщине с темно–каштановыми волосами, которая шла шагах в десяти впереди. Пять минут назад Тора вслед за ней зашел в магазин Робертсона. Судя по темно–синему костюму, она работает в офисе, решил он, и располагает некоторой ответственностью, раз задержалась так долго в пятницу и не успела переодеться. Кольца — ни помолвочного, ни свадебного — у нее не было, она не толкала перед собой набитую продуктами для семьи тележку, а только несла пластмассовую корзину с несколькими мелкими покупками. Она была молода и выглядела достаточно здоровой для его плана… причем не имела ни супруга, ни семьи, которые могли бы доложить о ее исчезновении прежде, чем Тора успеет завершить ритуал. Если она не работает в выходные, ее коллеги тоже не заметят ее отсутствия, пока не станет слишком поздно.

Он не собирался ничего покупать и прогуливался по рядам главным образом для того, чтобы рассмотреть женщину, однако не смог противиться желанию оставить на всех доступных поверхностях сальмонеллу, кишечную палочку и листерию, увеличив их активность и сопротивляемость антибиотикам.

Убедив себя, что женщина — подходящий кандидат, он направился к выходу. Минуя частично закрытый офис за информационным стендом, он увидел на экране маленького телевизора зернистую фотографию, на которой был изображен он сам. Новостной выпуск предупреждал людей, что следует обратиться в полицию, если они его заметят. Иногда он забывал, как эффективно люди распространяют информацию в этом веке.

Тора пока не имел намерения раскрывать свои планы, так что следовало не забывать скрываться от человеческого восприятия, когда не было нужды применять силы. Хотя камеры скрытого наблюдения могли запечатлеть его образ, он мог сделать так, чтобы люди обращали внимание на что–нибудь другое, несмотря на его впечатляющие размеры.

Тора ушел из супермаркета с пустыми руками и принялся поджидать женщину около ее серебристого «Ниссан Алтима», забравшись в сине–белый грузопассажирский фургон.

Машину он позаимствовал у владельца одного магазина, который имел несчастье столкнуться с ним, запирая на ночь двери. Держа на плече тело мертвого копа, Тора убедил мужчину, что ему нужно немедленно доставить полицейского в кабинет неотложки. Тот хотел вызвать 911, но Тора возразил, что поездка в фургоне до больницы сэкономит время.

— Ох, но ваша семья будет беспокоиться, — проговорил Тора, будто собирался передумать насчет звонка в службу спасения.

— Я недавно развелся, — с горечью проговорил мужчина. — Живу один.

— Что ж, я бы мог подождать врача тут…

— Нет, вы правы. Так быстрее, — он распахнул задние двери фургона.

Но когда Тора положил тело на ковровое покрытие, владелец магазина, наконец, заметил смертельную рану на горле полицейского и попятился.

— Этот человек мертв, — прошептал он. — Что вы…

Тора ткнул его тростью под подбородок. Трость пробила небо и вошла в мозг с такой силой, что ноги человека оторвались от земли. Несколько секунд его ноги и руки подергивались, а потом глаза закатились, и тело безжизненно повисло, удерживаемое в воздухе тростью. Свободной рукой Тора отрыл дверь магазина достаточно широко, чтобы швырнуть труп внутрь. Заперев дверь, он захлопнул дверцы фургона и уехал.

По пути в убежище Тора остановился на светофоре и заметил в соседней машине молодую женщину. Подчинившись мимолетному порыву, он несколько кварталов проехал вслед за ней и подождал, пока она припаркуется около супермаркета, прежде чем остановить фургон около ее автомобиля.

Чтобы держать в поле зрения витрины, Тора дал задний ход и немного влез на ее парковочное место. В просветы между большими постерами, рекламирующими двойные скидки и другие специальные предложения, он увидел, как она становится на экспресс–кассу у выхода. Не успела она выйти из магазина, как Тора завел фургон и отъехал в дальний угол парковки, где встал таким образом, чтобы наблюдать за ее машиной в зеркало бокового обзора.

Открыв дверь машины, она забралась внутрь, положила два небольших пакета с покупками на пассажирское кресло и пристегнулась. Спустя мгновение она завела автомобиль, включила фары и выехала со стоянки. Тора последовал за ней, держась на приличном расстоянии.

Проехав около километра, она из торгового района свернула на внутриштатную дорогу с более длинными промежутками между светофорами и меньшим количеством фонарей. Тора прибавил скорости, сокращая расстояние до нескольких десятков метров.

Перед тем, как вернуться в фургон, он отвердевшим потемневшим ногтем сделал зарубку на штоке клапана заднего колеса с водительской стороны. Теперь же он прижал указательный палец к виску и создал давление на поврежденный клапан. Работа была тонкая. Требовалось нанести достаточный ущерб, чтобы спустить шину, но не настолько, чтобы спровоцировать разрыв. Женщина могла испугаться и во что–нибудь врезаться. Если она серьезно пострадает, то станет бесполезна для ритуала. Разумеется, можно будет придержать тело для еды, но у него уже был в распоряжении свежий труп.

Шина начала стучать и расшатываться, металлический обод врезался в ослабшую резину. Через несколько секунд женщина заметила проблему, съехала на обочину и включила аварийный сигнал. За шестьдесят метров до нее Тора притормозил, чтобы дать ей время среагировать на происшествие. Приблизившись, он заметил около ее щеки узнаваемое свечение включенного мобильного телефона.

Ясное дело, из–за деловой одежды она не захочет пачкаться и менять колесо, вот почему Тора запланировал предложить помощь. Но если она воспользуется услугами автосервиса, то может отклонить предложение незнакомца.

Снова сосредоточившись, Тора вмешался в работу телефона. Сигнал сделался слишком искаженным, чтобы выдать ее местонахождение. Даже издали Тора увидел, как она выражает раздражение по поводу телефона. Как раз в такой ситуации персональное мобильное переговорное устройство могло оказаться бесценным. Если бы работало.

Когда женщина вышла из машины и подошла к багажнику, Тора съехал к обочине, и остаток пути фургон прошел с выключенным двигателем, чтобы не напугать ее. Женщина открыла багажник и, упершись руками в бока, уставилась внутрь, всем видом излучая раздражение. Через несколько секунд она умудрилась вытащить из багажника запаску и прислонить ее к задней боковой панели машины.

Тора вышел из фургона, намереваясь сыграть роль Доброго Самаритянина. Звук захлопнувшейся двери насторожил женщину. Она вскинула расширенные глаза. В сиянии фар, должно быть, она видела Тору силуэтом.

— Добрый вечер, мадам, — он приподнял котелок. — Могу ли я помочь?

— Можно сотовый одолжить?

— К сожалению, его у меня нет. Но я умею менять шины.

— Ты что, шовинист? Думаешь, женщина колесо поменять не в состоянии?

— Вы одежду испачкаете.

— А как насчет твоего костюма, приятель?

— Меня он не заботит.

— Спасибо за предложение, но я сама справлюсь.

— Как скажете, — Тора снова приподнял шляпу и вернулся в фургон.

Забравшись на сиденье, он застыл в ожидании, наблюдая, как она борется с баллонным ключом. Сперва она сломала ноготь и выругалась так громко, что услышал даже Тора. Потом ключ соскользнул и ударил ее по ноге повыше туфли, вызвав еще более громкий поток проклятий.

Тора снова вышел из фургона и приблизился.

— Я сказала, что ты можешь убираться! — рявкнула женщина, увидев в нем подходящий объект, чтобы выместить раздражение.

— Я думал, вам может понадобиться свет моих фар.

— У меня от твоих фар голова трещит. А теперь езжай. Пожалуйста! А то я вызову копов.

— Как? — проговорил Тора. — У вас же телефон не работает.

— Что?

— Как вы собираетесь звать на помощь?

Женщина угрожающе подняла баллонный ключ:

— Я буду кричать, ублюдок. Убирайся! Живо!

— Никто твоих криков не услышит.

Тора одним стремительным движением трости выбил ключ у нее из рук. Он громко клацнул об асфальт на другой стороне дороги. Женщина секунду в ужасе таращилась на него большими глазами, потом попятилась, хотела броситься бежать, но Тора провернул трость и рукоятью зацепил ее за лодыжку.

Она рухнула на колени, вскрикнув от боли.

Когда женщина потянулась к ручке дверцы, чтобы встать, Тора схватил ее за волосы и ударил головой о боковую панель автомобиля. На этот раз он постарался, и только приложил усилия, чтобы утихомирить женщину, но не убить ее в процессе. Оглушенная, она упала на спину на асфальт, постанывая от боли и недоумения, и попыталась подняться, но разъезжающиеся от слабости ноги не позволяли.

Тора подхватил ее под руку, подтащил к фургону и, удерживая в вертикальном положении, отпер двери. Несмотря на клонящуюся набок голову и трепещущие веки, она поняла, что на полу лежит труп полицейского, и ее стон превратился в пронзительный вопль. Она хотела оттолкнуть Тору, но потеряла равновесие и обвисла в его крепкой хватке. Тора бесцеремонно затолкал ее внутрь, она приземлилась на труп, но тут же отпрянула. Пока она силилась сесть и выбраться из фургона, Тора открыл добытую ранее коробку с инструментами и достал большой моток серебристого скотча. Женщина все пыталась выбраться, и Тора толкнул ее назад так сильно, что у нее перехватило дыхание. Он снова напомнил себе, что надо рассчитывать силу. Их кости так легко ломались. Тора поймал ее за лодыжку и быстро обернул щиколотки несколькими слоями ленты.

— Прекрати! Отцепись от меня! ПОМОГИТЕ!

Тора ударил ее по лицу так сильно, что на ее глаза навернулись слезы.

Спустя мгновение он обматывал скотчем ее голову, закрыв рот, но оставив открытыми раздувающиеся ноздри, чтобы она не задохнулась. Тора поймал ее за запястье, но она шлепнула его по руке и принялась перебираться вглубь фургона, стараясь оказаться подальше от него. Тора поймал ее за ногу и сильно дернул, притягивая к себе.

— Я не собираюсь тебя убивать, — заверил он.

Взгляд женщины тут же метнулся к трупу по соседству.

— Это была самозащита, — почти правда, ведь полицейский целился в него. — На тебя у меня иные планы.

Это информация встревожила женщину сильнее, чем Тора ожидал. Она забилась, будто в сильном приступе судорог. Вздохнув, он схватил ее за волосы и сильно ударил лбом о пол, надеясь обездвижить и не проломить череп. Ее веки снова затрепетали, глаза закатились, конечности обмякли, и она потеряла сознание. Воспользовавшись ее состоянием, Тора перевернул ее на живот и обмотал скотчем запястья за спиной. Затем он закрыл двери и направился к ее автомобилю, чтобы устранить все следы.

Женщина остановила свою машину на пустом участке дороги, с обеих сторон обрамленном узкими полосками деревьев. К сожалению, заросли не были ни достаточно густыми, ни достаточно темными, чтобы спрятать автомобиль, что оставляло только один разумный выход.

Тора бросил в багажник запаску и ключ, отправил туда же пакеты с покупками, достал грязно–белую футболку и затолкал ее в окно с водительской стороны. Проезжающие водители решат, что техническая неисправность заставила владельца оставить машину, пока ее не починят или не отбуксируют куда–нибудь. Телефон и кошелек женщины он взял с собой, потому что оставить их означало возбудить подозрения.

Усевшись за руль, Тора оглянулся и увидел, что женщина продолжает пребывать в полубессознательном состоянии. Ни сломанных костей, ни серьезных ран, а она молода и здорова — идеальный претендент.

Тора тронул фургон с места, и вскоре аварийный сигнал «Алтимы» исчез в ночи.

Несмотря на все предыдущие неудачи, план оставался в силе. Тора уже начал слышать зов. Теперь он сможет совершить связанный с демоническими вратами ритуал.

ГЛАВА 20

Райан Брэмбл спал беспокойно, то и дело соскальзывая в череду тяжелых кошмаров.

В одном сне он потерялся в джунглях, сравнимых по масштабам с Амазонскими, где исследователи находят культы карго или открывают новые виды растений и животных. Он висел над бездной, цепляясь за жесткие лианы, и ступнями искал опору. Оглядываясь через плечо, он не видел дна ущелья: зелень уходила в беспросветную тьму. Вдали он слышал рычание зверей и странные птичьи песни. Как он ни прислушивался, не слышалось никакого следа присутствия людей: ни голосов, ни даже слабейших намеков на шум техники. Место казалось странным и чужеродным, будто он перенесся в место действий романов Жуля Верна.

Он хотел позвать на помощь, но какой–то инстинкт подсказывал не выдавать свое местоположение. Предчувствие надвигающейся опасности давило на него физически. Невидимые хищники, шуршащие в кустах, представляли для него грозную опасность, с которой он вряд ли мог справиться. Чтобы выжить, он должен скрываться от них. Вся правдоподобность сна подсказывала — так будет лучше. В попытках спрятаться он крепче цеплялся за лианы, чувствуя, как под давлением его пальцев стебли выделяли сок, и сантиметр за сантиметром он съезжал все дальше от края, все дальше от потенциального спасения.

Когда лиана в правой руке лопнула, он, суматошно размахивая свободной рукой, нашарил сухой корень, торчащий из скалы, и восстановил равновесие. Тяжело дыша от ужаса и усталости, он втянул тошнотворно сладкий запах предательского сока и тяжелого воздуха джунглей. Сколько еще получится цепляться за эту хлипкую соломинку? Какой смысл в спасении, если рядом нет цивилизации? Его разум поглотила угрюмая уверенность, что он соскользнет, упадет, рухнет во тьму внизу и умрет, незамеченный и забытый.

Теряя надежду, с дрожью в уставших руках, он поднял взгляд, когда на него упала тень, и не поверил собственным глазам. Сумико! Она стояла на краю пропасти, скрестив на груди руки, и безучастно смотрела на него.

— Сумико, помоги! — громко прошептал он. — Найди что–нибудь, чтобы вытащить меня!

— Помочь тебе? — недоверчиво переспросила она. — О, у меня тут есть кое–что, — и нагнулась, чтобы поднять что–то, лежащее у ее ног.

Он нервно ждал. Снова вспыхнула искорка надежды. Она его спасет. Сумико его спа…

В поле зрения попал темный прямоугольный предмет, и поначалу он не понял, что это, но потом увидел большую трещину в середине и шнур, болтающийся сзади, словно хвост ската. Это был монитор с плоским экраном, который он разбил.

— Мико?

Она швырнула монитор в него.

Одним углом монитор задел его правую руку, и он отпустил корень. Болтаясь на лиане, он почувствовал, как сочится сквозь пальцы сок и соскользнул еще на несколько сантиметров.

— Какого черта? — заорал он. — Ты же могла меня убить!

Теперь она держала обеими руками микроволновку. И уронила ее ему на голову.

— Нееееееет!

Райан забился в кровати, а кошмар перетек в мгновенную темноту.

Теперь он стоял в длинном коридоре здания, похожего на пришедший в упадок элегантный отель. Через каждые три метра по обеим сторонам коридора его ожидали двери, покрытые облупленной золотистой краской. Он пробежал в другой конец коридора, но не нашел ни лифта, ни выхода на лестницу, только коридор и двери.

Он выбрал дверь наугад и взялся за ручку. Дверь распахнулась внутрь, и он чуть было не ступил в беспросветно–черную темноту, от которой пробрало холодом до костей. Он захлопнул дверь, отскочил и врезался в дверь на другой стороне. И нерешительно приоткрыл ее. За дверью оказалась единственная комната с серыми кирпичными стенами и перекошенными половицами: ни окон, ни шкафа, ни ванной. Комната выглядела, словно камера или погреб — не то место, где проводят много времени. Он развернулся, и его снова пробрала дрожь. Глядя на дверь, он видел, как она медленно закрывается. Сильное дурное предчувствие охватило его: если дверь закроется, то исчезнет, оставив еще одну кирпичную стену. Он никогда не выберется. Под покоробленными половицами его ждет могила. Метнувшись вперед, он поймал край двери, когда щель уже сократилась до пары сантиметров, и распахнул ее. Не оглядываясь, он вылетел из комнаты и захлопнул дверь. Он дрожал и промок от пота.

Третья дверь открылась в тот самый коридор, будто он смотрел в зеркало. Войдя в дверь, он снова вышел в коридор.

Четвертая дверь привела его в комнату с пульсирующими серыми стенами, блестящими, будто от влаги, хотя он не смог заставить себя коснуться их. Подойдя поближе, он почувствовал исходящий от них жар, будто они были частью пораженного болезнью органа. На поверхности их он заметил крохотные поры или дыхальца, и они выглядели воспаленными. Под его взглядом из отверстий начала сочиться черная жижа, будто яд. Следя за бегущими вниз струйками, он в первый раз опустил глаза и понял, что пол сделан из того же живого материала, что и стены. В тот же мгновение пол пошел волнами. Дважды он чуть не упал, но восстановил равновесие. Во второй раз он едва не коснулся пола. Потом с ужасом заметил, что черная жижа начала стекаться лужицами в нескольких местах вокруг.

Спотыкаясь, он начал пробираться обратно к выходу, и на каждом шагу ноги прилипали к клейкому, влажно блестящему полу. Он ощущал себя насекомым, пойманного лепестками хищного цветка, как та муха, которую учитель на уроке естествознания в седьмом классе скормил венериной мухоловке. Каким–то образом он выбрался в коридор и захлопнул дверь.

Не испытывая желания заглядывать в остальные двери, Райан беспомощно стоял среди коридора и обдумывал план побега. По меньшей мере в одной комнату должен оказаться выход. А иначе, как он в этот коридор попал?

Рано или поздно, но ему придется попробовать зайти в остальные двери.

Он шагнул вперед, и под ногой проломился пол. Выдернув ногу, он сделал еще один шаг, и пол под его весом снова просел. Здание, в котором находился этот коридор — чем бы оно ни было — начало дрожать, поначалу слабо, но постепенно все сильнее, пока в стенах не появились трещины и не поползли оттуда на потолок. Круглые лампы начали лопаться или гаснуть, одна за другой, пока коридор не погрузился в темноту. На голову дождем посыпалась штукатурка, а пол тряхнуло так сильно, что он упал. Он знал, что если здание раскачивает землетрясением, то лучше всего встать в дверном проеме, но это означало, что придется открыть какую–то дверь.

Коридор вздрогнул от мощного взрыва. Райан дернулся и принял решение. Метнувшись вперед, он шарил в темноте, пока не нащупал дверную ручку, а затем распахнул дверь. Хотя он пытался удержаться в проеме, еще один сильный толчок стоил ему равновесия. Он качнулся, ступил в темную комнату… и рухнул в разреженный воздух, навстречу людским воплям.

Приземлился Райан с глухим ударом, левая рука и ноги ощущались связанными.

Он открыл глаза навстречу утреннему свету, но все равно принялся ожесточенно сражаться с влажной от пота простыней, опутавшей его, как живая. Дрожа, он сел и привалился к краю кровати, обхватив голову руками.

«Кошмары, — сказал он себе. — Только и всего».

Он свалился с кровати.

Мышцы были натянуты, словно струна. Кожа горела, и Райан подумал, не подхватил ли одну из тех болезней, о которых слышал по радио. Голова болела убийственно. Он прижал пальцы и ладони ко лбу, почувствовал, как частит пульс. Исходящий от кожи жар подтвердил, что у него температура. Он бы сказал, что, вероятно, хорошо за тридцать восемь, вот–вот мозги спекутся. Голова болела, и Райан нащупал пару шишек, будто его огрели по лбу битой… Разумеется, он же свалился с кровати и буйно среагировал на кошмары. Наверное, через несколько часов по всему телу обнаружится с полдесятка синяков.

Он стянул мокрую от пота футболку, надел чистую и спортивные штаны. Потом по коридору прошел к отцовской спальне. Субботнее утро означало, что у него есть крохотный шанс лично увидеться с отцом. И все–таки, когда он добрался до спальни, отец уже принял душ, побрился, оделся и теперь причесывался. Судя по целеустремленному выражению лица, он собирался уходить.

— Привет, пап, — сказал Райан.

Отец бросил на него быстрый взгляд, ополаскивая руки:

— Выглядишь ужасно.

Райан был на несколько сантиметров выше отца, шире в груди. Он красил волосы в синий, но их натуральный цвет был рыжим, не похожим на отцовские черные волосы. Судя по фотографиям, на мать Райан походил больше, и он подумывал, что, вероятно, это сходство вызывало плохие воспоминания и было причиной того, что отец его избегал. Возможно, сам простой факт появления на свет навеки разорвал связь отца с сыном.

— Приснился плохой сон, — сказал Райан. — Куда ты?

— По делам, — ответил отец. — Если не вернусь к ужину, на столе двадцатка. Закажи пиццу или еще что–нибудь.

— Я надеялся, мы сможем поговорить…

— Позже, — проходя мимо, отец хлопнул его по плечу. — Мне надо бежать.

— Ну разумеется, — проговорил Райан в спину уходящему отцу: тот сбежал вниз по ступеням и, минуты не прошло, как покинул дом. — Всё вечно позже.

Райан заметил на полу фотографию — краешек ее выглядывал из–под двери шкафа. Открыв дверцу, он обнаружил две виденные недавно карточки: он совсем маленький, на своем первом трехколесном велосипеде, на руле которого болтаются красные, белые и синие ленточки; на второй фотографии он бомбочкой прыгал в соседский бассейн. С неделю назад Сумико устроила ему вечеринку в честь Дня рождения и позаимствовала у отца Райана стопку детских фотографий для стенгазеты, озаглавленной «Райан через годы». Она включила туда по одной фотографии на каждый год — с рождения до семнадцатилетия. Последнюю фотографию она сделала утром перед вечеринкой.

Подняв глаза, он увидел на полке темную деревянную шкатулку, крышка которой была приоткрыта из–за стопки фотографий, поспешно засунутой обратно после вечеринки. Райан снял шкатулку и положил в изножье отцовской кровати, намереваясь сложить выпавшие фотографии внутрь и закрыть ее на замочек. Но вместо этого он вытащил фотографии и разложил в два ряда на кровати. Даже на снимках, которые Сумико не стал брать для стенгазеты, он практически всегда был один. У него не было ни сестер, ни братьев, а мать умерла родами. Большинство фотографий сделал отец, так что он был по ту сторону объектива, а не на снимке вместе с сыном. Всегда один — вот как Райан видел себя, а фото подтверждали его одинокое существование. С самого рождения его жизнь пошла под откос. История его жизни описывала «что могло бы случиться». Никаких отношений с матерью, которую ему не довелось узнать. Счастливые воспоминания, ожидаемые от нормального детства, при рождении превратились в годы молчаливого горя. Многие его одноклассники происходили из распавшихся семей, их родители были разведены либо никогда не заключали брак, но его семья никогда не была полной. Ни единого дня. То, что должно было быть семьей, было лишь нарушенным обещанием.

Райан закрыл глаза и вздохнул. Пульсирующая головная боль не располагала к философским размышлениям, и он не горел желанием погрязнуть в жалости к себе. Тряхнув головой, он собрал фотографии в аккуратную стопку и сложил обратно в шкатулку.

Заметив собственные ногти, он застыл. Все ногтевое ложе до свободного края потемнело, будто из–за синяков, однако, надавив на них, боли Райан не почувствовал. Ударил во сне, что ли? На обеих руках? Все десять пальцев? Он снова испугался, что какая–нибудь таинственная болезнь течет у него по венам.

Когда Райан поднялся, удерживая шкатулку одной рукой, лоб пронзило вспышкой боли, и на мгновение всё кануло в темноту. Шкатулка выпала из ослабевших пальцев и ударилась о пол.

Дезориентированный, он пошатнулся и почувствовал вкус крови. Губа треснула и кровоточила там, где клык прокусил кожу. Страдающие судорогами могут прикусить язык. Возможно ли, что он испытал короткий припадок?

Отец не мог позволить себе оплату неотложки, особенно по ложной тревоге. Надо подождать, не станет ли хуже, прежде чем идти к врачу.

Осторожно нагнувшись, Райан подобрал коробку и… обнаружил на дне потайное отделение. От удара панель приоткрылась — всего на полсантиметра — но он нашел скрытую защелку и выдвинул панель. В узком пространстве обнаружился тщательно сложенный листок бумаги, заполненный стремительным женским почерком — мамина рукописная записка, которую отец ему никогда не показывал.

Оставив коробку на кровати, Райан медленно вышел из отцовской спальни, читая записку.

* * *

Во сне Дальтон Рурке бил морды саммердэйловским парням. Он сбивал их с ног, а они снова поднимались — окровавленные, но готовые и жаждущие принять новое наказание. Поначалу он наслаждался нескончаемой расправой — испытывал угрюмое удовлетворение от причиненной боли, от выплескивания ярости на тех, кому все доставалось легко, кто был богаче, кто смотрел на него сверху вниз. Он бы измолотил в кашу каждого из них и стряхнул, как тяжкое бремя, за то что у них всё слишком хорошо. Растолковал бы им, что жизнь может быть какой угодно, но не легкой, а потом они бы расползлись по домам, с ревом призывая мамочек, чтобы те подули на бо–бо.

Но внезапно сон сделался странным. Когда он рассек одному парню щеку, из крови начало вырастать что–то твердое и изогнутое, похожее на пораженный болезнью кустарник. Другой парень, с рассеченной переносицей, схватился за лицо, когда из–под разорванной плоти поползли вьющиеся стебли. Третий, который до этого, согнувшись, из–за внутренних повреждений кашлял кровью, начал извергать быстро растущие лозы. Древесные шипы вырвались из глазниц четвертого.

В ужасе наблюдая за их трансформацией, Дальтон попятился.

— Что с вами? — спросил он. — Что вы такое, черт побери?

— Мы — то, чем нас сделал ты.

— Вы… вы не люди!

Парень с шипами в глазницах развернулся к остальным:

— Ребята, послушайте, кто бы говорил!

— Вы психи, — прошептал он.

Остальные истерически рассмеялись, из их плоти вырывались стебли и ветви, забрызгивая Дальтона кровью, она залила ему глаза, картинка размылась и поплыла, а он пытался проморгаться. Чем больше он старался приглядеться, тем темнее становилось вокруг — сначала все было кроваво–красным, но затем опустилась темнота, в которой их смех доносился до него сериями искаженного эха.

Он проснулся на своей узкой кровати в тесной спальне, намеренно заваленной барахлом. Он вымок от собственного пота и дышал так, будто пробежал полтора километра за четыре минуты. Голова болела: вокруг черепа будто стальная лента сжималась. Через несколько секунд он почувствовал вкус крови, и в голову пришла безумная мысль, что брызги крови перешли из кошмара в реальность, что кровь жертв пятнает его даже теперь, когда он проснулся.

Дальтон выскочил из постели, добрался до мусорного ведра и изверг в него содержимое желудка с такой силой, что заболели мышцы в боку. Его губы оказались распухшими и в крови. Капельки крови испещряли запястья и кисти рук. Он сжал пальцы в кулак так крепко, что задрожала рука, и с задушенным криком впечатал кулак в стену, пробив костяшками штукатурку.

* * *

Джесс Трамболл занес монтировку над головой мужчины, и на этот раз никто его не остановил. Он опустил монтировку сверху вниз, как если бы рубил топором дрова. Металлический стержень под крик женщины разбил мужчине череп. Джесс снова ударил, превращая его в месиво. Безжизненные глаза застыли в разбитых глазницах. На третьем ударе он заметил осколки разбитых зубов на липком от крови металле.

Женщина, упав на колени около мертвеца, спрятала лицо в ладонях и безутешно рыдала. Приблизившись, Джесс снова поднял монтировку. Женщина вскинула голову — растрепавшиеся волосы, расширенные от горя и ужаса глаза, тушь потекла от слез так, что лицо будто таяло. Джесс ждал неизбежной мольбы о пощаде. На самом деле, он хотел, чтобы женщина взмолилась о пощаде, чтобы на секунду она поняла, насколько это бессмысленно, как она впустую потратила жизнь, веря не в то, что нужно. Он поднял монтировку повыше и сжал челюсти, намереваясь раскроить ей череп одним ударом.

