Джек Дуглас Хорн

Грань

Посвящается Ричу, который привносит волшебство во все, к чему прикасается

J.D. Horn

The Line

Copyright © 2014 by J.D. Horn

Published in the United States by Amazon Publishing, 2014. This edition made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com the Crown Publishing Group, a division of Random House LLC and with Synopsis Literary Agency. Published in association with Yates & Yates, LLP, attorneys and counselors, Orange, CA, www.yates2.com

Художественное оформление Светланы Прохоровой

Иллюстрация на переплете Роксоланы Ткач

Глава 1

– Ладно, ребята, если вы все собрались на вечерний «Шутовской тур»[1] по нашему городу, то пришли туда, куда надо, – сказала я, оглядывая группу мужчин, которые плелись к статуе «Машущей девушки»[2].

Их было четверо. Все – средних лет. В общем, типичные сотрудники крупных фирм, достаточно молодые, чтобы еще не успеть обмякнуть окончательно от сидячей работы, но уже изрядно потрепанные. Похоже, слишком быстрая прогулка по Саванне в жару окажется для них несколько рискованной затеей.

– Плохая новость заключается лишь в том, что нынче жарко, – заметила я, скидывая с плеч рюкзачок и доставая из него пластиковые кружки «Шутовского тура».

Я начала раздачу сувениров, и у меня между лопаток потекла струйка пота. Если кто-то всерьез верит, что леди не потеют, он просто никогда не бывал летом в Джорджии.

– Но есть и кое-что хорошее. В историческом центре Саванны можно абсолютно законно распивать алкогольные напитки прямо на улице, конечно, если ты совершеннолетний.

Я сделала многозначительную паузу и вручила кружку самому старшему экскурсанту – мужчине с седеющими волосами.

– Полагаю, вам уже исполнился двадцать один год? – с улыбкой спросила я и подмигнула.

– Вдвое больше, как минимум, – ответил его приятель и рассмеялся.

Я отдала ему вторую кружку и достала из рюкзака большой термос, в котором плескался джин с тоником.

– Прошу прощения, но наверняка кубики льда растаяли, да и джин разбавили. Ничего, скоро мы дойдем до Ривер-стрит, и вы сами выберете что пожелаете из множества зол… я вам обещаю.

Я огляделась по сторонам, убеждаясь, что вокруг все спокойно, и открутила крышку термоса. До моего двадцать первого дня рождения оставалось еще недели две, лицензии на розлив горячительных напитков я не имела. Раньше у меня проблем не возникало, но не хотелось испытывать судьбу, нарушив закон прямо на глазах у полицейского. Закончив возиться с кружками, я завернула крышку на пустом термосе и закинула рюкзачок себе за спину. Моя блузка туго натянулась на груди, и мужчинам явно понравилось это зрелище. Пусть таращатся, сколько хотят, только бы не трогали. Пять-четыре-три-два-один, сосчитала я мысленно. Хватит. Помахала пальцем на уровне глаз, чтобы экскурсанты переключились на более важные вещи.

– Очень рада с вами познакомиться. Меня зовут Мерси Тейлор, я местная – из Саванны. Вас, чудесные и выдающиеся джентльмены, я повожу по нашим улицам и поделюсь с вами самыми возмутительными и лживыми небылицами о людях, которые когда-либо жили в Саванне. Разумеется, вы меня спросите, зачем сочинять россказни про мой любимый город, если о нем можно сообщить чистую правду? Ведь вы уже сгораете от любопытства, да?

Я поглядела на самого пухлого из экскурсантов и прищурилась.

– Давайте, спрашивайте!

Мужчина усмехнулся.

– Зачем тебе морочить нам голову?

– Будьте терпеливы. Во-первых, я расскажу вам, если можно так выразиться, большую часть «правды»… – медленно протянула я, чтобы подчеркнуть иронию, звучащую в моем голосе.

Я кивнула и продолжила:

– …однако правда насчет Саванны обросла такими преувеличениями, что люди, о которых идет речь, сами себя бы не узнали, клянусь! Если честно, к тому моменту, когда мне исполнилось двенадцать, мне до смерти надоело слушать скучные бессмысленные байки. Однажды я пожаловалась на это Оливеру, моему любимому дядюшке. Как сейчас помню, лето было в самом разгаре, и солнце палило немилосердно. Дядя Оливер налил себе полную кружку, почти такую же, как те, что у вас в руках, и предложил мне поводить его по городу. И давал мне по доллару за каждую вычурную небылицу, которую я на ходу сочиняла.

Замолчав, я серьезно посмотрела на мужчин и добавила:

– Когда придет время дать чаевые гиду, не забудьте, что Оливер мне родня, а мои потребности сильно выросли с тех пор, как мне исполнилось двенадцать.

Экскурсанты расхохотались, а я просияла.

– Но в действительности я это делаю потому, что моя тетушка Айрис состоит в историческом обществе Саванны. Тетю Айрис жутко злит, когда она слышит, что мои россказни повторяют, будто псалмы. Возьмем, к примеру, мою историю насчет этой юной леди.

Я показала на статую Флоренс Мартус.

– Флоренс известна, как «Машущая девушка» из нашей Саванны. Любой местный вам сообщит, что в юности Флоренс влюбилась в моряка, который ушел в плавание, пообещав к ней вернуться. И ежедневно – с тысяча восемьсот восемьдесят седьмого по тысяча девятьсот тридцать первый год – бедняжка ждала своего суженого. Флоренс сидела на берегу, встречая каждый корабль, заходящий в гавань, в надежде, что на его борту окажется мужчина ее мечты. Трагическая история обманутой невинности, верно?

– Ага, – подал голос один из мужчин приятной наружности, в очках и с редеющими волосами.

– Вы шутите! – фыркнула я. – Вы хотите, чтобы я поверила душещипательной мелодраме? Неужто девица будет сорок четыре года подряд стоять на берегу и махать кораблям лишь потому, что она мужика ждет?

Я закатила глаза, а мужчины рассмеялись.

– Но что же делала наша Флоренс? Я глубоко задумалась над этим и пришла к интересному выводу. Флоренс Мартус, или «Машущая девушка», участвовала в контрабанде товаров, а ее якобы отчаянные жесты были ловким способом передавать сигналы контрабандистам. Флоренс использовала кодовую систему, надевала передники разных цветов и махала то пять раз, то десять. Сложная и хитроумная методика! Вдобавок Флоренс наловчилась передавать своим подельникам всю нужную информацию: когда и куда причалить, кому доставить товар и так далее. Эта умница была сердцевиной величайшего в мире и самого долговременного заговора контрабандистов, ввозивших все, вплоть до рабов и опиума! Кстати, во времена «сухого закона» половина рома в южных штатах прошла через порт благодаря Флоренс. Разбитое сердце? Возможно. Солидный счет в банке – как пить дать.

Я показала на стоящую возле Флоренс статую собаки.

– Бьюсь о заклад, дома ее колли щеголял в ошейнике с бриллиантами. А теперь все дружно скажем «адьё» мисс Флоренс и прогуляемся по Ривер-стрит. Я познакомлю вас с самыми смертоносными холодными коктейлями, каких вы никогда в жизни не пробовали.

Я развернулась и направилась в сторону Ривер-стрит. Старые склады и фабрики по переработке хлопка давно снесли: теперь тут царили бары и рестораны для туристов, составляющих оплот нынешней экономики города.

– Аккуратнее с булыжниками, – предупредила я, когда мы приблизились к старинной мостовой. – Они стали причиной не одной трагической смерти, и не только тогда, когда о них спотыкались. В прошлом, когда южане часто устраивали дуэли, бедняки из Саванны, те, у кого не было денег на револьвер, выковыривали камни в качестве оружия. Многие споры заканчивались метким броском, между прочим, некоторые даже применяли пращу.

Завсегдатаи Ривер-стрит – владельцы магазинов, бездомные, официанты – приветствовали меня, окликая по имени. Я не солгала, когда сказала парням, что я местная. Мои предки обосновались в Саванне вскоре после окончания Гражданской войны. Мы стали некоей красной нитью в ткани города, пусть нас и нельзя было причислить к отцам-основателям Саванны.

Я подвела туристов к бару, где подавали ледяные коктейли, и принялась ждать снаружи, мысленно выстраивая дальнейший маршрут и перебирая стандартный набор россказней. Пройдем по городу против часовой стрелки с остановкой на Фэкторс-уок, где я продемонстрирую своим подопечным кованые перила на особняке Веттера. Поделюсь с ними своей жестокой теорией насчет того, что пропавшее из гробницы тело родственницы Альберты Веттер, миссис Хейг, подали к семейному застолью на Рождество. Упомяну, что приготовил блюдо их кухонный раб, с которым миссис Хейг плохо обходилась. Потом проведу компанию по Булл-стрит: это не только самая старая улица в Джорджии, но и превосходное место для «Шутовского тура». Одно название – «Улица быков» – чего стоит! Затем мы отдохнем у особнячка Джульет Гордон Лоу. Конечно, я поведаю им байку о том, как ЦРУ использовало печенье, начиненное ЛСД, для своих ужасных экспериментов. Агенты давали выпечку герлскаутам, чтобы провести широкомасштабное исследование воздействия ЛСД на человека. И ничего удивительного, что тогда случился всплеск случаев наблюдения НЛО!

По дороге поделюсь с ними парой городских легенд, чтобы парни не отвлекались, а там и до кладбища Колониал Парк будет недалеко. Тогда я и сообщу, почему семья Нобль Джонс поменяла фамилию на Де Рен. В принципе, моя сказочка не особенно укладывается в исторические реалии…. но объявить Рене де Лодоньера нашим Страшилой Рэдли[3] и прародителем выжившей ветви семьи Джонс будет просто замечательно. Запретная любовь, двое убитых детей, сфабрикованные обвинения. Люди любят невероятные истории, хотя я сама через фразу повторяю, что беззастенчиво вру. Упомянутая небылица мою тетушку Айрис едва до удара не довела, поэтому я стараюсь ее всего пару раз в году рассказывать. Выберу несколько надгробных камней у задней стены на Колониал, выпалю нечто сногсшибательное, а потом оставлю клиентов в «Пиратском доме». Пусть они хорошенько поужинают или выпьют – по своему желанию.

Улыбнувшись самой ослепительной улыбкой, я ласково смотрела на своих подопечных, которые спускались с барного крыльца.

– Еще одному место найдется? – раздался грубый голос позади меня.

Я обернулась. Передо мной был Такер Перри, адвокат и делец по недвижимости. Средних лет, со светлыми локонами, безупречно уложенными так, чтобы они выглядели нарочито небрежно, и с бездушным взглядом светло-голубых глаз. С загорелой кожей игрока в гольф и небрежным лицемерием человека, привыкшего думать, что он находится на вершине пищевой цепочки.

– Я давно хочу с тобой прогуляться, но возможности не представлялось.

– Мы уже начали экскурсию, может, в другой раз? – ответила я с непроницаемым видом, надеясь на то, что смогу скрыть отвращение к этому типу.

– Ладно тебе, Мерси, – произнес он, слегка скривившись. Должно быть, считал такое выражение своей физиономии соблазнительным. – Позволь мне пройтись вместе со всеми вами, обещаю, проблем не будет.

Экскурсанты подвинулись поближе ко мне и явно занервничали. Я не сдавалась, и Такер счел это вызовом.

– Мерси вам еще ничего страшного не рассказывала? – осведомился он. – Я не о призраках. Думаю, вы уже в курсе, что наша Мерси – ведьма? Она и ее родные – они все такие!

Похоже, местные давно смирились с тем фактом, что мы – ведьмы, хотя они и не понимали толком, что данный термин означает. А у нас, Тейлоров, хватало денег, чтобы вращаться в высшем обществе, но принимали нас в подобных кругах весьма осторожно. Если честно, народ старался держаться от нас на безопасном расстоянии, но проявлял вежливость. Как будто мы были ядерными реакторами, не иначе! Всем известно, что они полезны, но люди предпочитают не задумываться о тонкостях применения реакторов на практике. Тейлоры всегда могли похвастаться переизбытком силы, однако мне ее почему-то не досталось. В итоге я стала первой совершенно бездарной девушкой в старинном роду ведьм, которому насчитывается как минимум шесть столетий. Никто, кроме мужа тетушки Айрис, не говорил мне это в лицо, но родные считали отсутствие колдовских способностей врожденным пороком на уровне дебильности. А может, я преувеличиваю, и они полагали, что моя «нормальность» – банальный недостаток, вроде моих волос, рыжих, словно цветок имбиря. Не идеал, но и стыдиться нечего.

– Мистер Перри, уверяю вас, будь у меня волшебная сила, я бы ее использовала должным образом, и вы бы сразу сквозь землю провалились, – заявила я.

Мои подопечные вновь расхохотались.

Перри определенно не нравилось, когда ему отказывают, а еще меньше ему нравилось, когда над ним потешаются.

– Что ты, Мерси! Не стесняйся. – Он повернулся к мужчинам: – Поверьте, я часто беседовал с ее тетей Эллен… в ее спальне, и разговоры у нас были весьма забавные.

– Думаю, нам следует продолжить тур, – сказала я, делая вид, что не заметила мерзкого намека. – В другой раз, мистер Перри.

– Заранее спасибо, мисс Тейлор, – процедил он, протягивая длинные пальцы к моему плечу.

Я отшатнулась, а бравые туристы встали стеной, отгораживая меня от Перри. Из-за их плеч я увидела, как Перри вскинул руки, признавая поражение. На его губах зазмеилась гадкая улыбка. Развернувшись, он пошел по Ривер-стрит в южном направлении, но неожиданно обернулся и рявкнул:

– Мерси, напомни Эллен, что я вечером за ней заеду по дороге в «Тилландсию»! Когда тебе и Мэйзи исполнится двадцать один, вас тоже будут там ждать. Я с удовольствием стану твоим поручителем. В конце концов, именно твоя мама меня туда привела.

От упоминания Такера про маму у меня свело живот. Мало того что у моей тети с ним отношения! Значит, и моя мама с ним близко общалась. Не может быть! От этой мысли мое лицо приняло страдальческое выражение, и экскурсанты это, конечно, заметили.

– Ты в порядке? – спросил рослый мужчина.

Наверное, у него есть дочь моего возраста, подумала я.

– Нам надо его приструнить, чтобы он тебя не беспокоил?

– Нет, я справлюсь, – сказала я и правдоподобно усмехнулась. Что-то я слишком привыкла врать, пронеслось у меня в голове. – Сейчас вы имели возможность погрузиться в настоящую атмосферу нашей колоритной Саванны.

– А что это за «Тилландсия», про которую он говорил? – поинтересовался полноватый экскурсант.

Клуб «Тилландсия» был «динозавром», пережитком той поры, когда великосветское общество Саванны состояло сплошь из магнатов металлургии и бывших боссов железнодорожного бизнеса. Были там и сенаторы, и конгрессмены, и губернаторы. Банкиры, судьи и прочие высокопоставленные воры. Демократизация общества его не коснулась. Даже в наши дни попасть в «Тилландсию» можно было, только получив поручительство от влиятельного члена клуба. В стенах клуба всегда хорошо проводили время, причем ни единого плохого слова никогда не просачивалось наружу и репутация завсегдатаев оказывалась незапятнанной. В «Тилландсии» мало-помалу тратились средства моей семьи, а поскольку Эллен могла перепить мужика вдвое больше себя размером, клуб ей вполне подходил.

– Тилландсия – растение, у нас его испанским мхом называют, – буркнула я, кивая на деревья невдалеке от Ривер-стрит. – А еще – название клуба садоводов, который посещает моя тетя.

Я солгала минимум насчет клуба, если не насчет растения, понимая, что это успешно отвлечет моих подопечных.

– Вперед и вверх, джентльмены!

Нам предстояло преодолеть очередную полосу препятствий: сперва нас ждал участок из крупных булыжников, а затем лестница с шаткими ступенями. Я уповала, что мои подопечные не захмелеют раньше, чем нужно, и потащила их за собой. Сперва я повела их к парку между Бэй-стрит и старым зданием Хлопковой Биржи, выкидывая из головы мысли насчет Такера Перри и купаясь в золотом свете, проникающем сквозь кроны. Пусть Саванна поглотит меня! Мимо пропыхтели экскурсанты «Тура призраков». Доморощенный гид приветствовал меня взмахом руки, продолжая рассказывать о винокурне «Мун Ривер» и привидениях, которые толклись на верхних этажах здания. Кстати, все мои паранорамальные легенды являлись, без сомнения, выдумкой, такой, которую без труда можно сделать смешной, но не страшной. В конце концов, я ведь веду «Шутовской тур».

Истина заключалась в том, что магия всегда жила в Саванне. Это было настоящее колдовство, помимо того, чем здесь занимались Тейлоры. Иногда я предполагала, что мои предки решили обуздать эту дикую энергию или даже овладеть ею. Саванна обладала силой удерживать людей долгое время после их последнего вздоха, той даты, которую высекают на надгробном камне. Не надо быть ведьмой или просто сенситивным человеком, чтобы заметить духов Саванны. Достаточно просто приглядеться.

Я вела экскурсию как по маслу. Мои спутники наслаждались возможностью побыть на улице вечером, ненадолго освободиться от груза рабочих и семейных забот, довести содержание алкоголя в крови до высокого, но законного уровня. Я без умолку травила анекдоты, и мы почти добрались до Дрейтон-стрит.

– А кладбище, куда мы направляемся, не то место, про которое снимали «Полночь в саду добра и зла»? – вдруг спросил один из клиентов.

– Нет, та история про Бонавентура, – ответила я, мгновенно отметая непрошеную мысль о том, что на Бонавентура похоронена моя мама.

Жизнь и смерть, смерть в жизни. В Саванне они не просто шли рука об руку, они буквально срастались в симбиозе. Ведьмы, даже могущественные, такие, какой была моя мать, тоже смертны. Человеческое существование – хрупкая вещь и может оборваться в любой момент.

Бонавентура – действующее кладбище. А на Колониал никого не хоронили с пятидесятых годов девятнадцатого века. Родные и близкие тех, кто там лежит, сами давно упокоились.

Я с трудом улыбнулась, принялась рассказывать про Рене де Лодоньера, и мы добрели до арки с орлом и эмблемой «Дочерей американской революции» как раз в ту минуту, когда я описывала запретную любовь пирата и красотки из Саванны. До захода солнца был целый час, но смотрители Колониал строго придерживались своего собственного распорядка.

– Скоро ворота закроют, поторапливайтесь, идем прямиком к дальней стене, – сказала я и повела их по тропинке. Продолжая болтать, я поняла, что мужчины отстали, отвлекшись на перепалку, разыгравшуюся прямо посреди кладбища.

Крепкая пожилая женщина с кофейной кожей направлялась к воротам, петляя между памятниками и надгробными плитами. Я сразу же узнала ее – Мать Хило практиковала худу, родившийся в Саванне эквивалент орлеанского вуду. Главным различием было то, что на определенном этапе в худу отказались от африканских божеств и занимались симпатической магией, в основе которой лежало влечение подобного к подобному. Термин «симпатическая» всегда казался мне чересчур мягким и теплым в отношении магии, которую чаще всего использовали, чтобы приворожить верных супругов к другому или умертвить врага. Со временем худу обрело совершенно отчетливый привкус протестантизма и в итоге получило название «магия корней», явно указывая на то, что его сила коренится в самой Библии. Тех, кто практиковал худу, по крайней мере успешно, прозвали «корневыми лекарями».

Хило была бесспорной королевой лекарей Саванны: из-под широкополой желтой шляпы сверкали ее жестокие и корыстные глаза. Она несла в руке складной стул, а точнее, трон, с которого и правила своей империей. Только дурак или пришлый, не знакомый с реалиями Саванны, не увидел бы в Хило могучего тирана.

Следом за Хило бежала молодая женщина, пытаясь обогнать ее. Когда ей это наконец удалось, она рухнула на колени.

– Мать! Я тебя умоляю! Я хочу все отменить! – застонала она, пытаясь поймать пожилую Хило за лодыжки.

Даже в закатном свете у меня зарябило в глазах от цветов одежды Хило. Огромная бледно-желтая шляпа, кричаще-лиловое платье, которое прежде, наверное, было ей впору, а теперь болталось поверх торчащих костей. И ярко-зеленый складной садовый стул, который она несла и на который опиралась, как на палку. Маленький красный термос она сжимала в другой руке. Я поежилась при мысли о его содержимом.

– Что тут происходит, как думаешь? – поинтересовался один из моих экскурсантов.

– Нечто такое, что нам лучше стороной обойти, – ответила я.

Хило дернула ногой, уворачиваясь от женщины, и замахнулась на нее стулом.

– Хило тебе говорила – уже поздно отменять.

– Но я ошиблась! – воскликнула женщина, заливаясь слезами. – Он мне никогда не изменял!

– Это все между тобой и твоим мужчиной, – свистящим шепотом проговорила Хило, не останавливаясь.

– Но, Мать, он же умрет! – с горечью крикнула женщина.

Самый рослый из моих подопечных ощутил инстинкт защитника и загородил меня от безобразной сцены. Бог свидетель, выросши в Саванне, я видела гораздо более худшие ссоры. И поэтому я осторожно выглянула из-за плеча мужчины.

– Умрет, правильно, – ледяным голосом подтвердила Хило. – За то ты Хило и заплатила.

Она выпрямилась и несколько раз кашлянула, а потом наклонилась и сплюнула.

– Но я ошибалась! Прости! – вскричала молодая женщина и уткнулась лицом в землю, рыдая.

– Нет в том вины Хило. Если захочешь, чтобы Хило помогла найти тебе нового, приходи. Она тебе поможет, но с твоим прежним – нет, он как мертвый. Быстрее поймешь – лучше будет.

Хило шла дальше как ни в чем не бывало и миновала арку с орлом. Мы молча глядели на происходящее.

– Вот уж совсем необычно, – тихо сказал наш рослый спутник. – Эта «мать» устраивает убийства за плату?

– Мне показалось или здесь рядом есть отдел полиции? Следует ли нам сообщить о происшествии офицерам? – спросил пухлый. На его лысой голове выступили капли пота.

– Не будем зря терять время, – заметила я. – Полиции прекрасно известно, чем она занимается.

– И они ничего не делают?

– Если честно, копы тут бессильны. Мать Хило, знаете ли, не киллер. Она занимается колдовством.

– Ведьма? – усмехнулся рослый.

Плачущая молодая женщина поднялась с колен и побрела к воротам, шатаясь, словно пьяная.

– Она точно не ведьма, – заявила я. – Но это достаточно близкое к истине определение, однако не очень точное. Она творит заклинания для мести, для денег, для любви…

Внезапно мне пришла в голову идея, которая меня совсем не обрадовала. Такая, которая может привести меня на опасную дорожку.

– Она ведьма для доверчивых, таких, как эта бедняжка, – произнес другой мужчина, до сих пор молчавший.

На пару секунд вся компания застыла как вкопанная.

– А, я понял! – выпалил пухлый и фыркнул. – Ты опять врешь и сочиняешь, да?

Я рассмеялась вместе с ним.

– Вы меня уличили, – солгала я. – Я ни малейшего понятия не имею, что здесь случилось.

Внезапно колокола начали отбивать очередной час на колокольне собора Иоанна Крестителя. Восемь вечера, – в любой момент могут появиться городские служащие и закрыть ворота кладбища на ночь.

– Нам пора, – сказала я, направляясь к выходу. – Познакомлю вас с призраком Билли Бонса.

Глава 2

– Мерси! – зазвучал шепот Сэма, скрипучий, будто треск цикады. Даже в темноте и с такого расстояния я узнала старика. Свет луны оттенял его седые волосы и подчеркивал хромоту. Он быстро ковылял ко мне.

– Мерси, тебе не стоит сюда приходить. Даже днем, а ночью тем более, – прохрипел он, дойдя до меня.

– Все нормально, Сэм… – попыталась возразить я, но он меня не слушал.

– Нет, Мерси. Здесь есть мужчины… и даже женщины, которые изнасилуют и убьют тебя просто ради забавы.

– Сэм, я всего в паре миль от дома, – объяснила я.

– И в другом мире. Норманди-стрит – не та Саванна, которой ты принадлежишь. Поверь мне.

Он протянул морщинистую руку, пытаясь коснуться моего плеча.

– Ты, конечно, думаешь, что находишься в безопасности – как ни крути, а ты из Тейлоров, – но, Мерси, здешние не лучше животных. Могут решить, что помучить тебя – отличный способ поразвлечься.

Он помолчал.

– Позволь мне проводить тебя домой. Я тебя знал еще крохой. Стоящего перед тобой старика мигом убьет то, если он будет думать, что с тобой случилось нечто по его недосмотру.

Я пожалела его и не стала говорить, что он давно мертв и его тело отдали в медицинский колледж три месяца назад. Сэм стал еще одним из множества духов, запутавшихся в паутине Саванны.

– Я здесь по делу, Сэм, – произнесла я, спокойно двигаясь сквозь его призрачную плоть. От запаха пота и перегара у меня заслезились глаза. Даже умершего бездомного Сэма лучше было обходить с наветренной стороны.

– И что у тебя за дело? – упорствовал он. – Кого именно ты хочешь найти тут среди ночи?

– Я хочу встретиться с Матерью Хило, – ответила я.

Глаза на его исхудалом лице расширились, рот раскрылся, обнажив десны, из которых торчали оставшиеся зубы.

– Девочка, тебе не надо никаких дел иметь с Хило. Тетушка Джинни шкуру с тебя спустит заживо, если узнает, что ты собираешься поговорить с заклинательницей.

Моя двоюродная бабушка Джинни Тейлор, истинное средоточие силы нашей семьи во многих смыслах, была невыносимым тираном до кончиков ногтей.

– Именно Джинни меня и послала, – солгала я Сэму, внутренне ругая себя. Если бы я этого не сделала, он мог решить, что надо известить Джинни. Нет, я не собиралась рисковать! Если Джинни кого и презирала более меня, так это Хило. И неужто Сэм ради моего блага, так, как он его понимает, отправится к Джинни?

– Ты не врешь? – спросил Сэм, прищурившись.

Я кивнула, и он тяжело вздохнул. Удивительно, что призрак может так сильно переживать.

– Твоя тетушка Джинни должна понимать. Мир изменился. Когда я молодой был, ваших уважали. Все соображали, что вас нельзя и пальцем тронуть. А нынешняя молодежь – не та… они никого не уважают и мало кого боятся.

– Они боятся Хило, – заметила я.

– А Хило говорит с ними на их языке. Уличный бандит перешел дорогу Хило, и он труп, если не хуже. Если честно, вы давненько не давали им повода испугаться. Все считают, что ваша семья стала беззубой.

– Вскоре они будут считать иначе, – ответила я, блефуя. – Именно поэтому Джинни и послала меня тайком посовещаться с Хило.

Я сделала паузу.

– Она разозлится, если до ее ушей долетит наш с тобой разговор, – добавила я.

– Ты мне клянешься, что Джинни знает, что ты здесь? Клянешься, что ты под ее защитой?

– Клянусь.

– Тогда иди, но будь осторожна, – в который раз предупредил меня Сэм.

Он развернулся и поплелся обратно. Я смотрела, как он брел через пустое поле, совершенно беззвучно ступая по земле, а потом растворился, очутившись в тени фонаря на Рэндольф-стрит. Я положила велосипед в высокую траву, надеясь, что его никто не заметит и не стащит. Я находилась в начале Норманди-стрит, которая в последнее время почти ничем не напоминала улицу. С обеих сторон ее сжимали заросли колючего кустарника, и лишь в одном месте она расширялась – там, где пересекала железнодорожный путь.

Сэм не зря пытался меня отговорить. Ни для кого в Саванне не являлось секретом, что к северу от кладбища и к западу от поля для гольфа разбили свой «лагерь» бездомные и попрошайки. Но мой маршрут пролегал по другому пути. Норманди-стрит пересекал узенький переулок, название которого все горожане наверняка напрочь позабыли. Хило заключала сделки на кладбище Колониал Парк, но ритуалы свои она творила именно здесь, на перекрестке.

Сделав глубокий вдох, я пошла через густые заросли, образовывавшие проход между баптистской церковью и пустошью. У меня тотчас сложилось впечатление, что каждое растеньице намеревалось вцепиться мне в лодыжки, умоляя вернуться домой. Если так, то я проигнорировала бессловесные мольбы, двигаясь дальше. Споткнулась о пивную бутылку, подумала, не включить ли фонарик, который я сунула в рюкзачок. Но решила, что лунный свет поможет мне ориентироваться в темноте, да и другие меня тоже вовремя не заметят.

Сказать по правде, это было подходящее место для тех, кому уже нечего терять. Подумав о том, чего я сама могу лишиться, я замедлила шаг и навострила уши. Я ожидала увидеть Мать Хило, но скорее я почувствовала чье-то присутствие. Кто-то двигался рядом со мной, останавливаясь каждый раз, когда я замирала и прислушивалась к дуновению ветерка. В воздухе витало странное ощущение чего-то разумного и хищного одновременно. Внезапно из темноты вылетела пивная бутылка и разбилась у моих ног вдребезги. Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не завопить, как маленькая, и не броситься наутек.

– Все знают, что перекресток принадлежит Матери Хило, – прозвучал чей-то голос. – Такой миленькой белой девочке, как ты, надо бы хорошенько поразмыслить обо всем, прежде чем сунуться сюда. Ей может не понравиться, как обернется дело.

Я уставилась на кусты, ощущая исходящую злобу, но никого не разглядела.

– Мать, ты здесь? Мне необходимо с тобой поговорить, – произнесла я в ту сторону, откуда донесся голос. – Мне нужна твоя помощь.

Раздался резкий смех, а потом звук шагов.

– Хило думает, ее помощь – ниже достоинства вас, Тейлоров, – заявила она, появляясь из-за деревьев и выходя на освещенную луной дорогу. – Хило видит тебя. Ты – Мерси Тейлор.

Передо мной оказалась Мать Хило, одетая в черное, с темным платком неопределенного цвета на голове. В одной руке она держала потертый кожаный саквояж, такой, какие в старину носили с собой врачи. В другой она сжимала матерчатый мешок, внутри которого что-то отчаянно трепыхалось. Хило поставила саквояж на землю, но продолжала крепко стискивать мешок.

– И что за «помощь» ты, девочка, хочешь от Хило? – спросила она, обходя меня против часовой стрелки и не спуская с меня взгляда. – Хило готова помочь Тейлорам, чтоб они сдохли побыстрее.

Я поворачивалась, пытаясь уследить за выражением ее лица.

– Мне нужно, Мать, чтобы ты сделала для меня заклинание. Я заплачу, – сказала я.

Хило затряслась и принялась махать на меня свободной рукой.

Ее раздирал смех, который перешел в кашель, и, в конце концов, она сплюнула мокроту.

– Высокая и могучая ведьма из Тейлоров хочет нанять Хило для колдовства?

Она опять плюнула и прокашлялась.

– Тогда говори Хило, кого хочешь проклясть, – произнесла она, и ее глаза загорелись от желания причинить боль.

– Я… я никого не хочу проклинать, – заикаясь, ответила я.

– А что ты-ты хочешь? – проговорила она, передразнивая меня, и поглядела в небо, – Луна в убыль идет. Ты сунула сюда свою рыжую голову, искала Хило. После полуночи. Если не нужно проклятие, то ты и не понимаешь, что делаешь.

Она помолчала.

– Скажи Хило. Что ты на перекрестке торчишь?

– Надо было повидаться с тобой. Мне нужно, чтобы ты сделала заклинание для меня. Я заплачу, – повторила я.

Очутившись после полуночи перед самым известным в Саванне «корневым лекарем», я почувствовала, что краснею. Я не могла смотреть ей в глаза и тупо уперлась взглядом в землю.

– Есть парень, – начала я.

– Конечно, – откликнулась она, – всегда парень есть, когда к Хило приходит девочка твоих лет. Я его видела. Красивый, молодой, и твоя сестра его за нос водит… в последнее время. Ты в него влюбилась, да? Хочешь, чтобы Мать помогла увести его у сестры. Просишь, чтобы Мать сделала любовное заклинание.

Слово «любовное» она произнесла протяжно, будто это было нечто мерзкое.

– У маленькой мисс зачесалось, и она хочет, чтоб почесали.

В довершение всего Хило почесала пах и хрипло расхохоталась. С ветки взлетела испуганная сова.

Старуха была права. Я люблю Джексона, парня моей сестры, так, что словами не описать… с того самого момента как она привела его домой, месяцев шесть назад. От одного его взгляда у меня пульс учащается, меня огнем обжигает, я завидую сестре всякий раз, как он ее касается. Боже, как я ей завидую! Но я и ее люблю.

– Нет. Да. В смысле… – промямлила я, но Хило снова меня перебила:

– Хило себя спрашивает, почему маленькая мисс сама не сделает? Не хочет марать свои беленькие чистые ручки? Или не хочешь, чтоб проследили магию и узнали, что ты натворила? Но ты же не такая, как остальные твои? Эта сестра твоя… Как ее звать?

– Мэйзи, – ответила я.

Хило слегка кивнула.

– Из вас двоих силу получила лишь она, да? Значит, придется трудиться Хило.

Это было правдой. Мэйзи, моя любимая сестра-близнец, способна совершить любое чудо, какое ей только в голову взбредет. А я даже карандаш не могу мысленно сдвинуть. Мэйзи выиграла в генетической лотерее, здесь не поспоришь. Помимо светлых волос и бездонных голубых глаз она получила огромный магический дар.

– Верно, – подтвердила я. – У меня силы и в помине нет. Я не прирожденная ведьма.

Хило приблизилась ко мне, и я уловила кислый запах ее дыхания.

– Хило не прирожденная ведьма, но ты думаешь, у нее силы нет? – спросила она, сверля меня пылающим взглядом. Ее глаза были черными, радужки и зрачки слились в сплошные бездонные ямы. – Тебе надо, чтоб она показала, что может?

– Нет, – быстро ответила я. Страх в моем голосе позабавил Хило, и она улыбнулась.

– Ты умеешь управлять силой, а я – нет, – добавила я.

– Девочка, неужели твоя семья ничему тебя не научила?

– Они объяснили мне, что дар – не то, что можно просто притянуть. А совсем наоборот. Прирожденная ведьма имеет изначальную силу. Те, кто берет ее из другого источника, заимствует, – не настоящие ведьмы. Они могут воровать энергию время от времени, но она быстро исчезает, как если ты воду в кулаке держишь.

– Вот они – слова старой Джинни Тейлор. Не сомневаюсь.

Хило скрючила узловатые пальцы и резко разжала их, будто ей очень хотелось ударить.

– Хочешь сказать, все не так? – осведомилась я и попятилась.

– Нет, нет. Почти правда. Твоя старая тетушка, она тебе не солгала. Но это далеко не вся картина. Если тебе что-то не принадлежит, не значит, что надо кое-что воровать. Ничто не мешает иногда брать взаймы. А еще Хило никогда не говорила, что она ведьма.

– Но ты можешь творить волшебство… – начала я.

– Да. Мать знает, как творить волшебство. Тут не надо быть ведьмой, но надо просто времени побольше. И может потребоваться то, чем потребуется пожертвовать.

Она тряхнула матерчатым мешком и усмехнулась, когда заточённое внутри создание судорожно задергалось.

– Такой девочке, как ты, легко выучить пару трюков. Почему бы тебе не попросить своих, пусть натаскают тебя на то, чему Хило сама научилась.

Она не стала ждать ответа и продолжила:

– Хило скажет почему. Они глядят на Хило свысока, потому что Хило заимствует силу. Они думают, лучше ты будешь неучем, не такой, как Хило.

Я промолчала. Она и теперь была права. Мои родные, особенно моя двоюродная бабушка Джинни, свысока глядели на старуху, колдующую на перекрестках.

Хило напружинилась – наверное, предположила, что я буду с ней спорить.

Ее молчание вывело меня из себя.

– Джинни говорит, что твое волшебство опасно. Что оно ослабляет грань, – вырвалось у меня.

– Хило слышала, как твоя Джинни заботится об этой драгоценной грани, – заметила она, расслабляясь, – как грань не дает чудовищам вылезти из-под кровати и сожрать Хило.

Она улыбнулась.

– Но Хило не маленькая девочка, чтобы пугать ее разговорами о демонах.

– Они существуют, ты ведь сама в курсе, да? – спросила я, стараясь, чтобы мои интонации не звучали высокомерно.

– Конечно, – ответила Хило, – Мать знает. Но не пускать их в мир – проблема твоей семьи, не Хило.

Интересно, подумала я, много ли Хило действительно известно про грань. Вероятно, мало, как и мне. Подробности создания грани держались в строжайшем секрете от таких, как я, неудачников. Нам все излагали лишь в общих чертах, если вообще рассказывали. Меня, например, просветили, что ведьмы и ведьмаки – люди, подобные моим родным, – когда-то спасли наш мир от чудовищ, которые им правили. В религиях таких монстров называли «демонами», а наука прибегла бы к термину «сущности иных измерений». Впрочем, суть заключалась в том, что в прошлом они поработили человечество. Питались нами, как скотом. Вмешивались в эволюцию людей, а еще больше – в эволюцию ведьм. Но они недооценили свои создания. Спустя некоторое время мы взбунтовались.

Ведьмы использовали волшебство, чтобы изменить частотные настройки мира, в котором мы живем. Это как с радиоприемником: просто переключаешь тумблер, если не хочешь слышать какую-то из станций. В итоге ведьмы сделали землю недосягаемой для демонов. Они модулировали энергию таким образом, чтобы ужасные твари не попадали в нашу реальность. Но, разумеется, ведьмы не могли выбирать, каких волшебных существ пускать в наш мир, а каких – нет. Поэтому, чтобы избавиться от демонов, мы попрощались с единорогами. Многие магические существа не в состоянии преодолеть созданный энергетический барьер. Но, учитывая привычку демонов питаться новорожденными детьми, думаю, это был честный обмен. После того как человечество оказалось в безопасности, ведьмы создали грань, энергетическую сеть, преграждающую путь монстрам. Тех из ведьм, которые поддерживают грани в «рабочем состоянии», называют якорями – лишь им доподлинно известно, как была создана грань и как ее уничтожить. Сперва было тринадцать якорей, по одному из каждого семейства ведьм, но позже ведьмовские родичи пожалели о том, что приняли участие в бунте. Сейчас грань удерживалась якорями из десяти родов ведьм, договорившихся между собой.

Я не знала других ведьм-якорей, кроме Джинни. И понятия не имела, как чувствуют себя эти якоря. Но заметила, что в результате Джинни стала сварлива и страдала от одиночества, даже будучи окруженной родственниками.

– Мир потерял много волшебства, когда они нас сдвинули, – продолжила Хило. – Ведьмы, такие, как твои. Поступили так, будто сделали для остальных великое благо. Но они забрали всю магию себе. Построили королевство и сделались его королями, которые могут поступать с нами как им вздумается. А Хило должна вести себя, словно ей одолжение сделали.

Я не была согласна с таким толкованием, но Хило не дала мне возразить. Она уже завелась на полную катушку.

– Хило с удовольствием поглядела бы сейчас на лицо Джинни. Если бы Джинни увидела, как ты дрожишь перед Матерью Хило и просишь помочь украсть парня у твоей сестры!

Она кашлянула и сплюнула.

– Нет, Хило. Я не хочу увести Джонсона у Мэйзи, – сказала я. – Есть другой парень. Его зовут Питер. Он мой… лучший друг из всех, если не считать Мэйзи. Он чудесный. Идеальный. Лучше ему быть моим парнем. Он меня любит, и я хочу, чтобы ты заставила меня в него влюбиться.

Визгливый смех Хило пронзил ночь. Умолкли совы, даже стрекот насекомых прекратился. В лунном свете я различила слезы, заблестевшие в глазах Хило. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. А я почувствовала, как кровь прилила к лицу, и мой стыд сменился гневом.

– Ты хочешь, чтоб Мать сделала любовное заклинание на тебя?

Хило изумленно покачала головой.

– Ты не понимаешь, как магия действует, да? – сочувственно поинтересовалась она, и я удивилась ее тону.

– Извини, – произнесла я, спеша прекратить бессмысленный диалог. – Я не должна была тебя беспокоить, тратить твое время. Не сообразила, что ты не можешь сотворить заклинание.

– Не торопись, девочка. Хило не говорила, что не может сделать нужное тебе заклинание. Мать сказала, ты не понимаешь, что для этого нужно.

– Я могу тебе заплатить, – жестко ответила я.

– Бог в помощь, девочка. Хило не о деньгах говорит, а о колдовской силе.

Она поглядела на меня так, будто была вынуждена объяснять ребенку, почему трава зеленая.

– Если люди приходят к Хило за любовным заклинанием, у них внутри есть огонь. Огонь желания того, кем они хотят обладать. Хило использует его для колдовства. А ты стоишь перед Хило, любишь одного и хочешь, чтоб она заставила тебя любить другого. В тебе только вина – ты любишь приглянувшегося парня и не любишь другого. Хило способна использовать вину для заклинания мести, но точно не может сотворить из нее заклинание любви.

– Что нужно, чтобы ты сделала для меня заклинание любви?

– Кровь! – отрезала она. – Нужна кровь!

– Я не могу допустить, чтобы ты причинила вред животному из-за меня, – пробормотала я, виновато покосившись на матерчатый мешок.

– Надо куда больше крови, чем у курицы, что у Хило в этом дрянном мешке, – ухмыльнулась она.

– Возьми мою кровь.

Я не могла и дальше сдерживать того, что чувствовала к Джексону, зная, как любит его Мэйзи, и помня, как предан мне Питер. Пусть мои чувства и не злые, но они опасны и запросто принесут вред. Вдобавок они сжигали меня изнутри. Мне нужно было как-то с ними справиться, не дать им завладеть мною окончательно. Конечно, будь у меня колдовской дар, я бы не отправилась к Хило и не предлагала ей свою кровь. К сожалению, когда речь заходила о Джексоне, даже мои человеческие силы заканчивались.

