Елена РУДЕНКО

ЧИСЛО 13

Роман

Мсье Карме

Секретарь мсье Патрис как всегда быстро и аккуратно выполнил задание своего хозяина мсье Карме. Хозяин ценил этого человека. Секретарь понимал свою незаменимость. Да, он стал правой рукой хозяина.

Собрав документы, мсье Патрис направился в кабинет Карме.

— Друг мой, вы уже всё сделали? — спросил мсье Карме своего расторопного секретаря.

Он просто обожал свысока выразить своё дружелюбие к расторопным слугам.

— Да, с вашего позволения, мсье, — с поклоном ответил секретарь, понимая, что хозяин любит почтение.

В мсье Карме было много от эпохи аристократизма. Этот аристократизм в 1791 году казался далеким прошлым. Карме так и не смог подстроиться под Новый порядок, хоть и имел дело с буржуа и научился сам зарабатывать себе состояние. Карме всегда держался аристократом. Пусть аристократом добрым, но всё же аристократом.

Буржуа, конечно, такая манера не нравилась. Однако получить для своего дела долю богатств Карме им всё же хотелось. Поэтому они относились к чудачеству Карме снисходительно.

— Я всё сделал, как вы велели, — добавил Патрис. — Я всё рассчитал. В этом отчёте подробно отражены все расходы на праздничный ужин, который вы соизволите дать. Вы увидите, во сколько ливров вам обойдётся каждый человек.

Карме просмотрел расчет.

— Хвалю вас, — добродушно–надменно произнёс он. — Очень подробно. Этот ужин будет только для близких мне людей. Я бы хотел включить и вас.

Патрис замер. Секунду он колебался. Как отреагировать на это решение? Отказаться и поблагодарить? Его опыт работы у Карме быстро подсказал ему правильное решение.

— Это огромнейшая честь для меня! — горячо воскликнул он, отвесив низкий поклон. — Но быть может, я не достоин…

— Достойны! — коротко перебил его Карме. — Вы свободны.

Это означало, что аудиенция закончена.

Патрис покинул хозяина. Ему льстило, что его пригласили на сей торжественный ужин, но в то же время секретаря охватывало беспокойство. Не слишком уж в сильную милость он попал? Именно такая милость чаще всего сменяется опалой.

— Мсье Патрис, — услышал он звонкий кокетливый голосок.

Это была Адель Карме, молодая супруга хозяина, моложе оного раза в два. Поговаривали, что эта дамочка с весьма тёмным прошлым. Однако она держалась как истинная добропорядочная жена. По крайней мере, создавала впечатление такой особы, хотя за спиной муженька заводила грешки. Но если бы кто–то посмел обвинить её в измене, она бы не моргнув глазом обвинила обличителя во лжи и поклялась бы на Библии в верности мужу. Когда Адель говорила, ей невозможно было возразить. Сейчас она приличная дама, супруга уважаемого человека и всё тут. А прошлое? Кого это волнует?

Мсье Патрис вздрогнул. Адель пристально смотрела ему в глаза.

— Надеюсь, теперь вы займётесь и моими делами, — произнесла она высокомерно.

Но в этом высокомерии звучало кокетство.

— Да, мадам, — ответил Патрис.

Мадам по–королевски кивнула.

— Сегодня вечером я еду проведать тётушку, — добавила она. — Вы будете сопровождать меня!

— Да, мадам.

— Расслабьтесь! — хохотнула Адель. — Мой муж ничего не подозревает!

С этими словами мадам удалилась.

Патрис чувствовал угрызения совести. Хозяин так доверяет мне, — думал он. Но Адель! Я люблю её. Как мне больно осознавать, что она жена другого! А я ничего не могу сделать, чтобы она была только моей. Как унизительны эти свидания по углам!

Его мысли прервал Ив Карме. Младший сын хозяина.

— Привет, — весело сказал он. — Папочка опять отчитает меня. Ведь я хочу пригласить на ужин подружек.

— Хочу пожелать, чтобы ваши опасения не оправдались, — единственное, что мог пожелать Патрис.

Подлизой он не был, но сплетничать о своём добром хозяине Патрис не смел.

Ив Карме, хохотнув, поблагодарил секретаря и вошёл в кабинет отца. Мсье Карме был рад сыну. Однако понимал, что тот опять объявит очередную глупость. Просто так Ив отца не навещал. Глупостей Ив делал много, поэтому визиты его были часты.

— Ты правда проведёшь торжественный ужин? — спросил Ив. — С чего это вдруг?

— Я решил собрать вместе всех нас, — ответил мсье Карме.

— Не понимаю, зачем? — вздохнул Ив. — Мы все друг друга терпеть не можем!

Эти слова попали в точку.

— Мы должны быть одной семьёй! — твёрдо ответил отец, понимая правоту сына.

— Ох, делать вид, что любим друг друга! Ладно, раз на то пошло, у меня к тебе просьба.

— Да, сын мой, — кивнул отец, догадываясь, что сейчас начнётся самое «интересное».

— Пусть Аннет и Жаннет будут на этом ужине.

— Что?! — вскричал возмущенный Карме. — Эти дамы легкого поведения?!

«Можно подумать, твоя Адель — бывшая монахиня», — подумал Ив, но вслух говорить побоялся. Отец болезненно воспринимал выпады против своей супруги.

— Отец, заверяю тебя, этим постыдным ремеслом они не занимаются! — сказал Ив. — Пойми, если я их не приглашу, они обидятся!

— Какое тебе дело — обидятся они или нет? — проворчал Карме. — Ты их меняешь каждую неделю.

— Но этих пока ещё не поменял, поэтому ссориться не хочу, — настаивал Ив. — И вообще, я могу оплатить их присутствие. Твой секретарь подсчитал, во сколько всё обойдётся?

После короткой перебранки мсье Карме согласился потерпеть за своим столом общество этих девиц.

— Они знают о существовании друг друга? — спросил отец.

— Да, но каждая из них уверена, что женюсь я именно на ней, — усмехнулся Ив.

— Тебе надо поменьше думать о девицах! — строго сказал мсье Карме. — Я смотрел твои дела. Особых результатов нет.

— Но и плохого тоже нет! — возразил сын. — Ну и пусть, что медленно, зато никаких убытков!

— Ещё не хватало, — покачал головой Карме.

— Не бойся, я экономный. Экономлю на себе, но колечко любимой всегда куплю! Пойми, папочка, не могу я всё время торчать за счётными книгами!

С этими словами беззаботный Ив покинул кабинет строгого папаши.

Дилемма Робеспьера

Мадлен Ренар сама не знала, зачем организовала встречу Робеспьера и Барнава. К чему всё это? Каждый останется при своём мнении. Думают ли они о политике? Ха! По их физиономиям видно, что они думают, кого из них я оставлю на ночь. Не дождётесь оба! Хотя с Максом я бы осталась.

Она была права. Мужчины то и дело кидали на неё пылкие взгляды.

— Король поддержит Конституцию! — сказал Барнав. — У нас всё под контролем!

— Завидую вашей уверенности, — иронично произнёс Робеспьер. — Луи Тупой хитёр, хотя по нему не скажешь. А при помощи своей интриганки Австриячки — вообще сущий дьявол!

Неподкупный понимал, что Мадлен не одобряет его позицию. У Барнава было преимущество. Он отстаивал интересы красотки, которые заключались в завершении революции!

Барнав гордо промолчал на выпад врага.

— Даже если Его Величество подержит Конституцию, — продолжал Робеспьер. — Это не будет означать финал революции! Иначе мы вернёмся назад к абсолютизму!

— Моя мечта! — хохотнула Мадлен.

— Робеспьер, вы ведь законник. Вы понимаете, чем чревато идти против закона? — в словах Барнава была слышна явная угроза. — Неужели вы рискнёте?

Неподкупный и бровью не повёл.

Перед Барнавом он играл роль уверенного в своей цели политика. Но на самом деле он колебался. Борец опять вступил в схватку с законопослушным юристом. Макс не знал, как поступить.

— Простите, я думал, что вы изменили ваши взгляды, — сказал Барнав. — Вы искали сближения с нашим клубом.

— Спешу принести свои извинения, я изменил их вновь.

Мадлен с грустью смотрела на них. Барнав самовлюблённый осёл, неужели он действительно верит, что всё так просто? Конституцией тут не отделаешься! А Макс? Опять помешался на своих идеалах! Ему безразличны мои чувства, для него важнее революция. Ах, так! Ну, берегитесь! А я так надеялась!

— Ваше мнение вполне понятно, Максимильен! — произнесла Ренар с улыбкой. — Как жаль, что вам надо уходить…

Робеспьер вздрогнул. Понятно, она выгоняет меня. Красотка выбрала сладенького Барнава. Что ж, удачи ей!

— Не волнуйтесь, я быстро избавлю вас от своего присутствия, — произнёс Максимильен холодно.

Красотка Мадлен вздрогнула. А может, всё же любит? Нет, он просто хочет со мной переспать. Как и Барнав, чтоб он пропал!

Робеспьер удалился.

— Мадлен, — начал было Барнав. — Я…

— Ваше мнение мне тоже ясно, — перебила его Мадлен. — До встречи.

Красотка осталась одна. Она закрыла лицо руками и заплакала. Нет, сейчас не время любви. Надо думать о деле. Абсолютизм уходит. Жаль, но это факт. Бриссо и Роланы — вот мои новые компаньоны. Это люди, которые идут в ногу со временем, они помогут мне. Даже если этого не хотят. Ведь у меня деньги.

Неподкупный отправился прямиком домой. Он рассеянно поздоровался с Элеонор, которая как всегда ждала его. Мадемуазель Дюпле всегда спешила первая отворить дверь Неподкупному. Спросить его: «Как дела?». Максимильен всегда был вежлив и приветлив с ней. Хотя навязчивые расспросы Элеонор о его самочувствии были невыносимы!

Робеспьер думал о Мадлен. Что за женщина! Что у неё на уме! Барнав, мерзкий слащавый Барнав. Ненавижу его и его триумвират. Дюпора, Ламета — всех ненавижу!

Он сел за стол. Решено. Буду бороться! Вы этого хотели, Мадлен? Я уничтожу ваших приятелей! Я продолжу свою сражение за свободу! Подумать только, капля ревности перевесила чашу весов, и боец победил законника! Они должны ответить за свои злодеяния! За убийство безоружных граждан на Марсовом поле!

Вечер Робеспьера был нарушен визитом Светланы Лемус, Камилла Демулена и его супруги Люсиль. Светлана недолюбливала кокетку Люсиль. Ей не нравилось то, как она пристаёт к Максу. Неужели действительно верит, что может его соблазнить? Вульгарная тётка! Куда тебе тягаться с Мадлен Ренар!

Люсиль в свою очередь недолюбливала Светлану. Немного ревновала Камилла. Ей было невдомёк, что он нужен Светик, как рыбке зонтик. Люсиль обожала своего мужа. Однако не отказывала себе в удовольствии пококетничать с Робеспьером. Ей нравилось наблюдать за его смущением и слушать изысканные комплименты.

Камилл Демулен был просто окрылён. Он рвался в бой, как бойцовский петушок.

— Я выступлю против них! — кричал он. — Пора бы призвать этих гадов к ответственности за их убийства на Марсовом поле!

— Уймись, — спокойно сказал ему Робеспьер. — Ты погубишь всех нас!

— Максимильен, по–моему, ты слишком бдителен, — кокетливо произнесла Люсиль.

Светлана еле сдерживалась. Какая гадкая у Люсиль манера! Фу! Терпеть не могу, когда она красуется перед Максом. А Камилл как дурак, ничего не заметил.

— Макс знает, как лучше! — уверенно сказала Светик.

— Я знаю, что Макс знает! — ответила ей Люсиль.

— Ты пошёл на сближение с нашими врагами! — кричал Демулен. — Зачем? Это на тебя не похоже! Ты даже пытался пойти на примирение с Барнавом!

Упоминание о Барнаве было лишним.

— Я хотел выиграть время, — коротко произнёс Макс.

— Неужели ты ничего не предпримешь? — не унимался Камилл.

— Предприму, — спокойно ответил Неподкупный.

— Что? — оживилась Люсиль.

Она положила свою ручку на руку Макса.

— Скоро вы это увидите, — пообещал Робеспьер, улыбнувшись Люсиль.

— Скорей бы! — сказал Демулен.

— Камилл, помни моё предупреждение, — сказал Неподкупный.

— Не волнуйся, я всегда ему напомню, — так же заигрывая, сказала мадам Демулен.

Вскоре они ушли, оставив Макса и Светик наедине.

— Какая она дура! — высказалась Светлана.

Робеспьер удивлённо посмотрел на неё.

— Кто? — не понял он.

— Люсиль! Просто ужасна! Неужели когда–то она тебе нравилась?

Неподкупный пожал плечами. Да, в Люсиль есть что–то притягательное. Внешнее сходство с Мадлен. Может, именно это нравится мне. Но Люсиль до Мадлен ох как далеко! Однако Люсиль милашка.

— Всё ясно, — кивнула Светик, догадываясь о ходе мыслей друга.

Макс разложил бумаги. Завтра предстоял тяжёлый день. Светлана решила не надоедать другу и покинула его.

На выходе из комнаты Светлана попала в лапы Элеонор.

— Мне нужно тебя расспросить? — сказала она, увлекая Светик в свою комнату.

— Да, да, — рассеянно закивала Лемус. — Я слушаю.

— Эта Люсиль… — запинаясь, начала Элеонор.

Она могла дальше не продолжать. Светик быстро поняла, что к чему.

— Макс к ней равнодушен! — сказала она Элеонор.

На лице мадемуазель Дюпле заиграла улыбка.

— Как я могла подумать, что у Максимильена может быть интрижка с этой женщиной! — воскликнула она.

— Никакой интрижки! — воскликнула Светлана. — Люсиль дура, вульгарна и… ну… этого хватит… К тому же влюблена в своего Камилла.

— Ты тоже не любишь Люсиль? — обрадовалась Элеонор.

Лемус заверила её, что невзлюбила эту карамельку с первого взгляда. Расстались они в хорошем настроении.

— Вот и с Элеонор у меня есть общее! — заключила девушка. — Мы обе Люсиль терпеть не можем.

Молоденькая «принцесса»

Палетта Карме, дочь хозяина, была очень довольна своим новым нарядом. Она весело крутилась перед зеркалом. О таких девушках говорят, что они «в поиске». Хоть она и обладала миловидным личиком, игривыми манерами и ловким кокетством, близких отношений ей так и не удалось заполучить.

Однако Палетта не унывала и лелеяла мечту повторить любовные приключения героинь модных пикантных романов.

— Платье просто великолепно! — похвалила её Адель. — Ты прекрасна! Хочешь надеть это платье на праздник?

— Ах, Адель, спасибо за похвалу! — поблагодарила Палетта. — Если бы не ты, я бы просто зачахла в этом доме! Папаша превратил его в скучный склеп!

— Да, наш мсье довольно скучноват, — засмеялась Адель.

— Скучноват? — фыркнула Палетта. — Старый зануда! Небось, опять начнёт читать мне морали, как должна вести себя приличная девушка! Кошмар! А это платье… опять будет ворчать, что декольте слишком глубоко! Будь его воля, я бы носила монашескую рясу!

— Не бойся, декольте у тебя никто не заберёт, — пообещала мачеха. — Уж я об этом позабочусь!

Палетта заулыбалась.

— Адель, а как твой мсье Патрис? — полюбопытствовала она.

— Он без ума от меня! Но, увы, слишком совестлив. Это плохо.

— Не понимаю. Твой муж, мой папаша — старый осёл! Он получает то, что заслужил.

Молодые особы захихикали. Адель немного удивляло подобное отношение дочери к отцу. Однако ей это было на руку. Хорошо иметь надёжную подругу, которая всегда обеспечит алиби.

— А ты обратила внимание на нашего нового гостя? — спросила Адель.

— Жозеф Маршан? Бедный родственник, мелковат, — отмахнулась Палетта.

— А мне нравится. Соблазнить его не составило труда.

— Он хитёр, — забеспокоилась Палетта, — от него можно ждать любой пакости. Будь осторожна.

Адель улыбнулась. Она была уверена, что её никто никогда не перехитрит, особенно мужчина.

— Маршан обещал на мне жениться, — весело сказала она, — если мой муженёк помрёт.

Палетта вздрогнула.

— Не нравится мне это, — заметила она.

— Не бойся, не убьёт же он его! — хмыкнула Адель. — Кстати, ты знаешь, кто будет на ужине?

— Стандартный набор, — вздохнула падчерица. — Глупый дядя Гаспар, который опять неудачно вложил деньги, тётя Матильд…

— Только не это! Терпеть её змеиные взгляды! — простонала Адель. — Это же смерти подобно!

— Не обращай внимания, она чокнутая! Меня она тоже не любит. Как увидит, так твердит: «Не наша порода, не наша!» Что я ей — собака? Порода ей нужна!

— Кто ещё придёт?

— Мой брат Бенджамен с женой, оба жуткие зануды. Хорошо хоть Ив будет, он весёлый. Он позвал очередных своих подружек. Думаю, они нам скучать не дадут.

— Представляю, — хихикнула Адель. — Начнётся перебранка между этим кланом и тётей Матильд.

— Еще будет мсье Буассе.

— А-а, друг семьи, такой красавчик!

— Ага, — согласилась Палетта. — А ещё твой дорогой Патрис и родственник тоже удостоились чести быть гостями ужина.

— Как интересно! — Адель, загибая длинные тонкие пальцы, пересчитала гостей. — Палетта, получается тринадцать человек.

— Ну и что? — пожала плечами падчерица.

— Ты разве не слышала примету? Если за столом соберутся тринадцать человек, то один из них должен умереть! — мрачно заметила мадам Карме.

— Ха, все мы когда–нибудь умрём! — иронично подметила Палетта.

— Глупышка, один из них не доживёт до нового года!

— Бабьи сказки! — отмахнулась Палетта.

Она была слишком юна, чтобы задумываться об опасности старых примет.

Начало сентября

Было сентябрьское утро. Морис и Елизавета, младшие отпрыски фамилии Дюпле, собирались в школу. А остальное семейство в лице мсье и мадам Дюпле, их дочерей Элеонор и Виктории — на заседание Собрания. Макс пригласил их, заверив, что заседание должно быть интересным.

— Ненавижу сентябрь, — ворчал Морис. — Опять в школу. Старые вредные дядьки учителя!

— Ага, — в тон ему простонала Елизавета, — а у меня противные учительницы со своими манерами.

— А вот Максимильен любил ходить в школу! — сказала Элеонор. — Ведь правда, Максимильен?

Она обернулась к Робеспьеру, который сидел в кресле.

— Что, мадемуазель? — переспросил Неподкупный, который мысленно прочитывал свою речь для Собрания.

Он всегда настраивался на выступления, приводил в порядок мысли.

— Вы любили ходить в школу? — повторила Элеонор свой вопрос.

— Терпеть не мог, — пробормотал Робеспьер, не выходя из своих мыслей.

Морис и Елизавета одобрительно загалдели. Элеонор покраснела.

Время поджимало, и школьная дискуссия не имела продолжения.

Элеонор Дюпле летела, как на крыльях. Она предчувствовала, что заседание должно стать каким–то особенным, интересным, ярким. У здания Собрания их встретили Светлана, Камилл и его верная супруга Люсиль.

Светик заметила, что присутствие мадам Демулен испортило Элеонор настроение. Тут уж она разделяла её чувства. Они прошли в зал заседания.

— Самые лучшие места! — восхитилась Элеонор. — Только Макс мог их выбрать!

— Камилл бы тоже выбрал неплохие! — заступилась Люсиль за мужа.

— Угу, — хмыкнула Светлана.

Она помнила, как они ходили с Камиллом в театр. Места выбрал он. Самый последний ряд галерки у двери.

— Какие тут милые мужчины, — заметила Виктория. — Как хорошо, что я рассталась с Жаком!

Мадемуазель принялась высматривать свою новую жертву.

— Виктория, сколько можно забивать себе голову глупостями! — строго заметила Элеонор сестре.

— А мужчины тут и правда милые, — согласилась Люсиль. — Но Камилл лучше!

— Самый лучший Максимильен! — вдруг сказала Элеонор.

Она покраснела. Эти слова точно сами вырвались.

— Камилл лучше! — возразила Люсиль.

Светлана прыснула от смеха.

— Милые дамы, будет лучше, если вы сосредоточитесь, — сказал мсье Дюпле.

— Да, прошу вас, — поддержала мужа мадам Дюпле.

Началось заседание. Всё шло чинно и важно. Речи депутатов были напыщенными, красноречивыми, витиеватыми. Каждый старался произвести впечатление. Они говорили о Конституции, пели хвалу королю, который снизойдёт до того, чтобы принять её.

Светлана то и дело начинала дремать, но неё постоянно будили. Или Элеонор, которая толкала её в бок, или Виктория, твердившая: «Этот симпатичный, а этот урод», или Люсиль, возражавшая: «А Камилл лучше».

Наконец на трибуну поднялся Максимильен. Его речь заставила забыть о сне даже Светлану Лемус.

— Если все еще можно нападать на нашу Конституцию после того, как она была дважды принята, что остается нам делать? Или снова надеть на себя оковы, или снова взяться за оружие!

Эти слова заставили проснуться не только беспечную Светлану. Недовольные возгласы прокатились по залу и переросли в один общий гул. Злые угрозы посыпались на Неподкупного.

Особенно возмущался компаньон Барнава — Дюпор.