Женщина сделала глубокий дрожащий вдох и проговорила:

— Ты чудовище. Теперь ты знаешь, не так ли?

Джесс заорал и опустил монтировку…

И неожиданно проснулся.

С колотящимся сердцем он открыл глаза и через секунду узнал свою спальню. Воспоминания сливались со сном. Он пытался отделить реальность от фантазии. Убил ли он мужчину? А женщину? Или оставил в живых? Нет… он хотел убить мужчину, но Барт остановил его. Во сне Барта не было.

Был ли сон видением, которое показывало, что было бы, если б он напал на прохожих в одиночку? Или просто подсознание решило сыграть с ним шутку? Джесс хотел сбросить простыню и заметил, что она разрезана в нескольких местах, будто кто–то прошелся по ней канцелярским ножом. Когда он встал, пульсирующая головная боль накатила так, что он покачнулся, и пришлось схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть.

Попав вчера домой, он, с небольшой помощью Барта и Кейта, уговорил ящик пива. Это могло бы объяснить, почему большая часть ночи прошла как в тумане, а так же странные сны и утреннее похмелье. Неужели отец чувствует себя так каждый день всю жизнь? Ковыляя к ванной, Джесс нащупал на лбу две шишки. Он не помнил, чтобы бился головой. Может, он вырубился, и Барт с Кейтом дали ему распробовать собственное оружие за то, что он напугал их до усрачки?

Если они что–то с ним делали, пока он был без сознания, Джесс поломает им руки, а потом сунет башкой сквозь ближайшую кирпичную стену. В любом случае, они трупы.

ГЛАВА 21

Ким Джейкобс пришла в себя, постепенно осознавая боль во всем теле, а в мыслях тем временем мелькали короткие обрывки недавних воспоминаний: как она задержалась на работе, чтобы доделать финансовую отчетность; как вышла из супермаркета, купив продукты к ужину; спущенная шина; попытки заменить шину; высокий мужчина из фургона, который никак не хотел уходить. А потом она разом все вспомнила: нападение на улице, как ее стукнули головой о бок собственной машины, как она оказалась в фургоне с обмотанными скотчем ногами…

Еще до того, как Ким смогла открыть глаза, боль в голове пульсировала в такт с сердцебиением. Она предположила, что в результате нападения заработала сотрясение, вероятно, разбила голову. Стянутые вместе запястья горели, и она не могла пошевелить ногами, хотя голые пальцы терлись о тонкое ковровое покрытие. Плечи ныли, будто кто–то пытался выдернуть руки из суставов. Через секунду Ким поняла отчего. Ее подвесили вертикально, и тяжесть всего тела пришлась на связанные над головой руки.

Задрав голову, она увидела веревку, обвивающую запястья и привязанную к большому болту с петлей, вбитому в потолок. Пальцы ног касались пола, но вес почти не поддерживали. Вместо этого Ким медленно покачивалась на веревке, мельком видя незажженные неоновые буквы, складывающиеся в слово АРКАДА. Под знаком располагалось помещение с большой витриной, но не было ни автоматов для игры в пинбол, ни игровых автоматов. Все, что там находилось, было либо украдено, либо продано. Повернувшись еще немного, Ким увидела трехэтажную стойку с десятком побитых шаров для боулинга, а за ней полированные деревянные дорожки со стандартными столами и фиксированными пластиковыми сиденьями и лавками для тех, кто не ведет счет. В конце дорожек не было кеглей, просто темные провалы за кеглеустановочными устройствами.

Ким узнала место. Этот боулинг–клуб стоял закрытым уже несколько месяцев. Несколько лет назад Ким по вторникам разыгрывала здесь дружеские партии с коллегами, а сейчас оказалась тут пленницей.

Она развернулась дальше и в ужасе отпрянула, чуть не врезавшись в мертвеца, подвешенного за лодыжки, одетого только в белую футболку и боксеры. Прямоугольные куски плоти были срезаны с его бедер и плеч каким–то острым инструментом, и на месте их зияли красные раны.

«Коп из фургона», — тут же подумала Ким.

Она опустила взгляд, чтобы взглянуть на лицо. И заорала.

Тело оканчивалось окровавленным обрубком шеи. Оно было обезглавлено.

Ким с криками принялась рваться с веревки, извиваясь и изо всех сил дергая веревку, надеясь порвать ее или вытащить из потолка болт. Беспомощно потрепыхавшись минут десять, она в изнеможении обмякла, тяжело дыша.

— А ты сильная, — послышался голос. — Это хорошо. Сила поможет тебе пережить ритуал.

Развернувшись вокруг своей оси на большом пальце, Ким смогла разглядеть своего похитителя. Он сидел на высоком стуле за стойкой для обуви. Полочки позади его размещали с полдесятка разномастных туфель, которые, как и поврежденные шары, были слишком бесполезны для продажи. Положив руки по обе стороны потрепанной красной сумки для шаров, высокий мужчина улыбнулся ей:

— Я хотел, чтобы ты очнулась раньше.

— Вы… вы собираетесь… убить меня?

— Если бы я хотел тебя убить, уже убил бы.

— Зачем тогда?

Всевозможные ужасные предположения приходили на ум быстрее, чем Ким успевала их отгонять.

— У меня на тебя особые планы, — серьезно объяснил он. — Я хочу провести тебя сквозь демонические врата.

— Что… что это значит?

— Всему свое время. Для начала, я хочу, чтобы ты увидела вот это.

Он запустил руку в сумку, и Ким напряглась, предчувствуя, что именно там находится. На мгновение она накрепко зажмурилась, но потом все же пришлось посмотреть…

…на отрезанную голову мертвого полицейского.

— О боже… боже… боже… — прошептала она.

К горлу подкатило, и Ким поперхнулась, горло обожгло желчью.

— Видишь ли, — медленно проговорил он, поднеся пальцы к отрезанной голове, — они должны сбросить свое человеческое лицо. Это первый шаг.

У него были изогнутые заостренные ногти, которые выглядели неестественно плотными, словно когти животного. Ногтем указательного пальца он впился в лоб полицейского и срезал с лица длинную полоску кожи. Потом еще одну. И еще.

Ким орала, пока не сорвала голос.

* * *

Дин смотрел новости с приглушенным звуком, стоя перед телевизором и постукивая по ладони красным маркером. Доктор Шарлотта Кинзи, собственный медэксперт новостного канала, рассказывала диктору, что окружной департамент здравоохранения Берлингтона сообщил о всплесках пищевых отравлений, упомянув сальмонеллу, кишечную палочку и листерию, обнаруженные в местном супермаркете. В дополнение к вспышкам новых болезней, случаи заболевания гриппом и метициллин–резистентной стафилококковой инфекцией достигли масштабов эпидемии с более чем десятком смертельных исходов. Пока врач говорила, пустили запись переполненной приемной, в спешке снующих по коридору врачей и медсестер, а затем последовало короткое интервью с немолодым доктором, который объявил, что нынешняя ситуация — самая худшая за все сорок лет его врачебной практики. Он упомянул, что новый вирус гриппа опаснее, чем тот, который прошел по Лорел — Хиллу восемнадцать лет назад, на третий год его пребывания в должности врача в местной больнице.

Сэм все утро не отрывался от ноутбука. Половину времени он искал новые странные происшествия и передавал их расположение Дину, чтобы тот мог обновить гигантскую карту города, а вторую половину просматривал мифы на предмет способов убийства они.

— Парень упал, прочищая водостоки, — сказал Сэм. — Умер.

— Обычный несчастный случай?

— Насадился головой на садовую тяпку.

— Добавлю с вопросительным знаком.

Бобби, одетый в костюм агента ФБР и готовый к выезду, задержался, чтобы поступить по старинке и обзвонить охотников, с которыми он работал за прошедшие годы, чтобы разыскать кого–нибудь, кто пересекался бы с они.

— На завтра запланирован парад в честь пятидесятилетия города. Можем попробовать церемонию выбрасывания бобов, — предложил Сэм.

— Определенно план Б, — возразил Дин. — А то и Ц.

Кто–то нетерпеливо постучался костяшками во входную дверь.

— Кто–нибудь заказывал пиццу? — спросил Дин.

— На завтрак? — удивился Сэм.

— Там определенно не Рой, — Бобби прикрыл микрофон мобильника. — Это же его дом.

— Может, он ключи потерял? — вслух поинтересовался Дин.

Тем не менее, его внутренние колокольчики паранойи начали звенеть.

Заканчивая звонок, Бобби направился к двери.

— Спасибо, Диггер, — сказал он в телефон. — Что–нибудь найдешь, сразу же звони. Буду должен.

Дин посмотрел на брата и одними губами произнес: «Диггер?» Сэм пожал плечами.

Бобби подошел к окну около двери и выглянул из–за занавески:

— Это МакКлэри.

Дин нахмурился:

— Ты его ждал?

— Поиграть вместе не приглашал, если ты об этом.

Бобби потянулся к дверной ручке.

— Постой секунду.

Дин поспешил на кухню, по дороге схватив за руку Сэма:

— Подыграй мне.

Сэм ничего не понял, но от вопросов воздержался.

Дин положил на стойку мясницкий нож и многозначительно кивнул брату, потом достал из–под раковины бутыль буры и плеснул жидкости на полосатое полотенце. Слегка отжал его и с полотенцем в мокрых от чистящего средства руках вернулся к двери.

— Давай.

— Он не… — покачал головой Бобби.

— А ты подумай, — возразил Дин. — Если он Зубастик, вот так он нас и прикончит. В укромном местечке. Без свидетелей.

МакКлэри постучал еще раз, громче.

— И естественно, прежде он постучит в дверь, — сухо прокомментировал Бобби.

— Чтобы мы расслабились, — сказал Сэм, убежденный аргументами брата.

Дин, наготове, кивнул на дверь.

Бобби снова покачал головой:

— Ты мне начинаешь напоминать Фрэнка.

Как только Бобби открыл дверь, МакКлэри, по–прежнему в униформе, ворвался внутрь. Дин шагнул вперед, притворяясь, что вытирает руки промокшим полотенцем, и предложил ладонь:

— Добро пожаловать, сержант.

МакКлэри отстраненно нахмурился, но машинально ответил на рукопожатие, а потом посмотрел на свою руку, по которой теперь, не причинив никакого вреда, стекала бура.

— Вы, кажется, плохо руки вытерли, — заметил он.

— Да, простите, — Дин почувствовал, как из тела уходит напряжение: он был готов броситься в бой, едва кожа левиафана начнет гореть и слезать. — Пойду, возьму другое полотенце.

Перед тем, как повернуться к МакКлэри, Бобби бросил на Дина взгляд, в котором читалось «Я же говорил». Дин в ответ едва заметно пожал плечами: «Лучше перебдеть».

— Я здесь неофициально, — беспокойно проговорил МакКлэри. — Насколько это только возможно.

— Я думал, вы позвоните, сержант, — ответил Бобби. — А не явитесь лично.

— Простите, я не спал, — МакКлэри принялся мерить шагами маленькую комнату. — Сильно нервничаю.

— А то мы не заметили, — Дин принес ему сухое полотенце из кухни.

— Насчет прошлого вечера… — начал Бобби.

— Хотите знать, что я написал в отчете?

— Да.

— Абсолютно ничего про рога.

— Мудрое упущение.

— Я предположил, что преступник, вероятно, ранен, — продолжал МакКлэри. — Знаете почему?

— Весь внимание.

— На месте преступления нашли только кровь жертв.

— Разумно, — сказал Бобби.

— Еще бы. Если вас там не было, — сказал МакКлэри. — А шефа Донато там не было. Но я попал в мужика. И вы тоже попали.

— Верно.

МакКлэри раздраженно всплеснул руками:

— Но не могу же я написать, что пули от него отскочили.

— Может, он надел бронежилет? — предположил Сэм.

МакКлэри щелкнул пальцами:

— Пуленепробиваемый жилет. Хороший. Вполне сойдет.

— Рад помочь.

— Но это неправда, — МакКлэри повернулся к Бобби. — Потому что, полагаю, парни с растущими изо лба рогами за жилетами в магазины не ходят.

— Пожалуй, не ходят, — согласился Бобби.

— Получается… это были настоящие рога? — спросил МакКлэри. — Не приспособления или импланты, как те фальшивые вампирские клыки, которые фетишисты в челюсти вживляют?

— Можете написать это в отчете, — предложил Бобби. — Обеспечьте себе прикрытие.

МакКлэри шлепнулся на диван и вздохнул:

— Ага, если кто–то еще видел то, что видели мы. Но остального это не объясняет.

Бобби приблизился к нему и сел в стоящее напротив дивана кресло, чтобы оказаться на одном уровне с МакКлэри:

— Что ж, сержант, пришло время решать.

— Решать что?

— Остаться при утешительной лжи, — пояснил Бобби, — или столкнуться с суровой правдой.

ГЛАВА 22

Сумико стояла перед домом Райана минут пять, пытаясь решить, хочется ли ей подойти к двери или же вернуться домой. На свежую голову она старалась понять, была ли честна с ним и, наоборот, был ли он честен с ней. В общем–то, следовало признать, что она слишком сосредоточилась на себе и блоге. Все сумасшедшие события, происходящие в городе, заставляли ее обновлять посты, пытаться отыскать связь, которая объяснила бы все странности. Она отошла от текущих школьных событий — шуточных расследований о таинственном мясе в школьном кафетерии, предположений о личности участников различных школьных шалостей, щедро сдобренных сплетнями о делах амурных — и принялась постить статьи о людях, погибших вследствие ужасных несчастных случаев и от смертельно опасных болезней. В какой–то мгновение информационный поток захлестнул ее.

Теперь, когда эмоции немного улеглись, а не бурлили и кипели, она попыталась взглянуть на все с точки зрения Райана. Она была его подружкой, но, возможно, ее слишком увлекли события, которые мало относились к нему, да и к ним, как к ученикам старших классов. Возможно, она уделяла ему мало времени. Если на секунду отбросить собственные интересы, Сумико понимала, что Райан волнуется за оценки и свое будущее, и что вечно отсутствующий отец едва ли оказывает ему поддержку. В этом они были похожи. Райану понадобится стипендия и уйма кредитов, чтобы поступить в колледж, любой колледж. Вероятно, он сейчас испытывает слишком большой стресс, чтобы с ним справиться. Так что, может быть, ему нужно было с кем–то поговорить, а она, единственный близкий ему человек, оказалась слишком занята болтовней о всех странных вещах, которые запечатлела в блоге.

Сумико сделала глубокий вдох.

«Ладно, — признала она. — Я, пожалуй, была скотиной, — однако сразу напомнила себе: — Но он зашел слишком далеко, уничтожив мою собственность».

Нарочно ли? Он прибавил несколько сантиметров за последний год и порой бывал, мягко говоря, неуклюжим. Она ведь ему даже времени объясниться не дала.

«Мы оба были неправы», — заключила Сумико.

Вздохнув, она подошла к двери и постучала.

Райан, одетый в старую синюю толстовку, натянутую через голову, открыл. Он быстро сунул руки в карманы. Выглядел он довольно дерганым, а глаза у него были такие, будто привидение увидел. Не знай его Сумико раньше, подумала бы, что он употребляет наркотики.

— Сумико?

— Райан, — проговорила она. — Всё нормально?

— Да… Не знаю, — он пожал плечами. — Я уже не уверен, что означает «нормально».

— Мне тяжело, — она на секунду опустила взгляд, — но я хочу извиниться. Не за то, что наорала на тебя за разбитый монитор. Это ты заслужил. Я хочу попросить прощения за то, что не стала тебя слушать…

— Я заплачу за монитор, — перебил Райан. — Я виноват.

— Спасибо. Я пока старым пользуюсь. Так что можешь не спешить с оплатой. Может, я отдам его в починку. Дешевле выйдет, чем новый покупать. Наверное.

— Хорошо, — рассеянно проговорил Райан. — Пришли мне счет.

— Райан, — сказала Сумико. — Что не так? Ты выглядишь… странно.

— Слушай, мне надо идти.

— Куда?

— Ты была права насчет разрыва отношений. Ты занята, а я… Мне надо немного побыть одному, понимаешь? Тебе лучше держаться от меня подальше. Правда.

— Райан, ты меня прогоняешь?

— Время неподходящее, — Райан смотрел мимо нее. — Вот и всё.

— Ты рвешь со мной отношения?

— Это ведь неизбежно, так? У тебя есть колледжи на выбор. Ты отправишься покорять новые миры, а я буду здесь. Это просто был мимолетный школьный роман, так?

— Райан, я вижу нас совершенно не так.

— Может, тебе стоит посмотреть правде в лицо, Сумико, — отозвался Райан. — Нужно положить этому конец. Нет смысла растягивать боль. Просто… отодрать пластырь, правильно?

— Мы поссорились по–дурацки, Райан, — взмолилась Сумико. — Парочки постоянно ссорятся. И потом мирятся. Почему ты ведешь себя так?

— Время неподходящее, Мико, — он потянулся к двери. — Мне надо идти.

И пока Сумико стояла на ступеньке с отвисшей от изумления челюстью, Райан отступил и закрыл дверь у нее перед носом. Несколько секунд она недоверчиво таращилась на дверь. Ждала. Но он просто оставил ее ошарашенно стоять. Понятное дело, что–то с Райаном было не так: как он кутался в толстовку, избегал смотреть в глаза, дергался. Сумико начала подозревать, что он каким–то образом влился в сумасшествие, охватившее город. Да, подложенная бомба оказалась фальшивкой, но это не значит, что странное поведение Райана не является частью всеобщего безумия.

Наконец, Сумико развернулась и зашагала в сторону дома.

— Что это была за чертовщина? — вслух спросила она себя.

На данный момент Сумико понятия не имела, но вознамерилась выяснить.

* * *

Райан привалился к двери, чувствуя за ней присутствие Сумико. Будучи уверенным, что она видит его насквозь, Райан пытался вспомнить, что сказал и какие подавал знаки. Он был уверен, что заражен чем–то, и не мог даже думать о том, чтобы заразить ее. Или признаться, что он, вероятно, умирает. Лучше оттолкнуть ее.

Как только Райан ослабил бдительность, внутри закипела ярость и мышцы задрожали от желания ударить кого–нибудь или причинить кому–нибудь боль. Разговор с Сумико вытянул из него все силы. Разрыв с ней был болезненным, но необходимым. Это был единственный способ защитить ее от происходящего.

Правой рукой Райан сжал в кармане толстовки письмо, которое мать написала отцу за несколько дней до его рождения. От понимания того, что отец все эти годы держал письмо в тайне, хотелось орать. Он снова развернул листок и уставился на слова, как будто они были загадкой, решение которой объяснит его жизнь.

Райан обнаружил, что сидит за кухонным столом, глядя на лист бумаги. Письмо говорило о самоотверженности, несмотря на то, что произошло с матерью. Не углубляясь в детали, она намекала на ужасное происшествие, которое вынесли его родители, на трагедию, которую отец от него скрывал. Кулаки Райана дрожали по обе стороны письма. Внутри пылал жар. Лоб продолжал пульсировать глухой болью и зудеть, будто от сыпи. Ногти, уже совершенно темные, огрубели, и заостренные кончики были такими острыми, что он мог бы вырезать свое имя на деревянной столешнице, как лезвием перочинного ножа. Он спрятал ногти от Сумико, хотя болезненное желание обхватить пальцами ее горло накатывало темной волной.

Услышав звук поворачивающегося в замке ключа, Райан соскочил со стула, беспокоясь, что вернулась Сумико. Но у нее нет ключей. Только отец…

— Я забыл письма, которые хотел отправить, — объяснил отец, заметив стоящего на кухне сына.

Он прокрутил на указательном пальце ключи от машины, будто ему не терпелось тут же уехать.

— Что это? — спросил Райан, чувствуя, как внутри снова закипает гнев.

Отец остановился около буфета, протянув руки за стопкой проштампованных счетов, ожидающих пересылки по почте:

— О чем ты?

— О письме, которое мама написала тебе до моего рождения.

— Где ты его нашел?

— Отвечай на вопрос!

— Райан… — отец отвернулся, пытаясь взять себя в руки. — Ты не должен был его видеть.

— Что это значит?

— У нас с твоей матерью были трудные времена, когда она это писала. Мы пытались справиться с… подготовиться к появлению ребенка.

— А что с нападением?

— Райан…

— Она пишет: «Если честно, я не знала, как мы сможем жить вместе после нападения. По разным причинам это было бы невероятно тяжело для нас обоих. Мое решение оставить ребенка было самым тяжелым решением из тех, что мне довелось принимать, так как я понимала, что ты можешь решить не идти по этой дороге вместе со мной. Я знаю, мы совершенно не так представляли наше будущее, и будущее ребенка. Так что спасибо, что поддержал мое решение оставить его и вырастить как собственного. Вместе мы так сильны, любимый. Я знаю, что вдвоем мы справимся и сможем создать что–то хорошее из того, что пока было лишь ужасным».

Райан дочитал и посмотрел на отца:

— Ты всегда меня ненавидел.

— Неправда.

— Всю жизнь ты избегал меня, никогда не хотел проводить со мной время.

— Мне приходилось работать на двух работах, — возразил отец, — чтобы у нас была крыша над головой.

— Твоя вечная отговорка, — сказал Райан. — Но ты не видел во мне сына, вовсе нет. Я был как соседский мальчишка, за которым пришлось присматривать слишком долго, — он горько рассмеялся. — Все эти годы я чувствовал, будто недостаточно хорош для тебя, что чего–то во мне недостает. Как бы я ни старался, какие бы хорошие оценки ни получал, ничего не помогало.

— Ты усердно работал, — проговорил отец. — Возможно, я недостаточно часто говорил тебе об этом.

— Издеваешься? Ты никогда искренне не говорил: «Отличная работа». Ни комплимента, ни жалкой похвалы, я чувствовал только твое разочарование. Я думал, что недостаточно хорош. Я изменил внешность, — Райан схватил себя за прядь синих волос. — Каждый раз, глядя в зеркало, я думал, что со мной что–то не так. Из–за того, как ты со мной обращался.

— Ты не соседский мальчишка, — возразил отец, но продолжал смотреть над плечом Райана, будто кухонные шкафчики интересовали его больше, нежели сын. — Каждое утро я просыпаюсь и говорю себе, что ты — сын твоей матери…

— Но не твой, — перебил Райан, наконец озвучив правду.

Он перекрасил волосы, чтобы спрятать естественный цвет, потому что тот слишком отличал его от отца, его единственного выжившего родителя.

— Не мой, — признался отец. — Я пытался дать тебе хороший дом, безопасное жилье, шанс вырасти и выучиться…

— Этот дом мне не родной, — зло проговорил Райан. — Это мотель, в котором снимают комнаты два чужака.

— Твоя мать была сильной, — сказал отец. — Я говорю себе, что ты ее сын, но когда смотрю на тебя… вижу только его.

— Моего настоящего отца?

— Человека, который напал на твою мать. Я его никогда не прощу.

— Кто… Где он? — спросил Райан.

— Они… Полиция его так и не нашла. Мы с твоей матерью решили вырастить тебя, но в тот день она оказалась недостаточно сильной.

— Когда на нее напали?

— Когда родился ты, — по щеке отца скатилась слеза. — У нее открылось такое сильное кровотечение, врачи перепробовали всё… — его голос на мгновение перехватило от эмоций. — Перед смертью она заставила меня пообещать… пообещать, что я позабочусь о тебе.

В эту секунду Райан, наконец, разглядел истинные эмоции, любовь к матери, которую он никогда не знал. Отец всегда был несгибаемым и сдержанным, никогда не проявлял эмоций. Он присматривал за Райаном, дал ему жилье, но никогда не показывал настоящей любви. Ни разу не прослезился ни от гордости, ни от радости. Он заботился о Райане, держал данное жене обещание, но ничего сверх.

Глядя, как отец прослезился — но не из–за него, никогда не из–за него — Райан почувствовал, как внутри снова вскипает ярость. Он получил больше симпатии от учителей, от родителей одноклассников, даже от совершенных незнакомцев, чем от этого стоящего перед ним человека.

— Ложь! — заорал Райан. — С той минуты, как я появился на свет, моя жизнь была одним большим обманом!

Зло зарычав, он взялся за край стола и перевернул его.

— Райан!

Он схватил сушилку для посуды с высыхающими стаканами и тарелками швырнул ее в стену. Стекло и керамика разлетелись, а сама сушилка сбила со стены календарь.

— Все эти годы я ненавидел свою жизнь! — выкрикнул Райан, надвигаясь на отца со стиснутыми кулаками. — И теперь я знаю почему. Потому что я ненавидел тебя!

Ошеломленный, отец едва среагировал, когда Райан ударил его по лицу. Нос под костяшками хрустнул и сместился. По лицу отца полилась кровь. Райан ударил его еще раз, сбив с ног. Когда отец упал, он правой ногой пнул его в живот.

Отец беспомощно согнулся пополам.

Райан снова занес ногу и примерился носком ботинка к голове отца. Внутри бурлил гнев, и он представлял разбитое лицо отца, размозженный череп, и картинка эта вызвала у него предвкушающую улыбку. Он дрожал от желания вытряхнуть жизнь из человека, который превратил его существование в фикцию.

Однако в последний мгновение что–то помешало ему нанести смертельный удар, что–то вступило в бой с гневом и победило.

— Ты этого не стоишь, — яростно прошептал Райан и выбежал на улицу.

Стоя перед домом — который никогда не был ему родным — он уперся ладонями в колени и тяжело дышал, дожидаясь, пока восстановится сердцебиение. Когда в голове начало проясняться, он понял, что остановило его — Сумико. Она была тем единственным, что по–настоящему что–то значило в его жизни, и глубоко внутри он осознавал, что, убив отца, потеряет ее навсегда. На мгновение он заглянул в бездну, и оттуда на него взглянула бесповоротность.

Пусть даже Райан оттолкнул Сумико ради ее же безопасности, он не мог принять будущее без возможности присутствия ее в его жизни. Она спасла его отца. Но он не знал, может ли что–нибудь спасти его.

ГЛАВА 23

Дезориентированный, Джесс решил, что выпитое накануне пиво вызвало обезвоживание, потому что с телом определенно было что–то не так, причем не обычное похмелье. Он решил, что еда успокоит желудок и прогонит или приглушит пульсирующую головную боль. Он побрел по коридору к лестнице и схватился за перила правой рукой, левой массируя лоб. Бугорки на лбу — они бы находились прямо за линией волос, не брейся он наголо — ощущались сухими и пластинчатыми, будто какая–то сыпь. А еще он нащупал рассечение на коже, как порез, только что без крови.

Отец взбирался вверх по лестнице, сжимая в руке большую бутылку пива и мало обращая внимание на происходящее. Отвлекшись на бескровный порез, Джесс врезался в него и выбил бутылку. Та ударилась о ступеньку и перевернулась, разлив остатки пива.

— Какого черта? — невнятно проворчал отец. — Парень, ты что, придурок?

Джесс пихнул его к стене и злобно проговорил:

— Пожалуй. Раз все эти годы терплю твои пьяные выкрутасы.

— А вот и нет, приятель! — заорал отец, брызгая слюной. — Это мне приходилось терпеть тебявсе эти годы! А теперь принеси пользу: притащи мне другую бутылку и прибери этот чертов бардак!

— Я похож на твоего слугу, папаша?

Отец наклонился так близко, что у Джесса не осталось другого выбора, кроме как вдохнуть кислую смесь выпивки и рвоты, которой несло у него изо рта:

— Нет. Ты похож на то, что я с подошвы ботинка соскребаю.

Джесс схватил его за подбородок и сильно ударил головой об стену. Обрамленная рамкой фотография, на которой отец с приятелями по рыбалке стояли около какой–то хижины, свалилась и поскакала вниз по ступенькам. Не успел отец среагировать, как Джесс пнул его в толстый живот, а потом схватил за плечи и швырнул с лестницы.

