Руденко Елена Алексеевна

Гениальные Штаты

Елена РУДЕНКО

ГЕНИАЛЬНЫЕ ШТАТЫ

После тяжелого трудового дня Мадлен сидела в гостиной с Габриэль Дантон и пила чай.

— Ну и денек, — пробормотала Мадлен, — такой я никогда не забуду! Он может сравниться разве что с днем открытия Генеральных штатов!

— А разве он был таким ужасным?

— Еще бы — столько приключений на мою несчастную голову! Буквально с первого часа!

— Мадлен, расскажи, пожалуйста, — попросила Габи,

— Вспоминать не хочется!

— Ну, пожалуйста!

— Ладно, — согласилось красотка, — дело было так…

Это было, кажется, 4 мая. Я проснулась от стука в дверь.

— Кто там!? — раздраженно пробормотала я.

— Если не возражаете, я, — раздался из–за двери голос Макса, который, судя по всему, был не в лучшем настроении, чем я.

Но тогда меня это мало волновало, впрочем, как и сейчас: да как он осмелился явиться ко мне в такую рань! Я со злостью распахнула дверь.

— Как вы посмели будить меня в шесть утра!? — возмутилась я.

И ты только подумай, этот наглец мне заявил:

— Давайте быстрее, мы опаздываем. Через 3 часа я должен быть в Версале!

Меня, естественно, не интересовало, где ему надо быть, и я ему так и сказала.

— Вы меня очень обяжете, если не будете информировать о своих передвижениях! — отмахнулась я.

— Ну что ж, не хотите, как хотите, — спокойно ответил он, — Неужели вас не волнует, что церемонию открытия Генеральных Штатов перенесли из Парижа в Версаль! Кстати, ваш незаменимый Макумба укатил туда еще полчаса назад. Как, впрочем, и вся съемочная группа новостей 1‑го канала.

Эта новость заставила меня быстро собраться, но отнюдь не улучшила моего настроения.

Всю дорогу, пока мы мчались в «Мерседесе», я не стеснялась высказывать свое мнение насчет короля.

Мы обогнали какую–то карету дикой расцветки.

— Придворные торопятся, — сделал вывод Макс, — не хотят пропустить шоу.

— Шоу? — изумилась я. — Неужели вы думаете, что это чудо в короне не улучшит положение в стране?!

Обычно столь хладнокровный, Макс на сей раз расхохотался.

— Меня поражает ваша наивность! Да он скорее совершит полет за пределы галактики, чем понизит налоги!

Я пожала плечами. Он был прав.

Через полчаса мы въехали в Версаль. Перед дворцом машина попала в пробку.

— Что случилось!? — возмутилась я. — Сделайте же что–нибудь!

— Что я могу сделать!? — изумился Макс. — Будем ждать!

— Ждать! — это меня просто взбесило. — Ну, что же, ждите!

Я сердито хлопнула дверью и быстрыми шагами пошла по тротуару. Я была так рассержена…

— Еще бы, — раздался голос Макса, который вместе с Жоржем вошел в гостиную, — до сих пор помню стук ваших каблучков…

— Ну, раз у вас такая феноменальная память, — улыбнулась Мадлен, — то будьте добры продолжить рассказ сами!

— С удовольствием.

— Стоп, — перебил Жорж, — а что было до этого?

— Дорогой, — сказала Габи, кладя мужу руку на плечо, — я тебе потом расскажу, а сейчас давай послушаем дальше.

— Ладно, — согласился Жорж, — Макс, валяй все как есть.

— Значит так…

Макс рассказывает

Когда Мадлен, хлопнув дверью, застучала каблучками по тротуару, мне оставалось только вздохнуть и пожать плечами.

Через час мне, наконец, удалось втиснуть свою машину радом с какой–то каретой странного вида. Затем я пошел искать Мадлен. Однако вскоре наткнулся на другого представителя телецентра. Выйдя на главную улицу, я увидел такое зрелище, которое заставило меня остановиться! По улице маршировал придворный оркестр, особенно зрелищную картину представлял дирижер. Я не сразу узнал Макумбу…

— Как!? — вскричал Жорж, перебивая Макса. — Этого козла не узнать!? Да я бы…

— Помолчи! — одернула на него Мадлен. — Дай Габи послушать!

… Я не сразу узнал Макумбу, — спокойно продолжал Макс, — в человеке, одетом в белый фрак, с кричащим галстуком–бабочкой. Из–под фрака, однако, виднелись обычные шорты…

— Не шорты, — перебил Жорж, — а мерзкие семейные трусы!

— С каких пор ты стал интересоваться туалетом Макумбы? — ехидно поинтересовалась Мадлен.

— Болван, идиот! — раздался за моей спиной голос нашей милой Мадлен, — невозмутимо продолжал Макс.

— Вы мне? — удивился я.

Мадлен одарила меня красноречивым взглядом.

— Дорогая, если мы замешкаемся, то все пропустим, вы со мной или как? — спросил я.

Мадлен пробормотала что–то, мягко говоря не очень доброе, в мой адрес, но последовала за мной…

— А вот дальше я бы хотела продолжить сама! — улыбнулась Мадлен.

— Я вас слушаю, дорогая, — ласково ответил Макс.

Рассказывает Мадлен:

…Людской поток увлек нас к дворцу, — начала Мадлен, — перед парадным входом была оборудована эстрада, на которой я увидела что–то неопределенного пола, которое еще впридачу и пело.

— Что за порнография! — проворчала я.

— А что такое «порнография? — спросила Габи.

— Это тебе потом Жорж объяснит, — кратко ответила Мадлен.

Жорж что–то пробормотал.

— А что оно пело? — задала Габи еще один вопрос.

— Не помню!

— Соловушка в тени ветвей,

Снеси веселому ты другу

Привет мой нежный поскорей,

Скажи, чтоб не забыл подругу, — подсказал Макс.

— О, Макс, — захихикал Жорж, — а откуда ты песни «голубых» знаешь?

— Ну, зачем же так! — раздался голосок Светик. — Это мое любимое стихотворение! Мы это еще в школе учили. И при чем тут «голубые»? Это же «Народная баллада XVI века!

— Можно подумать «голубых» тогда не было, — пробурчал Жорж себе под нос.

— Что? — не расслышала Светик.

— Так, ничего, извини, Светик. Мы это не проходили, а если и проходили, то я это вряд ли учил.

— Гм, — пробормотал Макс, — в исполнении вашего обожаемого сотрудника баллада обрела совершенно другой смысл.

— Еще бы, — согласился Жорж, — Я бы ни за что не догадался, что это старинная баллада, а если бы и догадался, то подумал бы, что в старину такие нравы были…

— Жорж, — шепнула Габи на ухо мужу, — и кто такие «голубые», ты мне тоже объяснишь?

Жорж тяжко вздохнул.

— К нам подошел, — продолжала рассказ Мадлен, — какой–то тип, который вел под уздцы белую лошадь. На ней была шляпа, украшенная лютиками и маргаритками.

— Где водитель моей кобылы? Где водитель моей кобылы? — ныл он.

— Что? — спросил пораженный Макс.

— Этот жеребец спрашивает, где водитель его кобылы! — пояснила я.

— Откуда я знаю! — вышел вдруг из себя наш хладнокровный адвокат.