Светлана вцепилась в поручни кресла. Элеонор молитвенно сложила руки и шептала:

— Бедный Максимильен.

— Камилл бы справился! — бормотала Люсиль.

«Ага, заплакал бы и убежал,» — подумала Светлана.

— Замолчи! — прикрикнула она на мадам Демулен.

Но из–за шума она сама не расслышала своих слов. Светлана и Элеонор не заметили, как взялись за руки.

Робеспьер был спокоен и непроницаем.

— Наведите порядок! — властно приказал он председателю.

Шум потихоньку начал стихать.

— Я не допускаю, чтобы в этом Собрании нашелся человек настолько низкий, чтобы вступить в сговор с Двором относительно какой–нибудь статьи нашей Конституции! — продолжил Неподкупный.

— Молодец! — хором воскликнули Светик и Элеонор.

— А мой Камилл… — хотела было начать Люсиль, но суровые взгляды обеих девушек заставили её помолчать.

После заседания, вернувшись домой, Неподкупный попытался укрыться в своей комнате. Однако это оказалось невозможным! Элеонор хлопотала вокруг него. Светлана скептически смотрела на эти знаки внимания. Какая она дурочка! Но Люсиль ещё хуже, Люсиль — величайшая идиотка! А всё же, неужели Элеонор не ясно, что человек хочет просто расслабиться? К тому же у него вечером заседание в Клубе Якобинцев!

— Максимильен, я вам сделала кофе с молоком, — говорила Элеонор, — послаще. Это укрепляет.

Светлана еле сдержала хохот. Сладкий кофе с молоком Макс ненавидит.

Робеспьер рассеянно поблагодарил мадемуазель Дюпле за заботу.

— Я приготовила вам пирожных, как раз, чтобы по возращении вы полакомились, — щебетала хозяюшка.

— М-да, учитывая то, что Макс вообще сладкого терпеть не может, — хмыкнула Лемус.

Наконец, Элеонора ушла.

Светлана с радостью съела пирожные. Робеспьер не возражал. Кофе она полила стоящий на окне цветок. На этом девушка решила оставить друга. Ему надо готовиться для заседания в Клубе Якобинцев.

Праздник

Приготовления к празднику шли полным ходом. Адель суетилась вокруг стола, следила за сервировкой. Став благородной дамой, она трепетно относилась к этикету.

— Бездельники, лодыри, — подгоняла она лакеев, поправляя фужеры на столе.

Мсье Карме с удовольствием довольного семьянина наблюдал за женой.

— Какая умница! — сказал он своему брату Гаспару. — Адель просто идеальная жена, милая, ласковая. Она никогда не устраивает мне сцен, даже когда я поздно возвращаюсь домой! На её лице всегда улыбка. А когда на приёмах я танцую с другими дамами, она даже делает мне комплименты. Замечает, какой мадам я приглянулся. Она идеальная жена!

— Угу, — пробормотал брат.

— Не волнуйся, у тебя все дела наладятся, — заверил его счастливый Карме.

«Хотя, это вряд ли», — подумал он. Гаспар какой–то странный. То ли умом не вышел, то ли просто туго соображает.

Ещё в детстве Гаспара приходилось всё время тормошить, объяснять, чтобы он понял, о чём идёт речь. Копуша был жуткий. Копушей и остался! А принимать решения он не может вообще. Жениться ему надо, жениться. Может, жена сможет объяснить ему, как поступать. Хотя, этот инфантильный человек вообще ничем не интересуется, даже на женщин ему плевать. Будь его воля, он бы лежал целыми днями на диване и ел сладости.

— Сегодня хорошая погода, — сказал Карме, чтобы хоть как–то прервать воцарившееся молчание.

— Угу, — ответил Гаспар.

Эта была его обычная манера общения.

Мсье Карме сослался на какое–то дело и покинул брата.

— Какое безобразие! — услышал Карме возмущенный голос кузины Матильды Мильен. — Этот дом стал вертепом разврата. Похоже, сын весь в отца.

Мадам де Мильен указала взглядом на Ива, который шествовал под руки с двумя смазливыми дамочками.

— Добрый день, тётя, — весело поздоровался он. — Привет, папа.

— Здравствуйте, мадам де Мильен, — хором произнесли девушки. — Здравствуйте, мсье Карме.

Хозяин дома поздоровался с сыном и его дамами.

Тётя кивнула племяннику и отвернулась, не удостоив его спутниц даже взглядом.

— Это всё из–за твоего разврата! — сказала она Карме. — Жениться на порочной женщине! В тебя бес вселился!

— Адель единственная женщина, которая после смерти Жюли внушила мне любовь!

— Точнее, совратила тебя! Ты не смог хранить верность своей умершей жене. В отличие от тебя, я до сих пор ношу траур по моему бедному мужу.

— Тётя, рано подводить итоги, вы ещё можете встретить своё новое счастье, — запел дифирамбы подошедший Жозеф Маршан.

Старушка оценила комплимент, но ничего не сказала.

— Мсье Карме, уверен, обед получится на славу! — переключившись на хозяина дома, продолжал Маршан.

Он был домашним подлизой, бедным родственником, которого давно пора выставить вон. Но особых хлопот он не причинял, был незаметен. Вот и жил в своё удовольствие, боясь навлечь на себя гнев хозяина. Хозяина дома Маршан ненавидел и боялся, поглядывал, что бы урвать и не попасться.

— Жозеф, иди помоги лакеям! — велел Карме, которому не хотелось слушать эту слащавую болтовню.

— Слушаюсь! — поклонился Маршан и быстро ретировался.

— Какой хороший юноша! — заметила мадам Мильен.

— Ханжа, — возразил Карме. — Он внушает мне опасение. На следующей неделе я планирую отослать его куда–нибудь подальше.

Мадам пожала плечами.

— Может, ты и разбираешься в мужских характерах, но в женщинах ты ничего не смыслишь! — заявила она. — А вот твой старший сын молодец, какую жену себе взял! Жизель — сама добродетель!

— Да, Бенджамен молодец! А вот и он с Жизель.

Бенджамен и Жизель Карме подошли к отцу семейства. Обменялись тёплыми приветствиями.

— Пойдём, дорогая, — безапелляционно заявила тётя Матильд Жизель, беря её за руку. — Мужчины будут обсуждать дела. А мне так хочется поговорить с тобой! Как я рада тебя видеть!

— Да, тётушка, — с улыбкой ответила Жизель. — Буду рада с вами побеседовать.

— Этот дом сегодня особенно ужасен! — начала мадам Мильен. — Тут столько порочных женщин! Они дурно повлияют на Палетту! Хотя эта девчонка и без них аморальна! Ох, не наша порода, не наша!

Жизель Карме вяло кивнула. Болтовня старой особы была очень утомительна. Жизель, привлекательная, подтянутая молодая женщина, явно не хотела слушать монолог тёти Матильд. Однако кивала, мило улыбаясь надоедливой старухе. Жизель с завистью смотрела на Палетту, которая болтала с Ивом, Жаннет и Аннет, его подружками. Судя по их хохоту, беседа у них была куда приятнее.

— Ты заходи ко мне почаще! — болтала Матильд.

Этого Жизель уж точно не хотелось. У мадам Мильен целыми днями собиралось старушечье царство, которое либо сюсюкало с ней, воспевая её добродетель, либо ругало новый порядок, в котором всё было не так.

Продолжая тараторить, тётя Матильд повела Жизель в зал для банкета, дабы взглянуть, как идут приготовления. Мадам сразу же принялась поучать слуг, и Жизель получила возможность передохнуть. Она обошла вокруг стола, с тоской думая, что опять придётся слушать бред старой тётки.

Спас Жизель Альфред Буассе, деловой компаньон семьи Карме. Из молодых успешных людей. Он был из тех аристократов, которые давно забросили шпаги, закопали привилегии, забыли обо всех дворянских глупостях и засели за счётные книги.

— Мадам Мильен! — обратился он к старушенции. — Вы сегодня так милы!

— Благодарю, — улыбнулась она.

— Простите, что похищаю у вас мадам Жизель, — извинился он. — Её звал супруг.

Мадам благосклонно кивнула.

— Спасибо! — горячо поблагодарила Жизель.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся он. — Я не мог безучастно взирать на ваши мучения.

Пока Жизель молила Бога, чтобы выдержать болтовню «старой ведьмы», ее муж Бенджамен обсуждал с отцом очередное дело.

— Отец, мне нужна твоя финансовая помощь! — говорил он. — Пойми, это выгодное дело, а без тебя я не справлюсь.

— Я не хочу иметь дело с марсельцами! — коротко ответил отец. — Я тебе уже давно сказал свое «нет» по этому делу! Я выделил тебе состояние, ты удачно ведешь дела, так вот сам и разбирайся со своими друзьями. Чтоб им пусто было! Подумать только — с кем ты связался! Хватит с меня того, что я теперь почти на равных общаюсь с чернью. Ты хочешь и этот сброд на меня повесить!

— Жаль, — вздохнул Бенджамен. — Я надеялся, что ты подумаешь…

— Простите, что прерываем вашу беседу, — вмешался мсье Буассе. — Я привёл мадам Жизель. Пришлось спасать её из лап мадам Мильен.

— Жизель, я думал, тебе нравится её общество? — удивился Бенджамен.

Супруга предпочла промолчать.

— Общество Матильд? — хохотнул его отец. — Она кого угодно замучит.

— Это точно! — добавила подбежавшая Адель.

Весёлая, лёгкая, воздушная.

— В банкетном зале уже давно всё готово! — воскликнула она.

— Благодарю, милая, — муж поцеловал её. — Дорогие гости, прошу всех пройти в зал.

Жаннет и Аннет завизжали от восторга и захлопали в ладоши. Палетта, глядя на них, расхохоталась. Её смешила их простота.

Под звуки приятной музыки — Адель всегда приглашала музыкантов на праздники — гости вошли в зал. Расселись по местам. Во главе стола сел хозяин. По правую руку сидела жена, по левую — брат Гаспар.

Перед началом банкета хозяин дома произнёс:

— Я не буду утомлять вас торжественными речами, просто хочу поднять этот бокал за то, чтобы у всех собравшихся сбылось самое заветное желание!

Так Карме делал на каждом обеде. Он величественно стоял с бокалом в руке. В эти минуты он чувствовал себя королём маленького государства.

Хозяин ответил лёгким кивком на одобрительные возгласы и отпил из бокала…

Одной рукой Карме схватился за горло, другой опёрся о стол. Через мгновение для него всё было закончено. Он упал на пол. Секретарь Патрис быстро встал и подбежал к хозяину.

— Мсье Карме скончался, — дрожащим голосом объявил он.

Воцарилось зловещее молчание.

Адель так резко вскочила с места, что смахнула на пол бокалы — свой и мужа, которые разлетелись на осколки. Она упала рядом с супругом на колени и зарыдала.

— Лицемерка! — закричала на неё мадам Мильен. — Это ты убила его!

— Ложь! — сквозь рёв закричала Адель.

Патрис взял мадам Карме, бьющуюся в истерике, под руку и быстро вывел из зала.

— Жуть! Кошмар! — начали переговариваться между собой Жаннет и Аннет.

Ив, сидящий между ними, откинулся на стуле, ему было дурно. То ли от обсуждения, которое вели девицы, то ли от случившегося — он сам не понимал.

Жозеф Маршан закрыл лицо руками и громко зарыдал. Бенджамен Карме зло толкнул его в бок. Однако Жозеф продолжал реветь. Бенджамен нервно велел ему убираться. Нервы были на пределе.

Жизель смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Её сердце бешено колотилось. Мсье Буассе взял её за руку. Сам он был спокоен и непроницаем. Ему не надо было изображать горе.

Палетта Карме как бы не могла поверить в случившееся. Она нервно мотала головой, оглядывая присутствующих. Девушка точно просила сказать, что всё это розыгрыш.

Адель просит помощи

Неподкупный планировал провести обычный спокойный вечер за работой. Очередная ссора с любовницей, Мадлен Ренар, не оставляла ему иного выбора. Свидание с ней отменялось. Робеспьер испытывал досаду и грусть. Я люблю эту женщину, но вновь вмешалась политика. Красотка опять стала требовать от меня невыполнимого. Может, она хочет использовать меня? Не знаю, что и думать!

С большим трудом Робеспьер стряхнул с себя мысли о красотке и погрузился за составление очередной речи. Как мне это надоело! Миссия борца революции оказалась довольно сложной. Как я устал от политики, от революции! Как хочется быть вместе с Мадлен, отдохнуть.

— Надо себя заставить! — сказал себе Неподкупный.

В дверь постучали. В комнату вошла Элеонор Дюпле. Она покраснела и пролепетала:

— К вам одна дама. Она очень испугана, плачет. Ей нужно с вами поговорить.

Робеспьер не был любителем утешать истеричных особ. Но если уж Элеонор ради этого решилась оторвать его от работы, значит дело серьёзно.

В комнату вошло ангелоподобное существо с заплаканным личиком. Элеонора бросила на гостью сочувствующий взгляд и вышла.

— Можно мне сесть? — вкрадчиво спросила особа.

— Да, мадемуазель, — дружелюбно ответил Неподкупный.

— Мадам, моё имя мадам Карме… Адель Карме, — поправила она. — Благодарю вас, что согласились принять меня. Вы так любезны…

Она опустила глаза.

— Не стоит благодарности, мадам. Я готов вас выслушать.

Мадам Карме вызвала симпатию у Робеспьера. Её трогательное волнение и скромность тронули Неподкупного. К тому же она была блондинкой.

— Моего мужа отравили, — начала она, волнуясь. — На праздничном ужине. Я сидела рядом с ним. Все решили, что это я подмешала ему яд! Но это ложь!

Адель всеми силами старалась не разрыдаться.

— Будьте любезны, расскажите поподробнее, — попросил Макс.

Мадам Карме попыталась успокоиться и пересказала ему подробности рокового вечера.

— Судя по всему, — сказал Робеспьер, — подсыпать яд во время ужина было невозможно. Это непременно бы заметил ваш муж. Посудите сами, гости вошли, уселись за стол, лакей налил мсье Карме вина, мсье встал, чтобы произнести тост…

— Вы правы, — прошептала дама.

— А полиция? Неужели они не подумали об этом? — удивился Макс.

— Им наговорили про меня гадостей, — вздохнула Адель, — я из простых девушек. Родственники мужа ненавидят меня! Только его дочь Палетта хорошо ко мне относится!

— Мадам, спешу вас обрадовать, убийство вашего мужа заинтересовало меня! — сказал Робеспьер. — Я буду расследовать его.

На личике Адель заиграла благодарная улыбка.

— Как вы добры! — воскликнула она.

— Но я неуверен в результате…

— Вы никогда не ошибаетесь! Когда вам будет удобно увидеться со мной?

— Завтра утром, вас устроит?

— Конечно, я к вашим услугам! — мадам Карме сияла. — Значит, до завтра.

Неподкупный поцеловал ей руку. Адель очаровательно улыбнулась ему и удалилась.

Очаровательное создание, подумал Робеспьер. Эх, Мадлен, неужели вы не боитесь, что я оставлю вас? Нет, мадам Ренар слишком уверена в себе. Интересно, что представляет собой эта Адель? Думаю, разобравшись в её сущности, разочаруюсь. Но зачем разбираться? Пусть всё будет как есть. Стоп! Мне нужно расследовать убийство, а я мечтаю о мимолётном романе с вдовушкой. Какая глупость! Вот вам и Неподкупный!

Расследование начинается

Адель Карме выразила огромную радость при встрече с Неподкупным.

— Я счастлива видеть вас! — воскликнула она.

— Невозможно передать словами ту радость, которая переполняет меня! — учтиво ответил Робеспьер.

Мадам Карме с улыбкой приняла комплимент.

— Мне бы хотелось узнать. Полиция установила, что яд был в бокале? — перешёл Макс к делу.

— Увы, бокалы разбились, я задела их… я сделала это нечаянно… когда я увидела, что мой супруг упал, я резко встала из–за стола и бросилась к нему, — взволнованно заговорила Адель. — Полиция уверена, что яд был в бокале, из которого пил мой муж… когда произнёс свою речь…

Её голос дрожал.

— Бутылку, из которой налили вино, проверили на наличие яда? — спросил Робеспьер.

— Проверили, но яда там не нашли. Получается, что яд подсыпали только в бокал моего бедного мужа! Все почему–то решили, что только я могла это сделать!

— Прошу простить, но я повторюсь. За столом вы это сделать не могли… А как накрывали стол?

Глаза Адель наполнились слезами:

— На стол накрывала я… вернее, я следила за всем… получается, я опять — первая подозреваемая!

— Прошу вас, не волнуйтесь, — ласково произнёс Неподкупный. — С вами был кто–нибудь, кроме слуг, когда вы накрывали на стол?

— Да, мне помогал мсье Патрис, секретарь мужа. Ещё Жозеф Маршан подлизывался. Он пытался нам помочь, но он только мешал, поэтому мы его выпроводили. Но он всё равно лез! Он, конечно, очарователен, но временами невыносим.

— Вы постоянно были в зале, где накрывали стол, или же выходили?

— Да, я выходила! — воскликнула Адель. — Много раз! Даже надолго! Но ведь вина тогда в бокале не было, как можно было подмешать яд в бокал?

— Одна маленькая капля будет незаметна, но достаточно смертоносна.

Мадам Карме вздохнула.

— Как это ужасно! Я так любила моего бедного мужа! Ну почему он так быстро ушёл, оставив меня со своими злыми родственниками!

— Простите, неужели все родственники мужа вас ненавидят?

— Нет, не все! — горячо воскликнула Адель. — Палетта, юная дочь мужа, очень хорошо ко мне относится. Я вам уже говорила о ней. Мы с Палеттой друзья. Только она меня поддерживает. Остальные ненавидят!

— Я могу переговорить с мадемуазель Палеттой? — спросил Робеспьер.

— К сожалению, она уехала к модистке, но если вы подождете, она будет где–то через пятнадцать минут.

— Хорошо, я подожду. Кто–нибудь из приглашённых прикасался к посуде?

— Не знаю, — пожала плечами Адель. — Я не видела.

— А родственники вашего мужа часто заходили в гости? Оставались ли они на кофе или обед? — спросил Неподкупный.

— Да, Ив, Бенджамен, тётка Матильд, Гаспар часто заходили. Постоянно оставались на кофе и обеды.

Робеспьер кивнул. Как знать, вдруг яд был долгого действия, и его подсыпали гораздо раньше. Как тогда найти убийцу?

— Кто был у вас накануне рокового обеда? — спросил он.

— Заходил Ив, он только выпил с отцом вина. Они поболтали.

— Вы присутствовали при этом?

— Нет, я не нравлюсь Иву, поэтому решила лишний раз не создавать конфликта. Мой муж очень переживал из–за моих стычек с его родственниками. Я его понимаю.

— Кто ещё был в гостях?

— Ещё был Бенджамен с женой. Мой муж обедал с ними, но без меня. Причины те же. Тётка Матильд за пару дней до рокового ужина даже оставалась ночевать. Бродила по дому, как призрак. Гаспар, брат моего мужа, заходил где–то тоже за два дня до рокового обеда. Пил кофе с моим мужем в кабинете. А с мсье Буассе мой муж незадолго до смерти обедал в ресторане.

Неподкупный понял, что каждый мог отравить мсье Карме ещё до начала обеда.

— Как себя чувствовал ваш муж эти дни? — спросил он.

— Он не жаловался на здоровье, — ответила Адель.

— А кто получает наследство?

— Основные доли достались мне и Гаспару, но остальные тоже не обделены. Они могу жить безбедно, ничего не делая. Денежного мотива нет только у мсье Буассе.

— Могу я переговорить со слугами, что накрывали на стол? — спросил Неподкупный.

— Конечно!

Адель позвонила в колокольчик, отдала приказания появившейся горничной. Мадам Карме командовала высокомерно, подчёркивая своё превосходство.

Уже через минуту перед Неподкупным по очереди появлялись лакеи, служанки. Никто ничего не заметил, ничего не увидел.

Последней вошла экономка.

Она не торопясь рассказала о приготовлениях к празднику.

— Вы заметили кого–нибудь, кто бы заходил в зал? — спросил Робеспьер.

— Да, постоянно кто–то заходил, бродил вокруг стола, смотрели, советы давали! — проворчала она. — Любопытные все стали! Никакого уважения к этикету. Даже старушенция заходила и объясняла мне, как надо накрывать стол.

Мадам Мильен, видно, сильно её замучила. Обычно слуги о господах так не отзываются.

— А кто именно заходил, вы не помните?

— Все! Даже эти дурочки, Аннет и Жаннет. Прибежали, похихикали и убежали.

— А мадам Карме? Она следила за приготовлениями, не так ли?

— Да, и очень усердно, — кивнула экономка.

Больше ничего узнать не удалось. Только то, что убийцей мог быть каждый.

Адель понимала, что расследование — дело трудное и не торопила Неподкупного, не давала советы.

Вскоре прибыла мадемуазель Палетта Карме. Она с любопытством оглядела Робеспьера.

— Так Адель смогла уговорить вас? — засмеялась девушка. — А я была уверена, что вы откажете. Вы же не любите женщин.

— Дитя моё, не стоит делать предвзятых выводов, — добродушно ответил Неподкупный. — Надеюсь, вы не откажете мне в беседе!

Девушка кокетливо кивнула.

— Вы заходили в зал, когда шла подготовка к ужину? — начал Робеспьер беседу.

— Да, заходила. Посмотрела, как Адель всё делает.