Она опять замотала головой.

– Мне понадобится вся кровь, что у тебя есть. А тогда тебе толку не будет с заклинания.

– Я не могу причинить вред другому, – прошептала я, понимая всю безнадежность ситуации.

– Мерси, люди типа нас, как ты и Хило, если мы хотим колдовать, мы должны ради этого жертвовать. Ты же любишь свою сестру?

– Да. Именно поэтому я здесь, – ответила я.

– И Хило любила свою сестру – больше всего на свете. Мы стоим на перекрестке. Здесь Хило закопала ее. Хило зарезала ее и закопала прямо у тебя под твоими белыми маленькими ножками. Хило закопала ее еще живой, дышащей, чтобы кровь и дух впитались в землю. Поэтому перекресток и его сила принадлежат Хило.

– Я не смогу так, – выдавила я. У меня закружилась голова и свело живот от мысли, что можно хоть еще на мгновение задержаться возле этой женщины.

– Таким, как мы, нужна рана, из которой мы берем силу. Если ты не хочешь ничем жертвовать, никогда не познаешь колдовства. Хило получила все от своей сестры. Представь, сколько силы ты можешь получить от твоей Мэйзи, если она в земле у тебя под ногами лежать будет.

Хило оскалилась и облизнула слюну с губ.

– От моей сестры почти ничего не осталось. Но есть Мэйзи. Ты сможешь брать ее силу вечно.

– Я ухожу, – сказала я, скорее себе, чем ей.

Нет. Я не похожа на Хило и никогда такой не стану. Я крутанулась на месте и шагнула вперед.

– Хило сделает заклинание для тебя.

Я обернулась и бросила через плечо:

– Я передумала. Я не нуждаюсь в твоей помощи. Забудь о нашей встрече.

– Поздно, – ответила она. – Ты уже попросила.

– Я тебе ничего не дам. И не заплачу.

– Хило плевать, девочка. Она сотворит заклинание и поглядит, что получится.

Я решительно зашагала прочь, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Взмолилась Богу и предкам, чтобы слова Хило оказались пустым блефом. Исполнение моего желания может превратиться в мое личное проклятие, основанное на убийстве. Теперь, после того как я побывала на перекрестке, я это поняла.

– Привет Джинни, – добавила Хило напоследок, то смеясь, то сплевывая.

Глава 3

Бабушка Джинни вызвала меня к себе ранним утром, а передала мне ее послание тетя Айрис. Джинни старалась по минимуму связываться со мной лично, и я сообразила, что неприятности на подходе. Должно быть, Сэм не поверил моим россказням. Или, наоборот, поверил, но все равно повидался с Джинни.

– Я понятия не имею, в чем дело, – обратилась ко мне Айрис, наливая очередную чашку кофе Коннору, своему мужу. – Но подозреваю, что ты в курсе.

– Что ты затеяла, девочка? – спросил Коннор, поудобнее устраивая в кресле свое массивное тело. И сурово поглядел на меня поверх высокой стопки горячих блинов на тарелке.

– Ничего я не затевала, – пробормотала я, одновременно наливая себе сок, стараясь выглядеть невинно и не думать о Хило.

– Лучше бы тебе быть с нами откровенной, дорогая, – произнесла Айрис, забирая у меня кувшин. – Вероятно, тогда я смогу похлопотать за тебя перед Джинни.

– Спасибо, не стоит, – огрызнулась я, внезапно разозлившись. – Я устала от того, что Джинни командует всеми нами. Пора, чтобы кто-нибудь сказал ей это.

Коннор рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.

– Пожелаю тебе удачи! Но когда она шкуру с тебя сдерет, не жалуйся и не рыдай!

– Тебе надо прийти к девяти, – добавила Айрис, качая головой. – Не опаздывай.

Я решила не доставлять им удовольствия услышать, как я раздраженно хлопну дверью, поэтому вышла тихо, как мышь. Джинни хочет видеть меня! Чудесно. Очевидно, она осведомлена о моем визите к Матери Хило. Возможно, суть нашего с Хило разговора ей неизвестна. Но несомненно, что она в ярости и устроит мне все девять кругов ада.

Времени еще было достаточно. Что ж, по крайней мере, я сделаю собственную казнь красочной. Я вывезла из гаража велосипед и покатила к реке, в противоположном от дома Джинни направлении. Добравшись до Коламбия-сквер, затормозила у музея Дэвенпорта. Этот уникальный в своем роде особняк был одним из известнейших в Саванне, из тех, где жили призраки. Здесь обитало привидение кота. С малых лет я использовала его, как барометр, когда меня что-то тревожило. Если все должно было обернуться хорошо, я всегда видела, как из окна на меня таращится древний котяра-призрак. Если же он отсутствовал… в таких случаях мне обычно не везло. Я простояла на площади минут десять, уставившись на фасад.

– Кис-кис-кис, – прошептала я.

Никто не появился. Ну и ладно. Пусть Джинни делает все, что ей заблагорассудится. Она двадцать лет пыталась мной командовать, надоело! Хватит. Сегодня наступит мой день независимости.

Сквозь шум машин в утренний час пик прозвучали колокола собора Иоанна Крестителя. Восемь. В голову неожиданно закралась мысль, что скоро Питер придет на работу, на Четэм-сквер, где строители реставрируют один обветшавший дом. Надо посоветоваться с Питером кое о чем. Мне нужно позарез выяснить, сдержала ли Хило обещание, которое теперь казалось явной угрозой. Я кляла себя за то, что потащилась к ней, и единственным утешением стало то, что, какую бы трепку мне ни собиралась устроить Джинни, она наверняка сможет сильно ослабить, если не вообще уничтожить эффекты заклинания Хило.

Я инстинктивно оседлала велосипед и поехала к месту работы Питера. Но тут же поняла, что это совсем рядом с жилищем Джинни. Свернув на Тейлор-стрит, я пронеслась по Колхаун-сквер, а затем по Монтерей-сквер. Мне даже удалось понаблюдать краем глаза, как группа туристов-пенсионеров фотографируют особняк Мерсера. Я сделала крюк неподалеку от дома Джинни: вдруг старая перечница столкнется со мной, выйдя на утреннюю прогулку, и устроит мне жуткую выволочку? Еще меньше я хотела, чтобы случайная встреча с Джинни помешала мне увидеться с Питером. Мне было необходимо знать, сотворила ли Хило заклинание.

Я увидела Питера за пару кварталов: его ярко-рыжие волосы так и сияли в лучах солнца. По пояс голый – жара в Саванне начиналась с самого утра, – он нес на широких веснушчатых плечах два мешка с цементной смесью. Я слезла с велосипеда и уставилась на него, благо Питер смотрел в другую сторону. Потертые джинсы обтягивали его зад и ноги настолько соблазнительно, что водители бы свои автомобили останавливали, будь здесь хоть какое-то движение. Я мысленно представила себе Джексона и сравнила обоих парней. Они оказались примерно одинакового роста и телосложения, и, подерись они, трудно сказать, кто бы выиграл. Но на этом сходство заканчивалось. У Джексона – светлые вьющиеся волосы и античное лицо, как у мраморной статуи в музее, а Питер унаследовал от предков-кельтов огненно-рыжую шевелюру и тяжелый подбородок. Глаза у Джексона просто бесподобны, как и все остальное, они пронзительно-голубые, с васильковым отливом, а у Питера они разных цветов, один – ярко-синий, а второй – почти изумрудный. Джексон практически приблизился к идеальному образцу, но в действительности мелкие недостатки Питера, очень необычные, нравились мне куда больше. Он выглядел прекрасно. Я любила его, серьезно, однако по-другому, нежели Джексона. И сейчас я не ощутила ни малейшего порыва страсти. Это принесло мне разочарование и облегчение одновременно.

Питер почувствовал, что я пялюсь на него, и обернулся. Притвориться, что я его не заметила, шансов не было, и я помахала ему рукой.

– Не хотела тебя отвлекать! – крикнула я.

Он положил на землю мешки со смесью и подошел ко мне. Его слегка вспотевшая кожа блестела в ярком солнечном свете.

Я знала Питера всю жизнь, а Джексон был в Саванне пришлым. Питер был моим самым дорогим и близким другом, но одного взгляда на Джексона было достаточно, чтобы понять – вот она, некая часть меня, по которой я тосковала с рождения. Я до сих пор гадала, почему в моей голове царит такая путаница, и это меня часто огорчало. Я искренне хотела возжелать Питера. Но, увы, ничего не происходило.

– Можешь отвлекать меня, когда тебе вздумается, – заявил Питер, широко улыбаясь.

– Нет уж… зачем тебе с бригадиром иметь лишние проблемы? – ответила я, бессознательно отгораживаясь от него велосипедом.

– А его еще нет на месте. Он – на другом объекте, на Айл-оф-Хоуп, – проговорил Питер, наклоняясь поверх велосипеда и молниеносно целуя меня в губы.

– Оказалась поблизости, – пробормотала я, слегка отодвигаясь. – Джинни меня на суд вызвала.

– Ой-ой! – воскликнул Питер. – Что еще учудила?

Я собралась оправдываться, но решила, что лучше не вдаваться в подробности.

– Все еще только предстоит узнать… – начала я.

– И тогда Джинни выскажет свое мнение, – закончил за меня Питер.

Я рассмеялась, и он положил свою огрубевшую ладонь поверх моей. Ничего плохого, что я здесь болтаю с Питером, подумала я. Но моя совесть не дремала, и я напряглась. Интересно, а если бы я, например, уже рассталась с Питером и Джексон благоволил бы ко мне, смотрел бы он на меня так, как на Мэйзи? Не следует ли мне отпустить Питера, чтобы он нашел свою настоящую любовь, ту, что он заслужил?

– Мама и папа надеются, что мы вечером заглянем в бар, – произнес Питер, прерывая мои душевные терзания.

Его родителям принадлежало крошечное заведение «Маг мел». Бар располагался в паре кварталов от коварной булыжной мостовой на Фэкторс-уок. Слова «Маг мел» являлись кельтским эквивалентом «Елисейских полей»[4], но на это указывал лишь ирландский флаг, который гордо развевался на древке, направленном в сторону реки. В полном соответствии с названием, найти его было нелегко – так же, как и оказаться в числе его завсегдатаев, вынесенных на берега бурными ветрами моря жизни. Мини-пивоварня, где делали темное пшеничное пиво с медом, и подмостки, популярные среди местных дарований, сыграли свою роль. «Маг мел» стал известным среди туристов и горожан, и порой бар был забит под завязку с момента открытия и до тех пор, пока не приходил пожарный инспектор.

– Меня попросили присоединиться к ребятам, которые сегодня выступают. Я сказал, что соглашусь, только если ты будешь в зале.

Питер – прирожденный музыкант. Гитара, скрипка, все что душе угодно. Если у инструмента есть струны, в руках Питера он запоет.

Я кивнула, соглашаясь, и он опять меня поцеловал. На сей раз я не отпрянула. А когда он отодвинулся, вскочила на велосипед и покатила прочь. Но мельком оглянулась. Он смотрел мне вслед, и его лицо светилось любовью. Такой, какую я сама хотела бы испытывать к нему.

Я добралась до дома Джинни за пару минут. Сколько себя помню, она жила здесь в одиночестве. Всегда нам проповедовала, как важно держаться родни, но сама держалась от нас на расстоянии. Если не считать Мэйзи. В детстве моя сестра провела в своей личной комнате в жилище Джинни, наверное, не меньше часов, чем в доме, где обитали остальные члены нашей ведьмовской семьи.

Я прислонила велосипед к дубу, к сожалению, не слишком большому, чтобы в его тени скрылось крыльцо. С удивлением обнаружила, что дверь слегка приоткрыта. Надо же, а еще Джинни не занавесила окна от жары! Кондиционеров она терпеть не могла, предпочитая задергивать занавески с самого утра, чтобы нагнать в комнаты хоть какое-то подобие прохлады. В конце концов согласилась, чтобы ей купили поворотный вентилятор пару лет назад, и то лишь потому, что Мэйзи настояла.

Я поднялась по ступеням и постучала.

– Тетя Джинни! – окликнула я. Ответа не последовало.

Я распахнула дверь и вошла.

– Тетя Джинни, это я, Мерси. Я, наверное, рановато.

Я находилась в узкой прихожей. Со времени моего детства тут вообще ничего не изменилось. Когда у нас с сестрой были школьные каникулы, Джинни всегда занималась тем, что обучала удачливую Мэйзи ведьмовским делам. Кстати, за исключением семейных пикников, на День независимости[5] и других празднеств, она не отпускала Мэйзи ни на день, начиная с Дня поминовения и до Дня труда[6]. Если я приходила, чтобы поиграть с Мэйзи, Джинни вечно заставляла меня подолгу ждать, сидя в прихожей. Этот самый стул с прямой спинкой и плетеным сиденьем и сейчас стоял здесь, будто на страже, напротив голой стены. Клянусь, Джинни намеренно оставила все без украшений, чтобы хорошенько помучить меня.

Я даже пыталась приносить с собой книги, но Джинни отбирала у меня те, которые не одобряла, а такими обычно оказывались почти все. Однажды я принесла бумагу и карандаши. «Таланта не дано, не переводи листы», – бросила Джинни, порвав мои рисунки. Поэтому я сидела, не шевелясь, наедине со своими мыслями. Именно в прихожей я и начала придумывать первые небылицы, которыми теперь без умолку сыпала перед своими подопечными.

Я сделала несколько шагов. Справа находилась столовая, которой Джинни редко пользовалась. Слева – комната с настолько старинной отделкой и мебелью, что я могла бы назвать ее официальной гостиной.

В доме стояла мертвая тишина.

За исключением жужжания слепня и стука часов, которые отсчитывали секунды так громко, что напоминали удары отбойного молотка по бетону. Бабушка Джинни приобрела их в магазине скидок.

Внезапно я почувствовала неожиданный запах. Едкий и металлический, в принципе, знакомый, но совершенно неуместный в доме Джинни. Я поняла, что здесь пахло кровью, и все вокруг сразу застопорилось и замерло. Я с трудом переступила порог гостиной, откуда как раз исходил запах. На стене виднелись брызги, еще красные, но постепенно буреющие.

Джинни лежала на полу с разбитой головой. Я даже не проверила ее сердцебиение. Незачем. Джинни была абсолютно неподвижной. Зрелище ужаснуло меня. Она была мертва. Бог свидетель, я ненавидела старую склочную Джинни, но увидеть ее в подобном состоянии… наверное, я просто не знала, что означает настоящая ненависть. А сейчас Джинни оказалась распростерта прямо передо мной. Наверняка есть гораздо более милосердные способы убить человека. А тот, кто сделал такое, явно совершил преступление с наслаждением.

Вдруг окружающий мир стал пульсировать, и мне захотелось провалиться, исчезнуть. Я ощутила безумное желание, чтобы и смерть Джинни тоже перешла в ничто – в ту категорию вещей, которые могут случиться, но по какой-то причине не случились. Кто-то завопил. Голос принадлежал мне, и я позволила себе не останавливаться. Потом разум приказал мне прекратить истерику. Надо не орать, а звать на помощь. Послав разум в небытие, я продолжила вопить, пока не почувствовала, что накричалась досыта. Думаю, что меня в тот момент и на небесах услышали. Затем я закрыла рот и молча полезла в карман за телефоном.

Глава 4

– Ты правильно сделала, что нам позвонила, золотце, – запричитала тетя Айрис, прижимая меня к своей изрядно надушенной груди. – Молодец, что ты сперва связалась с нами, а не с полицией. Мы бы не смогли проанализировать энергию в комнате, если бы шериф и его болваны-помощники облазали дом Джинни, испачкав его своими мыслями.

– Она и сама достаточно беспорядку навела, – тихо сказал Коннор.

Айрис отпустила меня и наградила мужа взглядом, от которого бетон бы треснул.

– Что сделано, того не воротишь. Сейчас надо создать вокруг дома завесу, чтобы никто не сунул носа и нам не помешал.

Данное заклинание не делало предметы невидимыми, не заглушало звуки, просто обычные люди переставали обращать на них внимание. Двое старших принялись сосредоточенно колдовать. Для меня их действия выглядели так, будто они пальцами картину в воздухе рисуют.

– Кто мог это сделать? – прошептала я.

Я представить себе не могла – у кого-то получилось убить Джинни. Не в том смысле, что «убить беззащитную старую женщину». А в том, что «кто сумел пробиться через защитные барьеры и обезглавить дракона»? Кровь стыла в жилах. Неужели это та самая жертва, которую обещала совершить Хило, когда я встретилась с ней на перекрестке?

– Именно это мы и пытаемся выяснить, девочка, – заявил Коннор. – Но ты совсем нам не поможешь, если и дальше будешь столь громко проецировать свои страхи. Убирайся отсюда, и побыстрей, пока мы работаем.

Он поправил правой рукой ремень под своим обширным животом, а маятник в его левой руке начал раскачиваться, то быстрее, то медленнее.

– Коннор! – воскликнула Айрис. – Бедная девочка потрясена!

– А ее эмоциональные вибрации скоро разнесут все подчистую. Давай, детка, ступай. Оставь нас одних, прежде чем ты окончательно лишишь нас шанса разузнать, что здесь случилось, – ответил он, не глядя на меня.

Маятник был верным способом Коннора привести в действие энергию, пусть и слабым. У настоящих ведьм и ведьмаков есть лишь пара способностей, одинаковых для всех, – при надлежащей концентрации они способны читать мысли обычных людей или двигать предметы без помощи рук. Поэтому они развивают в себе собственный специфический дар. Если честно, Коннор был середнячком, зато искать что-то с помощью маятника у него получалось отлично. Все что угодно, от потерявшихся очков до пропавшего ребенка. Не надо было и спрашивать, что сейчас он ищет орудие убийства.

– Иди, милая. Твой дядя прав. Думаю, что тебе лучше подышать свежим воздухом. Не следовало тебе видеть все это.

Я разрешила им вывести себя наружу и усадить на старый диван-качалку, поставленный на крыльце у Джинни, наверное, тогда, когда меня еще на свете не было. Жаркое солнце Саванны лизнуло мои ступни и голени. Оно поглощало меня медленно, но уверенно, как всегда делало с людьми с незапамятных времен.

Луч скользил по моему бедру, светило двигалось к зениту, заливая Саванну ослепительным светом, и вскоре на меня упала тень от флюгера на соседнем доме. Откинувшись на спинку дивана, я сдалась перед зноем, запахом крови и безжалостным стуком часов Джинни, который было слышно даже с крыльца. Диван скрипел, то ли протестующе, то ли от удовольствия, а в моем сознании родилась чудовищная мысль. Пылающие лучи проникают сквозь оконные стекла, ускоряя разложение тела Джинни. Я тряхнула головой, отгоняя навязчивую идею, и попыталась сосредоточиться на крохотной капельке пота, которая набухла у меня в подколенном сгибе. Старалась не думать о происшедшем, чтобы не исказить энергию, пляшущую внутри дома, которая помогла бы тете Айрис и дяде Коннору выяснить обстоятельства убийства.

– Она ничего поделать не может. Ее никогда не учили колдовству, – раздался из-за занавески голос тети Айрис, а в неподвижном воздухе он прозвучал, будто громкий сценический шепот.

– Учить нечего, – фыркнул в ответ Коннор.

Я покосилась на окно.

Он и Айрис вырастили меня и Мэйзи. Наша мать Эмили, самая молодая из женщин в роду Тейлоров, умерла, дав нам жизнь. Имя нашего отца она сохранила в тайне. Я бы потянулась к Коннору, как цветок к солнцу, если бы он выказал хоть малейшие отцовские чувства, но ничего не произошло. Напротив, именно он наградил меня прозвищем «Разочарование», когда мне исполнилось шесть лет.

Я мысленно произнесла свое прозвище, и Коннор тотчас посмотрел на меня сквозь занавеску. На мгновение мне показалось, что на его лице проступило чувство сожаления. Потом уголок его рта дернулся, и он отвернулся, став прежним Коннором. Он уставился на маятник, расхаживая туда-сюда, вроде бы хаотично, как маятник, который то начинал качаться, то замирал.

– Жаль, что первой здесь оказалась не Мэйзи, а ее сестра.

Мэйзи – вот его истинная любимица! Она пришла в этот мир с неисчерпаемым запасом силы. Не требовалось извещать другие ведьмовские семейства о ее рождении – все это сразу же ощутили. А я появилась в мгновение слабости, будто в тот миг вселенная призадумалась. Присутствующие были шокированы моим появлением и опечалены смертью моей матери.

– Прояви к девочке хоть каплю сочувствия. Она ведь понимает, что дело не только в гибели Джинни. Грань могла быть повреждена.

– Дорогая, я не ее виню, а себя. Если бы я вел себя как отец по отношению к ней, просветил насчет грани и магии… – принялся оправдываться Коннор. – Бедняжка Мерси. Она сделала все, что могла, позвонив нам.

Я удивилась, услышав, как дрогнул его голос. Неужели он впервые проявил ко мне сострадание?

– Однако сейчас у нас времени в обрез. Надо выяснить, кто погубил Джинни. Когда Мерси увидела Джинни, ее охватила паника, что она едва не переписала всю картину здешней энергетики. Нужно уловить отпечатки и убедиться в том, что грань цела. Сосредоточься, пожалуйста. Когда закончим, позвоню Оливеру, скажу, чтобы поскорей возвращался домой. А тебе придется собрать остальных родственников.

Коннор продолжал что-то бурчать себе под нос и ушел вглубь комнаты, но до меня все еще доносилась его тяжелая поступь. Скрип ступеньки подсказал мне, что он поднялся на второй этаж. Я смотрела на тетю Айрис. Она присела рядом с телом и начала равномерно раскачиваться, чтобы ощутить завихрения энергии. Внезапно в тишине раздался жалобный плач: это Айрис перестала сдерживать свои чувства. Странно, ведь пока я росла, я часто хотела смерти Джинни. Но, увидев исполнение желания, узрев смерть воочию, я ощутила, как родная кровь во мне взывает к отмщению. Ведь она же мне родная, верно?

– Оружия в доме нет, – сокрушенно заявил Коннор, вернувшись, и грузно осел в кресло.

Тетя Айрис не отозвалась. Похоже, даже не осознала слов Коннора. Минуту спустя она вытерла слезы, продолжая покачиваться у тела Джинни.

Главным навыком тети Айрис являлась психометрия. Подержав в ладонях предмет, она могла очень многое сообщить о его владельце или о человеке, который недолго держал его в руках. Может, это было и не самое впечатляющее из ее умений, но определенно весьма ценное в городе, где полно старинных вещиц сомнительного происхождения. Если бы Коннор нашел хоть какую-то улику, Айрис, конечно, выяснила бы имя негодяя. Правда, прикоснувшись к орудию убийства, она бы отдалась потоку агрессивной энергии, но Айрис было не занимать колдовского опыта. А сейчас, не имея ни малейшей зацепки, она могла сделать лишь одно: возложить руки на тело Джинни, что, кстати, представляло серьезную опасность. И дело было не только в Джинни, поскольку опасность сопутствует кончине любого человека. В момент смерти «открывается магическая дверь», через которую тайком способны пробраться те, кого необходимо держать в другом измерении – по ту сторону нашего мира. Убийство осложняло все по максимуму, потому что преступление притягивало к себе отвратительные темные сущности. И, образно говоря, убийство такой ведьмы, как тетушка Джинни, могло вообще дверь с петель сорвать. Я же понимала, что совершенно бессильна.

– Энергия рассеивается, – произнесла тетя Айрис, открывая глаза и поднимаясь на ноги. – Сейчас или никогда.

– Девочка! – окликнул меня Коннор, и я едва не подпрыгнула. – Свяжись с сестрой. Узнай, не едет ли она сюда. А еще попробуй звякнуть Эллен.

– Когда мы звонили, на номере Мэйзи включилась голосовая почта, – посетовала тетя Айрис. – Значит, она вместе с этим парнем и не собирается брать трубку. Где Эллен провела ночь, я и гадать не стану, но, похоже, она или спит, или мучается похмельем, поэтому толку от нее не будет. А нам надо действовать.

Она помолчала, раздумывая, и обратилась ко мне: – Мерси, милая, иди обратно в дом!

– Нет, только не это… – простонал Коннор.

– Сейчас или никогда! – резко повторила Айрис. – У нас нет ни единой свободной минуты! Ведьмы поблизости тоже нет, и, кроме того, хватит тратить время и заниматься этой ерундой с маятником.

Глубоко вздохнув, она собралась с силами:

– Не бойся, Мерси, и доверься мне.

Я встала, и диван скрипнул, протяжно, как греческий хор. Айрис уловила мою нерешительность.

– Иди сюда.

Я подчинилась, отводя взгляд от тела, распростертого на полу. Между лопаток выступил холодный пот и потек вниз по позвоночнику.

– Я понимаю, милая, что тебя никогда такому не учили, но у тебя все получится.

– Хорошо, – сказала я, но чувствовала я себя так, будто у меня в любой момент ноги могут подогнуться. От заполнявшего комнату запаха смерти кружилась голова. – Что мне делать?

– Помнишь, когда вы были маленькие, играли в «Али-бабу» с Питером и его друзьями?

Она едва улыбнулась, воспоминания на мгновение отвлекли ее от ужаса нынешней ситуации.

– Мы будем делать нечто похожее. Я собираюсь призвать определенные энергии, но, открывшись для них, могу попасть под влияние других сил, которые попытаются пробиться сюда. Тебе надо просто стоять с нами и крепко держать за руки меня и Коннора. Твоя сила, твой внутренний свет убережет всех нас от этих злых сил.

Я встала рядом с ней и прикоснулась к ее маленькой прохладной руке. Коннор шагнул к нам и взял мою руку своей мясистой лапищей.

– Все хорошо.

Айрис ободряюще мне улыбнулась и закрыла глаза.

– Возможно, ты увидишь странных существ. Не позволяй им испугать тебя. Это обычные тени. Постарайся сконцентрироваться на чем-то реальном, на том, что ты любишь. Тогда ты будешь в безопасности.

Мысли закружились, как колесо рулетки. В моей голове замелькали различные образы: люди, места, вещи, но, увы, ничто и никто не давал мне ощущение спокойствия и умиротворения, необходимое в данной ситуации. Мама умерла прежде, чем я успела бы запомнить ее. Кто мой отец, я и понятия не имела. Айрис старалась вырастить нас в любви, но Коннор вечно все портил. Дядя Оливер был хорош по части радостных воплей и подарков, а также цветистых баек, но он редко гостил в Саванне, и я не могла довериться ему в полной мере. Тетя Эллен делилась со мной многим, но секреты вычурного макияжа и истории о своих любовных приключениях, которые она мне нашептывала, всегда были приправлены запахом виски в ее дыхании. Еще имелся Питер, но я настолько запуталась в наших отношениях, что чувствовала только тревогу и беспокойство. От мыслей о Джексоне я начинала мучиться угрызениями совести. Оставалась Мэйзи. Несмотря на все наши различия, на мою ревность и зависть, она была единственным в мире человеком, рядом с которым я могла быть спокойной. От нее исходила любовь.

– Нашла нужное? – спросила тетя Айрис.

– Да, – прошептала я.

– Молодец. Теперь будь внимательна, Мерси. Постарайся сосредоточить ум и сердце в равной мере.

Тетя Айрис опустилась на колени и положила левую руку на тело Джинни. Сжала мою ладонь, и мне внезапно показалось, что я смотрю на комнату сквозь линзу дверного глазка, так называемый «рыбий глаз». Близкие предметы стали больше, более дальние отдалились на расстояние и искривились. Мельком я различила тени, клубящиеся и угрожающе надвигающиеся на нас.

– Мерси, концентрация, – приказала Айрис.

Я старалась: таращилась перед собой и думала о Мэйзи. Но, едва ее лицо появилось перед моим мысленным взором, гостиную озарила голубая молния, а потом комната провалилась во тьму.

Глава 5

Какая-то часть меня не желала открывать глаза. Наверное, надеялась на то, что кошмар, который случился со мной накануне, испарится, если я буду все игнорировать. Я лежала на чем-то жестком, вероятно, на койке. Вдобавок я чувствовала, что в моей руке что-то торчит. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять – я в больнице. Пару секунд я не шевелилась: я хотела собрать воедино все недавние события, но вспомнила только кровь, вспышку и черноту. Услышала рядом щелчки, но не хаотичные, а быстрые и равномерные. Похоже, кто-то ловко набирал текст на мобильном и отлично с этим справлялся. Я знала лишь одного человека с таким умением.

– Дядя Оливер, – прохрипела я и сглотнула: рот пересох, словно я песка наглоталась.

– Привет, Имбирёк, – ответил он, назвав меня детским прозвищем, которое он дал мне давным-давно. – Готова к нам вернуться?

Я открыла глаза. А дядя Оливер подошел к койке и нажал кнопку, вызывая медсестру.

Я моргнула от яркого света, струившегося в окно. Видимо, наступил день, правда, непонятно какой. Чтобы добраться из Сан-Франциско в Саванну, Оливеру потребовались бы сутки, не меньше. По его первой реплике я уловила, что тягучий южный акцент, конечно, возвратился к нему. Когда он жил на западном побережье, акцент у него пропадал напрочь. Но после недели в Саванне он говорил почти как дядюшка Римус. Значит, он торчит здесь уже несколько суток.

– Вообще-то, три дня, – произнес он, прочтя мои мысли.

Терпеть не могу! И он туда же! С остальной родней это не сработает, они ведьмы, а со мной – запросто. Младший брат моей мамы Оливер – сильнее всех в телепатии, но истинными его талантами были зачаровывание и убеждение. Он способен внушить любому человеку все, что угодно. Неудивительно, что он сделал головокружительную карьеру в пиар-бизнесе и разбил столько сердец.

– Терпеть не могу, когда смоляное чучелко вспоминают. Лучше скажи, Эшли Уилкс, – ухмыльнулся Оливер.

– Я, кстати, молчала, – заметила я. Решила сесть, но поняла, что чересчур слаба, и не стала упорствовать.

– Полегче, Мерси, – хмыкнул он.

Медсестра влетела в палату и через секунду умчалась – прямо «йо-йо»[7] в умелых руках! При этом она успела сообщить, что сейчас позовет врача.

– Приведите того молодого и светловолосого, на котором брюки с завязочками так чудесно сидят, – крикнул ей вдогонку Оливер.

Против воли, вопреки трем дням, проведенным без сознания, я покраснела. Дядюшка прищурился.

– Ты как свекла, – заявил он. Сначала, видимо, подумал, что это нелады со здоровьем, но затем, просканировав мой мозг, рассмеялся.

– Дорогая, ты еще девственница! В точности как писала мне Айрис. Бедняжка, какая у тебя нелегкая жизнь.

Мое смущение мгновенно превратилось в гнев.

– Хватит лезть мне в голову! Лучше объясни, что случилось.

Он улыбнулся и слегка погладил меня по волосам. Гнев улетучился, и я мгновенно расслабилась. Дядюшка использовал волшебство, но я донельзя измучилась, чтобы противиться магии. Я вымоталась так, что даже не желала бороться.

Я посмотрела на гладкое и безмятежное лицо Оливера. Ему было под сорок, но сейчас он выглядел максимум на двадцать пять. Практически мой ровесник. Интересно, подумала я, что из видимого мною – реальность, а что – колдовство? Каково это, иметь возможность демонстрировать окружающим, что с тобой делает время, а потом обводить их вокруг пальца? По моему телу заструилась волна успокоения: дядя Оливер попытался увести меня от беспокойных мыслей.

– Что произошло? – повторил он вслух мой мысленный вопрос. – Ну, Имбирек, так иногда бывает, знаешь, когда в грозу из-за молнии идет бросок тока и у тебя в щитке предохранители вылетают.

Я кивнула.

– Милая, вот и у тебя предохранитель вылетел.

На миг на его физиономии промелькнуло раздражение. Оливер не злился на своих родных, но все же досада прорвалась наружу.

– Айрис и Коннор – идиоты, – буркнул он. – Им даже пытаться не стоило использовать тебя в качестве заземления. Все равно что посадить ребенка в кабину самолета и приказать лететь. Не то чтобы ты ребенок, – добавил дядюшка, уловивший мою обиду и готовый сразу же сгладить ее.

Картинки закружились в моей голове, соединившись в единое целое. Джинни умерла, и я первой обнаружила ее тело! Я сделала резкий вдох и спросила:

– Они нашли то, что хотели? Тетя Айрис узнала, кто убил Джинни?

– Нет, милая. Боюсь, ты сложилась, как складной столик на обильной трапезе баптистов. Они ничего не выяснили. И они сделали глупость, рискуя твоей жизнью. Надо было предоставить все полиции. В конце концов, что они могли? Коннор взял бы ружье и пошел охотиться на убийцу? Или они бы начали разыгрывать «Макбета», чтобы уничтожить подлеца заклинаниями? Они ничего не добились, а копы, которые прибыли на место преступления, просекли, что все уже испорчено и для вынесения приговора даже чистосердечного признания не хватит.

– Мне жаль… – начала я, но умолкла, поскольку вошел врач. Лет пятидесяти с небольшим, но еще вполне симпатичный. Не молодой блондин, на появление которого надеялся Оливер, хотя дядя вряд ли был разочарован.

– С возвращением, Мерси, – сказал врач, холодно поглядев на Оливера.

– Здравствуй, Оливер, – добавил он, вытаскивая из кармана фонарик, чтобы осмотреть мои глаза. Судя по тому, как он произнес имя моего дяди, за этим стояла целая история. Наверное, дядя Оливер везде попадал в переделки.

– Привет, Майкл. Или обращаться к тебе «доктор»? – полюбопытствовал Оливер.

– Рекомендовал бы вообще ко мне не обращаться, – отчеканил врач, и его лицо превратилось в ледяную маску, лишенную эмоций. Наверняка у него в покер играть отлично получается. Мне уже нравился доктор Майкл, кем бы он ни был.

Врач проверил мой пульс, сверился с данными в медицинской карте и одобрительно кивнул: дескать, ему теперь в палате делать нечего.

– С вами, Тейлорами, я четко уяснил одно. Я никогда не смогу выяснить причины ваших болезней, как и причины вашего выздоровления, – произнес он. – Я продержу тебя здесь еще денек, на всякий случай, чтобы на больницу в суд не подали. Могу сделать всякие анализы, облегчить тебе кошелек, но ты из Тейлоров, и я точно знаю, что если пациент Тейлор очнулся, то жить он будет. Мои соболезнования по поводу Джинни. Она была очень дружна с моей бабушкой.

Повесив медицинскую карту на спинку койки, он вышел, стараясь не встречаться взглядом с Оливером.

– Можно было догадаться, – усмехнулся Оливер.

А я принялась гадать, относилось ли его заявление к словам врача по поводу моего здоровья или к тому, что с ними обоими произошло в прошлом..

– Позвоню твоей сестре, порадую ее весточкой, что ты очнулась. Она сидела рядом с тобой, час назад ушла. Я уговорил ее красавчика, чтобы он ее отсюда увел.

– Его зовут Джексон, – сказала я, сообразив, что Оливер не знает имени парня.

Одна мысль о Джексоне – и меня с ног до головы окатила волна тепла.

– Ого! – громко воскликнул Оливер. – Вижу, у нас намечаются некоторые проблемы с мальчишкой. Кстати, полюбуйся, цветы, целая охапка! – Он кивнул на возвышающийся над полом огромный букет роз. – Они от Питера. Мэйзи сказала, что он принес их, когда с работы на ланч ходил. Полагаю, недельный заработок потратил.

Я закрыла глаза, притворившись, что засыпаю, но одурачить телепата было нелегкой задачей. Однако Оливер не подтрунивал надо мной. И вскоре я действительно погрузилась в сон.

Когда я проснулась, уже миновала полночь. Сначала я подумала, что зашла медсестра, но, когда зрение сфокусировалось, сердце дрогнуло, а потом сжалось от стыда. Возле моей койки стоял Джексон. Он провел указательным пальцем по моей правой щеке, а другой приложил к губам, давая знак молчать.

– Я не хотел тебя пугать, – еле слышно прошептал он. – Просто хотел посмотреть, как у тебя дела.

Я поразилась тому, как потрясающе он выглядит, даже в тусклом свете ночной люминесцентной лампы. Копна светлых волос, ярко-голубые глаза. Будто он принес с собой кусочек летнего неба.

– Как ты сюда пробрался? – спросила я. – Часы посещения давно кончились, так ведь?

Монитор сразу выдал мои истинные чувства. Мой пульс участился. Я знала, что он парень моей сестры, понимала, что это плохо. Но, в конце концов, ничего страшного. Я никогда не сравнюсь с Мэйзи, а Джексон ее обожает. Они обязательно поженятся и родят чудесных херувимчиков, а моя тайная любовь ни на что не повлияет. Если я промолчу, никто ни о чем не догадается. Остается лишь надеяться, что постепенно мои непрошеные чувства угаснут. Я мысленно напомнила себе, что надо быть поосторожнее с дядей Оливером.

– Я нашел способ, – ответил Джексон, и его глаза блеснули. – Оливер сказал, что ты идешь на поправку, но я решил сам убедиться.

– Как Мэйзи?

– Насчет нее не беспокойся. Она отдыхает дома. Ваша семья затеяла что-то грандиозное, и Мэйзи, похоже, в гуще событий. Большую часть дня она проводит с Айрис и Коннором, а затем они все отправляются на боковую. Они секретничают, да и Коннор попросил меня убраться восвояси после ужина в своей самой очаровательной манере. Правда, Мэйзи пообещала мне, что завтра все объяснит. Но она намекнула, что грань была нарушена смертью Джинни.

– Кто-то должен занять место Джинни, – вырвалось у меня, и я тотчас пожалела о сказанном. Не представляю, многое ли Мэйзи ему рассказывала, но знала, что мне надо помалкивать. – Забудь.

Я попыталась изобразить замешательство, еще сильнее, чем на самом деле.

– Похоже, у меня в голове еще не все провода распутались.

Он улыбнулся и взял меня за руку.

– Думаю, я рано или поздно привыкну к диковинным вещам, которые творятся в вашей семье, – заверил меня он. – Но, Мерси, признаюсь, иногда хочется хоть немного чего-то нормального, поэтому я о тебе и подумал.

Я вздрогнула и рывком высвободилась. В моей семье нормальность не была комплиментом, и я не желала, чтобы Джексон так меня называл.

– Извини, – мягко произнес он, – зря я тебя потревожил. Но я хотел тебя проведать. Закрывай глаза и спи.

Против воли я повиновалась ему. Почувствовала, как он коснулся губами моего лба, так отец мог бы поцеловать больного ребенка. А потом его губы коснулись моих, нерешительно и совсем ненадолго. Я распахнула глаза, но он уже исчез.

Глава 6

Возвратившись домой из больницы, я целый день провела в постели, но по крайней мере в своей. На следующее утро я проснулась спозаранку, чувствуя себя совершенно здоровой и испытывая жгучее желание куда-нибудь отправиться. Специально оставила мобильник на прикроватном столике, чтобы не выслушивать наставления Айрис. Подростком я часто тайком убегала из дома, и сейчас прошлый опыт мне пригодился. Я вылезла из окна, спустилась по решетке для вьющихся растений и оказалась на свободе. Начиналось прекрасное утро, пусть и влажноватое.

Я принялась гулять по улицам Саванны на автопилоте, особо не думая, куда попаду. В итоге я забрела на площадь Чиппева, купила кофе в «Галерее» и отправилась в парк. Переросшие азалии уже обрезали, и многие бездомные лишились своих убежищ. С одной стороны, я понимала, что за деревьями надо ухаживать, но с другой, и людей мне было жаль. Наверное, Чиппева больше нравилась мне в прежнем, запущенном виде, в ее зеленом буйстве таилось что-то родное и успокаивающее.

Скамейки были заняты либо туристами, представляющими себя в роли Форреста Гампа и фотографирующими друг друга, либо теми же бездомными, которых хотели выдворить из парка. Я уселась на землю под моим любимым деревом. Старалась не думать о Джинни, о том, что с ней сделали, отвлекаясь на болтовню окружающих. Пила кофе и рассеянно смотрела на шпиль пресвитерианской церкви.

Мимо меня пробежала маленькая девочка ангельского вида, засмеялась, когда отец поймал ее и подкинул вверх. Наблюдать за ними мне было и приятно, и горько одновременно. Храни меня Бог, но я завидовала девочке, у которой есть папа. Почему мама не сказала, кто был нашим отцом? А вдруг и на нашу с Мэйзи долю тоже бы выпало простое человеческое счастье, узнай мы его имя? Наверняка у мамы имелись веские причины хранить это в тайне, но иногда мне очень хотелось, чтобы все сложилось по-другому.

– Так я и думала, что найду тебя в парке, Мерси! – раздался голос тети Эллен, и я обернулась. – Когда ты маленькой была и убегала из дома, я всегда шла сюда, искала тебя в тени этого почтенного джентльмена.

В первое мгновение мне показалось, что она отдает честь статуе Джеймса Оглторпа, основателя Саванны, но она просто прикрывала глаза рукой.

– Солнце жарит намного сильнее, чем обычно, – заявила она, уже собираясь сесть на траву, но спустя секунду передумав. – Милая, боюсь, я не в том возрасте, чтобы самой изящно встать с земли, но пока и не в том, чтобы гордость позволила мне попросить твоей помощи. Ладно, вставай, дорогая.