— Ладно, — смягчилась я, — идемте, надо как–то устраиваться на ночлег.

— Так, — опять перебил Жорж, — этого жеребца я знаю! Попадись он мне…

— Ты когда–нибудь успокоишься? — вскипела Мадлен. — Все, я больше рассказывать не буду! Макс, рассказывайте!

— Ладно.

Макс рассказывает:

… Мне еле удалось отыскать гостиницу, в которой был хоть один свободный номер.

Мадлен окинула комнату недовольным взглядом, потом укоризненно посмотрела на меня. Через минуту она уже устраивалась на узенькой кровати. Для меня места, конечно, не нашлось.

Я предпринял попытку улечься на полу. Через полчаса я почувствовал, что если пролежу еще 5 секунд, то отлежу себе все на свете. Я встал и снова подошел к окну: там неугомонный мсье Лафайет искал водителя своей кобылы, где–то возле Макумба и Круз продолжали веселить народ. Под окном слышалось чье–то пыхтение и обрывки фраз: «милые мои бомбочки… такая бячка будет!» Я пододвинул к окну стул, положил голову на подоконник и после долгих мучений наконец под утро заснул.

Проснулся я от того, что почувствовал, как кто–то вырывает из–под меня стул.

— Просыпайтесь, — будила меня красотка. — Как вам не стыдно отдыхать на свежем воздухе, когда дама уже давно в делах!

Я открыл глаза, голова болела ужасно.

— Сколько времени? — пробормотал я.

— 7 часов.

Сон был забыт. Я вскочил на ноги…

— Извини, я тебя перебью, — сказала Светик, — я смешное вспомнила. Можно рассказать?

— Конечно!

— Спасибо! Ох, как сейчас помню! Накануне открытия штатов я вела передачу… я тогда оговорилась и сказала не «Генеральные», а «Гениальные» штаты.

— И всем это понравилось, — рассмеялся Макс. — А что ты еще хотела рассказать?

Рассказывает Светик:

Я вошла в комнату друзей. На Максе был черный костюм вместо обычного голубого пиджака.

— Привет Макс, — рассмеялась я, — кого хороним?

— Это униформа, — ответил Макс, — Светик, а ты что тут делаешь?

— А, у меня выходной, — ответила я, скрестив за спиной пальцы.

— И ты проводишь его на свежем воздухе? — усмехнулась Мадлен. — Что за чушь, отдыхать на этой помойке!

Я возражать не стала и ретировалась. Макс, а что с вами произошло?

Продолжает Макс:

…Возле дворца толпилась куча народу, — продолжил рассказ Макс, — все желали побыстрее проскочить в дверь, поэтому возле входа образовалась давка. Я спокойно наблюдал за этой суматохой, когда услыхал знакомый голос.

— Чудненько, пресса должна быть в зале первой, а приходится плестись в хвосте!

Я обернулся и увидел Мадлен со съемочной группой новостей 1‑го канала.

— Ну, уж если вам так не терпится пролезть вовнутрь, можете лезть в окно! — пошутил я.

— Ой, Мадлен, — удивленно воскликнула Габи, прерывая рассказ на самом интересном месте, — ты что, правда, в окошко полезла?

— Да, и без колебания! Я отлично со всей ясностью представляла, какой эффект произведет этот трюк в мини–юбке. Впрочем, именно этого мне и хотелось. Надо же было поставить на место этого адвокатишку!

— А потом?

Мадлен рассказывает:

— Внутри я огляделась и замерла на месте: в центре зала хор под предводительством Круза исполнял бессмертный хит:

Подойди ко мне, Ты мне нравишься,

Поцелуй меня, не отравишься…

— И чтобы увидеть это, вы и ваши коллеги демонстрировали чудеса акробатики на подоконнике? — услышала я знакомый голос.

Я не обратила внимания на замечание Макса и огляделась по сторонам. — Где бы мне устроиться?

— Как все нормальные люди, в кресле! — подсказал мне этот нахал.

— А вас это не устроило! — перебил Макс.

— Конечно, ничего же не было видно. Кстати, теперь ваша очередь рассказывать!

— С удовольствием…

Макс рассказывает:

Мадлен гордо заявила:

— Вот еще, из кресла мне будет видна только часть зала, если ее мне не закроет какой–нибудь боров! — Мадлен указала на графа Мирабо, заметно выделяющегося своими габаритами и решила разместить телеприборы на люстре и устроиться там самой.

По залу раздавались крики Макумбы, решившего подзаработать:

— Кола! Фанта! Попкорн!

— Коньяк, табак, наркотики — проворчал я.

— Эй, — услышал я чей–то голос. Я обернулся и увидел типа с огромным носом, в котором узнал хорошо знакомого мага Джузи, — спички есть?

Я молча указал на Макумбу, маг кивнул и бросился к журналисту:

— Спички есть? Закурить хочется!

— Врал он, этот носатый! — прервала рассказ Светик. — Можно, я дальше расскажу?

— Конечно.

Рассказывает Светик:

— Ах, как нехорошо врать! — возмутилась я. — Спички вам нужны, чтобы дворец взорвать!

— А-а, — завопил какой–то депутат, стоявший рядом с Максом, — я жить хочу: у меня жена, дети, любовница!

Я хотела было возразить, что нечего таким несознательным депутатам делать в Генеральных штатах, но времени не было, пришлось спасаться от типа с большим носом. Я выбежала в сад. После непродолжительной беготни по дорожкам парка мне удалось оставить своего носатого преследователя с носом. И я уже просто ради удовольствия решила прогуляться. Я вышла на лужайку и увидела маленького мальчика, сидящего перед костром. На мальчике был головной убор с неимоверным количеством перьев.

— Здравствуй, — поздоровалась я.

— Здравствуй! — ответил мальчик. — Я вождь Счастливый Кактус!

— Правда!? — удивилась я.

— Я принц Луи, а насчет вождя: «Кактус», потому что граф Компот сел на кактус, а «Счастливый», потому что я этому обрадовался!

— Ты тут играешь один?

— Почему один!? С Пуговкой, — мальчик показал мне маленькую черепашку, — Хочешь быть моим другом?

— Хочу, — сказала я, — Где–то тут еще мой кот был!

— Найди его, — попросил Луи, — вчетвером будет интереснее!

В это время на полянку выбежала девочка лет девяти. За ней вышел какой–то тип в парике, в котором не трудно было узнать графа Компота.

— Луи, — пожаловалась девочка, — что же это получается, у графа веер красивее моего!

— О, граф, — удивилась я, — вы пользуетесь веером, как глупо! Ой, я хотела сказать, как модно!

Граф принял гордую позу, так что я чуть со смеху не лопнула.

— Это моя сестра Тереза, — представил принц девочку.

«Мяу» — вдруг услыхали мы.

— О, Сили, ты нашелся! — обрадовалась я. — Это мой кот Соломон!

Соломон выбежал на лужайку. Граф побледнел и дал задний ход.

— Что с вами, граф? — удивилась я.

— У меня аллергия на кошек! — завопил граф, пытаясь спастись бегством. Но только он забежал за угол дворца, как оттуда раздался ужасный вопль, затем показался и сам граф, который вылетел из–за угла с бешенной скоростью, издавая на бегу дикие крики.

— Что случилось? — удивилась я.