— А во время отсутствия мадам Адель вы не заходили?

— Заходила. Но тут же вышла, там крутилась противная тётя Матильд. Мне не хотелось слушать её нудные советы.

— Кроме мадам Матильд вы никого не видели?

— Ещё Жизель, жену моего старшего брата Бенджамена. Тётя Матильд притащила её с собой. Хоть Жизель и зануда, но в этот момент мне было её жаль. Старушенция её замучила. И это при том, что Жизель обожает общество особ типа тёти Матильд. Они с Бенджаменом похожи, он тоже зануда. Слишком серьёзен. Эта серьёзность выводила меня из себя ещё в детстве!

Можно было сразу понять, что Палетта не в восторге от супруги брата.

— Вы видели, как кто–то прикасался к посуде?

— Я не заметила! — честно сказала девушка. — А зачем кому–то понадобилось бы это делать? А-а! Вы хотите сказать, убийца хотел подложить яд!

— Мадам, — обратился Робеспьер к Адель. — Вам не показалось странным, что при приготовлении все заходили в зал и наблюдали за сервировкой стола?

— Нет, в этом не было ничего странного. Тут все свои, все родственники, все друзья! — с горечью сказала она. — Это ведь их дом.

— Хм… А как же некие Аннет и Жаннет?

— А, это подружки моего брата Ива! — пояснила Палетта. — Он позволяет им слишком много. Но они милые весёлые девушки, не то что Жизель. Хотя они дурочки. Каждая из них уверена, что Ив женится именно на ней. Уж чего Ив никогда не сделает, так это не женится! Да и зачем ему это? Ив так любит жизнь. Мы с ним похожи, оба умеем радоваться, любим похохотать, склонны к авантюрам!

На этом Робеспьер решил пока прервать беседу с юной мадемуазель. Палетта кокетливо попрощалась с ним и удалилась.

— Мне бы хотелось поговорить с мсье Патрисом и мсье Маршаном.

— Они дома. Кого велеть пригласить первым?

— Секретаря Патриса.

Через минуту мсье Патрис предстал перед Робеспьером. Адель любезно согласилась оставить сыщика и подозреваемого наедине.

Секретарь выглядел усталым и взволнованным.

— Я готов ответить на все ваши вопросы, — спокойно произнёс Патрис. — Надеюсь, вам удастся найти убийцу.

— Вы подозреваете мадам Адель? — задал Робеспьер первый вопрос.

— Нет, — вздрогнув, ответил Патрис. — Кто угодно, но не мадам.

— Почему вы так считаете?

— За время моего знакомства с мадам Адель я хорошо узнал её, — сдержанно произнёс секретарь.

— Вы помогали мадам сервировать стол. Вы заметили что–нибудь подозрительное?

— Нет, всё было, как обычно. Гости постоянно заглядывали. Жозеф рвался помочь и чуть не расколотил пару тарелок.

— Что это за человек, этот Жозеф? — поинтересовался Макс.

— Приживалка и подлиза, — с презрением ответил Патрис. — Покойный мсье Карме планировал отослать его куда–нибудь подальше. Манеры этого типа уж очень раздражают. Впрочем, вы сами увидите. Отвратительное существо!

— Кроме Жозефа никто больше не прикасался к посуде?

— Нет, — твёрдо ответил Патрис. — Иначе я бы заметил. Ведь мне велели следить за приготовлениями. Зачем, не знаю. Мадам Адель прекрасно справлялась сама.

— А вы сами поправляли посуду, двигали что–нибудь? Может, вы что–то заметили?

— Нет, к посуде я не прикасался.

— Вы не покидали зала до конца приготовлений?

— Нет, я выходил. Мадам попросила меня проверить, как идут дела на кухне.

Робеспьер решил, что для первого раза будет достаточно. Мсье Патрис вызывал симпатию к себе. Он производил впечатление преданного и вдумчивого работника, но не конторского червя. Было понятно, что и с личной жизнью у такого человека всё в порядке.

Личная жизнь, подумал Робеспьер. Надо будет расспросить его об этом. Вполне возможно, что это имеет отношение к делу.

Жозеф Маршан семеня вошёл в комнату.

— Бедный мсье Карме! — трогательно вздохнул он, смахнув с глаз слезинку. — Мне так его не хватает.

Робеспьер не был расположен любоваться его страданиями.

— Вы заметили что–нибудь подозрительное, когда сервировали стол? — спросил он жёстко.

— Нет, — взволнованно пробормотал Жозеф.

Скользкий тип, подумал Неподкупный. Такой ножичек в спину воткнёт, а потом будет рыдать, изображая скорбь. На вид овечка, а зубки волчьи. Наверняка давно нацелил лапу на богатство покойного Карме. М-да, в завещании его не обделили. Мотив есть.

— Я мало помогал, — вздохнул приживал. — Меня отправили вон. Вечно я всё порчу! Я совсем некудышный!

— Сочувствую, — сухо произнес Робеспьер.

— Надеюсь, вы найдёте убийцу! Вы Неподкупный, у вас есть дар сыщика!

Робеспьеру стало дурно. Одно дело получать похвалу от друзей, а ещё лучше из уст хорошенькой дамы, но выслушивать дифирамбы малознакомого ханжи — это хуже пытки. Без лишних правил вежливости, Неподкупный объявил, что беседа окончена.

— Вам всё удалось выяснить? — спросила его Адель, входя в комнату.

— Не всё, мадам, но довольно много. Надо бы обдумать эту информацию, только тогда можно понять, какие вопросы следует задать потом.

Мадам Карме кивнула.

— Я буду вам очень признателен, — сказал Неподкупный. — Если вы мне всё расскажете…

— Но я вам уже всё рассказала!

Робеспьер покачал головой.

— Прошу вас подумать, неразумно хранить тайны, когда речь идёт об убийстве, — спокойно сказал он. — До встречи, мадам.

Неподкупный поцеловал ей руку и удалился.

Секреты Жизель

Жизель Карме встала рано. Недавнее происшествие казалось кошмарным сном. Она опять была одна. Её муж уехал, его позвали дела. Жизель давно привыкла к одиночеству.

Её спокойствие и чопорность всегда водили в заблуждение окружающих, представляя Жизель как сухую мрачную особу.

Она сама ненавидела эти качества. Хотела казаться другой. Но как?

Увы, всё началось с детства.

«Молодая дама должна быть сдержанной», — твердила ей старая гувернантка, всякий раз наказывая девочку за проявление чувств.

Маленькая Жизель очень хотела быть хорошей. Она всеми силами старалась быть послушной, заслужить одобрение. Но эти старания лишили её радости юности. Такие манеры отталкивали молодежь. Жизель это поняла слишком поздно, она не успела измениться. Бенджамен Карме выбрал её в жёны именно из–за этих ужасных качеств. Ему была нужна серьёзная жена. Он был богатым и знатным женихом, и у Жизель даже и мысли не возникло об отказе. Ей внушали с детства, что найти подобного мужа — цель её жизни. О какой любви может быть речь?

Бенджамен был слишком поглощён своими делами, серьёзен и манерен. Жизель вскоре поняла, что совершила ошибку. Звание мрачной статуи прочно закрепилось к ней. Жизель хотела стать собой, но боялась. Боялась, что общество этого не воспримет. Люди хотят, чтобы окружающие были такими, какими они их представляют.

Попытки переубедить общество опасны. Они вызывают гнев, который перерастает в травлю. Люди не любят, когда им дают понять, что они ошибались. Все ненавидят ошибаться!

Молодые побаивались Жизель. А вот старушенции ею просто восхищались. Они встречали её улыбками на всех приёмах, окружали плотным кольцом не давая вырваться. Все светские вечера Жизель слушала их болтовню. Особенно обижало Жизель то, что все думали, будто это общество ей по душе.

Внешне она была невозмутимой, а в душе пылал пожар! Жизель хотелось любви, страсти, громко смеяться, весело танцевать на балах, послать ко всем чертям занудных старух. Увы, всё это казалось нереальной мечтой. Для всех она была строгой манерной мегерой.

Но вдруг появился Альфред Буассе. Жизель не знала, как он понял её? Как догадался об её истинных переживаниях? С его появлением жизнь изменилась, стала ярче. У неё появился человек, с которым она могла быть собой.

Альфред должен прийти, думала она, он всегда чувствует, когда мне трудно. Альфред придёт сегодня.

Жизель не ошиблась. Мсье Буассе нанёс ей визит.

— Приветствую вас, дорогая! — ласково произнес он.

Серьёзное лицо Жизель озарила улыбка. Гость заключил её в объятия. Они поцеловались.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил Буассе.

— Ещё более одиноко и опустошённо, — вздохнула она. — Но с вашим визитом ко мне возвращается жизнь!

— Бедняжка.

Какой идиот этот Бенджамен, подумал Буассе. Совсем тронулся на своём богатстве. Понимаю, о делах забывать нельзя. Но игнорировать такую жену?! Он забыл о Жизель, запихнул её в старушечье царство. Тут не только он виноват. Общество слепцов! Неужели эта чувственная женщина похожа на холодную зануду, серьёзную подружку старушенций?!

— Мне жаль тестя, — сказала Жизель. — Он был хорошим человеком.

— Да, — кивнул Буассе.

Воцарилось молчание, которое прервал стук в дверь. Это была служанка.

— К вам мсье Робеспьер, — сообщила она. — Просит уделить ему время. Это по делу об убийстве мсье Карме.

— Я приму его, — твердо сказала Жизель.

Альфред не возражал. Робеспьер взялся расследовать это дело? Посмотрим, посмотрим.

Жизель поприветствовала Неподкупного в своей обычной сдержанной манере. Альфред тоже не выразил счастья и радости. Робеспьер не придал этому значения. К тому же выражения лиц Жизель и Альфреда давали понять, что планы этих людей были бесцеремонно нарушены.

— Мадам, у меня всего лишь несколько вопросов, — начал Робеспьер.

Жизель кивнула и предложила присесть. Робеспьер сел в кресло, куда указала хозяйка, как раз напротив неё. Альфред подвинул стул и сел около любовницы с видом Цербера.

Робеспьер без труда понял, что отношения этих особ далеко не приятельские, как считают их друзья и родственники. Мсье Буассе держится хорошо, но взгляд и пальцы, сжатые в кулак, выдают волнение за любимую женщину.

— Вы заходили в зал, когда слуги сервировали стол? — задал Макс первый вопрос.

— Да, — кивнула Жизель. — Тётя Матильд захотела взглянуть и повела меня с собой.

Робеспьеру показалось странным, что мадам так командует Жизель. Может, они подруги? Нет, мне говорили, что мадам Матильд стара. Говорили, что Жизель любит такое общество. Хм… трудно поверить. Хотя особа очень чопорна.

— Тётя Матильд ваша подруга? — спросил Неподкупный.

Он заметил, как вздрогнул мсье Буассе, как сдержала вздох Жизель.

— Простите, но так сказала мадам Адель. Я как сыщик должен уточнять любую мелочь, — поправился Робеспьер. — Мне показалось странным, что такая дама, как мадам Жизель, водит дружбу с мадам Матильд, которая, как я узнал, не может быть другом молодой дамы в силу своего характера.

Альфред Буассе улыбнулся. Жизель кивнула. Витиеватые слова Робеспьера заставили их немного расслабиться.

— С тётей Матильд я просто учтива, ведь мы стали родственницами, — ответила Жизель. — Я не люблю ссор и скандалов. А отказать ей — это смерти подобно. Мадам Матильд очень обидчива!

Жизель сама удивилась своей откровенности. Откровенности? А разве её кто–нибудь спрашивал, как она относится к тёте Матильд? Все почему–то сразу решили, что она без ума от этой ворчливой старушенции. Только Альфред сразу всё понял!

Вот нашёлся ещё человек, который спрашивает её мнение. Пусть только ради расследования убийства!

— Я понимаю вас, мадам, — сказал Робеспьер. — Пожилые особы очень обидчивы… А вы не заметили ничего, что бы вас насторожило?

— Нет, ничего не заметила, — покачала головой Жизель.

— А вы, мсье? — обратился Робеспьер к Альфреду. — Вы заходили в зал?

— Да, я пришёл спасти Жизель, как только узнал, что мадам увела её с собой. Могу вас заверить, я ничего не видел.

Альфред Буассе развёл руками.

— Вряд ли бы убийца рискнул сделать своё чёрное дело, когда на него смотрят люди. Думаю, он это сделал раньше, — предположил он.

— Кого, кроме слуг, вы видели в зале? — обратился Робеспьер к Жизель.

— Только Адель и Патриса. Ну и тётушку, мы вошли вместе.

— Я видел тех же людей, — ответил Альфред.

— Кто–нибудь из вас видел, что кто–то, кроме слуг, прикасался к посуде?

Жизель замотала головой.

— Я смотрела прямо перед собой, болтовня тётушки заставила меня погрузиться в свои мысли. Я точно спала с открытыми глазами!

— Я тоже не видел, чтобы кто–то притронулся к посуде! — заявил Буассе. — Кроме мадам Адель, разумеется. И зачем? Это какое–то неуважение к гостям — мацать чужие бокалы и приборы. Этим промышлял только дурачок Жозеф Маршан, но его быстро спровадили прочь.

— Значит, если бы кто–то прикоснулся к бокалу, вам бы это бросилось в глаза?

— Конечно! — уверенно произнёс Альфред.

Эта беседа показалась Буассе легкой, в чём–то даже приятной. Напряжение быстро спало, но Альфред всё же внимательно следил за вопросами, которые Неподкупный задавал Жизель.

— Обратите внимание на Бенджамена Карме, — с плохо скрываемым ехидством произнёс Альфред. — Он планировал осуществить один крупный проект. Очень крупный! Бенджамен вздумал стать судовладельцем, сделать свой торговый флот. Но увы, была нужна помощь отца. Бенджамен богат, но не настолько. Отец отказал ему, ибо это было сотрудничество с типами из Марселя. А это было унизительно для покойного Карме. Он не любил марсельцев! Не знаю, чем они ему не угодили. Покойный Карме был уж очень принципиален.

Жизель промолчала, даже ни слова не сказала в защиту мужа. Неподкупный это отметил. Странно. Любящая жена так себя не ведёт. Жизель не любит мужа — это очевидно!

— Мадам, а когда будет ваш муж? — спросил Робеспьер Жизель.

Жизель вздрогнула. Откуда он знает, что Бенджамена нет дома? Она этого не говорила! Неужели Робеспьер догадывается об её отношении с Альфредом? Нет, это не испугало даму. Отнюдь, Жизель польстило, что она похожа на женщину, у которой есть любовник.

Хотя, почему любовник? Альфред вполне может быть моим другом. Подумала, Жизель. С чего это вдруг я решила, что Робеспьер вообразил, будто у меня роман с Альфредом?

Эти мысли пронеслись мгновенно.

— Я не знаю, когда будет Бенджамен, — ответила она.

— Очень жаль, мне бы хотелось задать ему несколько вопросов.

Альфред хотел было высказаться о своём рогатом сопернике, но сдержался. Ему не хотелось наводить подозрения на честь любимой.

Муж некстати

Бенджамен Карме оказался лёгок на помине. Не успел Робеспьер выразить своё сожаление, а Альфред мысленно обругать, как мсье Карме предстал перед гостями.

— Чем обязан? — спросил он гостей с холодком, граничащим с высокомерием.

— Я пришёл передать тебе бумаги, которые ты просил, — приветливо ответил Альфред, хоть и понимал, что вопрос относился не к нему

— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, это касается смерти вашего отца, — пояснил Робеспьер. — Буду признателен за беседу.

Жизель поднялась с кресла и покинула комнату. Неподкупный понял, что Бенджамен Карме имеет весьма консервативное отношение к дамам.

Альфред осознал, что сегодняшний день оказался не слишком удачным, и решил попрощаться. Однако, надеясь, что на следующий день он увидится с Жизель, которая должна отправиться в дамский клуб (как думает её рогатый муж).

— Жизель для меня идеальная жена! — сказал Бенджамен Робеспьеру, когда Альфред ушёл. — У неё нет чувств, она послушна, чопорна, добродетельна, ею довольны все мои пожилые родственники. Она никогда не пристаёт ко мне с глупостями, и я могу спокойно заниматься моими финансами. Жизель достойная жена, с которой можно пойти на приём. Она не будет хихикать и строить глазки. Беседа с пожилыми и серьёзными дамами — вот что она любит. Общество молодёжи не для неё.

Как повезло Альфреду, что он не слышал этих слов. Смог бы он сдержаться?

— Простите, но вы пропустили такие качества как красоту и…

— Красоту? — Бенджамен пожал плечами. — Не думал об этом. Жизель красива? Хм… не знаю…

— Вы не обращаете внимание на дамскую красоту? — не смог скрыть удивления Неподкупный. — А как вам мадам Адель? Ваша сестра мадемуазель Палетта? Они ведь хорошенькие?

Бенджамен пожал плечами.

— Если бы я разглядывал личики и декольте дамочек, — иронично произнёс Бенджамен, — то я бы не добился таких успехов в делах! Теперь я один из самых богатых людей Франции! Да и вы сами обходитесь без женщин! Для вас политика превыше всего! Уважаю таких, как вы!

— Я слышал, вы планируете приступить к новому проекту? — задал Робеспьер вопрос, чтобы пресечь неприятную тему.

Бенджамен вздрогнул, понимая, что за этим возникнут вопросы об отношении к этому делу покойного отца и о финансовых возможностях Бенджамена до и после смерти Карме–старшего. Да, со смертью отца он получил достаточно денег, чтобы осуществить задуманное! Он станет судовладельцем! Огромные деньги потекут к нему рекой! Его суда будут ходить к берегам всех континентов!

Однако вопрос не давал волю радужным мечтам.

— Да, это так. Увы, мой покойный отец не захотел поддержать меня. Он был слишком принципиален. Когда–то в юности один из марсельцев обманул его. Из–за этого он не хотел иметь дело с марсельцами на протяжении всё жизни!

Про то, что бескомпромиссность отца мешала ему осуществить план, Бенджамен умолчал. Робеспьер понял, что Альфред был прав. М-да, с каким ехидством Буассе указал на мотив своего соперника… соперника? Неподкупный поймал себя на том, что слишком уверен в том, что Альфред влюблён в Жизель… и не просто влюблён… неужели никто не догадался… чопорность мадам Карме обманчива…

Как глупы люди, подумал Робеспьер. Они отказываются принимать очевидное. Они создают мнение об окружающих и никак не хотят его менять. Это касается и меня. Образ ледяного политика прочно закрепился за мной. Никто и не думает, что у меня может быть роман с женщиной. И если им скажут, не поверят! Для них я только Неподкупный, я борец революции, но не мужчина. Они думают, что я не могу любить, а тем более пользоваться взаимностью, а уж тем более проводить ночи с женщиной. Так, тьфу на них! Вернёмся к делу!

— Вы заходили в зал, когда мадам Адель и лакеи сервировали стол? — спросил Неподкупный.

— Да, — кивнул Бенджамен.

— Вы ничего не заметили? Может, вы видели, как кто–то прикасался к посуде?

— Нет, я ничего не заметил. Если верить моей наблюдательности, то к посуде никто не прикасался. Разумеется, кроме тех, кто сервировал стол.

На этом разговор закончился.

Робеспьер решил, что на сегодня хватит допросов.

Направляясь домой, Робеспьер решил навестить Светик.

— Макс, как твое свидание с Адель? — сразу же спросила она друга.

Неподкупный улыбнулся. Беседу об убийстве никак нельзя было назвать свиданием.

— Она же тебе нравится! — не унималась Светлана. — Может, тебе встретиться с ней в более подходящей обстановке…

— Светлана! Я тебе запрещаю общаться с Жоржем Дантоном! — шутя ответил Макс. — От него ты набираешься всякой пошлости!

— Макс, неужели ты помирился с Мадлен?

— Нет! Но пойми, я не могу завести роман с подозреваемой! Это помешает мне!

— Почему? — захихикала девушка. — Может, наоборот, полюбив тебя, она станет честнее… Никого больше не убьёт…

— Это не мой метод!

Светик засмеялась и пожала плечами.

Робеспьер любил её безобидные шутки. Весёлость и жизнерадостность этой девушки поддерживали Неподкупного в трудные минуты. Хотя многие удивлялись, как он может дружить с такой несерьёзной девицей!

— Как прошла беседа с остальными подозреваемыми? — спросила Светлана.

— Отлично. Мне повезло. В доме мадам Адель я поговорил с тремя подозреваемыми, а у Жизель Карме я застал не только её мужа, но и Альфреда Буассе.

— Молодец! Когда будет задание для меня?

— Поговорю с оставшимися подозреваемыми, всё обдумаю. Кстати, ты можешь пойти со мной.

— Макс! Ты чудо! Ты обязательно найдёшь убийцу! Ты в этом мастер! Обещаю, мы всё выполним на ура!

Похвала и восхищение Светик всегда льстили Робеспьеру. Незаметно за болтовнёй пролетел час. Макс отправился домой. Его ждала работа: статьи, речи, письма, а ещё и расследование прибавилось.

— Надеюсь, что хотя бы общение с Адель немного развлечёт его, — вздохнула Светик. — Он так переживает ссору с Мадлен. Хотя… у них этих ссор уже была сотня! Помирятся, куда денутся!

Другие родственники

Гаспар Карме проснулся поздно. Он не любил рано вставать. Зачем нарушать свой покой раньше времени? Зачем торопиться?