Я улыбнулась. Ее глаза были нормальными, голос ровным, она была в куда более адекватном состоянии, чем раньше. Лицо свежее. Светлые волосы слегка подкрашены. На руках – безукоризненный маникюр, а, судя по легкому дрожанию пальцев, она сегодня еще не пила. Смерть Джинни заставила родных спешно собраться вместе, в доме было не протолкнуться. Приехали не только Тейлоры, но и Мак-Грегоры, Райаны и Дювали, все те, кого мы, Тейлоры из Саванны, небрежно называли «родичами». Интересно, подумала я, Эллен действительно пытается выглядеть прилично перед этим пестрым обществом, или в доме столько народу, что нельзя тайком пробраться к шкафу с выпивкой? Несмотря на безжалостные солнечные лучи и десятилетие постоянного запоя, тетя Эллен выглядела превосходно. Красивее любой другой женщины из рода Тейлоров, если, конечно, не считать Мэйзи. Я встала, стряхивая с джинсов траву, мох и песок, и взяла тетю Эллен под руку.

– Самое худшее ты пропустила, дорогуша, – произнесла она, и мы пошли вдоль парка со стороны Мак-Доно-стрит. – Когда родичи изо всех сил делали вид, что огорчены… кончиной Джинни.

Она виновато покосилась на меня.

– А теперь я тебя расстроила, – вздохнула тетя.

– Ничего. Она меня ненавидела. И ее смерть не оставит зияющую пустоту в моей жизни, – ответила я.

В принципе, я сказала это не всерьез. Но даже не представляю, смогу ли я когда-нибудь осознать свои истинные чувства к Джинни и к ее гибели.

– Ужасно. Мне стоило быть повнимательней к тому, что творилось в нашем роду. Джинни была жесткой не только с тобой. Она никому ни единого доброго словечка не говорила, года примерно с восемьдесят четвертого. С тех пор она становилась все старше и сварливее, и так – до самой смерти.

Эллен снова умолкла.

– Но как получилось, что она дошла до крайности? – спросила я. – Ясно, что на ней лежала нешуточная ответственность, и поэтому она не могла обзавестись семьей, но мне кажется, что она и в брак вступать не хотела. Странно, что же сделало ее такой жесткой?

– Есть у меня теория, но учти, она может быть правильной, – начала Эллен. – Джинни была симпатичной, но не то чтобы красоткой. Мужчины за ней не бегали. И она была умной, а вернее хитроумной. Не интеллектуалкой. Определенно, у нее не было столь богатого воображения, как у тебя, милая. Не было ничего такого, что бы притягивало ее в большом мире, поэтому, когда ее выбрали якорем, это дало ей исключительное ощущение смысла жизни и оправдания своих поступков. Вместо того чтобы использовать ситуацию для расширения кругозора, она, наоборот, закрылась. Ее собственный мирок делался все меньше, но в нем она чувствовала себя все более значимой и важной, чем имела на то право. Считала себя солнцем, вокруг которого мы должны вертеться всю жизнь.

Эллен замерла, пропуская проезжающий по улице туристический троллейбус. И тотчас ее порыв искренности иссяк.

– Хороши мы с тобой, так скверно говоря о покойной, – пробормотала она, сморщила лоб и скрестила руки на груди.

– Полиция вернет тело вовремя, чтобы поминки справить? – спросила я, пытаясь отвлечь Эллен от глубоких раздумий.

– Не знаю, милая. Оливер работает над этим, но, боюсь, пройдет пара дней, а то и недель, прежде чем мы сможем отправить Джинни к вечному покою.

Она помолчала.

– Мерси, я хочу перед тобой извиниться. Не могла тебе помочь, когда ты пострадала.

– В том, что случилось, нет твоей вины, тетя Эллен.

– В своем роде есть, – возразила она. – Когда Айрис мне позвонила, я была вне доступа. Ну, помнишь, когда ты Джинни обнаружила. Ведь ты понимаешь, что на меня в такие моменты нельзя положиться. А я и сама толком не помню, куда меня занесло. Если бы не вырубилась раньше, то ответила бы на звонок. Но я собираюсь бросить пить. Я и прежде пыталась… но теперь я очень постараюсь.

Она пристально посмотрела на меня:

– По-настоящему постараюсь, золотце. Ты меня слышала?

Мне отчаянно хотелось ей верить. Ради ее же блага. Я улыбнулась и притянула ее поближе, но она не поддалась.

– Я не закончила, – заявила она с решительным выражением лица, и ее лоб прорезали морщины. Она подняла пушистые брови, и ее васильковые глаза стали огромными. – Я не смогла тебе помочь, Мерси! Пыталась тебя исцелить. Айрис и Коннор притащили тебя ко мне, прежде чем в больницу везти. Проблем не предвиделось. У тебя был шок, но ты – молодая и здоровая, я должна была тебя исцелить. А получилось, что я едва не дала тебе умереть.

По ее щекам заструились слезы.

– Мне не настолько плохо было! – воскликнула я. – Я просто вырубилась ненадолго.

– Ты не один день без сознания лежала, – тихо произнесла Эллен.

По идее, тетя Эллен была права. Помочь человеку выйти из ступора для нее – сущий пустяк. Из всех троих сестер и братьев моей матери таланты Эллен меня поражали. Я видела, как она за секунды останавливает кровотечения, как управляет темпом биения сердца. Однажды я стала свидетелем, как она спасла человека, оказавшегося на грани жизни и смерти. Потом я даже боялась к ней подойти. Возможно, она привлекла внимание смерти, слишком часто работая на пороге, поскольку неделю спустя ее муж и сын погибли в автомобильной аварии. Безусловно, она винила исключительно себя и поэтому с тех пор часто пряталась от дневного света с запотевшим бокалом чего-нибудь покрепче.

– Ох, милая моя, теперь я едва ссадину на колене убрать могу, – продолжила Эллен. – Я смогла обнаружить твою сущность спустя сутки – уже в больнице! А потом мне потребовалась поддержка Мэйзи, чтобы тебя из комы вывести. Ничего, погоди, я еще все исправлю. Будешь в меня верить, даже если никто другой не станет, хорошо, Мерси?

– Я всегда в тебя верила.

На сей раз, когда я обняла ее, она не сопротивлялась. Вряд ли ее дару препятствует только алкоголь, подумала я, но сейчас не время лишать Эллен надежды.

– Пойдем со мной домой? – спросила она. – Не хочу одна оказаться перед сборищем сычей.

Мы сделали несколько шагов, и она снова остановилась.

– Как ты думаешь, почему Джинни хотела тебя видеть? – осведомилась она.

– Если честно, без малейшего понятия, – солгала я.

Мы свернули на улицу Перри и направились к дому.

Обычно нормальные люди предпочитали перейти на другую сторону улицы, чтобы не шастать по тротуару перед нашим ведьмовским логовом. Кстати, в действительности этот большой до неприличия, но вполне изящный особняк в викторианском стиле занимал изрядную часть квартала. Возможно, местные держались от нашего жилища на расстоянии из чувства уважения, а может, из суеверного страха, кто его знает? Вероятно, сам факт того, что сто пятьдесят лет все так поступали, впечатал некий психический шаблон прямо в мостовую. Поэтому для меня стало очередным шоком увидеть сидящего на ступенях незнакомца.

– Адам Кук! Вернее, детектив Кук, верно? – произнесла Эллен, обращаясь к нему.

Полицейский. Даже не спрашивая, я поняла, что он пришел допросить меня. Я этого ждала, но надеялась, что полиция найдет убийцу Джинни раньше, чем соберется меня допрашивать и вынудит заново прожить то ужасное утро, когда я обнаружила ее тело. Нереально, но я не впервые в жизни поддавалась нездоровому оптимизму.

– Да, мэм, правильно, – сказал полицейский, вставая и здороваясь с Эллен за руку. – Благодарю, что вспомнили. Рад вас видеть снова.

Даже спустившись на тротуар, он возвышался над нами. В нем смешались африканская, индейская и европейская крови, и в результате он оказался очень симпатичным. Высокий лоб, прямой нос, светло-коричневая кожа – все в его лице сочеталось исключительно гармонично.

– Оливер тоже будет очень рад вас видеть, – сказала Эллен и прикусила язык. – Боже мой, только не говорите, что вас заставили ждать здесь, на пороге! Неужели никто не открыл, когда вы позвонили в дверь?

– Нет, мэм. Мне ответили. Вежливо пригласили подождать внутри, но, честно говоря, там такая…

Он долго подбирал нужное слово.

– …активная деятельность, что я решил подождать здесь и подышать свежим утренним воздухом. Я надеюсь увидеться с Оливером прежде, чем он отправится обратно в Калифорнию. Но сейчас я здесь по делу.

Он окинул меня взглядом умных темно-карих глаз.

– Мисс Тейлор, рад вас видеть в добром здравии. Навещал в вас в больнице, когда вы были без сознания, и, должен признаться, потрясен тем, как быстро вы выздоравливаете.

– Мы, Тейлоры, народ крепкий, – опередила меня Эллен.

– Да, мэм, знаю это на личном опыте, – ответил полицейский, смущенно улыбнулся и решил замять тему. – Мисс Тейлор, вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы поговорить со мной о происшедшем?

Я сопоставила его смущение и упоминание о моем дяде. Вероятно, детектив Кук был персонажем одного из множества любовных подвигов Оливера. Сама едва не покраснела, представив себе их вместе.

– Конечно, – выпалила я.

К моему удивлению, я ощутила облегчение от сознания того, что разговор, которого я так боялась, скоро останется в прошлом. Возможно, моя беседа с детективом поможет изгнать кошмарные воспоминания из моих снов.

– Вряд ли от меня будет много пользы, но сделаю все, что в моих силах, – добавила я.

– Отлично, – сказал он, улыбаясь намеренно, чтобы я почувствовала себя раскованно.

– Тогда я настаиваю, чтобы мы зашли внутрь, – бесцеремонно заявила Эллен, весьма обиженная, если судить по тому, как она нахмурилась. – Серьезные дела на пороге не обсуждают.

– Да, мэм. Прошу прощения за бестактность, – ответил Кук.

Эллен втолкнула меня и детектива внутрь, где нас, похоже, давно поджидала Мэйзи. Я посмотрела на ее золотистые волосы, убранные в свободный пучок, на старенькое летнее белое платье и невольно вздохнула. Даже в таком простом наряде моя сестра являлась одной из лучших красавиц за всю историю Саванны. Мэйзи еле заметно показала пальцем на потолок, и я поняла, что она хочет поговорить со мной в нашем тайном месте встреч, которое не было тайной ни для кого из домашних, – в бельевой, на верхнем этаже особняка.

Эллен отвела меня и детектива Кука в библиотеку, выгнав оттуда многочисленных родственников, листающих книжки. Кук на мгновение притормозил, оглядывая комнату. Западная стена представляла собой сплошные стеллажи – полки тянулись до самого потолка и были битком набиты старинными фолиантами в кожаных переплетах. В восточной стороне имелись раздвижные стеклянные двери, ведущие на боковой балкон. Северную стену занимал гигантский камин, который мы топили очень редко. Над камином висел портрет моей бабушки. Тем не менее я столько раз бывала в библиотеке, что перестала обращать внимание на ее великолепье и уют. Однако восхищение Кука заставило меня оценить обстановку комнаты свежим взглядом.

– Позову Айрис и Коннора, – произнесла Эллен. – Они подпишут документы, если потребуется.

– Нет, благодарю, – сказал Кук, не скрывая эмоций. – Я бы предпочел пообщаться с мисс Тейлор тет-а-тет. Вы не против?

Он шагнул по направлению ко мне.

– Если я правильно помню, вам скоро двадцать один исполнится, а разговор наш будет неофициальным. Вас определенно не подозревают в том, что вы замешаны в… нападении на вашу, э-э, двоюродную бабушку.

Он старался использовать максимально мягкие термины – происшествие, нападение.

– Полагаю, правильнее будет назвать это «хладнокровным убийством», – отрезала я. – И, да, я вполне согласна обсуждать все без «присмотра старших».

Эллен покосилась на меня, явно намекая, что не стоит быть чересчур болтливой. Но разве речь шла о моем чистосердечном признании? Я понятия не имела, кто убил Джинни. Я вообще не представляла, что меня энергетически ударило, когда я вырубилась.

– Я в порядке, тетя Эллен. Оставьте нас наедине.

– По крайней мере, позвольте мне принести вам чего-нибудь охлажденного… детектив. Хотите сладкого чаю?

– Нет, благодарю, мэм. Я не отниму у вашей племянницы много времени. Сейчас вашей семье тяжело, а мисс Тейлор – в особенности.

– Ладно. Если передумаете, дайте мне знать..

Тетя Эллен вышла и тихо затворила за собой дверь.

– Она имела в виду, что будет стоять с другой стороны и подслушивать, – пошутила я, и вдруг сообразила, что любой из родственников может использовать свои магические силы для данной цели. В основном ведьмы способны проецировать свое сознание в определенное место – хоть на край света, – чтобы следить за происходящим. А шпионить за нашей библиотекой для них вообще ерунда. Наверняка тетя Эллен сейчас ищет опытного ведьмака.

Детектив Кук ухмыльнулся:

– Присядем, не возражаете? Я действительно не хочу вас тревожить. Кроме того, я занимаюсь тренировками, поскольку готовлюсь к традиционному марафону, и, если честно, мои старые кости устали, да и мышцы побаливают.

– Разумеется, не возражаю.

Я устроилась в обитом тканью кресле с подголовником и вежливо указала на диванчик напротив.

Кук проигнорировал мой жест и пододвинул к креслу пуфик, сев ко мне вплотную. С такого расстояния я увидела на его лице щетину, начавшую отрастать после утреннего бритья. В его внешнем виде и манере двигаться была небрежная мужественность, которую дядя Оливер находил столь привлекательной. Кук наклонился вперед и заговорил:

– Я вырос в Саванне, меньше чем в паре миль от вашего дома. Знаком с остальными вашими родственниками и близко общался с вашим дядей в молодости. Я в курсе, что в вашем семействе – особый жизненный стиль, но я вынужден вас кое о чем спросить.

Он резко выпрямился и продолжил:

– Итак, вы навестили вашу двоюродную бабушку. Вы увидели, что ее забили насмерть и она лежит на полу, но в первую очередь позвонили вашей тете…

Он открыл свой блокнот с черной обложкой.

– …Айрис. Вам не пришло в голову, что сначала надо связаться с полицией или, например, со «Скорой»?

– В «Скорую» я не стала звонить потому, что сразу поняла, что Джинни мертва.

– А у вас есть соответствующая медицинская подготовка? Ваши родные уже сообщили мне, что вы еще учитесь в художественно-дизайнерском колледже Саванны. Разве навыки рисования дают вам квалификацию устанавливать, нуждается ли человек в медицинской помощи?

Внезапный напор ошеломил меня. Несомненно, он рассчитывал застать меня врасплох.

– Нет, – буркнула я. – Если я вижу, что макушку черепу проломили, а из головы мозги торчат, этого вполне достаточно, даже с моей квалификацией.

Кук слегка откинулся назад, пытаясь принять непринужденную позу.

– Извините. Я высказался несколько грубее, чем следовало. Но я искренне огорчен тем, как вы испортили все улики на месте преступления.

– Я ни к чему не прикасалась, – возразила я.

– Руками, возможно, но, когда вы потеряли сознание, вы упали прямо на тело. Сдвинули его на фут, не меньше. На тело вашей бабушки попали ваши волосы и волокна ткани с одежды.

– Простите за неловкость, – пробормотала я, понимая причину его раздражения. Поверить не могу, почему мне никто ничего не сказал. Хотя я и сама предпочла бы этого не знать.

– Хорошо. Давайте сосредоточимся на голых фактах, мисс Тейлор. Я действительно считаю, что вы никоим образом не замешаны в смерти вашей двоюродной бабушки, поверьте мне.

Он снова наклонился и пристально посмотрел мне в глаза.

– Поверьте мне, мисс Тейлор, – повторил он. – Кстати, в большинстве случаев жертвы знают своих убийц в лицо. А порой подобное тяжкое преступление совершает кто-то из их родных. Думаю, вы со мной согласитесь, мисс.

Он сделал выразительную паузу.

– Вероятно, убийца терпеть не мог пожилую леди. Он нанес три удара. Она оказалась крепкой старушкой. Но последний удар буквально снес ей крышу.

Он прищурился.

– Вы же ее не слишком любили? – вдруг прошептал он.

– Нет. Но точно не ненавидела. Не настолько, чтобы ее убить.

– А почему вы ее ненавидели? – спросил он, будто не услышав моих слов.

– А разве это имеет значение? Я бы никогда такого не сделала.

– Ладно, – произнес он. – Но раз она пробудила ненависть в вас, мисс, допускаю, что она могла точно так же пробудить ее у других родственников. Что, если кто-то ненавидел ее в силу тех же причин, что и вы? Тогда, зная некие причины, я смогу найти преступника и призвать его к ответу.

Он ненадолго задумался, а потом опять принялся за свое:

– Вы, Тейлоры, имеете свою точку зрения на любые события, которые происходят в мире, но ведь вы верите в справедливость?

– Естественно! Джинни не заслуживала того, чтобы ее убили, тем более – так.

– Тогда расскажите, за что вы ее ненавидели, – настаивал он.

Я перестала сопротивляться и выложила ему правду, ту, которую мне хотелось высказать всю мою жизнь.

– Дело в том, что Джинни заставила меня чувствовать себя ошибкой природы. Чувствовать, что я не имею права на существование.

– Продолжайте.

– Моя мама умерла во время родов. У меня есть сестра-близнец. Мэйзи и….

Я помолчала, пока он чиркнул короткую запись в черный блокнот.

– Джинни обожала Мэйзи. А вот меня – нет. Говорила, что моя мама осталась бы жива, если бы нас не было двое.

У меня хлынули слезы из глаз, я судорожно вздохнула, когда давно наболевшие слова вырвались из меня.

– И она заставила вас в это поверить? – спросил он. Протянул ладонь и едва не коснулся моего запястья. Но быстро передумал и осторожно убрал руку.

– Ага, наверное.

А он был проницательным типом. Я и впрямь всегда верила Джинни. Вытерев слезы ладонями, я попыталась собраться с духом.

– Но она ошибалась. Подозреваю, Джинни Тейлор много в чем оказалась неправа, – произнес он, доставая из пачки в кармане бумажный платок и протягивая мне.

– В чем? – всхлипнула я.

– А в том, что можно не закрывать окна и двери. Ведь дверь была не заперта, когда вы пришли, верно?

Я снова почувствовала, как меня загоняют в угол.

– Да. Бабушка Джинни никогда не использовала замки. Ей незачем было… – начала я и осеклась. Если я объясню, почему Джинни считала, что запросто сможет отбиться от незваных гостей, то Кук устроит мне настоящий допрос. К счастью, он улыбнулся, не настаивая, чтобы я завершила фразу. Конечно, он же не первый год знал нашу семью.

– Следовательно, члены вашей семьи были в курсе, что Джинни никогда не закрывает двери, – добавил он.

– Ага, – подтвердила я. – И не только родня… еще посыльные из химчистки, из бакалейной лавки.

– Ясно, – сказал Кук, на миг приоткрыв свой блокнот. – Тогда скажите, мисс Тейлор, почему вы позвонили тете Айрис, а не в полицию? Не пытались ли вы кого-то защитить? Такого человека, как, например, ваш дядя Коннор? Он мужчина вспыльчивый, не так ли?

– Дядя Коннор… – выдавила я, едва не поперхнувшись на слове «дядя», – …не имеет никакого отношения к смерти Джинни.

– Точно? Можете подтвердить его алиби?

– Я виделась с ним за завтраком. Он был с Айрис все утро. Можете ее спросить, если еще этого не сделали. Дядя Коннор на такое не способен.

– Даже ради наследства, которое он должен был получить от Джинни?

– Он не получил бы ни единого цента, – фыркнула я. – Джинни ни от кого не утаивала, что никого из нас, кроме Мэйзи, в грош не ставит. Каждый раз на День благодарения[8] говорила, что, когда умрет, то все ее деньги достанутся Мэйзи.

Вляпалась, вдруг ясно поняла я.

– Что ж, благодарю, что уделили мне время, мисс Тейлор, – произнес Кук, неуклюже вставая с пуфика. – Мне пора.

Улыбнувшись, он покинул библиотеку, оставив меня с четким ощущением того, что меня только что подловили.

Глава 7

– Мерси! Мерси!

Возбужденный тонкий голосок раздался позади меня. Я едва из джинсов не выпрыгнула, но, обернувшись, увидела Рена, который стоял на углу.

– Ты здесь все время был? – осведомилась я.

– Да, – ответил он, опуская голову. – Просто хотел тебе кое-что показать, Мерси.

Он протянул руку, в которой была новая игрушка – синий пикап.

– Ты не должен входить без спроса, – заявила я, пытаясь говорить строгим тоном.

Но как можно злиться на Рена, который был маленьким мальчиком еще до твоего рождения? На малыша, с которым ты когда-то сама играла? На ребенка, который, в принципе, и не ребенок вовсе? Общаясь с Реном, было легко забыть, что он ненастоящий, ведь появился он как воображаемый друг дяди Оливера. Но когда юный ведьмак такой силы, как Оливер, создает себе приятеля, тот со временем начинает жить собственной жизнью. Хотя Рен и выглядел мальчишкой, он являлся мыслеформой, проекцией столь мощного колдовского дара, что оказался способен отделиться от своего создателя.

Рен стал на колени и принялся катать машинку по полу, врезаясь в мои ноги, как в отбойник. Потом перестал играть и уставился на меня.

– Мне этот дядя не нравится, – пробурчал он, мгновенно переключаясь на другую тему.

Его непосредственность меня просто поразила.

– Да и мне тоже, – призналась я.

Я положила руку ему на голову: блестящие волосы Рена были шелковистыми и теплыми. Совсем как настоящие, подумала я. Но почему это только меня до сих пор удивляет? Странно, мы же с ним в детстве хороводы водили, и мне следовало привыкнуть к тому, что Рен – ненастоящий. Пусть он и выглядел как обычный малыш лет шести, какого можно увидеть на улице на трехколесном велосипеде или в магазине с родителями, на самом деле Рен был сверхъестественным магическим созданием. И Рен не должен был существовать в нашем мире. Ничего не поделаешь, но у меня от этого иногда голова шла кругом…

Айрис рассказывала, что Рен начал угасать, когда Оливер достиг подросткового возраста. В семье решили, что он исчез безвозвратно, но, похоже, он впал в спячку, ожидая появления следующего отпрыска. Оливера сменил Пол, сын Эллен. А когда родились мы с Мэйзи, Рен окончательно вернулся в реальность. Теперь он был кем-то вроде члена семьи. И он не взрослел и не вырастал со времени своего первого воплощения.

– У меня машина лучше, чем у Питера, – заявил Рен.

– Откуда тебе знать? – поинтересовалась я.

– Я его машину видел. Она старая.

– Да, но она настоящая, – выпалила я и тотчас пожалела о своих словах.

Рен встал и пнул машинку ногой. Игрушка покатилась в угол.

Открылась дверь: в библиотеку заглянула Эллен.

– Эллен! – взвизгнул Рен и бросился к ней, совершенно забыв про игрушку, с которой так возился. Эллен вошла, присела и поцеловала его в лоб, крепко обнимая.

Джинни часто ворчала, что «это» следует развеять, дать ему успокоиться. Семья должна хранить грань, а не баловаться с ней, дергая, как струну гитары. Но после гибели Пола, сына Эллен, тетя замкнулась на Рене. Ни у кого, даже у Джинни, не хватало духу отнять у Эллен еще одного ребенка, несмотря на жесткий характер Джинни. Постепенно все пришли к негласному уговору насчет того, что Рен будет «жить». Я подозревала, что именно комбинация постоянного пьянства и желания держаться за иллюзию истощала магические силы Эллен. Рену надо было подпитываться, вряд ли бы он мог заимствовать энергию у Мэйзи, поскольку она в нем теперь не нуждалась, ну а у меня и брать-то было нечего.

– Мячик потерялся, – пожаловался Рен, обращаясь к Эллен. Смешно выпятил нижнюю губу, и Эллен счастливо рассмеялась.

Меня совсем не радовало то, что он делает с моей тетей, я понимала, что наличие Рена здесь, в нашем доме, неестественно, но у меня не было выбора. Я тоже приняла его всем сердцем и относилась к нему, как к настоящему ребенку.

– Не горюй, малыш, – промурлыкала Эллен. – Если не найдем, попрошу Коннора поискать, с маятником.

Она поглядела на меня:

– А вы, юная леди, не беспокойтесь по поводу Адама. Очень скоро он поймет, что не на то дерево гавкнул.

– Он думает, что это кто-то из нас сделал, из-за денег Джинни, – ответила я.

– У тети Джинни не было собственного состояния. Она получала пособие из трастового фонда, как и вся родня. От смерти бедной Джинни никто не выиграет в экономическом плане. Она могла отдать лишь знание, но не деньги.

Эллен дотронулась до моего плеча.

– Детектив не прав, сама понимаешь. Он – не родственник, ни из ближних, ни из дальних. Если ведьма или ведьмак пришли бы к Джинни с дурными намерениями, она бы за милю почувствовала враждебный настрой.

Эллен задумалась и медленно проговорила:

– Тот, кто рождается наделенный силой, имеет особые признаки, как подпись. Как некая вибрация. Когда рядом оказывается некто, подобный нам…

Она отвернулась, видимо, стыдясь, что в число избранных не вхожу я.

– …его вибрация либо в тон попадает с нашей, либо в диссонанс, как гвоздем по стеклу.

Она посмотрела на Рена.

– Если бы наполненная злобой ведьма направлялась прямо к ней, Джинни бы сразу все просекла.

– Но если она могла знать, что к ней идет ведьма, почему она не могла почувствовать кого-нибудь нормального? Мне кажется, что твоя теория уязвима, – возразила я и слегка покраснела. Зря я использовала слово «нормальный» для тех, кто не обладает колдовским даром.

– Такого человека следует называть «обычным», а не «нормальным», – поправила меня Эллен. Однако, судя по всему, мой термин ее не обрадовал. – Кто бы ни убил Джинни, преступник, возможно, был обычным, но уж точно не «нормальным». И я уверена, он наверняка был весьма неуравновешенным. Сама ведь знаешь, что психически неустойчивые люди в полнолуние ведут себя еще более неадекватно.

– Поэтому и говорят «лунатик», – ответила я.

– Именно. То же самое происходит, когда безумец, прости мое отсутствие политкорректности, приближается к грани. Вибрации выводят его из себя еще сильнее. А Джинни была точкой концентрации силы, якорем той части грани, за которую отвечает наша семья. Поэтому рядом с ней безумец свихнулся бы окончательно.

Эллен помолчала.

– Джинни не среагировала на угрозу, и я подозреваю, она думала, что сможет с ней справиться. Но она недооценила степень безумия нападавшего. В любом случае убийца не из нашей родни, – закончила она.

– Ага, понимаю, но я не смогла убедить в этом детектива Кука.

– Не беспокойся. Он немного подержится за свою идею, но у него открытый ум. Открытый еще и в том смысле, что я могу в нем покопаться.

Она положила руку Рену на голову.

– Ты что-то увидела? – спросила я.

Эллен начала ерошить светлые волосы Рена, и морщины у нее на лбу разгладились. Рен был ее утешением.

– Сосед заметил молодого парня во дворе у Джинни, в то утро, когда ее убили. Афроамериканца вроде бы. Не смогла вытащить детальное описание, но, судя по впечатлениям Адама, я его вряд ли знаю.

– Мячик! – нетерпеливо воскликнул Рен.

Эллен встала.

– Хорошо, малыш, – ласково произнесла она и улыбнулась. – Пойдем. Где ты последний раз с ним играл?

– Снаружи, – ответил Рен.

– Тогда начнем искать там, – заявила Эллен и вывела Рена из библиотеки.

Спустя считаные секунды на пороге появился Тиг Райан – еще один из наших родственников.

– Ты до сих пор здесь? – осведомился он утвердительно-командным тоном. Массивная нижняя челюсть и высокий лоб делали Тига похожим на нечто среднее между учеником выпускного класса и телеведущим. Но по заносчивости его можно было сравнить с избалованным шестилетним мальчишкой или с Людовиком XIV, французским «королем-солнцем».

– К вашим услугам, – язвительно ответила я.

Он встал в дверях, не давая мне выйти.

– Будь добр, – прорычала я, но он не пошевелился. Пригнувшись, я выскочила в коридор мимо него, но он схватил меня за руку. В первое мгновение я вздрогнула, но потом храбро стряхнула его здоровенную лапу.

– Вы, Тейлоры из Саванны, думаете, что всегда выкрутитесь, – бросил он мне с резким северным акцентом, отчего его слова прозвучали еще грубее. – А по-моему, вам не стоит даже мечтать о благоприятном исходе дела.

Он обошел вокруг меня, вновь преграждая мне путь.

– Вы слабы и изнеженны, а другие… скажем, тот же я, постоянно укрепляют дисциплину и набирают вес. На этот раз вы потеряли власть над гранью. Мы вечно плясали под дудку Тейлоров, но Джинни стала последним якорем из рода Тейлоров. Теперь вы не будете нами править. Пришла наша очередь владеть силой.

– Насколько я понимаю, вам все карты в руки, – буркнула я, отталкивая его и отчаянно пытаясь заблокировать психические щупальца, потянувшиеся к моему обнаженному сознанию.

Я была легкой мишенью для родственничков-телепатов, и они часто пользовались своим преимуществом. Поэтому я принялась мысленно повторять мантру «Не лезьте ко мне, придурки!», чтобы заглушить прочие мысли.

Поднявшись по лестнице, я побежала по длинному коридору к бельевой, где Мэйзи должна была ждать меня. Мы прятались там вместе с тех пор, как ходить научились. В это помещение с узким окошком можно было запросто втиснуть кровать. Наверное, раньше это была комната для слуг, и тогда в обществе подобные габариты считались нормой. За многие годы бельевая стала для нас привычным местом, где можно было посекретничать и не только: комнатушка стала нашим убежищем. Это была святая святых. А сейчас, когда в доме было полно родственников, она оказалась нашим спасением – лишь здесь у нас оставался шанс поговорить наедине.

Понимая, что выгляжу глупо, я тихо постучала, причем прибегла к нашему с Мэйзи тайному коду. Дверь распахнулась, и я увидела Мэйзи. В руках она держала большой торт с горящими свечами.

– С днем рождения нас! – с улыбкой пропела она.

Я вошла в комнату, и дверь тотчас захлопнулась у меня за спиной. Сила Мэйзи была столь велика, что она инстинктивно пользовалась своим даром. Наверное, магия прямо бурлила у нее в крови.

– Но до нашего дня рождения еще несколько дней, – возразила я.

– Да, но если меня выберут на смену Джинни, я не смогу отпраздновать его с тобой. Меня отправят учиться у другого якоря. А я не хочу, чтобы мы отметили совершеннолетие врозь, – пояснила она. – Давай задувать свечи. И у меня для тебя сюрприз.

– Сюрприз уже случился, – рассмеялась я.

– Нет, сестренка, – ласково улыбнулась Мэйзи.

Я сделала шаг по направлению к ней, ощущая тепло, исходящее от огоньков.

– На счет «три», – сказала Мэйзи. – Раз, два… три!

Мы дружно дунули, но язычки пламени не исчезли: они соскочили со свечей и затанцевали в воздухе. Все были нормального цвета, но один из них внезапно стал ярко-синим, как пламя газовой горелки.

– Это двадцать одно воспоминание, для тебя, если захочешь подумать о чем-то особенно хорошем, – пояснила Мэйзи. – А если точнее, то двадцать воспоминаний и одно пожелание для нас обеих.

Я в молчаливом изумлении смотрела на подпрыгивающие в воздухе язычки пламени.

– Давай! – подбодрила меня Мэйзи. – Коснись какого-нибудь.

Ее глаза поблескивали от возбуждения.

Я подняла руку и осторожно дотронулась до ближайшего огонька. Меня обволокло теплой волной, и я вдруг оказалась в парке Форсайт вместе с Мэйзи. Мы уплетали мороженое в коническом стаканчике – денег хватило на одну порцию. Позади нас мальчишки играли в раббер[9], наш местный вариант стикбола[10]. Четвертого июля, в День независимости, нам с Мэйзи было десять лет. В гости приехал дядя Оливер и с утра пораньше подарил нам новые велосипеды. Мы сразу же покатили в парк. Я точно помнила, что случится дальше. Тогда мы впервые повстречали Питера. Он был среди мальчишек, игравших в раббер, и, вопреки протестам остальных, пригласил нас присоединиться. Мы здорово повеселились.

Таким оказался лучший День независимости в моей жизни, я готова была вспоминать его снова и снова. После того как мы выиграли в раббер, изображение начало гаснуть. Я очутилась в нашей тесной бельевой рядом со взрослой Мэйзи. Почувствовала, как на глазах выступили слезы.

– Просто невероятно! – воскликнула я. – Как у тебя получилось?

– Маленький фокус, Джинни научила, – ответила Мэйзи. – Почему-то я решила, что будет уместно применить ее навык для подарка тебе, Мерси.

Она улыбнулась, но на ее прекрасном лице отразилась горечь потери. Торт в ее руках исчез, вместо него появилась старинная банка с винтовой крышкой. Мэйзи провела пальцем по ее краю, и огоньки послушно слетелись внутрь. Все, кроме самого странного, мерцающего ярко-синим цветом.

– У тебя останется еще девятнадцать, пользуйся ими, когда угодно. Но мне бы хотелось, чтобы ты взглянула на мое пожелание.

Она накрутила крышку на банку и отдала ее мне. Я уставилась на огоньки, танцующие внутри, будто пойманные светлячки. Не буду их тратить. Лучше брать по одному, тогда, когда мне действительно потребуется вспомнить что-то хорошее.

Все еще ошеломленная, я водрузила банку на столик, убранный в бельевую за ненадобностью.

Потом потянулась к голубому огоньку. Коснувшись его, ощутила слабый укол, как от статического электричества. Мы опять перенеслись в летний парк Форсайт. Но Мэйзи выглядела так, будто ей уже под тридцать. Рядом играли дети – двое белокурых, с идеальными чертами лица, и двое огненно-рыжих, хулиганистых и задорных. Я смотрела на рыжих, и мое сердце забилось чаще. Они были похожи на меня, но у обоих оказались разноцветные глаза – я различила голубые и зеленые отблески их радужек. Мэйзи плеснула мне в бокал холодного вина, я обернулась, услышав голос. У дымящегося гриля стояли Джексон и Питер с запотевшими кружками пива. Присев возле меня, Мэйзи позвала наших детей и чмокнула меня в щеку.

Видение рассеялось, и я увидела Мэйзи в комнате, чуть поодаль. Она была очень серьезна.

– Мне было трудно удержаться и не прочесть твои мысли, – проговорила она. – Мы слишком связаны друг с другом. Я пыталась не лезть тебе в сознание, но когда тебя охватывали сильные чувства, они сами мне в голову стучались. Ничего не могу поделать.

Я поглядела на нее испуганным взглядом оленя, который выскочил на дорогу и попал в свет фар автомобиля.

– Мне известно о твоих чувствах к Джексону…

– Мне так жаль, – перебила я ее.

Она улыбнулась. Кинулась ко мне и крепко обняла меня.

– Да, Мерси! Я, честно, знала! И хочу сказать тебе, что я тебя не осуждаю. Поверь, если кто и может понять, как можно любить Джексона, так это я.

Она отпустила меня и отстранилась.

– И если бы ты могла хоть что-то изменить, ты бы так и поступила, – добавила Мэйзи. – Ты поэтому решила встретиться с Хило?

Отрицать не имело смысла, очевидно, для сестры мои мысли были все равно что свои собственные.

– Да, – призналась я. – Я попросила от нее заклинания, чтобы полюбить Питера…

– А ты любишь Джексона, – закончила за меня Мэйзи. – Она сотворила заклинание?

– Я передумала и отказалась от услуг Хило. Но она заупрямилась и заявила, что будет над этим колдовать.

– Нехорошо, – вздохнула Мэйзи. – Любовные заклинания всегда имеют побочные эффекты. Чувства, созданные ими, неестественные, поддельные и легко могут перейти в страсть, не имеющую ничего общего с истинной любовью. Я никогда и не пыталась подобными глупостями заниматься. Ты не заметила никаких перемен в твоем отношении к Питеру?

– Нет, – быстро ответила я. Но потом мне пришла в голову мысль, которую я гнала от себя с того момента, как увидела труп Джинни с раскроенной головой. – Хило упомянула, что для заклинания требуется много крови.

Я задрожала всем телом.

– Даже и не начинай, – произнесла Мэйзи. – Старая карга просто тебя подловила. В любовной магии не используют кровь. И, если Хило замешана в убийстве Джинни, это не имеет ни малейшего отношения ни к тебе, ни к заклинанию. Слышишь меня, Мерси?

Я кивнула, ощутив, что у меня будто гора с плеч упала.

– Подозреваю, что Хило вообще блефовала по полной, утверждая, что может сделать заклинание… но, Мерси, если ты заметишь что-то странное, сразу сообщи мне.

Она помолчала.

– Самое печальное заключается в другом, – продолжила она. – Сейчас ты все осознаешь, но глубоко внутри ты всегда будешь думать, не повлияла ли на твои чувства магия Хило. Ладно, будущее покажет. А пока держись от Хило подальше. Она опасна. Больше к ней не ходи. Хватит себя мучить.

И Мэйзи принялась ходить по комнате кругами. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она остановилась и посмотрела на меня.

– А я ведь часто тебе завидовала.

– Ты завидовала мне? – повторила я. Что за глупости? Я всю жизнь провела в ее тени – не такая красивая, лишенная дара, и, возможно, не настолько умная.

– Да. Я завидовала твоей свободе. Пока ты гуляла по городу и заводила друзей, Джинни держала меня при себе. Она не сомневалась, что я приду ей на смену, и готовила меня к миссии стать якорем. С этим проблем не было, но я ждала, что все случится гораздо позже и я успею пожить нормальной человеческой жизнью. Надеялась, что нам с тобой удастся вместе попутешествовать по миру после совершеннолетия, когда мы получим доступ к нашим долям в семейном трастовом фонде.

– Мы еще можем успеть, – тихо сказала я.

– Нет, если меня изберут якорем! – воскликнула она. – Ведьмы-якори постоянно поддерживают баланс и стабильность грани, и мне придется навсегда застрять в Саванне! Я бы смирилась, ведь теперь у меня есть Джексон.

Она опять начала ходить по комнате.

– У тебя, Мерси, имеется целая гора возможностей обрести счастье! А у меня – лишь мой Джексон.

Она застыла как вкопанная и пристально посмотрела на меня.

– Я не могу пообещать тебе, что у тебя с Питером все хорошо будет. Однако я уверена, что он тебя обожает. Он еще в детстве потерял из-за тебя голову. Но Джексон… он любит меня.

– Ты права, Мэйзи, – согласилась я, но Мэйзи не обратила внимания на мои слова.

– Но сейчас я чувствую, что ты в состоянии сбить его с толку. Его влечет к тебе точно так же, как тебя – к нему.

– Зачем я ему нужна, если у него ты есть? – вырвалось у меня.

Мэйзи буквально онемела. Потом тряхнула головой и закатила глаза.

– Мерси, ты совершенно дико себя воспринимаешь. Если бы ты посмотрела на себя глазами Питера или Джексона, ты бы такого не говорила. Ладно, не заставляй меня чесать за ухом твое эго, одновременно умоляя, чтобы ты оставила Джексона мне.

– Извини, – буркнула я, осознав глубину своего эгоизма. И сама подошла к ней, чтобы обнять.

Позволив мне пару мгновений подержать ее в объятиях, Мэйзи вежливо выскользнула из моих рук.

– Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Абсолютно, – с жаром ответила я. – А ты пообещай верить в то, что я люблю тебя больше всех на свете. Я никогда не причиню тебе вреда, разве что ненамеренно.

Мэйзи лукаво улыбнулась и просияла.

– У меня есть второй сюрприз, и, думаю, ты за меня порадуешься. Меня разрывает на части от желания показать тебе кое-что.

И моя сестра вытащила из-под ворота платья цепочку, на которой висело кольцо.

– Джексон и я поженимся! Мы ждали, когда лучше объявить о помолвке, и я решила тебе первой сказать. Хотели объявить, когда все родные соберутся, но… учитывая причину нынешнего сбора…

Она умолкла. А я буравила глазами крошечный сверкающий камешек на ободке кольца.

– Не молчи, Мерси! Ты за меня рада? – несколько напряженно спросила Мэйзи. Она стояла, не шевелясь, в ожидании моего ответа.

Я встрепенулась:

– Конечно! Конечно, я счастлива за тебя, Мэйзи!

Я опять сжала ее в объятиях. Бог свидетель, я действительно радовалась за нее. В конце концов, таков был мой сестринский долг.

Раздался громкий стук в дверь. Я открыла ее и увидела Коннора с его неизменным маятником.

– Нашел, – пробурчал он, уставившись куда-то вдаль. – Твои тетки и я хотим поговорить с тобой насчет жеребьевки.

– Мерси нам тоже понадобится, – заявила Мэйзи. – Она должна принять участие в жеребьевке.

Я заметила, как она аккуратно спрятала цепочку с кольцом обратно под ворот платья.

– От Мерси не требуется ничего, кроме как сунуть руку в мешок и вынуть белую костяшку, – фыркнул Коннор, даже не глядя на меня. – С другой стороны, у тебя очень хороший шанс стать заменой Джинни. Значит, в твоей жизни очень многое изменится.

Коннор оглядел ее с ног до головы.

– Очень многое, – добавил он.

Мэйзи слегка нахмурилась:

– Но, если я буду избрана, я не собираюсь вести себя так, как Джинни. У меня будет и личная жизнь.

– Что ж, девочка, посмотрим, как все сложится, не злись раньше времени. И не спеши судить Джинни. Сперва очутись в ее шкуре, а потом рассуждай, хочешь ты быть такой же или нет. Ладно, идем. Женщины ждут.