Отец неловко скатился вниз, ногой сломав по пути две стойки. У подножия лестницы он остался стоять, покачиваясь, на четвереньках, собираясь с силами или пытаясь восстановить равновесие, чтобы встать.

Джесс слетел вниз, схватил его за волосы и поднял ему голову достаточно высоко, чтобы ударить.

— Вперед, отморозок, — невнятно протянул отец. — Валяй, тупой сукин сын. Убей меня точно так же, как ты убил собственную мать!

Джесс отпустил его и отшатнулся, уставившись на отца так, будто тот отрастил вторую голову:

— Что?

— Ты убил ее, — повторил отец. — Так вперед, убей и меня. Для ровного счета.

— Какого черта ты несешь? — яростно заорал Джесс. — Мама сбежала! Не смогла вынести жизнь с тобой. И никто бы не стал ее винить.

Джесс винил ее. За то что бросила его с этим никчемным человеком, за то, что оставила его. Отец любил обвинять Джесса в ее уходе, говорил, что она не смогла взять на себя воспитание ребенка и ушла, чтобы избежать ответственности. Но Джесс знал, что она ушла, потому что ее муж был никчемным пьяницей. Единственное сомнение, которое закрадывалось ему в мысли, выливалось в попытки понять, зачем ей оставлять маленького ребенка с накачанным пивом неудачником.

— Это был ты, — отец указал на него. — Урод. Ты убил ее.

Он неуклюже поднялся на ноги, используя в качестве опоры кухонный стол. В его нетрезвом состоянии усилия встать и восстановить равновесие потребовали всего оставшегося у него соображения и выдержки. Пыхтя, он пятился, пока не врезался в кухонную стойку. Джесс шагал за ним, сжав кулаки.

— Ты никчемный лжец, — сказал он. — Она убежала от тебя!

— Хочешь доказательство, умник? Я свожу тебя на ее могилу!

— Обманщик!

Всю жизнь мысль о том, что мать может вернуться, может связаться с ним и предложить сбежать от этого жалкого подобия отца помогала Джессу остаться в своем уме. Крохотная крупица надежды, что где–то жизнь может иметь смысл. Он ненавидел ее поступок, но думал, что сможет простить ее… если она вернется.

— Она умерла, рожая тебя, придурок, — сказал отец. — Истекла кровью на столе. Хуже того, ты, может, и не мой вовсе. Я любил твою мать, но святой она не была. Да, я кутил, но она мужиков каждые две недели меняла, вечно искала что–то еще, что–то получше. Никогда не довольствовалась тем, что было у нас. И в конце концов, поплатилась. Родила чертового ублюдка, и это ее убило.

— Ты никчемный пьяница и паршивый лжец, — оскалился Джесс. — Почему я должен верить хоть одному твоему слову?

— Хочешь, не верь. Но ты знаешь, что это правда, — отец закинул руки за голову и рассмеялся. — Черт, да я герой! Рощу чьего–то ублюдка, мне медаль положена.

— Заткнись!

— Знаешь, почему я никогда не говорил тебе, что она умерла и где похоронена? — рот у него был перемазан слюной. — Потому что боялся, что ты нассышь на ее могилу, будто просто убить ее было недостаточно…

Безо всяких раздумий Джесс схватил с деревянной подставки на столе самый большой мясницкий нож и по рукоять вогнал его отцу в грудь. И только отпустив рукоять, сообразил, что наделал.

Отец посмотрел вниз — ему понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что произошло — и снова поднял глаза на Джесса:

— Для ровного… — он упал на колени, — …счета.

Он повалился ничком, вогнав нож еще глубже, а потом шлепнулся на бок в растущую лужу крови.

Попятившись, Джесс поморщился от пронзившей голову боли. Он прижал ладони к шишкам на лбу, и ему показалось, что они стали больше за те пару минут, что прошли после того, как он сбежал вниз по лестнице.

Схватив куртку и ключи от отцовской машины, Джесс выскочил из дома.

* * *

Дальтон Рурке сидел на краю незаправленной постели и разглядывал свои потемневшие заостренные ногти. Пробив дыру в стене, он смыл с руки гипсовую пыль и прополоскал рот. Но как бы он ни скреб ногти, чернота с них не сошла. Некоторые парни его возраста красили ногти в черный цвет, но сам он ничего подобного не делал. Темная окраска выглядела естественной… пусть и ненормальной… вероятно, из–за недостатка витаминов. Если так, думал он, это должен быть долгий процесс, начинающийся с основания ногтей. Но странная окраска и огрубение случились быстро. Может, это симптом болезни? Бабка и дед никогда не выключали телевизор, даже если его не смотрели, и Дальтон слышал, как они говорили о множестве эпидемий в городе. Не мог ли он заразиться? Страннее всего было то, что ногти казались тверже, чем раньше. А еще после того, как он сорвался и пробил стену, следовало ожидать синяков, но рука была в порядке.

Голова продолжала болеть, и бугорки над линией волос ощущались сухими и отслаивающимися. Ощупав лоб, Дальтон нашел порез, но — странное дело — никакой крови. Под разрезом выпирало что–то твердое, как будто коренной зуб лез из десны, выталкивая молочный.

Схватив с передней спинки кровати серую вязаную шапку, Дальтон по коридору отправился в ванную. По дороге он помедлил, чтобы послушать разговоры снизу.

— …наказывать его, если нас не будет? — спросил дед.

— Я определенно не собираюсь дать билетам на «Скрипача» пропасть, — отозвалась бабка.

Дальтон кивнул сам себе, вспомнив, что несколько месяцев назад они приобрели билеты на мюзикл «Скрипач на крыше» в Чеширском театре. Если мюзикл идет сегодня вечером, дом останется в его распоряжении. Ему не придется слушать, как они сучатся насчет того, какой из него негодный внук, как он позорит имя семьи, как ему, малолетнему преступнику, самая дорога в тюрьму, бла–бла–бла.

— Нам меньше года осталось терпеть его выкрутасы, — проговорил дед.

«Ну, разумеется, — подумал Дальтон. — Они вышвырнут меня, как только мне исполнится восемнадцать».

Этим они грозились вот уже три года. Не то чтобы он должен был стать паинькой, чтобы не вылететь из дома — выбора ему не предлагали. Они просто заявили, что по достижении восемнадцати лет ему придется подыскать другое место для жилья, и на этом их долг будет выполнен.

После этого никто их не осудит. В конце концов, они пеклись только о своей репутации.

Дед не раз предлагал ему в восемнадцать пойти в армию: «Может, они смогут превратить неудачника во что–нибудь толковое».

Дальтон поморщился, когда лоб пронзило болью. Он ввалился в ванную и рассмотрел свою голову в зеркало. Обычно короткая стрижка открывала верхнюю часть лба, но теперь рыжие волосы выглядели длиннее, будто отросли на сантиметр за прошедшие сутки. Обеими руками Дальтон отвел волосы от шишки с порезом. Под кожей виднелось что–то белое, словно кость. Он потыкал вырост пальцем, ожидая, что тот будет свободно двигаться под кожей, но вырост оказался устойчивым и твердым, будто кость.

— Что это такое, черт побери? — прошептал Дальтон сам себе.

Он открыл ящик под раковиной, достал оттуда ножницы и развел лезвия как можно шире. Придерживая одно лезвие, будто нож для колки льда, он воткнул его кончик в порез и надавил на твердое вещество. Если получится поддеть эту штуку снизу, можно будет вытолкнуть ее из–под кожи. Однако с какой стороны он ни заходил, найти нижнюю часть не удалось. Поморщившись, он втолкнул лезвие глубже, а потом вскрикнул, когда оно соскользнуло и полоснуло по коже.

Уронив ножницы в раковину, Дальтон зажал ладонью свежий порез. Кровь просочилась сквозь пальцы и потекла по лицу. Схватив из маленького шкафчика свежее полотенце, он прижал его к открытой ране. Пульсация в голове усилилась, дополнившись ровными волнами острой боли. Возникло ощущение, будто что–то с острыми когтями забралось в череп и вгрызалось в мозг. Скорчив гримасу, он ударил головой в зеркало. Пропитанное кровью полотенце смягчило удар, но зеркало сильно растрескалось. Перед глазами поплыло, и Дальтону показалось, что он сейчас потеряет сознание. Свободной рукой он вцепился в край раковины и прикусил губу, надеясь, что внезапная вспышка новой боли позволит сосредоточиться и удержаться на ногах.

Из–за двери донеслись тяжелые шаги поднимающегося по лестнице деда.

— Дальтон! — позвал он.

— А? — пробормотал Дальтон, потом ответил громче: — Чего?

— Где ты, черт побери?

Дальтон поспешил к двери, открыл ее и высунулся наружу:

— В ванной. Волосы подстригаю.

Дед прищурился в его направлении, будто пытаясь понять, что происходит:

— У тебя кровь идет.

— Просто порезался.

— Какой придурок может порезаться, подстригая собственные волосы?

Дальтон пожал плечами:

— Я чихнул. Ткнул себя ножницами.

— Заплатишь за это полотенце из карманных денег.

— Конечно, — отозвался Дальтон.

«О каких карманных деньгах речь, ты, старый скупердяй?»

Дальтон изо всех сил постарался не огрызнуться. У него дико болела голова, по лбу текла кровь, а в рот затекала кровь из губы, и он просто хотел, чтобы старый ублюдок убрался уже.

Ссора только растянет разговор.

— Мы с твоей бабушкой сегодня идем на постановку.

— «Скрипач», — сказал Дальтон. — Я слышал.

— Так ты еще и подслушиваешь?

— Наплевать. Можно подумать, мне есть дело до вашей общественной жизни.

Что ж, он пытался, чтобы все прошло тихо–мирно.

«К черту».

— Такое неуважение доведет тебя до беды, — дед помахал перед ним сморщенным пальцем. — Сегодня вечером мы уйдем. Ты по–прежнему наказан. Останешься в доме и не будешь влезать в неприятности. Никаких посетителей. Не дай бог узнаю, что ты пустил в дом этого жуткого парня Феррато. Он дрянной вор.

— Наплевать, — повторил Дальтон. — Это всё?

— Если узнаю, что ты нарушил запреты, лишишься всех привилегий.

«Мужик бредит, — подумал Дальтон. — Какие еще к черту привилегии?»

— Ага, как хочешь, — сказал он. — Мне еще с дыркой в голове разбираться.

— Так мы договорились?

— Уже в третий раз, старик.

— На твоем месте, мальчик, я бы не наглел, — лицо деда побагровело.

Теперь Дальтон зашел слишком далеко и провоцировал старика просто потому, что хотел от него избавиться.

— Мы разбаловали твою мать, и посмотри, что из нее выросло. Распутница, которая залетела и родила задиристого ублюдка.

Дальтон распахнул дверь и уронил окровавленное полотенце на пол:

— Не смей, черт побери, говорить о моей матери!

— А что ты вообще о ней знаешь, мальчик? Она была не уважающей себя шлюхой и подохла, рожая никчемный кусок…

В мгновение ока Дальтон насел на него, обхватив пальцами с темными заостренными ногтями жилистое горло и приготовившись выдавить жизнь из хрупкого тела старого подонка:

— Я тебе сейчас башку оторву!

Его внимание привлекло движение у подножия лестницы. Бабка смотрела на него с почти физически ощутимым холодным презрением:

— Хоть пальцем деда тронь, и я обвиню тебя в нападении и избиении, и упеку в тюрьму.

«А если я убью вас обоих, — подумал Дальтон, — то смогу сбежать».

Бабка подняла зажатый в руке телефон:

— Один звонок, и твоя жизнь кончена.

Дальтон секунду мерил ее взглядом, потом посмотрел на деда, который казался чересчур спокойным, учитывая, что его горло сжимали сильные руки, потом снова на бабку. Внезапно он сообразил, что они хотят, чтобы он сорвался. Только это им и надо. Воспитание преступника, попытки наставить его на путь истинный — это, должно быть, выглядело благородно в глазах соседей и прихожан их церкви. Если он на них нападет, никто не станет винить их за то, что сдали его за решетку. Если он станет опасен для собственной семьи, дед и бабка смогут поступить, как им вздумается. Они будут свободны от обязательств.

«Как долго они ждут, чтобы я ударил кого–нибудь из них, оставил синяк или сломал кость, сделал что–то, заслуживающее тюремного заключения?»

Он не мог поддаться.

Пробормотав проклятие, Дальтон отпустил деда и попятился. Кровь свободно стекала по лицу и капала на рубашку.

«Что ж, если они хотят жестокости, будет им жестокость. Но она достанется им на моих условиях, когда я буду готов…»

ГЛАВА 24

Дин сел за руль, что позволило Сэму просматривать информацию на ноутбуке. В паршивых колонках с треском играла «Won`t get fooled again» группы «The Who». Увеличенная карта, разложенная на столе Роя, пока оказалась тупиковой. Когда Сэм из показаний свидетелей установил, что два странных несчастных случая со смертельным исходом случились с разницей в две минуты и восемь километров, пришлось смириться с фактом, что зловещее влияние больше не требует его физического присутствия. Если только это создание не получило доступ к транспортному средству, развивающему скорость двести сорок километров в час, радиус воздействия его силы расширился настолько, что захватил оба места. Еще одна тревожная вероятность состояла в том, что он не присутствовал ни в одном из этих мест, и тогда выследить его становилось намного сложнее. Их новый план был не слишком–то выполним. Сэм и Дин будут патрулировать город — как полиция, только с учетом сверхъестественных проявлений, а Бобби и МакКлэри будут просматривать запись с дорожных камер и камер безопасности, пока не заметят что–нибудь подозрительное, а затем направят туда Винчестеров.

— Иголку в сене ищем, Сэм, — проговорил Дин.

— Он что–то замышляет, — сказал Сэм. — Он пришел сюда не просто так.

— Может, у него каникулы, — предположил Дин. — Показывается в средних размеров городке, неделю творит черти что, убивает несколько десятков жителей, снова впадает в спячку.

— В спячку?

— В смысле, исчезает, — пояснил Дин. — Мы же не нашли ведущую сюда дорожку разрушений.

Помолчав несколько секунд, Сэм спросил:

— Ты правда думал, что МакКлэри может оказаться одним из них?

— Зубастиком? — уточнил Дин. — Конечно.

— Почему он?

— Почему нет? — парировал Дин. — Мы не знаем, сколько их и что они замышляют. Они превратились в нас, Сэм. Они нарисовали у нас на спинах чертову мишень светящимися красками. Как я могу доверять незнакомцу, не зная наверняка?

— Точно, — сказал Сэм.

Он опустил взгляд в ноутбук и задумчиво нахмурился:

— Если отбросить жилые районы, допустим, что всякие мелочи больше не требуют его присутствия. Но может, для чего покрупнее все еще требуется он сам.

Дин кивнул:

— Например, для крупных аварий и крушений пешеходных мостов.

— Если он замышляет что–то масштабное, — продолжал Сэм, — надо, чтобы в одном месте собралось много народу.

— Верно.

— Я скачал календарь общественных событий, — сказал Сэм. — Возможно, там найдется несколько вариантов.

* * *

Бобби помог сержанту МакКлэри переставить три рабочие станции на один стол в открытой зоне патрулирования полицейского участка. МакКлэри вошел в систему безопасности, чтобы вывести на каждый монитор секторы записи с камер. Как Бобби вскоре выяснил, качество записи с разных камер очень сильно отличалось. Большая часть камер была закреплена неподвижно, имела ограниченный угол обзора и приближение. Другие передавали расплывчатое изображение или были водружены слишком высоко на столбы электропередач и светофоры, чтобы можно было разглядеть детали.

МакКлэри, кажется, нервничал, руки у него дрожали, пока он перекладывал шнуры питания и цифровые кабели, чтобы плотнее сдвинуть мониторы. В доме Роя он предпочел суровую правду удобной лжи. Узнав о том, что происшествия были вызваны сверхъестественным существом под названием они, первым делом МакКлэри спросил:

— А Рой об этом знает?

— Да, — ответил Бобби. — Но он в отставке.

— От чего?

— От охоты, — и Бобби объяснил, что жену и руку Рой потерял из–за другого сверхъестественного создания.

— А Люкас? Он знал?

— Не знаю, что именно ему рассказывал Рой, — Бобби рассудил, что пусть лучше в подробности вдается сам Рой. — Но я знаю, что он хотел уберечь мальчика от такой жизни.

— Так что вместо того, чтобы стать… охотником, — проговорил МакКлэри, — Люкас пошел в правоохранительные органы.

— Яблочко от яблони недалеко падает.

МакКлэри опустился на табурет за стойкой:

— Мне интересно, а то происшествие, в котором погиб Люкас, подходит к делу этого… они?

— Если бы там был они, — возразил Дин, — вторая машина вмазалась бы в первую, бак бы взорвался, и погибли бы оба водителя и Люкас.

— Как вы на такое охотитесь? — спросил МакКлэри. — Как вы их останавливаете?

— Находим их слабые места. И мочим.

— Мочите? — переспросил МакКлэри. — В смысле, убиваете?

— Правосудия для монстров не существует, — сказал Бобби. — Либо они, либо мы.

Теперь МакКлэри считал своим долгом помочь им отыскать сверхъестественную тварь.

Когда мониторы начали показывать запись со всех камер, МакКлэри задумчиво потер подбородок и взглянул на Бобби:

— В любой отдельно взятый день сорок процентов наших камер видеонаблюдения не работает. Из тех, что работают, некоторые вообще не могут двигаться, большая часть ориентирована только в одном направлении, а по ночам изображение слишком темное, чтобы разглядеть детали. Лучшее качество записи у частных камер наблюдения, тех, что расположены в магазинах или по периметру. Они лучше, потому что ближе к людям.

— Все, что нам надо разглядеть, это высокий мужчина в котелке и с тростью.

— На это я и рассчитываю, — отозвался МакКлэри. — Можно кое–что спросить?

— Можно.

— Вы вообще привыкли ко всему этому?

— Не настолько, чтобы всё стало легко, — ответил Бобби. — Но если сумеешь прожить достаточно долго, становишься компетентным.

— Другие преступники, — проговорил МакКлэри. — Другие правила.

— Показателем смертности охотникам не приходится хвастать.

— Я и не думал, что может быть иначе, — печально сказал МакКлэри.

— К слову о суровой правде. Вы уже решили, что именно рассказывать шефу?

— Ясен пень, не то, что вы рассказали мне, — отозвался МакКлэри. — Надо отфильтровать информацию. Он консервативен до мозга костей. Если я заявлю, что у нас на свободе разгуливает они, он лично отведет меня на психиатрическую экспертизу. Возможно, захочет сдать меня в психбольницу, — он покачал головой. — Такое ощущение, что я мошенничаю с налогами.

— То есть?

— Веду две книги учета, — пояснил МакКлэри. — Одну для себя, а вторую для шефа.

— Сначала нужно отыскать ублюдка.

— Я начал с украденной машины. У нас два автомобиля оборудованы САРН, системами автоматического распознавания номеров. Они могут проверять тысячи автомобильных номеров в час на участках с оживленным движением. Если что–то попадется, патрульные немедленно мне сообщат.

Бобби заволновался было о Винчестерах, разъезжающих по городу в украденном «Монте — Карло», но оставалось надеяться, что о пропаже заброшенной машины еще не сообщили. Чаще всего они бросали автомобиль задолго до того, как владелец сообщал о нем в полицию.

— Как часто приходят отчеты?

— Мы закачиваем новую базу данных каждое утро.

— Если они украл другую машину, — проговорил Бобби, — возможно, о ее пропаже еще не заявили.

— Верно, — проговорил МакКлэри. — Но мы подтолкнули его к действию, заставили бросить фургон сантехника прежде, чем он подготовился. Может, он потеряет бдительность.

* * *

Кимс Джейкобс висела на болте с петлей в подвале на Лорел — Лэйнс, и ее плечи огнем горели. Вот уже несколько часов она избегала дышать носом, потому что от запаха безголового трупа, болтающегося вниз головой рядом, ей становилось плохо физически. Она таращилась в потолок, пока не затекла шея, так как другие варианты приводили ее в ужас. Она не могла смотреть ни на висящее рядом тело, ни на изменчивое лицо монстра, называющего себя они. Теперь даже странно было поверить, что он вообще напоминал человека.

Сняв всю кожу с отрубленной головы, они выбросил ее в мусорное ведро. Он казался удовлетворенным завершением отвратительного ритуала, но обещал, что это еще не все.

— Я изменю тебя, — сказал он. — Сделаю тебя чем–то большим, нежели человек.

— Спасибо, мне и так хорошо, — отозвалась Ким, старательно отводя взгляд. Впервые она заметила перемены, пока они обдирал голову полицейского. Не в силах наблюдать намеренное осквернение человеческих останков, она перевела взгляд на убийцу. Тот снял котелок, обнажив зубчатые рожки, торчащие во лбу. В процессе они как будто удлинялись. Поначалу Ким подумала, что галлюцинирует, но заметила, что коротко стриженные волосыони отрастают и становятся ярко–красными. Отважившись взглянуть на его руки, она увидела, что ногти у него темные и заостренные, словно когти хищного животного. Иногда он поглядывал на нее и улыбался. Его зубы постепенно удлинялись и заострялись, превращаясь в толстые плоские клыки.

— Что с тобой? — наконец, спросила она.

К ее ужасу похититель улыбнулся шире, выставив напоказ акульи зубы:

— Раз я скидываю свое человеческое лицо, скинут и они.

Ким пришлось сглотнуть, прежде чем она спросила:

— А что станет со мной?

— Ты пройдешь через демонические врата. Чтобы стать моей супругой.

— Нет, — испуганно возразила Ким. — Это невозможно. Ты ведь даже не человек.

— Твой путь сложнее, — проговорил они чуть ли не с сочувствием. — Ты должна сбросить свою человечность.

— Ты псих, — Ким возобновила попытки развести замотанные скотчем щиколотки, выворачивая запястья, чтобы ослабить путы. — Отпусти меня! Я не хочу!

— После превращения эти протесты покажутся тебе глупостью, — сказал они. — Я покажу тебе дорогу.

— Я лучше умру, чем стану монстром!

— Я защищу тебя, — спокойно отозвался он. — От тебя самой.

Ким яростно уставилась на него, вознамерившись убить его или погибнуть, пытаясь это сделать.

— Но мне нужно отлучиться ненадолго, — они встал со стула и через боулинг–клуб направился к магазину для гольфа и тенниса. — Я должен завершить призыв, — он повысил голос, чтобы Ким слышала. — А это требует важного кровавого ритуала.

«Если он уйдет, я смогу сбежать, — тут же подумала Ким. — Нужно найти способ выбраться».

Они появился из магазина и подошел к ней, неся моток веревки, рулон клейкой ленты, мешок из грубой ткани и наручники:

— Нужно подготовить тебя к моему отсутствию.

— Но я уже связана веревкой и скотчем, — запротестовала Ким. — Куда я денусь?

— Я не сомневаюсь, что ты что–нибудь придумаешь. Я защищу тебя от тебя самой, — повторил он. — Но должен тебя предупредить… если я вернусь и пойму, что ты пыталась сбежать, я оторву тебе голову и устрою пир из твоей плоти.

— Я думала, что нужна тебе, — нервно проговорила Ким. — Для демонических врат.

— Как это вы, люди, говорите? — злорадно парировал они. — Рыбы в море много. Попробуй меня разочаровать на свой страх и риск.

За последние несколько часов Ким удалось немного ослабить ленту, связывающую лодыжки. Хотя со связанными веревкой запястьями успех был скромнее, со временем она смогла бы освободить руки. Но они собирался перечеркнуть все ее успехи.

— Пожалуйста, — отчаянно проговорила она. — Обещаю, я не попытаюсь сбежать. Я буду ждать, пока ты не вернешься.

— Хотел бы я тебе поверить.

— Поверь. Я обещаю. Но от этих веревок очень больно. Ты бы не мог привязать меня к кабинке или к системе возврата мячей — к чему угодно на полу?

— Несколько часов продержишься.

— Пожалуйста!

Отмотав кусок клейкой ленты, они заклеил Ким рот. Потом опустился на колени и опутал веревкой лодыжки поверх растянутого скотча. Ким хотела пожаловаться, что веревка затянута слишком туго, но они не стал бы ее слушать, даже если бы до этого надежно не заклеил ей рот. Затем он обвязал еще одной веревкой ее запястья, уже стертые до красноты. Затем передумал и развязал.

Ким выдохнула с облегчением, но тут они защелкнул браслет наручников на ее правой руке.

«Какого черта?»

Он потянул ее вперед, и она, интуитивно сообразив, что он собирается сделать, бешено забилась, но скотч приглушил ее вопли.

«Нет! Нет! Нееееет!»

Другой браслет они надел на лодыжку подвешенного вниз головой трупа. Затем подобрал мешок и надел ей на голову. Стало темно. Раздувая ноздри, Ким быстро дышала, балансируя на краю безумной паники. Почувствовав, как на шее затягивается веревка — чтобы закрепить на месте мешок — она возобновила отчаянные (и задушенные) крики и трепыхание. Но врезавшись в безголовое тело и почувствовав срезанные с него куски плоти, она замерла и накрепко зажмурилась. Огромным усилием воли успокоила себя. Если с этим мешком у нее начнется гипервентиляция, то она может задохнуться и стать еще одним трупом, висящим в заброшенном боулинг–клубе.

Что–то прижалось к мешку около ее рта.

Выгнув спину, Ким отвернулась, избегая неизвестной угрозы. Затем ткань порвалась, и она поняла — это было отверстие для дыхание, небольшой разрыв, проделанный его когтем.

— Не хотелось бы, чтобы ты задохнулась в мое отсутствие.

Затем Ким ощутила, как нагрузка на плечи чуточку ослабла. Теперь она могла достать до пола большими пальцами обеих ног одновременно, убрав немного веса с плеч, рук и запястий.

«Он отпустил болт, — подумала Ким. — Теперь я смогу ослабить его».

Эта возможность дала ей идею, на которой можно было сосредоточиться в темноте вместо того, чтобы мучиться мыслями о прикованном к ней безголовом, гниющем и частично объеденном трупе.

— Это должно смягчить твои нынешние неудобства, — проговорил они. — А сейчас я должен идти.

Внезапно Ким осознала, что к этому времени должна была проголодаться. Однако ситуация, когда монстр приковал тебя к мертвецу, очевидно, эффективно подавляла аппетит. На самом деле при мысли о еде она ощущала дурноту. Но жажда ощущалась настойчивее. Горло горело, особенно после криков. А теперь, с заклеенным ртом, она не могла попросить глоток воды.

— Помни, что я предупреждал.

Ким быстро кивнула, хотя не знала наверняка, заметно ли это движение под мешком. Они, вроде, остался доволен. Его шаги стихли в дальнем конце клуба. Через несколько секунд распахнулась и громко захлопнулась металлическая дверь. Ким неподвижно ждала, подозревая, что это, вероятно, ловушка. Она представляла, как они тихо стоит, привалившись к задней стене, и наблюдает за ней, проверяя, не попытается ли она сбежать. И если она хоть раз натянет связывающие руки или ноги веревки, он метнется через клуб и снесет ей голову мясницким тесаком.

Держась неестественно неподвижно, по ощущениям, с час — хотя, наверное, на самом деле минут пять — Ким пыталась услышать малейшие звуки, которые бы выдали его присутствие: шорох одежды, скрип ботинка по полу, вздох или покашливание.

Она услышала лишь собственное поверхностное дыхание, слишком громкое в темном пространстве мешка.

Удостоверившись, что они покинул здание, Ким принялась ожесточенно дергать руки вперед–назад с двумя целями: если получится раскачать болт на потолке, можно будет снять мешок и распутать узлы на запястье. А если запястья начнут кровоточить прежде, чем удастся ослабить болт, можно будет использовать скольжение по собственной крови и выдернуть кисти рук из пут. Конечно, после этого придется разбираться еще с наручниками, удерживающими ее у трупа полицейского, но всему свое время.