— Да так, — пояснил Луи, — граф попросил меня сказать садовникам, чтобы они скосили крапиву, а я забыл

— Интересно, куда он побежал? Пойдем, посмотрим, — предложила я.

Я, Луи и Тереза, которая из–за злоключений графа забыла о своих несчастьях, побежали в ту сторону, где только что скрылся граф. Мы нашли Компота в пруду. Граф зацепился за какую–то корягу и пытался подгрести к берегу.

Мы помогли ему выбраться.

Вытащенный на берег граф тут же завопил, так как его самый лучший парик остался плавать в пруду. Мы тут же занялись ловлей парика при помощи удочек. В конце концов принцу удалось подцепить парик багром, и граф, с гордым видом нахлобучив его на голову, важно прошествовал во дворец. Хоть бы спасибо сказал!

Мы вернулись на лужайку и увидели носатого господина, копающегося возле нашего костра.

— Это бледнолицый Бяка — Бяка! Он хочет украсть наш огонь! — вскричал мальчик.

Носатый попытался спастись бегством, но Луи, схватив какую–то остро заточенную палку, которая явно выполняла роль копья, бросился за ним. Носатому удалось увернуться от удара, и копье, просвистев в воздухе, скрылось где–то за кустами.

— Ну вот, — разочарованно сказал принц, — он удрал!

— А зачем ему огонь? — спросила Тереза.

— Он хочет взорвать дворец, — ответила я, но увидев испуганные глаза принцессы, поспешила добавить: — думаю, это ему не удастся!

— Кто кинул копье, кто кинул копье!? — услыхали мы чей–то голос.

Из–за кустов показался сантехник Гамен, сзади чуть ниже спины у которого что–то торчало. Все присутствующие безошибочно определили в этом «чем–то» копье, которое принц метнул минуту назад.

— Это я, — виновато сказал Луи, и, покраснев от стыда, добавил, — извините, дяденька.

— Да ладно уж, — вздохнул сантехник, — вытаскивай, что же теперь делать!

Принц, поплевав на ручки, незамедлительно принялся выполнять просьбу сантехника.

— Извини, Светлана, — перебила Мадлен, — но, по–моему, тебя в этой истории занесло не туда! Жорж! Хватит ржать! Габи, в это время в зале такой ужас был! Ты только послушай!

Продолжает Мадлен:

— Я сидела на люстре и задумчиво ела чипсы. Надо сказать, подобное зрелище не оставило равнодушным мужскую часть присутствующих, исключая, само собой, поклонников Круза. Так как Круз в это время удалился припудрить носик, ничто не могло помешать депутатам строчить свои безвкусные, низкопробные, дешевые и пошлые комплименты в мой адрес.

— Ух, ты! Какие ножки!

— Какая киска!

Вскоре под люстрой собралась порядочная толпа, бурно выражающая свои чувства. Сначала я откровенно веселилась по этому поводу, время от времени перехватывая недовольный взгляд Максимильена. Однако вскоре адвокат полностью погрузился в свои бумаги и вроде бы перестал обращать внимание на суматоху. После этого мое настроение резко переменилось, меня стали раздражать нахальные взгляды собравшихся.

Тут уж я решила показать коготки. Я настроила микрофон, и вскоре на весь зал разнесся мой разгневанный голос:

— Макумба!

— В чем дело, киска? — отозвался он, схватывающий все с полуслова.

— Убери этих идиотов!

— Я в телохранители не нанимался!

— Хочешь, чтоб я тебя уволила!?

— Ну, ладно, что сразу «уволю», «уволю», все будет сделано, будь спок! — пошел журналист на попятную. — Выпускаю секретное отвлекающее оружие!

Макумба влез на эстраду и счастливым голосом объявил:

— Выступает певец, удостоенный почетнейшего титула «Наипротивнейший». Порошу любить, — Макумба хихикнул, а затем добавил, — и не жаловаться!

— А вот и я, — на сцене появился Круз, в платье с глубоким декольте и туфлях на шпильке. — Ну что, скучали без меня, противные?

Толпа под люстрой мигом рассеялась. Я вздохнула с облегчением, но встретившись взглядом с Максом, снова приняла величественную позу.

К великому сожалению Круза и всех «противных», выступление скоро пришлось прервать. Зазвучала торжественная музыка, и в зал вошли коронованные особы со своей свитой. Король гордо вышагивал перед своими подданными, в одной из королевских рук он нес огромного плюшевого зайца, а в другой леденец на палочке. Королева, в платье с таким количеством бантиков бусинок и цветочков, что их бы хватило для украшения дюжины рождественских елок, имела надутый вид, как будто ее обрызгала грязью проезжавшая мимо машина.

— Где Компотик, — причитало Ее Величество, — где мой любимый Компотик!?

Я позволила себе вмешаться в эту сцену: один изящный взмах руки, и на прическе и платье королевы красовалась изрядная порция «Колы». Ее Величество ахнуло и упало в обморок.

— Ух ты! — раздался вопль Макумбы, — Ее Величество решило отдохнуть!

Он сделал знак, и хор под предводительством «Наипротивнейшего» запел колыбельную.

— А, может, она решила поиграть в спящую красавицу? Ну, кто рискнет поцеловать ее Величество?

Макумба оглядел присутствующих. Король в это время доел леденец и начал водить хороводы со своей свитой. Королева пришла в себя и только собралась продолжить свои страдания по Компотику, но тут он в зал вбежал, мокрый и грязный как половая тряпка. Он проклинал всех детей и котов на свете. Королева успокоилась и заняла свое место на троне, за которым примостился граф, а ее величественный супруг поднялся на трибуну.

— Внимание, внимание! — заорал Макумба со всей дури в микрофон, так, что присутствующие вздрогнули. — Отгадайте, кто сейчас будет выступать!

А) Круз

В) Король

С) Александр Македонский

он исполнит для вас:

А) песню

В) обращение к народу

С) гражданский долг

Д) хи–хи, супружеский

Слушая этот бред, я позволила себе вмешаться:

— Ответы присылайте по адресу своего места жительства, — заявила я, — так как нам они нужны, как тушканчику импичмент!

— Да, ладно ворчать, — буркнул Макумба, — все уже догадались, что выступает Его Высочество супер–пупер, мопер–попер, так называемый король так называемой Франции, который хочет поздороваться и произнести свое сообщение одноименному народу! Он расскажет нам о том, что жить станет легче, что все будет ништяк и другие популярные мелодии. Итак, Его Высочество! Поприветствуем! Оле–оле–оле-оле!

В зале раздались бурные аплодисменты и радостные крики.

Монарх начал с того, что показал присутствующим язык.

— Дорогие сограждане, я сегодня был на охоте и поймал оленя! — глубокомысленно произнес он.

— О-о, — восхитился ведущий, — вы убили оленя!

— Зачем, понимаешь, сразу убил, поймал! Вот он стоит!

Король указал на какого–то придворного, скромно примостившегося в уголке.

— Значит, вы были оленем? И вам прицепили рога? Кстати, вы женаты? — обратился Макумба к придворному.

Придворный утвердительно кивнул.

— Значит, рога цеплять было ни к чему! — сделал вывод великий шутничок.

После короля выступил хранитель королевской печати, а затем министр финансов.