– С днем рождения, сестра! – пропела Мэйзи, в последний раз улыбнувшись мне, и направилась к выходу.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я вслед.

Коннор небрежно покосился на меня, и я тут же вспомнила прозвище «Разочарование», которым он меня наградил. Он покинул бельевую, тяжело топая по половицам. А я стала смотреть на банку с воспоминаниями, которую вручила мне Мэйзи. Холодная на ощупь, но ярко светящаяся, как ночник. Я забрала ее в свою комнату и спрятала в коробке с игрушками и другими детскими вещами, оставленными на будущее, до тех времен, когда у меня будут дети. Возможно, те самые рыжие сорванцы, которых представила Мэйзи в подаренном мне образе.

Глава 8

Я чувствовала, как родственники тянутся ко мне мысленными щупальцами со всех сторон, поэтому представила себе знак «Вход запрещен» и кулак с выставленным средним пальцем для тех, кто плохо понял. Щупальца в основном убрались. Я решила выйти наружу. Приближался ланч, а Питер и его бригада обычно отдыхали в Четэм-сквер. Подумала, что забегу в «Паркерс Маркет», куплю еды и устрою Питеру пикник. В голову полезли воспоминания о том, что случилось после моего визита к нему на работу, но я их прогнала. Схватила рюкзачок, вытряхивая на кровать сувениры «Шутовского тура». После похорон Джинни у меня будет достаточно времени, чтобы разгрести свои проблемы.

Мельком взглянув на себя в зеркало, я поразмыслила насчет минимума косметики, раз уж Эллен научила меня этим премудростям. С отблескивающим на скулах золотистым солнечным светом я выглядела даже хорошенькой, если не сказать красивой. Когда Мэйзи нет рядом, я тоже была хоть куда. Хотя по сравнению с сестрой я вечно проигрывала. Я вздохнула и внезапно поняла, что, когда я окажусь на улице, вся краска моментально потечет, а тени размажутся по щекам. В итоге я ограничилась увлажняющим кремом с солнцезащитным эффектом. Кстати, по наличию макияжа можно всегда безошибочно отличить туристку от местной женщины, выросшей в Саванне. Наивные туристки полагали, что косметика на лице выдержит сочетание жары за тридцать по Цельсию и почти стопроцентной влажности. Я заколола волосы в хвост, понимая, что другой вариант – просто пустая трата времени. Надела джинсы, обрезанные до шорт, и весьма фривольную маечку. Я решила, что лучше демонстрировать окружающим чуть больше плоти, чем положено. Наверняка я нарвусь на молчаливое осуждение, зато не превращусь в потную свинку. Закинув рюкзачок на плечо, я вышла из дома.

Летняя Саванна похожа на настоящую парную. Под лямкой тотчас выступил пот. Найдя велосипед, я вспрыгнула на него, едва не обжегши бедра о горячий металл рамы.

Но, несмотря на жару, я чувствовала себя легко и свободно, как никогда. Будто целый мир с моих плеч упал. Уже не надо скрывать от Мэйзи мои чувства к Джексону. Да, я люблю его. Нет, я не собираюсь поддаваться порыву страсти. Может, я просто запуталась. Есть надежда, что я из всего этого выберусь – с помощью Хило или без нее. Я обязана попытаться ради моей сестры и, конечно, ради Питера. Ну и ради себя самой, разумеется. А Мэйзи и Питер – два самых любимых человека в моей жизни.

Заехав в продуктовый магазин и купив еды, я принялась отчаянно крутить педали, стараясь побыстрее доехать до Четэм-сквер. Особо не глядела по сторонам, не больше чем требовалось, чтобы выжить в потоке уличного движения. Вырулила к площади, соскочила с велосипеда и пошла пешком, выискивая Питера.

– Мерси! – раздался мерзкий голос, и я вздрогнула.

Я как раз приближалась к северо-восточному углу площади, когда рядом притормозил новенький красный «Мерседес» с откидным верхом.

– Мерси.

Теперь голос прозвучал тише, балансируя на грани между приветствием и утверждением. Машина притормозила. Такер Перри. Отлично.

– Как поживаешь, милая? Мои соболезнования насчет Джинни. Ужасная трагедия.

– Благодарю, мистер Перри, – ответила я, не останавливаясь. Машина тихо скользила рядом, будто хищник.

– Уверен, я могу как-то помочь тебе легче пережить гибель Джинни. Забыть все.

Он криво улыбался, отчего его правый глаз немного прищурился. Мне захотелось вымыться. От одной мысли, что моя милая тетя Эллен позволяла Перри прикасаться к себе, меня трясло.

– Очень ценю, – с трудом выдавила я. – Но я тороплюсь. У меня дела.

Я почувствовала огромное облегчение, увидев, что с другого конца площади ко мне идет Питер – с мрачным видом, голый по пояс, с футболкой в руке.

– Мое приглашение на следующий вечер в «Тилландсии» еще в силе, – произнес Такер, заметив Питера. – В некотором роде, наша встреча станет завершением цикла. Твоей маме всегда нравилось в клубе.

Питер подошел ко мне.

– Нам не помешает свежая кровь. Приходите оба. И ты, и твой парень, добро пожаловать!

– Благодарю, мистер Перри, но я так не считаю, – процедила я, сдерживаясь, чтобы не сболтнуть лишнего. Мне хотелось послать его подальше.

– Все нормально? – спросил Питер, уставившись на Такера.

– Вполне, – ухмыльнулся Такер и скривился. – Что ж, я, пожалуй, поеду. Дай знать, если передумаешь, Мерси.

И красный «Мерседес» умчался прочь.

– Что ему надо? – прорычал Питер, провожая взглядом «Мерседес».

– «Тилландсия», – сказала я. – Такер, похоже, думает, что мы не прочь выпить с ним, убив на это хороший вечер.

– Знал бы он, как он ошибается, – пробурчал Питер, поворачиваясь ко мне.

Неожиданно он меня поцеловал.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Надоело показное равнодушие, решила я. Передо мной – честный молодой мужчина, который меня любит. Его ничто ни с кем не связывает. У него нет тайных целей.

– Я по тебе соскучилась и захотела проведать. Ты не против?

– Не против – слабо сказано, – просиял Питер. – Давай где-нибудь присядем.

Он взял за руль мой велосипед правой рукой, а ладонь левой положил мне пониже спины, и мы направились к центру площади. Аккуратно прислонив велосипед к дубу, Питер плюхнулся на траву.

– Приземляйся, – заявил он, похлопав рядом с собой.

Я тихонько села, поставив между нами рюкзачок.

– Никаких новостей насчет похорон Джинни? Я попытаюсь отпроситься, но босс сказал, чтобы я за пару дней предупредил.

– Нет, нам пока неизвестно, когда тело выдадут.

– А как такое могло случиться, Мерси? Странно, но почему-то твои дядюшки и тетушки до сих пор не сделали свои фокусы-покусы и не выяснили, кто этот негодяй, – удивился Питер.

Его спокойное отношение к силе, которой обладали Тейлоры, заставило меня улыбнуться. Мы выросли вместе, но, четко понимая, кто мои родичи – сплошь ведьмы и ведьмаки, – он никогда нас не сторонился, в отличие от обычных людей.

– Верно. Пару недель назад я и сама бы сказала, что невозможно причинить вред Джинни. Они пытались определить убийцу, но пока безуспешно. И мои близкие, и полиция.

В парке собрались приятели Питера по бригаде и начали усаживаться вокруг нас.

– Эй, Пит, это у тебя десерт такой? – спросил один из парней.

– Проклятье, а у меня, кроме чашки пудинга, ничего и нет, – пошутил другой.

– Пити, а попробовать дашь? – подал голос невысокий жилистый парень.

– Не обращай внимания. Паршивцы все отдали бы, чтобы сидеть возле тебя. И я их понимаю.

Питер произнес свои слова шутливым тоном, но, судя по его взгляду, ребята испытывали судьбу, подтрунивая над нами. Потом он покосился на мой рюкзачок.

– У тебя тур сегодня? – поинтересовался он.

Я открыла рюкзачок и достала ему сэндвич.

– Ланч тебе принесла, – пробормотала я, смутившись. Почувствовала себя хрупкой и уязвимой, и вовсе не из-за реплик его товарищей.

– Ого, ланч! – воскликнул Питер. – Значит, ты все заранее спланировала, да?

– Ага, наверное.

На его лице была невинная радость… и любовь, настоящая, а не какая-нибудь фальшивка, сотворенная худу. Он заслужил, чтобы его любили, и я твердо вознамерилась найти в себе хоть что-то, похожее на это чувство. А если не смогу, то придется просто отпустить Питера. Я проклинала себя за то, что встретилась на перекрестке с Хило. Отгоняла мысли о ней, и на смену им вдруг пришли другие, о столь же неприятном человеке. О Такере.

– Такер упомянул, что именно моя мать поручилась за него, когда он хотел попасть в «Тилландсию», – начала я. – Возможно, в клубе она познакомилась с моим отцом.

– И что ты думаешь? – спросил Питер.

– Вероятно, я смогу что-то узнать, если приму приглашение Такера. И в конце концов выясню, кто мой отец.

Питер молчал, но на его лице бушевала буря эмоций.

– Слушай, – проговорил он. – Мысль – явно плохая.

– А почему?

– Я, конечно, не в курсе, как шли дела в клубе, когда твоя мама там бывала. Уверен, это было совсем не то, что у них там сейчас творится, но…

– Что?

– Я сплетни кое-какие в баре слышал. Вроде бы в «Тилландсии» народ с катушек съехал. Там все превратили в клуб свингеров.

Он виновато поглядел на меня, будто я была ребенком, которому сказали, что Санта-Клауса не существует.

– Мерси, я очень хорошо отношусь к Эллен и не стану осуждать ее, но тебе в «Тилландсии» не место.

– Если то, что ты говоришь, – правда, то и в те времена, когда мама бывала в клубе, там царил такой же беспредел. Думаю, что моим отцом может оказаться любой мужчина из завсегдатаев. Хоть Такер Перри.

– Без вариантов, – промычал Питер, жуя сэндвич. – Если бы Такер думал, что ты и Мэйзи – его дочери, вряд ли он так увивался бы за вами.

– Ты уверен? – спросила я. – Кстати, я – не очень.

Питер побледнел, опуская руку с сэндвичем.

– Что-то аппетит пропал, – пробормотал он, заворачивая сэндвич обратно в пленку. – Нет, даже Такер Перри не может оказаться таким извращенцем, – добавил он, пытаясь убедить нас обоих. – Слушай, Мерси. Давай-ка я допрошу Такера. Мне надо поговорить с Такером. Я хочу это сделать, но я не собираюсь переступать границы.

– Границы? – переспросила я.

– Границу между мной и тобой, – пояснил Питер. – Но я не представляю, согласишься ли ты, чтобы я разговаривал с Такером в качестве твоего…

– Моего… кого? – подтолкнула я его.

– Твоего парня, – выпалил он, глядя на меня исподлобья. – Не уверен, что ты меня так воспринимаешь, но я давно тебя знаю, Мерси, и не хочу строить планы загодя…

Разноцветные глаза Питера сияли теплотой, а рыжие волосы так и пылали огнем. От него исходила сила и доброта. Но я медлила.

– Я всегда считал, что рано или поздно мы будем вместе, – продолжал он. – Но потом появился Джексон.

Я ничего не ответила. Одно дело, когда Мэйзи мои мысли прочла, но если мои чувства столь очевидны для Питера, самого нормального из людей, каких я встречала, то я просто открытая книга для каждого встречного.

– Мне не важно, Мерси, что ты выбрала первым не меня, – произнес он, спасая меня от ужасающего молчания. – Главное, надеяться, что ты меня выберешь когда-нибудь… в будущем.

Меня окатила жаркая волна, и я поняла, что причина этому – никакое не худу. Вот она – реакция на любовь Питера. Встав на колени, я прильнула губами к его губам, обнимая его. Он отозвался на мой поцелуй, прижимая меня к себе так, словно хотел целиком вдавить в себя.

Питер – прекрасный человек. Со временем он станет замечательным мужем и хорошим отцом. Внезапно я почувствовала не волшебную страсть, а чудесное умиротворение, уверенность в том, что нам удастся стать парой, чего бы это ни стоило.

Отстранившись от Питера, я посмотрела на него в упор.

– Тебе и впрямь надо с Такером по-мужски поговорить.

– Я это обязательно сделаю, – заявил Питер и принялся целовать меня снова.

– Может, им комнатку подыскать пора? – усмехнулся один из друзей Питера. – Хотя, если честно, я с удовольствием за ними понаблюдаю.

Глава 9

День выдался жарким, и сейчас припекало как никогда раньше, поэтому меня очень порадовало, что в лимузине есть кондиционер. Кроме того, я была одета во все черное. Мы ехали на кладбище Гринвич, чтобы попрощаться с Джинни. Однажды она настояла на том, чтобы ее похоронили отдельно от других родственников. Если уж мы ей при жизни ни минуты покоя не даем, сказала она, пусть хоть смерть позволит ей побыть в блаженном одиночестве. В отличие от других Тейлоров, отошедших в мир иной, дух Джинни не задержался на земле. Ее душа улетела в другое измерение, и я про себя молилась, чтобы она наконец-то нашла умиротворение.

Оливер, Айрис и Эллен ехали в машине, где находилось тело, а в следующей устроились я, Коннор, Мэйзи и Джексон. Мужчины были в костюмах и галстуках, женщины – с жемчужными украшениями. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Снаружи проносилась летняя Саванна. Туристы в цветастых гавайских рубашках выстроились в очередь, чтобы сесть в троллейбус. Детишки в парке Форсайт куда-то побежали, оторвавшись от своих родителей, но затем встали как вкопанные и заверещали. Я принялась гадать, что привлекло их внимание, но мы уже миновали парк, и меня отвлек монотонный голос Коннора. Он что-то бубнил Джексону и надоедал мне. Наверняка он не говорил ничего важного. Мне хотелось прислушаться к собственным мыслям, но слова Коннора создавали фон у меня в голове, будто некрасивые обои на стене.

Рядом с самыми родными мне людьми я чувствовала себя неуютно. Жаль, что возле меня не было Питера! Увы, его бригадир предоставил ему четкий выбор. Либо приходишь на работу сегодня, либо вообще не приходишь. Я попросила Оливера магически посодействовать, но Питера мое предложение, похоже, немного оскорбило.

– Обычные люди не полагаются на колдовские фокусы. Мы все честно делаем, – заявил он.

Его решимость лишь усилила мое уважение к нему, но как же мне хотелось, чтобы он был здесь! Он бы держал меня за руку так, как сейчас держит за руку мою сестру Джексон. Я в очередной раз убедилась в том, что они – чудесная пара. Хорошо, что мне удалось поговорить с Питером накануне.

Я отвернулась от окна и случайно поглядела на Мэйзи. Не надо было уметь читать мысли, чтобы понять, сейчас все ее мысли – об одном. О жребии, который будут тянуть вечером. Зажмурившись, я снова молча помолилась за Мэйзи. Я надеялась на то, что сила выберет другого. Мэйзи думает, что она готова взять на себя огромную ответственность, но я мечтала, чтобы у нее была возможность жить своей жизнью. Зачем ей быть прикованной к грани? Неожиданно я почувствовала всем сердцем, что моя молитва услышана. Мэйзи минует участь Джинни, по крайней мере пока.

И вдруг я ощутила, что на меня смотрит Джексон. Наши взгляды встретились, и мое сердце заколотилось, как безумное. Я всегда считала шуткой фразу, что люди слышат звуки скрипки, когда видят своего истинного возлюбленного, но, клянусь, сейчас мне показалось, будто в салоне автомобиля звучат струнные. Я попыталась опустить голову, но его взгляд держал меня, как в тисках. Может, в его глазах затаилось томление? Неужели Мэйзи права, и он разрывается между нами? Ведь был тот момент, в больнице…

На мгновение я забылась, поглощенная желанием. Пламя, которое я столь долго пыталась потушить, мигом разгорелось и сжигало меня.

Потом я увидела, что Джексон действительно держит Мэйзи за руку. Все верно – они помолвлены. Меня охватил жгучий стыд, я поняла, что мои мысли – предательство, не только по отношению к Мэйзи, но и по отношению к Питеру. Я вообще не буду проявлять интерес к Джексону и не стану его провоцировать, решила я.

Чувство вины помогло мне собраться с силами, и я уставилась в окно. Извилистые улицы старой Саванны кончились, потянулась бесконечная череда безликих торговых центров и магазинов скидок. Этот район гораздо больше походил на пригород, и ощущение родной Саванны вернулось лишь тогда, когда мы достигли знаменитого кладбища Бонавентура, где покоилась моя мама и многочисленные бабушки с дедушками. Не доедешь до Гринвича, не миновав Бонавентура. Я пообещала себе, что, когда спадет жара, я домчусь на велосипеде и возложу цветы к их могилам. Может, доеду и до Джинни и тоже преподнесу ей букетик.

Солнце сияло в зените, поэтому священник сжалился над нами и быстро прочел молитву. Все мы понимали, что она не имеет для Джинни никакого значения. Святой отец первым бросил в могилу горсть земли. Я отделилась от толпы и направилась к машине, надеясь, что водитель не выключил кондиционер.

Я уже была в нескольких метрах от автомобиля, когда ко мне подошел пожилой мужчина. Лицо вроде знакомое, но вспомнить я его не могла.

– Мисс Тейлор, будьте любезны, составьте мне компанию.

Меня ошеломило сочетание трех фактов. Спокойное лицо, тихий голос и ужас в глазах. В висках застучал пульс. Я выросла среди ведьм и догадалась, что мужчина явно находился под воздействием заклинания. Еще секунда – и магия обрушилась прямо на меня. Предложение не являлось вежливой просьбой, и я была вынуждена подчиниться. Но попытаться стоило. Я подняла ногу и приказала ей шагнуть назад, но вместо этого сделала шаг вперед. В отчаянии оглянулась, надеясь на подмогу родных, но нет – они все еще стояли у могилы Джинни. Поблизости бродили любопытные туристы – охотники за призраками. Фотографировали особенно вычурный надгробный камень, уповая поймать в кадр нечто сверхъестественное, и не замечали колдовство, происходящее у них перед носом.

Я попыталась окликнуть их, но в ответ услышала свой голос, произносящий чужие слова.

– Благодарю, я с удовольствием к вам присоединюсь, – проговорила я достаточно громко, чтобы охотники за привидениями навострили уши.

Потом я сделала пару неловких шагов, едва не растянувшись на земле, и кто-то из туристов пошутил насчет степени моей трезвости. Но спустя пару мгновений они обо мне забыли и опять принялись фотографировать пылинки в лучах солнца.

Водитель помог мне сесть в салон и наклонился ко мне.

– Это временно, – прошептал, проводя рукой у меня перед глазами, и мое зрение тотчас заволокла черная пелена.

– До тех пор, пока не приедем. Пожалуйста, не шумите.

Я почувствовала, как мое тело одеревенело. Пот, выступивший от страха, начал холодной струйкой стекать по спине. Шумел кондиционер. Водитель пристегнул меня ремнем и захлопнул дверцу.

– Мне искренне жаль, мисс Тейлор, – добавил он, садясь за руль. – Уверен, вы меня простите. У меня не было выбора, я просто выполняю то, что нужно сделать. Хило меня заставила вас забрать, точно так же, как заставила вас прийти.

Машина тронулась и стала разворачиваться направо.

– Что Хило от меня надо? Куда вы меня везете? – спросила я, ощущая гнев и страх одновременно.

– Она мне не позволила посвящать вас в детали, мисс.

– Тогда хоть скажите, откуда я вас знаю. Я вас где-то видела! – упорствовала я.

– Вряд ли, мисс, – возразил он. – Но, кажется, вы встречались с моим внуком. Он полицейский.

В его голосе слышалась неподдельная гордость, даже несмотря на ужасные обстоятельства, которые нас свели.

– Детектив Кук – ваш внук? – изумилась я.

Ясно! Один и тот же цвет кожи, темно-карие глаза. Хило, должно быть, весьма самоуверенная особа, раз рискует делать деда офицера полиции пешкой в своей игре.

– Да, мисс.

– Вы можете ему позвонить? Пусть он меня заберет!

– О, мисс, вы же в курсе, что Мать Хило очень умна, чтобы такое позволить, – ответил он. – Я бы с радостью помог вам, но я у нее – на коротком поводке. И не могу сопротивляться, как и вы.

Я пыталась считать повороты и прикидывала расстояние. Похоже, мы проехали по кругу раз, если не два. И почему-то вообще не тормозили. А ведь повсюду были светофоры и предупредительные знаки! В результате я сбилась с толку и совершенно запуталась.

Мы ехали целую вечность. Внезапно я почувствовала, что дорога стала каменистой и ухабистой, а спустя некоторое время мы остановились. Водитель распахнул дверцу, в салон ворвался душный воздух и пение цикад.

– Позвольте, – произнес он, взяв меня за руку. Помог мне выйти из машины, и я начала внимательно прислушиваться к звукам. Но различила лишь стрекот и хруст гравия под ногами.

– Мы немного прогуляемся, мисс.

Почему-то меня пронзила мысль, что здесь я и умру. Он привез меня к могиле, он убьет меня и бросит мое тело прямо тут. Моя плоть истлеет. А я даже не увижу, когда он соберется сделать это. Может, Коннор найдет мои останки с помощью своего дурацкого маятника. Но он, конечно, опоздает. Я буду мертва, как Джинни.

– Вы собираетесь меня убить? – спросила я чужим голосом.

– Боже правый, девочка! Нет, я ни волоска не трону с твоей чудесной рыжей головы, – воскликнул он, переходя на «ты»

Думаю, мы брели по тропинке. Гравий остался где-то позади, а в мои туфли забился песок.

– Если она не заставит, – упрямо заявила я.

– Она не сможет. Я – шофер, езжу на автобусе. Она может заставить меня машину водить, поскольку для меня это дело обычное. Но я никакой не убийца, и я точно не причиню тебе никакого вреда.

– Но Хило всегда себе на уме, – не унималась я.

Он ничего не ответил, и я решила, что он согласен с моими словами. Минуту или больше мы шли молча.

– Но ты же из Тейлоров, девочка. Неужели ты бессильна и не справишься с Хило? – нарушил паузу водитель.

– Извините. Чиста как лист, – буркнула я, против воли рассмеявшись.

– Тогда я буду за тебя молиться. А если мои молитвы хоть чего-то стоят, то завтрашний рассвет ты увидишь, – подытожил он и остановился. – Все. Осторожнее, здесь ступеньки.

Он помог мне подняться на крыльцо. Мне в лицо врезался какой-то жук, и я подпрыгнула.

– Все нормально, девочка. Будь отважна. Ладно, она говорит, дальше мне нельзя.

Раздался скрип, и водитель перевел меня через порог. Меня подхватили другие руки, более сильные и грубые, и затащили внутрь дома. Дверь захлопнулась.

– Прозрей, – приказал елейный голос.

Зрение тотчас вернулось ко мне, руки и ноги снова мне подчинялись. Я находилась в просторной комнате. Стены и пол сияли аквамариновым или призрачно-синим тоном – так называли данный оттенок в наших местах. Считалось, что он прекрасно отпугивает насекомых и недружественных духов. В центре комнаты стоял стул, и на нем восседала Мать Хило в сине-лиловой одежде, цвету которой позавидовало бы утреннее небо. У нее на коленях расположилась трехлапая кошка и урчала, а Хило лениво чесала ее за ушами. Говорили, что для настоящей призрачно-синей краски нужен пепел левой задней кошачьей лапки. Понятно, куда подевалась конечность этой киски.

– Зачем ты меня притащила? – спросила я.

Хило хмыкнула.

– Подойди ближе, – приказала она.

– Хило, мне не нужны твои заклинания, – произнесла я, но мои ноги подчинились и подвели меня на расстояние вытянутой руки от ее трона.

– Мне вообще не надо было сюда к тебе приходить, и я вообще не желаю с тобой общаться, – заявила я.

Пусть ноги мне и не подчинялись, но пальцы еще слушались, и я почувствовала, что сжимаю кулаки. Постаралась отклониться назад и сопротивляться ее власти над моим телом.

Хило пристально оглядела меня с ног до головы.

– Значит, тебе интересно, зачем Хило тебя привела. И уверена, интересно, где это «сюда», но, девочка, ты задаешь неправильные вопросы. Ты должна бы спросить себя, почему твоя родня не научила тебя, как защититься, чтоб тебя не схватили. Как думаешь, почему? Давай, ответь Хило.

– Наверное, они решили, что остальные люди достаточно умны и не будут со мной связываться…

Я удивилась своему голосу. Я говорила едко, язвительно… Меня охватила настоящая ярость.

Хило добродушно рассмеялась. Вероятно, она веселилась от души.

– Молодец, девочка. Тебе следовало отдаться гневу. Но не следовало срываться на Матери. Надо злиться на твою могущественную и высокомерную семью. Они сделали тебя слабой. Не Хило.

По краям комнаты сгустились тени и начали приближаться ко мне. Они принюхивались ко мне, будто бродячие псы. Инстинктивно я поняла, что лучше не шевелиться.

– Назад! – заорала Хило, и они отпрянули, трусливо спрятавшись в закуты. Множество отдельных серых теней слились в черный ком.

– Что у тебя за твари? – спросила я. – Вернее, тварь?

– Не твое дело, – проговорила Хило. – Старая Джинни теперь в могиле, а Хило победила.

Она засмеялась смехом, похожим на предсмертный хрип.

– Ты ее убила? – вырвалось у меня.

Хило перестала смеяться и прошептала:

– Хило тебе сказала, для заклинания нужна кровь.

Ее глаза расширились, и она захихикала.

У меня подгибались колени. Если бы Мэйзи не заверила меня в том, что для любовных заклинаний не используют кровь, я бы рухнула на пол. Устав смеяться, Хило перевела дыхание.

– Может, Хило убила старуху, может, нет. Чем ты готова пожертвовать, чтобы узнать?

Кошка потянулась и принялась вылизывать несуществующую лапку.

– Видела, как ты по городу ходишь и врешь за деньги. Плата за вранье. Хило возьмет плату за правду.

Я почувствовала облегчение. Если у меня есть, что ей предложить, это повышает шанс того, что меня не закопают на перекрестке.

– У меня нет денег. По крайней мере сейчас. Будут после дня рождения. Если ты меня в живых оставишь. Меня и деда детектива Кука. Тогда я отдам тебе все, что у меня будет.

– Девочка, Хило не нуждается и не желает брать грязные деньги Тейлоров, – с отвращением произнесла она. – А Генри уже давно ничем не поможешь.

– Тогда зачем тебе мучить меня? – спросила я.

– Хило незачем мучить тебя. У Хило есть предложение получше. Тебе решать, хочешь ли ты, чтоб она показала тебе путь. Научила тебя, как должна была научить Джинни.

– А если я не хочу?

– Тогда ты не так умна, как думала Хило.

Хило помолчала.

– И ты не под ее защитой, – добавила она.

Тень пошевелилась, но Хило выставила руку, заставив ее замереть на месте.

– Я знаю твою семью, – продолжала она. – Они секретничают, они очень много скрывают от тебя. Если ты согласишься, то Хило отпустит тебя. Но сперва Хило скажет тебе кое-что. Она даст тебе мудрость и правду. Посмотрим, сколько правды ты выдержишь.

– Но зачем? Какая тебе разница, научусь ли я магии, узнаю ли я семейные тайны?

– Затем, девочка, что хочу сделать им больно. Им будет хуже, чем ты думаешь. Такую боль не причинишь, убивая. Пусть они увидят себя в зеркале ненависти твоих прекрасных зеленых глазок. Вот тогда ты и поймешь, что к чему, девочка.

Хило скривилась, и в уголках ее рта выступили морщины. Внезапно она зашипела, и кошка прижала уши.

– Я не хочу причинить им вред. Мне все равно, что они там сотворили, – бросила я.

– Ты говоришь так, но ты ошибаешься. Тебе пока неизвестно, что они сделали с Хило и с тобой. Ты придешь ко мне по своей воле, и Хило покажет тебе все. Ты увидишь, что случилось с твоей чудесной Джинни. Хило посмеется над тобой. Старухе точно было плевать на тебя. Тебе решать, девочка. А как знак доброй воли Хило, вот тебе первая правда бесплатно. Иди и спроси твоего милого дядю, почему моя внучка нырнула в реку и не вынырнула.

Хило щелкнула пальцами, и все погрузилось во тьму. Я повернулась назад, чуть было не оступилась и наткнулась на выключатель. Включив свет, я едва не грохнулась на пол от шока. Стул исчез, как и стены зелено-голубого цвета. Я оказалась в тайной комнате, бельевой на верхнем этаже дома, в котором я выросла. Хило продемонстрировала мне, на что способна. Если она может проникнуть в наше жилище, силы у нее предостаточно, заемная она или нет.

Глава 10

Я кинулась в спальню и услышала голоса, доносившиеся с первого этажа. Думаю, я долго отсутствовала, но, очевидно, поминальная трапеза была в самом разгаре. Я грохнула дверью и попыталась отдышаться. Конечно, это не удержит Хило, но, по крайней мере, заставит родственников уважать мое право на уединение. Заметила светящийся индикатор цифровых часов и ахнула. С того момента, как я увидела дедушку Адама Кука на кладбище, прошел всего час. Неужто магия исказила время, или мое восприятие исказил страх?

Скинув черную траурную одежду и пообещав себе ее сжечь, я села на край кровати, уставшая как никогда. Может, Хило «позаимствовала» часть моей жизненной силы, чтобы устроить колдовское представление? Очень захотелось минут десять полежать, и я не чувствовала в себе сил сопротивляться этому желанию. Плюхнувшись на постель, я закрыла глаза. Но открыла их спустя несколько секунд. К моему изумлению, часы показывали, что прошло целых два часа. Кожу слегка покалывало, голова кружилась, меня подташнивало. Предметы в поле зрения множились, будто существуя одновременно в нескольких местах. Хило явно использовала мощное заклинание, моя потеря ориентации была знаком того, что время постепенно возвращается в естественное русло. Если верить тому, что всегда заявляли мои родные, подобные манипуляции были далеко за пределами возможностей Хило. Значит, она нашла источник энергии. Возможно, даже добилась того, что мое отсутствие никто не заметил, хотя, скорее всего, лишь желала поразить меня своим могуществом. Иногда я ненавидела магию, в особенности когда становилась объектом ее применения.

Я слышала, как на первом этаже галдят люди. Большинство приглашенных наверняка скоро попрощаются и разъедутся по домам, но «близкий круг» родственников не покинет дом, пока не будет выбран тот, кто сменит Джинни. Новый якорь. Сбежать бы, но куда? Судя по ловкости Хило, на улицах Саванны я буду в такой же безопасности, как и здесь. Мелькнула мысль насчет Питера, но ему еще пару часов работать, а я не хотела создавать ему проблемы с начальством.

Хотелось вернуться в нормальную, обычную жизнь, если только это возможно. Сейчас – начало третьего, значит, у меня есть время, чтобы потихоньку улизнуть. Приду, когда соберутся проводить жеребьевку. А чтобы миновать семейное сборище, можно выбраться через окно.

Скатившись с кровати, я встала и подошла к зеркалу. Все пряди растрепались и запутались, так что я принялась их расчесывать. Приведя голову в относительный порядок, снова заколола волосы в хвост. К вечерней церемонии расчешусь получше и приоденусь.

Натянула старую футболку, удобные шорты и распахнула окно. В комнату ворвался поток горячего воздуха. Я глубоко вздохнула и буквально нырнула головой вперед, с ощущением того, что влезаю в печь. Ухватившись за раму правой рукой, перекинула наружу ногу. Поставив ее на карниз, вылезла целиком, аккуратно наклонилась и закрыла окно, напоследок оставив узкую, но удобную щель для пальцев.

Шипы бугенвиллей так и норовили впиться в мою кожу, но опыт, приобретенный в подростковом возрасте, меня не подвел. Я спустилась на землю без единой царапины. Услышав, что кто-то разговаривает у крыльца, внимательно огляделась на случай, если кое-кто из гостей окажется на моем пути к гаражу. Никого не увидела и начала осторожно пробираться туда, чтобы взять велосипед.

Удушающий воздух плавился не только над мощеными участками, но и над песчаной почвой, куда не добирались струи оросителей газона. Я уже была готова вскочить на велосипед, но внезапно заметила нечто странное. Бросив взгляд на серую землю, я поняла, что первое впечатление оказалось неверным. Почва не дрожала от преломления света, она действительно пульсировала. Прежде чем здравый смысл возобладал и пересилил любопытство, я подошла ближе и наклонилась.

Удивительно, но все было похоже на то, что под поверхностью земли билось сердце. Постепенно черные комья принялись собираться в кучки. Сначала я насчитала пять небольших горок, напоминающих муравейники. Затем они увеличились в размерах и приняли форму человеческого силуэта. Я хотела закричать, но из моего горла прозвучал лишь тихий писк. Я открывала и закрывала рот, как рыба, вытащенная из воды. А прямо передо мной из земли поднялась рука – я зачарованно наблюдала, как она образовалась из мелких частиц почвы. Пальцы, запястье, предплечье. Я не могла пошевелиться от ужаса. А потом одним мощным рывком из земли показался торс и грубо вылепленная голова. Гладкая кожа создания отливала серым, как почва, из которой оно появилось, и поблескивала на солнце. Распахнулись глаза – немигающие, желтые и светящиеся, словно «волшебный глаз» на старом радиоприемнике.

У меня наконец прорезался голос, и, завопив во всю глотку, я плюхнулась на газон и поползла прочь от отвратительной твари. Верхняя часть тела монстра уже полностью сформировалась, и само создание таращилось на меня стеклянным взглядом. Я почувствовала, как меня схватили за предплечья и подняли вверх. Завопив, я начала бешено извиваться.

– Мерси, ты чего? – произнес мне прямо в ухо Джексон. – Поймал! Поймал!

Его стальные руки вздернули меня и поставили на траву, будто малого ребенка.

– Что это за штука? – спросил он, медленно пятясь.

– Не знаю.

Всхлипывая, я уткнулась лицом ему в шею. Почувствовала его пульс. Запах Джексона был успокаивающим. Спустя некоторое время я услышала шум и осмелилась поднять голову.

Из дома потоком выходили родственники и выстраивались впереди нас. Тварь уже окончательно приняла свой жуткий облик. Она пошатнулась, сделала пару осторожных шагов и застыла как вкопанная. Наверное, она пока только привыкала ориентироваться в пространстве. А в земле, откуда она «вылупилась», темнела глубокая яма. Хотя родные и встали впереди нас непроницаемой стеной, я прекрасно видела монстра, поскольку ростом он достигал двух метров, не меньше.

– Да будь я проклят! – воскликнул Коннор и начал яростно пробиваться вперед, расталкивая окружающих. – Не думал, что хоть раз в жизни такое увижу!

Он подошел к твари и прикоснулся к ней пальцем.

– Кто это? – спросил Джексон. Я буквально всем телом ощутила его голос, поскольку он продолжал крепко держать меня в объятиях.

– Голем, – ответила Мэйзи.

Я посмотрела на сестру и поразилась холодному выражению ее лица.

– Одушевленная плоть, созданная из неживой материи.

Она подошла к нам.

– Можешь отпустить мою сестру, она в безопасности.

Джексон на мгновение замешкался. Мэйзи, конечно, заметила секундную заминку жениха и сделала из нее далеко идущие и неприятные выводы.

Джексон бережно опустил меня на землю. У меня еще подгибались колени, но, учитывая прищуренный взгляд Мэйзи, я решила не опираться на Джексона.

– Я до смерти перепугалась, – пролепетала я, оправдываясь. – Он появился из земли… совершенно неожиданно.

А родственники уже быстро приблизились к голему. Они искренне восхищались им, не обращая на нас никакого внимания.

– Голем, значит, – напряженно сказал Джексон, обратившись к Мэйзи. Подозреваю, он тоже испугался. – И что он здесь делает?

– Это все семейства, – произнесла Мэйзи, слегка ссутулившись от тона Джексона.

Я сообразила, что она имеет в виду остальные девять семейств ведьм, не присутствующих на церемонии выбора.

– Они сотворили голема в качестве вместилища сознаний их представителей. Ты видишь тело, но внутри его находятся девять разумов. Они и есть официальные представители, которые будут следить за жеребьевкой.

– Ты была в курсе? – вырвалось у меня.

– Мы лишь час назад узнали, – нервно ответила она. – Я поднялась к тебе, чтобы предупредить, но дверь оказалась заперта, и ты не отзывалась. Решила, что ты заткнула уши наушниками и прячешься от нас.

Мэйзи покосилась на Джексона:

– Ты тоже куда-то запропастился.

– Я? Я на крыльце пиво пил с твоим родичем из Афин. Мы о футболе болтали.

Мэйзи прикусила губу.

– Что ж, ценю твою поддержку. В особенности – в такой день.

Она бросила на меня резкий взгляд.

– Я и про тебя. Не могла найти вас обоих и вдруг стала свидетелем сцены из дешевого романа.

Раздраженно развернувшись, она ринулась обратно в дом.

Джексон бросился следом за невестой.

– Ладно, малыш, не надо так, – бормотал он, пытаясь догнать Мэйзи.

Моя родня, окружившая голема, принялась расходиться, а тварь сразу же направилась к особняку. Я непроизвольно попятилась, прижимаясь спиной к стене. Первоначальные движения голема были отрывистыми и неуклюжими, но спустя минуту он уже шагал нормальной ровной походкой. Черты его лица становились все более четкими. Теперь он даже не напоминал грубо вылепленную статую. Если бы не неестественный цвет, издалека его можно было принять за обычного человека – правда, очень рослого и обнаженного. Я взмолилась, чтобы анатомическое сходство не стало идеальным, но, когда родственники разбрелись, поняла, что сегодня мне не везет. Кожа голема была оливковой, как у жителя Средиземноморья, и его нагота выглядела особенно вызывающей. Я не могла оторвать от него взгляд, но старательно не глядела ниже пояса, сосредоточившись на верхней части тела. Теперь от монстра не осталось и следа! Лицо его было прекрасно, и я узнала черты Давида, изваянного самим Бернини[11]. На идеальном черепе сформировались густые брови, закурчавились темные волосы. В какой-то момент я осознала, что воспринимаю его как мужчину, а не искусственное существо. Но находиться рядом с ним мне вовсе не хотелось. Неожиданно он сфокусировался на мне и приблизился вплотную. Родичи двигались за ним гуськом.

– Ты дочь Эмили, – проговорил он странным голосом, в котором смешалось несколько полутонов. Баритон, бас, тенор и сопрано одновременно. Абсолютно неестественная какофония.

– Одна из, – ответила я, вдавливаясь в стену. – Наверное, тебе нужна моя сестра.

Он наклонился, и я заметила, что янтарный оттенок глаз пропадает и проступают белки. «Волшебные глаза» сжались, превращаясь в нормальные зрачки. Голем оглядел меня с головы до ног.

– Ты считаешь свою одежду приемлемой для траура? – спросил многоголосый голос.

У меня тотчас пропал страх, и безумно захотелось пнуть его ногой по яйцам – только что сформировавшимся.

– А ты считаешь свою одежду приемлемой для траура? – передразнила я его, ткнув голема пальцем в грудь. Он оказался теплым на ощупь, почти горячим, и я быстро отдернула руку.

– Ты права, – произнес он, и воздух вокруг него завибрировал. На нем появился отлично сшитый темный однобортный пиджак, накрахмаленная белоснежная рубашка и идеально завязанный галстук. Надо же, песчаная земля Джорджии превратилась в мужчину-фотомодель!

– Будь добра, переоденься соответственно случаю. Прояви уважение к памяти Джинни и той роли, которую ты будешь играть в выборе ее преемника. Будем ждать тебя в доме.

– А не пошел бы ты куда подальше? – рявкнула я, расставив ноги и уперев руки в бока.

Голем не пошевелился, но из его рта послышались гомон, на сей раз – не громкий хор, а чудовищная разноголосица. Похоже, девять разумов жарко спорили между собой. Я предположила, что его разорвет на части, но тут голоса резко стихли.

– Ты злишься потому, что мы тебя напугали, – сказал он, вернее они, спокойным баритоном. – Но этого не было в наших намерениях. К сожалению, ты увидела наше появление, не будучи предупреждена.

– Тебе надо извиниться за плохое поведение, юная леди, – приказал Коннор, подскакивая ко мне.

Я осознала, что представители семейств, говорившие устами голема, произнесли почти что извинение. Мне не хотелось просить прощения, но я понимала, что сейчас не время для скандалов и семейных склок.

– Конечно. Я приношу свои извинения, – процедила я, мысленно добавив «за то что дважды за день едва не свихнулась от шока. А еще могу добавить, что в одном теле есть место только одной личности».

Голем молча повернулся и направился к двери.

– Делай, как он сказал: переоденься во что-нибудь приличное, – буркнул Коннор, неодобрительно покачав головой. – А потом лети на кухню.

Глава 11

Требование переодеться я проигнорировала. Буду я еще выслушивать, что мне сказал самодовольный песчаный кулич! Когда я заявилась на кухню, голем и мои родные сидели вокруг стола, на котором были насыпаны костяшки, размером с те, что используют для домино, все белые, кроме одной – кроваво-красной. Мэйзи осторожно и нерешительно гладила ее пальцами, будто та могла ее током ударить. Дальние родственники отсутствовали, как и Джексон. По идее, он должен был неотрывно ходить за Мэйзи, но, вероятно, его целенаправленно не пустили на церемонию. Интересно, кто это сделал, кто-то из дядюшек и тетушек или сама Мэйзи?

Голем уставился на меня пустым взглядом, лишенным каких-либо эмоций.

– Непослушное создание ваша Мерси, – пророкотал он.