* * *

Тора припарковался за огороженной стоянкой спортивной арены Гаффорда, ветшающего полупрофессионального бейсбольного стадиона, который планировалось уничтожить после прощального спортивного события — показательного футбольного матча между двумя полупрофессиональными командами: «Денверскими Драконами» и «Джерсийскими Дьяволами». Строительство нового многопрофильного комплекса в полудесятке километров было почти завершено, и местные жители решили попрощаться с местом, о котором у них осталось много теплых воспоминаний. Ностальгия обеспечила резкий подъем посещаемости, и футбольные команды пожинали плоды игры перед полными трибунами.

Вдыхая смесь запахов хотдогов, картошки фри, хвороста и попкорна, Тора остановился за оградой и поднял левую руку к виску. Волны его силы, неразличимые человеческим глазом, распространились по парковке и впитались в растрескавшийся бетон и потерявшие прочность металлические подпорки.

Для большего эффекта он на несколько сантиметров приподнял трость и ткнул кончиком в бетонную дорожку. Земля задрожала, и вибрация по прямой побежала к стадиону.

Тора отлично разбирался в разрушениях.

ГЛАВА 25

Когда Бобби позвонил Сэму и сообщил, что множество звонков в экстренные службы поступило со спортивной арены Гаффорда на пересечении Эллисбург Пайк и Катберт–авеню, Сэм сверился с помещенной в кэш картой и сообщил Дину, что до места всего четыре квартала.

Дин прибавил скорости:

— Спортивное мероприятие, а?

— Согласно календарю общественных событий, показательный футбольный матч, — Сэм прочел что–то и встревоженно взглянул на Дина. — Пять тысяч шестьсот сидячих мест. Последний матч на этом стадионе. Его сносят через две недели.

— Старый и переполненный, — проговорил Дин. — Лакомый кусочек.

Сэм взглянул на карту:

— Дальше сверни направо.

За поворотом Дин увидел первых откликнувшихся: две полицейские машины и скорую, которые торопились к въезду на стоянку. Дин последовал за ними.

Даже отсюда были слышны вопли тысяч людей.

Как только автомобиль въехал на парковку, Дину пришлось затормозить, чтобы не въехать в толпу — со стадиона в панике бежали люди, лица и руки которых были перепачканы кровью и пылью.

— Учитывая цель такого размера, — проговорил Сэм, — есть неплохой шанс, что он рядом.

Дин надеялся, что это не просто позитивное мышление. Разумеется, они еще понятия не имели, как прищучить пуленепробиваемого они. По крайней мере, можно было попытаться свести к минимуму число пострадавших. Кроме того, Дин предложил «дать шанс огню». Так как законы Нью — Джерси не разрешали водителям самостоятельно заправляться, в багажнике, рядом с запасом оружия, они возили семилитровую канистру бензина. Ясное дело, знай правительство Нью — Джерси, что Дин собирается облить этим бензином они и поджечь, как бамбуковый факел, покупать бензин они бы, наверное, водителям тоже не разрешили.

Дин припарковал машину во второй ряд, подальше от сотен бегущих людей, выскочил из автомобиля и помчался к сотрясающемуся стадиону. Сэм бежал рядом. Трехэтажная постройка из красного кирпича, выходящая на парковку, располагала двумя лестницами по бокам, ведущими к сиденьям на верхних ярусах. Со стоянки Дин мельком увидел планировку стадиона: внешняя лестница поднималась к верхнему ряду огороженных сидений ложи, который нависал над двумя расположенными в зигзагообразном порядке секторами рядов. Первый уровень состоял из индивидуальных кресел, а второй составляли длинные ряды алюминиевых бличеров[26]. Под этими рядами находился прогулочный проход с ларьками и киосками.

Дин услышал протяжное скрипение металла, серию громких хлопков и звук разбивающегося стекла. Добравшись до кассы и трапов, ведущих к сиденьям первого яруса, он увидел, как ближайшая к парковке секция верхних сидений рушится, выкидывая владельцев билетов через разбитые окна и придавив людей на задних рядах второго яруса.

Борясь с массой убегающих перепуганных и раненых людей, Дин и Сэм пробились вверх на рампу. Весь стадион вздрогнул, будто при сильном землетрясении, и обрушилась еще одна секция внешних сидений. Средних лет мужчину в костюме выкинуло в окно, но он умудрился зацепиться за перила, замедлив падение, а затем неуклюже свалился на сиденья ниже. В толкучке на рампе некоторые среагировали на зловещие звуки позади, принявшись локтями и толчками пробивать себе путь на парковку. Мать, которая несла ревущую двухлетнюю дочь, а за собой тянула перепуганного четырехлетнего сына, споткнулась и неловко упала. Она попыталась заслонить собой дочь, но выпустила сына, и тот расплакался.

— Стойте! — закричала она. — Вы затопчете детей!

— Осторожнее, — Дин уперся ладонью в грудь крупного мужчины, который, вытаращив незрячие от паники глаза, пробивался в толпе, не глядя под ноги и мог наступить на женщину. Мужчина слепо взглянул на Дина, не улавливая смысла его слов:

— Прочь с дороги, — пробормотал он, но все же обошел ее стороной.

Дин поймал женщину за руку и помог ей подняться, а Сэм взял ее сына и поставил на землю за перилами:

— Подожди маму.

Дин подвел женщину к перилам, помог ей перебраться и передал ей дочь. Все трое побежали к парковке.

На стадионе Винчестеры немедленно наткнулись на затор. Первая секция внешних сидений, обрушившись, повлекла за собой падение бетонных плит и изогнутых арматурных прутов с потолка прогулочного прохода, которые разрушили два киоска и почти полностью перекрыли выход. Воздух загустел от сыплющейся сверху цементной пыли. Узкие трещины в полу, стенах и потолке продолжали множиться. Стадион буквально рассыпался на куски.

Часть толпы продолжала выходить через поврежденный проход, а других прибывшая за пару минут до Винчестеров полиция переправляла на футбольное поле, подальше от опрокинувшегося сектора сидений ложи. Перепуганные фанаты толпились там вместе с футболистами обеих команд, одетыми в красную и золотую форму. Сетчатую ограду каждые несколько метров украшали ярко окрашенные фанерные логотипы спонсоров. Внимание Дина привлек полицейский, который с болторезом стоял за забором на третьей базе, проделывая новый выход.

Дин скользил взглядом по морю бейсболок, разыскивая одетого в черное мужчину в котелке.

— Я не вижу его, Сэм! — заорал он, перекрикивая хор испуганных голосов. — А ты?

— Ничего.

Дин развернулся к брату:

— Если он здесь, насколько близко…

Женщина с курчавыми рыжими волосами схватила Дина за руку и выпалила:

— Там придавило мужчину, он истекает кровью и умирает.

Лампы на потолке прогулочного перехода погасли, и теперь тот больше смахивал на туннель. Дрожь продолжала сотрясать стены и пол под ногами. Дин чувствовал, будто находится рядом с бомбой с часовым механизмом. Того и гляди вся проклятая развалюха обрушится им на головы.

Первый киоск выглядел так, будто простоял несколько раундов против уплотнительной машины. Мужчина, переворачивавший бургеры, имел несчастье склониться над грилем, когда упала первая бетонная плита — она ударила его по спине и раздавила верхнюю половину туловища. Участки одежды, не пропитанные кровью, обгорели. Сэм переступил через трещину, ведущую к остаткам прохода. Дин пошел за ним, с полдесятка раз нервно вскинув голову, чтобы удостовериться, что следующий смертоносный кусок бетона не обвалится, стоит ему отвлечься.

Следующие несколько киосков пострадали от обвалившихся обломков. В одном из них обнаружилась мертвая женщина, которой размозжило голову тяжелым куском бетона. Около другого стояло безжизненное тело мужчины: арматурный прут пронзил его глазницу и продолжал удерживать в вертикальном положении. Везде, куда ни падал взгляд, стены и пол были забрызганы кровью. Остальные продавцы, будучи ближе к выходам, чем фанаты, очевидно, успели убежать, едва стадион начал рушиться.

Стадион вздрогнул от резкого толчка. Упало еще несколько кусков бетона. Над головой зазвучали испуганные крики людей, находящихся на верхних ярусах. Дин запоздало подумал, перекрыли ли откликнувшиеся первыми службы газопровод, подведенный к стадиону. Это был стандартный протокол, но учитывая вмешательство сил они, даже такие важнейшие детали могли и проглядеть.

— Нас тут ждет неминуемая катастрофа, Сэмми, — проговорил он.

— Я знаю.

Выйдя из прохода и обогнув рухнувшие сиденья ложи, они прошли вдоль верхнего сектора. Там они обнаружили стоящего на коленях смуглого мужчину, чью руку к задней стороне последнего ряда бличеров придавило бетонной плитой, навалившейся на подпорный раскос. Крепко зажмурившись от боли, человек тихо стонал. Кровь сбегала по его руке и капала с кончиков пальцев.

Сэм отозвал Дина в сторону и шепнул:

— Руку не спасти.

— Значит, повторим сцену из «127 часов»[27], потому что перочинный нож я оставил в машине.

— Нет, — возразил Сэм. — Но этот кусок бетона, возможно, единственное, что не дает обрушиться следующему сектору.

— Толкать и бежать?

Сэм кивнул и присел около мужчины:

— Приятель, вы меня слышите?

Человек распахнул глаза, но взгляд сфокусировал не сразу:

— Что?..

— Вы меня слышите?

Мужчина кивнул. Дин боялся, что он впадает в шоковое состояние.

— Мистер… сэр, как вас зовут? — спросил Сэм.

— Рубен, — тихо ответил мужчина со слабым намеком на улыбку. — Рубен Кордова.

— Рубен, у нас тут кое–что случилось, — ровно проговорил Сэм. — Вы со мной?

Рубен снова кивнул.

— Когда мы столкнем этот бетонный блок, вы должны бежать на поле. Понятно?

Рубен кивнул еще раз и нерешительно показал большой палец.

Дин встал рядом с Сэмом, ближе к раскосу, чем к пострадавшему. Надо попытаться оттолкнуть плиту от раскоса, чтобы освободить придавленную руку.

— На счет три, — сказал Дин. — Раз…два…ТРИ!

Верхний край плиты проскрежетал по раскосу и сдвинулся на несколько сантиметров, но недостаточно, чтобы свалиться. Рубен вскрикнул от боли:

— Dios mio!

— Очнулся, — мрачно заметил Дин.

— Еще раз, — велел Сэм.

На следующий счет «три» плита соскользнула с раскоса, с шумом свалилась и раскололась пополам. Воздух наполнился скрежетом металла. Рубен неловко поднялся на ноги — изуродованная рука вяло висела вдоль тела. Сэм подхватил его под здоровую руку, помог выпрямиться и добраться до прохода.

Втроем они бежали мимо нижних рядов сидений, на которых попадались распростертые окровавленные тела людей, убитых отлетевшими обломками. Позади скрежетала сталь и огромные куски бетона падали, словно минометные выстрелы. Стекло лопнуло и вылетело, осыпав их, будто градом. Сверху донеслись тревожные крики. Оглянувшись, Дин заметил людей, мечущихся в ложе. Единственный выход лежал через крытый переход перед ложей, а он накренился под опасным углом.

К Сэму и Рубену подбежал парамедик и через поле увел латиноамериканца туда, где собрались остальные. Полиция начала гуськом выводить людей через прорезь в проволочной ограде.

— Сэм, там наверху люди застряли!

Ужасный толчок сотряс землю под ногами. Под ногами побежали трещины, и ряды скрепленных сидений начали рушиться на фундамент.

На дальнем конце поля снова раздался металлический скрежет, привлекший внимание Дина.

— Это нехорошо.

Большой экран и табло на двух металлических опорах возвышались над полем и укрывающимися там фанатами. Одна из опор согнулась, и экран начал крениться вперед.

— Бегите! Убирайтесь с поля! — заорал Сэм и замахал в направлении забора у третьей базы.

Многие уставились на него, как на сумасшедшего, но некоторые вскинули глаза и увидели нависший над ними массивный экран. К скрежету металла прибавились вопли. Прозвучали громкие хлопки, будто выстрелы, и болты, поддерживающие сооружение, вылетели один за другим. Одна сторона экрана покачнулась, словно крышка подпола, и была готова вот–вот рухнуть на поле.

Мужчина в тонкой хлопчатобумажной рубашке и джинсах метнулся к сыну, который сидел на поле, срывал травинки и сдувал их с открытой ладони. Он подхватил мальчика и помчался к внутреннему полю. Полицейский попытался перехватить его.

— Осторожно! — заорал Сэм, отчаянно показывая наверх.

Экран отломился и полетел узким концом вниз. Длинная тень упала перед бегущим полицейским. Тот изумленно вскинул голову, но двигаться было поздно. Тяжелый экран раздробил ему череп и позвоночник. Мужчина на ходу прикрыл сыну глаза и метнулся к дыре в ограде.

Дин повернулся к обрушивающейся ложе.

Ближайшая секция жалась к спинкам алюминиевых бличеров. Некоторые болельщики перебрались через ограждение и выскочили на сиденья. Людям, оставшимся в дальнем секторе, Дин махнул по переходу двигаться вниз к верхнему ряду бличеров. Нужно было спустить всех, прежде чем обвалится следующая секция.

— Там кто–нибудь остался? — спрашивал Дин каждого третьего проходящего мимо.

Большинство мотали головой и смотрели под ноги. Целые секции бличеров тоже стали опасным местом. Бетон, на котором они стояли, продолжал крошиться. Как только выжившие перебирались через ограду прохода, Сэм направлял их во внутренний дворик для пикников, где ведущие на стадион бетонные ступени еще не начали рушиться.

Как только последние несколько человек добрались до перил, стадион тряхнуло еще одним сильнейшим толчком.

— Бегите! — крикнул Дин. — На поле!

Что–то в стадионе казалось ему зловещим, будто тот вовсю пользовался последним шансом забрать побольше людских жизней. Эту мысль он счел чепухой и отбросил. Недоброжелательность, которую он ощущал, несомненно исходила от они, заразившего строение своим колдовством, или как там называлась его разрушительная сила.

Винчестеры добрались до поля последними. Пока они бежали к дыре в ограде, Дин бросил взгляд на кирпичную билетную кассу и здание администрации. Накатывающие колебания рушили их на части. Кирпичик за кирпичиком здания осыпались. Дин лишь искренне надеялся, что там уже пусто. С парковки слышались новые сирены аварийных автомобилей и резкий рев пожарных машин. Сэм первым проскользнул в дыру. Когда Дин пригнулся, земля под ногами вздрогнула и он чуть ли не свалился ничком.

Стоянку заполняли столпившиеся около выходов машины и люди, которые бродили в поисках пропавших родных либо пытались вспомнить, где припарковались, либо ждали медицинской помощи у одной из полудюжины скорых с перегруженными работой парамедиками.

После очередного толчка одна из машин словно бы накренилась под сумасшедшим углом. Десятки потеряли равновесие и попадали, вдвое большее количество людей закричало от ужаса. К хору сирен и человеческого несчастья присоединились сигнализации.

— Какого черта? — спросил Дин.

Сэм тоже это заметил:

— Земля трескается.

По асфальтовому покрытию побежали трещины и разломы, достаточно широкие, чтобы туда могли провалиться колеса или ноги. Дина больше беспокоили заторы из машин, чьи водители нетерпеливо продвигались к выходам.

— Чувак, у меня плохое предчувствие, — угрюмо проговорил Дин. — Насчет всех этих машин.

Сэм кивнул:

— Готовые бомбы для они.

Не успел он замолкнуть, как задняя часть одной из машин осела на несколько десятков сантиметров. Заскрежетал металл, и ось треснула, выбросив сноп искр.

Дин помчался через стоянку с криками:

— Выходите из машин! Вылезайте! Бегите!

Сэм побежал в другую сторону, раздавая те же инструкции.

Дина за руку поймал полицейский:

— Эй, приятель!

Дин вывернулся и оказался к нему лицом:

— Немедленно выводите всех со стоянки!

— Да, в порядке…

— Времени нет! Эти машины сейчас взорвутся!

— Мы тут пытаемся не допустить свалки, дружище.

— Возьмите громкоговоритель, — настаивал Дин. — Пусть все выбираются.

— Послушай…

Со звуком сминающегося металла еще одна машина провалилась в новую расщелину. Кто–то закричал:

— Огонь!

Через мгновение бак взорвался и ревущим потоком пламени машину подняло в воздух.

Коп выпустил Дина и побежал к своему автомобилю. Спустя секунду он в громкоговоритель приказывал всем выбираться из машин и покинуть стоянку.

«Вовремя, блин», — подумал Дин.

Он дернулся, когда еще один взрыв прогремел метрах в десяти. Горящий обломок просвистел у него перед лицом.

— Сукин сын! — вскрикнул он, машинально пригнувшись.

«Повезло. Еще бы пару сантиметров…»

Дин внимательно всматривался в кипящую толпу.

— Где же ты? — шептал он. — Покажись, покажись, где бы ни…

Все, спотыкаясь, мчались к выходам в панике и полном ужасе. В волне отчаянного движения белой вороной выделялась одна спокойная высокая фигура. Они стоял в задней части парковки около синего фургона с широкой белой полосой, опираясь скрещенными ладонями на рукоять трости. Котелка на нем уже не было. Дин ясно видел волну ярко–рыжих волос и два белых как кость рожка под углом к бугристому лбу, в середине которого…

— Ладно, это что–то новенькое.

У Дина зазвонил телефон. За всеми прочими звуками, издаваемыми людьми и машинами, он едва не пропустил звонок. Проверив номер, он нажал «соединить»:

— Бобби! Ты где, черт побери?

Голос по ту сторону искажали помехи:

— …с МакКлэри на стадионе… вижу ублюдка… забор…

— Да уж, его сложно пропустить, — проговорил Дин. — Два рога и три глаза.

— …встретимся… остановить…

Не успел Дин ответить, как связь прервалась.

Он сложил ладони рупором, позвал Сэма и, завладев его вниманием, указал в сторону забора. Они помчались туда.

На бегу Дин заметил брошенный вишнево–красный пикап «Форд Ф-150» с распахнутой водительской дверцей, и у него возникла идея.

ГЛАВА 26

Бобби ехал в машине с МакКлэри, пристегнувшись и крепко вцепившись в узкое переднее сиденье, в то время как МакКлэри с ревущей сиреной гнал на красный свет и закладывал такие повороты, что едва выдерживала подвеска. Учитывая силы они, Бобби беспокоился, что катастрофическая авария неизбежна. На развитой ими скорости смертельное лобовое столкновение или перевороты совершенно не исключались. Когда стали очевидны объемы разрушений на стадионе, о чем свидетельствовала всё растущая череда звонков в участок, МакКлэри бросил наблюдение за камерами и посчитал, что его присутствие на месте происшествия важнее. Для него это решение было абсолютно очевидным. Зачем просматривать записи камер в поисках они, если он сам объявил о своем присутствии. Бобби согласился, но предпочел бы добраться до места в неразобранном виде. Хотя МакКлэри принял сверхъестественное происхождение этого конкретного преступника, Бобби сомневался, что он способен в полной мере оценить последствия охоты на существо, которое способно так круто склонять вероятности в свою сторону.

Когда МакКлэри свернул на встречную, чтобы объехать колонну автомобилей, загородившую полосу обгона, и едва не врезался в «Шеви Сильверадо», Бобби заговорил:

— У нас тут идет нечестная игра, сержант.

— То есть? — нахмурился МакКлэри.

— Они специализируется на несчастных случаях, — напомнил Бобби. — А вы открываете ему свои карты.

МакКлэри немного сбавил скорость и нервно кивнул:

— Точно. Точно. Сумасшедшие штуки. Я постоянно забываю.

В любом случае его попытка посрамить гонки провалилась через пару кварталов: паникующие водители рвались из затора на стадионе во всех направлениях, маневрируя в суматохе будто вслепую. То тут, то там раздавался резкий хруст металла, так как беспорядочное вождение привело к многочисленным мелким столкновениям. Никто не останавливался, чтобы обменяться данными о страховке. По какой–то всеобщей молчаливой договоренности всех волновала лишь необходимость как можно быстрее покинуть опасную территорию.

Если бы МакКлэри не пришлось притормозить, Бобби проглядел бы они, спокойно стоящего за парковочной оградой на Эллисбург Пайк около синего с белой полосой фургона. Он по–прежнему носил темный костюм и держал двумя руками окованную железом трость, но котелок исчез, открыв два костяных рожка, которые, как заметил Бобби, стали длиннее с их прошлой встречи.

— Нашелся.

Он позвонил Дину, но связь тонула в статике и становилась все слабее по мере того, как полицейский автомобиль приближался к они. Бобби схватил МакКлэри за руку и кивнул на высокую фигуру:

— Посмотрите, как он сосредоточился.

— Как будто в трансе, — заметил МакКлэри.

— Не спугнуть бы.

МакКлэри включил световой сигнал, отключил сирену, пересек три полосы транспорта и остановился на обочине метрах в тридцати от они.

Бобби последовал за ним к багажнику.

— Сменим подход, — МакКлэри загнал в пистолет другой магазин и пояснил: — Эти патроны пробивают броню. Может, осилят его непробиваемую шкуру, — он протянул Бобби дробовик. — Попробуйте этот.

— Что ж, я не промажу, — Бобби взвесил оружие в руках. — Это уж наверняка.

Они побежали по обочине, причем МакКлэри держался поодаль.

На парковке в чудовищном огненном шаре взорвалась очередная машина с грохотом, на короткое время заглушившим сирены и автомобильные сигнализации. Люди с воплями принялись толкаться к выходу, протискиваясь между брошенными машинами и карабкаясь поверх. Земля под ногами ритмично вздрагивала, будто волны разбивались о берег, отступали и накатывали снова. Бобби спросил себя, не может ли они создавать в земле гармонические колебания.

Когда до они осталось с полдесятка метров, МакКлэри остановился и вскинул пистолет, придерживая правую руку левой. Осознавая, что в данной ситуации с этим конкретным противником вполне возможен огонь по своим, Бобби на несколько шагов отступил.

Рассыпающийся стадион настолько занимал внимание они, что тот, очевидно, больше ничего не замечал.

«Сейчас или никогда», — подумал Бобби.

— Умри, ублюдок, — проговорил МакКлэри и нажал на спусковой крючок.

Через секунду Бобби выстрелил из дробовика.

* * *

Как Дин и предполагал, водитель красного пикапа покинул машину в такой спешке, что забыл в зажигании ключ. Дин разблокировал дверцу с пассажирской стороны для Сэма и попытался завести двигатель. Первая попытка провалилась. Во второй раз двигатель заработал и заглох.

— Нет–нет–нет, — горько проговорил Дин. — Такая мелочь.

— Дин?

— У меня теория.

— Внимательно слушаю.

— Бьюсь об заклад, что, работая над катастрофой такого размера, они выкладывается целиком. На полную. Если напасть быстро, он может быть уязвим.

— Откуда ты знаешь?

— У меня над ухом осколок просвистел.

— И?..

— И в меня не попал. Пару сантиметров левее, и у меня бы крышу снесло в самом буквальном смысле. Мне повезло.

Сэм кивнул, сообразив, о чем говорит брат:

— Думаешь, он слишком распыляется?

— В нашем случае, распыляется явно не он.

— Дин!

Дин заметил по другую сторону забора Бобби и МакКлэри, которые подкрадывались к они, пока тот сосредоточился на разрушении стадиона и раздувании получившейся в результате суматохи. МакКлэри прицелился и выстрелил ему в голову. Кажется, попал: голову они мотнуло в сторону, но очевидного вреда пуля не причинила, а потом Бобби выстрелил в него из дробовика.

Наконец, они обратил на них внимание.

Он развернулся, и МакКлэри продолжал опустошать магазин, но без видимого результата. Одна из пуль срикошетила и прочертила глубокую борозду на боковой панели фургона, еще одна выбила искры из асфальта.

Они зашагал в сторону обидчиков, поднимая трость. Бобби осыпал его дробью с головы до ног.

Дин еще раз попытался завести двигатель. На этот раз двигатель завелся, кашлянул пару раз и взревел, когда Дин нажал на газ.

— Пристегнись!

Он поднял глаза и увидел, как они хватает МакКлэри за запястье руки с пистолетом и сжимает пальцы. МакКлэри скривился от боли, а Бобби прижал дуло дробовика они под подбородок и выстрелил в последний раз. Они отпустил МакКлэри, который упал на колени, и отмахнулся тростью, выбив дробовик у Бобби из рук. Свободной рукой он схватил Бобби за грудки, оторвал от земли и вышвырнул на шоссе. Бобби всем телом ударился о ветровое стекло серого «Субару Аутбек», которое тут же растрескалось, и скатился на капот.

Дин тронул пикап, газанул и погнал машину к металлической ограде, набирая скорость с каждым метром и целясь в небольшой просвет между двумя секциями ограды, недалеко от они.

Сэм уперся рукой в приборную доску.

Время словно замедлилось.

Глядя на копья ограды, Дин старался не думать обо всем, что может случиться, если при столкновении что–то пойдет не так. Он только надеялся, что теория о перенапряжении они верна, и пытался вытянуть из пикапа еще больше скорости.

За две секунды до столкновения они развернулся спиной к сине–белому фургону, обеими руками занес трость и прицелился окованным железом наконечником Дину в голову.

Пикап врезался в ограду и, после секундного сопротивления, секции ее распахнулись в стороны и вниз, как сломанные ворота. В это же мгновение Дин пригнулся к приборной доске: подушки безопасности, естественно, не сработали и ему не помешали.

Пикап словно в стену врезался. Винчестеры повисли на ремнях и одновременно упали на сиденья.

Дин медленно поднял голову: в лобовом стекле аккурат напротив его лица зияло отверстие, словно от пули, а капот пикапа смялся буквой U.

— Где?..

Сэм потер висок и огляделся:

— Бобби?

Двигатель заглох. Дин переключил коробку передач в режим «парковка» и осторожно выбрался из машины.

МакКлэри стоял на коленях на обочине, скорчившись от боли и прижав к груди раненую руку. Пройдя мимо него, Дин осмотрел улицу. После того, как Бобби влетел в стекло, серый «Субару» с места не сдвинулся. У Дина сердце в пятки ушло, он бросил взгляд чуть дальше и увидел Бобби, который неподвижно лежал посреди Эллисбург Пайк.

* * *

Разрушение стадиона с расстояния в несколько сотен метров потребовало от Торы всех сил и внимания. Падение пешеходного моста было по сравнению с этой задачей легким делом. Тогда он находился в физическом контакте со строением, да и структура его была элементарная. В случае со стадионом он держался на расстоянии, чтобы не мешали разлетающиеся обломки и чтобы можно было устроить хаос на большей территории. Третий глаз направлял разрушительную силу туда, где ущерб будет максимальным, а канабо, замаскированная под окованную железом трость, передавала волны силы к намеченным целям.

Третий глаз стал главным (и Тора наслаждался вызванными им разрушениями), но остальные чувства притупились. Люди, вероятно, описали бы его состояние как транс. В итоге его невнимательности двое мужчин, которых он запомнил из вечерней автомобильной погони, напали на него. Тот, что в униформе, стрелял с близкого расстояния, и пули причиняли Торе боль. Да, они не могли пробить кожу, но сбивали концентрацию. А потом второй мужчина принялся стрелять в него из дробовика, только больше раздражая и отвлекая.

Тора сломал запястье полицейскому и оторвал бы ему руку, если б второй не начал палить из дробовика. Можно подумать, оружие могло навредить ему, пусть и прижатое дулом к коже. Выбив игрушку, Тора швырнул державшего ее человека в сторону, будто непослушного ребенка.