— Мы собрались здесь, чтобы сообщить вам потрясную новость…

— Супер–пупер новость? — перебил Макумба министра.

— Да, вы правы, эта новость о повышении налогов! Дело в том, — продолжал министр, — что у их величеств не хватает денег на жизненно важные вещи!

— Игрушки и побрякушки, — усмехнулся адвокат.

— А следовательно, вам придется потуже затянуть пояса!

— Где их затянуть, — возмутился адвокат, — на шее что ли!?

— Ой! — перепугался сидящий рядом депутат. — Не хочу, не хочу, у меня…

— Уже слышали! — перебил Макс.

— Итак, — министр принялся копаться в бумагах, — где же этот закон, куда я его положил, может этот? Нет, в эту бумажку я селедку завернул, а в этой я… не важно! А вот, нашел!

Министр извлек из кармана какую–то мятую бумажку.

— Интересно, куда он с ней успел сходить? — пробормотала я. — Но получилось громко, и он услышал!

— Это я скажу вам на ушко, — ответил он, игриво подмигнув, — а сейчас нам надо принять!

Мне это не понравилось. Я как бы невзначай уронила ему на голову баночку «Колы».

— Значит, так, — министр нащупал шишку на голове, — на чем мы остановились?

— Вам надо принять, — подсказал Макумба.

— Да, нам надо принять, — министр щелкнул пальцами в области шеи, — объявляю перерыв.

— Макс, а что ты делал во время перерыва? — спросила Светик.

— Ох, кошмар!

— Расскажите про свой кошмар, — попросила Мадлен. — А потом я расскажу про свой кошмар.

— Хорошо, дорогая.

Макс рассказывает:

— Во время перерыва Мадлен слезла с люстры и решила обследовать окрестности. Она гордо отказалась от моего предложения сопровождать ее во время этой экскурсии, и мне пришлось остаться в зале заседания. В это время в дверь вошла толпа каких–то странно одетых людей. Один из них подошел ко мне:

— Купите книгу о миросозерцании Кришны, и все ваши деньги пойдут в пользу Кришны!

— Я не верю в Кришну! — отрезал я.

— А Кришне по фигу, главное, книжку купи!

— А че ты книгу купить не хочешь? — спросил сосед. — Может там что–то интересное будет!

— О-о! — закивал кришнаит. — Оттуда вы узнаете о жизни, о любви и…

— Понятно! — радостно воскликнул депутат. — Дальше пояснять не надо! Че я тупой? — обратился он ко мне.

Я в ответ пожал плечами.

Приобретя книжку, депутат принялся внимательно читать по слогам:

— Ра–ма–я-на. Чья рама? — задал он мне дурацкий вопрос.

— Что? — не понял я.

В данный момент меня больше волновало, куда делась Мадлен.

— Значит, так, — размышлял депутат, — Ян–это имя, а рама — это…

— Послушайте, — не выдержал я, — читайте про себя.

— А про меня тут ничего не написано, — обижено изрек он, — хотя могли бы, за такие бабки! Ну, ладно, почитаю дома. А сейчас лучше посмотрю картинки.

Он открыл книжку на цветном развороте и принялся старательно изучать изображенную на нем сцену из Рамаяны.

— Эй, — спросил он меня, — это кто?

— Кришна.

— А почему он голубого цвета?

— У Круза спросите!

Идиотские вопросы соседа вывели меня из себя, да тут еще Мадлен куда–то пропала!

Депутат посмотрел на Круза и, я думаю, по понятной причине решил не спрашивать.

— Это мальчик или девочка? — обратился он ко мне опять.

— Дяденька.

— Откуда ты знаешь?

Я решил, что лучше промолчать.

— Слушай, — продолжал сосед, — ты, я вижу, мужик грамотный, а это кто?

— Ратха.

— Ух, ты! А кто она?

— Его жена.

— У него еще жена есть!? А дети у него есть?

— Понятия не имею!

— А это…?

— А это бог Шива!

— А что он делает?

— Танцует на огненном лотосе!

— А зачем?

— Не знаю!

— А что ты вообще знаешь!? — обиделся депутат.

— Ну, ладно, у него спросите! — попытался отвязаться я.

К моему изумлению депутат нагнулся над картинкой и начал что–то бормотать, я прислушался.

— Эй, Шива, а зачем ты это делаешь? Не отвечает, — грустно информировал меня сосед, — может он больной? А кто он по профессии?

— Танцор балета! — не выдержал я.

Я понял, что еще пару подобных вопросов я не вынесу, и решил немного передохнуть. Я вышел из зала и направился в кафе. Но мой неугомонный сосед нашел меня там, когда я сидел за столиком и уже был готов насладиться покоем за чашкой кофе и чтением газеты.

— Привет! — сказал сосед, открывая бутылку яблочного крепленого, «приятный аромат» этого напитка, который даже и не снился вышеупомянутому Шиве, окатил меня. — Я тут тебе пару вопросов задать хочу.

Мысль об отдыхе сразу же куда–то пропала, превратившись в нереальную мечту, я отложил газету и устало спросил:

— Что на этот раз?

— А что это такое? — спросил сосед, указывая на дудочку Кришны.

— Послушайте, сударь, если я скажу вам, что это японский электровеник, вас это удовлетворит?

— А кто меня удовлетворит? — влез Круз.

— Пойди, помолись Раме, — посоветовал я.

Пока Круз усердно молился на раму, депутат принялся изучать мантру.

— Харе Кришна Харе Рама, — затянул он, отхлебнув хорошую порцию своего напитка, — хочешь? — спросил он меня, сунув бутылку с этой смесью мне под нос.

— Нет, спасибо, — ответил я, прикладывая к носу платок.

— Чего это у тебя? Насморк? Интересно, в этой книге есть, как лечить насморк?

Пока депутат искал про насморк, мне удалось сделать полглотка кофе и прочитать заголовок статьи.

— Ладно, — решил он, — дома поищу, а пока спою, про раму и харю! Правда, классная молитва? Не то что у нас католиков, пока выучишь, так самого уже отпевать пора! А это коротко и ясно! В харю Кришне, в харю раме!

— Какие слова! — пробормотал я. — Знал бы перевод, рыдал!

— Так, — обратился он к проходящему мимо священнику, — четки не одолжишь?

— Чего? — не понял тот.

— Оглох что ли!? Четки, тут сказано, что, когда поешь песню еще четки нужны! Понял?

— Какую песню?

— Ну, эту, Харе, харе, трали–вали.

Бедный священник перекрестился.

— Отойди от меня, богохульник!

— Как это я отойду? — удивился депутат. — Я же сижу, а ты тут ходишь, вот сам и отходи! А не то как дам тебе этой рамой по твоей харе. — Депутат замахнулся книжкой.

— Я пошутил, — обиделся священник, — а ты сразу драться. А где ты такую книжку красивую купил?

— А-а! Вон у тех чуваков. Слышь, давай махнемся, я тебе книгу, а ты мне эти бусы, как их там…

— Четки.

— Да, четки, заключим этот, как его… Эй, парень, — обратился он ко мне, — как это слово там? Ну, когда обмен: я тебе книжку, ты мне бусики.

— Бартер! — подсказал я.

— Да, бартер!

— Ой, — раздался голос Круза, — я тоже хочу бусики.