Я уселась на свободный стул. Теперь из глотки создания не вырывалась какофония звуков: очевидно, голем решил выбрать для себя один голос.

– Точно! – кивнул Коннор.

– Поэтому мы ее и любим, – добавил Оливер, обнимая меня и целуя в щеку. – Сложный сегодня денек выдался, да, Мерси? – спросил он у меня.

– Ты и половины не знаешь, – ответила я, задумавшись, когда же мне задать ему вопрос, о котором говорила Хило. Но повернулась к нашему гостю.

– Как прикажете вас называть? – осведомилась я.

– У тела имени нет, – проговорил он. – Плоть – лишь оболочка.

И поглядел на меня, будто осознал очень серьезную проблему.

– Дитя не учили нашим делам, – продолжал он таким тоном, будто меня здесь не было. – Почему вы ее не учили?

Мое сердце заколотилось. То же самое спрашивала Хило.

– В ней нет силы, – кратко пояснил Коннор и пожал плечами.

– Так пожелала Джинни, – мрачно произнесла Айрис. – Я всегда сомневалась в правильности, но Джинни было не переубедить. А компетенцию моей тети в том, как надо хранить грань, я никогда не оспаривала.

Я покосилась на Мэйзи. Выражение ее лица стало непроницаемым. У меня душа ушла в пятки. Я поняла, что она с самого начала была частью заговора, устроенного Джинни.

– Джинни учила меня, – начала она. – Она считала, что раз вся сила досталась мне, то и ноша тоже моя, целиком.

Сестра посмотрела на меня.

– Говорила мне, что нечестно возлагать на тебя огромный груз, если ты не в состоянии использовать магию.

– Оставив ее в неведении, вы подвергли ее опасности, – возразил голем.

Интересно, подумала я, это общая фраза или ему уже что-то известно про Хило?

– Да, – согласился Оливер. – Джинни потребовала, чтобы Мерси не учили нашему искусству, потому что она не обладает силой. А еще она опасалась, что Мерси могут вынудить что-то выдать.

– Или она сама решит сделать это, – выпалил Коннор.

– Я никогда не предам семью по своей воле… – встряла я.

– Значит, вы решили оставить ее беззащитной? – перебил меня голем и уставился на моих родных.

– Вовсе нет, – ответила Эллен, оглядывая окружающих в поисках поддержки. – Джинни сотворила для Мерси особые заклинания.

– Но Джинни умерла, и ее заклинания развеялись, – подытожил голем. – Кто из вас создал новые?

Воцарилась стыдливая тишина. Эллен взяла меня за руку. По щеке Айрис скатилась слеза.

Оливер виновато поглядел на меня:

– Прости, Имбирек.

– Не знаю, был ли какой толк в ее ведьмовской заботе, – пробурчала я. – Джинни они не помогли.

– На себя Джинни заклинаний не накладывала, – быстро сказала Айрис. – Думала, что она запросто справится с любым врагом.

– Мы обновим и усилим заклинания, – заметил голем.

Мэйзи повернулась к нему.

– Я с детства училась у Джинни, чтобы сменить ее, когда придет время. Я готова стать якорем, и я всегда буду защищать сестру, – произнесла она.

– Сила может избрать тебя, – прогудел тот. – Но нам надо дождаться вечера. Пока неясно, действительно ли тебя выберет сила.

Мэйзи не смогла скрыть удивления. Она явно не воспринимала всерьез вероятность того, что могут избрать кого-то другого.

Голем обратился к Эллен:

– Ты проследишь за тем, чтобы оплошность Джинни исправили. И будешь учить ее.

– Разумеется, – ответил за Эллен Оливер. – Мы все сделаем. И сейчас – самый лучший момент.

Он помолчал и добавил, посмотрев на меня:

– Мерси, ты уже поняла основы жеребьевки. Мы, кровные родственники, будем тянуть жребий по очереди, – начал он, махнув рукой в сторону лежащих на столе костяшек. – Кроме Коннора, естественно, но вы обе будете участвовать.

Он многозначительно поглядел на Коннора. Даже спрашивать не надо почему. Похоже, Коннор поддержал решение Джинни оставить меня невеждой, и Оливеру явно было приятно поставить старшего на место. Подобная возможность предоставлялась очень редко. Обидевшись, Коннор с грохотом отодвинул стул и пошел наливать себе кофе.

– Но что заставляет силу выбирать определенного человека? – принялась допытываться я. – В смысле, почему она будет выбирать одного из нас, а не Дювалей, например?

Я думала, что голем выскажет свое мнение, но он безмолвствовал.

– Если честно, для нас это является тайной, – задумчиво вымолвила Айрис спустя некоторое время. Наверное, она тоже предполагала, что представители девяти семейств подадут голос. – Сила избрала Джинни, поскольку было заранее известно, она принесет в жертву свою личную жизнь, чтобы выполнить миссию якоря. И Джинни действительно была непреклонна. Я сомневаюсь, что кто-либо из якорей служил столь же преданно. Но причины, по которым сила выбирает человека, нам неведомы, хотя можно проследить, что в течение многих поколений якорями становились именно Тейлоры из Саванны. Скорее всего, и сейчас выбор будет таким же.

– Нам надо помнить нечто важное, – начала Эллен, сказав «мы», но глядя на Мэйзи. – Мы не обязаны считать Джинни образцом служения и того, как избранный проведет свою жизнь. Она отказалась от контактов с внешним миром и полностью замкнулась на себе, а это решение ожесточило ее. Но якори в других семействах принимали активное участие в жизни. Делали карьеру, заводили детей, не лишали себя плотских радостей.

– Безусловно, – подтвердила Айрис, обратившись к брату. – Если будет избран Оливер, ему все-таки придется вернуться домой. Наконец-то.

– Ладно, мосты будем жечь позже, – раздраженно огрызнулся Оливер.

– Правды вы Мэйзи так и не сказали, – заявил Коннор, плюхнувшись на стул. – Все те якори, которые заводили детей и наслаждались жизнью, могли поступать таким образом по нескольким причинам. Во-первых, они выбирали себе карьеру, дающую возможность оставаться там, где они должны быть. Во-вторых, они женились на таких же, как они, ведьмах и ведьмаках, которые помогали им нести бремя поддержания грани.

Он прищурился.

– Послушай меня, Мэйзи. Твой Джексон с катушек слетит, прежде чем начнут рис бросать на свадьбе. Тебе нужно выйти замуж за представителя ведьмовского семейства.

– Верно, – произнес голем. – Если будет избрана Мэйзи, парень станет для нее неподходящей парой.

Мэйзи испуганно уставилась на меня. Мысль о том, что ее будущее в качестве якоря может повлиять на ее отношения с Джексоном, явно не приходила ей в голову.

– Но что, если ты не согласишься? – спросила я Мэйзи. – Если ты не захочешь, чтобы тебя избрали?

Мэйзи убедила себя, что желает стать якорем, но я была уверена, что на самом деле она не хочет поддерживать грань. Она всегда желала быть свободной и жить так, как сочтет нужным. Хотела быть с Джексоном.

Оливер вытаращил на меня глаза, потом перевел взгляд на Мэйзи. Заметил кольцо на цепочке, спрятанное под блузкой. Проклятье, снова мои мысли читает! Я мысленно взмолилась перед ним, чтобы он промолчал.

– Тогда ты просто выкинешь псу под хвост свое везение, – проворчал Коннор.

– Бесполезно спорить с молнией или пытаться договориться с ураганом, – произнесла Айрис. – Магия – это природная сила, ведьмы не создавали ее сами, а лишь обнаружили способ использовать ее, а затем заключили с ней союз. Часто людям кажется, будто ведьмы подчинили себе силу, но, по-моему, все обстоит по-другому. Сила как раз нами и управляет.

Она вздохнула.

– Иногда мне чудится, что за этим скрывается сознание, разумная сущность. А иногда – что это энергетический поток. Тем не менее игнорировать волю силы не получится. Посмотрим, как все сложится, и не будем нервничать по пустякам.

Внезапно меня осенило.

– А может ли получиться так, что работу будет выполнять не один человек? – с надеждой спросила я.

– Это не «работа», а долг, призвание, – поправила меня Айрис.

– Кроме того, милочка, такое возможно лишь до тех пор, пока группа людей будет максимально сконцентрирована на грани, – проговорила Эллен.

– Но Коннор сказал, что, если ведьма выходит замуж за ведьмака, они могут действовать сообща, – не сдавалась я.

– Да, но время от времени, например, день или неделю. Понемногу, но не постоянно. И они достигнут результата только при условии, что будут действовать идеально согласованно. Как близнецы…

Эллен умолкла. Все поняли, о чем она подумала, но даже у Коннора не хватило бестактности, чтобы ей возразить.

– А если бы я обладала силой? – поинтересовалась я, провоцируя Эллен на продолжение.

– Думаю, вы бы и смогли разделить бремя. Но такой исход маловероятен.

– Мерси, здесь нет твоей вины.

Я едва не разинула рот, услышав эту реплику Коннора.

– Не в твоей власти выбирать, чтобы у тебя была сила, точно так же, как не во власти Мэйзи избежать своей участи. Вне зависимости от того, кто станет якорем, твое участие в церемонии закончится вместе с жеребьевкой.

Коннор говорил спокойно, не своим обычным грубым тоном. Неужели он проявил ко мне сочувствие?

– А большего от тебя и не потребуется.

Повисло молчание.

– Я ведь ей не лгу? – уточнил Коннор.

– Не лжешь, – отчеканила Айрис.

– Мерси, – снова начал Коннор. – Я понимаю, что дядя из меня никудышный, но ничего теперь не поделаешь. Да, я – старый грубый ублюдок. Я старался не впутывать тебя в наши магические дела, а кроме того, зачем тебе колдовская премудрость? Ты даже не обязана ломать голову над этим. Погляди на свою сестру. Неужели ты считаешь, что я бы не выгнал вас обеих отсюда подальше с превеликим удовольствием? И вы бы обе жили в нормальном мире, вне всей этой ерунды! Может, я и не добрый, и не терпеливый, но я желаю вам добра. Будь счастлива, что тебе, Мерси, не надо влезать в наши ведьмовские проблемы, хотя, на мой взгляд, ты чересчур любопытна.

– Это дано ей по праву рождения, – произнес голем. – И не тебе решать.

Коннор уставился на голема. Дядя побагровел от гнева и мог взорваться в любую секунду. Внезапно раздался громкий стук в дверь. Я вздрогнула, едва не свалившись со стула, зато копившееся напряжение сразу улетучилось. Оливер вскочил и открыл дверь прежде, чем остальные успели глазом моргнуть.

Глава 12

– Адам! – воскликнул Оливер, отходя в сторону и пропуская детектива Кука.

– Простите, что беспокою вас в такой день, – проговорил Кук. – Но у меня кое-какие новости.

– Давай, выкладывай, – пробормотал Оливер.

На мгновение Оливер и детектив встретились взглядами, и между ними будто искра проскочила. Здесь было все – и сожаление, и уязвленная гордость, и желание. Оливер смотрел на Кука точно так же, как я – на Джексона, в нем боролись чувство вины и желание.

– Привет, – то ли сказал, то ли спросил Кук, обратившись к голему. Сейчас во внешнем виде создания не было ничего сверхъестественного, и Кук явно воспринял его просто как незнакомого человека.

– Э-э, мне надо кое-что обсудить с ближайшими родственниками, если позволите.

– Милости прошу, детектив Кук, – нашлась Айрис, намеренно представив полицейского, дабы голем был в курсе событий. – А это – один из ближайших друзей семьи, можете говорить при нем все, что сочтете нужным.

– Отлично, – кивнул Кук. – Рад познакомиться, мистер…

– Клэй, – выпалила я. – Эммет Клэй.

– Очень приятно, мистер Клэй, – поздоровался Адам.

Я покосилась на голема и с удивлением увидела, что он еле заметно усмехнулся. Наверняка Эммет оценил мой юмор. Что ж, я назвала его «глиной»![12] Между прочим, я была довольна тем, что смогла быстро подобрать ему подходящее имечко.

– Очень приятно, детектив, – ответил голем.

– Вы нас арестовать пришли, офицер? – протянул Коннор, откидываясь назад и покачиваясь на стуле. Коннор сложил руки на обширном животе: ему явно не терпелось устроить драку, и уже было все равно с кем.

– Вовсе нет, – с явным сожалением признался Кук.

– Простите, что вчера проявил по отношению к вам бестактность. Но, увы, в таких делах чаще всего оказывается, что замешан родственник.

– А в данном случае? – резко осведомилась Мэйзи: подобных интонаций я не слышала у нее с подросткового возраста.

– К счастью, нет, мисс Тейлор. Кстати, я навестил вас не просто так. Я хочу сообщить вам, что мы арестовали подозреваемого.

– Вы поймали убийцу? – спросила Эллен с надеждой.

– Полагаю, что да. Нам повезло. В паре кварталов от жилища Джинни произошло ограбление. Полицейский поймал молодого парня, пытавшегося продать краденое. При обыске машины подозреваемого он нашел монтировку, завернутую в полотенце. На ткани и на металле были осколки костей и кровь.

– Кровь Джинни? – пролепетала Мэйзи, оседая на стул и растеряв весь свой напор.

– Да. Мы уже получили результаты из лаборатории. Пока мы их ожидали, я несколько дней не разглашал информацию о том парне. Подозреваемый не оставил отпечатков пальцев на месте преступления, но, повторяю, мы обнаружили монтировку в его автомобиле. Когда ему вручили улику, он завопил, как резаный, будто призрака увидел! Грохнулся в обморок прямо перед нами, пришлось доставить его медикам, чтобы в чувство привести.

– Сидел на чем-то? На «мете»? – спросил Коннор. – Проклятые амфетаминщики теперь повсюду бегают, чтоб им пусто было!

– Нет, сэр. Анализы показали отсутствие каких-либо наркотиков в крови, но испугался он до безумия. Мы заперли его в камере для буйных, пока результаты анализов не были готовы.

– Мне казалось, обычно такое делается не более чем на семьдесят два часа, – заметила я.

– Да, но у вашего дяди Оливера исключительный дар убеждения. Он уговорил судью поступиться правилами.

– Ты был в курсе, Оливер? – вырвалось у Коннора.

– Да. Я связался с Адамом, чтобы приструнить его за то, что он вывел из себя Мерси. И пока мы беседовали, копы поймали подозреваемого парня. Я сходил к судье Мэтьюзу и спросил, нельзя ли сделать так, чтобы негодяй остался за решеткой, пока мы все не узнаем.

– И почему ты молчал? – спросил Коннор.

– Потому что вы с Айрис и так сделали достаточно, чтобы осложнить детективу Куку работу. Я решил, что таким образом вы меньше напортачите.

Двое мужчин посмотрели друг на друга с теплотой и доброжелательностью псов, охраняющих свалку и увидевших чужаков.

– А еще какие у вас новости? – проворчал Коннор наконец.

Кук открыл черный блокнот:

– Его зовут Мартелл Бурке. Это что-нибудь кому-нибудь говорит?

– В жизни не слышала, – ответила Айрис. – А ты? – поинтересовалась она у мужа.

Коннор перестал качаться на стуле и пожал плечами.

Эллен нахмурилась. Похоже, она пыталась сопоставить имя и внешность.

– Нет, – ответила она после недолгого раздумья. – У меня нет никаких ассоциаций.

– У меня тоже, – добавила я.

Мэйзи ничего не сказала, а Кук решил не настаивать.

– Иного я и не ожидал, – произнес он. – Парень вырос на севере, в Саванну приехал несколько месяцев назад. Куча приводов, начиная с подросткового возраста, но по мелким делам. Ничего, связанного с насилием.

– Значит, он вломился в дом к Джинни, грубо говоря, по дурной привычке? – спросила Мэйзи.

– А вот здесь кроется самое интересное. Бурке, может, и пришлый, но у него есть связи в Саванне. С глубокими корнями.

Кук помолчал.

– Уверен, вам всем хорошо известна Хило Уиллс.

– Мать Хило! – выдохнула Эллен.

У меня отлила кровь от лица. Я вспомнила, как Хило пообещала сотворить заклинание, которое я у нее просила. Со времени нашей встречи на перекрестке мои чувства к Питеру не изменились, но, несмотря на заверения Мэйзи, что я не имею никакого отношения к смерти Джинни, мне стало дурно. Я заставила себя сосредоточиться на репликах остальных, чтобы мои мысли меня не выдали. Чувствовала, что должна сказать о том, что встречалась с Хило в ночь перед убийством, но не могла, по крайней мере сейчас. Покосилась на Мэйзи, но та сразу дала мне понять, что надо держать язык за зубами.

– Итак, Мартелл – правнук Матери Хило. В итоге дело становится куда менее похожим на простую попытку ограбления, приведшую к насилию.

– Представить себе не могу, зачем Хило причинять вред Джинни, – вымолвила Айрис. – Джинни никогда не мешала Хило. Да и всерьез ее не воспринимала, если честно.

– А для некоторых данных факт может оказаться весьма веской причиной, – предположил Коннор.

– Оскорбленная гордость, – согласился полицейский. – Тут есть зерно истины, мистер Флинн.

– Вы его допрашивали? Он признался? – требовательно спросила Эллен.

– Он сказал, что был у Джинни, но клянется, что порог не переступил. Больше мы от него ничего не добились.

– Позвольте Оливеру с ним пообщаться. Может, он разговорится. А если у Оливера ничего не получится, приведите парня ко мне… ненадолго, – заявил Коннор, откидываясь на спинку стула.

– Я уже хотел поговорить с ним, но тебе, Коннор, не следует притворяться. Перестань делать вид, что ты еще молодой и крепкий. Кроме того, детектив Кук не согласился бы отдать тебе парня, чтобы он раскололся.

Все разом уставились на Кука.

– Слушайте, я не очень понимаю, как вы свои штучки творите, но выдумкой здесь явно не пахнет! Когда еще маленьким был, бабушка мне твердила, что если уж нельзя обойтись без Тейлоров, то с ними надо быть повежливей. Но я не подпущу Оливера к подозреваемому. Тогда я точно не буду знать, убедил его Оливер говорить или еще и объяснил, что именно сказать.

– А ты, Адам, ты мне не веришь? – произнес Оливер.

– Вы правы, мистер, и, наверное, догадываетесь почему, – ответил Кук.

Вновь воцарилась гробовая тишина. Все ждали, кто первым сдастся. В конце концов Кук отбросил условности.

– Бурке клялся, что ничего от нас не утаит, но настаивал, чтобы ему разрешили встретиться с Матерью Хило. К сожалению, мы ее найти не смогли. В последнее время ее никто не видел на Колониал, где она обычно пасется. Она прямо как сквозь землю провалилась!

– Вы до нее не достучитесь, если она сама не захочет, – резюмировала Айрис.

– Вероятно, – кивнул Кук. – Однако я надеялся, что мистер Флинн сможет нам намекнуть, где ее искать.

Он посмотрел на Коннора.

– Ваше умение искать вещи и людей легендарно, а, учитывая вашу заинтересованность, я подумал, что вы согласитесь провести свое расследование, неофициально.

Коннор напыжился, услышав похвалу, но ответил уклончиво:

– Хило – скользкая дама, детектив. Я бы рад вам помочь, но подозреваю, что если она не желает «светиться», то у меня ничего не получится.

– С благодарностью приму любую помощь… – начал Кук, но вдруг у него зазвонил мобильный.

Достав телефон из чехла, он рассеянно взглянул на Оливера. Думаю, ему было трудно не смотреть на Оливера. Детектива буквально снедала жажда.

– Кук, – коротко ответил он. – Да. Так точно. Я сейчас с родными.

Он продолжил слушать, и, судя по выражению его лица, новости оказались скверными. У него расширились глаза и раздулись ноздри.

– Он что? Как он мог это сделать? Хорошо. Да уж, постарались вы, ребята. Передай Марчу, что я с ним поговорю – сразу же, когда приеду.

Он нажал кнопку отбоя и помрачнел.

– Мартелл Бурке сбежал! Парень попросту исчез из камеры! Теперь вы должны мне досконально объяснить, как такое могло случиться.

– Детектив Кук, нам тоже нужно, чтобы убийцу Джинни призвали к ответу, – мягко заметила тетя Айрис, приподняв брови. – Надеюсь, вы не обвиняете нас в пособничестве преступнику?

– Конечно, нет, мэм, но мне не хотелось бы через пару дней наткнуться на его тело. Я отправляюсь в участок, но вы мне очень поможете, если предоставите имена и контактную информацию всех родственников, присутствовавших на похоронах. Думаю, мне потребуется с ними связаться.

Он холодно поглядел на Оливера:

– И даже не думайте покидать Саванну, мистер Тейлор. Если я найду парня в плохом физическом состоянии, я к вам тотчас же приду! Поэтому рекомендую помолиться о том, чтобы Мартелл вернулся побыстрее в камеру, в целости и сохранности.

Кук еще секунду созерцал Оливера, а затем развернулся, хлопнул дверью и был таков.

– Значит, надо друг за другом понаблюдать, пока они мальчишку не поймают, – равнодушно протянул Коннор.

Шаги Кука стихли.

– Но как Бурке мог исчезнуть? – спросила Эллен. – Разве что Мать его освободила?

Коннор рассмеялся:

– У Матери кишка тонка для подобных фокусов!

– Ты ошибаешься, – возразил Эммет. – Поскольку более ни у кого нет мотива, чтобы помочь этому юноше.

Айрис хлопнула ладонями по столу, и все вздрогнули.

– Оливер, ты правда не имеешь никакого отношения к этому исчезновению? Поклянись!

У Оливера расширились глаза, и он пожал плечами, старательно изображая невинность. И у него это получилось.

– Я тут ни при чем, Айрис. Я и пальцем не тронул Бурке.

Я затаила дыхание.

– Как и не убеждал никого, в том числе и самого Бурке, что-либо сделать, – продолжил Оливер обиженным тоном. – Я действительно понятия не имею, кто он, честное слово, и как он ухитрился сыграть в Гудини[13], если только это не Мать устроила.

– Какая жалость! – усмехнулся Коннор. – Я бы тебя зауважал, если бы ты вытащил его из камеры. Ладно, что есть, то есть, а у нас есть вопросы поважнее. Пусть Кук ищет Бурке, а нам необходимо провести жеребьевку. Когда закончим, тогда и займемся Бурке.

– Он прав, – согласилась Айрис. – Надо поторопиться. А если детектив не найдет подозреваемого, то тогда возьмем все в свои руки.

– Ты будешь факелы зажигать, а я вилы возьму, – съязвил Оливер, но Айрис сурово посмотрела на него, дескать, меня не веселят твои шуточки, младший братец.

– Дадим служащим закона шанс, а если полицейские не справятся, тогда мы и будем думать, – подытожила Айрис с ударением на «мы», чтобы Оливер понял, что это и к нему относится. – Кровь Джинни требует воздаяния, и убийца понесет кару за ее гибель.

Глава 13

Я решила побыть в одиночестве, поскольку у меня уже голова шла кругом, так что при первой возможности я извинилась и поднялась наверх, в свою спальню. Похоже, представителей девяти семейств изрядно возмутил тот факт, что Джинни не обучала меня колдовству. Интересно было бы послушать их галдеж, если они бы узнали, что невольно подпевают Матери Хило.

Хорошо хоть голем понял, что я согласна переодеваться исключительно по своей воле. Поэтому очутившись в своей комнате, я облачилась в легкое хлопчатобумажное платье и нацепила удобные неброские туфли. Скромный наряд вполне подходил к нынешним обстоятельствам, но я не собиралась изображать скорбь по Джинни более, чем это необходимо. Кто-то из родственников нерешительно постучал в дверь и сообщил, что какой-то рыжеволосый юноша очень хочет со мной поговорить. Быстренько посмотрев на себя в зеркало, я спустилась на первый этаж. Принявший душ после работы Питер был в джинсах и свежей белой футболке – светлое пятно в траурном мраке, окутавшем наш дом! Заметив меня, он просиял, и у него на шее даже забилась жилка, когда он меня оглядел.

– Прости, что опоздал. Только сейчас выбрался, – посетовал он.

Я подбежала к нему и поцеловала в щеку. Как бы я ни была рада видеть его, большее сейчас было бы неуместно. Судя по легкому разочарованию на его лице, он рассчитывал на страстное приветствие, но смирился и чмокнул меня в макушку.

– К нам пожаловал сам Питер Тирни! – воскликнул дядя Оливер, выходя из библиотеки. – Вырос и похорошел, осмелюсь сказать!

Он театрально подмигнул Питеру.

– Эй, с моим парнем не флиртуй! – выпалила я.

И сама удивилась, что так назвала Питера. Странно… но правильно. Хотя, по-моему, в моем утверждении было нечто неверное. Парни приходят и уходят, а Питер – мой настоящий друг. Вот что действительно казалось незыблемым и неизменным. Питер – тот, кого я хотела бы видеть рядом всю жизнь, в том или ином качестве. Это была не страсть, но сознательное решение, которое привело меня к тому, чтобы выбрать. Однако сказанное пробудило во мне романтические чувства, будто я произнесла магическое заклинание.

– Хватит, Мерси, – с деланой обидой пробурчал Оливер. – Я похвалил юношу, но, разумеется, я не флиртовал.

– Не беспокойтесь, мистер Тейлор, – засмеялся Питер. – Будь я геем, я бы на вас в первую очередь внимание обратил.

– Я тебе еще припомню твои слова, – ухмыльнулся Оливер. – Но я бы предпочел, чтобы ты сделал счастливой эту девочку.

– Сделаю все, что в моих силах, сэр.

– Сэр, – с усмешкой повторил Оливер и ушел.

– Иногда он перебарщивает, – заметила я, качая головой.

– Ладно, ничего страшного, – ответил Питер. – А уж тебя он точно любит.

Обняв меня, он уткнулся носом в мои волосы. Глубоко вздохнув, я позволила себе расслабиться в его объятиях.

– Ага, я знаю. По-своему, но любит, – пробормотала я.

Питер закружил меня, не отпуская.

– Как мне нравится, когда ты меня своим парнем называешь!

– Мне и самой нравится, – призналась я, приподнимаясь на носках и целуя его в губы. Оторвалась не сразу, а потом прижалась головой к его груди. Футболка у него оказалась очень мягкой.

– Питер, – раздался голос Мэйзи.

Я встрепенулась. Моя сестра спускалась по лестнице, а сразу же за ней шел Джексон. Мэйзи уже переоделась, сменив строгий траурный костюм на черное коктейльное платье. Значит, решила соблюдать правила. На ее фоне я окажусь простушкой, но, в конце концов, возле Мэйзи я всегда буду на втором месте. Она может быть потрясающей и обольстительной даже в старой серой футболке и шортах. А сейчас ни один нормальный мужчина не мог равнодушно на нее смотреть. Безупречная кожа, изящный прямой носик, пухлые яркие губы, не нуждающиеся в помаде… Светлые волосы медового оттенка упали на лоб, оттеняя сапфировые глаза, и Мерси быстро отбросила рукой непокорные пряди.

– Привет, Мэйзи, – поздоровался Питер.

Мне не хотелось стать свидетельницей его реакции на ее красоту. Я знала, что Питер ошеломлен, как и любой другой мужчина на свете, но в итоге любопытство взяло надо мной верх. Удивительно, но во взгляде Питера была лишь искренняя дружеская теплота, ничего более. А потом он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул огонь. Меня будто окатило ведром холодной воды. Если бы он меня не обнимал, наверное, я бы рухнула на пол.

– Привет, Джексон, – сказал Питер, не отрывая взгляда от меня.

В этот момент я даже испугалась. Прекрасное лицо Джексона было искажено ревностью и едва скрываемой яростью, словно Питер обнимал Мэйзи, а не меня.

Наверное, Мэйзи уловила мое изумление и обернулась к Джексону. Она застала своего жениха врасплох. Резко мотнула головой, притворившись, что ничего не заметила, но я слишком хорошо ее знала. Часто видела, как она сердится, а эта злость, холодная, была наихудшей из всех.

– Питер, если есть хочешь, проходи на кухню – там тонна еды осталась, – произнесла Мэйзи, спустившись по ступеням. – Только поспеши, пока Айрис тебя не выпроводила. Сегодня вечером будет важное семейное мероприятие, а у Айрис весьма твердые установки, связанные с тем, кого считать родней.

– Я-то надеялся, что смогу ненадолго тебя вытащить, Мерси, – проговорил Питер. – Мама и папа спрашивали, не посетим ли мы таверну. Им не терпится с тобой повидаться.

– Ты чего, парень, не слышал? – оборвал его Джексон. – Убийца разгуливает на свободе!

– Нет, ничего не слышал. Что у вас случилось? – спросил Питер, обращаясь исключительно ко мне и игнорируя Джексона.

– Копы поймали парня, который, как они думают, убил Джинни, – встрял Джексон. – Какого-то Бурке. Но он сбежал.

– Правда, они не уверены, что он еще жив, – произнесла Мэйзи.

Сжала губы и поглядела перед собой. Вероятно, она пыталась призвать свою интуицию и определить, есть ли реальная опасность.

– Вы, ребята, шутите! – воскликнул Питер. А потом добавил: – Как же ему удалось сбежать?

– По словам детектива Кука, он просто исчез, – ответила я.

– Исчез? – переспросил Питер, вскинув брови.

– Хлоп! – подал голос Джексон. – Прямо из камеры. Наверняка Мать Хило свое худу сотворила.

– Мать Хило? – повторил Питер, вопросительно глядя на меня.

– Бурке ее правнук, – сказала я.

Питера мое объяснение удовлетворило, хотя я бы предпочла иметь больше конкретной информации. Не могла чувствовать себя нормально, пока есть хоть малейшее подозрение в причастности Матери Хило к смерти Джинни.

– Но если они его в тюрьме удержать не смогли, как они могут ему помешать проникнуть сюда? – спросил Питер.

– Верно, – кивнул Джексон. – Поэтому останусь здесь, пока они не поймают ублюдка.

– Тебе придется все согласовать с Коннором, – начала я. – У него и тети Айрис иное мнение по поводу…

– Коннор и Айрис уже разрешили, – перебила меня Мэйзи.

– Учитывая «семейное дело»…

– Конечно, они не в восторге, Мерси, но мы им сказали. И вообще, всем говорим.

Она гордо продемонстрировала левую руку с кольцом, которое прежде висело на цепочке у нее на шее.

– Тогда я вас обоих поздравляю! – улыбнулся Питер.

Он был искренне рад за Мэйзи, но наверняка чувствовал облегчение из-за того, что теперь Джексон официально принадлежит другой женщине. Кроме того, я понимала, что помолвка моей сестры и Джексона дает ему надежду на успех в развитии наших отношений.

Выпустив меня из объятий, Питер сделал шаг вперед и протянул Джексону руку.

Но Джексон отпрянул и злобно прищурился. Слегка хлопнул ладонью по ладони Питера и процедил:

– Спасибо.

Питер промолчал, а Мэйзи остолбенела, увидев полное отсутствие каких-либо положительных эмоций у Джексона.

– Благодарю, Питер, – произнесла она, нарушив паузу. – Какое счастье, что нам с Джексоном уже не надо ничего скрывать. Немного подождали, из уважения к памяти Джинни, но решили, что хорошие новости семье не повредят.

– Мэйзи, да это просто отличные новости! – с воодушевлением завопил Питер, крепко обнимая Мэйзи и едва не оторвав ее от пола. – Когда свадьба? – спросил он и улыбнулся до ушей.

– Дату мы еще не обсуждали, – ответила Мэйзи. Похоже, ее ошеломила бурная реакция Питера.

– Отпусти ее, – буркнул Джексон, но Питер, похоже, не уловил угрожающего тона в его голосе.

Спустя некоторое время он все же отпустил Мэйзи и снова обнял меня. Принялся слегка раскачивать из стороны в сторону. Раздражение Джексона сменилось откровенной яростью. Я даже не думала, что Джексон может выглядеть уродливо, но сейчас, когда он выпятил челюсть и уставился на Питера, его лицо стало почти безобразным.

– Привет, Питер! – сказала Эллен, неожиданно появившаяся в холле.

Очевидно, она тоже шла из библиотеки.

– И до свидания, Питер, – произнес Коннор. Он следовал за Эллен и едва не толкнул ее своим обширным животом.

Айрис поспешно встала перед Коннором.

– Коннор, нет никакой нужды грубить, – сделала она замечание мужу. И обратилась к Питеру: – Дорогой, мы всегда рады тебе в нашем доме, но, боюсь, что ты выбрал не самое подходящее время для визита. С удовольствием пригласим тебя к ужину завтра, а сегодня вечером мы должны решить один семейный вопрос. Уверена, ты поймешь.

– Да, мэм. Я не собирался путаться у вас под ногами, но Джексон рассказал про этого типа Бурке. Если вы не возражаете, я бы хотел остаться и понаблюдать за обстановкой.

Он поглядел на меня, и я зарделась. Было очевидно, что Питера не волновал никто, кроме меня.

– Обещаю, что никоим образом не буду мешать вашему собранию. Но мне надо быть рядом, вдруг я понадоблюсь… – Он обнял меня за плечи. – Да и Мерси предпочла бы, чтобы я остался.

Внезапно я осознала, что он прав. Я действительно хотела, чтобы он был рядом со мной. Я запуталась в своих чувствах, но я четко понимала, что в присутствии Питера всегда ощущала – и буду ощущать – себя в безопасности.

Джексон подошел ближе, хоть и не на дистанцию удара.

– Миссис Флинн попросила тебя уйти, – отчеканил он.

Питер покраснел, убрал руку с моих плеч и бережно отодвинул меня, поставив себе за спину. Я увидела, как он с трудом разжал стиснутые кулаки и сделал вдох, чтобы успокоиться. И сообразила, что ради меня он готов даже усмирить свой горячий ирландский нрав.

– А я попросил ее подумать еще раз. Если есть малейший шанс того, что убийство Джинни не было случайностью, я бы предпочел охранять Мерси.

– Насчет Мерси не беспокойся, сынок, – заявил Коннор. – Мы о ней позаботимся. У нас есть свои способы.

– Но Джинни мы не уберегли, – возразила Эллен. – И никто пальцем не пошевелил, пока говорили о том, что надо возобновить защитные заклинания для Мерси. Оставайся, Питер. И Мерси будет незачем волноваться.

– Эллен, но сейчас невозможно так поступить, – парировала Айрис. – Завтра – да. Послезавтра – пожалуйста. Но только не сегодня. Я обещаю вам, молодой человек, что сегодня вечером ни один волос не упадет с головы вашей Мерси. Лично это гарантирую.

Она улыбнулась Питеру.

– Но… – начал Питер, но Джексон сделал еще один шаг вперед, едва не сбив Питера с ног.

– Миссис Флинн попросила тебя уйти, – повторил он.

– Джексон, остынь! – миролюбиво сказала Айрис.

Не слушая ее, он ткнул Питера в бок.

– Проваливай, – приказал он. – Я о Мерси позабочусь. Ты ей не нужен.

– Не тронь меня, парень, – предупредил Питер, сжавшись, как пружина. – И не делай вид, будто знаешь, что нужно Мерси.

Джексон набычился и толкнул соперника, но Питер даже не шелохнулся.

– Я сказал, уходи, – прорычал Джексон, и его лицо исказилось от злобы.

– Эй, не тронь меня, – рыкнул в ответ Питер.

– Мальчики! – нервно засмеялась Эллен. – Хватит ерундой заниматься.

Неожиданно Джексон замахнулся и ударил Питера. Тот инстинктивно качнулся в сторону, уклоняясь, и кулак Джексона попал мне по голове, правда, вскользь. Я почти ничего не почувствовала, но Питер мгновенно сориентировался и набросился на Джексона, как безумный. Я и глазом моргнуть не успела, как он повалил его на пол и принялся молотить кулаками.

– Прекратите! – заверещала Мэйзи, вцепившись Питеру в футболку.

И тут появился Оливер.

– Стоять! – скомандовал он, и оба драчуна замерли. Я попыталась шагнуть вперед, чтобы оттащить Питера от Джексона, но вдруг поняла, что не способна шевелиться. Я молча смотрела на застывшую скульптуру из Питера, сидящего на груди Джексона, с замершим на полпути ударом кулака. Мэйзи попятилась, а вокруг начали собираться родственники, с удовольствием наблюдая за этим представлением.

– Что здесь творится? – гневно спросил Оливер.

– Молодые бычки рогами сцепились, – фыркнул Коннор.

Оливер покосился на меня и догадался, что я тоже попала под его заклинание.

– Свободна, – сказал он мне, и я почувствовала, что чары испарились. С удивлением обнаружила, что над толпой возвышается Эммет, и на его лице расплылась лукавая улыбка.

– Мерси, теперь тебе ясно, я сказала, что твоему парню лучше не быть с нами сегодня вечером? – обратилась ко мне Айрис. – Ради его же блага! Питер еще не готов вступить в наш ближний круг. Он хочет защитить тебя, но именно тебе надо его поберечь. На жеребьевке все может пойти гладко, а может – и нет. Никто за это не ручается, Мерси!

– Поняла, мэм, – ответила я.

– Хорошо, – улыбнулась Айрис. – Пусть приходит в любой другой день.

– У Джексона может быть свое мнение по этому поводу, – съязвил Коннор.

– Кстати, о Джексоне, – продолжила Айрис. – Он продемонстрировал, что недостаточно зрел, чтобы присутствовать здесь сегодня.

Она подняла руку, не давая Мэйзи возразить.

– Ни слова более. Драку затеял он, и я имею полное право вывести его отсюда за ухо. Но не делаю это лишь из-за кольца у тебя на пальце. Уходить из дома он не обязан, но присутствовать на собрании он не будет. Прости, но, пока он не научится общаться при помощи слов, а не кулаков, слишком опасно втягивать его в это.

Мэйзи не ответила, поглядела на Джексона, а потом на меня, зло прищурившись.

– Отлично, – сказал Оливер. – Питер отправляется домой, Джексон остается, но не участвует.

Он щелкнул пальцами, и скульптурный дуэт на полу развалился.

– Достаточно, – сказал им Оливер.

Оба парня начали вставать, медленно, не сводя взглядов с Оливера.

– Питер, как уже было сказано, домой ты идти не обязан, но здесь ты остаться не можешь. Приходи завтра к ужину с розами для твоей девушки и бутылкой превосходного скотча для остальных. Доброго тебе вечера.

Питер развернулся и вышел. Джексон проводил его взглядом, в котором еще не угасла злоба.

– А теперь твоя очередь, – начал Оливер.

– Подождите! – воскликнула Мэйзи. – Пожалуйста, дядя Оливер, позволь ему остаться. Я с ним поговорю.

Оливер взглянул на Айрис.

– Хорошо, барышня, – произнесла Айрис. – Но сделай так, чтобы он никому не мешал, а завтра вечером – пусть приходит к ужину и ведет себя как подобает джентльмену.

Оливер вздохнул и вновь щелкнул пальцами. Джексон тряхнул головой, приходя в себя после ударов Питера и заклинания Оливера. Мэйзи подбежала к жениху и присела рядом. А я удивилась, увидев, что на лице Джексона гораздо меньше синяков, чем должно бы быть. Почувствовала, как пульсирует ноющий лоб, осторожно ощупала его и обнаружила небольшую шишку. Джексон с сожалением посмотрел на меня.

– Мерси, прости, пожалуйста, я действительно не хотел… Никогда не желал тебе зла.

Мэйзи оторопела, как будто теперь Оливер сотворил заклинание на нее. Она уставилась на меня, но я промолчала.

– Нет, ты просто хотел набить морду ее парню, – заявил Коннор.

– Намерения здесь ничего не значат, – добавила Эллен. – Ты причинил Мерси физическую боль, но она с этим справится. А вот с Мэйзи все по-другому… тут я бессильна и не смогу ее исцелить.

Джексон повернулся к своей невесте, открыл рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но Мэйзи метнулась прочь и взбежала вверх по лестнице. Джексон беспомощно глядел ей вслед, ссутулившись и опустив голову. А потом беззвучно выругался.

– Тебе предстоит кое-что исправить, – подытожила Айрис. – Но, боюсь, сегодня не тот момент. У Мэйзи – забот по горло.

Она принялась буравить Джексона ледяным взглядом, а затем взялась за меня.

– Что ты задумал? – спросила она Джексона. – Ты что, ревнуешь? Парень, ты не можешь заполучить их обеих.

– Ты сестричек уже на крючок поймал! – ухмыльнулся Коннор. – Зачем теперь все портить?

Скажи это кто другой, я бы рассвирепела, но на Коннора и обижаться было нечего. Однако его реплика вернула меня в реальность. Похоже, Коннор исчерпал свой лимит на сострадание и доброту.

Айрис прищурилась. Коннор умолк, и Айрис вплотную занялась Джексоном.

– Ты Мэйзи кольцо подарил! Следовательно, ты должен был определиться, ясно тебе?

Джексон потупился.

– Ясно? – повторила Айрис.

– Да, мэм, – тихо ответил он.

– А если ты еще не решил, могу дать тебе совет: соображай, да побыстрее, – заметил Оливер.

Джексон робко посмотрел на меня. Судя по выражению лица, его терзали сомнения. Я подумала, что сейчас наверняка Мэйзи наверху рыдает, а еще поняла, что та часть меня, которая могла бы обрадоваться его нерешительности, давно отказалась от своих желаний.

– Шоу окончено, – обратился Оливер к остальным родственникам. – Встретимся через час для жеребьевки.

Глава 14

Ведьмовской клан собрался у лестницы, правда, за исключением пары отщепенцев. Двери в библиотеку и гостиную были распахнуты настежь, чтобы те, кто не смог попасть внутрь, по крайней мере, могли наблюдать за происходящим в качестве зрителей. Родственники выстроились на ступенях и заняли всю лестницу. Распорядителем церемонии назначили Майкла Мак-Грегора, старейшего из приехавших гостей. Он встал рядом с огромными старинными часами, маятник которых остановили, чтобы не отвлекать внимание от ритуала. Голем, ростом почти с эти самые часы, находился возле Майкла.