Он не спеша поднялся, не спеша привёл себя в порядок. Завтракал Гаспар тоже медленно, тщательно разжёвывая пищу. Глядя на него, можно было подумать, что время остановилось. После завтрака Гаспар отправился в библиотеку. Читал он тоже медленно, вдумчиво, вникая в смысл каждого слова, каждого предложения.

Визит Робеспьера и его спутницы Гаспар воспринял как досадную помеху его покою. Однако согласился их принять.

Неподкупный и Светик вошли в комнату.

— Я отвечу на все ваши вопросы, — безразличным тоном произнёс Гаспар Карме.

Гости не вызывали у него никаких чувств.

— Вы заходили в зал, когда сервировали стол? — спросил Робеспьер.

Гаспар не спеша кивнул.

— Вы заметили что–нибудь?

Мсье Карме задумался.

— Нет, ничего подозрительного, — наконец ответил он.

Говорил он медленно, лениво. Робеспьер и Светлана поняли, что утомляют его.

— Кто–нибудь прикасался к посуде? — задал Неподкупный новый вопрос.

— Я этого не видел, — ответил Гаспар.

— Кого из гостей вы видели, когда слуги накрывали на стол?

— Я беседовал с моим покойным братом, потом он ушёл. Я вышел через пару минут следом. Больше я никого не видел. Адель уже суетилась одна. Патриса она отправила на кухню, посмотреть, как там идут дела. Выходя, я столкнулся с Ивом и его подружками. Очень шумная и утомительная компания.

— Вы подходили к столу?

— Нет, я стоял около двери.

Мсье Карме зевнул, одарив гостей усталым взглядом.

— Меня ждёт моя игра в солдатики, — сказал он, взглянув на часы.

Макс и Светик поняли — разговор окончен.

— Вот жуткий тип! — сказала Светлана другу, когда они покинули дом Гаспара Карме. — Ленивый и глупый. В солдатиков играет, как малый ребёнок! Чем–то на короля Луи Тупого похож!

— Луи Тупой? Точно сравнение, — согласился Робеспьер.

Ив Карме был в скверном расположении духа. Он поссорился со своими подружками, причём с обоими. Они стали невыносимы, просто обнаглели. Их требования стали неимоверны.

Визит Робеспьера и Светланы обрадовал его. Иву хотелось общения.

— Как меня замучили эти женщины! — начал он беседу. — Я имею в виду Жаннет и Аннет! Их поведение даже не имеет названия!

— Чем они вас обидели? — вежливо поинтересовался Робеспьер.

— Всем! Своими требованиями, своим нытьём, своим дурацким поведением!

— Вы поссорились с обоими девушками? — спросила Светик.

— Да! Вернее, это они поссорились со мной — дурочки! Сначала одна надулась из–за глупости и выгнала вон. Я отправился к другой, а там и вторая начала ворчать и выставила меня за дверь!

— Странно, устраивать сцены человеку, получившему солидное наследство, — покачал головой Робеспьер.

— Они же дуры! — воскликнул Ив. — Думают, что я упаду перед ними на колени и предложу выйти за меня замуж! Уверен, их глупые скандалы для этого! Вот уж размечтались!

— Вы так переживаете, — сочувственно сказала Светик.

— Да, переживаю. Но не из–за ссоры. Девчонок я всегда себе найду! А из–за того, что меня дважды за день выставили вон! Такого унижения я не получал ни от одной женщины!

— Сочувствую, — сказал Неподкупный, думая, что пора бы этому типу расширить свой круг знакомств. — Вы не могли бы ответить на несколько вопросов? Это касается смерти вашего отца.

Ив выговорился и был готов ответить на всё, что спросит Робеспьер.

— Вы заходили в зал, когда слуги сервировали стол, не так ли? — спросил Макс. — Кого вы видели?

— Да, заходил. Я видел только Адель и Патриса.

— Ваши… дамы были с вами?

— Да, визжали и бегали вокруг стола, даже хватали посуду. В общем, вели себя безобразно! Адель это не понравилось, и она велела нам уйти. Строит из себя порядочную благородную мадам, знаю я её биографию!

Ив взглянул на Светик и решил не углубляться в похождения мадам Адель.

— Вы не любите мадам Адель? — спросила Светлана.

— Не люблю? Я её ненавижу! Ненавижу, как чуму! Отвратительная женщина. Отец был глупцом, что женился на ней. Неужели и я к старости потеряю разум?

Молодой человек вздохнул.

— Вы говорите, ваши дамы прикасались к посуде? К бокалам? — поинтересовался Робеспьер.

— И к бокалам, даже внутрь заглянули. Адель выхватила у них бокалы из рук и сдержанно–важно попросила «покинуть зал». О! Как заговорила! Я стоял рядом, около стола, и смотрел на них. Мне было смешно. Меня смешили не девчонки, а Адель с её невесть откуда взявшимися благородными манерами, которых у неё явно никогда не было.

— Вы были раньше знакомы с мадам Адель? — спросил Робеспьер.

— Лично нет, но много слышал о ней от приятелей. А вы зачем про бокалы спрашивали? Уж не думаете ли вы, что одна из девчонок… нет, они на такое не способны…

— Откуда вы знаете? — заметила Светик.

Ив задумался.

— Хм… каждая была уверена, что я женюсь на ней… они убили отца, чтобы я получил наследство? Господи, хорошо, что я с ними поругался, потом и меня могли отравить… Нет, чушь это. Хотя… кто их знает…

Мсье Ив перекрестился.

Мадам Матильд не любила посторонних. Но раз дело шло об убийстве мсье Карме, она согласилась принять непрошеных гостей.

— Рада вас видеть! — с улыбкой произнесла она. — Вы люди приличные. Мсье Робеспьер, меня восхищает ваша репутация! А вы, мадемуазель, сразу видно — хорошая девочка! Уважаю таких девочек — скромная, вежливая, не размалёванная, тихая, добродетельная.

Светлане стало нехорошо. Симпатия старой дамы её испугала. Точную оценку своей персоны Светик встречала редко. Обычно её называли или невоспитанной маленькой нахалкой, или ангелочком. Сама она решила, что её истинная сущность где–то посередине, и не любила, когда ей дают крайние оценки.

— Мы по делу смерти мсье Карме, — перешёл Робеспьер к делу.

— Во всём виновата эта дьявольская женщина! — сразу же заявила Матильд. — Это она его отравила! Я сразу же сказала полиции, а они что–то ещё думают! Там собрались одни идиоты! Неужели не ясно, что во всём виновата эта алчная развратница!

— Вы были в зале, когда слуги сервировали стол?

— Да, я зашла с Жизель. Слуги накрывали на стол. Адель ими командовала, а секретарь следил за их работой. Эта женщина ничего не смыслит в сервировке, и слуги, впрочем, тоже! Адель я ничего не сказала, это ниже моего достоинства, но слугам я высказала всё, что думаю об их работе! Потом пришёл мсье Буассе увёл Жизель, её позвал муж.

— Кто–нибудь, кроме слуг, прикасался к посуде?

— Нет.

— Вы заметили что–нибудь, что насторожило бы вас?

— Ничего. Всё как обычно, отвратительно! Покойный Карме хоть и был дворянином, но в тонкостях этикета не разбирался! И всё из–за того, что повёлся с буржуа.

Старая дама снова начала ворчать. Робеспьер и Светик быстро простились с ней.

— М-да, судя по её словечкам она сама не очень–то следует этикету, — хихикнула Светик. — У неё манеры уличной торговки!

— Да, — согласился Макс. — Дама с высоким самомнением забывает об обычных правилах приличия для себя, но внимательно следит, чтобы им следовали другие.

— Хорошо, что мы об Иве разговор не завели! Вот бы она развернулась, поливая грязью его подружек.

Сладкие девочки

Квартира Жаннет оказалась полной противоположностью представлениям Робеспьера. Безупречный вкус, строгий стиль.

Жаннет, изящная брюнетка, приняла гостей, сидя на диване, который, как и вся мебель, безупречно вписывался в обстановку квартиры. Робеспьер окинул взглядом комнату. Она никак не вязалась с легкомысленным обликом Жаннет.

— Эта квартира моей тётушки, — пояснила она. — Сейчас она путешествует. Вот я и живу одна.

Голос её был звонкий. Тон наивный.

Макс заметил на диване книгу, прикрытую диванной подушкой. Корешок книги показался ему знакомым.

— Вы по делу смерти мсье Карме, — начала беседу Жаннет. — Мне его жаль. Бедняжка. Но, увы, я ничем вам помочь не смогу. Я ничего не видела. Мы с Аннет веселились, смеялись. Нам и в голову не пришло, что кто–то хочет отравить мсье Карме.

— Вы давно знакомы с Ивом Карме?

— Около месяца. Но между нами всё кончено! Он мне надоел — павлин напыщенный!

— Хм… и это после того, как он получил наследство?

— Ах, вы меня обижаете, — надулась Жаннет. — Деньги для меня ничего не значат. Только любовь!

— Простите, мадемуазель. А как вы с ним познакомились?

— На одном приёме. Там собираются хорошенькие женщины и богатые мужчины. Это известное место знакомств, вы о нём слышали. Мирабо там часто бывал. Но это не бордель.

Жаннет перевела взгляд на Светик и добавила:

— Тебе ещё рано это слушать.

— А мадемуазель Аннет вы давно знаете? — спросил Макс.

— Более двух месяцев. Она частая гостья того местечка.

Домик Аннет впечатлил гостей. Пусть небольшой, но очень добротный. Их путь в гостиную хозяйки лежал через зал с оружием. Пока они дожидались разрешения войти, Макс получил возможность осмотреть оружие в комнате.

Аннет, грациозная яркая блондинка с чувственными губами, явно была не в лучшем настроении.

— Как мне надоело это убийство! — сказала она, раздражённо расхаживая по комнате. — Я полиции уже миллион раз говорила, что ничего не заметила!

В её голосе звучала кокетливая обида. Аннет одарила Неподкупного трогательным взглядом. Светик поняла, что лишняя. Ей хотелось уйти.

— Вы поссорились с Ивом Карме? — спросил Робеспьер. — Смело, мадемуазель. Ведь он получил солидное наследство.

— Мне не нужны его деньги! — гордо произнесла Аннет. — Он не любит меня! Он любит только себя!

— Вы не сожалеете о разрыве?

— О! Нет, мне уже всё равно!

Аннет говорила театрально, сопровождая свою речь жестами и выразительной мимикой. Как бы сказали простолюдины, она просто «рисовалась». Впрочем, как и её коллега Жаннет.

Разговор получился коротким. Аннет пригласила Робеспьера посетить её ещё раз. И даже пообещала найти Светик подходящую пару.

— Какая заботливая! — проворчала Лемус, когда они покинули дом Аннет. — Пару мне найдёт. Она так же глупа, как и Жаннет.

— А мне так не кажется, — задумался Робеспьер. — Что–то их поведение не вяжется с их обстановкой. Они ведут себя глупо, причём этого не скрывают. Странно, очень странно…

Старый приятель

Полицейский Крон не ожидал визита Робеспьера. Увидев своего старого знакомого, он не поверил своим глазам.

— Макс! — воскликнул он. — Неужто ты опять взялся за расследования? Ты же у нас теперь великий политик! Неподкупный!

— Не стоит преувеличивать, — остановил его Робеспьер. — Рад был узнать, что ты ведёшь это дело.

— Я тоже рад тебя видеть!

— Польщён. Как продвигается расследование?

— Никак, — вздохнул Крон. — Никаких улик, никаких зацепок, доказательств.

— Говорят, вы подозреваете Адель Карме? — спросил Робеспьер.

— Нет, что ты! — возразил Крон. — Эта глупая особа сама себе придумала, что мы её хотим четвертовать. Подозреваемый номер один — мсье Патрис. Второй — мсье Маршан. Вот и всё.

— Ты заметил, что мотивы были у всех?

— Да, все они наследнички. Получили круглую сумму. Но возможность была только у этих двоих. Хотя, слышал я, что все они частенько заходили к папаше Карме в гости. Увы, тут вообще ничего не найдёшь и не докажешь.

— Я бы на вашем месте обратил бы внимание на подружек Ива Карме.

— Этих дурочек? Хотя, посуду они мацали. Неужели одна из них настолько была уверена в том, что Ив Карме женится именно на ней, что отправили к предкам его папашу? Так хотелось, чтобы денег мужа сразу же хватило до конца жизни. Хм… хотя у Ива дела шли сносно. Не как у братца, конечно, но проблем с кредиторами не было. Но жадной дамочке оказалось этого мало…

Макс Робеспьер спокойно слушал рассуждения Крона.

— Нет, они обе дуры! — закончил полицейский. — Они бы до такого не додумались.

— Не такие уж они и дуры, — возразил Робеспьер. — Жаннет явно спрятала от меня под диванную подушку книгу…

— Ха, непристойный роман.

— Нет, это была книга о ядах… Такую же я видел у моего доктора Субербиеля. Это очень редкая книга.

— Матерь Божья!

— Так что она вовсе не дурочка, скорее всего, прикинулась ею. К тому же, обстановка её квартиры далеко не комнатка девушки для любви. Довольно строгий стиль. Замечу, она смогла уловить моё удивление и сразу же пояснила, что живёт в квартире своей тётушки, которая путешествует.

— Чёрт, — ругнулся полицейский. — Похоже, ловкая бестия. Но как такая могла верить в то, что Ив Карме женится на ней? Или она хотела пустить в ход шантаж?

— Не думаю. К тому же, она порвала с ним всяческие отношения.

— Чёрт знает что! А вторая, Аннет? Эта тоже умная ведьма?

— Да, и у неё неплохой загородный домик. Причём есть зал с оружием, шпаги, пистолеты. Говорит, что достались от покойного родственника. Но согласитесь, стала бы дурочка держать такую коллекцию? Она бы заменила бы её новым гардеробом.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Крон. — Эти дамы убийцы? Они могли убить Карме!

— Мне кажется, тут дело в другом.

— Ну, раз в другом, это меня не касается! — отмахнулся полицейский.

— Но это связано с Карме.

— Что ж, я назначу слежку за этими дамами, — решил полицейский.

Предварительные итоги

— Попробуем для начала разобраться, кто что из себя представляет, — сказал Макс Робеспьер.

— Правильно, — согласилась Светик.

— Начнём с Адель Карме. Эта дама меня заинтересовала.

Камилл захихикал.

— Не в том смысле! — перебил его Неподкупный.

— Не ври, — заливался Демулен.

— Не могу понять, что она за особа, — сказал Макс. — Действительно ли она мила и наивна, или играет со мной в какую–то известную только ей игру? Коварная убийца или несправедливо обвинённая жертва? Нарочно ли она смахнула со стола бокалы или из–за неловкости? Эта дама не так проста, как кажется. Хотя Адель мне понравилась как женщина. Знаю точно, она многое скрывает.

— Макс, поговори с ней ещё раз наедине, — предложила Светик.

Робеспьер был согласен с Лемус.

Камилл подтвердил слова Светланы идиотским хихиканьем.

— Секретарь Патрис, — продолжил Робеспьер. — Умный, серьёзный человек. Получил солидную долю наследства. Теперь может оставить услужение и заняться своими делами. Вполне возможно, что такого человека тяготила служба секретаря.

— Точно! — воскликнул Камилл. — Вот он и траванул старичка!

— Хотя, Патрис производит впечатление честного и благородного человека, — рассуждал Макс. — Но ради денег многие идут на сделку с совестью. К тому же он слишком рьяно защищает мадам Адель… Что это? Преданность госпоже?

Демулен опять загоготал.

Робеспьер не исключал такой версии, но уклон Камилла в «клубничку» ему не нравился.

— Самый противный тип — приживалка Жозеф Маршан. Этот ради денег кого угодно убьет. Другой вопрос. Хватит ли у него на это смелости и ума? Или он прикидывается идиотом? Впрочем, подлость всегда пересиливает.

— Это точно, — согласилась Светик.

— А Бенджамен Карме? — спросил Камилл. — Умный, хитрый, в больших деньгах нуждался — вот тебе и убийца. Он же помешался на своём богатстве. Этот Бенджамен Карме хитрее чёрта. Любого придумает, как прихлопнуть. Думаю, он уже немало душ загубил.

Макс похвалил друга. Неужели голова Демулена хоть изредка варит?

— Только Бенджамен Карме не любит рисковать. Он действует наверняка. Его план убийства должен быть безупречным.

— А вот его жена тут вообще не при делах! — продолжал Камилл. — Ей только беседы с занудами нужны. Она сама, как статуя. Мужчинами вообще не интересуется. Жизель и Бенджамен нашли друг друга.

— Ты знаешь эту даму? — спросил Робеспьер.

— Да, видел пару раз на каком–то приёме.

— Как ты туда попал? — удивилась Светик.

— У него секрет, может пролезть куда угодно, — пояснил Неподкупный. — Ещё в детстве он пробирался на пошлые пьесы.

Камилл важно улыбнулся.

— По поводу мадам Жизель ты ошибся, — сказал Робеспьер. — Она совсем другая. Это обстоятельства сделали её такой.

— Ты хочешь сказать, что на самом деле она полная противоположность себе? Ого! Значит, у неё есть любовник? Кто это?

Робеспьер решил не отвечать на этот вопрос. Иначе о похождениях мадам Карме будет знать весь Париж. А это не выгодно для расследования, к тому же честь дамы нельзя запятнать.

— Она могла убить свёкра, чтобы получить деньги и освободиться от мужа, — предположила Светлана.

— Молодец! — похвалил её Макс. — Она умная, серьёзная, рассудительная дама. Такая способна на сложное продуманное убийство. А скрывать чувства она мастер.

— Про Ива Карме не забудьте! — напомнил Камилл. — Тоже из наследничков!

— Он слишком эмоционален, — начала рассуждать Светик. — Вряд ли он мог продумать убийство. Ив такой открытый.

— Увы, милая, такие весёлые открытые парни часто оказываются преступниками. Ведь внешняя оболочка может быть наигранной.

Светлана кивнула.

— Макс, ты умница! — воскликнула она. — Умеешь всё точно подметить!

— Осталась старушенция Матильд, — сказал Камилл. — Она чокнутая. Это ясно.

— Ага, — согласилась Светик. — Она считала покойного Карме греховодником. Вдруг она решила совершить возмездие. Всякое может быть.

Неподкупный не возражал. Тётушка Матильд была именно такой.

— Ладно, заболтался я с вами, — опомнился Камилл. — Мне домой пора.

Друзья не очень расстроились из–за ухода Демулена. Обсуждать Буассе, любовника Жизель, при нём не хотелось.

— Зачем Буассе убивать мсье Карме? — спросила Светик.

— Чтобы Жизель получила наследство и смогла освободиться от мужа. Буассе тоже из тех, кто способен на продуманное убийство. Однако чувства в любой момент могут взять верх. Такой человек способен рискнуть. Ради возлюбленной он бы рискнул подсыпать яд мсье Карме прямо перед его носом.

— Остаются Аннет и Жаннет.

— Эти дамы опасны.

— Да? Почему?

— Мне кажется, что они наёмные убийцы. Только на чьей они стороне? И почему их отправили вместе?

— Ясно! Это их подослали убить Карме! Одна из них — убийца!

— Ну, милая, это поспешный вывод.

13 сентября

Наступило 13 сентября. Король должен был подписать конституцию. Намечалось торжественное заседание в Собрании.

Мадлен Ренар и Манон Ролан, ожидая начала заседания, прогуливались по коридору.

— Всё же Триумвирату удалось уговорить короля, — рассуждала Мадлен. — Вам может показаться забавным, но они свято верят в то, что Луи смирится со своей участью.

Манон расхохоталась.

— Какие они глупцы! Скоро Барнав и его компания исчезнут с политической арены!

— Рад приветствовать вас, милые дамы, — поклонился подоспевший Бриссо. — Мадам Ренар, я очень рад видеть в вас столь патриотически настроенную гражданку.

Мадлен с улыбкой кивнула.

Какое лицемерие, подумала она. Все вы преследуете свои цели! Патриотизм и республиканские взгляды для вас лишь прикрытие! Манон хочет стать героиней, прославиться! Бриссо тоже мечтает быть Богом, особенно богатым Богом!

Увы, приходится приспосабливаться. Время короля ушло. Надо учиться ладить с новыми людьми, сблизиться с ними. Ничего, мои деньги быстро вас приручат. Вы уже милы и приветливы. А раньше? Раньше вы меня и знать не хотели! Вы были выше этого. Ведь вы истинные патриоты! Ха!

Бриссо заговорил о преимуществах Конституции, о победе.

Его восторженные слова не слушала не только Мадлен, но и Манон Ролан. Она думала о Мадлен. Такая красотка вызывала у мадам Ролан справедливые опасения. К тому же Манон опасалась, что Мадлен Ренар затмит её. Такая женщина как Мадлен не может быть компаньонкой, она — соперница.

— Мадлен, вы тоже прославитесь, — продолжал Бриссо.

Эти слова вывели мадам Ролан из оцепенения. Она с большим трудом скрыла досаду. Неужели Бриссо выдвигает самовлюблённую интриганку Мадлен вперёд? Вдруг он ставит её выше меня?

— Мне не нужна слава, — ответила Мадлен. — Зачем? Слава — это ответственность. Любовь народа изменчива. Чем сильнее любовь, тем сильнее последующая ненависть. Вспомните Австриячку!

Эти слова немного успокоили Манон. Мадлен нужны только деньги. Ей чужды благородные идеалы. А я, в отличие от неё, стремлюсь в высшему. Не могу понять, почему Робеспьер влюблён в эту женщину! А вот и он!