А потом еще двое мужчин помоложе — Добрые Самаритяне с пешеходного моста — попытались переехать его пикапом. Он подумывал сломать машину, но та по инерции все равно продолжила бы нестись вперед, даже если б ему хватило времени устроить протечку в бензобаке, выбить искру и превратить машину в роскошный костер. Потом Тора решил проткнуть водителю голову, словно рыбу в медленной воде, но тот, предчувствуя нападение, успел пригнуться, и кончик трости пронзил лишь воздух за лобовым стеклом.

Он принял на себя силу удара: столкновение повредило бампер и капот, но не его тело. Его бесцеремонно швырнуло в бок фургона, но нанесенные машине повреждения оказались небольшими и легкими.

К счастью, ритуал на крови имел ошеломительный успех. Зов станет непреодолимым, станет маяком, что приведет их к нему. Всё было готово. Когда они соберутся одной семьей, Тора проведет ритуал открытия демонических ворот над человеческой женщиной при новой луне.

Не было нужды оставаться на месте, так что Тора оттолкнул пикап, пока люди внутри были слишком ошеломлены или перепуганы, чтобы вмешаться, и, обогнув фургон, направился к водительскому сиденью.

Секунду он раздумывал, не убить ли чужаков на месте, голыми руками, одного за другим, но успех ритуала одновременно поднял ему настроение и высосал всю накопленную энергию. Волны страха, горя и страдания, что расходились со стоянки, медленно восполняли потерю, но ему требовалось побыть одному, без помех, чтобы восстановиться. Кроме того, он оставил женщину одну слишком надолго, а ей нельзя доверять, пока она человек. Она не поверила обещаниям оставить ее в живых, если она не будет пытаться сбежать, и к тому же была чересчур невежественна, чтобы желать заготовленной для нее судьбы. Угроза смерти действует только в том случае, когда альтернатива более привлекательна. В случае ее побега придется отложить планы — придется ли вернуться и казнить ее, или искать другую женщину для обряда. Так как новолуние завтра, совершить ритуал нужно сегодня ночью. К рассвету женщина изменится по образу и подобию они.

Тора завел двигатель и поехал к боулинг–центру.

ГЛАВА 27

— Бобби, ты же не умер! — воскликнул Дин, встряхнув за плечи лежащего посреди Эллисбург Пайк Бобби.

На лице Бобби остались царапины, но других очевидных повреждений Дин не нашел.

«Внутреннее кровотечение не… Нет!»

— Ты меня слышишь?

Бобби открыл глаза:

— Спасибо, что напомнил.

Сэм подошел к Дину:

— Бобби, ты живой?

— Яйца всмятку, но скорлупка цела, — Бобби поморщился, попытавшись сесть. — Хотя…

Водитель серого «Субару», молодая женщина, за руку которой цеплялся маленький ребенок, подошла к ним:

— Он цел? Он появился из ниоткуда, ударился об лобовое стекло прежде…

— Дин, а где?..

— Фургон! — воскликнул МакГлэри.

Винчестеры, которых отвлекло состояние Бобби, решили, что они сбежал пешком после столкновения. Они оба развернулись, потянувшись к спрятанным пистолетам, когда синий фургон сорвался с обочины и влился в поток транспорта, объезжая многочисленные мелкие аварии.

— Сукин сын, — шепнул Дин.

Они снова спрятали оружие и помогли Бобби подняться на ноги.

— Я не инвалид, — ворчал тот, хотя стоял шатко. — Не нужно меня через дорогу переводить. Давайте за ним!

— Ну догоним мы его, — уныло проговорил Дин. — И что дальше?

— Он прав, Бобби, — подтвердил Сэм. — Ты стрелял в него в упор. Дин въехал в него на пикапе. Ни царапинки. Даже не замедлился. У нас ничего нет.

— Найдите его берлогу, где он там обосновался, — Бобби помог подняться МакКлэри, доказывая, что уже оправился после удара о стекло машины. — Что–нибудь придумаем.

Братья поспешно вернулись в пикап. Когда автомобиль не завелся, Сэм оглянулся на парковку.

— Забудь, — посоветовал Дин. — Даже если какая тачка не взорвалась, ты в жизни ее со стоянки не выведешь.

Но Сэм уже выскочил из салона и бросил через плечо:

— Свой собственный выход проделаем.

Не прошло и минуты, как «Монте Карло» перевалил через поваленную секцию ограды, и Дин запрыгнул на пассажирское сиденье, не успел Сэм остановить машину. Снова оказавшись на дороге, Сэм вел агрессивно, лавируя между полосами, чтобы продвинуться вперед. Дин смотрел по сторонам, проверяя каждую боковую улицу.

— Как думаешь, с Бобби все хорошо? — спросил Сэм.

— Непохоже, что нет, — отозвался Дин.

— Ладно.

— Наверное, лобовое стекло смягчило падение.

— Правда? — недоверчиво уточнил Сэм. — Как это?

— По сравнению с асфальтом, — Дин пожал плечами. — Наверняка.

Сэм подумал немного и кивнул.

— Хотя ясное дело, моложе он не становится, — добавил Дин.

В какое–то мгновение, глядя на неподвижное тело, он подумал, что они потеряли Бобби. Дин видел смерть слишком многих близких людей и гадал, сколько еще смертей ему предстоит увидеть, прежде чем придет его черед.

«Сколько горьких потерь можно вынести, прежде чем перестанешь волноваться, не ты ли следующий?»

— Дин, всё нормально?

— Ага, — Дин вытянул шею, чтобы заглянуть за пассажирский автобус. — Да, нормалек.

— Верный шаг, — заметил Сэм, — к счастливому случаю.

Дин улыбнулся:

— Сейчас и… Эй! Синий фургон прямо по курсу. Свернул направо на перекрестке.

Сэм прибавил скорости, машина вздрогнула, будто вот–вот заглохнет, но все же рванулась вперед, и Сэм резко подсек ползущий вперед автобус как раз вовремя, чтобы свернуть на перекрестке.

— Полегче, Буллит[28], — предупредил Дин. — Не будем раскрывать карты.

— Точно, — сказал Сэм. — Разведка.

Он притормозил, оставив между «Монте Карло» и синим фургоном пару машин. Они не было причин подозревать, что Винчестеры в этом старом автомобиле. Он видел их только в красном пикапе. Если он заподозрит слежку, то, чтобы оторваться, может вызвать какую–нибудь поломку, которая заставить двигатель заглохнуть.

В конце концов, они вывел их к заброшенному боулинг–клубу. Когда фургон свернул на парковку, Сэм поначалу проехали мимо въезда и развернулся, чтобы попасть на другую сторону улицы, где встречные полосы были пусты. Когда они подъехали к стоянке, Дин заметил, что фургон минует ее, направляясь за здание.

— Объезжает, — прокомментировал он. — Наверное, к служебному входу.

— Там забор, — сказал Сэм. — Выезда нет?

Он въехал на парковку и подкатил к передней двери. На окне висела записка от риелтора, объявляющая, что недвижимость продается. Сэм припарковал «Монте Карло» около сетчатой ограды, подальше от передних дверей и окон. Все они были прикрыты фанерой, однако они все равно мог выглянуть в щелочку.

Винчестеры тихонько выбрались из машины и прокрались к фасаду, пригибаясь так, чтобы проходить под окнами. Перед тем, как подойти к двери, Сэм заглянул внутрь здания в маленькую щель между фанерой, закрывающей окна из листового стекла и краем дверной рамы.

— Внутри висят два тела, — шепотом доложил он. — Как в мясохранилище.

— Кладовая, — Дин вспомнил найденную братом информацию об они. — Он ест человечину.

— Дин, — проговорил Сэм. — У нас проблема, — и взглянул на брата широко раскрытыми глазами. — Одно из тел живое.

— Да у тебя глаз–алмаз.

* * *

Вернувшись в боулинг–клуб, Тора обнаружил женщину на прежнем месте — висящей на вбитом в потолок крюке. Она умудрилась стряхнуть надетый на голову мешок. Клейкая лента, залепляющая рот, была изжевана в клочья. Темные волосы прилипли к вискам, кожа взмокла от пота. Запястья под веревками выглядели натертыми. Руки и ноги дрожали от изнеможения. Пожалуй, если бы Тора сейчас разрезал веревку, женщина не смогла бы самостоятельно стоять.

— Я же тебя предупреждал, — он бросил взгляд на мешок у ее ног.

— Я не могла дышать с этой штукой на голове, — быстро и хрипло отозвалась она. — Даже с дырой.

— Скоро всё будет кончено, — пообещал Тора и сунул трость за ремень, будто в ножны вложил. — Зов почти завершен. К завтрашней заре ты пройдешь сквозь демонические врата.

Он расстегнул наручники, и женщина, явственно передернувшись, шатнулась в сторону от висящего вниз головой трупа. Затем он вывинтил болт, на котором держался безголовый полицейский, и перенес тело на стойку проката обуви.

— Сними меня, — попросила женщина. — У меня руки из суставов выскакивают, а ноги горят огнем.

— Скоро, — сказал Тора. — Сперва я должен завершить зов.

Из–за стойки спортивного магазина он достал свою сумку. Кроме нескольких стульев и архивного шкафа, не осталось ничего ценного. Поставив сумку около трупа, Тора извлек из нее поблескивающий мясницкий тесак и одним сильным ударом отсек мертвому полицейскому руку пониже плеча.

— О господи, — ахнула женщина. — Что ты делаешь?

Еще один взмах тесака отделил плечевую кость от лучевой и локтевой. Затем Тора вытащил из сумки изогнутый нож и очистил кость от гниющей плоти, мышц, сухожилий и нервов.

— Обычно, этот ритуал проводят на вершине холма, — пояснил он. — Но крыша этого здания должна подойти. Ритуал призыва будет завершен, когда я сломаю кость пополам, символизируя их отрыв от собственной человечности. Им не останется иного выбора, кроме как прийти ко мне, Торе, отцу, и вместе мы будем праздновать.

Он хотел было уйти, но тут развернулся, когда в голову пришла идея:

— Желаешь наблюдать за ритуалом?

— Нет, ни капельки, — быстро отозвалась женщина. — Я… Я видела достаточно.

— Тогда я оставлю тебя так до моего возвращения.

За боулинг–клубом, около фургона, стоял мятый коричневый мусорный бак. Тора запрыгнул на него, а оттуда одним скачком преодолел расстояние до слегка покатой крыши. На ее середине он сел, скрестив ноги, и начал последний этап ритуала призыва.

* * *

На глазах у Сэма они снял обезглавленный труп, сгрузил его на стойку, потом вернулся с сумкой, отсек трупу руку и очистил кость. При этом он разговаривал с женщиной, будто та присутствовала тут по собственной воле. Несмотря на то, что Сэм не понимал ни слова, он давал Дину подробный отчет о происходящем, не пытаясь угадать, что стоит за действиями они. Пока он стоял у двери, Дин наполнил две бутылки бензином из канистры и запихнул в каждую по тряпке. Раз уж пули они не пробивают, у каждого будет под рукой коктейль Молотова.

Когда они направился к задней двери, закинув на плечо поблескивающую кость, Сэм шепнул Дину:

— Он уходит. Без женщины.

— Наверное, это наш лучший шанс вытащить ее.

— Если он увидит нашу машину…

Раздался металлический звон, а за ним приглушенный удар.

— Он прыгнул на крышу, — догадался Сэм. — Вместе с костью.

— Не будем гадать, зачем она ему, — отозвался Дин. — Пошли.

Он побежал вдоль боковой стены боулинг–клуба первым, держа у бока свой коктейль Молотова. Сэм, вооруженный собственной бутылкой бензина, несколько раз взглянул вверх, ожидая ловушки или неожиданного нападения. Не понимая назначения кости, они не могли предугадать, сколько демон пробудет на крыше.

Когда Дин схватился за дверную ручку, Сэм уперся в дверь ладонью, останавливая его, и прошептал:

— Тише.

Дин кивнул, сообразив, что он имеет в виду. Своим скрипом петли могут привлечь внимание они.

Он открывал дверь буквально по сантиметру, прежде чем они смогли проскользнуть в щель и броситься к женщине.

— Слава богу, слава богу, — хрипло прошептала та. — Вытащите меня отсюда. Пожалуйста, быстрее! Он совершает какой–то ритуал призыва на крыше.

— Сколько? — спросил Дин.

Сэм принялся пилить веревку на руках женщины перочинным ножом, пока Дин распутывал ее лодыжки.

— Не знаю. Он сказал, у «них» не будет выбора кроме как прийти к нему, отцу. Назвал себя Торой. А до этого содрал кожу с лица копа и сказал, что они должны сбросить свое человеческое лицо. Это было ужасно!

Когда руки женщины оказались свободны, вес всего тела пришелся на ноги, и колени ее подогнулись:

— Я… я не могу стоять. Ноги, они слишком ослабели.

— Я вас держу, — Сэм одной рукой обхватил ее за талию, а свободной рукой поднял бутылку с бензином. — Кто–нибудь еще есть здесь… живой?

— Нет, — женщина попыталась идти, но споткнулась. — Он что, какой–то… Он не человек? Он… демон? Рога…

— Типа того, — вдаваться в детали Дин не стал. — Он говорил что–нибудь о своих планах? Целях?

Они принялись пробираться к двери.

— Что–то про то, чтобы провести меня через демонические врата, — она покачала головой. — Сказал, что я больше не буду человеком, что я стану… каким–то образом как он.

— Почему именно вы? — поинтересовался Сэм, гадая, не нужна ли они супруга.

— Думаю, он и раньше пытался, — сказала женщина. — Но в конце концов их убивал. Он сказал, что убьет меня, если я попытаюсь сбежать. Найдет кого–нибудь еще.

Добравшись до двери, Дин наклонился к ней и прислушался:

— Всё тихо.

— Пойдемте, — Сэм всё еще поддерживал женщину.

Он зашагал впереди, а Дин прикрывал им спину, держа в одной руке коктейль Молотова, а в другой зажигалку. Пока они крались вдоль стены, Сэму показалось, что он услышал сверху слова речитативом на незнакомом гортанном языке.

«Еще пару минут, — подумал он. — Это всё, что нам надо».

Дин открыл дверцу на водительской стороне и очень осторожно залез в салон. Сэм открыл дверь с пассажирской стороны, беспокоясь, что металлический скрип привлечет внимание они, а в процессе чуть было не выронил свою бутылку с бензином. Он помог женщине сесть на нераздельное сиденье, но когда разворачивался, чтобы тоже сесть в машину, носком ботинка задел пустую банку из–под газировки, и та с бряцаньем покатилась по парковке. Сэм замер, глядя на крышу боулинг–клуба, одной рукой сжимая бутылку с бензином, а другой готовясь выхватить из кармана куртки зажигалку.

Спустя мгновение он забрался в салон и с тихим щелчком закрыл дверь.

— Вы из полиции? — спросила женщина.

— Внештатные сотрудники, — Дин, наблюдая за крышей сквозь лобовое стекло, потянулся завести машину. — Том и Джон Смиты.

— Ким Джейкобс, — проговорила женщина. — Спасибо, что спасли меня.

— Мы еще не выбрались…

Темный силуэт с ревом упал с неба и приземлился позади машины.

Ким сорванным голосом завизжала.

Дин схватил с приборной доски свою бутылку с бензином и распахнул дверь:

— Сэм…

Его голос сошел на нет, и Сэм мотнул головой, чтобы в сознании прояснилось.

Он сидел в закусочной для дальнобойщиков, в красной кабинке напротив Люцифера, который колотил по донышку бутылки кетчупа, перевернутой над тарелкой с яичницей–болтуньей. Вместо кетчупа из бутылки капала кровь.

— Привет, Сэмми! — сказал Люцифер, поставил бутылку на стол и пощелкал пальцами у Сэма перед лицом. — Ты с нами, Сэм? Не уходи в астрал. Давай пообщаемся.

Сэм потянулся было к шраму, но оказалось, что в правой руке он держит бутылку пива и почему–то не может ее отпустить.

— Да ладно, не будь занудой, — нахмурился Люцифер. — Кушай! Все смотрят.

Сэм опустил взгляд в тарелку.

Оттуда на него уставился с десяток поблескивающих глазных яблок.

— Будет вкуснее, если посолить немного, — кончиком указательного пальца Люцифер толкнул через стол солонку.

Мужчина на барном стуле развернулся лицом к Сэму. У него были вырваны глаза, из темных пустых глазниц текли капли крови.

— За них умереть не жалко.

* * *

Тора переломил кость надвое, завершая ритуал призыва. А потом услышал металлическое клацанье по асфальту и щелчок. Открыв третий глаз, он заглянул за пределы здания, увидел трех людей в машине: женщина сидела между… двумя чужаками! Вскочив на ноги, Тора метнулся через крышу и спрыгнул с края.

Человек вышел с водительской стороны и попытался с помощью бутылки бензина и зажигалки устроить огненную атаку. Используя силу, Тора не дал зажигалке сработать и отшвырнул человека в стену боулинг–клуба. Тот ударился головой и, оглушенный, упал на землю. Бутылка разбилась, залив бензином асфальт и землю.

Второй человек сидел в машине будто в трансе, прижимая к левой руке еще одну бутылку бензина. К нему жалась женщина, хрипло надрываясь: «Нет! Нет! Нет!»

Схватив женщину за ногу, Тора вытянул ее из автомобиля и положил широкую ладонь ей на затылок:

— Будешь сопротивляться — я сломаю тебе хребет.

Она застыла.

— Двигай! — Тора подтолкнул ее перед собой.

Если эти два проклятых человека обнаружили его местонахождение, скоро за ними последуют и другие. Зов завершен, так что троица придет к нему, но до тех пор, пока ритуал на крови не обратит их, они останутся уязвимыми. К счастью, они явятся, где бы он ни находился, а Тора заранее подстраховался и присмотрел еще несколько мест. Решение покинуть боулинг–клуб пришло легко.

Он сорвал фанеру с передней двери, кулаком выбил листовое стекло и открыл замок. Втолкнув женщину внутрь, Тора подобрал зажигалку и поджег бензин на стене, а зажигалку бросил сквозь открытую дверь машины на водительское место, и обивка воспламенилась.

Двое обезвреженных им людей пытались сбить его на стадионе. Они действовали не так, как все встреченные им до этого представители властей. Он задумался, не охотники ли они, и решил, что да, скорее всего. Захватив сумку, Тора поволок бьющую в истерике женщину к фургону.

«Пусть эти надоедливые ублюдки сгорят».

* * *

Дин пришел в себя и почувствовал жар.

Он перекатился на спину как раз вовремя, чтобы увидеть, как синий фургон катит прочь со стоянки.

Он вспомнил нападение они, несработавшую зажигалку…

Что–то горело.

Пылающий бензин добрался до рукава его куртки. Дин сорвал куртку и потоптал рукав, сбивая пламя.

Из «Монте Карло» струился черный дым.

«Сэм!»

Обогнув окружающий опустевшую бутылку огонь, он подбежал к машине и увидел, что обивка заднего сиденья тлеет вокруг зажигалки. Дин набросил испорченную куртку на огонь и погасил его.

Сэм таращился в лобовое стекло, держа в правой руке неиспользованный коктейль Молотова. Как только Дин вынул бутылку у него из пальцев, он сразу же потянулся к шраму.

Дин вытащил из багажника огнетушитель и на всякий случай полил тлеющее сиденье.

«А то как мы победим, если приклеимся к полу».

— Дин? — Сэм принялся озираться, потом сосредоточился на брате. — Что произошло? Я видел… Где Ким?

— Мы ее потеряли.

ГЛАВА 28

— Мне в самом деле хотелось спустить старого ублюдка с лестницы.

Дальтон Рурке сидел позади Джимми Феррато на травянистом склоне, который спускался к скоростной железной дороге. Сбежать из дома оказалось так же легко, как открыть окно в спальне. Как только бабка с дедом начали одеваться к раннему ужину перед тем, как уйти смотреть «Скрипач на крыше» в Чеширском театре, он ускользнул на улицу. Они ни за что не стали бы портить свой важный вечер попытками отыскать его. Черт, да они, наверное, перед уходом даже в спальню заглянуть не позаботятся.

Они с Джимми часто приходили на этот склон и смотрели на поезда, мелькающие так быстро, что лица в окнах расплывались. Поезда обещали быстрый побег из города. И неважно, что пассажирами были по большей части люди, которые ездили на работу в Филадельфию или в Нью — Йорк либо возвращались оттуда. Сама идея побега казалась важнее. Убраться ко всем чертям из Лорел — Хилла, Нью — Джерси. Дальтон ненавидел свою жизнь, а значит, и город, который запер его в своих границах. Когда он выберется отсюда, то никогда не вернется.

— Я представлял это себе, Джимми, — продолжал он. — Я слышал, как хрустят кости и он воет от боли. Так приятно. Но потом я заметил взгляд бабки. Она не испугалась. Нет, старик, она словно подзуживала меня причинить ему вред, перейти черту, как будто все эти годы они ждали и пытались заставить меня совершить достаточно серьезное преступление, чтобы сесть за решетку.

— Хреновая жизнь, чувак, — мрачно усмехнулся Джимми.

— Но если бы я убил их обоих, — добавил Дальтон, — я был бы свободен. Никто бы не заявил об этом. Я прыгнул бы в поезд, и только меня и видели.

— Мечтай, Ди — Мэн[29], — Джимми еще раз хихикнул. — Я видел, как ты в праведном гневе колотил парней, которые смотрели на тебя не так, но ты в жизни не убьешь своих предков.

— Думаешь, это забавно? — Дальтон поднялся на ноги и, сжав кулаки, навис над приятелем. — Думаешь, я такой смешной?

Джимми отшатнулся и вскочил:

— Да ладно тебе, мужик. Я ведь пошутил, понимаешь. Просто… как ее там… проверка ситуации. Правильно?

Дальтона внезапно захлестнула ярость, и он впечатал кулак в живот своего костлявого приятеля, отчего тот согнулся пополам.

— Моя жизнь не шутка!

Подняв руку, чтобы остановить Дальтона, Джимми несвязно проговорил:

— Какого черта!

— Думаешь, я шутка?

— Ладно, я не то имел в виду…

Дальтон ощутил знакомую вибрацию подходящего поезда. Он как–то читал, что эти поезда едут со скоростью двести сорок километров в час и проскакивают много станций, не притормаживая.

— Хочешь проверку ситуации?

Дальтон сгреб Джимми за ворот рубашки и шлевку, и сбежал с ним вниз по склону, пока тот пытался удержать равновесие. Краем глаза он уже видел серебристое пятно, которое стремительно приближалось и сверкало на вечернем солнце.

— Вот тебе проверка ситуации!

Воспользовавшись разгоном, Дальтон швырнул Джимми на рельсы. Джимми взмахнул руками, его нога на мгновение коснулась рельс, а потом в него врезался высокоскоростной поезд. Звук ужасного столкновения утонул в реве состава.

Упав на колени, Дальтон зажмурился и поднял лицо к небу, а ветер от проходящего поезда трепал его одежду и остужал горящее под кожей пламя.

Голос в голове обратился к нему: «Иди ко мне!»

Внезапно Дальтон понял, где ему найдется место.

* * *

— Так вот, Джесс, — начал Барт Ларрибо, пока они шагали по велосипедной дорожке, петляющей за начальной и средней школами, — мы с Кейтом поговорили и решили…

— Вы решили? — перебил Джесс, чувствуя, как внутри снова закипает гнев.

Он думал, что после убийства старика проблем со злостью больше не возникнет. Именно отец, в конце концов, составлял проблему его жизни, а Джесс наконец смог его заткнуть. Следующий пункт: умотать отсюда и никогда не возвращаться. Но к чему спешить? Никто отца не хватится. У старика не было ни работы, ни коллег, ни семьи, ни друзей, которые хотели бы с ним водиться. Он был мерзким, и любой знакомый испытал бы облегчение от его отсутствия. Так что Джесс мог не торопиться и поднакопить достаточно деньжат, чтобы пуститься в дорогу как положено.

А потом Барт и Кейт позвали его на встречу, сказали, что это важно. Джесс решил было, что копы что–нибудь прознали, и согласился встретиться в зарослях, подальше от любопытных глаз.

Он надел серую толстовку и натянул капюшон на бритую голову, чтобы спрятать странные шишки, которые начали пробиваться из–под кожи. Стоило бы сходить к врачу, но это могло подождать, пока он осядет в другом городе, подальше отсюда.

— Мы взялись за безобидные квартирные кражи, — продолжал Барт. — Риск низкий, выгода высокая. А ты… ты не заинтересован, ну и ладно. Ты для нас слишком жесткий, Джесс. Как ты того мужика избил монтировкой… Ты его чуть не прикончил, чувак. Так что мы с Кейтом решили организовать собственное дело. Ты идешь своей дорогой, мы своей. Без обид, ладно?

Барт стоял слева, а Кейт справа. Джесс недоверчиво перевел взгляд с одного на другого:

— Вы оба так решили?

— Ага, — пожал плечами Кейт. — На вкус и цвет товарищей нет.

Джесс стремительно вскинул локоть и ударил Кейта в горло. Ахнув, тот рухнул на колени. Джесс обхватил голову Барта, пригнул ее и коленом разбил ему нос. Барт шатнулся вперед, оступился с дорожки и по грязной насыпи скатился к руслу реки. Джесс отправился следом.

— Хотите выпнуть меня из своей жалкой шайки?! Неудачники, думаете, вы мне нужны?! — он схватил Барта за затылок и несколько раз вмазал лицом в ближайший древесный ствол. — Ничтожества!

Уронив Барта на землю, он поднялся выше по склону и нашел Кейта: тот лежал на боку, беспомощно кашляя и пуская слюни. Джесс сгреб его за запястье, стащил вниз и кинул около безжизненного тела Барта. Пока Кейт хрипел и брызгал слюной, он отыскал подходящий тяжелый булыжник.

Кейт уставился на него снизу вверх и в панике вытаращил глаза, увидев занесенный камень. Он забормотал:

— Не–не–не!

— Ты уже всё сказал, — проговорил Джесс и обрушил булыжник ему на лицо.

После третьего или четвертого удара, дробящего плоть и кости, он остановился.

Лица его бывших друзей стали неузнаваемыми. То, что надо.

Пару минут он потратил на то, чтобы проверить бумажники и забрать наличку. Затем завалил тела опавшими листьями, ветками, комьями мокрой грязи и кустарником, чтобы с дороги их не разглядели велосипедисты и пешеходы.

Джесс ощущал скорее облегчение, чем сожаление.

— Скатертью дорожка, — сказал он.

И услышал голос — в мыслях, а не извне. Голос сказал: «Иди ко мне!»

* * *

Райан Брэмбл сидел на земле за маленьким торговым центром, состоящим из бутербродной, магазина спиртных напитков, тату–салона и пиццерии. Укрывшись между двумя из четырех мусорных контейнеров, он сжимал голову руками, раскачивался вперед–назад и пытался не думать о секрете, который всю жизнь скрывал от него отец. Потому что каждый раз, когда он об этом думал, ему хотелось убить отца. Он подумывал преодолеть пять километров до дома и завершить начатое, и как он ни старался успокоиться, внутри кипела злость.

Райан сам оттолкнул Сумико и теперь боялся к ней подходить. Ее компьютер оказался первой случайной жертвой безумного гнева, и он не мог допустить мысли, что может поранить и ее.

«Что со мной происходит?»

Ноздри наполнял кислый запах мусора, но неприятный запах совпадал с настроением. В данное мгновение он не доверял себе настолько, чтобы оказаться в чьем–нибудь обществе.

Уголком глаза он заметил движение. Из–за стоящего справа бака выглядывала крыса, взволнованно подергивая носом. Та самая вонь, которая вызывала у Райана отвращение, наверное, приводила грызуна в восторг.

Райан сидел неподвижно, пока крыса подбиралась все ближе. Может, собиралась на него напасть. Это была ее территория, а Райан оказался захватчиком. Розовые лапки сделали еще пару нерешительных шагов к нему.

Райан сам не осознавал, что оскалился, пока не выбросил руку и не поймал крысу. Обхватив ее пальцами сзади, он попытался задавить зверька. Темные ногти вонзились в почти бескостную плоть. Крыса запищала и принялась царапаться, острыми зубами вцепилась ему в пальцы, прокусив кожу до крови. И как он ни давил, чертова тварь все никак не подыхала.