Майкл имел репутацию делового человека, поэтому его краткости никто не удивился.

– Вам уже известно, по какой причине мы приехали в Саванну, – начал он. – И незачем все затягивать.

Его деревенский акцент и неторопливая манера говорить могли бы обмануть несведущего, но на самом деле Майкл отличался исключительной остротой ума. Хоть он и был грубоват, но за показной простотой скрывался интеллект, достойный университета из числа «Лиги плюща»[14].

– При всем уважении к Джинни, мне не терпится вернуться в Теннесси, – продолжал он. – Начнем по алфавиту. Возможно, это не очень вяжется с нашими обычаями, но, подозреваю, что раз уж мы заранее знаем исход, немного драматизма никому не повредит.

Одни согласно закивали и усмехнулись, но другие поглядели на Майкла со злостью. В течение нескольких поколений якоря выбирали из семьи Тейлоров из Саванны, поэтому ведьмовской народ был практически уверен, что традиция не будет нарушена. Но молодые ветви рода, которым явно не терпелось ухватиться за грань, как за источник силы, конечно, стремились к этой миссии.

– Пусть выходят представители. Кто здесь из Дювалей? – провозгласил Майкл.

– Я, – ответил Лайонел, мужчина средних лет, отец троих детей.

Он поднял руку и вышел вперед. Дювали испытали сильный удар по своей гордости, когда Новый Орлеан разрушил ураган «Катрина», и им очень хотелось вернуть себе авторитет. Если сила изберет одного из них, они будут считать, что вернули себе репутацию достойной ветви ведьмовского рода. Дювали мне нравились, и было бы здорово, если бы они вернулись в Саванну.

– Мой сын Мика представляет Мак-Грегоров, – объявил Майкл, и мужчина, в точности похожий на него, но моложе, встал. Мак-Грегорам было не столь важно, кого выберут. Присутствуя здесь, они лишь исполняли долг. Соблюдали правила.

– Вроде слышал, что от вашей группы будет Тиг Райан?

– Точно, – прозвучал голос с отчетливым северным акцентом.

И Тиг Райан пожал руку Мак-Грегору.

Оглядев помещение, он постарался не встречаться взглядом с моими ближайшими родичами. Похоже, он открыто бросал им вызов. Его жажда власти меня пугала. Пусть я и молилась о том, чтобы участь хранителя грани миновала моих близких, как этого хотел Тиг, но я надеялась, что он не станет избранным. Вряд ли он сможет распорядиться силой во благо.

– А я буду за Тейлоров. Деревенских Тейлоров, не городских неженок, – сказала Эбби, пухлая и добродушная женщина, ровесница моей тети Эллен.

Да, Тейлоры действительно выглядели по-деревенски – и в одежде, и в манерах. Однако мы не относились к ним напыщенно и свысока. Эбби прошла мимо Коннора, и тот уставился на нее. Коннора явно позабавили ее слова, а еще – привлекла пышная фигура Эбби. Вдобавок он не попытался скрыть свой интерес ни от Айрис, ни от родных Айрис.

Но тетя давно привыкла к ветреному нраву своего супруга, а, с точки зрения Коннора, Эбби вряд ли заслуживала чего-то большего, чем флирт, поэтому обстановка даже не накалилась.

– А кто представляет Тейлоров из Саванны? – спросил Мак-Грегор.

– Эту честь доверили мне, – ответил Оливер.

Его сестры выразили свое согласие молчанием.

– Отлично. Итак, приступим. В мешке – тринадцать фишек. Тянуть будут пятеро участников, и, поскольку у нас здесь молодежь, возможно, кому-нибудь из ребят повезет. Но учтите, не человек выбирает жребий, а жребий – человека. Лайонел.

Майкл вручил мешок представителю Дювалей.

Закрыв глаза, Лайонел сунул руку внутрь старой наволочки, в которую насыпали костяшки для жеребьевки. Вытащил, обмяк и передал костяшку Мак-Грегору.

– Белая! – объявил тот. – Ветвь Дювалей выбывает.

Кинув костяшку обратно, он потряс наволочку и отдал ее своему сыну. Мика немного поразмыслил и тоже извлек из мешка белую костяшку. Показал ее всем. Майкл слегка улыбнулся и расслабился.

– Белая! Ветвь Мак-Грегоров выбывает, – громко произнес старший из Мак-Грегоров.

Я оглядела комнату в поисках Мэйзи. Моя сестра стояла у дверей библиотеки. С лицом белее, чем костяшки внутри наволочки Джинни. Я ей улыбнулась, попытавшись послать в ее сторону флюиды спокойствия, но Мэйзи даже не шелохнулась. Я услышала, как застучали друг о друга костяшки, когда Мак-Грегор встряхнул наволочку и протянул ее представителю Райанов. Тиг действовал стремительно и ни о чем не раздумывал.

– Белая! Ветвь Райанов выбывает.

– Погодите, дайте мне попробовать еще раз! – вскричал Тиг.

– Прости, сынок, – ответил Майкл. – Представитель каждой из ветвей тянет жребий лишь единожды.

Тиг бросил костяшку в наволочку – ярость буквально расходилась от него волнами.

Когда костяшка оказалась внутри, вперед вышла Эбби.

– Никто не хочет ставки сделать, прежде чем я вытащу? – со смехом спросила она. Никто не отозвался. – Тогда вы все умнее, чем кажетесь.

Она молниеносно вытащила костяшку. Мак-Грегор хотел заговорить, но она его опередила.

– Ага, распорядок мы знаем. Белая, Тейлоры-оборванцы выбывают!

Она небрежно кинула костяшку обратно. Та громко стукнулась об остальные.

– Праймериз[15] закончились, сейчас мы делом займемся.

Мак-Грегор встряхнул наволочку и передал ее Оливеру. Тот аккуратно сунул внутрь ухоженную руку и вытащил костяшку.

– Красная, – тихо сказал он.

Мак-Грегор забрал у него костяшку и продемонстрировал ее окружающим.

– Красная! Неудивительно, но мы должны были провести эти самые праймериз. Эбби права.

Швырнув костяшку в наволочку, Майкл вручил мешок Оливеру. Похлопал его по плечу, прежде чем уйти в толпу собравшихся.

– Говори, сынок.

И Оливер обратился к нашим родственникам, высоко поднимая мешок с костяшками.

– Странно, когда сила сама идет тебе в руки, – начал он. – Пусть Майкл не обижается, но надо нарушить традицию и это театральное ожидание. Разумеется, жребий тянут по старшинству, но, по-моему, мы здесь думаем одинаково, и мне не хочется и дальше мучить Мэйзи более, чем необходимо. Не бойся, милая, – добавил он и посмотрел на мою сестру. – Покончим с жеребьевкой.

– Не могу, – глухо ответила Мэйзи.

– Ты можешь, дорогая, – подбодрила ее Эллен.

– Мерси, помоги сестре! – окликнула меня Айрис.

Родичи расступились, и я направилась к Мэйзи.

– Вы вместе пришли в этот мир, значит, вам и жребий вместе тянуть, – проговорила Айрис.

– Ты не останешься одна. Обещаю, сестра. Мы вместе справимся, что бы ни случилось, – произнесла я.

На лице Мэйзи появилось загадочное выражение. «Легко тебе тут болтать» – наверное, именно так следовало его истолковать.

– За руку меня вести не обязательно, – прошептала она. Развернула плечи и подняла подбородок. Выглядела почти царственно, когда двинулась к Оливеру. Я шла за ней, точно так, как было всегда, с тех пор как мы научились ходить.

Я понимала, что она зла на меня, но после церемонии мы обо всем поговорим. Джексон ее любит. Вероятно, он малость запутался или испугался того, что связал с ней свою судьбу. Но его чувства ко мне – не настоящие. Таков его способ подчеркнуть холостяцкие замашки и оттянуться на полную катушку перед свадьбой. Вот и все, Мерси, пронеслось у меня в голове. Я стиснула губы, не позволяя себе задуматься, правда ли это или дурацкая подпорка, чтобы миновать трудный отрезок жизненного пути. Они поженятся, а я выйду замуж за Питера. Мы состаримся и когда-нибудь будем вчетвером сидеть на крыльце этого дома и смеяться, вспоминая былое.

– Но ты мне нужна, – произнесла я. – Я хочу, чтобы ты меня за руку держала.

Мэйзи внимательно поглядела на меня, и ее раздражение улетучилось.

– Вместе? – дрожащим голосом спросила она.

– Вместе, – подтвердила я и взяла ее за руку.

Оливер протянул нам мешок. Мы с Мэйзи одновременно сунули свои свободные руки внутрь. Я сжала ладонь Мэйзи, вытягивая костяшку. И воспрянула духом, увидев костяшку, которую выбрала моя сестра. Белая. Мэйзи свободна.

Взвизгнув, я обняла ее и принялась приплясывать.

– Мерси! – раздался резкий окрик Оливера, и я замерла.

А потом поняла. Я вытащила красную костяшку. Поглядев на Мэйзи, я впала в ступор. Ошеломление на ее личике сменилось неприкрытой ненавистью. Она сморщила лоб и оскалила зубы в неестественной гримасе. И грубо выдернула руку из моей.

– Ты прицепила на ноготь магнит, девочка! – заявил Коннор в воцарившейся тишине. – Вам нельзя было тащить жребий вместе! А вы – мошенницы!

– Вряд ли, – парировала Эбби. – Сила выбирает того, кого пожелает. Возможно, нам стоит хорошенько все обдумать. Мы получили знак.

– А если это знак того, что надо начать церемонию сначала? – подал голос Тиг, проталкиваясь вперед.

– Чего ты злишься? – прошептала я, обращаясь к Мэйзи. – Ты же вроде не хотела.

Она отпрянула от меня. Крутанулась вокруг своей оси, и ее светлые волосы разлетелись в стороны. Я решила, что сейчас Мэйзи вцепится мне в глотку. Мне показалось, что я вижу перед собой абсолютно незнакомого человека, а вовсе не единоутробную сестру-близнеца.

– Это мое! – прошипела она. – Я всю жизнь провела, готовясь к тому, чтобы стать якорем!

Я обескураженно покачала головой. Что происходит? Неужели Мэйзи воспринимала меня как соперницу и завидовала мне? И какой из меня якорь? Как это не похоже на мою сестру – на мою лучшую подругу!

– У тебя всегда все было. Но тебе мало. А теперь ты хочешь отобрать у меня мужчину. И мое место, – выпалила она скороговоркой.

– Нет, Мэйзи, ты ошиблась, – пробормотала я. – Я хотела видеть тебя счастливой.

Я шагнула к ней, но она попятилась.

– Не трогай меня! – прохрипела она.

Я затаила дыхание.

– Прежде мы никогда не подвергали жеребьевку сомнению, – нерешительно проговорил Мак-Грегор. – Понимаю, это несколько странно, но…

– Слушайте, – перебил его Оливер. – Есть способ все уладить. Пусть они обе снова тянут жребий, по отдельности.

– Поддерживаю, – согласился Коннор, выступив вперед. Постарался втянуть живот и выставить грудь.

– Но ты здесь ни при чем, – быстро одернула его Эбби.

Коннор насупился и сразу же потерял к Эбби всякий интерес.

– Тогда сестер поддержу я, – произнесла Айрис. – Итак, девочки, соберитесь! Вторая попытка.

Я бросила красную костяшку в мешок. Я была шокирована. И жребием, и своей сестрой. Как мне хотелось, чтобы этот ужасный день закончился.

– Нет, – сказала я. – Что за глупости! Мы все знаем, что я не могу сменить Джинни. И мое здесь присутствие – чистая формальность.

Я покосилась на Мэйзи, пытаясь увидеть в ее глазах хоть капельку сочувствия.

– Прости, что я тебя огорчила. Я не думала, что ты так хочешь быть якорем. Наверное, сила решила точно так же. Но это место принадлежит тебе, Мэйзи.

Я направилась к двери, но Оливер остановил меня.

– Что вы тут затеяли? – возмутился Тиг, тряся жирным пальцем перед лицом дяди. – Кичитесь, что сила на вашей стороне! Вы, Тейлоры из Саванны, никак с ней расстаться не можете!

– Уймись, Тиг, – приструнил его отец.

Тиг с отвращением скривился, но подчинился.

Оливер вздохнул.

– Нет, Мерси. Все должно быть по распорядку. Мы никогда не оспаривали выбор силы. Так можно ослабить грань.

– Хорошо, дядя Оливер, – процедила Мэйзи ядовитым голоском, от которого у меня мурашки побежали по позвоночнику. – Вам действительно интересно узнать, кто должен стать истинным якорем? Чудесно, я вам это обеспечу!

Дом внезапно наполнился мощной пульсацией, такой, которую ощущаешь в ушах, когда нырнешь и пора всплывать на поверхность. Громкой, словно августовская гроза, и совершенно невыносимой. Мне казалось, что мой череп сейчас разлетится вдребезги.

Воздействию поддался даже голем. Он рухнул на пол и дергался, будто в припадке. Ведьмы и ведьмаки зажали уши ладонями – все, кроме Мэйзи. Пульсация усиливалась и вскоре превратилась в чудовищный грохот. Но неожиданно я сообразила, что она не исходит из внешнего источника, а зарождается в головах каждого из нас. Эллен вскрикнула и упала – из ее уха потекла струйка крови. Я хотела ринуться к ней, но не могла пошевелиться. Я прилипла к ковру, практически расплющенная гравитацией Мэйзи.

– Мэйзи! – просипела я. – Ты делаешь нам больно! Прекрати!

Она окинула меня чужим ледяным взглядом, который я не могла себе представить. Она знала, что мы страдаем, но наши мучения доставляли ей удовольствие. Хотя, нет. Она черпала силу в нашей боли.

В воздухе запахло озоном, зашипело статическое электричество. Между людьми протянулись жгуты голубых разрядов. Воцарилась тишина, и Мэйзи плавно взмыла под потолок. Спустя некоторое время раздался оглушительный грохот камней, падающих из ниоткуда. Они молотили по крыше и били стекла нашего особняка, как тяжелые бетонные градины.

Начали лопаться трубы, полетели брызги воды, задрожал фундамент дома, где в течение полутора веков жили наши предки. Комната перекосилась, сквозь треснувшую штукатурку вылезли деревянные балки.

Мэйзи, зависнув в воздухе, хлопнула в ладоши, и от нее к Оливеру устремился ревущий поток огня. Наволочка вспыхнула, и дядя с воплем выронил ее, тряся обожженными пальцами. Белая костяшка подлетела к Мэйзи, и та спалила ее дотла, развеяв по ветру.

А потом все прекратилось. Перестали падать камни. Дом уже не ходил ходуном и не дрожал, оказавшись целым и невредимым. Сверху не лилась вода, а Мэйзи молча стояла посреди нас. Оливер таращился на свои пальцы, на которых не осталось никаких ожогов. Как странно, подумала я и поняла, что в нашей реальности вообще ничего не произошло. Мэйзи лишь приоткрыла окно в другое измерение, показав, что такое тоже возможно. Она продемонстрировала нам свою колдовскую мощь, а затем во мгновение ока вернула нас в обычный мир. Для нее это не составляло труда – Мэйзи будто выключателем щелкнула. Единственной жертвой был мешок для костяшек, который превратился в горку пепла, лежащую у ног Оливера.

– У кого-нибудь есть вопросы? – спросила Мэйзи, горделиво глядя на нас и паря над полом. Она была наполнена силой. Сверхъестественным огнем. Это была не моя сестра, а грозный ангел. Развернувшись, я протолкалась к двери и дернула ручку, но дверь не поддавалась. Похоже, ее заклинило или прижало давлением с другой стороны. Я еще пару раз ее дернула, сильно, но безрезультатно. Вот тогда я по-настоящему разозлилась и толкнула дверь. Она распахнулась, в лицо мне пахнуло теплым вечерним воздухом, и я убежала прочь.

Глава 15

Я бежала, квартал за кварталом, не обращая внимания ни на машины, ни на пешеходные переходы. Наконец усталость пересилила адреналин, и я сбавила темп. Инстинктивно я двигалась на юг. Разум осознал, куда я иду, лишь в тот момент, когда я добралась до Саквилля. В этом районе Питер как раз и снял небольшой дом, приняв решение жить отдельно от родителей. Очутившись поблизости от его жилища, я поняла, что внутри меня что-то изменилось. Я чувствовала себя другим человеком. Поднявшись на крыльцо деревянного коттеджа, я постучала.

Питер открыл дверь, одетый лишь в трусы-боксеры. Недоуменно заморгал, а потом разинул рот.

– Что стряслось? – спросил он, протягивая руки, чтобы втащить меня в прихожую. – Ты в порядке?

Я споткнулась о порог и упала в его объятия. А затем догадалась, почему он так удивился, посмотрев на свое отражение в зеркале. Мои волосы до сих пор стояли дыбом, наэлектризованные магией Мэйзи. Лицо было бледным, как смерть, правда, местами слегка отсвечивало синим.

– Не говори Мэйзи, что я здесь, – произнесла я, изумившись своему голосу. – Никому из них тоже.

– Конечно, Мерси, – ответил он, взяв меня за предплечья и отодвинув, чтобы рассмотреть получше. Его ноздри раздулись, будто он учуял магию Мэйзи.

– Успокойся, – сказал он, бережно ведя меня к диванчику. – Ну, что у вас случилось, Мерси?

– Об этом позже, – заявила я, даже не присев, и принялась его целовать.

Он прижал меня к себе, и я вдохнула запах его чистого тела. Прижалась лицом к его груди и поцеловала. Высунула язык и облизнула его сосок.

– Хочу тебя, – прошептала я, поразившись откровенности своих слов. – Я люблю тебя.

Я не лгала. В тот миг мои чувства к Питеру были сильными и яркими, а страсть к Джексону казалась полузабытым сном. Я поднялась на цыпочки и обвила его шею руками. Взяла губами его язык, ощутила, как тело Питера твердеет внизу и упирается в меня.

– Ого, Мерси, – проговорил он, тяжело дыша. – Как я тебя люблю, Господь мне свидетель!

Он посмотрел на меня в упор своими разноцветными глазами.

– Как я хочу этого, ты даже представить себе не можешь. Но сейчас что-то не так, Мерси. Если мы сейчас это сделаем, завтра ты пожалеешь.

Я смотрела на него, не отрываясь, и внезапно у меня в голове все прояснилось, а такое со мной, кстати, редко бывает.

– Ты прав. Есть нечто плохое. Ты и вообразить себе не можешь, насколько плохое и опасное, – начала я. – Но дело не в нас, Питер. В моей жизни никогда не будет чего-то более правильного, чем ты.

Я крепко поцеловала его и прикоснулась к нему ниже пояса. Он задрожал и глазами задал готовый сорваться с губ вопрос. Я кивнула, и он подхватил меня на руки. Понес в спальню на кровать. Аккуратно положил и осторожно лег на меня сверху.

Приподнялся на руках и жадно поглядел на меня.

– Для меня это многое значит, Мерси. Теперь мы принадлежим друг другу. Но я не стану ничего делать, если у тебя есть хоть малейшее сомнение.

Я любовалась его прекрасным лицом.

– Никаких сомнений, – ответила я.

Опустившись, он нежно поцеловал меня.

– У меня никого, кроме тебя, не было, – прошептал он мне на ухо. – Никогда. Я ждал… надеялся, что ты…

Я сдвинула его голову так, чтобы его губы коснулись моих.

Позже, когда Питер уснул, я не спала, лежа в его объятиях. Я дремала и ощущала умиротворение, такое, какого никогда в жизни не испытывала. Начала засыпать, но вдруг пробудилась, услышав в комнате ехидный смех Хило. И осознала, что меня привела сюда ее магия.

Питер был рядом, но я чувствовала себя покинутой и одинокой. Мое сердце превратилось в камень.

Глава 16

– У тебя все нормально будет? – спросил Питер, когда мы остановились у моего дома. – Могу отвезти тебя обратно к себе, если ты не уверена, что готова с ними увидеться. Ты расслабишься, отдохнешь, а я попробую отпроситься с работы.

Несмотря на тревогу за меня, Питер светился от счастья.

Я задумалась над его предложением.

– Нет, – ответила я. – Мне надо кое с чем разобраться. Нет смысла откладывать неизбежное.

Я хотела уладить дела с Мэйзи. А еще поразмыслить над последствиями заклинания, которое наложила на меня Хило.

– Я люблю тебя, – прошептал Питер, целуя меня в губы, а потом в лоб и веки. – Так не хочется расставаться с тобой, но на работу пора.

– И я тебя люблю, – откликнулась я.

Я сказала правду, хотя страсть в моей любви была вызвана магией. Может, мои чувства к Питеру глубже, чем я считала, и когда-нибудь у нас все получится без колдовства?

Он опять поцеловал меня, и мое тело тотчас отозвалось на его ласку. Огромным усилием воли я заставила себя взяться за ручку двери, открыла ее и выпрыгнула из пикапа.

– Увидимся вечером?

– Никто и ничто меня не остановит, – улыбнулся Питер.

Я помахала ему на прощание, и машина тронулась, но остановилась, проехав с полметра. Питер дернул стояночный тормоз, выскочил наружу и подбежал ко мне. Подхватил на руки и нежно поцеловал.

– Я люблю тебя, Мерси Тейлор. Правда.

А потом вернулся в машину и уехал. Я провожала его взглядом, пока не потеряла из виду, а затем собралась с силами и повернулась к дому.

Когда поднялась на крыльцо, дверь оказалась заперта, но прежде, чем я позвонила, раздался щелчок замка, и мне открыли. Тем не менее в холле никого не было. Переступив через порог, я стала озираться по сторонам, но родственников не обнаружила. Похоже, на дверь наложили особое заклинание, и она, образно говоря, «признала меня». В особняке царила тишина – впервые с момента смерти Джинни. Наверное, все уже разъехались.

– А Мэйзи тут нет, – раздался голосок Рена позади меня. Я ахнула и резко развернулась.

– Рен, когда-нибудь ты меня до смерти напугаешь!

– Просила тебе передать, что извиняется.

– Куда она отправилась? – спросила я. От усталости и внезапной тревоги за Мэйзи я говорила громче, чем надо.

– В ученики к другому весьма сильному якорю, – пояснила Айрис, буквально материализовавшись из темноты. – Он научит ее управлять эмоциями, чтобы случившееся вчера вечером никогда не повторилось.

Хотя Айрис и терпела Рена, она не проявляла к нему ни малейшей привязанности. И отослала его, просто коснувшись плеча мальчика. Рен растаял, как облачко тумана. Айрис запахнула одежду плотнее и повела меня в библиотеку. Устроилась на диванчике и хлопнула ладонью по обивке. Поняв намек, я села.

– Очень рада тебя видеть. Когда ты сбежала…

Айрис вздохнула.

– Мэйзи устроила нам короткое замыкание, – продолжала она. – Коннору надо было прийти в себя, прежде чем тебя искать. А когда мы поняли, что ты у Питера, то решили, что там тебе и место. Похоже, там ты в наибольшей безопасности. Если бы с тобой что-то случилось…

В уголке ее глаза блеснула слеза, и она вздрогнула. Долго молчала, а потом взяла мою ладонь в свои руки.

– Она извинилась, ты слышишь? И лишь искренность ее раскаяния спасла ее от обуздания.

– Обуздания? – повторила я. – Я и не знала, что такое до сих пор практикуют!

Обузданием называли лишение ведьмы магической силы, во избежание повреждения грани.

– Однако так и есть, Мерси, – проговорила Айрис. – Ситуация была крайне серьезной.

– Но если она якорь и ее обуздают, что тогда? – спросила я.

Лучи утреннего солнца озарили библиотеку. Айрис встала, чтобы задернуть шторы, а затем вернулась ко мне.

– Сила овладеет ею. Будет использовать ее как приемник и практически сотрет ее личность. По сути, Мэйзи подвергнется лоботомии.

– Нет! – вырвалось у меня.

– Милая, послушай меня, если это не сделаем мы, то имеется вероятность того, что на Мэйзи накинутся другие семейства, – ответила Айрис, нервно крутя на пальце обручальное кольцо. – Хаос, который устроила вчера Мэйзи, услышали по всему миру. Мы называем преграду гранью, но она больше похожа на паутину. Дерни в одном месте, и колебания ощутят везде.

Она посмотрела мне в глаза.

– Мэйзи – юная девушка, но она очень могущественна. Она должна научиться сдерживать себя, поэтому мы решили отправить ее на обучение.

– Вряд ли она хотела стать якорем, – возразила я. – Хотя странно, что так разозлилалась. Учитывая, что ошибка на церемонии была столь очевидна.

Айрис покачала головой:

– Многие ведьмы и ведьмаки с тобой бы не согласились. Кое-кто поставил под сомнение давний ритуал. Они заявили, настала пора перемен. А этот совершенно… неожиданный выбор, возможно, действительно был неким знаком.

– А ты как думаешь?

Айрис пожала плечами:

– Милая, после вчерашнего меня гложут сомнения. Пока что, как мне кажется, нам просто повезло. Ты дома и не пострадала. Мэйзи сейчас далеко, но через пару недель она вернется, безопасная для окружающих. Но она будет нуждаться в твоей сестринской поддержке.

– Я уже не уверена, что она этого хочет, – буркнула я. – Мне тоже надо на время затаиться.

Интересно, смогу ли я убедить Питера уехать вместе со мной из Саванны как можно дальше. Он всегда мечтал побывать на Аляске.

– И насколько долго?

– Еще не знаю.

– Нет, – твердо сказала Айрис. – Ты нужна твоей сестре. И всем нам.

– Но, тетя Айрис, как она вчера на меня смотрела… она меня ненавидела.

– Это осталось в прошлом. А потом Мэйзи вспоминала только о тебе. И ни слова не сказала о своем парне.

Меня захлестнуло чувство вины. Надо бы кому-то признаться!

– Тетя Айрис, мне надо и из-за Джексона уехать, отчасти. Я совсем запуталась в своих чувствах к нему, и, по-моему, он тоже.

Во взгляде Айрис читалось жестокое разочарование.

– Ясно. Я-то надеялась, что ситуация с Джексоном была односторонней, но ты… очарована им?

– Нет, но…

– Ох, Мерси! Тебе следует прислушаться к голосу совести и принять решение, чтобы всем было лучше. Теперь ты понимаешь, что значит стать якорем грани. Тебе придется с чем-то распрощаться навсегда, милая, какими бы радужными ни выглядели перспективы.

– Я пытаюсь. Честно. И именно поэтому мне нужно уехать.

– Нет, милая. Кроме того, от себя не убежишь. Вчера ты, конечно же, испугалась. Но настоящее решение – когда ты что-то делаешь и живешь, приняв все последствия своего выбора.

Она погладила меня по волосам.

– Ты очень похожа на свою мать, дорогая.

Я видела фотографии мамы и знала, что это так, но всегда приятно услышать такое еще раз.

– Но, боюсь, в тебе больше от Эмили, чем ты сама подозреваешь.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, инстинктивно напрягаясь.

– Моя сестра тоже частенько западала на чужих мужчин, но хорошо от того никому не стало. В особенности – ей самой. Прости, милая. Мне не нравится говорить такое о твоей матери, но тебе незачем повторять ее промахи.

Я невольно обхватила себя руками, будто закрывая сердце от резких, больно ранящих слов. Но признание Айрис прекрасно сочеталось с тем, что говорил Такер Перри насчет визитов мамы в «Тилландсию».

– Мерси, девочка, если ты будешь следовать своей интуиции и здравому смыслу, данным тебе с рождения, то поймешь, что Джексон тебе не пара. Может, Питер подходит тебе, а может, и нет. Но, уверяю тебя, ты не будешь счастлива, разбив сердце Мэйзи. Она самый близкий тебе человек, вы связаны друг с другом.

Айрис была права. Несмотря на недавнее безумие, я любила Мэйзи. Зачем мне что-то у нее отнимать – у меня и в мыслях такого не было. И вообще, теперь я принадлежу Питеру. Пусть в основе моих действий и лежит магия Хило, но я отдалась ему по своей воле. Я не собираюсь мучить Питера. Я задумалась, не рассказать ли Айрис, что у нас с ним было, по крайней мере в общих чертах, но быстро отказалась от этой идеи. Я была не готова откровенничать насчет Хило.

– Я очень любила младшую сестру, – проговорила Айрис. – Она была не идеальна, но разве есть на свете идеальные люди? И она наградила нашу семью двумя чудесными девочками. А сейчас, Мерси, у меня есть к тебе одна-единственная просьба. Надеюсь, что ты согласишься выполнить ее, дорогая. Останься с нами, Мерси. Мы все уладим. Может, в тебе и нет силы, как в нас, но в тебе есть нечто важное – способность удержать нас вместе.

Я опустила голову, едва не сказав «да». Казалось, меня загнали в тупик. Что мне делать, если я не смогу сдержать обещание?

– Мерси, подумай о моей просьбе и дай мне знать, когда соберешься уехать. Не исчезнешь среди ночи. Ладно?

– Ладно, – ответила я. После бессонной ночи я не могла спорить.

– Вот и отлично, – произнесла Айрис. – Пойду к себе, пока твой дядя Коннор не проснулся. Он меня вопросами засыплет, если догадается, что ты ночевала у Питера, и мне придется ему врать, чтобы он отвязался. Ступай к себе и отдохни.

Она шутливо шлепнула меня.

Я наклонилась, чтобы поцеловать ее в лоб, и она улыбнулась мне. В ее глазах сияла искренняя любовь. Не представляю, что мне пыталась внушить Хило, но я не могла поверить, что Айрис – женщина, которая вырастила меня, – желает мне чего-то плохого… да и никто другой из нашей семьи – тоже.

Айрис направилась к выходу, а я двинулась следом. Очутившись в спальне, я тихо закрыла дверь. Солнце уже взошло, и я захлопнула ставни прежде, чем упасть в кровать. И в считаные секунды уснула мертвым сном.

Глава 17

Я проснулась от ощущения, что в комнате кто-то есть. Ощутила недружелюбный взгляд и села на кровати.

– Незачем, – сказал Коннор. – Это всего лишь я.

Он подвинул к изножью моей кровати стул от туалетного столика и восседал на нем. Держал между пальцами правой руки цепочку маятника.

– Что вам нужно? – пробормотала я.

– Не заводись, Мерси, – ответил он, отпуская цепочку. – Хотел с тобой наедине побеседовать.

– И решили наблюдать за мной, пока я сплю. Вы, значит, страшила, да?

Страшилой у нас обычно называли монстра, пугающего людей и питающегося их дыханием, почти что вампира. Поскольку Коннор приоткрыл ставни, свет падал ему в спину, и я видела только его силуэт. Наверное, если бы солнечных лучей было побольше, ощущение угрозы мигом бы исчезло, но мне почему-то не хотелось рисковать и вылезать из-под одеяла. В итоге я включила лампу на прикроватном столике.

И увидела странное выражение его глаз. Сожаление, нежность и сочувствие меня просто потрясли. И сонливость как рукой сняло.

– Ты – точная копия твоей матери, – произнес он. – Немного дисциплины и ей бы не помешало.

Его взгляд снова обрел привычную жесткость.

Я закрылась подушкой, словно ребенок.

– Так о чем вы хотели поговорить? – проворчала я, ощущая свою уязвимость.

Он усмехнулся.

– О том дне, когда Джинни убили. Меня с тех самых пор кое-что беспокоит.

Он наклонился вперед. Стул протестующе заскрипел под его немалым весом.

– Хотел это оставить, но вчера вечером ты вытащила жребий якоря.

Он многозначительно замолчал, но я ничего не сказала.

– Маятник дал мне загадочные ответы на некоторые вопросы. К примеру, когда я спросил, где находится оружие, которым убили Джинни…

– Вы сами заявили, что там ничего нет! – возразила я.

– Маленькая ложь, – сказал Коннор, начав раскачивать маятник по кругу. – Всякий раз, когда я спрашивал о месте, маятник указывал на тебя.

Он резко встал.

– Я никакого отношения к убийству Джинни не имею, – отчеканила я. – И очень хочу, чтобы вы вышли, сейчас же.

Я боялась услышать его слова.

– Точно, Мерси? – осведомился он. – Или, напротив, хочешь использовать возможность, когда мы здесь одни, и признаться мне во всем?

– Повторяю, я ничего не знаю, – сердито парировала я. – Пожалуйста, уходите.

Он проигнорировал мое требование.

– Джинни плохо с тобой обращалась. И ты злилась на нее.

– Я не причиняла ей вреда.

Он сел на кровать рядом со мной. Я обхватила себя еще крепче.

– В этом я тебе верю, – заметил он. – Но тут начинается самое интересное. Маятник чересчур настойчиво указывал на тебя, и поэтому я спросил его, убила ли ты Джинни.

Коннор поглядел мне в глаза, и я моргнула.

– Он ответил, что определенно нет.

Коннор встал, и матрас скрипнул.

А затем мой дядя принялся расхаживать по комнате и рассуждать вслух.

– Я предположил, что ты стала оружием, но не была конкретным исполнителем. Не подкинешь мне идею, Мерси?

– Нет. Вашу игрушку спросите.

– Я так и поступил и буду дальше делать, чтобы все прояснить. Но я надеялся, что ты мне откроешься. Мерси, что ты натворила, если совсем вывела Джинни из себя?

– Понятия не имею! – возмутилась я, гневно глядя на него. – Джинни всегда была себе на уме.

– Верно, – согласился он. – Раздражительная была старушка.

Он развернулся ко мне.

– Я уже собирался бросить свое расследование, списать все на искажение энергий, но на церемонии сила выбрала тебя! Ты должна была выполнять миссию, сменив Джинни.

– Вы сами сказали, что произошла ошибка, – не сдавалась я.

– Я помню, Мерси, но тогда я пытался тебя защитить. И исправить несправедливость по отношению к Мэйзи. Не знаю, во что ты ввязалась, но ты играешь с огнем, – проговорил Коннор, грозя мне пальцем. – Не следовало тебе пытаться забрать то, что предназначено твоей сестре. Одумайся, Мерси, иначе тебя раздавят, как жука.

– Хватит! – крикнула я, швырнув подушку. Вскочила с кровати и выпрямилась во весь рост. – Я ничего не делала.

Я ткнула Коннора пальцем в грудь.

– И ничего не пыталась забрать.

Снова ткнула его.

– Ничего. Точка.

Я подошла к нему вплотную.

– А теперь – убирайся!

Коннор молча попятился. На его лице мелькнула улыбка, но взгляд оставался ледяным. Он допрашивал меня. Разумеется, он уже не сомневался, что я виновна, но просто пока не выяснил в чем. Я постаралась не вспоминать о Хило, но это было все равно что пытаться не думать о розовом слоне. Как ни старайся, а хобот сразу маячит перед глазами. Оливер без проблем прочел бы мои мысли, но, слава богу, Коннор был слабым телепатом. Постояв минуту, он покинул мою спальню. Я захлопнула дверь, закрыв ее на замок, и ринулась к окну, распахивая ставни, чтобы впустить солнечный свет.

Глава 18

Спустя несколько секунд в дверь тихо постучали.

– Ты как, нормально? – спросила Эллен. – Я слышала, как ты кричала.

– Кошмар приснился. Я в порядке, – произнесла я дрожащим голосом и открыла дверь. Пусть Эллен убедится, что я цела и невредима.

– Ладно, – кивнула Эллен. И, немного помолчав, добавила: – Мерси, я бы хотела поговорить с тобой насчет вчерашнего. Ты ведь не возражаешь? Может, куда-нибудь выберемся? Оденемся как нормальные девочки, попьем чаю и поедим в «Грифоне».

– С удовольствием, но сперва приму душ, – согласилась я.

Если с кем и говорить по поводу вчерашнего вечера, то только с Эллен. Кстати, главным образом меня волновала отнюдь не жеребьевка, а Питер. Будь сегодня обычный день, я бы на крыльях прилетела к Мэйзи, чтобы с ней всем поделиться. Интересно, а привыкну ли я к тому, что Мэйзи не будет рядом?

– Жду тебя в своей комнате, – сказала Эллен. – Давай, собирайся.

Я мигом вымылась, а потом надела старомодное коктейльное платье в стиле пятидесятых, которое в свое время Эллен мне подобрала. Распустила волосы, нацепила жемчужное ожерелье, которое мне на восемнадцатилетие подарила Айрис. Добавила к наряду балетки, которые откопала в шкафу, и ощутила себя одетой по-девчачьи. Так я себя не чувствовала лет с двенадцати, с тех пор, как перестала красоваться на Хэллоуине в костюме принцессы. Когда я подошла к двери комнаты Эллен, то до меня донесся звонкий, как колокольчик, голос Рена. Хотела постучаться, но решила, что нельзя упускать редкую возможность подслушать. И прижалась к толстой дубовой панели.

– Мэйзи тебя напугала! – верещал Рен.

– Да уж, – ответила Эллен, ее более низкий голос я различала немного хуже: древесина приглушала звуки.

– Мне было очень страшно, – сознался Рен.

Похоже, Эллен обняла его, чтобы успокоить, поскольку наступила тишина.

– Я не позволю никому причинить тебе вред, малыш, – мягко произнесла она.

– Я тебя люблю, – пискнул Рен. Интересно, подумала я, способен ли Рен на настоящие чувства?

– Я тоже тебя люблю, человечек.

Я прикусила губу. «Человечком» Эллен обычно называла Пола, своего погибшего сына. Как-то неестественно, что она так к Рену обращается.

– Мэйзи плохая?

– Нет, что ты, милый! – явно удивилась Эллен. – Она молоденькая и сбилась с толку. На ее плечи легла огромная ответственность. Но она не плохая, вовсе нет.

– А по-моему, она плохая. Она крадет у Мерси.

Я навострила уши и прижалась к двери вплотную.

– Сила хотела не ее, а Мерси.

Я едва не расхохоталась. И как сила могла меня избрать, совершенно игнорируя меня двадцать один год! Вряд ли магическая энергия срочно изменила мнение, избрав меня королевой вечера встреч.

Эллен пару секунд молчала.

– Мэйзи не плохая, – повторила она наконец. – Она – моя малышка, племянница. Но, вероятно, ты в чем-то прав. Я не понимаю того, что случилось, но нутром чую: красную костяшку вытянула та, которая это заслужила. Не могу объяснить, но уверена, что ничего никто не подстраивал, что бы там Айрис ни твердила. У Эмили жизнь складывалась непросто, и ее девочкам тоже будет сложно…

– Почему у тебя руки дрожат? – выпалил Рен, мгновенно меняя тему. А я тем временем отчаянно пыталась понять слова тети.

– Нервы, малыш, – ответила Эллен.

– Тебе будет лучше, если ты выпьешь, – заявил Рен.

Я разинула рот.

– Нет. Я сдержу обещание перед родными и перед Мерси.

– Я никому не скажу. Совсем немножко. Это Мэйзи виновата.

Вот паршивец! Озвучивает ли он мысли Эллен или боится потерять источник подпитки, если Эллен «завяжет» с алкоголем? Надо срочно поговорить с Айрис и Оливером.

Я постучала, чтобы не дать ей успеть сдаться.

– Да? – отозвалась Эллен.

– Это я.

– Открыто.

Я повернула ручку и распахнула дверь. Эллен сидела у туалетного столика в одиночестве.

– Почти готова, – произнесла она.

Наверняка Рен прятался где-то поблизости, подумала я. Переступив порог, я подошла к Эллен и встала позади нее, глядя на наши отражения в зеркале. Эллен принялась наносить блеск для губ.

– Тебя что-то беспокоит, милая? – спросила она, заметив мое выражение лица и прервавшись.

Я положила руки ей на плечи и наклонилась, чмокнув в щеку.

– Эллен, я верю в тебя. Правда.

Эллен испачкала блеском подбородок и потянулась за бумажным платком. Молча стерла, снова наложила блеск, стараясь замаскировать оплошность. И – прямо как Рен – мгновенно сменила тему.

– Я сегодня тебя как-то по-другому ощущаю, – произнесла она.

Я почувствовала, что краснею, и не от стыда, а от радости. Хихикнула и присела на краешек кровати.

– Сегодня ночью я и Питер… – начала я.

Больше я не смогла выдавить ни слова, а Эллен ринулась ко мне и обняла.

– Милая моя! – сказала она, а потом оценивающе на меня поглядела. – Мы ведь рады, а?

Я улыбнулась и кивнула.

– Тогда неудивительно, что ты сияешь. Расскажи мне, Мерси… ну, конечно, не во всех подробностях. Ладно, просто скажи, что ты его любишь.

Она казалась такой счастливой, что я не смогла завести речь о Хило.

– Да, люблю, – ответила я.

– Теперь все уладится с Джексоном, – пробормотала Эллен себе под нос. Пожала плечами, когда поняла, что озвучила свои мысли. – Извини, Мерси.

– Ничего страшного! Ты права. Кроме того, в наших отношениях появится ясность, – выпалила я. – Я же не такая, как она?

Эллен не сразу поняла смысл фразы.

– Не такая, как моя мама. Я не охочусь за чужими мужчинами намеренно.

– Что ты, дорогая моя! И кто так очернил Эмили?

– Айрис. Она, видите ли, опасается, что я унаследовала этот дурацкий ген, – пояснила я, стараясь себя успокоить.

– Потрясающе! Девочка моя, но Айрис понятия не имеет, что мелет. Ты во многом похожа на свою мать, но лишь в хорошем смысле.

Эллен крепко обняла меня.

– Такер Перри заявил, что моя мать поручилась за него и поэтому его приняли в «Тилландсию», – призналась я.

Эллен отпустила меня и посмотрела с тревогой.