— Мсье Робеспьер! — позвала она.

Максимильен Робеспьер был полностью погружён в свои мысли. Он думал о предстоящем заседании. Зов Манон заставил его вздрогнуть и обернуться.

«Мадлен? Похоже, она нашла себе новых друзей», — мелькнула у него первая мысль.

Он быстро подошёл к ним.

— О! Мсье Робеспьер! — засмеялся Бриссо. — Сегодня мы будем пожинать плоды наших трудов!

— Увы, до плодов нам предстоит сделать немало, — возразил Робеспьер, целуя протянутую руку Манон.

Эти слова предназначались Мадлен. Робеспьер намекал, что он не намерен останавливаться. Она вздрогнула. Каков нахал! Руки Ренар ему не подала.

— Сегодня у меня в Салоне будет ужин в кругу патриотов, — произнесла Манон. — Приглашаю вас.

Это Мадлен совсем не понравилось. Неужели Ролан хочет переманить Робеспьера в свой клан? Неужели не ясно, что Неподкупный всегда действует по–своему? Упрямый чёрт!

— Пойду пройду на галерею, — произнесла Мадлен натянуто.

Не дожидаясь ответа, красотка быстро ускользнула.

— Мне тоже пора, — сказал Неподкупный. — Благодарю за приглашение, мадам Ролан.

Он быстро поспешил за Мадлен. Увы, не успел. Она быстро смешалась с толпой и исчезла.

Светлана Лемус наблюдала за ним. Она не рискнула подойти к Манон Ролан. Её присутствие было нежелательно. Мадам Ролан явно недолюбливала Светик. Камилл Демулен рвался вмешаться в их диалог. Светлана всеми силами сдерживала его. Шутки Камилла над Мадлен вряд ли поспособствуют улучшению отношений Макса с этой красоткой.

— Макс, она опять ушла? — спросила Светлана, когда Робеспьер покинул компанию Ролан.

— Увы, — вздохнул Робеспьер. — Сегодня число 13. Что поделаешь.

— Надеюсь, на Конституции это никак не отразится, — сказала Светик.

— Ужас! — ахнул Камилл. — Надо перенести заседание! Это же кошмар! Век нам счастья не видать! Число 13!

— Какой ты суеверный, — покачал головой Неподкупный. — Наверно, до сих пор в гномов веришь?

— А что, гномов нет? — удивился Демулен.

Лемус еле сдержала хохот. Она взглянула на часы.

— Скоро начнётся, — констатировала она. — Пора бы по местам!

Началось заседания. Робеспьер радости не испытывал. Ни о какой победе пока и речи быть не могло. Короля не только не призвали к ответственности, но и Собрание заискивает перед ним. А о расстрелянных на Марсовом поле даже не упомянули.

— Отвратительно, — шепнул Робеспьер сидящему рядом Петиону.

— Разделяю ваши чувства, — согласился тот.

— Они называют это выражением верноподданнических чувств! — ворчал Робеспьер.

Его взгляд упал на галерею. А вот и Мадлен. Их взгляды встретились. Даже красотка понимает, что всё ещё впереди, — понимал Неподкупный. Как ей тяжело, бедняжке. Кажется, я начинаю её жалеть. У неё же есть Барнав. Какая довольная рожа! Зачем Мадлен моё утешение? Триумвират Барнава наивно уверен, что будет руководить и двором и новым Собранием.

Да, Собрание скоро закончит своё существование! А вот этой весёлой компании в нём не будет! Ведь именно благодаря мне был издан закон, который отнимает у них право быть переизбранными!

А сейчас главное, что Конституция всё же принята!

В продолжение трудного дня Робеспьер направился к Адель Карме. Она радостно встретила его. Она удобно устроилась на диванчике и пригласила Неподкупного сесть рядом.

— У вас есть какие–то догадки? — спросила она с надеждой.

— Вынужден вас разочаровать, — развёл Робеспьер руками.

Дама понимающе кивнула. Глупо рассчитывать на столь скорый результат.

— Мадам, надеюсь, вы понимаете, что вы должны мне довериться, — перешёл Неподкупный к делу.

— Я вам доверяю! — воскликнула Адель.

Робеспьер покачал головой. Мадам Карме опустила глаза, как школьница, уличённая во лжи.

— Я бы хотела вам всё рассказать, но не могу! — с отчаянием воскликнула она. — Это моя личная жизнь! Моя репутация! Я приличная женщина, добродетельная! Почему люди сразу же видят во мне развратницу?!

Её красивые глаза наполнились слезами. Она взяла Макса за руку.

— Мадам, — ласково произнёс он, — когда речь идёт об убийстве, заботу о чистоте репутации лучше отодвинуть. Ведь речь идёт о жизни, возможно, о вашей жизни…

Адель Карме вздохнула.

— Мне страшно, — сказала она. — Мне кажется, меня хотят убить. Такое неприятное чувство, что за мной постоянно следят.

Робеспьер кивнул. Похоже, мадам не раскроет ему свою тайну. Судя по всему, она изменила мужу. Мадам Адель боится, что это станет известно. Ведь сейчас она играет роль порядочной дамы. Почему именно «играет»? Похоже, я не могу поверить в её кристальную репутацию. Или меня просто обманывает её слишком притягательная внешность.

— Простите, — вздохнула Адель, — но сейчас я вам ничего сказать не могу! Мне надо время. Может, потом, спустя пару дней.

Пара дней — вечность, когда идёт расследование, подумал Робеспьер. За пару дней может произойти ещё одно убийство. Он промолчал.

— Вы придёте на день поминовения? — спросила она. — Я бы хотела вас видеть.

Робеспьер согласился. Адель в бурном порыве благодарности легонько поцеловала его в губы.

— Вы моё спасение! — воскликнула она.

Дом Адель Карме он покинул разочарованным. Ничего не удалось узнать. У неё был любовник, это очевидно. Имеет ли это отношение к делу? Он взглянул на часы. Было ещё время зайти к Крону.

Полицейский был рад визиту друга.

— То, что у Адель любовник, — это ясно сразу! — хохотнул он. — Думаю, и не один. После замужества такие дамочки обожают строить из себя приличных матрон. Выброси ты эту чушь из головы. Какое это имеет отношение к делу? Что любовник убил её мужа? Среди гостей не было таких идиотов! Только Гаспар Карме. Но этот ради женщины рисковать не станет.

— Тебе удалось что–то узнать об Аннет и Жаннет? — спросил Робеспьер.

— Удалось! — довольно воскликнул Крон. — Они подручные герцога Орлеанского. Он сделал вид, что удалился от политики, но на самом деле зорко следит. Похоже, он подослал девиц наблюдать за покойным Карме. Они легко делали это через Ива.

— Молодец! — похвалил Макс. — А какие цели преследуют сами девушки?

— Жаннет так развлекается. А Аннет ищет богатого мужа. У нас на них данные есть.

— Интересно.

— Ещё бы! А вдруг Орлеанский велел им убить Карме? Кто знает, чем эти красотки ещё занимаются! Арестовывать мы их не собираемся. Вроде бы ничего противозаконного за ними не числится!

Их беседу прервал Гаспар Карме. Он выглядел виноватым и ещё более рассеянным.

— Простите, — неловко начал он. — Вы не в курсе, как продвигается моё дело?

— По иронии судьбы на меня ещё повесили дело мсье Гаспара, — пояснил Крон другу.

— Мой деловой компаньон меня обманул, — вздохнул Гаспар. — Он исчез с моими деньгами.

— Ловкий, видать, был мошенник, — заметил полицейский. — Они так хорошо начали общее дело. Он даже внёс свою долю. Только опытные жулики могут себе позволить какое–то время честно вести дело, а потом исчезнуть. Это ваш первый промах?

— Мне очень не везёт, — вздохнул Карме. — Не так давно я и мой друг начали успешное дело. Вернее, оно было успешным, пока я не нашёл ещё одного компаньона. Это было как раз во время отъезда моего друга. Зря я его не дождался. Компаньон оказался жуликом.

Гаспар Карме вздохнул. То, что он рассказал, было для него верхом откровения. Он вообще не любил говорить и шёл на эту жертву только ради поиска ненавистного вора.

— Может, вам найти какое–нибудь другое занятие? — предложил Крон.

— Увы, в делах я не смыслю. Я люблю просто думать, изучать, создавать разные механические штучки. Замочки, например, — вздохнул Гаспар.

День поминовения

Патрис все эти дни думал только об Адель. Как она относится к нему? Любит ли? Конечно, сейчас предлагать ей замужество безнравственно. Но потом… Как хочется скорее оставить место секретаря и заняться своими делами! Я тут служу только ради неё, ради моей Адель.

Сегодня день поминовения. Как грустно, как тяжело! Бедный мсье Карме, я очень виноват перед ним. Но я слишком сильно люблю Адель. Я должен быть рядом с ней. Думаю, в такой день ей тяжело.

С этими мыслями Патрис вошёл в комнату любимой.

Юная Палетта, направляясь к себе, видела, как он спешил к Адель.

— Что за люди! — проворчала она. — Сегодня же день поминовения отца! Осталось несколько часов до ужина!

В комнате Палетта упала на кровать. Она лежала на спине и смотрела в потолок. Ей было грустно. Со смертью отца вдруг что–то изменилось. Вроде бы всё текло как раньше, но иначе. У Палетты было такое чувство, будто прежний мир рухнул. Теперь у неё было своё состояние, она могла распоряжаться своими деньгами. Палетте было страшно. Она боялась, что управляющие её обманут, что её обворуют, что ей достанется муж игрок или пьяница. Когда был жив отец, этих проблем не существовало, но теперь — это был кошмар.

Палетта была слишком юна, чтобы думать о делах. Она ничего в них не смыслила, но уверенности в честности управляющих у нее не было.

Только Патрису я могу доверять, думала она. Только он меня не обманет. Хотя, вряд ли он согласится, когда есть возможность оставить службу.

Интересно, перерастут ли отношения Адель и Патриса в серьёзные? Неплохо бы. Палетта вздохнула. Он так любит её! Патрис такой умница, такой хороший человек! Хороший муж для Адель.

Её мысли прервали крики, грохот. Она вскочила, выбежала в коридор. Девушка увидела только, как хлопнула дверь кабинета Патриса. Из своей комнаты вышла спокойная Адель.

— Что произошло? — взволнованно спросила Палетта.

— Ничего, совершенно ничего, — невозмутимо улыбнулась Адель.

Из кабинета Патриса выбежал испуганный Жозеф, судя по всему, его очень сильно побили. Палетта всё поняла.

— Патрис застал тебя с этим гадом?! — вскричала она. — Но как ты могла?!

— Я не давала ему клятву верности! — ответила Адель.

— Даже если бы и поклялась, — усмехнулась Палетта. — Это бы ничего не изменило. Вспомни моего отца, как ты его обманывала! Я думала, что ты любишь Патриса, а ты…

— Ох, тебе нравится Патрис? Забери себе!

Палетта замерла. Как так можно говорить! Он же не вещь.

— До ужина меня не беспокой, — с улыбкой произнесла Адель.

Она вела себя так, точно ничего не случилось.

Мадемуазель Палетта огляделась по сторонам. Ругаться на такую тему посреди коридора. Наверняка, слуги уже всё подслушали. А ну их! Пусть разболтают всем. В этот момент Палетта ненавидела Адель — свою лучшую подругу.

Палетта вошла в кабинет Патриса. Он сидел за столом, обхватив голову руками.

— Патрис, — тихо произнесла она.

Он очнулся.

— Да, мадемуазель Палетта, — с улыбкой произнёс он. — Вы стали невольной свидетельницей нашего скандала. Простите меня за дерзость. Да, я имею несчастье любить свою госпожу…

— Я это давно знала…

Патрис удивлённо посмотрел на неё.

— А она меня любит? — тихо спросил он.

Палетта хотела сказать: «Адель никого не любит», но сдержалась и пожала плечами.

Патрис чувствовал себя неловко. Сочувствие дочери покойного хозяина, жена которого его соблазнила, не очень утешало. Палетта почувствовала напряжение.

— У меня к вам дело, — начала она тоном серьёзной хозяйки. — Прошу вас, примите управление моим наследством.

Патрис кивнул, он был благодарен за перемену темы.

— Но у вас есть управляющий вашего отца, — удивился он.

— Я ему не доверяю, это отца он боялся. А меня обманет запросто. Прошу вас, помогите мне! Я вам буду щедро платить!

— Я согласен, Палетта.

Патрис улыбнулся. Девушка улыбнулась ему в ответ.

Ей стало жаль, что между ними маячит Адель. Как было бы хорошо, если бы её вдруг не стало. Пусть Адель исчезнет, как в сказке.

Палетта ушла. Милая девушка, подумал Патрис. А я считал её избалованной самовлюблённой куколкой. Внешность, выходит, обманчива.

А Адель? Он смеялась надо мной! Эта особа унизила меня! Я, идиот, мечтал на ней жениться! Я ей отомщу! Обязательно отомщу! Хотя… дам ей шанс одуматься… А иначе, пусть она пеняет на себя!

Поминальный ужин начался поздно. Лица у всех были под стать событию: суровые, мрачные. Только Адель была спокойна. Приглашённый на ужин Неподкупный внимательно наблюдал за собравшимися.

Робеспьер заметил, что Патрис всё время вопросительно смотрит на Адель, в этом взгляде был какой–то вопрос, точнее — мольба. Адель иногда умело кидала ему томные взгляды. Только Неподкупный смог уловить напряжённость между этими людьми.

Сидящий рядом с Патрисом Жозеф не поднял взгляда от тарелки на протяжении всего ужина.

Жизель была спокойна и подтянута, как всегда. Её красивое лицо не выражало никаких эмоций.

Её супруг тоже был непроницаем и за время ужина не проронил ни слова.

На лице Гаспара Карме была тоска человека, покой которого был безжалостно нарушен.

Ив пытался завести разговор, но это у него слабо получалось. Тянуть беседу ему удавалось с трудом.

Жаннет и Аннет сидели тихо, подобно двум притаившимся мышкам. Держались они хорошо, но опять играли роли дурочек.

Тётушка Матильд время от времени предавалась мрачным воспоминаниям о жизни покойного. Если верить ей, то жизнь бедняги Карме была мрачной и серой.

Мсье Буассе чувствовал себя лишним. Ему хотелось, чтобы этот ужин побыстрее закончился. Альфред пришёл только ради Жизель, он не мог бросить её.

Юной Палетте было тяжко. Тяжёлая мрачная обстановка была для неё пыткой инквизиции. Она то и дело посматривала на часы. Скорей бы уже! Но не только мрачный ужин волновал девушку, была и другая причина.

Робеспьер не пытался завести беседу и даже не принял в ней участия. Он пытался понять этих людей, прочесть по лицам их мысли.

Наконец–то ужин был завершён. Было около десяти.

— Надеюсь, вы согласитесь остаться у нас на ночь? — спросила мадам Адель.

Такова была традиция этого дома. Если гость задерживался допоздна, то оставался ночевать. Гости согласились. Гнетущая атмосфера утомила всех.

— А вы, мсье Робеспьер? — спросила Адель.

— Благодарю, мадам, но мне нужно идти, — извиняясь, сказал Неподкупный.

Мадам Карме не настаивала.

Плохие вести

Спокойное утро Макса Робеспьера было нарушено визитом Крона. Полицейский был взволнован. Элеонор нехотя впустила его.

— Явно что–то случилось, — пробормотала она. — Макс опять будет волноваться.

Мадемуазель Дюпле не ошиблась. Крон принёс отнюдь не радостные вести.

— Адель Карме убита! — печально сказал Крон. — В ту ночь все подозреваемые остались на ночлег в её доме.

Неподкупный замер. Адель убили? Милая, очаровательная, жизнерадостная Адель мертва! В это невозможно поверить! Господи, какой я осёл, я не смог защитить её!

— Ни вы, ни я в этом не виноваты! — сказал полицейский. — Вы ведь сами говорили, если кто–то решился на убийство, его уже не остановить.

— Как её убили? — спросил Макс.

— Тяжёлым предметом по голове, — ответил Крон спокойно. — Остальное узнаем на месте. Вы едете со мной?

— Да, конечно! Я должен найти убийцу!

В доме Карме их сразу же проводили в комнату убитой. Адель Карме лежала около письменного столика.

— Скорее всего, она сидела и писала, когда её ударили, — сказал полицейский. — Адель упала со стула.

Крон сел на корточки около трупа. Он осторожно приподнял голову Адель.

— Её ударили по виску, — сказал он. — Первым ударом оглушили, вторым добили.

Голос полицейского был бесстрастным.

Робеспьер подошёл к нему. Лицо Адель было спокойно и безмятежно, глаза закрыты.

— Спящая красавица, — вдруг вырвалось у него.

— Что–то вас на романтику потянуло! — усмехнулся полицейский.

Крон хотел было добавить: «Может, поцелуете, и она проснётся?», но сдержался. Полицейский юмор вряд ли понравился бы его другу.

Неподкупному стало неловко за свои слова. Он винил себя в случившемся. Адель так доверяла ему!

Макс подошёл к столу. Он осмотрел стул, на котором, вероятно, сидела Адель.

— Странно, — сказал он.

— Что–то не так? — насторожился Крон.

Полицейский знал, что наблюдательность его друга просто великолепна!

— Стул стоит слишком далеко от стола, — пояснил Робеспьер. — На таком расстоянии невозможно что–либо написать.

— Да, — согласился полицейский. — Может, убийца его отодвинул?

— Хм… если бы Адель сидела ближе к столу, то она бы не сползла на пол. Ей помешал бы стол.

— Тоже верно. Обычно в таких ситуациях жертвы стукаются лбами о стол. Как вы думаете, что всё это значит?

— Пока не знаю, — развёл руками Неподкупный.

— Может, она просто сидела на стуле, — предположил Крон.

— Не исключено. Однако странно, что убийца смог проникнуть в её комнату бесшумно. Почему мадам Адель не обернулась? Стол стоит перпендикулярно двери, даже если бы она не услышала убийцу, то увидела бы! А то, что дверь была не заперта, вам не кажется странным?

— Может, она кого–то ждала. И этот человек был ей очень близок. Вот почему она не обратила внимания.

Робеспьер не стал спорить, у него ещё не было своей версии. Тем не менее, он понимал, что всё не так–то просто. Он бросил взгляд на стол. Перо, чистый лист бумаги. Видимо Адель хотела писать письмо, но не успела вывести ни строчки.

Было решено допросить слуг. Как Крон и предполагал, допрос был бесполезным. Никто ничего не видел, никто ничего не знает.

Слуг вымуштровал ещё покойный Карме. Они не имели права ничего рассказывать о своих хозяевах. Стоило Карме узнать о сплетнях, он выгонял всех. К крайней мере ему пришлось прибегнуть один раз. Новые слуги, поступившие к нему, свято хранили обет молчания о жизни своих господ.

— Ничего они не знают! — раздражённо воскликнул Крон. — Что за люди?! Чувствую, это дело будет трудным.

— Да, — согласился Неподкупный. — У нас нет даже орудия убийства.

В комнату вошёл сержант.

— Мсье комиссар, — сказал он Крону, протягивая бронзовую статуэтку в крови. — Мы нашли орудие убийства!

— Макс, вы как колдун! — усмехнулся полицейский. — Прямо по вашему велению нашлось орудие убийства!

— Вот если бы и убийца нашёлся! — мрачно пошутил Робеспьер.

— Где вы это нашли? — спросил полицейский сержанта.

— В комнате мсье Гаспара Карме, — ответил он. — За ширмой, что стоит около двери.

Неподкупный и Крон переглянулись.

— Приведите Гаспара Карме! — велел полицейский.

Гаспар Карме был взволнован. Это удивило Робеспьера, он думал, что этот человек всегда спокоен и флегматичен. Выходит, он ошибся. Гаспар Карме аж покрылся пятнами.

— Надеюсь, вы не думаете, что это я? — пробормотал он.

Полицейский оставил этот вопрос без ответа.

— Вы оставили дверь открытой. Почему? — спросил он.

— Замок был сломан. Я обнаружил это, как только поднялся к себе. Я сказал Патрису, тот позвал лакея. Он извинился, что не может сейчас же заменить замок. Я не придал этой поломке большого значения. Ведь переночевать одну ночь — такой пустяк. К тому же это дом родственников, а не гостиница, поэтому воров я не боялся. Но я же не думал, что кто–то замыслил убийство!

— Кто–нибудь знал о поломке замка? — спросил Макс.

Гаспар пожал плечами.

— Я сказал об этом только Патрису, он шёл по коридору…

— Ясно, — перебил Крон. — Ваш разговор мог услышать каждый.

— Простите, — начал Гаспар, запинаясь. — Тогда я не придал этому большого значения… Мне бы хотелось сообщить вам…

— Мы вас слушаем, — спокойно произнёс Крон, хотя забывчивость свидетелей всегда выводила его из себя.

— Когда я был в зале… тогда Адель сервировала стол… Я слышал, как она говорила о бокалах… На бокале мужа она увидела какой–то изъян, и ей это не понравилось, она заменила бокал своим…

Неужели убить хотели Адель? Неподкупный задумался. Да, у этой особы было много врагов. А вдруг она поменяла бокалы до того, как убийца подсыпал туда яд? Тогда яд предназначался всё же для мсье Карме. Да, дело сложное.

— Вы оставались с мадам в тот момент? Вы слышали, что она говорила о бокалах? — обратился Робеспьер к экономке, которая ещё не отпустили.