Райан ударил крысу головой об асфальт так сильно, что ушиб костяшки. Потом вмазал ее в бок мусорного бака. И все же она продолжала подергиваться. Бормоча проклятия, Райан поднес крысу ко рту и зубами вырвал кусок мяса у нее из живота. Тут же ему стало противно, и он, выплюнув комок плоти и шерсти, швырнул зверька в стену тату–салона. Его трясло от ярости.

Крысиная кровь текла по подбородку. Райан провел пальцами по двум бугоркам на лбу. Выкрашенные в синий цвет волосы вокруг них выпали, и у корней начал проглядывать естественный рыжий цвет.

Внезапно к горлу подкатила желчь. Райан свесился набок, и его вырвало на стенку мусорного контейнера, поверх размазанной крови.

Он отшатнулся от запаха собственной рвоты, упал рядом с крайним баком и забился в угол. Теперь он был уверен почти наверняка, что подхватил какую–то заразу, наверное, смертельную — вроде коровьего бешенства или еще чего–то, из–за чего сходишь с ума прежде, чем умереть.

Покопавшись в кармане, Райан вытащил мобильник и позвонил Сумико.

— Алло? — отозвалась она. — Райан?

Райан просто хотел услышать ее голос, он и забыл, что на дисплее высветятся его имя, номер и фотография.

— Привет, Мико.

— Где ты?

— Неважно. Просто хотел услышать твой голос.

— Что происходит, Райан?

— Ты… Что ты слышала обо всех этих болезнях и эпидемиях?

— Грипп, МРЗС, пищевые отравления… ты об этом поговорить хотел?

— Нет, — сказал Райан. — Мне интересно, не происходит ли с людьми что–то в самом деле странное. Сумасшедшее. Я думал, может, ты для своего блога…

— К черту блог, Райан, — перебила Сумико. — С тобой что происходит?

Он горько засмеялся:

— Понимаешь, мой папа сказал мне, что он — это не он.

— Не кто?

— Не мой отец, — пояснил Райан. — Он… Мою маму… Какой–то мужик напал на нее.

Сумико заговорила не сразу:

— Ох, Райан, мне так жаль. Я понятия не имела.

— Прямо как я.

— Может, поговорим? Где ты? Я приду.

— Не самая лучшая идея, — сказал Райан. — Мне… нужно побыть одному. Пока что. Переварить это всё.

— Хорошо, — согласилась Сумико. — Поняла. Но если ты захочешь поговорить, я здесь.

— Прости, — проговорил Райан. — За монитор. Я не знаю, что на меня… В смысле, мне жаль. Я виноват. И я хотел поблагодарить тебя.

— За что?

— Если бы не ты, я бы… Ты положительно влияла… влияешь на меня.

— Райан, я за тебя беспокоюсь, — сказала Сумико. — Не натвори глупостей. Ладно? Ты справишься. Всё образуется. Обещаю.

— Спасибо. Мне надо идти.

Завершая звонок, Райан все еще слышал, как Сумико зовет его. Когда она перезвонила, он не стал поднимать трубку. Что–то творилось с ним, и, что бы это ни было, Райан хотел столкнуться с этим в одиночку.

Голос позвал его: «Иди ко мне!»

ГЛАВА 29

Сумико нажала на кнопку сброса звонка и уставилась на телефон.

— Голосовая почта, — недоверчиво проговорила она. — Райан, серьезно?

Отложив мобильник, Сумико начала барабанить ногтями по письменному столу — нервная привычка, которая проявлялась, когда она не знала, что делать дальше.

Райан огорошил ее заявлением об отце, а потом отказался об этом разговаривать. Если честно, в их отношениях более разговорчивой была Сумико. Райан всё держал в себе. И только что узнал, что вырастивший его человек не приходится ему родственником и что родился он в результате изнасилования.

Сумико схватила телефон, заметила, но не стала читать многочисленные сообщения от друзей и источников о разрушении стадиона, потом снова вернула мобильник на место.

Райан сказал, что ему нужно время, чтобы всё обдумать. Нужно уважать его желания. Правильно? С другой стороны, голос у него был ужасно грустный, может, даже опасно грустный.

«А если он попытается…»

Нет, так нельзя. Если ему нужно время подумать, Сумико даст ему время подумать. Но можно выступить его подстраховкой, просто на всякий пожарный. Включив компьютер, она вошла в свой аккаунт на «Покажи, где мой друг», и перед ней развернулась карта с несколькими миниатюрными фотографиями, которые соединялись стрелками с зелеными точками. Ее фотография наслоилась на мамину, потому что их телефоны сейчас находились в одном доме. Несколько друзей, с которыми она обменялась возможностью отслеживать телефоны, показались в разных местах по всему городу. Точку Райана Сумико обнаружила в нескольких километрах от своего дома и увеличила масштаб карты, просматривая названия улиц.

— Пиццерия «У Тони», — вслух проговорила она. — Ему там нравится. Стресс заедает. Наверное, хороший знак.

«Если только это не его последняя тра…»

— Прекрати, — выбранилась она на саму себя.

И тут точка начала двигаться.

Через несколько минут Сумико заинтересовалась, куда бы мог податься Райан. За пиццерией располагался торговый район, который закономерно опустел, когда торговый центр перетянул всю торговлю на себя. Много магазинов разорилось. Проект обширного коттеджного поселка заморозили, когда обвалилась экономика и иссякли кредиты. Территорию расчистили бульдозерами и позже, во избежание несчастных случаев и судебных исков, огородили. Привинченная к ограде табличка «Скоро в продаже» выглядела иронично, учитывая, что указанная дата минула вот уже почти как год.

— Почему именно эта часть города?

Внутри начало нарастать беспокойство. Сумико взяла телефон и запустила приложение «Покажи, где мой друг». Потом схватила ноутбук, спустилась вниз и попросила у матери разрешения воспользоваться ее «Хондой Одиссей».

«Не могу я его страховать на расстоянии в восемь километров».

* * *

— Какого черта, Сэм?

Они вошли в хижину Роя Демпси. Сам Рой, судя по серебристому «Додж Рэм» на подъездной дороге, уже вернулся.

— Ты устраиваешь отпуск с Люцифером в ту самую секунду, как на нас напали? Он нас чуть не сжег и забрал женщину.

— Дин, я…

Рой сидел на табурете в кухне и расправлялся с чуть ли не полуметровым бутербродом, который требовал от него предельной сосредоточенности, учитывая только одну руку. Дин и так злился после провала с они, а тут у него еще и в животе заурчало. Рой поскреб щетинистый подбородок и уставился на Дина.

— Не смотри на меня так, — буркнул Дин. — Я кормил твоего жуткого кота.

— Что бы у вас там ни было, — Рой махнул рукой на братьев, — я об этом знать не хочу.

— Точно, — не сдержался Дин. — А то аппетит испортится.

— Я еще три купил, — ровно проговорил Рой. — В холодильнике.

— Да быть того не может, — Дин мгновенно повеселел и распахнул холодильник. — Точно! Я тебя совершенно недооценивал.

— Вы же не разнесли мой дом, — отозвался Рой. — Решил показать себя с лучшей стороны.

Дин вытащил бутерброды из холодильника:

— Знаешь, чего не хватает для полного счастья? Пирога, — он передал один Сэму. — Я думал, ты держишь свои видения с Люцифером под контролем.

— Я и держу, — нахмурился Сэм. — Обычно. На этот раз стало хуже.

Дин откусил кусок от переполненного начинкой бутерброда.

— Это всё колдунство на неудачу! — проговорил он между укусами. — У меня зажигалка не сработала, а ты отправился в «Сумеречную зону»[30]. Мужик нам банановые шкурки под ноги кидает. Как справляться будем?

Сэм взял бутерброд, вытащил из него какие–то не одобренные им ингредиенты и с задумчивым видом принялся за еду:

— Легенды говорят, что от они оберегает остролист. А что если…

Рой странно на него посмотрел.

Дин вытащил из холодильника и раздал несколько бутылок пива.

— Что? Что–то надумал? — спросил он у Сэма.

— Со всей той информацией насчет изгнания они из города…

— Бобовое конфетти?

— Точно. Я подумал, что остролист не дает ему войти, — пояснил Сэм. — А раз он уже здесь, так какой смысл? Но что если остролист оберегает от его сил?

— А если сравняем шансы, — кивнул Дин, — то может быть, получим возможность сражаться.

— Но он по–прежнему неуязвим.

— Так что прибить его не получится.

— Остролист? — переспросил Рой едва слышно.

— Что?

— Вам нужен остролист для они? — повторил Рой.

Братья одновременно кивнули.

— За домом растет куст остролиста.

— У тебя совершенно случайно растет остролист за домом? — переспросил Дин.

— Но это не значит, что я в деле, — сказал Рой.

— Конечно, — вставил Сэм. — Разумеется, не в деле.

— Восемнадцать лет назад, — начал Рой, отхлебнув пива. — До того, как погибла Салли и… — он приподнял левую руку. — Я думал, что по городу разгуливает они.

— Что? — недоверчиво переспросил Сэм.

— И ты это нам сейчас рассказываешь?

— Слушай, я не знал, на что вы там охотитесь, и это положение меня совершенно устраивало. У нас была сильная эпидемия гриппа, поезд сошел с рельс, фабрика взорвалась и всякие прочие странности. Всё за несколько дней. Я изучал предания, но тут все пришло в норму. И все–таки я купил в местной теплице куст американского остролиста и посадил на заднем дворе. Был тогда в модусе бойскаута.

— Всегда готов, — кивнул Дин. — Это экономит нам время.

В дверь вошел Бобби, который выглядел, пожалуй, даже хуже, чем после дневной встречи с лобовым стеклом. Щурясь, он добрался до кухни. Дин вручил ему третий бутерброд.

— Спасибо, Рой.

— Сингер, выглядишь так, будто сейчас на запчасти развалишься.

— А чувствую себя, как булфайтер[31] с похмелья.

Сэм рассказал Бобби про остролист и возможное появление они восемнадцать лет назад.

— Возможно, это тот же самый, — проговорил Бобби. — Но зачем ему возвращаться?

— Просто скажите мне, как его прикончить, — Дин окинул всех вопросительным взглядом. — Варианты?

Бобби вздохнул:

— Если б со мной мои книги были. Дайте мне ноутбук, может, я замечу что–нибудь, что мы проморгали.

— Что произошло, Сингер? — спросил Рой. — Ты на каждом шаге морщишься. Тебе бы отсидеться. Или с катушек слетел?

— У меня и справка есть, — криво ухмыльнулся Бобби. — Но работа не закончена.

Рой тяжело вздохнул:

— Должно быть, я такой же псих, как и ты, Бобби.

— А, так теперь Бобби?

— Ай, заткнись, пока я не разозлился, — парировал Рой. — Не знаю, поможет ли, но они происходят из японского фольклора, и разные ответвления этой монструозной семейки между собой не ладят. Обакэ — японские шейпшифтеры. Они принимают облик животных и иногда даже защищают людей. Обакэ и они друг другу не доверяют.

— Он боится животных? — недоверчиво переспросил Дин.

— Если подозревает, что животное может представлять для него угрозу, — согласился Бобби. — Обакэ.

— А МакКлэри не может привлечь к работе К-9[32]? — предложил Сэм.

— Может, они его и отпугнут, но не убьют, — сказал Дин.

— Если он уберется из моего города, — проговорил Рой, — с меня довольно и этого.

«А что насчет соседнего города? — мрачно подумал Дин. — Мы должны покончить с ним раз и навсегда».

* * *

Райан первым добрался до «Хоторна», местного универмага, ставшего очередной жертвой экономики. Брошенное здание уже некоторое время оставалось в продаже, но покупателей не предвиделось. Закрывающую окна фанеру испещряли граффити. Внутри помещение было абсолютно пустым. То, что не распродали из–за банкротства, позже выставили на аукцион.

Райан понятия не имел, зачем его сюда позвали. Он озадачился еще больше, когда к нему подошел Дальтон Рурке. Но когда Джесс Трамболл подъехал в красном «Додж Дуранго», вошел в здание и остановился рядом с ними, все стало ясно. Райан заметил бугорки у них на лбу, хотя они предприняли слабую попытку скрыть их — вязаной шапочкой и капюшоном соответственно. У корней волос проглядывал рыжий цвет, ногти потемнели. Они все стояли рядом, и их почти одинаковый рост — чуть выше метра восьмидесяти — стал последней деталью головоломки.

— Братья, — тихо проговорил Райан.

— Что? — переспросил Дальтон.

— Вы мои братья.

— Он прав, — раздался низкий голос.

К одному из деревьев, высаженных в рамках ландшафтной планировки, прислонился высокий мужчина в темном костюме. Райан заметил его только сейчас, но когда мужчина вышел из тени, стали видны рога у него на голове.

«Они и у нас растут», — понял Райан.

— У меня три сына, — проговорил отец. — От трех разных женщин. Я Тора.

Райан, сжав кулаки, шагнул вперед:

— Ты… ты изнасиловал мою мать.

— Это человеческие заботы, — сказал Тора. — Для вас пришло время стать выше человечности. Процесс уже начался, я уверен, вы все заметили физические изменения. Тем не менее, вы должны по собственной воле совершить последний обряд посвящения, чтобы превратиться в они.

— А что, если мы не хотим превращаться в они? — возразил Дальтон.

— За себя говори, — зло бросил Джесс.

— Выбора у вас нет. Если не совершите ритуал, останетесь мертворожденными — наполовину они, наполовину людьми. Мучительный конец, — он помолчал, чтобы подчеркнуть сказанное. — Взамен я предлагаю вам власть над человеческим стадом, возможность обрести принадлежащую вам по праву судьбу.

— И мы станем такими же могущественными, как и ты? — уточнил Райан.

Ведь тогда он сможет направить кипящий внутри гнев в нужное русло и убить этого человека… этого они, который убил его мать. Пусть даже ее смерть стала причиной его существования.

— Однажды — да, — заверил его Тора. — Но времени у нас мало, и сперва я хотел бы познакомить вас с женщиной, которая станет моей супругой и вашей матерью, заменит ваших хрупких человеческих матерей, которых вы никогда не знали. Завтра мы станем единым целым, одной семьей. Но сегодня, дети мои, вы станете они!

«Фигушки», — горько подумал Райан.

Когда они выводил их через взломанную дверь, Райан заметил, как Дальтон и Джесс переглянулись и улыбнулись.

«Боже, — в ужасе подумал он. — Они в самом деле этого хотят».

* * *

Припарковав автомобиль матери через улицу от «Хоторна», Сумико хотела выйти, когда Райан остановился перед универмагом, но тут к нему присоединился Дальтон Рурке, а затем и Джесс Трамболл подъехал в украденном, должно быть, внедорожнике. Так что Сумико только сделала несколько снимков на смартфон, но получить четкую фотографию беседующего с ними мужчины не удалось.

Когда Сумико увидела этих троих вместе, первая мысль была: «Между ними нет ничего общего».

Относительно близко она видела их лишь один раз: во время эвакуации из–за якобы подложенной в школу бомбы. А так, насколько она знала, они были друг другу совершенно чужими. Но теперь, когда они стояли плечом к плечу, стало ясно, что они не только одного возраста, но примерно одного роста и телосложения. Сумико начала что–то подозревать.

Она открыла ноутбук, пролистала блог и посмотрела фотографии из отсканированных школьных альбомов. Некоторые черты вполне себе совпадали: лоб, нос, подбородок. Райан красился в синий цвет, но изначально был рыжеволосым. Джесс тоже, судя по старым фото, сделанным до того, как он начал бриться наголо. Включив переносную точку доступа, Сумико вышла в интернет, проверила СМИ, вбила имена и узнала, что парни родились в пределах одной недели. А еще Сумико знала, что мамы Райана и Дальтона умерли родами.

«Странное совпадение, — решила она. — А как насчет Джесса?»

Сумико позвонила своей подруге Бреннан Кеннеди, которая подрабатывала в городской библиотеке, и попросила ее поднять старые газеты. Через двадцать минут Бреннан перезвонила и подтвердила подозрения Сумико: мать Джесса тоже умерла во время родов.

Сумико подумала, а не тройняшки ли они, разлученные после рождения, но матерей определенно было трое.

«А что если они на самом деле сводные братья? То есть, у них один и тот же отец. Тот мужчина, с которым они встретились около «Хоторна»?»

Она открыла страницу блога и напечатала заголовок: «Что общего между этой троицей?». Затем разместила фотографии Райана, Джесса и Дальтона в рядок, чтобы стало видно сходство между ними.

«Если этот мужчина — отец Райана, то он преступник».

Преступник, который встречается с сыновьями около заброшенного здания. У Сумико появилось плохое предчувствие, что Райан впутался во что–то опасное. Не связано ли это как–то со смертельными случаями, происходящими по всему городу? Как защитить Райана, не предав его?

Она опубликовала запись.

Потом вспомнила о человеке, который связался с ней через блог и не стал высмеивать ее сверхъестественные теории о странностях в городе. Может быть, он выслушает ее и не предложит отдохнуть подольше в психушке. Возможно, его даже воспримут всерьез, если он обратится в полицию. Сумико начала набирать электронное письмо, но тут заметила движение на другой стороне улицы.

Джесс Трамболл, сгорбившись в своей серой толстовке и засунув руки в карманы, быстро подошел к своему автомобилю. Перед тем, как забраться внутрь, он оглядел парковку — Сумико пригнулась, чтобы ее не заметили.

Хотя спускались сумерки и свет тускнел, а тени теряли четкость в подкрадывающейся темноте, Сумико готова была поклясться, что подбородок Джесса был в крови.

«У них там какой–то бойцовский клуб?»

Джесс развернул машину и припарковал ее перед задней дверью. На переднее сиденье забрался высокий мужчина. Дальтон сел на заднее пассажирское сиденье. Райан, опустив голову, обошел автомобиль сзади и уселся за Джессом. Спустя мгновение красный внедорожник сорвался с места, выехал со стоянки и покинул опустевший торговый район.

Через несколько секунд Сумико развернула машину и последовала за ними.

«Райан, во что ты ввязался, черт побери?»

ГЛАВА 30

Райан сидел позади Джесса, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях, и пытался унять гул в голове. Создавалось ощущение, что под кожей жужжат десятки тысяч пчел. Было тяжело сидеть, тяжело думать, тяжело даже вспомнить самого себя. Ради мести — мести за погибшую мать — он позволил себе попробовать кровь они. А теперь она жгла внутри, прогоняя разумные мысли и заменяя их жаждой крови.

Когда Райан вслед за остальными вошел в темный зал «Хоторна», им двигала лишь одна цель — убить этого чужака, который как–то пробрался в его разум и заставил прийти сюда. Но этот чужак не был человеком. Он был они, что бы это ни значило, каким–то мифическим существом, которое, очевидно, оказалось не таким уж и мифическим.

— Хорошая тачка, Трамболл, — заметил Дальтон. — Украл?

— Одолжил, — ответил Джесс. — Сосед уехал в отпуск. Я забрался в его дом и взял ключи. Он не хватится машины до понедельника.

Райан цеплялся за свою личность — старую личность, а не за того чудовищного мутанта, которым он стал — и пытался не думать о предстоящих резне и превращении. Он силился вспомнить то, что произошло в универмаге, чтобы найти силы бороться с всепоглощающим желанием убивать…

Когда они отвел их вглубь магазина, Райан заметил растрепанную женщину, привязанную к опорной колонне на нижнем уровне. Женщина выглядела помятой и потерявшей всякую надежду, она едва держалась на ногах. Райан гадал, прошла ли его мать через то же самое. Райан хотел было развязать ее, но они поймал его за плечо широкой ладонью и сильно сжал. Улыбнулся и проговорил:

— Она не твое дело, юноша.

— Но она…

— Меня это глубоко огорчит, — ровно проговорил они, все сильнее сжимая пальцы, — но я вырву твой хребет.

Райан поморщился.

Затем Тора выстроил их в ряд и объяснил, что необходим ритуал на крови, чтобы превратить их из полукровок в они.

— Глоток моей крови наполнит вас силой, превосходящей человеческую, — они расхаживал перед ними и потирал руки, на поясе у него болталась трость. — Став сильнее, вы пойдете к месту собрания людей и возвестите о своем превосходстве кровопролитием. В вашем распоряжении будет оружие, но, по меньшей мере, один смертельный удар должен быть нанесен частью они, которой вы сейчас располагаете — прорезавшимися клыками или затвердевшими ногтями. Когда вашу кожу окропит кровь жертв, начнется последняя стадия превращения. К рассвету вы родитесь заново.

— А если… если мы не справимся до рассвета? — спросил Райан.

— Ваше тело отвергнет двойную натуру. В буквальном смысле разорвет себя. Мышцы будут сокращаться, пока не переломятся кости. Органы по очереди откажут. Вы испытаете мучительные судороги, а в мозгу возникнет кровоизлияние. Но я уверен, что под моим руководством вы все справитесь.

Они проговорил что–то на гортанном языке и нечеловеческим ногтем рассек себе запястье.

— Отведав моей крови, — продолжал он, — вы получите некоторое количество моей силы и неуязвимости. Достаточно, чтобы вынести жестокость ритуала. Если преуспеете, к утренней заре внутри вас всколыхнется сила.

Они мазнул своей кровью по их губам: Джесс, Дальтон и, наконец, Райан — все они по очереди отведали его крови. И это был словно электрический разряд. Райан ощутил поток силы, почувствовал, будто мог бы пробежать сквозь кирпичную стену и не испытать боли.

Райану была омерзительна сама мысль о том, чтобы выпить крови они, но предложенную ей силу он принял. Что угодно, лишь бы оно дало преимущество над тварью, что совершила насилие над его мамой. Но лишь кровь коснулась его языка, Райану пришлось признать, что он жаждал силы так же, как голодный жаждет пищи. Физическое превращение уже началось, и из–за него гнев едва удавалось держать под контролем, он был словно пороховая бочка, готовая взорваться. А теперь Райан хотел взорваться.

«Но я не стану убивать, — сказал он себе. — Я не стану чудовищем».

Он тряхнул головой и попытался сосредоточиться на нынешней ситуации. Он не мог изменить то, что произошло в «Хоторне», но мог сдержать данное себе обещание. Надо быть настороже, чтобы воспользоваться любой возможностью дать отпор.

— Нам нужно скопление людей? — спросил Дальтон. — Много народу в ограниченном помещении?

— Да, — отозвался они. — Есть что–то на примете?

— Еще как, — ухмыльнулся Дальтон. — Чеширский театр.

Джесс почему–то рассмеялся:

— Я его отлично знаю.

Райан посмотрел на одного, потом на другого и попытался не сверлить взглядом они, боясь, что ненависть отразится в его глазах.

Они расстегнул стоящую в ногах сумку и вручил каждому по длинному изогнутому ножу.

— Прячьте их, пока не войдем внутрь, — велел он. — А потом убейте столько людей, сколько сможете. Но не забудьте придержать минимум одного для когтей или клыков.

— Почти на месте, — сказал Джесс.

Райан взял нож и уставился на поблескивающее лезвие. Он представил, как вонзает в кого–нибудь нож и вздрогнул от предвкушения. И крепко зажмурился.

«Не стань чудовищем. Не… стань чудовищем…»

* * *

Сумико следовала за красным внедорожником, потом притормозила, когда Джесс остановил машину на правой стороне улицы. Когда четверка выбралась из автомобиля и направилась куда–то по тротуару, она поняла, что нужно принимать решение. Райан бы в жизни не причинил ей вреда, но и без него оставалось трое очень крупных мужчин с нехорошим прошлым, а она была всего лишь худенькой девушкой–подростком, любопытной сверх всякой меры. Сумико осталась в машине и проехала мимо, заслоняя лицо рукой, если им вдруг вздумается бросить на нее взгляд.

За перекрестком она посмотрела в зеркало заднего вида и с удивлением обнаружила, что они вошли в Чеширский театр. Судя по афише, ставили «Скрипача на крыше», два показа ежедневно.

«О, Райан, нет!»

Она развернулась в неположенном месте, вернулась к театру и припарковалась на другой стороне улицы.

«Пожалуйста, скажи, что не помогаешь им ограбить это заведение».

Сумико метнулась через четыре полосы, вызвав надрывный хор гудков машин.

Положив руку на ручку резных деревянных дверей театра, она замерла, не зная, что делать дальше. Она могла отговорить от идиотского криминала Райана, но не троих остальных. Может, вытащить отсюда Райана, и черт с…

Изнутри донеслись вопли.

Сумико отскочила от двери как ужаленная.

«Слишком поздно. Господи, я опоздала…»

Продолжая пятиться, она похлопала по карманам, вспомнила, что оставила телефон на пассажирском сиденье и, едва загорелся желтый, через четыре полосы побежала обратно. Водителю, который намеревался проехать на тот же свет, пришлось ударить по тормозам, чтобы не сбить ее. Под визг шин бампер задел ее бедро, чуть не свалив с ног. Водитель налег на руль и из окна осыпал ее бранью вперемежку с сомнениями относительно ее умственных способностей. Едва услышав его, Сумико запрыгнула в салон и набрала 911.

Связь была ужасной. Статика заглушала голос оператора и вырывала целые слова. Сумико выкрикнула:

— Ограбление в Чеширском театре! Быстрее!

Зажав ладони с телефоном между колен, она принялась раскачиваться вперед–назад и бормотать:

— Райан, что ты наделал? Что же ты наделал?

* * *

После того, как Рой показал куст американского остролиста, Бобби с Дином взяли садовые ножницы и позаимствовали два десятка веточек с красными ягодами. Бобби намеревался попросить МакКлэри раздать какое–то количество веточек назначенным под его командование патрульным. Защита от сверхъестественных несчастных случаев, неуклюжести и сбоев оборудования немного выровняет шансы и, хотелось надеяться, уменьшит количество жертв при следующем столкновении с они. Но остролист не победит его.

Сэм остался в доме, заново просматривая легенды в поисках того, что мог проглядеть раньше либо того, что можно было интерпретировать по–другому. Заодно он заметил два обновления в школьном блоге. В первом посте содержалась информация относительно обрушившегося стадиона и имена нескольких жертв — ничего, что Сэм бы не знал или не испытал лично. Самый свежий пост привлек его внимание, потому что как–то не вписывался в общую тему. Три лица — все молодые люди, в рядок, почти как на фото для документов. Сэм просмотрел пост. Все трое родились в пределах одной недели, семнадцать лет назад, у трех разных женщин, погибших родами.

«Странное совпадение, — подумал Сэм. — Хотя нет».

Сэм перебрал факты: сводные братья, разные матери, один отец. Зачаты приблизительно восемнадцать лет назад.

— Восемнадцать лет…

Сэм постучал ручкой по столу и вспомнил, что сказала им Ким Джейкобс относительно планов они: «Не будет выбора кроме как прийти к нему, отцу… Они должны сбросить свое человеческое лицо».

— Дин! Бобби! — закричал Сэм.

Он встретил их у задней двери — с Роем и парой наполненных остролистом сумок.

— Он вернулся за семьей, — сказал Сэм.

— Постой. Что? — нахмурился Дин. — В городе семья они?

Сэм объяснил свое предположение: они пришел в Лорел — Хилл восемнадцать лет назад, и три разные женщины забеременели от него.

— Подростки — полукровки. Должно быть, на семнадцатом году они вступили в пору зрелости. Они вернулся, чтобы забрать их или провести через трансформацию.

— Так это все же был они, — проговорил Рой. — Проклятье.

— А что с похищенной женщиной? — спросил Дин. — Она должна стать его супругой?

— Ритуал демонических врат должен ее изменить, — ответил Сэм. — Похоже, человеческие женщины не переносят процесс рождения.

— Чудненько, — прокомментировал Дин. — Они, готовый завести семью.

— Чьи семейные ценности заключаются в вырезании людишек пачками, — угрюмо добавил Бобби.