– Такер – мой отец? – спросила я.

– Боже правый, нет! – воскликнула Эллен.

– Значит, тебе известно, кто мой отец?

– Прости, Мерси, но я не знаю.

– Мужчин было слишком много, чтобы догадаться?

– Эмили действительно была завсегдатаем «Тилландсии». И в ее жизни действительно было много мужчин.

Эллен прикусила губу и прищурилась:

– А зачем ты с Такером общалась?

– Последнее время он мне надоедает, – пожаловалась я, внимательно глядя в глаза Эллен, чтобы понять, зла она или ревнует.

– Он тебя побеспокоил, – подытожила Эллен и стыдливо отвернулась. – Я ему твердила, что лучше ему не подходить к тебе и Мэйзи, если он не хочет окончить свои дни, как Уэсли Эспай, с гениталиями в петлице.

Она намекнула на знаменитую историю про Уэсли, сына судьи, который имел дурную привычку увиваться за подругами гангстеров. В Саванне отцы взрослых дочерей всегда рассказывали ее в назидание слишком настойчивым ухажерам, наверное, уже лет восемьдесят.

– Вечером с ним увижусь и все решу, раз и навсегда, – заметила Эллен.

– Думаю, Питер тоже хотел с ним побеседовать.

– Отлично, но пусть подлец и ко мне прислушается.

– Как ты вообще терпела его? – спросила я. Слова сами вылетели изо рта, и мозг не успел остановить мой язык.

На лице Эллен не было ни шока, ни обиды.

– С тех пор как я бросила пить, сама себя спрашиваю. А сейчас он принялся и к тебе подкатывать! Мерси, я гарантирую, что меня он больше никогда не коснется.

Эллен помрачнела.

– Когда погибли Эрик и Пол, мне стало плевать, что хорошо, а что плохо. Такер был настойчив и достаточно смешон. Он даже отвлекал меня от душевной боли.

– Прости мою бестактность, Эллен.

– Ерунда! Полагаю, что наступил подходящий момент, когда можно поговорить без утайки. Я о них много думала после того, что случилось с Джинни.

Эллен ненадолго умолкла и продолжила:

– Мерси, это прозвучит ужасно, но, если они найдут Мартелла Бурке, лучше бы они ему медаль дали. И Хило в придачу, если она его послала.

Я остолбенела, но Эллен, похоже, прорвало.

– Эрик умер мгновенно, но мой мальчик еще был жив. В нем полыхала одна-единственная искорка, и я могла его спасти. Я уверена. Но она меня остановила.

– Как? И почему?

– Ты маленькая была, но, наверное, помнишь. За неделю до гибели Эрика и Пола рядом с моей цветочной лавкой молодого парня сбил автомобиль.

– Да, – кивнула я, но Эллен уже погрузилась в прошлое.

– Машина его переехала. Он в месиво превратился. А я не раздумывала, а просто действовала, – произнесла Эллен. – Подбежала к нему и удержала его в мире живых.

Она вздохнула.

– Он был близок к смерти, Мерси. Я видела тот самый туннель и ослепительный свет, про который рассказывают. Слышала идущие из света голоса. Но он открыл глаза и попросил меня спасти его.

Она тряхнула головой и рассеянно добавила:

– И у меня почему-то получилось. Я вложила все силы и исцелила самые худшие из травм. Когда приехала «Скорая», у него было лишь два перелома на ногах и сломанное ребро. Джинни рассвирепела. Она кричала, что я нарушила природное равновесие, когда исцелила парня.

– Но как она могла помешать тебе спасти собственного сына? – спросила я.

– Она была якорем, но иногда начинала думать, что якорь – это сам Бог. Использовала свою энергию, чтобы ослабить мою. Будто жгутом мне шланг перетянула. Тогда мой дар и стал угасать.

– Но как она могла позволить, чтобы Пол умер? – тихо произнесла я.

– Если честно, Мерси, я полагаю, что она его боялась, – ответила Эллен. – Тебе известно про десять семейств, тех, что объединились и блюдут грань. Но есть еще три семьи, о которых мы помалкиваем.

– Они помогли создать грань, но потом пожалели о сделанном!

– Да, Мерси, вдобавок они пытались разрушить грань. Уничтожить всю систему.

– Но зачем? Зачем им пытаться снова отдать наш мир во власть демонам?

Наклонившись, Эллен взяла с прикроватного столика фотографию мужа и сына в рамке и вручила ее мне.

– Когда демоны правили в нашем измерении, тринадцать семейств занимали особое место в иерархии. Демоны были королями, а те ведьмы и ведьмаки – лордами при них. Революция принесла демократию. Сместив нашу реальность, выведя ее из-под власти демонов, мы разрушили социальную структуру, существовавшую с момента появления первых людей. Хотя три семейства и обрадовались своей свободе, им не понравилось то, что они потеряли власть над теми, кто стоял ниже их по рангу.

На минуту в комнате воцарилась тишина.

– Эрик был из такой семьи, – вымолвила Эллен наконец.

– Дядя Эрик? – переспросила я, с трудом понимая Эллен. И едва не уронила фотографию.

Эллен взяла ее и поставила обратно.

– Да, но он был совершенно иным, нежели его родственники. Порвал с ними и присоединился к десяти семействам задолго до того, как мы встретились.

– И Джинни боялась Пола, потому что его отец был из одного из враждебных семейств?

– Нет, Мерси, причина заключалась в другом. Когда три семейства отделились от нас, было высказано некое пророчество. Когда родился Пол, Джинни узнала его смысл. Предсказано, что смешение наших кровей приведет к рождению ведьмы, способной вновь объединить тринадцать семейств. А мы ни о чем даже не догадывались, пока Джинни не проболталась.

– И Джинни пожертвовала Полом, чтобы не дать семьям объединиться? – уточнила я, осторожно погладив ее по плечу.

Эллен села на кровать рядом со мной.

– Не представляю, чего она хотела. И я не уверена, что тревожилась из-за ведьмовских родов. Похоже, она желала, чтобы никто не превзошел ее в могуществе, и подозревала, что может стать бледной тенью моего сына.

– То есть Джинни подстроила аварию? – в ужасе предположила я.

– Нет, – с холодным спокойствием отрезала Эллен. – Иначе я бы сама ее уничтожила, много лет назад.

– Джинни пыталась изобразить из себя святую, великомученницу, но на самом деле была ничтожной и властолюбивой дрянью, – добавила Эллен. – Хорошо, что она мертва, и троекратное «ура» Матери Хило или… кто там это сделал.

– Значит, в гибели Джинни точно замешана Хило? – осведомилась я. То, что Хило была недоброжелательной по отношению к Джинни, я знала наверняка. Она терпеть не могла всех Тейлоров.

Эллен кивнула.

– Но с чего Хило настолько сильно ненавидеть Джинни, чтобы убить ее?

Эллен обхватила себя руками и поежилась.

– Эх, милая, у людей, подобных Хило, всегда имеется длинный список надуманных обид. А за годы она и Джинни часто лбами сталкивались, так что у Хило накопилось много причин ее ненавидеть.

– Я слышала, что Оливер когда-то пересекался с их семьей. Вроде дружил с ее внучкой, той, которая утопилась, – начала я, пытаясь выудить из Эллен побольше информации. Может, тогда самого Оливера спрашивать не придется.

– А, ты про Грейс! – воскликнула Эллен. – Откуда ты такую древность вырыла?

– Люди говорят, – уклончиво ответила я.

– Что ж, Оливер и Грейс проводили в одной компании некоторое время, но очень давно, когда он был еще подростком.

Эллен явно принялась подсчитывать, сколько же лет с тех пор прошло.

– Тогда он и Адам Кук были приятелями. По слухам, девушка сделала аборт и потом очень пожалела. Скверная получилась ситуация, но нас она не касается. Мерси, думаю, тебе не надо объяснять, почему твой дядя не мог стать причиной ее беременности.

Эллен криво улыбнулась.

– Нет, мэм, я абсолютно уверена, что дядя Оливер тут ни при чем, – быстро согласилась я.

Мне хотелось верить, что дядя Оливер мухи не обидит. Разумеется, он ничего плохого с Грейс не сделал! После недавних событий я мечтала хоть чем-то утешиться.

– Но я немало об этом размышляла, – проговорила Эллен. – Если Хило действительно виновна в смерти Джинни, то месть здесь ни при чем.

– Почему?

– Хило занимается черной магией, кровавой. Джинни была могущественной ведьмой. Кровь Джинни могла напитать Хило энергией. Вероятно, мы все неправильно поняли, и это было не убийство, а жертвоприношение.

– Но для какого заклинания нужна человеческая жертва?

– Мерси, такие люди, как Хило, умеют запасаться энергией кровопролития. Хило может использовать ее для чего-либо серьезного, например, для воскрешения, но может и годами отщипывать по кусочку, создавая заклинания на деньги, на месть, на любовь…

– Но я считала, что в любовных делах кровь не используют, – выдавила я и осеклась. Я же просто приняла на веру слова Мэйзи и успокаивала себя тем, что смерть Джинни не имеет никакого отношения к заклинанию, которое я просила у Хило на перекрестке.

– Безусловно, я бы не стала. Нужно свихнуться окончательно или отчаяться, чтобы прибегать к любовной магии. Кстати, настоящие ведьмы в этих случаях кровь не используют. Но для Хило и ей подобных – тех, кто применяет заимствованную силу – кровь оказывается единственным решением. Ой, милая, по-моему, я тебя запутала!

Эллен натянуто улыбнулась.

– Хватит! Мерси, только погляди на нас! Пусть прошлое останется в прошлом. Не надо тратить свое время и красоту, копаясь в плохих воспоминаниях. Давай выпьем чаю.

– Нет, мне что-то нехорошо. Я совсем расклеилась…

Эллен пристально посмотрела на меня. Положила ладонь мне на лоб. Я прекрасно понимала, что не способна симулировать плохое самочувствие перед ней.

– Договорились, – произнесла она. – А я все-таки тебя напугала, Мерси.

– Нет, я рада, что ты со мной поделилась. Но мне нужно время, чтобы все осмыслить.

Она погладила меня по щеке.

– Ладно, попробуем в другой раз.

Глава 19

Я побрела в свою комнату. Пацанка внутри меня бунтовала, желая побыстрее скинуть платье и жемчуг. Не терпелось надеть шорты, вскочить на велосипед и ехать сломя голову, чтобы это скверное ощущение развеялось по ветру. Мэйзи мне солгала, а я купилась. Я поняла, что мне надо увидеть Хило и вытащить из старухи правду. Я не смогу жить, гадая, не на моих ли руках запеклась кровь Джинни. Сначала отправлюсь на кладбище Колониал. Если ее там нет, поеду на перекресток. Конечно, это очень опасно, но я буквально задыхалась от неведения.

Когда я проходила мимо двери бельевой, то услышала, как она скрипнула, открываясь. Сквозь узкую щель я увидела призрачно-голубое свечение и догадалась, что в комнате меня ждет иной мир. Мир Хило. Каким-то образом она узнала, что я готова идти к ней. Созрела. Мысль о том, что она настолько глубоко меня чувствует, была устрашающей. Замерев в колеблющейся полосе аквамаринового луча, я задумалась. Хило четко дала понять, что я интересую ее только в плане причинения вреда моей семье. Наверняка сейчас она приманивает меня, а может, решила перейти к активным действиям. Если за смертью Джинни стоит она, то и я запросто отправляюсь прямиком к смерти.

Но я должна знать, что случилось с Джинни.

Дверь распахнулась. Синева переливалась, как вода в бассейне под палящим летним солнцем. Я, не колеблясь, переступила порог. Дверь тотчас захлопнулась, и на мгновение я ослепла, будто от ярких солнечных зайчиков, отражающихся от поверхности реки. Тут же узнала место. Излучина рядом с кладбищем Бонавентура.

– Саванна, – протянула Хило довольным тоном. – Одно сплошное кладбище, будь оно проклято. Ирония в том, что столько тел лежат себе без могил, и могилы пустуют. – Она усмехнулась собственной шутке и посмотрела на меня.

Мне хотелось спросить ее, убивала ли она Джинни, для того чтобы сотворить заклинание, но прежде, чем я облекла мысли в слова, она опередила меня.

– Допытывалась про своего чудесного дядюшку и мою Грейс? – проскрипела она, наклонилась, взяла гладкий камешек и принялась ловко крутить в пальцах.

– Нет, – возразила я. – Подходящего момента не было. – Он это сделал? – вдруг произнесла я. – Мартелл убил Джинни?

– Нет.

Хило перестала вертеть камень.

– Мой Мартелл не убивал твою Джинни, и пока это все, что скажет Хило.

– Коннор уверен, что у тебя не хватило бы силы самой освободить Мартелла.

– Откуда ему знать? – фыркнула Хило и затряслась от смеха.

– Он считает, ты не сможешь набрать достаточно силы, чтобы физически переместить его из одного места в другое.

– Неужто?

Хило прищурилась, и злорадство на ее лице сменилось яростью.

– Не беспокойся, маленькая принцесса, – прошипела она. – Ты думаешь, Хило убила Джинни ради твоего любовного заклинания, но твои нежные белые ручки чисты. Хило – не дура. И за малую кроху силы надо платить, девочка. А что будет с тем, кто убьет якоря? Хило раз-другой схватывалась с ведьмами, но не будет пытаться всех их погубить. Кто бы ни зарезал Джинни, он подписал себе смертный приговор.

Я промолчала. Мне до сих пор хотелось верить Мэйзи! Кроме того, мои родные не сомневались, что Хило действительно не в состоянии перемещать Мартелла по всей Саванне. Если выяснится, что она на это способна, я смогу докопаться до ее колдовского уровня. Узнаю, сама ли она творит чудеса или постоянно лжет мне.

– Но ты его переместила, как меня, – осторожно начала я. – Откуда тебе взять силу, как не у Джинни?

Хило скривилась.

– Если Хило тебе скажет, ты своим не разболтаешь?

Я понимала, что она готова к тому, что я солгу, и подыграть ей.

– Конечно же, я сразу побегу к тете Айрис!

Хило расхохоталась.

– Ты совершенно права, девочка.

Она мне подмигнула.

– И хорошо, что ты мне правду говоришь. Все равно Хило тебе соврать собиралась. Когда-нибудь, когда ты будешь знать, что затеяли твои родные, тогда Хило тебе поверит. А сейчас она откроет тебе только маленькую тайну. Если что-то выглядит похоже, не значит, что это одно и то же.

– Что-что? – спросила я.

Она снова начала крутить камешек между пальцами, а потом сжала его в кулак.

– Хило сделала с внуком не то, что с тобой, – произнесла она. – Для Мартелла я всего лишь преломила свет, и никто парня не видел. Они открыли двери, а он просто вышел.

– Ты сделала его невидимым?

– Точно, и силы для такого нужно совсем мало. Ладно. Хило достаточно тебе доверилась. Хочешь узнать остальное про день смерти Джинни, дай что-то взамен. Готова к первому уроку?

– Да, мэм, готова.

Я нервничала, но от одной мысли о том, что я впервые прикоснусь к магии, у меня участился пульс. Внезапно я задумалась насчет истинной цели своего визита к Хило. Несомненно, я ощущала вину за смерть Джинни, но искушение овладеть магией было так соблазнительно!

Хило еле заметно ухмыльнулась и протянула мне камень.

– Видишь?

– Да.

– Тогда смотри на него внимательно. Не своди с него глаз, слышишь?

– Да, мэм, – ответила я.

– Смотришь?

– Да, мэм, – повторила я.

– Хорошо, – пробормотала она и мгновенно швырнула камешек в меня. Он попал мне в плечо, и я вскрикнула.

– Ты чего?

– Просто потому, что очень хотелось, – ответила она, складываясь от смеха пополам.

– Я не собираюсь стоять тут, чтобы ты в меня камни кидала! – выпалила я и развернулась.

– Погоди, девочка, не бесись, я тебя не ударяла, – сказала Хило, улыбаясь. – Я бросила камень, а удар произошел из-за тебя.

– Что-то мне непонятно, – буркнула я. На плече уже намечался синяк.

Перестав смеяться, Хило медленно подошла ко мне, как будто перед ней находился пугливый зверек. В тот момент это было близко к истине. Она протянула морщинистую руку и провела своими пальцами по моему плечу. Боль сразу исчезла, синяк поблек.

– Вот так-то, – произнесла она, похлопав меня по плечу. – Что значит, если Хило бросила камень прямо в тебя? Подумай хорошенько. Что произошло?

– Ты попала в меня, – заупрямилась я.

– А вот и нет! Ты видела Хило с камешком. Она его в тебя кинула, но что ты сама представила, а, девочка?

Я прокрутила все в уме.

– То, что камень меня ударит, так оно и случилось, – ответила я.

– Правильно. Хило вложила силу в бросок, но попал камень в тебя не поэтому. Он мог на землю упасть и через реку перелететь. Когда Хило кинула его, это была ее сила. Камень вылетел из ее руки, и сила отправилась вместе с ним. Ты приняла энергию, а потом себя ею ударила.

– Эй, по-твоему, я виновата? Ничего плохого я не делала. Ты его швырнула!

– Хочешь болтать о хорошем и плохом, ступай в воскресную школу. А здесь о другом разговор. Кто-то хочет тебя поранить, он делает плохо, точно. Но, нападая на тебя, он направляет в тебя энергию. Очень сильную. Но энергия уже твоя. Ты имеешь полное право ее использовать.

– Это все равно что обвинять жертву, – возразила я. – Ты твердишь, что они принимают энергию, им посланную, и сами себя ранят.

– Ты не слушаешь меня, девочка. Речь не об ошибке. Жертва принимает желание напавшего причинить ей вред. Она боится и не знает, что принимать не надо. Начни с малого. С песчинки, не с пули.

Хило усмехнулась.

– Чтоб остановить пулю, нужно побольше энергии, но у тебя ума должно хватить, ты понятливая. А работает такое лишь тогда, когда ты видишь опасность. Если кто-то подкрался, это одно. Но если ты видишь, у тебя есть время обратить энергию себе на пользу.

– Но если неясно, что кто-то пытается тебе вред причинить, что же делать?

– Суть в том, чтобы внимательной быть, девочка. Всегда и везде. Нужно следить за слабыми местами. Хило покажет тебе как, но надо тренироваться. За ночь не выучишь. Вот твой первый урок.

Она уставилась на реку.

– Извини, но до дома доберешься. Сегодня Хило устала.

– Но ты обещала, что расскажешь мне все о Джинни, если я к тебе приду.

– Может быть, но я вовсе не обязана. Да и Мартелл ничего такого не делал. Тебе пора. Хило надо одной побыть.

– Ты обещала, – упорствовала я.

– Не зли меня, девочка! – прошипела Хило. – Брысь!

Мои ноги начали двигаться сами собой, будто в них ума было больше, чем у меня в голове, и я сделала два шага к кладбищу, прежде чем что-либо осознала.

– Мерси! – внезапно окликнула меня Хило.

Я повернулась, и как раз вовремя, потому что Хило метнула в меня плоскую гальку, которую успела вытащить из реки. Я почувствовала взрыв гнева, и камень, остановившись, замер в полете. Мгновение я ощущала его как единое целое с воздухом, в котором он повис, но потом рассудок сказал мне, что это две совершенно разные вещи. Галька упала на землю. Я сотворила волшебство. Настоящее. Я превратилась в участника. Я уже не сторонний наблюдатель. Пусть сила и была чужой, но мне понравилось.

– Молодец, – произнесла Хило, почти с уважением. – Знала, что ты захочешь поучиться у Хило. А теперь думай. Это твой последний шанс. Можешь уйти без правды.

– Нет, – ответила я, гадая, правильно ли я поступаю. – Ответь, что случилось с Джинни.

– Ладно, – проговорила Хило и достала из кармана маленькую сетку. Покачала ею передо мной. – Что у меня в руке?

– Наверное, один из твоих амулетов, – сказала я. Хило славилась своим умением их плести. – Собираешь туда травы, камни, да?

– Здесь у меня только земля, – заявила она.

Хило молниеносно спрятала сетку.

– Из ее сада, – добавила она.

– Из сада Джинни? Но зачем? – воскликнула я.

– Подобное притягивает подобное. Если Хило делает заклинание для денег, она берет комья рядом с банком и кладет в амулет. А для любовных или сексуальных заклинаний надо взять землю там, где молодежь машины ставит. А для смерти…

Она огляделась.

– Нужна кладбищенская почва. Потом Хило подсыпает немного землицы из ее сада, оттуда, где живет сила. Поэтому амулеты Хило работают лучше, чем у других. Запомни, девочка, когда станешь брать, как я брала у Джинни, всегда надо взамен отдать что-то, иначе взятое потеряет всю энергию.

– Но при чем тут убийство Джинни?

– Хило копается повсюду сама, но не в саду старухи. Та сказала Хило туда не приходить, и Хило соблюдала правило. Но она ничего не говорила, что другой не может там взять землю для Хило.

– Мартелл, – перебила я ее.

– Да, мой Мартелл, – кивнула она. – На рассвете послала, чтобы он брал землю, когда первый луч солнца ее коснется. Он услышал, как старуха вопит. Подобрался к окну и увидел, что Джинни монтировкой ударили. Но руки-то не было, которая монтировку держала. По крайней мере, он не заметил.

– Значит, кто-то преломил свет, как ты, когда помогла Мартеллу сбежать? – спросила я, пытаясь все осознать.

– Может, да, может, нет. Сама выясняй.

– Но я не понимаю, ведь Джинни была способна защититься от любой опасности. Если вспомнить, что ты говорила, получается, что она приняла намерение напавшего на себя.

Хило гордо улыбнулась.

– Правильно, девочка моя. Теперь ты видишь шире. От кого старуха могла согласиться принять смерть? Такой вопрос ты должна себе задать.

И в следующую секунду я осталась на берегу реки одна. Хило исчезла. Воздух был горячим и влажным, как собачье дыхание. Я пошла домой через кладбище. Похоже, скоро будет гроза, надо успеть вернуться, пока она не началась.

Глава 20

Небо стало оранжевым, цвета дынной кожуры. Поднялся ветер, вздымая песок. Сверкнула молния, и спустя минуту раздались раскаты грома.

Небеса разверзлись, и дождь хлынул, как из ведра. Наверное, я в жизни мало грешила, раз ухитрилась сразу поймать такси у ворот Бонавентуры. Из салона вылезли глупые туристы. Водителя я знала, и она даже счетчик не включила.

– Привет, Мерси, у меня вызов к отелю у залива, так что подвезу по дороге, – сказала она. – Мои соболезнования по поводу всего того, что свалилось на вашу семью.

Поблагодарив ее, я всучила ей пятерку, когда выходила. Пусть что-нибудь выпьет после смены.

Ветер немного стих, небо уже было похоже цветом не на яркий шербет, а на оружейную сталь. Но дождь не перестал и поливал меня, пока я бежала к двери.

– Мерси!

Я удивилась, услышав голос Джексона. Даже его не заметила, пока он ко мне не обратился. Он дрожал на крыльце, промокший насквозь от косых холодных струй. Машины его я не увидела, значит, он добирался до нашего дома пешком.

– Я тебя ждал. Нам надо поговорить.

– Точно, – ответила я. – Насчет Мэйзи?

– Нет. Насчет нас.

Сверкали молнии, будто замедлившийся стробоскоп. Мне очень захотелось попасть к себе в комнату.

– Никаких «нас», – отрезала я.

Отгородиться бы от непогоды и от Джексона. Странно, почему теперь я от него буквально шарахалась? Неужели магия Хило сработала идеально? Удары грома раздавались почти одновременно со вспышками молний. Гроза бушевала прямо над нами. Джексона нельзя было здесь оставлять.

Я дернула дверь на себя.

– Закрыта, – произнес он. – Я пару раз звонил. Никого нет.

Я нашла ключ и открыла дверь.

– Давай полотенце тебе найдем, – заявила я, переступая порог.

В холле было сумрачно. Я щелкнула выключателем, но свет не зажегся.

– Электричество вырубилось, – заметил Джексон, входя следом и захлопнув дверь.

Я ничего не сказала. После ослепительных молний глазам оказалось сложно приспособиться к темноте. Я почувствовала, как Джексон подошел вплотную и нерешительно коснулся моего плеча. Потом притянул меня к себе, сперва мягко, но потом сильнее. Я попыталась вырваться, но он крепко обхватил меня и не отпускал. Его кожа под мокрой футболкой была горячей, я телом ощущала, как бьется его сердце. И мое тело начало отвечать. Разгорался огонь, моя плоть почти сдалась, но совесть взяла верх. Я не могла – не желала – предавать Мэйзи.

Я решила его оттолкнуть, уперлась в стальные мышцы его груди, но он уже нашел губами мои губы. Просунул мне в рот язык. На мгновение все мои прежние чувства к нему вспыхнули – резкие и пьянящие. Угрызения совести стихли. Он должен быть моим.

Но даже теперь, когда эта мысль жгла мне голову, мое тело упорно стремилось освободиться. Магия Хило боролась с моим желанием, подавляла его и приглушала. В конце концов оно исчезло. Перед мысленным взором появилось лицо Питера, тот мягкий свет и ласковое тепло, которые всегда исходили от него, и эти чувства снова превратились в страсть. Ту, за которую я продала душу Хило.

– Прекрати, – пробормотала я. – Прекрати, – добавила я жестче.

Хватка Джексона ослабла, я вырвалась из кольца его рук и отступила на шаг. Даже в темноте увидела разочарование на его лице.

– Я знаю, ты тоже это чувствуешь, – прошептал он. – Мерси…

В окне блеснула вспышка, на миг осветив нас обоих. Я оцепенела – на стене позади Джексона было кровавое пятно. Отпечаток ладони. В кровь хлынул адреналин. Я пыталась заговорить, но не могла. Приблизившись к Джексону, я замолотила его в грудь одной рукой, а другой принялась указывать на стену. Он недоуменно наморщил лоб, но затем повернулся. Очередного разряда молнии хватило, чтобы осветить кровавый отпечаток.

– Стой здесь, – сказал он, озираясь по сторонам в поисках чего-то, что смогло бы сойти за оружие. Но он, конечно, ничего не нашел.

– Нет, – ответила я, беря его за руку. На сей раз отшатнулся он.

– Тогда держись позади меня, – произнес он.

Я последовала за ним в библиотеку, ничего не видя за его широкими плечами. Джексон врезался в стол.

– Проклятье! – прошипел он.

– Пошарь в столе, – подсказала я. – Коннор держит в правом верхнем ящике фонарик.

Джексон принялся за дело, стараясь делать все как можно тише. Когда он включил фонарь, луч света ударил мне в глаза, и я тотчас зажмурилась.

Джексон обвел комнату фонариком.

– Ничего, – подытожил он.

Мы покинули библиотеку и прокрались в гостиную. Фонарь осветил комнату, я прищурилась и едва не ахнула. Здесь явно произошла жестокая схватка. Посреди комнаты валялась кочерга, на ковре расплылось темное пятно.

– Не трогай! – скомандовал Джексон, прежде чем я осознала, что наклоняюсь, чтобы ее взять.

Я замерла на полпути. Опрокинутая мебель, битый хрусталь – остатки любимой вазы Айрис. Джексон посветил на пол: дорожка капель крови вела из комнаты в коридор – как раз к тому месту, где отпечаталась чья-то ладонь.

Джексон кинулся к камину и взял щипцы.

– Держи фонарь, – сказал он, отдавая его мне.

И лишь в этот момент я поняла, что у меня трясутся руки.

Джексон выскочил из гостиной, я не отставала от него. Капли крови оказались и на лестнице. Дальше виднелась смазанная лужа. Кто-то здесь упал, и дальше его волокли. Размазанные капли служили нам ориентиром, и вскоре мы достигли кухни. Мы осторожно приблизились к двери, отделяющей кухню от холла. Джексон поглядел на меня, поднимая каминные щипцы, которые ухватил, будто бейсбольную биту, и многозначительно кивнул. А потом с силой пнул дверь ногой. Она распахнулась и ударила в стену, с чудовищным, громоподобным грохотом. Джексон ринулся вперед, но прежде, чем я успела переступить порог, дверь отскочила, перекрывая мне проход. Несколько раз качнулась, но наконец остановилась.

Спустя, наверное, целую вечность, я услышала Джексона.

– Боже мой! – восклицал он снова и снова.

Интонации у Джексона были испуганными, а тембр – чересчур высоким. Я вздрогнула, но делать было нечего: я уже прикоснулась к двери. А дальше ноги сами понесли меня вперед.

Мозг не сразу смог осознать увиденное. На кухонном столе на спине лежал Оливер. Его руки были привязаны к ножкам стола. Порванная в клочья одежда свисала кровавыми лохмотьями. А в углу сидела Айрис с опасной бритвой в руке.

– Айрис! – дрожащим и одновременно грубым голосом сказала я. – Что ты наделала?

Она вылетела из угла одним невероятным прыжком. Ее глаза пылали красным огнем, губы кривились, обнажая клыки, и она взмахнула бритвой. Я отпрыгнула в сторону. И сразу догадалась, что Айрис одержима. Она не владела ни своим телом, ни своим разумом. Айрис изогнулась неестественным образом и вцепилась в грудь Оливера. Из его рта вырвался стон. Значит, он не умер.

Джексон прижался ко мне. Я уже и забыла, что он тут.

– Что нам делать?

– Убираться! – заорала Айрис. – Он должен заплатить! И заплатит! Боль за боль. Жизнь за жизнь.

Сказать, что мы имеем дело со злым духом – будь то призрак или демон, – было бы преуменьшением. Тот, кто вселился в Айрис, считал себя глубоко оскорбленным. Может, если посочувствовать его горю, это удержит его от того, чтобы причинять вред Оливеру. Я поняла, что лишу его роли жертвы, если спрошу, почему он так поступил.

– Он тебя обидел? – спросила я, тоном намекая на то, что преступление должно быть достойно наказания.

Айрис уставилась на меня, и безумие в ее глазах слегка погасло. Значит, я взяла верный тон.

– Ребенка моего он убил, – глухо произнесла она, будто заново училась говорить. Вероятно, увидела на наших лицах шок и изумление, поэтому добавила: – Он заставил меня убить моего ребенка. А когда я поняла, что наделала…

– Ты утопилась в реке, – закончила за нее я.

Все части головоломки сложились воедино. Неужели Грейс и ее дитя помешали Оливеру получить то, что он хотел? Я часто видела, как он подавлял волю других, и всегда задумывалась, как далеко он способен зайти, чтобы получить желаемое. Задавала себе вопрос, верю ли я в то, что моральные устои Оливера настолько шаткие, что в соответствующих обстоятельствах он окажется способен на убийство. А сейчас я получила ответ.

– Ты Грейс?

Услышав свое имя, она застыла как вкопанная.

– Да, – подтвердила она, но внезапно из ее рта вырвался вой, и она начала полосовать Оливера бритвой как попало – то глубоко, то вскользь.

«Помогите, помогите кто-нибудь», – мысленно взмолилась я, даже не понимая, к кому обращаюсь.

Не знаю, может, мы услышали ответ, а может, мое сознание просто пыталось набраться храбрости. Я кинулась к одержимой Айрис, пытаясь вырвать у нее бритву. Она взмахнула ею и наверняка поранила бы меня, но Джексон обрушил на ее плечо каминные щипцы. Ее лучевая кость хрустнула и сломалась. Бритва выпала и заскользила по полу. Джексон нырнул за ней, но Айрис – а точнее Грейс – ударила его невредимой рукой, и он отлетел к стене.

Прежде чем мы пришли в себя, она потянулась к своему оружию – и бритва сама взлетела к своей хозяйке.

– Чудесно. Будете смотреть! – ощерилась она, приставляя лезвие к горлу Оливера.

– Нет! – отчеканила я, с удивлением обнаружив, что это прозвучало как команда, а не вопль отчаяния. – Ты ничего не сделаешь. Ты бросишь бритву.

Я постаралась произнести свои слова максимально властно и уверенно. Грейс с яростью покосилась на меня. Лицо Айрис стало неузнаваемым и исказилось от бешенства. Я наставила на нее луч фонаря. Кожа отливала лиловым, на шее проступили жилы. Грейс тяжело дышала, рычала и плевалась. Вся до единого сила призрака уходила на то, чтобы заставить тело Айрис сделать последний удар. Но рука Айрис замерла неподвижно в паре дюймов над горлом Оливера.

– Юная леди сказала тебе бросить нож, – раздался низкий рокот, от которого завибрировал воздух.

Мгновение спустя на кухне появился голем. Я выронила фонарь.

– И ты немедленно покинешь тело миссис Флинн.

Айрис обмякла и упала поверх Оливера.

Я услышала визг тормозов, какой-то шум, и через несколько секунд рядом со мной стояла Эллен. При виде брата и сестры она окаменела. Непонимающе глядела на меня расширившимися глазами, но затем побежала к столу.

– Убери с него Айрис! – произнесла она.

Джексон подчинился. Оливер не шевелился, но когда Джексон дотронулся до него, он застонал.

– Он умирает. Вызывай «Скорую». Не думаю, что смогу ему помочь. Пульс нитевидный, – бесцветным голосом сообщила Эллен. – Он потерял слишком много крови! Не знаю, хватит ли мне сил его исцелить.

Она возложила руки на Оливера и закрыла глаза.

– Вызывай «Скорую»! – сурово повторила она.

Я метнулась к старому проводному телефону, который мы оставили в доме по настоянию Коннора, и поскользнулась в луже крови у стола. Эммет молниеносно поддержал меня, не дав упасть.

– Стой, – отчеканил он. – У тебя есть сила, Эллен. Просто надо подключить тебя к источнику энергии.

Отпустив меня, Эммет положил ладонь на голову Эллен. Та подскочила, окутанная золотистым облаком.

– Блокада убрана. Еще одна из множества глупостей Джинни.

Похоже, подозрения Эллен насчет Джинни были правильны с самого начала.

Глаза Эллен засверкали, сила пронизала ее.

– Ну и дрянь, – процедила она и сосредоточилась на Оливере.

Из ее пальцев заструился свет, а вскоре сияние исходило от всего ее тела. Зажглись лампы, будто через них тек ток целой электростанции, и на кухне стало очень светло. Спустя считанные секунды грудь Оливера начала подниматься и опускаться, его веки задрожали, и он очнулся. Оливер хотел что-то сказать, но встретился взглядом со мной. На его лице появилось выражение стыда, и он промолчал. Исцеление тела было просто чудом, но я понимала, что эмоциональная реабилитация займет гораздо больше времени.

Айрис начала приходить в себя и с ужасом произнесла:

– Что я наделала? Боже мой! – причитала она, уставившись на свою одежду, залитую кровью Оливера. Кровью ее родного брата.

Она медленно осела, пытаясь схватиться за Джексона и рыдая, но тот отпрянул. В его голубых глазах была только паника. Он таращился то на Эммета, то на Эллен, то на меня. Лицо Джексона посерело. Не знаю, испугала ли его недавняя сцена или магия, наполнявшая воздух, но он, опустив голову, прошел мимо меня. Я услышала его тяжелый топот в коридоре, секунду спустя громыхнула входная дверь. Он убежал.

Эммет подошел к Эллен и осторожно убрал ее руки с груди Оливера.

– Он поправится. А ты займись своей сестрой.

Эллен, опьяненная вновь наполнившей ее силой, напоминала святую Терезу в молитвенном экстазе[16]. Ее лицо было столь прекрасно, что я на мгновение забыла об окружающем нас ужасе. Эллен заскользила к Айрис, несомая волной целительского дара. Обняла и начала тихонько покачивать.

– Ничего не случилось, милая, – приговаривала она нараспев, и Айрис окутал ореол энергии.

– В самом деле, никакого вреда, – пробормотал Эммет, поднимая с пола бритву и разрезая веревки. – Давай-ка в кровать.

И Оливер растаял в воздухе.

– Не беспокойся за своего дядю. Он отдыхает, а мы последим за его состоянием.

– Но откуда вы узнали об опасности? – спросила я.

– Услышав твой зов, мы вызвали твоих родных, – ответил Эммет. И добавил, видя, что я хочу услышать более подробное объяснение: – Мы обещали, что обновим и усилим защитные заклинания Джинни. Если твоя жизнь подвергнется риску, мы явимся к тебе на помощь, по крайней мере, пока существует это тело.

Какая-то мысль не давала мне покоя.

– Значит, вы вызвали моих родных? – повторила я.

– Да, – подтвердил Эммет.

– А где Коннор?

Айрис ахнула и выбежала, донельзя встревоженная. Похоже, что-то было связано и с ее мужем.

– Ступай за ней, – сказал Эммет, обратившись к Эллен. Та, опьяненная силой, встряхнула головой и бросилась за сестрой.

Я впервые осталась наедине с големом. Он оглядел меня темными глазами и провел указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони. Его прикосновение было теплым.

– Тебе понравилось командовать, – заметил Эммет. – И ты все хорошо сделала. Не дала Грейс прервать жизнь твоего дяди.

– Я блефовала, а вы его спасли.

– Нет, – ответил он. – Не мы. Именно ты остановила дух Грейс.

Я хотела возразить, но он продолжил:

– Ярость духа и кровь Оливера наполнили воздух чужой магией, но ты смогла ею воспользоваться. Часть ее перенеслась в тебя. Именно твоя воля не дала Грейс убить Оливера. Увидев нас, ты потеряла контроль, но до того момента ты действительно управляла силой.

– Не может быть! – воскликнула я.

– Мерси, пусть ты и не наделена талантом с рождения, но ты способна колдовать – ты делаешь это инстинктивно. Ты – прирожденная ведьма, – произнес он.

– По-моему, на сегодня с меня хватит, – вздохнула я. – Хочу проверить, все ли в порядке с Коннором, и если да, то лягу в кровать. И, если честно, желаю отключиться.

– Тогда приятных тебе снов, юная ведьма, – проговорил Эммет, церемонно кланяясь.

– Ага, конечно, – заявила я и побрела по коридору. Когда поднялась на второй этаж, посмотрела дверь в бельевую и подумала, связано ли время моего визита к Хило с нападением Грейс. Ладно, подумаю об этом завтра. Сейчас надо поспать.

Глава 21

Мне снился Питер – его прикосновение, жар, запах его кожи. Но пробудилась я от странного звука. Попыталась опознать его, не открывая глаз. Я принялась гадать, на что он похож, и едва не провалилась в сон, но звук повторился снова и снова. Наверное, кто-то ритмично рубил дерево, подумала я. Поняв, что шум вряд ли прекратится, я нехотя встала, потащилась к окну и выглянула наружу. Во дворе был Оливер, который с помощью топора разделывался с кухонным столом. Во все стороны летели щепки. Оливер работал голый по пояс и покрытый потом. При каждом взмахе топора под его уже не исполосованной, а упругой гладкой кожей играли мышцы. Неужели несколько часов назад он был на волосок от смерти? В беговых шортах и кроссовках он больше походил на марафонца, чем на лесоруба. Хотя, в конце концов, что еще надеть, когда крошишь на куски семейное имущество, залитое собственной кровью? Я выпрямилась и прикрыла окно.

Позвонила Питеру, но звонок сразу улетел в голосовую почту. Вероятно, бригадир поблизости, на объекте. Написала ему эсэмэску: «Я люблю тебя», отбросив стыд за то, что испытала с Джексоном, почистила зубы, напялила старую футболку и трикотажные шорты. Наверняка надо будет присоединиться к тете Айрис. Накануне я рухнула в кровать, не задумываясь насчет кровопролитного хаоса, но понимая, что уборка предстоит основательная.

Когда я спустилась вниз, то обнаружила, что окна и дверь открыты настежь. В воздухе витал запах жженого шалфея, но сама кухня сияла чистотой. Ни единой капли крови. Мебели вообще не было, скорей всего, стулья тоже отправились под топор. Я выбралась на задний двор, где Оливер уже закончил основную работу. Сложил поленья и щепки в бочку, полил жидкостью для зажигалок и бросил внутрь спичку. Дерево запылало, будто жертвоприношение злому божеству.

– Мне восемнадцать стукнуло, – произнес Оливер, не поворачиваясь ко мне и уставившись на огонь. – Ты только что родилась, и мы потеряли твою маму. Я не хочу оправдываться, Мерси. Просто пытаюсь объяснить, сколь долго я жил с чувством вины за глупое решение, принятое со зла.

Я промолчала и села на траву.

– Тогда другой мир был, – продолжал он. – Не такой, где парень из футбольной команды может своего любовника домой пригласить.

Он подбросил в бочку несколько щепок.

– Пусть все сгорит дотла, – сказал Оливер, кивнув на остатки стола, за которым я завтракала еще ребенком. Наверху кучи лежали стулья, уже поломанные на части. – В них впиталась моя кровь, и если ничего не делать, то кто-нибудь сможет использовать дерево для влияния на меня или чтобы энергию красть. Нужно забрать и одежду Джексона, которая на нем была, и тоже спалить.

Он помолчал и внезапно пробурчал:

– Хило за эту кучу душу бы продала.

Я принялась размышлять над тем, не сдерживала ли Хило Грейс, чтобы та не начала бойню, пока я не буду в безопасности. Могла ли она вызвать грозу, чтобы задержать меня? Данный ею урок о том, как осознавать опасность и отражать нападения, был очень кстати, особенно если она подозревала, что я попаду домой раньше, чем Грейс сделает свое дело. А может, Хило хотела разрешить Грейс убить Оливера и всю мою семью, а затем передумала?

– Адам всегда тяготился тем, что он гей, – неожиданно сменил тему Оливер. – И до сих пор он – такой же, но тогда ситуация была гораздо хуже. Он собирался пойти в армию и стать полицейским после службы. Быть геем совершенно не входило в его планы. И он совершил ошибку, влюбившись в меня, а я сразу же потерял голову из-за него.

– Не сердись, Оливер. Я не хочу тебя обижать, но не получилось ли так, что твоя безумная любовь… – начала я.