— Она что–то бормотала, — кивнула экономка. — Но я не расслышала. Мадам всегда бормотала, когда делала какое–нибудь дело сосредоточенно.

— Вам жаль Адель Карме? — спросил Неподкупный Гаспара.

Тот пожал плечами:

— Я почти не знал её. Ни разу не поговорил с ней. Хотя, я вообще говорить не люблю.

— Во сколько вы легли спать? — спросил полицейский.

— Сразу же после ужина. Это было ещё до одиннадцати. Я очень устал.

— И вы не слышали, как кто–то открыл дверь в вашу комнату?

— Нет, я всегда очень крепко сплю.

«Это точно, — подумал Крон, — таких буди хоть из пушки!»

— Вы свободны, — сказал полицейский.

Гаспар не заставил себя уговаривать.

— Вот ужасный тип! — воскликнул Крон. — Сразу видно, что копуша по жизни. К тому же забывчив, ленив и глуп. Именно такие и попадают в неприятные истории. Замочек сломался именно у него и именно в «нужный» момент, орудие убийства подкинули именно ему! Если кирпич захочет кому–то свалиться на голову, то из тысячи парижан он выберет именно Гаспара Карме.

Полицейский махнул рукой. Надо было допросить других подозреваемых.

— Итак… у нас мадам Матильд. М-да, неприятная особа, — вздохнул Крон.

Мадам Матильд с видом торжествующе праведницы предстала перед полицейским и Неподкупным.

— Бог покарал эту развратницу! — произнесла она гордо.

— Неужели вам не жалко заблудшую душу? — удивлённо спросил Макс.

Тётушке стало стыдно. Ведь злорадство — совсем не по–христиански.

Крон с трудом скрыл улыбку. Ему понравилось, как Робеспьер сделал замечание злой старухе.

— Но её поведение было ужасно, — заговорила она. — Эта женщина совратила секретаря Патриса. Она хотела заполучить всех мужчин.

— На чём основан ваш вывод, мадам? — сурово спросил Крон.

За время полицейской карьеры у него появилась ненависть к бабьим сплетням.

— Их ссора… моя комната смежная с комнатой Адель, — торжествующе сказала она. — Я ещё давно так потребовала. Я слышала, как она вчера ругалась с Патрисом. Явно любовная ссора.

— Когда это было? Когда он ушёл? — оживился полицейский.

— Где–то в одиннадцать.

— Что вы услышали потом? — продолжал Крон допрос.

— Ничего. Стены тут не тонкие. Я просто слышала громкие крики, когда они ругались. Потом всё стихло.

— А после их ссоры?

— После я приняла снотворного и уснула.

— Неужели вам совсем не жалко мадам Адель? — спросил Робеспьер.

— Нет, — твёрдо сказала Матильд. — Она получила по заслугам!

На этом дама закончила беседу и важно удалилась.

Крон перекрестился.

— Страшная женщина. Не дай Бог такую тёщу. Однако, она сообщила нам кое–что интересное. Похоже, я не ошибся относительно мсье Патриса… Выходит, у него есть куда серьёзный мотив — любовь! А этот бокал, что поменяла мадам Адель? Ясно, яд был для неё!

Робеспьер пожал плечами. Что–то тут не складывалось. Но что?

— Сейчас мы с ним поговорим, — довольный Крон потирал руки.

Мсье Патрис был безутешен.

— Адель, почему именно она? — повторял он как безумный.

— Мне рассказали о вашей ссоре с мадам Адель — сказал Крон мрачно. — Что случилось?

Патрис молчал. Точно еретик на суде инквизиции.

— Вы любили её? — прямо спросил Макс. — Ваша ссора была любовной?

Пронзительный взгляд Робеспьера был как клинок. Секретарь мог только кивнуть.

— Прошу вас, говорите правду, — строго сказал Крон. — Причина вашей ссоры другой мужчина? Кто он?

— Мне отвратительно об этом говорить! Его имя Жозеф Маршан!

Неподкупный присвистнул. Он не понимал вкуса дам, которые выбирают подобных типов. Крон ахнул. Он, как и Робеспьер, тоже не мог найти причину подобного выбора женщин. Что они находят в уродах и ничтожествах?

— Перед поминальным ужином я увидел Адель в объятиях этого отвратительного гада, — начала Патрис рассказ. — Я схватил Жозефа за шиворот и выволок за дверь. В это момент здравый смысл покинул меня. Мне было плевать, что это могут увидеть слуги, или кто–то из пораньше прибывших гостей. Я поволок Жозефа в свой кабинет. Этот мерзавец нагло произнёс: «Чего ты злишься, Адель нам обоим хватит. Ей без разницы, кто из нас». Я ударил его. Потом схватил за грудки и толкнул так сильно, что он вылетел из кабинета.

До начала ужина я просидел в кресле, глядя в одну точку. Я думал, что Адель придёт, но она не пришла. Весь ужин я смотрел на Адель, пытаясь понять её мысли. Она изредка кидала на меня кокетливые взгляды, точно ничего не произошло. Жозеф сидел рядом со мной, как побитая собака, не отрывая взор от тарелки. Он боялся, это было ясно.

Наконец эта пытка закончилась. Был вечер. Как обычно, гости остались у нас. Я с нетерпением ждал, когда же все разбредутся по комнатам! Беседа с Адель не утешила меня. Она не оправдывалась, наоборот, она сделала мне замечания за недозволенное поведение. Адель ругала меня, говорила, что я не имею на неё никаких прав, что я для неё был развлечением при нудном муже. Какая она оказалась дрянь! Но мне жаль её! Я всё ещё её люблю! Если бы она была жива, я бы добился её настоящей любви!

Речь Патриса была трогательна. Но Неподкупный привык не доверять красивым речам, а Крон тем более.

— В котором часу вы вышли из комнаты мадам Адель? — спросил он Крон.

— Где–то чуть больше одиннадцати. В этот момент я не чувствовал ничего, кроме опустошенности. Я пошёл в свою комнату и сразу же уснул.

Робеспьер поблагодарил Патриса за беседу. Крон промолчал.

Им хотелось поверить этому человеку, но было нельзя.

— Он подозреваемый номер один, — сказал Крон. — Чего он так кинулся на Жозефа и Адель?

— А что бы вы сделали, если бы вашу жену соблазнял такой вот шут? — ответил Робеспьер.

Пример был слишком ярким. Полицейский вздрогнул.

— Вы спятили! — обиделся он.

Однако суровый страж закона всё же задумался.

— Эх, дурочка эта Адель, зачем было мучить такого парня?! Он ведь любил её, а она не оценила! Ну почему многие дамы такие?

Этот вопрос тоже занимал Робеспьера. Увы, ответа он не знал.

— Послушаем, что нам споёт бесстыдник Маршан, — произнёс полицейский сурово. — О-о! Как бы я его допросил в своём кабинете нашими методами!

Теперь перед ними предстал Жозеф Маршан. Его физиономия выражала самодовольство сплетника.

— А вы знаете, что Патрис и Адель?.. — хихикнул он.

— Знаю! А также знаю то, что вам дали хорошую взбучку, — произнёс Крон мрачно.

— А об их ссоре вы знаете?

— Знаю, нам об этом уже рассказала мадам Матильд и сам Патрис!

— Как вы относились к мадам Адель? — прервал нападки Крона Робеспьер.

— Хорошенькая шлюшка.

Это было наглым заявлением.

Робеспьер и Крон переглянулись.

— А что делали вы после одиннадцати вечера? — в тоне полицейского не было даже намёка на дружелюбие.

— Спал. Клянусь!

— А где гарантия, что вы не вышли побродить? — поинтересовался страж закона.

Маршан задрожал.

— Я ничего не знаю, — запинаясь произнёс он.

— Ну, если вы больше ничего не знаете, то разговор окончен!

Жозеф пожал плечами и ретировался.

Полицейский выругался.

— Совершенно с вами согласен, — сказал Макс. — Только, прошу вас, сейчас войдёт Жизель Карме, постарайтесь остыть.

— А-а, эта чопорная мадам, точно ледяная статуя. Не беспокойтесь, на неё орать не буду.

Жизель Карме, как всегда, строгая и подтянутая, вошла в комнату. Она выглядела утомлённой и взволнованной.

— Вам жаль мадам Адель? — спросил Робеспьер.

Дама пожала плечами.

— Не знаю. Я была к ней равнодушна, точно её не существовало. А трагическая смерть… ох, тут действительно остаётся только пожалеть…

Робеспьер уловил в этих словах какую–то жёсткость. Жизель точно хотела добавить: «Но она ведь сама виновата!» Дама явно недолюбливала Адель Карме, и было за что! У Адель было всё, о чём Жизель могла только мечтать.

— Значит, при жизни Адель была вам безразлична? — спросил Неподкупный. — Вам не хотелось с ней подружиться.

Жизель пожала плечами.

— Не думала об этом. Мне было нельзя…

— Почему?

— Не знаю, — вздохнула она.

Неподкупный понимал, что всё она знает. Знает, что её испугало общественное мнение, людские слухи, сплетни — именно эти страхи испортили ей жизнь! Сейчас Жизель корила себя.

— Простите за глупый вопрос. Где вы были с одиннадцати вечера? — спросил Крон.

— В своей комнате. Я уже легла спасть.

— Ваш муж был с вами? — продолжал полицейский.

— Нет, мы всегда спим в разных комнатах. Мой муж обычно работает допоздна.

— Вы свободны, — смилостивился страж закона.

Дама ему нравилась. Но что–то вызывало опасения. За годы полицейской службы он знал, что такие женщины бывают опасны. Муж Жизель очень поразил Крона.

— Спят в разных комнатах! — хмыкнул он. — Бенджамен Карме просто идиот! Работает допоздна! Тьфу! Ладно, послушаем, что он нам наговорит. Самодовольный толстосум!

Бенджамен Карме был раздражён.

— Только этого не хватало! — ворчал он. — Убийство Адель!

— Вам её жаль? — спросил Макс Робеспьер.

— Смеётесь, мне плевать на Адель! — усмехнулся Бенджамен. — Я боюсь, как бы это не отразилось на моих делах.

Неподкупного поразил такой взгляд на события.

— Как вы относились к мадам Адель? — задал он другой вопрос.

— Старался на неё не смотреть. Даже не говорил с этой женщиной — слишком много чести для побирушки!

— Где вы были после одиннадцати вечера? — спросил Крон.

— В своей комнате, конечно. Лёг спасть. Мне надо высыпаться! Если не возражаете, мне пора.

Такая выходка разозлила Крона.

— Я вам не давал разрешения уходить!

— Я думал, что у вас больше нет ко мне вопросов, — произнёс Бенджамен удивлённо.

— У меня ещё один вопрос, — сказал полицейский. — Как вы относитесь к своей жене?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу! Не бойтесь, я её не бью и не мучаю. Но всё время сидеть у её юбки у меня нет времени. К тому же Жизель не из тех, кому нужна любовная чушь.

— Это вы так считаете, — уколол его Крон. — Что ж, теперь вы свободны.

Мсье Буассе, в отличие от Бенджамена, смог выразить сочувствие бедняжке Адель, но это прозвучало отнюдь не искренне.

— Умереть такой молодой! — закончил он свою краткую речь.

— Где вы были с одиннадцати вечера? — спросил Крон сурово.

— У себя. Я лёг спасть, — чётко произнёс Альфред, точно ожидая услышать обвинения во лжи.

— И вы ничего не видели и не слышали? — задал полицейский другой вопрос. — Надеюсь, вы не преследуете цель запутать расследование.

— Какой смысл? — удивился Буассе.

— Как вы относились к убитой? — спросил Робеспьер.

— Безразлично. Обычная, мягко говоря, ветреная дамочка. Своему мужу она нравилась. А я, как я деловой компаньон, уважал его выбор.

— Это было любезно, — заметил Крон. — Вы свободны.

Робеспьер понимал, что Буассе волнует не мёртвая Адель, а Жизель. Ему явно не хотелось, чтобы возлюбленная подвергалась пыткам полиции. Однако прямо высказать свои претензии стражу закона он не мог.

Следующей «жертвой» был Ив Карме.

— Бедная Адель, — сразу же начал он. — За что ей эта кара?

— Вам ее жаль! — отметил Неподкупный. — Как вы к ней относились?

— Отвратительно, — виновато произнёс Ив. — Хамил, отпускал гадкие шутки. Я её презирал, но не думал…

— Не думали, что её убьют! — закончил Крон. — Где вы были после одиннадцати?

— Лёг спать. Жаннет и Аннет уже не мои подружки, поэтому я спал один.

Ив захихикал.

— Отставить шуточки! — перебил его Крон, который терпеть не мог острот подозреваемых. — Вы что–нибудь заметили?

— Я же спал! Клянусь, ко мне не приходил дух Адель.

«Убирайтесь к чёрту!» — хотел заорать Крон, но всё же сдержанно произнёс:

— Вы свободны.

В комнату вошла зарёванная Палетта Карме.

— Адель! Бедная Адель! — всхлипывала она. — Теперь я осталась одна, совсем одна!

Робеспьер усадил её в кресло.

— Мадам Адель всегда будет с тобой, — сказал он ласково. — Она будет охранять тебя, помогать тебе, и даже подскажет, какое выбрать платье.

Палетта прекратила плакать.

— Как? — удивлённо спросила она.

— Скоро узнаешь, — заверил её Неподкупный.

— Вам нравится мсье Патрис? — спросил Крон.

Девушка вздрогнула.

— Жозеф рассказал нам о вашем бурном разговоре с Адель Карме, — пояснил полицейский, пытаясь придать своему тону как можно больше добродушия.

Палетте стало дурно. Что им наговорил этот гадёныш?

— Простите, что он вам сказал? — с трудом произнесла она.

— То, что вы спорили с мадам о мсье Патрисе. Вы осуждали Адель за её поведение. Вам симпатичен этот человек?

Мадемуазель не верила Крону. У мерзавца Жозефа хватило бы наглости наврать.

— Мсье Патрис очень хороший человек, — сказала Палетта. — Да, мне он нравится!

— Что вы делали после одиннадцати? — спросил полицейский.

— Я уже спала.

Крон развёл руками. Другого ответа он даже не ждал.

Печальные мысли вновь окутали Палетту, и она заплакала. Полицейский не любил истерик, поэтому решил, что допрос юной особы пора заканчивать.

— Какая девчонка! — воскликнул Крон. — Уверен, влюблена в Патриса. Хм… и могла устранить соперницу…

Жаннет и Аннет Крон решил допросить вместе. Об их похождениях он знал, но не подавал виду. Полицейский играл роль стража закона, снисходительного к дурочкам.

Девушки очень волновались. Вдруг полицейскому стало о них всё известно? Однако дамам удалось мастерски скрыть свои волнения под масками сладких кисок.

— Что скажете, милые дамы? — улыбаясь, спросил Крон.

— Мы ничего не знаем! Мы ничего не видели! — затараторили дамы.

— Что вы делали после одиннадцати?

— Сразу же легли спать. Мы ничего не знаем! — опять почти хором ответили они.

Робеспьер отметил, что держатся они хорошо. Пусть верят, что полиции не известно о том, что они подручные Орлеанского. Хотя, какая полиции разница, кому они служат. Против них нет никаких улик. Если они кого–то и убили, то этого уже не узнаешь. Ловкие бестии.

— Что скажете? — спросил Крон Робеспьера, — когда допрос был окончен. — Я думаю, что убить хотели Адель. В первый раз ей повезло, а вот во второй…

— Хм… и кого вы подозреваете? Кто первый в списке? — поинтересовался Неподкупный.

— Секретарь Патрис, конечно!

Крон удивлённо посмотрел на Макса, дескать, неужели не ясно!

— Патрис любил Адель, он мог убить её в порыве ревности, но продумать сложное убийство с отравлением… К тому же получается, что он пытался убить её дважды, слишком настойчиво… До рокового ужина они не ссорились… Хотя, может, он давно знал о поведении Адель, это его оскорбляло…

— И я про то же! — сказал Крон. — А всё же, жаль парня.

— Что–то тут не так, — сказал Робеспьер. — Надеюсь, вы сделаете подозреваемым объявление по моей просьбе?

— Что я должен им сказать?

— То, что убийца хотел смерти мсье Карме, а Адель стала неугодным свидетелем…

— Вы всё же думаете, что убить хотели её старика? — воскликнул полицейский

— Да, я так думаю! — твёрдо сказал Макс. — Прошу вас, доверьтесь мне.

Крон согласился. Обычно доверие к Робеспьеру всегда приносило неплохие плоды.

— Вы правы, — сказал полицейский. — Мотив убить Карме — деньги — куда более важен, чем любовь. Уверен, это дело рук Бенджамена. Такой ради денег отца не пожалеет! А потом Адель могли убить тоже из–за денег. После смерти этой мадам её доля возвращается в семью.

Робеспьер и Крон вошли в гостиную, где сидели подозреваемые.

— Пока я ничего сказать не могу, — сказал Крон. — Точно известно лишь одно, убийца хотел смерти мсье Карме. Мадам Адель Карме видимо, что–то знала…

Неподкупный окинул взглядом лица подозреваемых. Никаких эмоций.

Крон и Робеспьер попрощались с подозреваемыми.

— Меня интересует Адель Карме, — сказал Неподкупный. — Очень интересно, что она собой представляла. Очень сложная женщина.

— Проще некуда, — пробормотал Крон, — ловкая шлюшка, которая поплатилась жизнью.

— Может быть. Однако не следует всё упрощать.

Полицейский никак не мог понять, к чему всё это. Однако опыт говорил, что странности Робеспьера всегда имеют причину.

Юная хозяйка

Крон и Робеспьер ушли, оставив охрану.

Палетта окинула взглядом собравшихся. Теперь она хозяйка этого дома.

— Предлагаю выпить кофе, — сказала Палетта натянуто.

Возражений не было. Девушка отдала приказ.

— Бедненькой Палетте нельзя оставаться одной! — сказала мадам де Мильен. — Думаю, будет лучше, если мы тут поживём какое–то время.

— Вы правы, — согласилась Жизель.

Остальные поддержали.

Палетта напряглась, но тут же успокоилась. Был бы ужас, если бы осталась одна тётушка, но раз все… тогда они займут друг друга, а меня оставят в покое. А Жизель? Как она поддакивает этой старушенции! Неужели нельзя хоть раз оставить её предложения без ответа!

— Вы тоже можете остаться, — сказала Палетта Жаннет и Аннет.

Она успела подружиться с этими девушками. Они напоминали ей покойную Адель. Милые, весёлые, и в моде разбираются!

— Дитя моё! — возмутилась тётушка Матильд.

— Тётя, я тут хозяйка! — прервала её мадемуазель.

— Какая дерзость! — ахнула мадам де Мильен.

— Узнаю хватку папочки! — хохотнул Ив. — Наша порода!

Тётушка не разделяла его восторга. Будь её воля, она бы велела отшлёпать нахалку розгами. Какой глупец был Карме, что позволил в своём завещании Палетте вступить в наследство до замужества!

— Жизель, это ведь безобразие! — обратилась Матильд за поддержкой.

Жизель вздрогнула. Неужели опять придётся сыграть роль нудной моралистки?

— Мадам Матильд, с вашей стороны очень жестоко использовать мадам Жизель в этом споре, — твёрдо сказал Буассе. — Её доброе сердце не может унизить ребёнка, только ваша преданность этикету способна на этот шаг.

Этот пустой набор фраз, который пришёл на ум Альфреду мгновенно, подействовал. Мадам Мильен успокоилась.

Палетта вздохнула. Гроза миновала. Ничего, как только всё закончится, я вообще не буду видеть эту злую старуху, решила девушка.

Гости выпили кофе и разбрелись — кто по комнатам, кто вышел в сад.

Секретарь Патрис отправился в свой кабинет. Палетта пошла за ним. Она видела, как ему тяжело. С большим трудом он скрывал свои чувства.

— Вам плохо? — спросила она, войдя в кабинет. — Я вижу, что вы страдаете!

Патриса поразило это сочувствие. Он опять убедился, что Палетта вовсе не избалованная самовлюблённая девчонка. Она может сочувствовать и понимать.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Полиция знает?

— Да, мадам Мильен и Жозеф услышали мою вечернюю ссору с Адель, — ответил он печально.

Девушка вздрогнула. Тётя Матильд в курсе? Кошмар! Она наверняка будет настаивать, чтобы я выгнала Патриса. Почему она сразу не закатила скандал в гостиной? Не хотела поднимать шума. Планирует избавиться от Патриса тихо. Не выйдет!

— Думаю, мне будет лучше уехать, — сказал секретарь.

— Нет, прошу вас! Вы очень нужны мне! Особенно сейчас! Вы обещали мне поддержку!

Палетта сорвалась на крик. «Если Патрис уйдёт, я останусь совсем одна!» — испугалась девушка.

— Хорошо, я останусь, — согласился он. — Простите, я веду себя как эгоист.

Девушка благодарно улыбнулась.

— Я чувствую себя виноватым перед Адель, — сказал Патрис.

— Я тоже, — вздохнула Палетта. — Надеюсь, она простила меня.

Выйдя из кабинета, она столкнулась с Жозефом. Ярости Палетты не было предела.

— Дрянь, паршивец! — закричала она, забыв о благородном воспитании. — Опять подслушиваешь!

— Мадемуазель, не надо злиться, — невинно улыбнулся он.