У него зазвонил телефон.

— МакКлэри, — пояснил Бобби и ответил на звонок: — Да. Всё чертовски болит. Как запястье? — несколько секунд он слушал. — А, черт… Нет, это, должно быть, он. Нет, пока никаких магических пуль, только остролист… И вышли пару отрядов К-9. Потом объясню.

— Где? — спросил Дин.

— Чеширский театр, — сказал Бобби. — Кажется, всё плохо.

— Десять минут езды отсюда, — проговорил Рой. — Пять, если ехать на красный.

— Рой, — возразил Бобби, — это не твоя битва.

— Черта с два, — Рой взял ключи. — Надо было прикончить ублюдка восемнадцать лет назад.

* * *

Райан проигрывал борьбу с внутренним демоном.

Они провел их в театральный вестибюль. Орудуя тростью как смертельным сочетанием меча и биты, он расправился с отдыхающими там работниками.

— Попадете внутрь, — наставлял он, — перегородите выходы. Не позвольте никому уйти.

— Чур, балкон мой, — с нездоровым весельем сказал Дальтон.

Двери на обеих сторонах вестибюля вели в зал, так что Тора велел Джессу и Дальтону войти справа, а сам схватил Райана за руку и потащил его к двери слева. Должно быть, они чувствовал его неуверенность, потому что наклонился совсем близко к лицу Райана, оскалил острые зубы и проговорил:

— Силой своей крови я приказываю тебе. Никого не выпускай через пожарный выход.

Упоминание крови они и воспоминание о ней на своих губах и языке подействовали, словно электрический разряд. Фраза будто запустила постгипнотическое внушение. Когда все разошлись, он метнулся к левому проходу и занял место у пожарного выхода.

Свет был выключен, так что сотни зрителей едва ли заметили их появление и расстановку. Большая часть актеров изображала на сцене крупную свадебную церемонию — близился конец первого акта.

Первые вопли послышались, когда Джесс запрыгнул на сцену и начал резать шеи, одну за другой. Несколько людей попытались остановить его, но безуспешно. Зрители разом бросились к выходу, но там их поджидал они со своей смертоносной тростью в одной руке и мясницким тесаком в другой. Когда люди попытались добраться до второй двери, ведущей в вестибюль, с балкона посыпались трупы — работа Дальтона — ударяясь о спинки кресел и бордовое ковровое покрытие.

Расправившись с оркестром, Джесс, с жуткой непринужденностью кромсая налево и направо, пробрался сквозь толпу и встал у противоположной двери.

Райан до этого мгновения в немом шоке стоял у пожарного выхода, так и не замарав рук. Но он чувствовал, что внутри разгорается яростный огонь и боялся того, что случится, едва кто–нибудь приблизится к нему. Нужду броситься на что–то — на кого–то — сдерживала тонкая–тонкая ниточка.

— Пожарный выход! — заорал плотный мужчина в заляпанном кровью темном костюме–тройке и по левому проходу повел с десяток людей в сторону Райана.

Мужчины были в костюмах и при галстуках, женщины — в нарядных вечерних платьях: сейчас вся эта одежда не вязалась с бойней, в которую превратился театр.

— Прочь с дороги, парень! — крикнул мужчина Райану.

«Стой на месте!»

Голос в голове прозвучал барабанной дробью.

Райан подобрался.

— Я… не могу, — проговорил он.

Часть его — Райан–человек — хотела броситься бежать и оказаться как можно дальше от театра. Но другая часть — темная волна, вздымающаяся на поверхности сознания — хотела драться… и убивать.

— Двигай! — заорал мужчина и бросился…

Прямо на острое лезвие, которое машинально вскинул Райан.

Когда на Райана навалилось тяжелое тело, он ощутил, как нож входит в плоть почти слишком просто. Темная кровь хлынула на сжатые пальцы. Райан толкнул мужчину, тот отшатнулся и свалился на пол.

— Ах ты сволочь! — женщина в изумрудном платье взмахнула руками, пытаясь вцепиться ногтями ему в лицо.

Защищаясь, Райан свободной рукой схватил ее за горло и — не успев себя остановить — сжал пальцы. Темные ногти вонзились ей в шею так же легко, как нож в грудь ее мужа. Кровь из артерии брызнула Райану в лицо. В этот мгновение он понял, что проиграл.

Голову пронзило жгучей болью, когда изо лба пробились рога. Райан скривился от боли, и заострившиеся зубы поцарапали нижнюю губу. В центре лба нарастала и спадала тупая боль. Райан–человек — если какая–то его часть все еще существовала — ударился в панику. Взбодрившаяся темнота всколыхнулась внутри и выплеснулась на всех, кто оказался рядом.

Следующие несколько минут утонули в тумане. Краткие всплески ясности освещали ужасающие сцены резни, а затем все снова затягивало пеленой ярости. Джесс порвал несколько шей когтями, еще несколько — зубами. Жертвы Дальтона продолжали падать с балкона. В какой–то мгновение сотрудник попытался включить освещение, но тут до него добрался Джесс. Теперь в зале царили сумерки, будто свет так и не смог одолеть тьму.

Люди боялись приближаться к дверям. Вопли сменились всхлипами, на полу и сиденьях стонали и корчились раненые. Кто–то пытался позвонить и позвать на помощь, но оказалось, что мобильные телефоны не работают.

Всех, кто очутился в пределах досягаемости, они протыкал тростью или мощными взмахами окровавленного ножа сносил руки и головы.

Больше сотни людей погибли или умирали к тому времени, как прибыли первые полицейские. Поначалу они застыли в полном шоке, но вскоре им пришлось оправиться, чтобы сражаться за свою жизнь. Они принялись стрелять в они, кое–кто даже в упор, но не могли ранить его.

Пуля попала в Джесса. Он вскрикнул, отшатнулся на пару шагов и опустил взгляд на грудную клетку. Рассмеялся. Пуля пробила толстовку и футболку над сердцем, но скорее напугала, чем причинила вред. Джесс бросился на полицейского, воткнул ему нож в живот и дернул лезвие кверху.

Райан вспомнил, как они говорил, что его кровь подарит сыновьям неуязвимость, по крайней мере, на несколько часов. Он дернулся, когда пуля ударила его в предплечье. На месте удара осталось красное пятно и только. Пуля даже кожу не пробила. Еще несколько выстрелов — большая часть попаданий ощущалась не болезненней осиных укусов.

Они принялся за открывших огонь полицейских, убивая их одного за другим. Остальные неумышленно убили друг друга перекрестным огнем и рикошетами. Пистолеты давали осечки. Полицейские спотыкались или поскальзывались на крови и падали. Один отрубился, рухнув на спинку кресла. Некоторые пытались вызвать подкрепление, однако из раций доносились лишь писки и треск помех.

Райан понял, что все это — несчастные случаи, неловкость полицейских, неработающие мобильники и полицейские рации — вина они. Райан–человек — потерявший право голоса и ускользающий в небытие — знал, что люди обречены. Никто в этом театре не переживет бойню.

ГЛАВА 31

С самого боулинг–клуба Дин держал окна в машине опущенными, чтобы выветрился запах подпаленного сиденья. Пока не помогало.

Винчестеры услышали сирены задолго до того, как добрались до перекрестка, который перекрывали скорая и минимум семь полицейских автомобилей, припаркованных под странными углами посреди улицы. Световые балки на полицейских машинах окрашивали все вокруг в синий и красный. Один полицейский остался снаружи, чтобы направлять транспорт по другому маршруту и приказывать пешим зевакам покинуть территорию.

С другой стороны подъехали два черно–белых внедорожника с надписями «К-9» на боках и принялись петлять между полицейскими машинами, чтобы приблизиться ко входу.

— Думаю, дальше пешком, — сказал Дин встревоженному брату, сидящему рядом.

Он оставил машину у обочины, не доезжая до полицейских автомобилей. Бобби втиснул свою машину на ближайшее парковочное место позади «Монте — Карло». Вчетвером они бегом направились к театру. Бобби бежал впереди, двигаясь, словно магазинная тележка с неисправным колесом, и разыскивал взглядом МакКлэри, который мог отмазать их перед оставшимся на улице полицейским. В карманах брюк они несли листья и ягоды остролиста, а у Бобби остролист был еще в бумажном пакете, чтобы МакКлэри мог раздать веточки своим подчиненным.

Когда они минули перекресток, Сэм отвлекся и уставился на другую сторону улицы.

— Сэм!

— Что?

— Люцифер? — тихо поинтересовался Дин.

Если остролист работал, силы они не могли атаковать Сэма несвоевременным визитом Люцифера. Но ясное дело, разум Сэма мог сыграть с ним злую шутку совершенно самостоятельно.

— Нет, — отозвался Сэм. — Вон из того минивэна выглядывает девушка–азиатка. Не наша ли блоггер?

— Может быть, — согласился Дин. — Она и вправду держит руку на пульсе странностей.

МакКлэри подъехал ко входу в одном из внедорожников. На его правом предплечье белел свежий гипс. Водители внедорожников открыли задние двери и вывели оттуда двух немецких овчарок на поводках.

Когда Винчестеры, Бобби и Рой добрались до тротуара, полицейский закричал:

— Туда нельзя!

— Спокойно, Бекер! — окликнул МакКлэри. — Они со мной, — он понизил голос и обратился к Бобби. — Все хуже, чем мы думали. Там настоящая бойня. Подробности не скажу, радиосвязь постоянно обрывается, но… этот… они. Он там не один.

— Правильно, — подтвердил Дин. — Теперь у папаше присоединились Майк, Робби и Чип(1).

— Что я пропустил? — недоуменно спросил МакКлэри.

— Они вернулся за своими тремя сыновьями, — объяснил Сэм. — Полукровки.

Они поспешили в вестибюль. У дверей в зал ждали полицейские с овчарками. Еще шестеро разделились — по трое на каждую дверь — и с довольно нервным видом сжимали оружие. Внимание МакКлэри привлек молоденький полицейский с дробовиком:

— Вайнмиллер, там нельзя стрелять из дробовика!

— Так точно, сэр, — проговорил младший патрульный и развернулся к выходу.

— Вайнмиллер! Зайди сзади. Передай Лаудену, что мы входим через шестьдесят секунд.

— Постой, — Бобби протянул ему веточку остролиста. — Положи в карман, — и добавил: — Это приказ, — когда патрульный бросил на него недоверчивый взгляд.

МакКлэри кивнул в подтверждение и, едва Вайнмиллер убежал, развернулся к Бобби:

— Я, по идее, должен с бумажками возиться, но такое пропустить не могу, что бы там шеф ни говорил.

— А где шеф? — поинтересовался Бобби.

— Вызывает спецназ из местного отделения ФБР в Филли. И убеждает майора заставить губернатора позвонить в Нацгвардию. Думаю, скоро будет здесь. Мы вызываем всех, кого только можно. Ситуация критическая, — МакКлэри протянул Бобби пистолет. — Заряжен бронебойными пулями. Мой тоже, но с левой руки я разве что в упор стрелять рискну. Пробьют незащищенную цель, так что смотри, куда стреляешь. С рикошетами засада.

Бобби кивнул и полез в сумку за остролистом:

— Прикажи своим людям взять с собой вот это. Может, остановит невезение. Возможно, радиосвязь восстановится.

— У тебя там кроличьи лапки? Четырехлистный клевер? Подковы?

— Не помешает, — сказал Дин. — Лучше перестраховаться.

— Может, они хотя бы выиграют нам немного времени найти его слабое место, — добавил Сэм.

— А если слабое место, — предположил МакКлэри, — его сыновья?

Пока он, не слушая жалоб, раздавал полицейским остролист, Дин посмотрел на брата, и тот кивнул:

— Неплохая идея.

— Рой, ты со мной, — Дин направился к двери справа. — Агент Уиллис, идите с С… Томом.

Они заранее всё обсудили в машине. Бобби продолжал хромать и морщиться на каждом шагу, а у Роя была одна рука, и он не просто так бросил охоту. Они оба были слишком упрямы, чтобы сидеть, сложа руки, но чувствовали слишком большую ответственность друг перед другом, чтобы идти одной командой.

МакКлэри сверился с часами:

— Заходим!

Полицейские с собаками вошли первыми, за ними все остальные, а замыкали колонну МакКлэри, Винчестеры и Бобби с Роем.

* * *

Сумико пригнулась, чтобы ее не было видно в окнах, когда подъехавшая полиция оцепила перекресток. Она продолжала надеяться и молиться, что Райан выберется из театра невредимым. Но никто не покинул здание, и она боялась, что ограбление превратилось в захват заложников. Когда дверь в театр открылась, Сумико услышала выстрелы и крики, и попыталась не позволить воображению разыграться окончательно.

Она представляла Райана вместе с заложниками, злодеем, который напал на его мать, и двумя несовершеннолетними преступниками. Ужасная семейка негодяев, а Райан позволил им втянуть себя в их делишки. Теперь она ничего не могла поделать. Райан завяз слишком глубоко.

Когда прибыли еще несколько человек, уже не в полицейской униформе, Сумико отстраненно подумала, не было ли среди них того, кто с ней связался.

Она винила себя за то, что оттолкнула Райана дурацкой ссорой, когда он больше всего в ней нуждался. Он не смог в одиночку справиться с мыслью, что отец лгал ему всю жизнь. Сумико впала в отчаяние.

Кто–то постучал костяшками в стекло.

У нее чуть сердце в пятки не ушло.

В лицо ударил луч фонарика:

— Здесь нельзя оставаться, мисс. Уезжайте!

С колотящимся сердцем Сумико завела машину и ехала вдоль обочины, пока не смогла свернуть на улицу. Она не собиралась бросать Райана, но нужно было убрать автомобиль. Свернув на ближайшую улочку, она развернула машину и оставила ее у края тротуара, откуда были видны полицейские машины и фасад театра. Выбравшись из салона, Сумико направилась к углу улицы, следя за происходящим на перекрестке. Тогда–то она и заметила мчащуюся на большой скорости машину, которую мотало по двум полосам. Машина так и не притормозила. Регулировщик едва успел отскочить и перекатился через капот полицейского автомобиля. Машина задела стоящие под углом автомобили и влетела в электрический столб. Из припаркованной скорой выскочили медики и бросились к водителю.

Сумико обхватила себя руками, гадая, что еще может пойти не так.

* * *

Всё покатилось к черту через пять минут после того, как Дин вошел в зрительный зал. Он позволил себе замереть на мгновение, чтобы проникнуться неимоверной жестокостью резни: десятки изломанных тел, отрубленные конечности, кровь на всех поверхностях. Она стекала по стенам, спинкам стульев, опорным колоннам и настенным канделябрам. Выжившие жались друг другу — крохотные островки жизни в океане смерти. В левом проходе стоял они — рыжие растрепанные волосы и два рога цвета кости. Раскинув руки — тесак в одной и трость в другой — он высматривал новых жертв. Чуть дальше, около пожарного хода, через который вломились люди МакКлэри, Дин заметил Райана, одного из трех подростков с фотографий в блоге. Райан сражался ножом и кричал «Нет!» на каждом выпаде. В правом проходе, самый крупный из сыновей они, Джесс, темными ногтями разорвал горло какому–то старику. Теперь у него тоже были рога, только вполовину меньше, чем у они.

Полицейские спустили овчарок, и собаки, раскатисто рыча и вздыбив шерсть на загривках, бросились к они. Когда демон развернулся к новой угрозе, Дин надеялся увидеть в нечеловеческих глазах страх, но ничего подобного. Первую собаку они ударил ногой в грудь с такой силой, что она пролетела по воздуху и с визгом ударилась об окровавленную стену. Затем он поднял тесак и стукнул вторую собаку по голове. Та рухнула на пол и больше не двигалась.

— Не выгорела теория, — угрюмо заметил Дин.

— У нас с агентом Уиллисом бронебойные пули! — выкрикнул МакКлэри. — Стреляйте по сыновьям!

Сэм с парой полицейских направились по левому проходу к Райану. Бобби встал рядом с МакКлэри и прицелился в они. Таким образом, Дину, Рою и оставшимся полицейским достался Джесс в правом проходе…

«Стоп! — подумал Дин. — А где третий?»

Перед ними с влажным шлепком тяжело упало распотрошенное тело мужчины лет шестидесяти. Сверху завопила женщина:

— Дальтон! Прекрати!

— Заткнись, никчемная сука!

— Балкон! — сказал Дин Рою.

Они взобрались вверх по ступеням и обнаружили за оградой балкона Дальтона. Он был весь в крови, одной рукой обхватил за шею пожилую женщину, приблизив к ее горлу полный острых зубов рот, а второй прижимал к ее животу окровавленный нож. Его рожки вытянулись сантиметров до трех, а середина лба странно набухла, и под кожей что–то ворочалось.

— Он убил моего мужа прямо у меня на глазах и смеялся, — простонала женщина, — убив всех этих людей. Мой скверный внук…

— Я сказал тебе, заткнись!

Темные ногти Дальтона вонзились в мясистую шею, выступила кровь.

Рой вышел вперед, примирительно опустив руку с оружием.

— Дальтон, послушай меня, — начал он. — Ты не хочешь этого делать.

— А почему нет, черт побери? — отозвался Дальтон. — Учитывая, как эта сука всю жизнь со мной обращалась.

— У меня был сын. Он был немного старше тебя, когда умер, — Рой сделал еще один неуверенный шаг вперед.

— Какого черта, Рой? — яростно прошептал Дин.

Рой не обратил на него внимания:

— Трудно растить мальчика, сынок. Родители бывают строгими, может быть, даже слишком строгими, но это не значит, что они не…

Снаружи друг за другом донеслись звуки врезающихся машин.

Дин почти ожидал, что в стену сейчас въедет цементовоз.

Дальтон полоснул когтями по шее своей бабки, разорвав горло, и тело полетело через перила, разбрызгивая артериальную кровь.

— О, нет… — вымолвил Рой, вскидывая пистолет.

Не успел он выстрелить, как Дальтон бросился на него с ножом.

Когда лезвие опустилось, Дин выстрелил дважды. Обе пули ударили Дальтона в грудь, но даже кожу не пробили. Он только дернулся от двойного удара, и лезвие его ножа вошло в тело Роя.

Рой упал на колени — нож торчал у него в груди.

Дальтон с улыбкой поднял окровавленные руки и похвастался:

— Пули меня не берут, и мне даже нож не нужен, чтобы разорвать тебе глотку.

Набухшая плоть у него на лбу разошлась и — как Дин и подозревал — обнажила молочно–белый третий глаз. В тот же миг Дальтон кинулся на него, сверкнув черными когтями. Дин инстинктивно выстрелил в третий глаз. Из отверстия брызнула кровь, по переносице Дальтона потекла белая жидкость. Он закатил глаза и рухнул лицом вперед.

— Цельтесь в третий глаз! Слабое место! — заорал Дин с балкона.

Рой застонал. Покачнулся в сторону, подставил было руку, но все равно упал. Дин подхватил его прежде, чем он ударился лицом о пол.

— Рой, — проговорил он. — С тобой всё будет хорошо.

— Не… не будет, — Рой хватал ртом воздух. — Я думал, сумею освободить ее.

— Я знаю, — отозвался Дин. — Держись.

Рой покачал головой:

— Заканчивай тут.

— Обязательно.

— Скажи Сингеру… Скажи Бобби, что он чересчур стар для этой работы. И… никогда не возвращайся с пенсии, — он закашлялся кровью и закрыл глаза. — Добром это никогда… не кончается.

Насчет жизней многих охотников Дин мог бы сказать то же самое.

Он почувствовал мгновение, когда Рой умер, и осторожно опустил его на пол.

Теперь, обнаружив брешь в броне они, Дин надеялся, что ему удастся сдержать данное Рою обещание и покончить с господством ужаса. Он заторопился по изогнутой лестнице, чтобы присоединиться к сражению внизу.

ГЛАВА 32

Разрыв связи из–за смерти Дальтона оглушил Тору, словно физический удар. Несколько мгновений он едва справлялся с дыханием. Неистовая жажда крови, разделенная с перевоплощающимися сыновьями, затуманила рассудок. Из–за природы своих способностей он часто невольно впитывал страх и горе, которые вызывал на расстоянии. Исполнение обряда посвящения они во взрослую жизнь позволило ему запустить когти в роскошно жестокое празднование. Но они оставались тут слишком долго.

Последняя группа полицейских прибыла с этими двумя кошмарными охотниками, и они, должно быть, выяснили, что листья остролиста не позволяют ему прямо воздействовать на человеческое поведение и действия. Разницу он заметил тут же — они как будто стали невидимками для его третьего глаза. И хотя сам Тора мог противостоять силе бронебойных пуль, пули эти были способны поранить его сыновей, хоть и не смертельно. Надо было объявить отступление раньше. Из–за его промедления зарождающаяся семья понесла невосполнимую потерю. Более того, охотники прознали об единственном, очень уязвимом месте его сыновей. У Дальтона и Джесса уже появился третий глаз, и Дальтон из–за этого погиб. Третий глаз Райана еще не сформировался, но мог возникнуть в любой мгновение, поставив его под угрозу.

«Уходим, — мысленно передал Тора. — Через заднюю дверь».

* * *

Сражаясь с Райаном и Джессом, Сэм и полицейские узнали, что, вдобавок к неуязвимости, сыновья они приобрели еще и нечеловеческую силу. Когда отряд получил возможность без помех стрелять в Райана, он ей воспользовался, но прямые попадание не вызывали ничего, кроме разве ворчания, вздрагивания или случайной запинки. Несмотря на то, что десятки зрителей погибли, а вдвое больше медленно истекали кровью, Сэм полагал, что в живых осталась одна–две сотни. Некоторые прятались на полу за сиденьями, другие растянулись под креслами или притворялись мертвыми, чтобы избежать внимания нападающих. Маленькие группки жались вместе, и в данный момент до них было не добраться из–за самых настоящих баррикад из мертвецов. Выжившие, поголовно чересчур перепуганные, чтобы бежать, становились легкими жертвами случайной пули. Даже когда Сэм попытался подогнать их к выходам, они не сдвинулись с места, потому что не раз видели ужасный исход для тех, кто выбегал в проходы.

Пока ни полиции, ни охотникам не удалось сделать ничего, чтобы пробудить в них надежду. Они вели войну на поражение, в которой ущерб несла только одна сторона. Полдесятка полицейских, вломившихся в заднюю дверь, уже погибли — за исключением Вайнмиллера — от ударов, ножевых ран или пуль своих же коллег. Один поскользнулся на крови и разбил голову о ручку кресла.

Бобби и МакКлэри при помощи бронебойных пуль смогли отвлечь они от череды убийств, но пули скоро закончатся, и тогда им придется увертываться от выпадов трости и тесака.

В правом ряду трое полицейских стали жертвами ножа и когтей Джесса. Оставшиеся отступали, стреляя, когда выпадала возможность, но с таким же успехом их пули могли быть пластилиновыми.

Сэм выстрелил в Райана и попал ему в горло, но даже кожу не пробил. И глазом не моргнув, Райан перешагнул тело женщины–полицейского и принялся наступать на Вайнмиллера, размахивая ножом. Тот отскочил, едва не упал, но на ногах удержался.

«Мы не в силах их остановить, — угрюмо подумал Сэм. — Они убьют здесь всех».

Прошло всего несколько минут сражения, а мрачный исход уже казался неизбежным.

И тут Сэм услышал крик брата: «Цельтесь в третий глаз! Слабое место!».

Он сразу же прицелился Райану в голову, но третьего глаза у того еще не было. Сзади послышался шум. Обернувшись, Сэм увидел, как они наотмашь бьет МакКлэри плоской поверхностью тесака. Сила удара была такова, что сержант пролетел с полдесятка кресел.

Джесс ножом ткнул полицейского в грудь, выхватил из ослабевших пальцев пистолет и застрелил еще двоих. Затем через центральную секцию бросился к левому проходу, к они. Бобби проследил его путь дулом пистолета и выстрелил. Голова Джесса мотнулась, и он свалился между двумя рядами сидений. Развернувшись, Бобби прицелился они в голову и нажал на спусковой крючок. Они дернул головой, но быстро оправился и ударил Бобби тростью. Тот сумел увернуться и избежать основной силы удара, но рухнул на пол. Спустя мгновение Джесс снова оказался на ногах. По виску его сбегала струйка крови, однако зияющий третий глаз остался нетронутым.

Судя по опыту Дина, если попасть куда нужно, бронебойные пули не требовались. Сэм прицелился в Джесса. Они угрожающе двинулся на него, занеся трость, словно копье. Сэму пришлось развернуться к нему лицом. Он еще успел в последний раз выстрелить, но пуля угодила в рог и срикошетила. Сэм вскинул руку с пистолетом, чтобы блокировать удар трости. Пистолет вылетел из онемевших пальцев, Сэм очутился в воздухе и приземлился на кресла, поверх двух трупов. Удар распорол куртку, по животу потекла кровь — результат близкого знакомства с тесаком. Морщась, Сэм приподнялся как раз вовремя, чтобы заметить, как Вайнмиллер готовится стрелять.

— Вайнмиллер! — слабо окликнул его МакКлэри. — Отбой!

— Я сейч…

Обитый металлом наконечник трости проткнул ему горло. Пока тело дергалось, обливаясь кровью, они воткнул тесак в ручку кресла, развернутой когтистой ладонью пробил Вайнмиллеру грудь и вырвал все еще бьющееся сердце.

Дин шагал по проходу, раз за разом стреляя в они. Они швырнул в него тесак, но Дин пригнулся, и лезвие просвистело у его головы. Тогда они подобрал труп Вайнмиллера и швырнул его в Дина, сбив того с ног.

К тому времени, как Сэм выпутался из трупов, они и два его сына ускользнули через пожарный выход.

* * *

Сумико, сгорбившись в машине, пыталась позвонить матери, но звонок каждый раз срывался. Скорая увезла пострадавшего водителя, который был слишком пьян, чтобы найти педаль тормоза, и чуть было не сбил регулировщика. Улица опустела.

Какое–то движение привлекло ее внимание. Она машинально пригнулась и выглянула в окно. Три темные фигуры украдкой пробежали через задний двор.

Ближайший фонарь погас, когда водитель врезался в столб, но одну из фигур Сумико узнала — это был Райан. И, кажется, он был ранен. Рядом с ним двигались высокий мужчина и Джесс, а Дальтона, должно быть, они оставили в театре. Но почему? Может, именно он устроил беспорядки в театре? Ясное дело, копы бы не отпустили остальных вот так запросто. Их должны были допросить.

Когда они залезли в красный автомобиль, медленно отъехали от перегороженного перекрестка и свернули на боковую улочку, Сумико решилась. Швырнув бесполезный телефон на пассажирское сиденье, она поехала следом. Если Райан надеялся хоть как–то выпутаться из этой катастрофы, ему нужно было сдаться. Может быть, этот злой человек — его настоящий отец — силой заставил Райана помогать ему. Сумико отказывалась верить, что Райан по доброй воле принял участие в ограблении или захвате заложников. Возможно, это последний шанс помочь ему.

* * *

Чтобы не пришлось всю ночь отвечать на вопросы в полицейском участке, Дин, Сэм и Бобби покинули театр сразу же после того, как помогли МакКлэри подняться. Тот взял ситуацию под контроль, хоть и постоянно морщился: к поврежденному запястью добавились сломанные ребра. Обход территории ничего не дал, а камеры, как и следовало ожидать, не сработали.

Порез у Сэма был длинный, но неглубокий, и кровь уже остановилась. Торс Бобби представлял собой один сплошной синяк, но он решил, что ребра целы. А если дело обстояло по–другому, все равно отказывался это признавать. Известие о смерти Роя он принял тяжело:

— А, проклятье. Говорил же упрямому ублюдку, что это не его битва.

— Добром это никогда не кончается, — вспомнил Дин последние слова Роя.

— По крайней мере, мы нашли их слабое место, — проговорил Сэм. — Одного убили, и я почти попал в третий глаз Большого Папочки.