— Хотеть не вредно, пшел отсюда.

Круз обиделся и опять подошел к раме.

— Ты, садись, — пригласил депутат священника, — давай, батюшка, тяпнем за… э…За что нам тяпнуть? — обратился он ко мне.

— За Раму, — ответил я, — и про харю не забудьте!

— О! Толковый ты человек!

Комплимент не произвел на меня должного впечатления, я решил тихонько покинуть эту компанию, но не тут то было!

— Э-э, ты куда? — сосед схватил меня за руку. — Там еще гнилой базар, посиди.

Я понял, что никуда не денусь.

— Знаешь, что это? — спросил депутат у священника, указав на флейту. — Это японский электровеник, только никому не говори.

Священник кивнул и перекрестился.

Тут к нам подошел сам герцог Орлеанский.

— Ну, что пьете? Я с вами!

Теперь эта команда соображала на троих. Принц принялся наливать какую–то подозрительную жидкость, меня он тоже не обделил, и моя чашка кофе наполнилась до краев. Я оглядел образовавшийся коктейль и мысленно прикинул, куда бы это вылить. Так что фикус, стоящий рядом, был немедленно полит этим веществом.

— Знаешь что это? — шепнул священник на ухо герцогу, — это китайский электрополотер, честное слово. Вот он сказал!

Я удивился, откуда батюшка знает такие слова.

Тут Орлеанский решил поразить нас своим умением говорить тосты.

— Мы собрались здесь, — начал герцог, — чтобы отметить открытие наших, как вчера сказала Светлана по телеку, Гениальных штатов! Ты думаешь, она оговорилась? — обратился он ко мне. — Нет, она сказала правильно! Наши штаты гениальные, так как в них собрались одни гении, например, такие, как я!

Слушать подобный бред у меня не было больше сил, ничего не говоря, я встал из–за стола и направился в зал.

Уходя, я оглянулся, и заметил, что к ним подсаживаются кришнаиты. Их было столько, что пришлось сдвигать столы, так что остальным посетителям я не позавидовал.

Зал заседания был полупустой, я сел на свое место и принялся за чтение газеты. Вдруг кто–то закрыл мне глаза руками. Кто это мог быть?

— Мадлен, — произнес я с надеждой.

— Извини, что разочарую, — услышал я виноватый голос Светик, — но это всего лишь я.

Я заверил Светлану, что рад ее видеть.

Тут я заметил у нее в прическе большое ярко–красное перо.

— Что это? — спросил я.

— А-а, это мы индейцы Бяку — Бяку ищем. Луи с Терезой обследуют покои короля и придворных, а мне досталось «ответственное задание прочесать зал заседания», так как меня не прогонят, я же большая, а они дети.

Я не стал вникать в подробности той кучи–малы, которую высыпала Светик, а просто спросил:

— Мадлен не видела?

Светик хихикнула, конечно видела, вот и она сама, думаю, она тебе все расскажет. Ну, ладно, Бяки — Бяки тут нет, но я все равно еще сюда загляну, вдруг появится.

— И что? — спросил я.

— Тогда я по сотовому передаю сообщения принцу и принцессе, а они возле зала заседания делают ловушку. Когда Бяка — Бяка только покажется из толпы мы его…

Тут Светик почему–то замолчала.

— Мне пора, — шепнула она мне и скрылась.

— Что за дурдом! — услышал я до боли знакомый голос Мадлен.

— Мадам, — обратился к ней один из депутатов, судя по костюму, из первого сословия, — вы знаете, что Кришна держит в руках Мадагаскарскую атомную бомбу?

В доказательство он сунул ей под нос ту самую картинку.

Тут Мадлен коротко и ясно изложила, куда ему надо отправиться, захватив с собой Кришну, Вишну и всех его родственников, и обязательно не забыть про бомбу, с которой им всем надо будет проделать немало пикантных действий, после чего они все очутятся на Мадагаскаре и умрут все в один день при взрыве вышеупомянутой бомбы.

Депутат явно не ожидал предсказания своей бесславной кончины в обществе мифических героев древней Индии, поэтому замер с раскрытым ртом.

— Спасибо, — наконец пробормотал тот, — я пойду?

— Иди! Дурдом находится… э-э, не волнуйся, ты уже в дурдоме!

Мадлен расхохоталась

— Так что же произошло? — спросила Габи Мадлен.

— Кошмар! — вздохнула Мадлен. — Ты только послушай!

Рассказывает Мадлен:

— Я решила пройтись. Я не заметила, как заблудилась в огромном дворце. Это я поняла только когда вошла в какую–то комнату, до отказа набитую игрушками.

— Похоже, я попала в детскую, — пробормотала я.

— Нет, тетенька, — услышала я звонкий голосок, — это комната моего папы–короля.

Я увидела маленького мальчика с перьями на голове.

— Скажите пожалуйста, — вежливо спросил он, — вы Бяку — Бяку не видели?

Я замотала головой.

Мальчик вздохнул.

— Будем искать. Тетенька, — добавил он, — чтобы пройти в зал, вам надо будет пройти по коридору и спуститься по лестнице, которая вон там.

— Спасибо, — пробормотала я, бессильно опускаясь в огромное кресло в виде поросенка, — кажется я сошла с ума!

— О-о! Хо–хо! — раздалось над моим ухом. — Вы обязаны со мной играть!

Я увидела короля с огромным разноцветным мячом в руках.

— Я обязана быть в зале, а не тут, я просто заблудилась, — возмутилась я. — Мне пора, я из–за вас опоздаю.

— Ничего, без меня не начнут! Сыграем в прятки. Если вы проиграете, будете играть со мной всегда!

— Нет!

Я попыталась выбежать из комнаты, но королевские охранники схватили меня. Я решила не сдаваться: одного я укусила, второму поцарапала рожу, третьему подбила глаз, четвертому дала коленом по… неважно.

— Ух ты, — сказал король, — ты еще царапаться и кусаться умеешь! Давай ты будешь моей кошкой, а я буду кормить тебя «Вискасом».

— Я не ем «Вискас»! — перепугалась я.

— Ну, тогда конфетами. Кис–кис–кис, назову я тебя Кити.

Мне стало дурно, я почти в бессознательном состоянии плюхнулась на диван, сделанный в виде крокодила в горошек. Король сел рядом и начал гладить меня по голове, приговаривая:

— Хорошая киса, хорошая.

Я вскочила.

— Что вам от меня надо? — спросила я с отчаяньем в голосе.

— Я хочу, чтобы вы со мной поиграли! Ну, хоть книжечку почитайте!

Чтение книжек было самой безопасной игрой, и мне пришлось согласиться, до конца перерыва было еще 20 минут

— Бедная Мадлен, — сказала Светик, — если бы я знала, я бы пришла к тебе на помощь раньше.

— Ой, — воскликнула Габи, — Мадлен, а здорово ты охранника укусила.

Мадлен усмехнулась.

— Я еще и не такое могу.

— А что ты делала? — спросила Габи Светик.

Светик рассказывает:

— Я, э-э… мы в это время Бяка — Бяку ловили! Вернее искали.

— Мы не дадим ему взорвать дворец! — воскликнул принц. — Счастливый кактус и его друзья идут на помощь!