— Не вздумай попадаться мне на глаза, животное! Когда это всё закончится, я выставлю тебя вон! Я уверена, это ты убийца! Скорей бы собрали доказательства твоей вины! Запомни, в этом доме ты лишь для того, чтобы быть на глазах у полиции!

— А вот это вы зря, — немного зловеще произнёс Жозеф.

Палетта попятилась.

— Не смей мне угрожать! — крикнула она. — Вон с глаз моих!

Мсье Маршан послушно удалился. Палетта устало вздохнула. Быть хозяйкой большого дома оказалось довольно сложно.

— Срочно во дворик, на свежий осенний воздух!

Тихая жизнь

Жизель Карме и Альфред Буассе прогуливались по садику.

— Мне страшно, — сказала Жизель. — Смерть Адель…

— Такие женщины всегда заканчивают свою жизнь очень печально, — сказал Альфред. — Но теперь вы финансово независимы и можете освободиться от Бенджамена…

Жизель вздрогнула. Она испуганно посмотрела на него.

— Что с вами? — спросил он. — Вы думаете, что я…

— Нет, нет! — горячо заверила его она. — Никогда! Я боюсь другого. Весть о том, что я бросаю мужа, вызовет скандал…

— Не волнуйтесь, любимая, я что–нибудь придумаю! — заверил её Альфред.

Он понимал Жизель. Людская злоба может убить её. Особенно учитывая кристальную репутацию любимой. Люди не любят, когда оказывается, что они ошибались. Они начинают злиться и мстить.

Я обязательно что–то придумаю. Нельзя не воспользоваться этой ситуацией.

— Всё будет хорошо, дорогая, — повторил он.

Они поцеловались. В эти мгновения влюблённые забыли об осторожности. Им было так тяжело.

— Мне надо идти, — сказал Буассе.

— До обеда осталось совсем немного! — взмолилась Жизель. — Останься, прошу!

Их душевный разговор прервал муж Жизель.

— Прости, дорогая, мне надо поговорить с мсье Буассе наедине, — сказал он строго.

Супруга послушалась. Ей было не привыкать.

— Мой друг, — начал беседу Бенджамен. — Я хочу поговорить с вами о моей жене.

Альфред почувствовал недоброе. Карме никогда не называл меня «мой друг», подумал он. А поговорить о Жизель… Что это значит?

— Мне кажется, что у неё есть любовник, — пояснил Бенджамен.

Буассе стало дурно. Что это за намёки? Он хочет вывести меня на чистую воду?

— Неужели вас это волнует? — спросил Альфред.

Действительно, странно, что Бенджамен вдруг задумался о своей жене.

— Да, очень…

— Но ведь Жизель сама добродетель!

— Что–то мне говорит, что всё не так просто… Вы друг Жизель, вы ничего не заметили?

Хм… неужели этот любитель денег прозрел… Вот потеха, муж просит помощи у любовника жены… Альфред готов был расхохотаться.

— Я ничего не знаю, — сказал Буассе важно. — Хотя, возможно, ваша супруга охладела к вам!

— Но почему?

Вот болван. Ты же забыл о ней! Считал, что ей место в обществе старух.

— Не знаю, — Буассе пожал плечами.

— Поймите, роль рогоносца повредит моей карьере! Как заставить Жизель быть мне верной?

Ах, вот оно что! Он боится прослыть рогоносцем среди коллег буржуа. А я думал, что вдруг жену полюбил. Что же мне с тобой делать? О! У меня есть план.

План созрел у Альфреда мгновенно. Буассе сразу же решил пустить его в действие. Потом вряд ли представится подобная возможность.

Жизель, погрузившись в себя, бродила по парку.

Неужели я могу освободиться, думала Жизель. Я могу уехать с любимым человеком! Без денег я бы не решилась… я бы не смогла стать обузой для Альфреда… вновь стать зависимой… Но теперь… я почти свободна… Но ценой чужих жизней…

Жизель стряхнула с себя грусть. Чего их жалеть! Они жили в своё удовольствие, они были собой, радовались, веселились! Их не считали бесчувственными святошами!

Что ж! Теперь мой черёд жить!

Но весть о том, что я бросаю мужа, вызовет скандал и ругань. Особенно при моей репутации. Альфред обещал что–то придумать. На него вся надежда! Неужели после всего нам не быть вместе!

— Жизель, — окликнула её Палетта.

Жизель нехотя обернулась. Опять эта злая девчонка. Что ей надо? Опять будет говорит мне гадости. Это она любит!

— Да, Палетта, — спокойно произнесла Жизель.

— Я всё знаю о тебе и Альфреде, — сказала Палетта. — Я видела вас в парке…

— Что? — Жизель опустилась на парковую скамью.

О Боже! Теперь девчонка будет возмущаться, обвинит меня в лицемерии, а потом расскажет всем. Какой кошмар! Ну почему она так жестока?

Однако она ошиблась.

— Жизель, я тебя понимаю, — начала Палетта.

— Правда? — удивилась Жизель.

Неужели Палетта другая, подумала она. Как глупо! Я злилась на людей, что они неправильно судят обо мне… а сама…

— Прости меня, — сказала Палетта. — Я думала, что ты…

Она не находила нужного слова. Все были грубыми. Она замолчала.

— Надо было всё мне рассказать! — продолжала Палетта. — Тебе стало бы легче. Кто бы мог подумать! Чтобы сберечь свою с Альфредом любовь, ты терпела тётку Матильд и все гадости, что о тебе болтали дуры вроде меня! Ох, мне так стыдно! Сейчас я восхищаюсь тобой! Так сильно любить!

Жизель взяла её за руку.

— И ты меня прости… я думала, что ты жестокая, избалованная…

Она хотела сказать «дрянь», но осеклась.

— Ты добрая девочка, Палетта, — добавила Жизель.

— Спасибо. Знаешь, теперь я тебе по–доброму завидую. Ты любишь и любима. Ох, а мне ещё не повезло.

— Может, твоё счастье рядом, — сказала Жизель. — Как Альфред для меня…

Палетта пожала плечами. Вот она обрела новую подругу, с которой можно серьёзно поговорить. Неужели это Адель свела их? Палетта вспомнила слова Робеспьера. Значит, Адель простила её. Не может быть! Такое зло не прощают!

Ив Карме заметил Жанетт, сидящую на парковой скамейке с книгой.

— Жанетт умеет читать, — хихикнул он.

Это получилось очень громко, и девушка услышала.

— Вы думаете, я дура? — спросила она обиженно.

— А как вы обычно ведёте себя, — удивился Ив. — Хотя последние дня я вас не узнаю. Что случилось?

Жанетт вздохнула. Ей надоело играть дурочку. Ведь ум всегда был её главным козырем. Именно ум помогал ей многого добиваться. Роль сладкой идиотки была невыносима для женщины, которая любила блеснуть своим интеллектом.

— Я прикидывалась дурой, чтобы выжать из тебя побольше денег! — сказала она сердито. — Ты был так щедр на подарки!

Ив покачал головой.

— Врёшь, — сказал он. — Ты и Аннет — подручные Орлеанского. Я за вами давно наблюдаю. Понял, что вы не простые шлюхи. Через меня вы следили за моим отцом. Когда его убили, я стал вам не нужен. Так ведь?

Жанет вздрогнула.

— Теперь вы меня должны убить, — хохотнул Ив. — А если я вступлю в вашу банду? Или таких не берут?

— Не понимаю, зачем тебе это? — удивлённо спросила Жаннет.

— Хочу разнообразия, — ответил Ив. — Или ты думаешь, что я верю герцогу? Ты ведь тоже ему не веришь?

Девушка кивнула. Причина того, что она связалась с Орлеанским была такая же, как у Ива.

— Думаю, герцог вами заинтересуется, — сказала она. — Не вами, так вашими деньгами.

— Деньгами? Нет, уж позвольте. Пусть за работу он платит мне, а не я ему за честь быть в его компании, — проворчал Ив.

— У меня к тебе просьба, — вдруг сказала Жаннет. — Мне нужна одна книга… Думаю, она есть у Карме…

Гаспар Карме устроился в библиотеке дома. Книги он любил. Особенно старинные, дорогие, в шикарных переплётах. Книги всегда были его друзьями и собеседниками. Они могли дать ответ на интересующий вопрос, подсказать и даже поддержать.

Мсье перелистывал страницы старинного тома, но его покой был нарушен.

В библиотеку вошёл Ив Карме. Гаспар не ожидал увидеть несерьёзного племянника в библиотеке.

Ив заметил удивление на его лице и весело произнёс:

— Дядюшка, вы думаете, я не умею читать?

Гаспар Карме смутился. Он не умел отвечать на остроты и вообще не спешил с ответами. Спешка в разговоре казалась ему неуместной. А о людях, которые «за словом в карман не лезут», Гаспар думал, как о праздных болтунах.

Ив заметил его замешательство.

— Не буду нарушать ваш покой, — сказал он.

Молодой человек выбрал нужную книгу и быстро ушёл.

Мсье Гаспар вздохнул. Наконец–то его уединение восстановлено. Одиночество — великая вещь, оно даёт возможность размышлять, осмысливать, постигать! Зачем куда–то спешить, обгоняя друг друга, ведь если спокойно всё обдумать, можно достичь большего. Люди, привыкшее к бегу, совсем разучились наблюдать и мыслить.

Наслаждение покоем было окончательно прервано Палеттой.

— Дядюшка, приглашаю вас ужинать, — сказала она.

Палетта вошла во вкус роли хозяйки. Пусть знают, что теперь она главная!

— Да, дитя моё, — нехотя оторвался от книги Гаспар. — Вижу, ты уже освоилась?

Палетта вздрогнула.

— Но мне так не хватает отца и Адель! — воскликнула она. — Мне их так жаль! Скорей бы убийцу поймали!

— Да, — вздохнул дядюшка. — Этот мир так несправедлив. Мне жаль брата, жаль Адель.

— Вам жаль Адель? — удивилась Палетта.

— Да, бедное дитя. Такая смерть! Увы, такие женщины всегда рискуют жизнью. Их подстерегает кинжал наёмного убийцы, яд в коробке конфет, — медленно и грустно произнёс Гаспар.

Палетта кивнула. Меланхолия была свойственная дядюшке, но в этой ситуации она была оправдана.

Они вместе вошли в обеденный зал.

Обед только начинался.

Бенджамен Карме сел напротив Аннет. Она приветливо улыбнулась ему.

— Вам говорили, что вы милы? — шепнула Аннет.

Шёпот получился громким. Все переглянулись. Только Жизель была спокойна и непроницаема.

Весь обед Аннет бросала на Бенджамена кокетливые взгляды. Он отвечал неловкой улыбкой.

Жизель была напряжена.

Поведение Бенджамена вскоре осталось без внимания. Все погрузились в свои мрачные мысли. Только тётя Матильд зорко следила за ними.

Когда обед был закончен, Аннет томно произнесла:

— Бенджамен, предлагаю прогуляться. Вы не возражаете?

— Жизель, ты не против, если я и Аннет прогуляемся? — спросил Бенджамен супругу.

Жизель Карме молча кивнула.

Тётушка Матильд сдерживалась с большим трудом.

Гости разбрелись по своим делам. Жизель тоже куда–то исчезла. Можно было понять, она не хочет, чтобы окружающие видели её волнение.

Альфред Буассе замешкался, поэтому его перехватила мадам Мильен.

— Какой ужас! — воскликнула она. — Нежели всё семейство Карме — развратники!

Буассе удивлённо посмотрел на неё.

— Не притворяйтесь, что вы не заметили! — воскликнула она. — Поведение Бенджамена отвратительно! Он и эта гадкая женщина!

— Мадам, — вкрадчиво начал Буассе. — Прошу вас, не надо заострять на этом внимания. Жизель и так тяжело…

— Вы правы, — сказала тётушка. — Но кто бы мог подумать, что Бенджамен столь лицемерен! Строил из себя ангела, а стоило какой–то вертихвостке подмигнуть ему, как он опустился за миг!

— Думаю, это смерть отца и волнения разоблачили его.

— А поведение этой женщины! Какая наглость!

— Вы совершенно правы, мадам!

Мильен одобрительно закивала.

— Вы хороший человек, Буассе, — сказала она.

Поблагодарив за похвалу, Альфред покинул старушенцию. Он спешил к Жизель. Он нашёл её в своей комнате. Жизель лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Альфред сел рядом, провёл рукой по её волосам.

— Бенджамен, — прошептала она. — Почему так? Почему он предпочёл меня такой женщине?

Альфред замер. Неужели она ревнует мужа. Этого мерзавца, который был к ней равнодушен, а потом променял на шлюху?! Неужели она любит это ничтожество?!

— Вы ревнуете? — спросил он напряжённо.

— Нет, я злюсь! — прошептала Жизель, сев на кровати. — Ненавижу таких женщин! Я всегда их ненавидела! Адель из них! Хорошо, что её убили!

Альфред зажал её рот руками.

— Тише, любимая, — прошептал он. — У стен есть уши. Значит, вы не ревнуете?

Буассе переполняла радость. Жизель не ревнует, она не любит Бенджамена.

Жизель разрыдалась. Это были слёзы униженной женщины.

— Что за человек?! Все эти годы он пренебрегал мной! А эта мерзавка лишь подмигнула, и он у её ног! Неужели я не соблазнительна? Почему выбирают женщин типа Адель? Ух, ненавижу.

— Я знаю почему? — прошептал Альфред, обнимая её. — Потому что Бенджамен идиот! Он кретин! Ему место, простите за прямоту, рядом с дешёвыми девками! Но ведь я выбрал вас… Я люблю именно вас, и только вас…

Эти слова были точно бальзам на раны. Жизель успокоилась. Объятия и ласки любимого погасили ненависть.

Догадка

Палетта Карме размышляла. Соображала она хорошо. Учителя просто восторгались ею. Задачи на смекалку Палетта щёлкала, как орехи. Покойный папочка очень радовался её успехам.

Сейчас Палетта включила своё соображение на полную катушку.

— Коробка шоколадных конфет! — сказала она себе. — Она в комнате у Адель. Ей врач запретил конфеты, и она неделю их не ела. Как раз перед смертью отца. Так… мой отец… Ага! Он, помню, съел одну из них. Предлагал и мне, но я отказалась. Ненавижу шоколад. Больше никто конфеты не ел… а о недуге Адель, кроме меня и отца, никто не знал… Точно!

Палетта вихрем понеслась в комнату Адель.

— Только бы конфеты были на месте, — твердила она. — Комната Адель не запиралась, вдруг их уже стащили!

К счастью драгоценная коробка была на месте. Нужно увидеться с Робеспьером. Эх, он закидает всякими вопросами. Может, со Светланой Лемус? Именно, я передам ему коробку через эту девушку.

Палетта Карме устроилась за столиком в кафе де Фуа. Она наблюдала за Робеспьером и Светик, которые вели оживлённую беседу. Палетта сидела в глубине кафе, они не могли её заметить.

Девушка не решалась подойти к ним. Она всё ещё побаивалась расспросов Робеспьера. Наконец, обменявшись поцелуями в щёку, Лемус и Робеспьер расстались.

Палетта быстро подошла к Светлане.

— Светлана Лемус? Моё имя Палетта Карме, — представилась она.

— Очень приятно, — улыбнулась Светик.

— Я по делу об убийстве, — мадемуазель Карме решила сразу же перейти к делу.

Она положила на стол коробку конфет.

— Мне кажется, что тут яд, — сказала она. — Понимаешь?

Лемус кивнула. Хотя понимала она не очень. Объяснения тут бы не помешали. Палетта сама это понимала и приступила к рассказу.

— Эти конфеты были для моей мачехи Адель Карме. Больше их никто не ел. Только мой отец накануне смерти. Я думаю, кто–то мог пробраться в комнату Адель и добавить яд в конфеты. Это было легко. У нас гости то ночуют, то по дому гуляют. А сама Адель последнее время конфеты не ела, так как врач запретил. Но ведь об этом не знали!

Светлана понемногу начала вникать.

— Ты хочешь сказать, что твой отец был отравлен конфетой, которая предназначалась для Адель Карме? — спросила она.

— Вот именно! — торжествующе воскликнула Палетта. — Убить хотели Адель, а не моего отца!

— Хорошо, я передам Максу коробку, — сказала Светик. — Расскажу о твоём предположении. Что ещё передать?

Палетта задумалась.

— Пожалуй, всё, — решила она. — Если будут вопросы, я с радостью отвечу. Удачи!

Девушки распрощались.

Палетте было немного завидно. Как повезло этой Лемус. Рядом с ней такой мужчина! И как она называет Неподкупного? Макс! Фи, как фамильярно.

Самое смешное, что они друзья. Ха! Уж я бы на её месте… Внешне он, конечно, урод… но сколько обаяния! Сколько внутренней силы! А его выступления в Собрании! Это же лучше любого спектакля!

Светик Лемус принесла коробку домой. Она осторожно поставила её на столик в гостиной. Что–то было в этом предмете зловещее.

Сиамский кот Соломон прыгнул рядом с коробкой и с интересом осмотрел её.

— Да, там шоколад! — сказала Светик. — Но шоколад плохой! В нём яд!

Шоколад Соломон просто обожал. Слово «шоколад» он мог услышать за милю. Он сразу же появлялся и вопросительно смотрел. Дескать, где шоколад? Если шоколад был в наличии, то приходилось делиться. А если шоколада не было, то кот обиженно удалялся.

Особенно не везло Элеонор Дюпле, когда она готовила шоколадные блюда. Прогуливавшийся неподалеку Соломон всегда узнавал об этом.

За проделки Соломона Светлане нередко доставалось от Элеонор.

Светик открыла коробку и замерла. Таких шикарных конфет она ещё не видела. Каждая была завёрнута в золотую обёртку. Девушка с замиранием сердца взяла одну из них.

— Но ведь яда может и не быть! — сказала она.

Руки как будто сами развернули конфету.

— А вдруг и правда, отравлено, — пробормотала она. — Нет, вряд ли… Что–то версия Палетты неправдоподобна…

Светлана поднесла конфету ко рту. В это момент кот ударил хозяйку лапой по руке. Девушка вздрогнула и выронила конфету.

Соломон укоризненно посмотрел на Светик. Ей стало стыдно. Она подняла конфету и положила назад в коробку.

— Спасибо, Сили, — сказала она. — Если бы не ты, то я бы отравилась. Значит, ты чувствуешь, что там яд.

Светик погладила котика, который довольно замурлыкал.

В дверь постучали. «Это Камилл!» — вспомнила Светик. Он должен был зайти к ней по поводу статьи.

— Приветик, — весело сказал он, проходя в гостиную. — О-о! Какие у тебя конфеты.

За мгновение Демулен оказался около столика, развернул конфету и приготовился кинуть её в рот.

— Нет! — закричала Светлана. — Там яд! Это улика!

Камилл замер и сердито швырнул конфету назад в коробку.

— Предупреждать же надо! — проворчал он.

— Я предупредила. Сама чуть было не съела. Меня Сили остановил.

— Сили остановил? — переспросил Демулен. — А почему меня не остановил?

Журналист кивнул в сторону кота, который с интересом наблюдал за происходящим. Судя по всему останавливать Камилла он даже не собирался.

— Хотел посмотреть, как я буду корчиться в предсмертных муках, паршивец!

— Не обзывай его! — возмутилась Светлана. — Если бы ты был с Сили повежливее, он бы и тебе помог.

— Сволочь он усатая, — буркнул Демулен. — Светик, тащи свою статью. Мне уже пора.

— Даже кофе не выпьешь? — удивилась девушка.

Обычно Камилл поедал у неё всё, что мог найти.

— Нет, вдруг и там яд.

Вечером Светлана Лемус, прижимая к себе заветную коробку, поспешила к Максу. Как обычно, она чуть не сбила с ног Элеонор.

— Что несёшь? — спросила мадемуазель Дюпле недоверчиво.

— Отравленные конфеты, — беспечно ответила Светик.

Элеонор ахнула.

— Это для расследования! — пояснила Лемус. — Макс обрадуется.

Элеонор Дюпле в это слабо поверила, но вопросов больше не задавала.

— Бедный Максимильен, — вздохнула она.

Вбежав в комнату друга, Светик принялась быстро и сбивчиво рассказывать о происшедшем. Никто, кроме Робеспьера, не понял бы её.

Неподкупный задумался.

— Если тут яд, то картина прояснится, — сказал он.

В комнату заглянули Морис и Елизавета, юные брат и сестра Элеонор.

— Элеонор сказала, что Светик приволокла коробку с ядом! — восхищённо слазал мальчик. — Это правда?

Его сестра молча указала на коробку.

— Правда! Вот эта коробка! — сказала она.

Светлана быстро рассказала им, откуда у неё коробка, и как ей хотелось съесть из неё конфету.

— А вдруг там яда нет, — разочарованно вздохнул Морис.

— А давай на твоих хомяках проверим? — хихикнула Бабетта.

— Живодёрка! — обиделся братец.

— Проверку проведёт доктор Субербиель! — твёрдо сказал Макс.

Дети послушно закивали.

Развязка

— Макс, ты уже знаешь, кто убийца? — спросила Светлана друга, когда они ехали к Палетте Карме.

— Ещё нет, но кое–что уже ясно, — ответил Неподкупный. — Бог даст, загадка будет найдена. Мы избежим новых жертв.

— Надеюсь, ваш блестящий ум и на этот раз не подведёт, — сказал Крон. — Ясно одно, что убить хотели Адель Карме. Но ей повезло, что она не ела конфеты!

— Повезло, но ненадолго, — вздохнула Светик.