— Почти? — переспросил Бобби. — Проклятье, я попал прямо в него. Хоть бы хны.

— Никакого ущерба?

— Судя по всему, больно было еще как, — отозвался Бобби. — Он так в свою трость вцепился.

Сэм нахмурился:

— Трость. В легендах они носит дубинку.

— Канабо, — уточнил Бобби. — Переделал его с оглядкой на современность?

— Выражение «они с железной дубиной» означает в японском нечто несокрушимое, так? — сказал Сэм. — А что если дубинка подпитывает его способности? Что если третий глаз — уязвимое место, которое она защищает?

— И правда. Защищает, — повторил Дин. — Получается, нам крышка. Ахиллесовой пяты не предвидится. Прорехи в броне нет.

— Нет, Дин, — покачал головой Бобби. — Сэм подал неплохую идею. Эта дубинка не просто оружие, а защитный амулет, щит.

— Заберем трость, потом выстрелим в глаз, — пояснил Сэм.

— Ладно. Но сначала надо его найти.

— Кое–кто может знать, где он, — Сэм бросил взгляд через улицу. — Если я смогу ее отыскать.

— Блоггера?

— Она знает этих парней, сыновей они. Наверное, следила за ними досюда. Теперь ее машины нет. Наверное, когда они уехали, она опять направилась следом.

Он достал из багажника лэптоп и обнаружил сообщение о Сумико, в котором говорилось, что она заподозрила, что с Райаном что–то не так, и проследила за ним и остальными до театра. Она беспокоилась, но не знала, что происходит.

— Она написала уже после нашего прибытия.

— Не сказала, где она сейчас?

— Это единственное сообщение, — с тревогой проговорил Сэм. — На письма не отвечает. Надо бы позвонить, но у меня нет ее номера.

— Я звякну МакКлэри, — вызвался Бобби. — Он сможет выяснить ее домашний номер. А если его нет в базе, будет знать кто–нибудь из школы.

Сэм развернулся к Дину и проговорил:

— Если она следит за ними, то вслепую.

— Даже не догадываясь, что преследует шайку хладнокровных убийц.

ГЛАВА 33

Сумико остановила машину за полтора квартала от «Хоторна» и, прежде чем выйти на улицу, подождала, пока троица исчезнет в разрушенном универмаге. Она планировала найти Райана и уговорить бросить остальных. Оказавшись в безопасном месте, она убедит Райана позвонить в полицию и рассказать, как преступники принудили его быть с ними заодно. Другого объяснения поведению Райана она найти не могла. Сумико слишком хорошо знала его, чтобы поверить, что он способен по собственной воле совершить серьезное преступление. Если он даст показания против человека, напавшего на его мать, очевидного лидера группы, то полиция, может быть, вынесет ему более мягкое наказание, скажем, испытательный срок или домашний арест. Надо помочь ему поступить правильно.

Осмотрев дверь в «Хоторн», Сумико поняла, что замок взломан и петли повреждены. Когда она взялась за ручку, дверь чуть было не распахнулась настежь. Сумико остановилась, полезла в карман, чтобы отключить звук в телефоне (не то чтобы сегодня он радовал надежным сигналом), но не смогла его найти. Не то вывалился из просторного кармана куртки, не то снова остался на пассажирском сиденье. В любом случае, нужно убрать Райана подальше от остальных, пока полиция не обнаружила их всех вместе.

Глубоко вздохнув, Сумико приоткрыла дверь и ступила в темный магазин. Все товары давным–давно исчезли, но осталось несколько манекенов — словно вечно стоящие на страже призраки — да еще пустые стойки с пластиковыми и металлическими вешалками. Стеклянные прилавки выстояли, но кассовых аппаратов не было. В середине магазина крестом пересекались запыленные эскалаторы. Высоко над головой длинный ряд потолочных окон, густо заляпанных птичьим пометом, пропускал кое–какой свет, который отражался от металлических, стеклянных и зеркальных поверхностей. Пока Сумико пробиралась все дальше в магазин, глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы не врезаться в прилавки и пустые стенды.

Услышав голоса, доносящиеся из бывшего отдела с домашним кинотеатром, Сумико прищурилась, стараясь в темноте разглядеть происходящее. Миновав эскалаторы, она увидела неверный свет свечей, танцующий на стенах. Еще несколько шагов, и она заметила Райана — он стоял к ней боком и, по голосу было слышно, злился:

— …заставил меня делать эти… эти ужасные вещи!

— Это твоя истинная натура, — отозвался низкий голос. — К рассвету превращение завершится. Ты отринешь человеческие слабости и заботы. А теперь закончим ритуал демонических ворот, чтобы эта женщина тоже стала они и разделила нашу силу.

Сумико замерла, услышав всхлипывание.

Справа на неподвижных ступенях эскалатора появилась черная тень, перемахнула через перила и оказалась за спиной Сумико. Она взвизгнула, когда одна сильная рука обхватила ее за шею, а вторая за талию, но успела разглядеть знакомое лицо. Несмотря на забрызгавшую лоб и щеки кровь, она узнала Джесса Трамболла.

Джесс оторвал ее от пола и понес туда, откуда доносились голоса. Сумико отбивалась руками и ногами, царапалась и вопила, но неловкие удары не наносили вреда, и потом, Джесс был тяжелее килограммов на пятьдесят. Спустя несколько секунд он, не разжимая рук, поставил ее перед высоким мужчиной и Райаном.

— Ты был прав, — сказал он мужчине. — За нами шпионят.

— Скоро твой третий глаз тоже даст тебе силы видеть сокрытое.

Сумико еще не успела как следует разглядеть рожки на их головах, набухшую шишку посреди лбов и ряды острых зубов, но тут ее внимание привлекла темноволосая женщина, привязанная к опорной колонне. Ее взгляд дико метался, ни на чем не фокусируясь, по щекам текли слезы, а губы выглядели так, будто она кусала их, пока не показалась кровь. Сумико испугалась, что женщина сошла с ума. Когда она заметила на полу медную чашу, а в ней блестящий красный комок с кулак размером, она поняла почему.

«Господи, нет!»

— Для ритуала демонических ворот мне нужно было свежее человеческое сердце, — проговорил высокий мужчина. — А теперь сын мой принес живое бьющееся сердце, дабы заменить мое молчаливое подношение. Великолепно!

Райан развернулся к Сумико. Какой–то мгновение он будто не узнавал ее, потом разглядел ее лицо.

— Райан, — дрожащим от страха голосом проговорила Сумико. — Что тут творится?

— Нет! — выкрикнул Райан. — Отпусти ее! Она здесь ни при чем.

— Войдя сюда, она поплатилась своей жизнью, — отозвался мужчина. — Ты они, кровь от моей крови. Ты сделаешь так, как прикажу я.

Сняв с пояса трость, он достал из сумки веревку и бросил ее на сиденье пластмассового стула с металлическими ножками, а стул подтолкнул к Джессу:

— Привяжи ее, пока мне не потребуется ее сердце.

Джесс толкнул Сумико на стул. Пока он заламывал ей руку, она вырвалась, соскользнула со стула и упала на четвереньки, потом попыталась вскочить, но споткнулась, когда пятка поехала на вытертом кафельном полу.

Джесс схватил ее за руку и сильно дернул. В предплечье со вспышкой острой боли хрустнула кость. Сумико вскрикнула, а Джесс снова потащил ее к стулу.

Райан взревел и бросился на Джесса.

Сумико заметила, как Джесс выхватил из–за пояса нож.

— Райан, нет!

Отпустив ее, Джесс воткнул кончик ножа в странную опухоль на лбу Райана. Лезвие на несколько сантиметров вошло в череп. Сумико завизжала.

У Райана что–то заклокотало в горле, потом он качнулся вперед, завалился на бок и свернулся клубком. Они с разъяренным видом шагнул к Джессу и схватил его за горло:

— Как ты посмел!

Сумико подобралась к Райану и здоровой рукой неловко приподняла ему голову. По лицу его стекали кровь и белая жидкость. Взгляд бегал, однако движения постепенно замедлялись и глаза теряли фокус.

— Райан!

— Мико. Прости, — выдохнул он. — Я делал… ужасные вещи.

— Ничего, Райан, — срывающимся голосом отозвалась она и отвела с его лица пряди волос, большая часть которых снова приобрела естественный рыжий цвет. — То, что с тобой случилось… Ты не виноват.

Но пустые глаза Райана уже смотрели мимо нее.

Пользуясь тем, что они отвлекся на Джесса, Сумико попятилась прочь от тела Райана. Она старалась двигаться как можно тише, но пяткой задела ножку стула, и тот скрипнул по полу. Они сразу же поймал ее за сломанную руку и вздернул на ноги. В опухшем предплечье вспыхнула ослепительная боль.

— Ты не имел права убивать моего сына, — сказал он Джессу.

— Он был слаб, — напирал Джесс. — Ты сам видел.

— Райан был сильнее всех вас вместе взятых, — вступилась Сумико.

— Если она снова откроет рот, — проговорил они. — Вырви ей язык. Мне нужно только сердце. И ничего больше.

Джесс прикрутил ее к стулу.

Они приблизился к связанной женщине и темным ногтем провел по своему запястью, оставив длинную глубокую царапину. Проговорив какие–то гортанные слова, он поднес сочащуюся кровью рану ко рту женщины и приказал:

— Выпей моей крови. Затем ты съешь сердце, а к рассвету станешь они.

Женщина потянулась к его руке. Они улыбнулся и ободряюще кивнул.

Заворчав, женщина впилась зубами в открытую рану и принялась чуть ли не с рычанием терзать зубами плоть, даже не собираясь остановиться. Свободной рукой они отпихнул ее голову. Движение было внезапным и чересчур сильным: женщина врезалась затылком в стену, и череп ее треснул, словно выпавшее на пол яйцо. Она умерла мгновенно.

«Этого она и хотела, — подумала Сумико. — У нее не осталось надежды».

Они яростно взревел и впечатал кулак женщине в лицо, раздробив нос и глазницы. В кровавой мешанине теперь никто не распознал бы человеческое лицо.

— Мои планы, — жаловался они. — Она всё испортила!

— Возьми ее сердце, — предложил Джесс. — Оно еще теплое.

— Ее сердце? — они развернулся к Джессу, который все еще стоял позади Сумико и удерживал ее на стуле. — Ее сердце! Конечно же! Для ритуала мне нужная здоровая взрослая человеческая женщина. Любая женщина, — его взгляд упал на Сумико, и он улыбнулся, обнажив бритвенно–острые зубы. — Как мне повезло, что ты пришла сюда сегодня.

Сумико была так оглушена и убита горем, что лишь через несколько секунд осознала значение его слов.

— Нет, нет, нет, — запротестовала она. — Только не я. Я отказываюсь!

— Твое согласие не критично.

— Но я не здорова, — у Сумико внезапно пересохло во рту. — Рука! У меня рука сломана!

— Превращение излечит твою руку, — они приблизился и протянул окровавленную ладонь. — Сделает тебя сильнее. Ты станешь чем–то большим, чем человек. Ты станешь лучше.

Сумико закричала.

ГЛАВА 34

Бобби смог заполучить номер школьного завуча, и тот нашел домашний телефон Сумико. Представившись ФБР, он поговорил с матерью девушки, которая не видела и не слышала дочь с того времени, как Сумико забрала машину. Все звонки попадали на голосовую почту либо связь обрывалась. После третьей попытки мать Сумико вспомнила об отслеживающем приложении, установленном на телефонах. Запустив приложение, она отследила телефон дочери. Зеленый огонек не двигался, но постоянно мигал, так что приходилось обновлять страницу. Она сообщила адрес, и Бобби пообещал позвонить, едва Сумико найдется.

Машина, в которой уехала Сумико, оказалась пуста — она была припаркована у обочины в опустевшем торговом районе. Мобильник выпал на коврик под водительским креслом.

— Она следила за ними и остановилась здесь, — проговорил Дин. — А значит, до они можно добраться пешком.

— Если бы вы были они и решили провести церемонию, — спросил Бобби, — где бы вы укрылись?

— В каком–нибудь заброшенном здании, — ответил Сэм. — Чтобы никто не побеспокоил.

Они вернулись в автомобили и медленно покатили в ту сторону, куда направлялась Сумико. Парой кварталов дальше Дин увидел универмаг «Хоторн» и заехал на стоянку.

Около входа стоял красный внедорожник. Сам по себе подозрительным он не выглядел, но проехав по стоянке чуть дальше, Дин заметил еще одну машину, укрытую от посторонних глаз мусорными контейнерами: сине–белый фургон.

— Бинго!

План был простой и незатейливый — как Дин и любил: меньше вероятности, что что–то пойдет наперекосяк. Учитывая, что с остролистом никто не споткнется и рука не дрогнет, Сэм начнет стрелять в они бронебойными пулями, которыми их снабдил МакКлэри. Дин подберется поближе с монтировкой и выбьет трость–дубинку из руки они. И тут–то Бобби выстрелит из винтовки. Если он попадет в цель — третий глаз они — то прикончит ублюдка. Райана и Джесса план не учитывал, но без защиты дубинки они их глаза не действенны.

Когда Дин вышел из машины, черная тень проскочила у его ног и метнулась в тени.

— Видел? — спросил он над крышей машины у Сэма.

Сэм мотнул головой. Тут подошел Бобби с винтовкой Браунинга с установленным на ней, но выключенным фонариком. Вспыхнула молния, зарокотал гром, и набежавшие тучи заслонили звезды.

Они осторожно подошли к внедорожнику. Машина оказалась пуста, но капот ее оставался теплым.

Одна из дверей в универмаг была взломана и приоткрыта на несколько сантиметров. Дин взялся за ручку и аккуратно, чтобы поврежденные петли не заскрипели, открыл дверь шире. И снова у его ног метнулась тень и растворилась в полумраке зала.

— Видели? — шепнул он.

Сэм и Бобби помотали головами.

Дин был уверен, что тень ему не почудилась. Что бы это ни было, оно не шумело, и было куда меньше они или человека.

«Может, енот? Ищет, какую бы мусорку опрокинуть?»

Оказавшись в темном магазине, они разделились. Бобби хотел остаться позади, чтобы никто не закрыл цель.

Они не успели далеко забраться, когда Дин услышал низкий голос. Потом закричала женщина.

Снова сверкнула молния и сквозь окна в потолке бросила резкие тени на скудную обстановку магазина.

Наплевав на всю скрытность, Дин бросился на голос. Сэм появился справа, вскинув пистолет на уровень глаз и поддерживая его левой рукой. Оглянувшись, Дин увидел, как Бобби взбирается по застывшему эскалатору в поисках местечка повыше, подходящего для выстрела.

При свете свечей стали видны подробности происходящего.

К опорной колонне был привязан труп женщины с обезображенным лицом. Спасти Ким Джейкобс им не удалось.

«И снова, — с горечью подумал Дин, — мы опоздали».

На полу лежало тело Райана с окровавленным лбом. Джесс стоял за спиной Сумико и держал ее за плечи, прижимая к стулу. Над ней нависал они: в одной руке он держал трость, а другую, окровавленную, поднес к лицу Сумико.

«Теперь, когда Ким мертва, он пытается провести ритуал с Сумико».

Дин взглянул на Сэма, но брат уже пришел к тому же заключению и дважды выстрелил в они. Вскинув голову, они прищурился в темноту, а спустя мгновение складки плоти на его лбу разошлись, обнажив третий глаз. Бобби не стрелял: они все еще держал свой канабо.

Дину только и надо было, что выбить у него из руки трость. Он метнулся вперед, обогнул одежные стойки с болтающимися на них вешалками, причем проделал это всё бесшумно, а значит, остролист работал. В противном случае, он немедленно бы выдал свое местонахождение.

Будто повинуясь беззвучной команде, Джесс отпустил Сумико и направился к ним. Пригнувшись, он держал руку, словно щит, прикрывая лоб. И все же Сэм выстрелил и раздробил ему локоть. Вскрикнув от боли, Джесс метнулся в сторону. Монтировкой Дин ударил его под колени. Силой удара его развернуло, но он не выронил монтировку и с удовольствием увидел, что Джесс кувыркнулся вперед. Увы, Джесс пришел в себя первым — поднялся на ноги и бросился на Дина, целя когтистыми пальцами ему в горло. В театре Дин видел когти они в действии — словно набор лезвий. Не успели пальцы Джесса коснуться его шеи, как Дин вздернул плоский конец монтировки вверх. Джесс свалился на него, и стальной заостренный кончик пронзил его изуродованный лоб, вонзился в третий глаз и вошел в мозг. Джесс над ним скорчился от боли, когтистые пальцы подрагивали в считанных сантиметрах от его лица. Приподнявшись, Дин спихнул с себя Джесса и высвободил монтировку.

Сэм стрелял не переставая.

— Дин!

Дин вскочил и посмотрел на свет. Стул опустел. Молния, вспыхнув, высветила надвигающийся на Сэма массивный темный силуэт они.

Сэм пятился и стрелял, останавливаясь лишь, чтобы перезарядить пистолет, но разъяренный они не обращал на пули ровно никакого внимания. Дин швырнул в него одежной стойкой, надеясь отвлечь, но они отбил ее тростью. Пустые вешалки разлетелись по полу. С того места, где возвышалась стойка, выскочило что–то маленькое и черное. Краем глаза, Дин заметил, как Бобби меняет позицию на ступеньках эскалатора и тщательно целится в полутьме, не включая фонарик. Уклонившись от нанесенного наотмашь удара тростью, Дин перехватил монтировку обеими руками и принялся выжидать удобного момента, чтобы ударить они по запястью.

Сэм, пытаясь отвлечь противника, выстрелил еще дважды, но тут они молниеносным движением достал Дина, сгреб его за плечо правой рукой, а трость продолжал держать в левой, подальше от монтировки.

— Мрррр.

Хватка они на плече усилилась, когда Дин машинально оглянулся на неожиданный звук.

Из темноты на них уставился одинокий горящий желтый глаз.

— Мрррр.

Очередная молния залила светом жуткого кота Роя. Стал виден и его молочно–белый слепой глаз.

— Обакэ? — изумленно выдохнул они. — Нет. Только не здесь.

Сэм выстрелил еще раз и попал в трость. Они инстинктивно прижал ее поближе к себе — и к Дину. Снова повис полумрак, но они продолжал таращиться в яркий кошачий глаз, словно загипнотизированный. Дин коротко махнул монтировкой и ударил они по руке. Вторым, более быстрым ударом, уже ближе в пальцам, он выбил трость.

Прогремел выстрел, и они отшатнулся. Бобби включил фонарик, позволяя разглядеть лицо они. В третьем глазу появилась глубокая рана. По переносице стекали белая жидкость и кровь. Они покачнулся:

— Не может быть…

Бобби выстрелил еще раз, и голова они, все еще обрамленная ярким светом, мотнулась назад. Из зияющей дыры плеснули кровь и мозг. Они упал на колени. Челюсть у него отвисла, он потянулся было вперед, пытаясь нашарить трость, но тут Бобби выстрелил в третий раз, и дыра у него во лбу стала шире. Они покачнулся в сторону и тяжело завалился на спину. Потянувшиеся к трости пальцы дернулись в последний раз, и они застыл.

Молния осветила небо, раздался громовой раскат. Неожиданно хлынул ливень и забарабанил по окнам в крыше, словно гомон тысяч далеких голосов.

Сумико вышла из темного угла, в котором пряталась с того момента, как Джесс оставил ее без присмотра. По ее лицу струились слезы.

— Сумико, — проговорил Сэм. — Ты как?

Дин заметил, что она баюкает руку.

— Она ранена?

— Руку сломала, — отозвалась Сумико. — Не смертельно.

Слезы продолжали литься.

Кот Роя подобрался к Сумико и принялся с мурлыканьем тереться о ее ноги.

«Наверное, просидел позади всю ночь, — догадался Дин. — Я оставил окна открытыми, чтобы выветрился запах паленой обивки, и кот забрался в машину».

— Ты ему понравилась, — сказал он Сумико.

Та опустилась на колено и здоровой рукой погладила кота по голове:

— Он спас нас. Я назову его Счастливчик.

ГЛАВА 35

Лорел — Хиллу понадобится не одна неделя, чтобы отстроить разрушенное, и еще больше времени, чтобы исцелить многочисленные раны и оплакать погибших. В знак уважения к мертвым и их скорбящим семьям мэр решил отложить парад в честь пятидесятилетия города на неопределенный срок. К счастью, после гибели они эпидемии потеряли свою силу, и больные начали выздоравливать.

МакКлэри сообщил Бобби, что в ближайшее время утонет в бумажной работе. Бобби в ответ рассказал ему всё, что произошло в «Хоторне» и предоставил самостоятельно разбираться с телами и выуживать информацию для официального доклада.

Сумико забрала себе Счастливчика, и тот, кажется, был не против променять дикую жизнь на полные миски, теплую постель и человеческое общество. Она смирилась со смертью Райана — отчасти, удалив из блога все посты о разрушительных похождениях они. А еще она решила, что в какой бы колледж ни поступила, и что бы там не изучала, но обязательно возьмет кучу дополнительных предметов, касающихся мифологии и фольклора. Глядишь, однажды пригодится.

Бобби решил на несколько дней остаться в доме старого друга, чтобы семья Роя могла подготовиться к погребению. Роя похоронят на том же участке, где уже лежат его жена и сын.

Бобби вышел во двор попрощаться с Винчестерами, которые направлялись в Мэн, где обнаружилось несколько освежеванных человеческих трупов.

— Если бы мы не заявились к Рою домой, — сказал Дин. — Он был бы жив.

— Охотники не уходят на пенсию, — отозвался Бобби. — Не с нашим грузом знаний. Рой был… в долгом отпуске. Если бы он не вернулся к охоте из–за они, вернулся бы из–за чего–нибудь еще.

— Он пытался объяснить Дальтону, как все выглядит с точки зрения его бабки. И парень психанул.

— Дальтон зашел слишком далеко, — возразил Сэм. — Возможно, был обречен с самого начала.

— Каждый божий день Рой думал о потерянной семье, — сказал Бобби. — В семье он черпал силу. В ее присутствии. И потере. Но семья такова, какой ее делаешь ты. Ты цепляешься за нее, потому что никогда не знаешь, когда придет конец.

Распрощавшись с Бобби, Дин и Сэм сели в «Монте — Карло» — Дин за руль, Сэм на пассажирское сиденье. Когда Дин дал задний ход по гравийной дороге, Сэм взглянул на него:

— Как ты справляешься… со всем этим?

— С жизнью? — Дин дернул плечами. — Сотни погибли, но, думаю, остановив они, мы спасли тысячи людей. Так что да, это тяжелая работенка, которая никогда не кончится, но оно того стоит.

— Чуть не забыл, — Сэм достал что–то из кармана.

Разорвав целлофановую упаковку, он повесил на зеркало заднего вида освежитель воздуха с ароматом сосны.

— Не поможет, — сказал Дин. — При первой же возможности я бросаю эту машину.

Сэм весело улыбнулся.

И хотя Дина выматывали бесконечные сражения и тщетные попытки одержать окончательную победу, Сэм собирался получать удовольствие от жизни в дороге, какой бы она ни была. Он не позволит ежедневной упорной борьбе за собственный рассудок диктовать ему условия. Короткая жизнь — не единственный печальный момент для охотника. Есть вещи пострашнее смерти.

Дин включил радио. В тон мыслям Сэма станция классического рока заиграла песню «Не бойся Жнеца».

Конец.

Примечания

1

Роджер Корман — американский кинорежиссёр, снявший большое количество фильмов категории В. Его называли «королём фильмов класса Б» и «королём драйв–инов».

2

«Не хотелось бы упустить нашивку» — речь о скаутских нашивках, которые зарабатывают за определенные достижения.

3

Иеремия Джонсон — главный герой одноименного фильма 1972 года, который уходит в горы и стремится целиком слиться с природой.

4

«Как готовить человечинку» — отсылка к 89 эпизоду телепрограммы «Сумеречная зона» (1962), в котором в контакт с землянами вступает очень дружелюбная инопланетная раса. Вскоре земляне соглашаются на визиты на их планету. Пэтти, одна из правительственных криптографов, находит оставленную инопланетным представителем книгу под заглавием «To serve Man» («Сотрудничать с людьми»). Глагол to serve можно перевести также «подавать "еду", и в итоге оказывается, что это — поваренная книга.

5

«Кум ба Ях» — духовная песня 1930‑х гг., которую часто исполняли у костра скауты и представители подобных организаций.

6

Метициллин–устойчивый золотистый стафилококк — распространенная бактерия, способная вызвать широкий диапазон заболеваний: от легких кожных инфекций до смертельно опасных болезней (пневмония, менингит, остеомиелит, и др.) Устойчива к антибиотикам — пенициллину и его модификации метициллину.

7

Нулевой пациент — пациент, с которого началась эпидемия.

8

Филли — разговорное название города Филадельфия (Пенсильвания).

9

Земля Бескрайнего Неба — неофициальное название штата Монтана.

10

«Мстители» — английский сериал 1960 — 1969 гг. о спецагентах, которым часто приходится сталкиваться с суперзлодеями и фантастическими изобретениями ученых. В 4 и 5 сезонах сериала главными героями выступают Джон Стид и его помощница Эмма Пил

11

Дайана Ригг — английская актриса, сыгравшая роль Эммы Пил.

12

«Мстители» — фильм производства США 1998 года, идея которого взята из эпизода одноименного сериала 60‑х гг. В главных ролях Рэйф Файнс (Джон Стид) и Ума Турман (Эмма Пил). Особенного успеха фильм не имел.

13

Фроггер» — видеоигра жанра аркада–головоломка, в которой нужно перевести лягушку через дорогу, полную движущихся препятствий.

14

«Где Вальдо?» — серия книг, в которых на различных локациях требуется среди множества людей отыскать одного определенного.

15

16

Джон Уэйн — американский актёр, которого называли «королём вестерна».

17

«Скрипач на крыше» — один из наиболее известных бродвейских мюзиклов о жизни евреев в дореволюционной российской черте оседлости.

18

Якитори — японское блюдо из кусочков курицы, поджаренных над углями на бамбуковых шампурах.

19

«Филлис» — профессиональный бейсбольный клуб из Филадельфии.

20

Май тай — алкогольный коктейль на основе рома.

21

НБА — Национальная баскетбольная ассоциация; мужская профессиональная баскетбольная лига Северной Америки.

22

Барри Уайт — американский певец в стиле ритм–энд–блюз, известный своим красивым низким баритоном.

23

Лихорадка Западного Нила — не до конца изученное острое вирусное заболевание, которое встречается преимущественно в Африке, Азии и странах Средиземноморья; характеризуется лихорадкой, серозным воспалением мозговых оболочек, поражением слизистых оболочек и др.

24

Дуэнде — персонажи испанского и португальского фольклора, схожие с гномами, гоблинами и домовыми.

25

Серебряный мост — мост в США, проходивший над рекой Огайо и соединявший Западную Виргинию и Огайо. Был построен в 1928 году, обрушился в 1967 году из–за увеличившейся нагрузки, унеся жизни 46 человек.

26

Бличеры — дешевые места под открытым небом на стадионе.

27

«127 часов» — основанный на реальных событиях фильм об альпинисте, который провел почти шесть дней с придавленной камнем рукой, а потом, когда кончились запасы, ампутировал себе кисть.

28

Буллит — Фрэнк Буллит, главный герой одноименного полицейского триллера, самой известной сценой которого является автомобильная погоня по улицам Сан — Франциско.

29

Ди — Мэн — Крушитель (англ. Demolition Man), персонаж из комиксов Марвел.

30

«Сумеречная зона» — популярный американский сериал 1959–2003 гг., смесь фэнтези, научной фантастики, драмы и ужаса.

31

Булфайтер — человек, который отвлекает быка после падения ковбоя на родео.

32

К-9 — название кинологических отрядов.

Content

Джон Пассарелла
ОБРЯД ПОСВЯЩЕНИЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

Примечания