Конечно, Бяку искал Сили, а мы шли за ним. Вдруг мы наткнулись на большую яму.

— Это можно приспособить как ловушку, — сказала я, — накроем яму ветками…

— Да, — обрадовался принц, — и Бяка попался!

— Но может сюда упадет не Бяка, а кто–то другой! — задумалась я.

— Что же теперь делать? — спросила принцесса.

— Надо будет поставить тут табличку: «Не ходить! Опасно! Ремонтно–покрасочные работы», а когда будем заманивать Бяку, мы ее и уберем! — предложила я.

Так и решили.

После сооружения «Бяколовки» мы продолжили поиски. Котик привел нас ко дворцу. Мы принялись ходить из зала в зал, и каждый раз Сили пытался нам сказать, что Бяка тут был, но ушел.

— Этот Бяка шустрый! — вздохнула принцесса.

В конце концов мы решили опять разделиться и сообщать друг другу информацию по сотовому.

— Кажется, мы неправильно играем, у индейцев не бывает сотовых, — сказала Тереза.

— Ты права, — согласился принц, — но без них этого Бяку схватить трудно.

— Тогда, — предложила я, — мы будем новыми индейцами или, нет, лучше индейцами–полицейскими!

— А такие бывают?

— Будут! — уверенно ответила я.

Вскоре я наткнулась на толпу каких–то людей в разноцветных костюмах, которые почему–то шатались и пели какую–то странную песню про то, что у какой–то хари есть крыша и у той же самой хари есть рама.

— Странная песня, — пробормотала я.

На всякий случай я решила проследить за этими людьми. Я позвала Сили и мы пошли за ними. Эта компания, распевая свой странный гимн, вошла в королевские покои, я прошмыгнула следом. Моим глазам открылась потрясающая сцена: Мадлен, положив ногу на ногу, восседала на крокодилоподобном диванчике и читала вслух какую–то яркую книжку, по ее личику было видно, что чтение не доставляет ей особого удовольствия. Рядом сидел король и внимательно слушал Мадлен. При виде этой сцены я от смеха плюхнулась на табуретку в виде петушка.

— Ну и картина, — заливалась я, — хоть в рамку вставляй!

— Светлана! Сделай что–нибудь, а то можешь считать, что я тебя уволила! — закричала на меня Мадлен. Тут ее взгляд пал на кришнаитов. — Это еще что за общество идиотов?

— Мы не общество идиотов, мы общество кришнаитов!

— Тут что, карнавал? — раздался голос маленького Луи.

— Мальчик, забери своего папу! — перебила его Мадлен.

— Папа, пойдем гулять, — обратился мальчик к королю.

— Угу, — ответил тот, — и она с нами, идем, идем, ты мне понравилась!

Мадлен испустила тяжкий вздох.

Вдруг кришнаит извлек какой–то игрушечный домик.

— Что это? — поинтересовался король.

— Это храм, а в нем пять богов.

— Ух ты!

— Ваше величество, — сказала я, — я дарю вам храм, а вы отпускаете Мадлен! Идет?

— Э-э, ну, ладно.

— Сколько это стоит? — спросила я кришнаита.

— 1000 ливров, девочка.

— Чего? — возмутилась Мадлен. — Держите сотню!

Она быстро сунула кришнаиту деньги, вырвала у него из рук домик, который поставила перед королем. После этих действий она пулей вылетела из комнаты.

— Мне повезло, — сказала Мадлен. — Но потом было… мне до сих пор стыдно… Макс, расскажите вы.

— Хорошо, милая. Я вас уже давно простил…

Рассказывает Макс:

— После перерыва слово предоставили представителям провинций, одной и которых являлся я. Это было мое первое выступление, и я, естественно, чувствовал себя неловко. Это сейчас я вспоминаю это событие со смехом, тогда мне было не до веселья. Началось все с того, что «великий Макумба» провозгласил.

— Выступает наш родной, с нашего родного телецентра, с нашей помойки, можно сказать, господин Ро…э-э, это не важно, как его зовут, важно, что он выступает.

— Это важно только для него, — добавила Мадлен, — остальным это надо, как крокодилу менталитет. Кому нужен какой–то второсортный сотрудник телецентра с фамилией длиной в целый алфавит, которую никто не может правильно произнести.

— Я могу! — гордо заявил Макумба. — Я великий лингвист! Мы вас слушаем господин Робртспер, не знаю, у кого и что он спер, но это не важно.

Я не обратил внимания на эти глупые выходки и спокойно поднялся на трибуну.

Надо заметить, один человек меня все же поддерживал, это была Светик. Она даже помахала мне рукой, я ответил кивком головы.

Поднявшись я поправил микрофон и прокашлялся, чем вызвал очередной взрыв хохота.

— Что такое? — спросил я. — Неужели так смешно? Может, вам еще палец показать? О! Имеет эффект, представляю, что было бы, если бы я показал вам другой палец.

Тут уж у публики случилась массовая истерика, Мадлен на люстре постучала пальцем по лбу.

Все же я решил начать выступление. Через минуту в зале раздался какой–то жуткий писк из ряда, в котором сидели придворные.

— Бедненький мой динозаврик, — рыдал какой–то депутат, доставая тамагочу, — кушать хочет… кушай, кушай.

Странного типа (это был тот, которого Мадлен отправила на Мадагаскар в компании богов индуизма) окружили депутаты, каждому хотелось посмотреть динозаврика.

Мадлен залилась смехом.

— Вот ужас! — воскликнул я. — Как в младшей школе на переменке!

Когда это чудо техники накормили и я, наконец, смог продолжить, из галереи вышла какая–то бабулька с корзинкой цветов и направилась в центр зала.

— Спасибо за прекрасный вечер, — начала она, протягивая цветочки Макумбе.

Хоть собирай вещи и уходи! Однако я решил продолжить. Но не тут то было, микрофон не работал. Я заметил, как Мадлен и Макумба хитро перемигивались. А я, ласково взглянув на Мадлен, что ей явно не понравилось, настроил микрофон ноутбука и продолжил выступление. Но голос с люстры перебил меня буквально через минуту:

— Какая прекрасная речь, мы тут все чуть не вывихнули челюсти, зевая от восторга.

Эта шутка была встречена с восторгом всеми присутствующими. Мадлен самодовольно усмехнулась и одарила меня высокомерным взглядом.

— Похоже, мне тут нечего делать, — сказал я.

— Наконец догадался! — услышал я с люстры.

Я молча не спеша собрал бумаги и выключил ноутбук. Макумба скакал вокруг и стоил рожи, чем вызывал какой–то нездоровый хохот у присутствующих. Я не обращал на этот идиотизм никакого внимания, но злорадный смех с люстры был для меня, как острый нож.

— Ну, что, — услышал я опять голос сверху, — вы еще здесь?

Я, даже не взглянув на люстру, занял свое место. Настроение было отвратительное. Тут еще этот сосед.

— Не кисни, я тоже выступать не умею, и ничего! Ты же не виноват, что не научился писать речи и выступать перед публикой, как вот этот, — он указал на Макумбу, — у него надо учиться.

— Как–нибудь обойдусь, — возразил я.

— Как хочешь.

Тут ко мне подошла Светик.

— Не расстраивайся, — сказала она, — как говорится, первый блин всегда комом. Ни у кого с первого раза ничего не получается!