— Это точно! Кстати, у Карме происходит масса интересного! — вспомнил полицейский. — Например, Аннет соблазняет Бенджамена Карме. А он не очень–то сопротивляется. Хотя ведёт себя как лопух… Вот мы и приехали!

Их сразу же проводили к Палетте Карме. Девушка была довольна, точно сама разгадала тайну убийцы. Её гордость была обоснована — коробку конфет нашла она.

— Мы вам очень признательны, мадемуазель, — сказал Крон. — Как вы догадались?

Палетта попыталась восстановить ход своих мыслей. Логика в них была, но какая–то своеобразная. Эта была даже не женская логика, а логика Палетты Карме. Единственная и неповторимая. Однако очень надёжная.

— Расскажите поподробнее об этом дне, — попросил Робеспьер. — С кем вы говорили, что делали, о чём думали?

Мадемуазель быстро составила подробный рассказ. Она опустила только разговор по душам с Жизель. Тайну подруги она сохранила.

— Я стала понимать Жизель, — только и сказала Палетта. — Она вовсе не зануда.

Этого было достаточно, чтобы Робеспьер понял — Палетта узнала о романе Жизель. Но с кем у Жизель роман? Альфред Буассе. Это ясно давно.

— Мадам Адель принимала снотворное? — задал Макс новый вопрос.

— Да, — кивнула Палетта. — Иначе не могла уснуть, и ходила весь следующий день злая и раздражительная. Помню, она сама себя в такие моменты ненавидела.

— Обычно мадам Адель запирала дверь?

— Да, запирала!

— Всё подтверждается! — сказал Крон. — Она сама впустила убийцу!

Палетта улыбнулась. Наконец–то полиция соображает!

На этом беседа завершилась.

Они вышли в сад.

— Ну как? — спросил Крон Робеспьера. — Есть идеи?

Ответ не успел последовать. Они наткнулись на Бенджамена и Аннет, которые более чем романтически целовались. Сконфуженные друзья попятились.

— Вот это номер, — пробормотал Крон.

— Кошмар! — ахнула Светик.

Влюблённую парочку заметили не только сыщики, но и Альфред и Жизель.

Жизель замерла, точно окаменела. Она вцепилась в руку любовника, вонзив ногти. Альфред заволновался. А вдруг Жизель всё же любит Бенджамена.

— Уйдём, — шепнул он ей.

Жизель послушалась.

— Ненавижу его! — прошептала Жизель. — Он заставлял меня страдать от безразличия. Надо мной все смеялись! А теперь я ещё и обманутая жена! Это отвратительно!

Женская гордость, подумал Альфред. Слава Богу.

— Но у вас есть я, — улыбнулся Альфред.

— Да, любимый, — смягчилась Жизель. — Вы моё спасение!

— И благодаря статусу «обиженной жены» вы можете оставить Бенджамена. Пусть говорят, что ваша чистота и гордость не смогли вынести его предательства!

Жизель быстро поняла, к чему он клонит. Её красивое лицо засияло.

Вечером в доме Карме все собрались в гостиной.

Присутствовали Робеспьер, Крон и Светик. В это вечер Робеспьер должен был назвать имя убийцы. Все были заинтригованы и очень волновались.

— У меня есть заявление! — произнёс Бенджамен. — Вы будете считать меня мерзавцем… но… простите… я хочу жениться на Аннет…

В комнате воцарилось молчание.

Альфред взял побледневшую Жизель за руку.

Собравшиеся переглянулись. Никто не находил слов.

— Какая подлость, — прошептала тётя Матильд.

— Прости меня, Жизель! — сказал Бенджамен. — Но я влюбился! Влюбился впервые! Не знаю, сможешь ли ты понять… Пойми, ты слишком чопорна и добродетельна…

Внутри у Жизель всё кипело. Её хотелось высказать всё. Альфред сильнее сжал ей руку.

— Мсье Бенджамен, какая низость! — воскликнул он. — Это отвратительно! Вы отвергаете ангела!

— Да, Жизель ангел! — сказал Бенджамен. — Да, я мерзавец! Но меня охватили любовь и страсть!

Альфред взглянул на Аннет. Она спокойно взирала на происходящее, скрывая хитрую улыбку. Да, подумал он. Стервочка добилась своего. Сцапала богатенького простака, который женщин вообще не видел.

— Что ж, — сказал Буассе. — Моя очередь сделать признание! Я люблю Жизель Карме! Я всегда любил её, но не осмеливался даже подступиться! Жизель была замужем, а я не хотел быть постыдным и подлым любовником! Ведь её чистота и верность достойны восхищения, но муж этого не оценил!

Альфред Буассе встал перед Жизель на колени.

— Прошу вас! Не отвергайте меня!

Лицо Жизель озарила улыбка. Она нагнулась, сидя в кресле, и смело поцеловала Альфреда. Это был её ответ.

— Ах! Как хорошо, что рядом оказался такой человек, как Буассе! — воскликнула мадам Мильен.

Она утирала платком слёзы умиления.

— Великолепно! — сказал Максимильен Светик. — Думаю, после такого спектакля я буду выглядеть бледно.

— Когда ты назовёшь одного из них убийцей, они быстро оживятся! — подбодрила Светлана друга.

— Давайте отпразднуем! — воскликнула Палетта. — Такой счастливый день!

— Господа! Я поздравляю всех влюблённых, — сказал Крон. — Но давайте перейдём к делу! Имейте в виду, что ваш избранник или избранница могут оказаться убийцами!

Страсти быстро поутихли. Все с неохотой вспомнили истинную, отнюдь не романтическую причину этой встречи.

— Думаю, лучше будет, если я сразу же перейду к имени, — сказал Робеспьер. — Адель Карме убила своего мужа.

— Не может быть! — воскликнула Палетта.

Патрис закусил губу.

— Меня очень заинтересовала эта особа, — продолжал Неподкупный. — Кто такая Адель Карме? Что она из себя представляет? Просто ловкая дамочка, любящая большие деньги? Всё гораздо сложнее. Адель Карме самовлюблённая, жестокая и опасная женщина. Как она унижала Патриса, который боготворил её! Как бессовестно обманывала любящего мужа!

— Это беспринципность, — прошептала Жизель.

— Да, согласился Робеспьер. — Беспринципность в личной жизни! Следовательно, беспринципность во всём! Такая женщина не остановится ни перед чем. К тому же, только у неё была возможность положить яд в бокал перед праздничным обедом.

Палетта положила Патрису руку на плечо.

— Я любил её, — прошептал он. — Не могу поверить, что она убийца!

— Адель так хорошо относилась к отцу, — сказал Ив. — Он был с ней счастлив. Я даже стал верить в то, что она любила его.

— Мадам Адель не любила своего мужа, — сказал Робеспьер печально. — Вы заметили, что она даже не ревновала его?

— Да, — закивал Гаспар. — Адель давала моему брату свободу. Даже не возражала против его поздних возвращений.

— Это и указывает на её безразличие к мужу, — отметил Макс. — Влюблённые, вы сохранили бы спокойствие, если бы любимый человек вам изменял?

— Но ведь кто–то убил Адель! — заметил Ив. — Но кто?

— Адель Карме была хитра, но не умна. Вряд ли бы она смогла продумать и осуществить сей сложный план.

— Верно, — согласилась Светлана. — У неё был сообщник?

Робеспьер кивнул.

— Начнём по порядку, — сказал он. — Итак, бокалы. Почему она разбила бокал мужа? Понятно, чтобы полиция не нашла яд. Но почему она разбила свой бокал? Почему она поменяла свой бокал и бокал мужа местами? Кто нам об этом говорил, не вы ли, мсье Гаспар?

Робеспьер бросил взгляд на невозмутимого Гаспара Карме.

— Да, — кивнул он. — Адель заметила какой–то изъян на бокале мужа и заменила его своим. Я слышал, как она бормотала…

— Понятно, мсье. Но почему она не взяла другой бокал? Почему она не сказала об этом слугам? Ведь мадам Адель была очень требовательна!

Неподкупный пристально смотрел в глаза Гаспару. Тот флегматично пожал плечами.

— Дело в том, — продолжал Робеспьер, — что она не меняла бокалы. А зачем она разбила свой? Так Адель велел сообщник. Он продумал заранее, чтобы потом, после её смерти повернуть дело так, будто убить хотели Адель Карме!

— Так кто убийца? — спросил Крон. — Кто сообщник?

— Гаспар Карме! — ответил Робеспьер.

Собравшиеся издали возглас удивления.

Сам Гаспар Карме был спокоен и безразличен.

— Но как? — удивлённо спросил Крон. — Как он убил Адель Карме?

— Адель Карме принимала на ночь снотворное. Гаспар Карме легко проник в её комнату. Ведь он увлекался механикой, особенно замками, открыть простой замок не составило ему труда. Бронзовая статуэтка послужила орудием убийства. Затем мсье положил труп у стола. Чтобы всё выглядело так, будто мадам Адель убили, когда она сидела за столом. Дабы указать, что убийство совершил очень близкий ей человек, она как бы не отвлеклась от своего занятия. Потом он поставил статуэтку у себя около двери за ширмой. Ещё странно, что в этот момент мадам Адель не успела написать ни строчки. И как–то неестественно упала со стула. Эти факты меня сразу насторожили. А рана у виска? Получалось, что убийца ударил жертву статуэткой наотмашь, когда она сидела перед ним. Согласитесь, не очень удобно. Тут гораздо проще легонько повернуть на бок голову спящей жертвы, которая перед этим приняла снотворное. Затем нанести удар. Это так просто.

— Точно! — воскликнул Крон. — Мы говорили об этом, когда осматривали труп.

— Да, он сам сломал замок! — догадалась Палетта. — Ведь дядя у нас мастер! Но как же коробка с конфетами?

— Тоже просто, — ответил Макс. — Беседа с мсье Гаспаром навела вас на мысль о конфетах, не так ли?

Палетта задумалась, мысленно просматривая свою беседу с дядей.

— Да, — кивнула она. — Какая я дурочка! Дядя сознательно намекнул мне!

— Нет, мадемуазель, вы очень умны, — заметил Робеспьер. — Именно поэтому дядюшка выбрал вас. Он знал, что простой разговор мгновенно натолкнёт вас на нужный ему вывод.

— Хитро, — заметил Крон. — Никаких подозрений. Если мы что и заподозрим, вся вина на мадемуазель Палетте. Ведь это она одна придумала про яд в конфетах.

Палетта вздрогнула.

— Отравить конфеты было легко. Открыть дверь в комнату Адель и сделать своё дело, — заключил Робеспьер.

— Но ведь всё сводилось к тому, что хотели убить Адель! — воскликнул Патрис.

— В том то и дело! Вдруг всё резко свелось к этому. Это насторожило меня. Хотя уверен я не был. Вполне вероятно, что Адель — цель убийцы. Я попросил мсье Крона объявить, что мы считаем, что убить хотели всё же мсье Карме. А его супруга была свидетелем. Пусть убийца думает, что мы пропустили улику с бокалами мимо. Мне было интересно, предпримет ли убийца какие–либо шаги. Подбросит ли ещё улики? Как видите, убийца начал действовать. Замечу, весьма тонко и успешно.

Обнаружение новых улик в пользу того, что именно Адель Карме — цель убийцы, стали для меня подтверждением того, что убить хотели именно её мужа.

— Чёрт! — выругался Крон. — Чуть было не провёл!

— Согласитесь, — продолжал Робеспьер. — Яд в бокале, который мадам Адель вдруг случайно поменяла, а потом ещё и отравленные конфеты. Не слишком ли много? Так от чего умер мсье Карме, от конфеты или вина в бокале?

Собравшиеся были полностью согласны.

Все точно забыли и виновнике «торжества» — мсье Гаспаре. Который молча и безразлично взирал на их разговор.

На слова Крона, что он арестован Гаспар, отреагировал так же флегматично.

— У вас нет доказательств, — флегматично произнёс он.

Полицейский не любил эту фразу. Именно преступники произносили всегда её. Гаспара Карме увели.

Прежде чем покинуть дом, Робеспьер решил переговорить с Буассе.

— Это ваших рук дело? — спросил он. — Любовь Аннет и Бенджамена?

Буассе хитро улыбнулся.

— Вы угадали. Дело было так. Бенджамен заволновался, что жена ему изменяет. Он боялся за свой престиж. Ну а я решил использовать это в наших с Жизель целях. Я предложил ему сделать вид, что у него роман с Аннет, дабы Жизель приревновала. На самом деле я хотел опозорить этого мерзавца, чтобы Жизель могла его оставить без вреда для своей репутации. Понимаете? Но Аннет оказалась ловкой ведьмой. Как сцапала простака богача!

Робеспьер покачал головой. Что люди только не придумают ради любви!

— Как вам пришло в голову обратить внимание на этого тупицу? — спросил Крон, когда друзя покинули дом Карме.

— Мне помогла Светлана.

— Я? — удивилась девушка.

— Светик как–то сказала, что Гаспар Карме похож на Луи Тупого, — пояснил Робеспьер. — Луи Тупой хоть и тупой, но хитёр и своего не упустит. Он прячется за своей флегматичностью, как улитка в раковину. Уверен, что король при помощи супруги плетёт новый заговор. Так и мсье Гаспар. К тому же человек, который смыслит в механике, не может быть дураком. Наоборот, это говорит о том, что он может продумать сложный план. Я бы на вашем месте занялся бы его делами. Кто знает, что он ещё натворил.

— Ну не думаю, что он промышлял чем–то ещё, — пожал Крон плечами.

— А я думаю наоборот. Раз уж его все обманывали, то он давно бы остался без денег. А вы видели его дом?

Полицейский понимающе кивнул.

Сентябрь заканчивается

30 сентября стал днём закрытия Собрания. Это событие ставило точку в первой главе развития революции.

— У меня такое чувство, что закончилась прошлая эра, — сказал Петион Робеспьеру.

— Вы правы, — согласился с ним Неподкупный.

Заседание было пышным и торжественным. Сам король Луи XVI пожаловал. Он с неуверенной улыбкой оглядел собравшихся.

— Да здравствует король! — раздались крики.

Луи величественно закивал. Он произнёс трогательную речь, выражал готовность служить своему народу. А мысли его были совсем другие. Скоро вы поплатитесь за то, что осмелились нарушить мой королевский покой, думал он. Я не люблю, когда забывают, что я Луи — король французов!

— Революция завершилась! — торжественно произнёс Луи в окончание своей речи.

Робеспьер покачал головой.

— Король точно цитирует Барнава, — усмехнулся он. — Нет, мой друг. Все помнят мою фразу: «Нам предстоит снова впасть в прежнее рабство или снова взяться за оружие»

Многие это понимали. Даже Триумвират — Барнав, Ламет, Дюпор. Хотя им так не хотелось верить в это.

Оживление кипело не только в зале заседания. У входа в здание уже собралась солидная толпа. Люди хотели поприветствовать любимых депутатов.

Светлана и Элеонор умудрились протиснуться поближе.

— Ах, когда же появится Максимильен? — твердила мадемуазель Дюпле, видя, как депутаты выходят из здания.

— Появится, появится, — успокоила её Светлана. — Не останется же он там ночевать!

Элеонор не поняла шутки. Чувства юмора у неё вообще не было.

— А что, такое может быть? — серьёзно удивилась она. — Нет, ты опять говоришь глупости.

Светик пожала плечами и решила не объяснять, что это была шутка.

Наконец Робеспьер предстал перед публикой. С ним рядом шёл Петион. Гул и крики чуть не оглушили Светлану.

— Да здравствуют непоколебимые законодатели! Да здравствуют неподкупные депутаты! — кричала толпа.

Светлана заволновалась за судьбу своего друга. Того гляди разорвут. Особенно женщины. Банда влюблённых Элеонор — это страшно! А всё же, какой Макс молодец! О-о! На них уже дубовые венки надели! Как на античных героев! Нет, там вроде бы были лавры.

Робеспьеру всё это не очень нравилась. Конечно, его честолюбию льстили овации и восхищения. Но во всём нужна мера. А когда толпа решила отнести его и Петиона на руках до дома, Неподкупный ужаснулся. Он бросил взгляд на расплывшегося в улыбке Петиона. Похоже, этот доволен. Макс пожал плечами.

— Возьмём экипаж, — сказал он счастливому Петиону.

Петион нехотя согласился. Похоже, ему хотелось поиграть в короля.

Экипаж не заставил себя долго ждать. Робеспьер, мысленно молясь, приготовился сесть в него. Он хотел побыстрее уехать. Но идея провалилась. Лошадей распрягли. Люди хотели везти экипаж на себе.

— Матерь божья, — пробормотал Петион.

— А я думал, ты согласишься, — иронично заметил Робеспьер. — Что ж, придётся пробираться пешком.

— Макс! Мы тут! — услышал он зов Светик.

Ей пришлось подпрыгивать, чтобы он увидел её.

Робеспьер направился к девушкам. Восхищение на их лицах льстило ему. Жаль, что тут нет Мадлен, думал он. Красотка же любит людей, которыми все восхищаются! Она бы поняла, как ошиблась, променяв меня на Барнава.

Он ошибался. Мадлен Ренар всё это видела. Она наблюдала из окна соседнего дома. Ей пришлось хорошо заплатить хозяину. В те времена многие горожане в домах на главных улицах продавали право просмотра. Особенно они богатели на казнях. Людей и в те далёкие времена тянуло на ужастики.

Мадлен действительно было грустно. Макс такой смелый, многого добился! Ну почему он против меня? Почему? Да, теперь у него и без меня много поклонниц, и они готовы на всё. А обо мне он даже не думает.

Это была её ошибка. Макисимильен в эту минуту думал только о ней. Зачем слава, зачем эти овации, восхищение, когда ты безразличен любимой?!

Наконец он подошёл к девушкам. Светлана радостно бросилась на шею другу.

— Ты герой! — кричала она.

— Давайте пойдём побыстрее, — проворчал Петион. — Нас же раздавят!

— Вы правы! Макс, бери Элеонор за руку, пошли! — сказала Светлана, опираясь на руку Робеспьера.

Элеонора покраснела, когда рука Неподкупного взяла её ручку.

— Вам не страшно? — ласково спросил он.

— Нет, — пролепетала она.

— С тобой ей ничего не страшно! — весело сказала Светик.

До самого дома Дюпле их провожала весёлая толпа. У Робеспьера начала кружиться голова. Вот они, недостатки популярности, подумал он. Раньше я думал, что самое страшное — недостаток внимания. Однако, его избыток может оказаться ещё страшнее.

Эпилог

Светлана, Макс, Жорж и Камилл сидели за столиком в кафе де Фуа.

— Как ты решилась слопать отравленную конфету? — не унимался Камилл.

— Но и ты хотел её слопать! — заметила Светик.

— Я же не знал, что там яд!

— Вообще–то да, — сказал Жорж. — Светик, тебе же сказали, что конфеты отравлены. Почему ты решила их попробовать?

— Но ведь уверенности не было! — виновато сказала девушка. — А вдруг там яда нет.

— Так рисковать из–за конфет, — Дантон пожал плечами.

— Жорж, — сказал Макс. — Представь. Тебе принесли ящик отличного крепкого вина.

Дантон заулыбался. Видно представил.

— Но, возможно, там яд! — продолжал Робеспьер. — Однако полной уверенности нет…

— Понял! — воскликнул Жорж. — Тут я бы вряд ли удержался! Умеешь точный пример привести!

Дантон хлопнул Робеспьера по плечу.

— Ты меня когда–нибудь прихлопнешь, — усмехнулся Макс, потирая плечо.

— А Гаспар Карме оказался не промах! — сказал Камилл. — Прикидывался идиотом, а сам. Жулик с опытом. Придумывал мифических компаньонов, пока его настоящие компаньоны были в отъезде. А потом стряпал дельце, будто его обманули. А одного компаньона вообще убил и слух пустил, что тот с деньгами исчез. А как братца на свет отправил — высшее достижение преступности!

— А что с ним сейчас? — спросил Жорж. — Ведь доказательств не было.

— Он погиб от своего же оружия, — сказал Робеспьер. — Гаспара Карме убили.

К ним подошла элегантная молодая дама.

— Добрый день, — поприветствовала она.

— Это же Аннет! — обрадовалась Светик. — Как дела?

— Ужасно, ужасно! — вздохнула она. — Бенджамен оказался таким жадиной. От него не допросишься даже на новую шляпку. К тому же ревнив до ужаса! Постоянно придирался к моему декольте!

— Придирался? — удивился Камилл. — Он что умер?

Однако дама не оценила его шутку.

— Я его бросила, — отмахнулась она.

— А как дела у остальных? — спросил Робеспьер.

— Жизель и Буассе счастливы. Я её понимаю, избавиться от такого жуткого мужа. А как остальные — я не в курсе. Простите, меня ждут.

Аннет быстро покинула их и направилась к столику, где её ждал солидный молодой человек.

— Похоже, ваша приятельница устроила охоту на местных буржуа, — хохотнул Жорж.

Елена Руденко

Декабрь 2003

Новороссийск

Content

Елена РУДЕНКО
ЧИСЛО 13
Роман

Мсье Карме

Дилемма Робеспьера

Молоденькая «принцесса»

Начало сентября

Праздник

Адель просит помощи

Расследование начинается

Секреты Жизель

Муж некстати

Другие родственники

Сладкие девочки

Старый приятель

Предварительные итоги

13 сентября

День поминовения

Плохие вести

Юная хозяйка

Тихая жизнь

Догадка

Развязка

Сентябрь заканчивается

Эпилог