— Спасибо, Светик.

— Я же твой друг.

Тут у нее зазвонил телефон, и она убежала, явно не желая пропустить что–то интересное.

Мой сосед обернулся ко мне.

— Твоя девушка? — спросил он.

Я уже хотел сказать, что она всего лишь друг, но…

— Да, моя, — дал я утвердительный ответ, украдкой взглянув на люстру.

Я заметил, что Мадлен побледнела.

— Хорошая у тебя девушка, — одобрил депутат, — как ее зовут?

— Светлана.

— Гм, странное имя, но красивое. А это кто? — спросил депутат, кивнув в сторону Мадлен.

— Это мой шеф, я у нее работаю.

— Понятно. На вот почитай, это кришнаиты дали, у них сегодня презентация была.

— Когда?

— А после второй бутылки.

— Я это не читаю.

— А зря. Важная вещь, «Как выгнать злого духа из вашего дома.

Я вздохнул и взглянул на люстру, Мадлен смотрела на меня, но тут же опомнилась и отвернулась.

— Ну, Макс, тебе везет как покойнику, — сделал вывод Жорж, — я бы на твоем месте эту красавицу придушил, чтобы микрофоны не вырубала и шуточки свои куда–нибудь подальше спрятала.

— Но ты не он! — перебила Мадлен. — И перед Максом я уже давно извинилась. Просто тогда… у нас были другие отношения…

— А то, что ты со Светик гуляешь, ты хорошо выдумал, — похвалил Жорж.

— Просто Макс решил заставить ее поревновать, а я ему помогла, — скромно ответила Светик, опустив глаза и густо покраснев.

— И только поревновать? — удивился Жорж. — Я бы на твоем месте…

— С Лафайетом бы встречался! — перебила Мадлен.

— Что!?

— Не ссорьтесь, — вмешалась Светлана, — давайте я расскажу, как мы Бяку ловили. А потом, если Мадлен не против, я расскажу о том, как мы с Максом разыграли спектакль.

— Так уж и быть, — согласилась Мадлен.

Рассказывает Светик:

— Получив сообщение Луи, я выбежала в сад, — начала рассказ Светлана, — Луи сказал, что в бяколовку что–то попалось, и я надеялась, что это маг.

— Ну что? — закричала я на бегу. — Какой улов?

Из ямы доносились вопли.

— Вытащите меня отсюда! Я вам покажу, вы навсегда забудете свои дурацкие шутки!

— Надо его вытащить! — сказала я.

— А кто это? — спросила Тереза.

— Это, наверно, не Бяка, — предположил Луи.

Я без лишних слов схватила копье принца и осторожно опустила я яму, чтобы не поранить наш улов, который оказался тяжелым. Мы вчетвером еле его выволокли. Это был мой знакомый полицейский Стервози.

— Ну, я вас засажу за такие фокусы! — зашипел он.

— Не выйдет, — засмеялась я, — это принц Луи, а это принцесса Тереза. А если они королю пожалуются?

После того, как я это произнесла, Стервози решительно поменял свое мнение. Он сказал, что мы очень хорошие детки, что у нас веселые добрые игры, погладил нас по головке и, отвесив поклон, удалился на своем ослике, которого принц успел угостить морковкой.

— Какая интересная история! — воскликнула Габи. — А чем эти Штаты закончились?

— Во дворце Тюильри, были повыломаны все двери! — ответила Светлана. — И повыбиты все стекла!

— Ага, — усмехнулся Макс, — это все потому, что умник Макумба, выходя из зала заседания, заорал: «Кто последний, тот лох!»

— Понятно, а что дальше то было?

Светик продолжает:

Когда я вернулась во дворец, заседание уже закончилось. У входа я столкнулось с Максом, который повел себя как–то странно: он взял меня под руку и принялся шептать на ухо:

— Светик, милочка, мне нужна твоя помощь. Я хочу заставить поревновать одну особу, которую ты хорошо знаешь. Я прошу тебя, помоги мне! Мадлен должна поверить, что у нас с тобой роман.

— Я, конечно, готова тебе помочь, — ответила я, краснея, — но боюсь, что не выйдет, и еще она меня может выгнать.

— Не бойся, я все улажу! Ну, Светик, детка, прошу тебя!

— Ладно, — согласилась я, — значит, ты мой парень. Куда пойдем сегодня вечером? — спросила я так громко, чтобы проходящая мимо Мадлен услышала эти слова.

— Куда ты хочешь, дорогая? — спросил Макс.

— Сегодня на телевиденье вечеринка, может, сходим туда? — пролепетала я, чувствуя, как в горле застревает комок от взгляда Мадлен.

Мне еще никогда не приходилось видеть такого взгляда. В серых глазах горел какой–то огонь, в нем светилась ревность. Я перепугалась.

— Так, значит, тут у вас служебный роман? — спросила она, подойдя к нам.

В этот момент я готова была провалиться сквозь землю и провалилась бы, если бы рука Макса не держала бы меня так крепко.

— Да, — спокойно ответил Макс, — вы имеете что–то против?

— Я боюсь, что это отразится на вашей работе. Вы оба и так работаете отвратительно. А всякие шашни вообще делают сотрудников никуда не годными.

— Мы в любой момент можем уволиться, — ответил Макс.

Тут я побледнела и чуть не упала, но каким–то чудом мне удалось совладать с собой.

Мадлен усмехнулась, резко повернулась на каблуках и, не оглядываясь, почти бегом направилась к машине.

— Зря мы это затеяли, — вздохнула я.

— Светик, — удивился Макс, — где же твой оптимизм?

— Он при мне, только я очень боюсь, что Мадлен рассердится.

Макс улыбнулся и обнял меня.

— Все будет хорошо, — ответил он, — а теперь извини и не пугайся, я тебя поцелую.

Я краем глаза заметила, что на нас из машины пристально смотрит Мадлен. Это зрелище явно не доставляло ей удовольствия: она резко развернулась и вихрем пронеслась мимо нас, чуть не задев «Мерседес» Макса. Как мне потом стало известно, я даже и не подозревала, в какой она была ярости.

— Да, ты и подумать не могла! — вскликнула Мадлен. — Я вышвырну эту девчонку! — твердила я. — Пусть знает свое место! А с Максом я разберусь. Он поймет, что эта малявка, всего лишь безмозглая соплячка, которая сделала огромную ошибку встав на моем пути! Ладно, пусть они идут вместе на вечеринку, а там посмотрим. Это будет последний день этой дурочки на телевиденье и его тоже! Они у меня запомнят это надолго…

Обдумывая план мести, я лихо неслась по дороге, начисто забыв о правилах дорожного движения.

— М-да, мне уже страшно, — хмыкнул Жорж.

Светлана решила продолжить рассказ.

Рассказывает Светик:

На часах было без 3 минут восьмого, я стояла перед зеркалом, с грустью глядя на красавицу, готовую во всеоружии выйти в свет. Если честно, я себя с трудом узнавала, это отражение в зеркале было каким–то странным и непривычным. Еще немного и я бы сняла вечернее платье, разлохматила бы искусную прическу, смыла бы макияж и напялила бы джинсы, которые были для меня самой привычной одеждой. Пересилило чувство долга, ведь я же обещала помочь человеку, и от меня зависело счастье двух дорогих мне людей. Вдруг в дверь позвонили.

— Это Макс, — сразу поняла я.

Я показала своему отражению язык, дабы не зазнаваться, и побежала открывать. На часах было ровно 8.

И вот мы приехали на вечеринку. Гости еще только собирались, а самой Мадлен еще не было.

— Макс, — забеспокоилась я, — а если она не придет?

Хотя, если честно, в данный момент мне этого хотелось больше всего.

— Придет, — коротко ответил он, — придет.

Я, конечно, последнее время в магию не очень–то верю, но после этих слов, как по волшебству в зал вошла Мадлен. Не гладя на нас, она прошла и села за какой–то столик. Макс тоже не смотрел на нее. В этот момент у меня появилось дикое желание куда–то спрятаться, я покосилась на ближайший столик, но какое–то внутреннее чувство подсказывало мне, что это не выход.

Надо заметить, Мадлен выглядела сногсшибательно. На ней был белый шелковый костюм с глубоким треугольным вырезом. Пиджачок облегал фигуру и подчеркивал тонкую талию. Впереди слева на короткой юбке был классический разрез. На заколотых кверху волосах сидела белая шляпка. На шейке Мадлен красовалось жемчужное ожерелье. Я почувствовала себя какой–то блеклой, по сравнению с ней. Мне стало ясно, что Мадлен затмить меня — раз плюнуть.

— Макс, может, хватит, а? По–моему, ты уже добился своего.

— Это тебе так кажется, пойдем, потанцуем.

Я вздохнула, и любят же люди друг друга мучить!

— Ладно, — согласилась я, — если это как–то поможет.

Мы закружились в ритме танго. Надо заметить, это я вообще танцевать не умею, а подобная ситуация вообще сделала из меня какую–то неповоротливую глыбу. Я здорово оттоптала Максу ноги, и удивлялась, как он умудряется вообще танцевать и, если можно так выразиться, вытягивать танец на более–менее приличный уровень. Как мне казалось, вид у меня был хуже некуда.

«Мадлен, наверно, со смеху помирает, глядя, как я пытаюсь танцевать», — промелькнула мысль.

Я взглянула на Мадлен, и к своему удивлению заметила совсем противоположное: в ее больших глазах были слезы. Я ожидала увидеть что угодно, но не это! После такого я замерла, как вкопанная, ноги не повиновались мне. Я стояла посреди зала, как статуя, на нас стали натыкаться другие пары. Макс, желая спасти положение, поднял меня на руки и вынес из центра зала.

— Мы перестарались, — шепнула я, приходя в себя, — я знаю, что танцевала отвратительно, но Мадлен…

Я не договорила — Мадлен направлялась к выходу. Мы с Максом ринулись за ней, дабы объяснить, что это лишь игра, уже готовые выслушать любые пожелания и пророчества. На лестнице Макс поднял шляпку, которую Мадлен, убегая, сорвала с головы.

— Потерянная шляпка, это чем–то напоминает сказку про золушку, только там была туфелька, — бормотала я, садясь в машину, отлично понимая, что плету чушь.

Мы поехали, вернее, понеслись за машиной Мадлен. Догнать ее было непросто, если учесть ее манеру вождения. Она то резко разгонялась, то резко тормозила, то делала такие крутые виражи, что мы беспокоились, как бы машину вообще не занесло и не перевернуло. Светофор для нее явно не был помехой, она даже не сбавляла скорость на перекрестке. И вдруг прямо на нее вылетела какая–то карета, Мадлен резко рванула в сторону, машина вылетела на тротуар, пронеслась несколько метров и резко со всего размаху ударилась об столб. Я не помню, как мы очутились возле этой злосчастной машины, все происходило как в кошмаре. Макс распахнул дверцу и осторожно вынес из машины бедную Мадлен. Он бережно уложил свою красивую ношу на тротуар, куда я догадалась постелить плащ.

— Звони в «скорую», — приказал он мне, — протягивая сотовый телефон. Быстрее, ради бога! Мадлен, зачем я все это выдумал, разыгрывать этот идиотский спектакль, что у нас со Светик роман! Прости меня, Мадлен, я люблю только тебя.

— В этом и моя вина, — возразила я, — там никто не отвечает, все, наверное, открытие «Штатов» празднуют. Идиоты мы, доигрались!

Я всеми старалась не зареветь, понимая, что это будет настоящей глупостью.

— Надо доставить ее в больницу, каждая секунда дорога.

Макс поднял Мадлен на руки и понес к своей машине. Я распахнула дверцу и тут заметала, что на лице Мадлен появилась хитренькая улыбочка, столь характерная для нее. Красотка открыла глаза и расхохоталась. Мы с Максом от радости чуть не запрыгали, вернее, я все же запрыгала.

— Здорово я вас напугала, шутнички, — смеялась она.

— Как вы себя чувствуете? — дрожащим голосом спросил Макс.

— Отлично, меня даже не задело, к счастью, у меня хватило ума пристегнуть ремень.

— Ладно, — сказала я, — мне пора, я возьму такси, до завтра.

— Иди, иди, но если вы еще раз подобную шуточку выдумаете, то я вам не завидую, — весело пригрозила Мадлен.

— Я отвезу вас домой, — предложил Макс, — ваша машина далеко не в рабочем состоянии.

— Хорошо, так уж и быть. Можете переночевать у меня, если захотите.

Что было с вами потом, я расскажу с твоих слов, Мадлен. Можно? Макс, ты тоже мне рассказывал. Не возражаешь? Отлично!

И вот они ужинали при свечах.

— Я слышала, что у вас завтра день рождения, — произнесла Мадлен, одарив Макса такой улыбкой, от которой у него закружилась голова, — и сколько вам стукнет завтра?

— Тридцать один.

— О-о! Так много!

Мадлен рассмеялась.

— Потанцуем, я бы хотела преподнести вам подарок, — продолжала она, кладя ему руки на плечи, — правда чуть раньше, сейчас. Вы не против?

— Это самый лучший подарок в мой жизни! — ответил он, целуя свой подарок по имени Мадлен.

— Какая красивая история! — воскликнула Габи.

— М-да, Светик, тебя послушать, так у них там такая идиллия, аж противно! — проворчал Жорж.

— Жорж, зависть — плохое чувство, — ответил Макс.

— А я не завидую.

— Макс, — хихикнула Мадлен, — расскажи–ка, что было утром.

Макс завершает рассказ:

— Надо заметить, что как только Мадлен уснула, я сразу же принялся за работу, мне пришлось просидеть за компьютером всю ночь, и только под утро я решил вздремнуть. Я лег на диван и моментально отключился. Проснулся я от чего–то мокрого и холодного, поначалу мне стало как–то не по себе: из мокрого детства я вроде бы уже вышел, а впадать в старческий маразм было как–то рановато. Тут на меня опять обрушилась порция влаги; надо мной стояла Мадлен с чайником в руках и с хитренькой улыбочкой на красивом лице.

— Вставайте, именинничек, — смеялась она, — доброе утро!

__________________________________

Другие рассказы той же серии: http://robespierre-m.narod.ru/fantasy.htm

Content

Руденко Елена Алексеевна Гениальные Штаты

Елена РУДЕНКО ГЕНИАЛЬНЫЕ ШТАТЫ