– Ты намекаешь на то, что я его «продавил»? – спросил Оливер и горько усмехнулся. – Нет, Имбирек, Адам был весьма податлив задолго до того, как я на него глаз положил. Пусть тебя не обманывает его показная мужественность. Именно сильным мужикам в глубине души более всего хочется упасть на колени.

Я ничего не ответила. Покосившись на меня, Оливер кинул в огонь еще несколько щепок.

– Если коротко, то я любил Адама. На самом деле никого в жизни не любил, кроме него, и даже сейчас не могу понять почему.

Перестав возиться с огнем, Оливер посмотрел на меня в упор.

– По правде говоря, я до гроба его любить буду. А вчера я был очень к этому близок.

Правый уголок его рта дернулся, он попытался улыбнуться, но не смог.

– А теперь мне придется до самой смерти видеть, как ты смотришь на меня точно так же, как он.

Именно на это надеялась Хило, рассказывая мне про Грейс.

– А что же тогда случилось, Оливер? – спросила я, надеясь, что найду в его признании смягчающее обстоятельство, которое позволит мне простить его.

– Тебе все известно. Грейс не лгала, – произнес Оливер.

– Но я хочу от тебя услышать.

Он отошел от бочки и сел рядом со мной. Откинулся назад, опираясь на локти, по его обнаженной груди стекали капли пота.

– Грейс твердила, что я и Адам – больные. Что мужчины не должны таким непотребством заниматься и не должны любить других парней. Она хотела Адама и считала, что может излечить его от этого, если можно так выразиться, недуга.

– Она попросила Мать Хило сделать заклинание? – уточнила я.

– А зачем? Адам и я были вместе больше года. Ему стало со мной скучновато, как я понимаю. Внимание Грейс ему нравилось, льстило. Но, самое главное, он верил в то же, во что и она. Что наша любовь нехороша. И, когда она пообещала исцелить его, он бросился на нее, как огонь в бочке набрасывается на дерево. Однако ничего не вышло.

Оливер поглядел на голубое небо, на скопление облаков, движущееся в нашу сторону.

– Через пару месяцев он вернулся ко мне, клялся, что меня любит и жить не может без меня. Говорил, что мы все равно будем вместе. Но спустя несколько дней он исчез. Я пришел к нему домой, но его мать буквально выгнала меня вон. Грейс беременна, заявила она, и Адам на ней женится. Ее сын никогда не будет заниматься этими «забавами». Он вырос и превратился в настоящего мужчину. И мне пора бы то же самое сделать. Она захлопнула дверь прямо передо мной, а я заметил, как всколыхнулась занавеска на окне в комнате Адама. Я знал, что он там. И я рассвирепел. Нельзя мне было оставаться, но у меня… – проговорил Оливер и запнулся.

– У тебя разбилось сердце, – тихо произнесла я, когда Оливер не смог подобрать нужное слово.

– Нет, еще хуже. Не только сердце мое разорвалось, но и совесть умолкла. Я оцепенел, и меня постепенно заполнила тьма. Я не мог пошевелиться, чувствовал, будто с каждым вдохом я становился все тверже и тяжелее. Вдруг на крыльцо вышел дед Адама, Генри, и присел возле меня.

Оливер посмотрел на меня.

– Генри был одним из достойнейших людей, каких я когда-либо знал. Он обнял меня за плечи и сказал, что мне надо держаться, ради себя, и что я справлюсь. Наклонился ко мне ближе и добавил, что его внук – дурак, раз не любит меня так, как я того заслуживаю.

– Я однажды Генри встречала. Хороший человек, – согласилась я.

– Но ведь Генри умер вскоре после твоего рождения, – изумился Оливер, печально покачав головой. – Вот она, Саванна…

Мне никогда не приходило в голову, что Генри был духом. Он меня за руку держал, он машину вел. Думаю, Хило наполнила его энергией, чтобы он мог выполнять физические действия. Вероятно, я должна была испытать сильнейший шок, но меня трудно было чем-то удивить.

– Да, Саванна, – кивнула я.

– Все могло бы уладиться, – продолжил Оливер. – Конечно, Адам и Грейс поженились бы, хотя вряд ли их брак продлился бы долго. Может, год-два, а затем он бы расстался с Грейс с той же легкостью, как бросил меня в свое время. Адам гордился самим фактом того, что он раз в жизни обратил внимание на девочку, да еще ребенка ей сделал.

Оливер хмыкнул и раздраженно пробормотал:

– И ребенок стал бы его оправданием. Ну разумеется!

– Поэтому… – произнесла я.

– Нет! – перебил меня Оливер. – Грейс было недостаточно просто выиграть. Ей хотелось ткнуть меня носом в мое поражение. Мы поругались, и я ей в очень резких выражениях сказал, что Адам на ней женится только потому, что она залетела. И добавил, что, если она так уверена в своей победе, пусть попробует аборт сделать и поглядит, будет ли Адам после этого готов заключить с ней брак. По сути, я ее спровоцировал.

– Ты просто отчаялся и сболтнул лишнего, – я попыталась успокоить его, хотя и понимала, что оправдываю дядю.

– Да, это не являлось преднамеренным убийством, но все-таки оказалось именно убийством. Я все осознавал, но мне было наплевать. А веди она себя по-другому, я бы даже ее пожалел. Возможно…

Оливер умолк, он явно думал о том случае из прошлого много раз.

– Не она сама решила, что для нее лучше, Мерси. Получается, что я виноват и нет мне искупления.

– Ничего подобного, Оливер! – воскликнула я. – Но я не думаю, что ты действительно хотел, чтобы она пошла на аборт. Ты был жутко расстроен и зол. Может, это и было убийством, но не намеренным.

Я встала и подошла к бочке, где дерево превращалось в пепел. Кинула туда очередной обломок стола.

– А мне интересно, Мерси, не закрываешь ли ты глаза на ошибки тех, кого любишь? – спросил меня Оливер.

– Давай помоги мне, – проигнорировала я его. – Огонь прогорает.

Оливер потянулся и отряхнул шорты. Я наклонилась, чтобы взять еще один обломок, и коснулась рукой щепки длиной с мою ладонь. Она насквозь пропиталась кровью моего дяди – по крайней мере, по сравнению с остальными ошметками древесины. Я взяла ее и взглянула на Оливера. Тот отвернулся, подбирая какой-то мусор. А я, ничего не осознавая, автоматически сунула щепку в карман и начала подбирать другие куски, чтобы бросить их в огонь.

– Грейс убила Джинни? – осведомилась я, когда Оливер кинул ножки стола в бочку. Дерево вспыхнуло, полетели искры, и жар, в сочетании с летней духотой, заставил нас отпрянуть.

– Нет. Но когда Айрис возложила руки на тело Джинни, она открыла ворота на другую сторону. И Грейс вошла – тотчас же. Она долго ждала возможности прорваться.

– А если Хило убила Джинни, чтобы вынудить Айрис открыть ворота? – размышляла я вслух, задумавшись, не помогла ли я невольно случившемуся.

– О моей роли в самоубийстве Грейс знали двое – Хило и Джинни, – ответил Оливер. – Хило использовала смерть внучки в качестве шантажа. Они заключили сделку. Хило пообещала не мстить, если я покину Саванну. Поэтому, Мерси, я и пропустил все то время, пока ты росла. Я приезжаю домой лишь ненадолго. По договору я имею право находиться в Саванне четыре недели в году. Но это – ерунда, мелочи! Главный предмет сделки – вот что самое важное.

– Важное? – переспросила я.

– Хило получила изрядную долю силы. Не представляю в точности, как именно, но Джинни зарядила ее энергией размером с увесистый кусок кварца.

Оливер поднял сжатый кулак в качестве иллюстрации:

– Тогда он светился так ярко, что им можно было озарить футбольное поле, Мерси! Он просто ослеплял. Джинни потребовала, чтобы Хило его где-нибудь закопала и пользовалась очень аккуратно. Видимо, энергетический камешек помогал ей двадцать лет выделывать свои фокусы.

Оливер взял щепку и швырнул в огонь.

– Хило больше волнует сила, чем Грейс. Ее все устраивало, и она ничего бы не сделала, что подвергло бы риску существующее положение дел.

– Значит, по-твоему, она не имеет отношения к смерти Джинни? – уточнила я.

– Нет. Сперва сомневался, когда узнал, что ее внука Мартелла поймали с явной уликой, но, похоже, все гораздо сложнее. Я нутром чую, что Мартелл здесь ни при чем.

– Правда?

Оливер пожал плечами, и его голубые глаза поблекли.

– Это говорит моя интуиция, Мерси.

Я посмотрела на него, пытаясь узнать прежнего Оливера, а не того раненого человека, которого Грейс кромсала бритвой на кухонном столе. Его уверенность, граничащая с самодовольством, улетучилась. Я чувствовала, что тот Оливер, каким я его знала, исчез. Хотя я отчасти и жалела об этом, но я понимала, что мой дядя стал лучше, освободившись от страшной тайны, которую он хранил в глубине души.

– Позволит ли Хило тебе оставаться в городе теперь, когда Джинни нет?

– Без разницы, – равнодушно ответил Оливер. – Плевать на все договоры, какие она заключила с Джинни. Я не отрицаю своей вины, но после вчерашнего я уверен, что уже искупил свой проступок.

Он схватил топор и рубанул по куску стола, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Думаю, у тебя все под контролем, так что я пойду, – сказала я.

– Хорошо, – ответил Оливер.

Я развернулась, но вдруг он окликнул меня:

– Имбирек, у тебя щепка в кармане!

Я почувствовала, что густо краснею. Щеки запылали не хуже огня в бочке.

– Ладно, Имбирек, – произнес Оливер. – Думаю, что теперь я у тебя в долгу. Пока отнеси к себе, а позже я тебе покажу, что с ней делать. Сама не пытайся с щепкой колдовать, договорились?

– Да, – выдавила я, потупившись, и стремглав кинулась к дому.

Услышала, как Оливер усмехнулся, швыряя в бочку кусок дерева. Смеялся он искренне и радостно.

Глава 22

К моменту ланча домой вернулись Айрис и Коннор. Они купили новый кухонный гарнитур, который должны были доставить вечером. Все чувствовали себя очень неловко. Айрис ходила, опустив голову и притиснув руки к бокам, как будто боялась что-нибудь ненароком задеть. Коннор что-то бурчал себе под нос. Похоже, он не мог забыть, как собственная жена связала его, словно поросенка, и заткнула ему рот импровизированным кляпом в виде носка. Кстати, то, что ее тело находилось во власти Грейс, не смиряло его с недавним позором. Эллен нашла Коннора в шкафу – обнаженного и с заклеенным водопроводным скотчем ртом.

Кинувшись к буфету, Коннор схватил стакан и с грохотом захлопнул створку. Задребезжали стекла. Рывком открыв холодильник, Коннор взял себе холодного чая с сахаром и налил в стакан. Попытался грохнуть дверью холодильника, но уплотнитель смягчил удар. Коннор не пытался скрывать, что винит во всем случившемся Айрис. Гневно таращился на нее, отхлебывая ледяной напиток. Айрис молча застыла у раковины, невидяще глядя в окно. Я подошла к ней и хотела обнять за плечи, но она отшатнулась.

– Я знала, насколько рискованно делать наложение рук на тело Джинни, – робко начала она. – А после того, как ты…

Айрис умолкла.

– Я – что?

Айрис и Коннор переглянулись.

– Сама ответишь или мне объяснить? – спросил ее муж, брякнув стакан на стол. Чай расплескался, Айрис моментально взяла полотенце и принялась вытирать лужицу.

Я и не надеялась, что получу ответ, когда Айрис решилась поднять на меня взгляд.

– Твоя реакция, когда ты обнаружила Джинни, была слишком сильной. Твой стресс очень исказил энергию, по которой я могла бы искать убийцу. Но я поняла, что, вероятно, тебе не хватит силы, чтобы заземлить меня и не дать ничему проникнуть в этот мир.

Она помолчала.

– И в меня… – проговорила она с трудом. – Коннор старался меня остановить, но тщетно.

– Прости, – тихо сказала я. – Я не знала. Просто так среагировала.

– Не вини себя, девочка. И за вчерашнее в ответе лишь я.

Я снова попыталась обнять ее, но она воспротивилась.

– Я не заслужила твое утешение, – всхлипнула она.

– Точно, – буркнул Коннор.

Он сгреб в охапку газету, лежащую на столешнице, и с топотом покинул кухню. На прощание он громыхнул дверью – да так, что та три или четыре раза качнулась, прежде чем замерла.

– Храни нас Господь от всего того, что мы заслужили, – громко произнесла я, чтобы Коннор услышал. И обняла тетю. Ощущение от ее тела было иным, чем раньше, я чувствовала в ней какую-то хрупкость.

– Аминь, – добавил Эммет, входя с заднего двора через незапертую дверь.

– Храни тебя Бог, детка, – проговорила Айрис и, обливаясь слезами, выбежала во двор.

– Ничего, она обязательно придет в себя, – заявил Эммет. – Она допустила огромную ошибку, но не фатальную. Мы все исправим. Твои родные применяют силу беспечно и импульсивно. Эмоциональность – их слабость.

– Спасибо, что приободрили, – ответила я. Какими бы ни были мои родичи, мы через многое прошли, и мне вовсе не хотелось выслушивать критику существа, образовавшегося из груды праха.

– Мы не собирались тебя злить, – заверил меня Эммет. – Ошибку совершила не только твоя семья. Мы все несем ответственность за случившееся. Якорь должен воспитывать ведьм, растущих около него. Помогать новичкам и учить их уму-разуму. Но вместо света и наставлений Джинни погрузилась во тьму. Превратила твоих близких в слабаков, а тебя сделала невежественной. Поступая таким образом, она подвела вас, но и мы тоже подвели вас – потому что запустили ситуацию и ничего не заметили. Но намерены действовать.

– Что насчет Грейс? – поинтересовалась я.

– Дух не будет вам докучать, – ответил Эммет. – Грейс либо уйдет на другой уровень, либо останется в Саванне в качестве привидения. Выбор за ней. Но теперь она не сможет прорваться и напасть на Оливера или кого-то еще из твоих родных.

Эммет прикрыл веки. Вероятно, внутри его началась беседа девяти разумов. Наверное, я никогда к такому не привыкну, подумала я.

Спустя несколько секунд моего томительного ожидания он открыл глаза.

– Мы беседовали с Оливером, – пояснил он, наклонившись ко мне. – Покажи нам кусок древесины, который ты забрала.

Я мигом подчинилась и извлекла из кармана шорт щепку. Эммет даже не давил на меня, я сделала это по своей воле.

– Очарование и убеждение, – пробормотал Эммет, рассматривая щепку. Ее острые края внезапно округлились, и поверхность совершенно разгладилась. – Вот сильные стороны Оливера, и на короткое время ты тоже их обретешь.

А на пороге появился Оливер, словно его позвали. Взял щепку из руки Эммета, подержал ее на ладони, потом молча отдал мне. Она была теплой, и мою кожу даже немного покалывало. Неожиданно на светлой поверхности проступили три символа.

– Гебо – в знак того, что я вручаю ее тебе безвозмездно, – произнес Оливер. – Воровство энергии имеет последствия, и я не хочу, чтобы они пали на тебя. Уруз — имеет двойное значение. То, что это – моя сила, и я вправе поделиться ею с тобой. Дагаз – ограничивает действие данной тебе энергии. Пользуйся ею свободно в течение суток. Итак, прими долю моего колдовства, Мерси. Остальное тебе объяснит друг Эммет.

И Оливер ушел.

Постепенно покалывание охватило мою руку целиком и затем распространилось по телу. Мои колени подкосились, и я едва не рухнула на пол, но Эммет в мгновение ока поймал меня. Выпрямившись, я отошла назад. Никогда я еще не чувствовала в себе такой силы и растерянности одновременно. Я всю жизнь мечтала хотя бы на день почувствовать то, что ощущает Мэйзи. Держать на кончиках пальцев мир. И, получив этот дар, я едва не упала. И просто понятия не имела, что же мне теперь делать.

– Я ошеломлена, – сказала я скорее себе, чем Эммету.

– И это хорошо, Мерси, – согласился он. – Ты чувствуешь трепет перед силой, но сейчас в тебе бурлит лишь крохотная частица того, что живет в Оливере, Айрис и Эллен. Даже в Конноре, если говорить начистоту. А если сравнить данную энергию с силой Мэйзи, это практически ничто.

Он помолчал, давая мне переварить его слова.

– Мерси, поделись своими впечатлениями. Пугает ли тебя сила?

– Нет, – ответила я и задумалась. Что я действительно чувствую сейчас, когда внутри меня пылает колдовской огонь?

– Я как будто ожила, как картинка, которая внезапно обрела резкость. И мне хорошо.

– Для всех нас, Мерси Тейлор, ты – загадка, – произнес Эммет. – Сила влилась в тебя безо всяких побочных эффектов, какие могли возникнуть, будь на твоем месте обычный человек. Сила подходит тебе идеально, как перчатка. Она гармонично наполнила тебя, и я бы хотел утверждать, что ты рождена обладать ею, но…

– Но я ею не обладаю, – заявила я.

– Она у тебя есть, сегодня, – мягко возразил Эммет. – И ты должна показать себя достойной магического дара. Что бы ты ни делала, ты берешь на себя ответственность за все. Мы не станем тебе препятствовать ни в чем и не будем мешать тебе советами. Прислушайся к себе, к своей совести и не отвлекайся от того, что подскажет тебе интуиция. Ты – подлинный сосуд силы, и магия ждет твоего приказа.

Глава 23

Я находилась в своей комнате. Кусок дерева пульсировал в моей руке. Щепка и впрямь подрагивала, окутанная слабым синим мерцанием и искорками. Внутри меня все изменилось, а точнее, усилилось и окрепло. Я попробовала поколдовать и проделать в щепке отверстие – пусть будет амулетом от Оливера! Я моргнула, а когда открыла глаза, увидела аккуратную круглую дырочку. Взяв пеньковую веревочку, я завязала ее на два узла и повесила щепку себе на шею. Она скользнула меж грудей, и я ощутила, как вибрация расходится по всему телу. В жилах заструился огонь. Прикоснувшись к гладкой поверхности дерева, я взглянула на себя в зеркале. Я просто поразилась тому, насколько уверенным стало выражение моего лица. Я чувствовала себя, словно рыба, которую бросили в воду после того, как она ухитрилась помучиться на суше и не умереть. Похоже, я ждала этого момента с самого рождения. Неужели теперь смогу дышать по-настоящему? Как жаль, что сила все-таки заимствованная! Завтра я опять буду трепыхаться, как рыбешка на песчаном берегу, хотя река течет совсем рядом. На миг я даже пожалела, что приняла силу. А потом подумала о том, чем бы я согласилась пожертвовать, чтобы и дальше обладать ею. Невольно вспомнила речи Хило. Сорвала подвеску и бросила ее на стол. Очень хотелось уйти, оставить ее, но рука сама потянулась к амулету, пальцы зависли над ним, желая вцепиться в него. Как магия может изменить меня, если я хотя бы день буду обладать силой и увижу мир совсем с иной, прежде неизвестной мне стороны?

– Тебе это необходимо, – произнесла Эллен, стоя на пороге. Не знаю, как долго она уже там была, но, наверное, достаточно.

– Тебе надо ощутить магию, хотя бы раз. Ты всегда стремилась к ней, а другие семейства могут не позволить тебе сделать это вторично, Мерси. Но сейчас – особый случай. Вот твоя возможность побыть ведьмой, Мерси. Ты сможешь понять нас и простить нам наши серьезные недостатки.

Странно, но я не разозлилась на нее за то, что она подглядывала. Почему-то я была рада, что мне есть с кем поделиться своими переживаниями, кому исповедаться.

– Я боюсь, – призналась я. – Я не хочу ощущать силу, зная, что больше никогда ее не испытаю. Это хуже наркотиков.

– Нет, сила – вовсе не наркотик. Она естественно циркулирует внутри ведьмы… и ты понимаешь, что она должна присутствовать и в тебе.

Я вздохнула. Надо сказать Эллен, что моя жажда магии максимально возросла и мне сложно ей противостоять.

– Но мне очень тяжело, – произнесла я. – Я не могу позволить себе наполниться силой сегодня, потому что уже завтра ее не станет. У меня не хватит сил от нее отказаться. Я не могу снова стать такой, как раньше, после сегодняшнего дня…

– Как Мэйзи. Ты чувствуешь себя на ее месте, – подытожила Эллен.

Я кивнула, соглашаясь. На глазах выступили слезы, пропал голос.

Эллен протянула руку и взяла подвеску. Развела веревочку пошире и надела ее мне на шею. Приподняла мне волосы и положила ее. Дерево опять коснулось моей груди, и меня вновь пронизала магия. Она словно была неотъемлемой частью меня.

– Я не уверена, что способна с ней расстаться, – пробормотала я, но сил возражать уже не было.

Я пристально посмотрела на свое отражение. Вокруг меня появилось сияние, испещренное мелкими черными точками. Цветной ореол становился ярче возле моего сердца и поблескивал то красным, то зеленым.

– Попробуй поколдовать, – произнесла Эллен. – Магия сразу же отзовется, Мерси.

Я жутко соскучилась по Мэйзи, мне не терпелось сказать ей, что я простила ее за то, что случилось во время жеребьевки. Мне хотелось знать, что с сестрой все в порядке. Я дотронулась до зеркала. Его поверхность подернулась рябью, и мое отражение исчезло. Я увидела Мэйзи, которая общалась с незнакомой темноволосой женщиной – та мгновенно заметила меня и взмахнула рукой. Изображение пропало.

– Потрясающе, – прошептала Эллен. – Ты создала портал к Мэйзи, хотя такое невозможно при столь небольшом количестве силы! Как тебе это удалось?

– Я просто подумала о ней и о своем желании ее увидеть, – ответила я.

– Значит, с помощью крупицы силы Оливера ты открыла портал в другое измерение.

– Измерение?

– Мы решили отправить Мэйзи подальше от грани, пока она будет обучаться.

– А кто был рядом с ней?

– Вероятно, даже не женщина, а природная сила, – улыбнулась Эллен. – Она – якорь, у которой обучается Мэйзи. И лучше бы тебе, милая, не привлекать ее внимание.

Эллен опять улыбнулась, но как-то натянуто.

– Так что ты собираешься делать? – спросила она, поспешно меняя тему разговора. – Ведь не станешь тратить время, красуясь перед зеркалом?

Ее вопрос заставил меня задуматься о моей красно-зеленой ауре.

– Наверное, я в чем-то ошиблась, – заявила я, показывая на месиво ярких цветов у моего сердца.

– Да, – кивнула Эллен, подходя ближе. – Едва вижу, но точно утверждаю, что здесь колышется магия, которая мешает твоей собственной.

Эллен сдвинула в сторону подвеску и мягко прикоснулась к моей грудной клетке.

– Я чувствую искусственную магию, Мерси.

Я поняла, что мы нашли заклинание Хило. Надо использовать сегодняшний день, чтобы исправить ошибку, которую я допустила на том ночном перекрестке. Нужно поскорее избавиться от заклинания Хило, даже если в результате мне придется оставить Питера. Хотелось верить, что я сделаю правильный выбор. Нельзя Питеру и дальше жить в обмане.

– На мне – магия Матери Хило, – выпалила я.

– Ее почерк ни с кем не спутаешь, – проговорила Эллен. – Мощное колдовство, но неумелое, любительское. Глупо структурированное, уязвимое для кучи плохих побочных эффектов. Кто попросил ее наложить заклинание на тебя?

Я промолчала, но Эллен и сама догадалась.

– Понятно, – сказала она. По ее лицу было видно, что ей хочется засыпать меня вопросами, но она сдержалась.

– Я могу уничтожить заклинание? – спросила я.

– Да, Мерси, – подумав, ответила Эллен. – Но оно создано на крови. Чтобы разрушить его целиком, тебе потребуется кровь того, кто его сотворил.

– И сколько, наверное, не меньше пинты! – ужаснулась я. Меня бил озноб. Я вспомнила тряпочный мешок, который Хило вертела в руке, когда мы встретились на перекрестке. Бедную курицу ждала куда более черная судьба, чем перспектива стать воскресным ужином.

Эллен убрала руку, и подвеска скользнула обратно. Я в очередной раз ощутила себя неотразимой.

– Небольшое количество крови, – пояснила она. – Не больше, чем использовала сама Хило, когда она колдовала над тобой.

– Я выслежу Хило и попрошу ее сделать мне одолжение, – произнесла я. Почему-то я была уверена, что отыщу старуху. Хотя и сомневалась в том, что даже сила Оливера не поможет мне выжать капельку крови из древнего камешка.

– Лучше будет, если она сама развеет заклинание по ветру – тогда оно попросту испарится, словно его и не было, – заметила Эллен. – Но если Хило заупрямится, ты сможешь разрушить все сама, взяв каплю ее крови и каплю крови того, кто попросил о заклинании.

– Но как? – удивилась я.

– Доверься своим инстинктам, – вымолвила Эллен. – И тебе нет нужды в моей помощи, дорогая. Если ты создала портал, чтобы проведать свою сестру, то и с Хило ты быстро управишься.

Я неотрывно смотрела на свое отражение в зеркале, а Эллен покинула мою комнату. Она права, подумала я. Нельзя тратить сегодняшний день попусту.

Я прикоснулась к подвеске и ощутила, как по моим жилам пробежал огонь. Когда я убрала амулет под футболку, то у меня резко закружилась голова. Мир вокруг меня взметнулся вихрем, сила обволокла меня. Потом энергии уравновесились, и ко мне вернулась ясность мыслей. Пора приниматься за Хило.

Я выскочила в коридор и побежала к бельевой, ожидая, что дверь со скрипом отворится и я увижу призрачный свет, как вчера. Но нет – все было тихо. Я на пару секунд замерла и взялась за ручку. Приоткрыла дверь. Нормальная комната, никакого свечения: ни трехногой кошки, ни Хило. Переступив через порог, я сосредоточилась. Дошла до середины комнаты, тщетно пытаясь почувствовать магию Хило. Единственной магией в этих стенах оказалась та, что жила во мне. Вот почему никто из родных не догадался, что Хило сотворила портал в наш дом! Он был просто скрыт для тех, кто и так переполнен колдовскими дарами.

Выйдя из бельевой, я решительно отдалась на волю инстинктов. Спустилась по лестнице и бросилась на улицу. Хило прячется от полиции, но это для нее – обычная неприятность, а моим родным теперь угрожает реальная опасность. Айрис ощущала себя виноватой за то, что впустила в наш мир Грейс, и я тоже. Я дала Хило возможность шпионить за нашей семьей. Надо убедить ее развеять заклинание и никогда не связываться со старухой. Было ошибкой поставить мое желание силы и знаний выше благополучия семьи.

Я подумала, не оседлать ли велосипед, но поняла, что мне важно исходить Саванну вдоль и поперек своими ногами. Я мигом скинула туфли. Мне надо ощущать ступнями камни мостовой, песчаный грунт, нагретый солнечными лучами гудрон тротуаров. Асфальт будто прилип к моим ступням, чужая энергия смешивалась с моей собственной, молекулы общались с моими так, как не объяснишь терминами рационального мира. Солнце висело в зените, и Саванна плавилась от духоты. Я понимала, что все должно быть адски горячим, но совершенно не страдала от жары. Ощущала лишь, как Саванна затягивает меня, ведет туда, куда мне надо попасть.

Наполнившись силой, я словно надела волшебные очки и увидела город по-новому. Перед глазами мелькали картины прошлого и варианты будущего, накладываясь друг на друга, и поначалу это сбивало с толку. Дома восставали и рушились, улица была мощеной и грунтовой одновременно. Внезапно поднялись гигантские небоскребы и тотчас исчезли. Саванна кружилась и менялась, но с каждым шагом я все лучше концентрировалась на настоящем.

Похоже, ноги сами несли меня в нужном направлении. Внезапно я сообразила, что иду от дома по разворачивающейся спирали. Я словно превратилась в маленькую девочку, играющую в жмурки, а Саванна говорила мне «тепло» и «холодно». Когда я достигла Уитфилд-сквер, смотровая площадка на крыше здания стала для меня стрелкой, указывающей на юг. Я быстро пошла по Хабершэм и миновала винную лавку. Двинулась дальше, направляясь к трансляционной башне на Хантингтон. Затем свернула на Хантингтон и буквально полетела обратно – к Дрейтон и парку Форсайт.

Магия вибрировала в воздухе, и я вдыхала ее аромат – то был запах земли и пепла. Наконец он привел меня к больнице имени Кэндлера. Я очутилась возле старейшего медицинского учреждения штата Джорджия, открытого за десятилетия до Гражданской войны. Ужас прошлого клубился над зданием, как волны знойного ветра над черной крышей. Жертв эпидемий желтой лихорадки вносили в широкие двери, на пути к вечному покою, или клали на стол врачам, торопившимся сделать вскрытие. Сюда заточали убогих и безумных, и мало кто из них покинул эти стены. Во время Гражданской войны груды ампутированных конечностей громоздились до второго этажа. Даже сейчас, спустя тридцать с лишним лет после того, как весь персонал переехал в другое место, больница Кэндлера казалась переполненной и задыхающейся от былого убожества, которое копилось в ней столетиями. От нее исходила отрава – физическая и энергетическая. Пожалуй, от одного взгляда на ржавые решетки на окнах можно было подхватить столбняк.

Я обогнула громоздкую постройку, но, не дойдя до крыльца, наткнулась на плотный барьер, который отделял больницу от окружающего мира. Магия помогла мне – я видела и осязала ограждение, даже не прибегая к нормальному осязанию и зрению. Постепенно я различила стену холодного голубого пламени, закрывающую здание непроницаемой оболочкой.

По другую сторону барьера находился чей-то дух. Он отчаянно бился о стену, протягивая ко мне руки. Нагой, немытый и окровавленный, он сидел на корточках, но мое сострадание к его мукам пересилили страх и отвращение. Я словно перенеслась к нему, но лишь на краткое мгновение, и несчастный тут же растаял в воздухе. А я опять оказалась перед больницей, залитой ослепительными лучами. Наверное, дух одного из безумцев, умерших в палате для буйных, подумала я и последовала дальше. Вскоре я добралась до стороны, обращенной к Дрейтон-стрит. Я часто видела больницу, гуляя в парке Форсайт, но никогда не воспринимала ее так, как сейчас. Возможно, дело было лишь в том, что до сегодняшнего дня я смотрела на нее как обычный человек.

Во дворе возвышался огромный трехсотлетний дуб Кэндлера. С его ствола и ветвей свешивался испанский мох. Он был моим давним другом, мы с Мэйзи часто играли возле него в прятки. Мне очень захотелось коснуться дуба и ощутить его в состоянии ведьмы. Я нерешительно погладила ствол указательным пальцем – дерево засияло, приветствуя меня и радуясь мне, как хорошему знакомому. Я прижала к стволу ладонь и провела ладонью по шершавой коре. У меня в голове пронеслась череда ярких образов. Я зажмурилась. Дуб пытался общаться со мной, показать мне свои корни, ушедшие глубоко в темную почву, рассказать мне о жаре, опаляющей его листву… Он простоял здесь долгие-долгие годы – всю свою жизнь, и это было не понять существам, мельтешащим по поверхности Земли.

Я открыла глаза и отстранилась. На стволе пылали два символа, похожие на те, что сделал Оливер на моей щепке-амулете. На дуб наложили заклинание, и сейчас, когда в моих жилах струилась магия, я мигом обнаружила колдовство. Первый символ напоминал букву Y с дополнительной вертикальной чертой в середине. Защита, источник, предупреждение. Второй изображал рыбу, поставленную на хвост. Собственность, участок, территория. Я не знала названий, но сила сама объяснила мне их назначение. Руны усиливали заклинание, не дающее энергии безумия и горя вырваться из пределов больницы, оберегающее от них Саванну.

Я задумалась над тем, мудро ли будет освободить узников. Не самое умное и безопасное дело, но я не могла смириться с тем, что они будут заточены здесь навсегда. Я мысленно проникла в руны и принялась искать слабые места, но вдруг у меня в ушах раздался резкий и пронзительный звук. Оглушительный, он становился все громче, пока у меня от боли колени не подогнулись. Предупреждение было ясным. Мне нельзя вмешиваться в чужое колдовство.

Я рухнула на землю и почувствовала, что крепкие руки схватили меня за плечи. Слух вернулся ко мне, и я услышала торопливую речь:

– Мерси, ты в порядке?

Я обернулась и увидела Джексона. Его добрые голубые глаза расширились, а потом сузились, когда он увидел свет, которым меня наполнила магия Оливера. И недовольно сморщил лоб.

– Что они с тобой сделали? Что ты с собой сделала? – сокрушенно воскликнул он. – Я чувствую в тебе магию.

Я взглянула на него, и мне захотелось им обладать. Способность соблазнять, полученная от Оливера, пересилила заклинание Хило. Но страх на лице Джексона подействовал на меня, как пощечина. Пробудившаяся совесть не дремала и тоже остановила меня. И еще я догадалась, что Джексон как-то переменился. Я тысячу раз видела, как он с обожанием глазеет на Мэйзи, и поняла, что магия, которая играла во мне, вызывала в нем отвращение. Почему – я ответить не могла, знала лишь, что эта энергия была несравнима с даром Мэйзи.

– Ничего особенного, – буркнула я. – Так… ненадолго.

Я сунула руку под футболку и достала деревянный амулет. Потребовалась вся сила воли, чтобы снять его, но в конце концов я уронила его на землю. Мир вокруг меня поблек, краски и четкость пейзажа пропали. Я вернулась в повседневность.

– Сожги его, – сказал Джексон и наклонился, чтобы взять амулет.

– Нет! – крикнула я, опередив Джексона, явно не без помощи магии.

Он оторопел.

– Пока нет, – добавила я спокойным тоном. – Я подожду до завтра.

Джексон попятился, уставившись на меня.

– Магия – не твоя судьба, Мерси. Она…

Слово «магия» он произнес с брезгливостью.

– …неестественна. Это неправильно. Я больше в ваши штуки не ввязываюсь.

– Вряд ли, – ответила я. – Мэйзи состоит из магии, она этим живет.

– Поэтому я и искал тебя, – произнес Джексон. – Хватит с меня колдовства! И Мэйзи тоже! Я решил расторгнуть помолвку.

Я хотела возразить, но он поднял руку, жестом останавливая меня.

– Я серьезно, Мерси. Я прозрел. Я видел, во что превратилась Мэйзи в ту ночь, когда тянули жребий. Я спросил себя, смогу ли я искренне любить ее после того кошмара. Она парила в воздухе, ей нравилось причинять нам боль. Не забуду ее взгляд. Меня от нее тошнило.

– Тебе не следовало быть в нашем доме во время церемонии. И не следовало наблюдать за тем, как вытягивали костяшки.

– Ничего не поделаешь! И я хотел тебя найти! Вчера пришел и тебя ждал, чтобы серьезно поговорить насчет вашей семьи. Надеялся, что это поможет мне разобраться, хочу ли я и дальше быть с Мэйзи.

– Тебе нужно встретиться и обсудить все с Мэйзи, и ни с кем другим, – парировала я, но Джексон покачал головой.

– Нет, – вздохнул он. – Я понял ответ сразу, как посмотрел на тебя, когда мы в дом вошли, а потом начался тот ужас… ну, с Оливером. Я не смогу прожить жизнь среди безумия и магии. А если я буду с Мэйзи, то оно станет частью моей жизни, а я сломаюсь. Я много думал о вашей семье, ведь я соображаю туговато, но потом меня осенило. Ваша магия неестественна. И я никогда не забуду то, что было вчера. Прости, но для меня Мэйзи просто мертва. Я не смогу любить ее.

Его лицо смягчилось, и он впился в меня взглядом.

– Но ты не такая, как они. По крайней мере обычно. Мерси, я должен тебе кое-что сказать. Бог свидетель, лучше бы я тебя первой встретил.

– Ты шутишь, – возразила я из чувства преданности Мэйзи.

А может, заклинание Хило мешает мне броситься ему на шею? В тайных мечтах, наполнявших меня чувством вины, я всегда слышала, как он говорит мне эти слова. Но в фантазиях не было никаких последствий.

– Мерси, послушай, – продолжал он. – Ты настоящая. Ты человек. Если честно, я не смогу то же самое сказать про Мэйзи. Я уже не люблю ее. Я не смогу строить с ней отношения. И я уверен в одном – не хочу, чтобы она стала матерью моих детей.

Он помолчал.

– Я уезжаю из Саванны. Мерси, уезжай вместе со мной, – добавил он.

– Нет…

– Не отвечай сейчас. Подумай и ответишь позже. Конечно, ты подарила надежду Питеру. Ты чувствуешь ответственность перед ним и Мэйзи. Но, по-моему, в глубине души ты понимаешь, что я прав. Мы созданы друг для друга, и чем дальше мы будем от Саванны, тем явственнее ты это осознаешь. Мы можем отправиться куда угодно, только подальше отсюда. Сиэтл, Лос-Анджелес, как сама захочешь.

Он говорил все громче, но внезапно осекся на полуслове и провел пальцами сквозь свои светлые кудри, стараясь собраться с духом.

Я оцепенела. Магия Хило соединила меня с Питером, а моя любовь к Мэйзи делала невозможной саму мысль о том, чтобы разбить ей сердце. Однако в моем воображении вспыхнула картина: мы с Джексоном гуляем по калифорнийскому пляжу, держась за руки. Но я сразу же прогнала этот образ.

– Даже если ты сейчас откажешься, тебе тоже придется бежать, – заявил Джексон. – Нельзя позволить отравить себя их магией. Пусть они живут здесь, а тебе надо спасаться.

Он кивнул на лежащую на земле подвеску. Подошел ко мне и обнял меня. Не попытался поцеловать меня, просто уткнулся лицом в мои волосы, вдыхая их запах.

– Подумай о моем предложении перед сном, Мерси, – прошептал он мне на ухо. – Завтра меня не будет в Саванне. Если согласишься, а я молюсь, чтобы ты так и сделала, встречаемся на рассвете у входа в собор Иоанна Крестителя. Я не хочу больше ни дня оставаться в городе.

Отвернувшись, он бросился к своему «Понтиаку GTO», плюхнулся в кресло и умчался. Только на асфальте чернела полоса от колес, будто прощальный знак.

Я наклонилась, подняла амулет и совершенно инстинктивно надела его на шею. Глядя на вихрь цветов, плясавший после Джексона, я неожиданно ощутила маятник Коннора и его силу. Он искал меня.

Ладно, Коннор подождет. Я отмахнулась от дядиной энергии, как от назойливой мухи.

Глава 24

Я направилась к больнице, и окружающая ее энергетическая сеть вцепилась в меня, будто крепкая паутина. Я ощущала, что Хило рядом, но чем ближе я подходила к зданию, тем дальше она от меня оказывалась. Внезапно я догадалась, что петляю по стоянке. Побродив пару минут, я уловила знакомый отблеск призрачного света, отражающийся от наружной стены здания. Я ринулась туда в надежде найти его источник прежде, чем он померкнет. Сияние разгоралось, и я сообразила, что этот маяк приведет меня к Хило. Присмотревшись, я поняла, что свет исходит от потайной лестницы. Тяжелый лист металла, обычно закрывавший дыру в земле, был сдвинут в сторону. Вероятно, Хило засела в одном из туннелей, где складывали умерших от желтой лихорадки. Трупы прятали, чтобы скрыть от горожан масштаб эпидемии. В детстве я часто кружила вокруг больницы и залезала в холодный туннель, прорытый под Дрейтон-стрит в сторону парка Форсайт. Но этот вход я почему-то никогда не замечала. Жадно поглядев на солнечный свет, я принялась спускаться вниз, окутанная магическим мерцанием Хило.

Невероятно длинный туннель уподобился мосту, идущему сквозь вечную тьму. И тьма эта не пустовала – она была соткана из живых теней, которые, в свою очередь, населяли и призрачно-синюю комнату Хило. Я ощущала, что их здесь несчетное количество. Они сливались в единое целое, хотя алчность у каждого создания была своя. Инстинкты подсказали мне, что их мир лежит за пределами границ защиты заклинания, наложенного на дуб Кэндлера. Они находились дальше и глубже. Мрак словно взирал на меня угольно-черными глазами, а я шла, еле переставляя ноги и размышляя, оградит ли меня от мгновенной смерти магия Хило.

Спустя некоторое время я очутилась в призрачно-голубой комнате Хило. Все случилось молниеносно. Долю секунды назад я еще находилась в туннеле, но вдруг перенеслась в покои Хило. Рациональный ум, чуждый магии, запротестовал, говоря, что комната никак не может быть рядом с парком Форсайт. В конце концов, дед Адама Кука вез меня по грунтовой дороге, когда Хило вынудила его похитить меня. Но сознание ведьмы уверенно заявило, что комната – это своеобразный узел, перекресток, вход в который может открываться из разных мест.

– Долго возилась, – раздался голос Хило из середины помещения, которое было и гигантским, как футбольное поле, и маленьким, как наша бельевая. – Слишком занята была, чтобы Хило навестить. Как там твоя любовь, кстати?

Хило усмехнулась. Она восседала на своем аквамариновом троне в платье, цвет которого я бы назвала малиновым, не будь он столь ярким.

– Подойди, маленькая девочка, – приказала она.

Я подчинилась, но, несмотря на показную силу Хило, я чувствовала, что во мне гораздо больше энергии. Скоро я лишусь колдовского преимущества, поэтому надо поторопиться, чтобы до завтрашнего рассвета Мать Хило дала мне ответ на все вопросы.

– Хорошенькая у тебя подвеска, девочка. Хило такую же не принесешь? – засмеялась она.

– Вряд ли, – ответила я.

Она протянула руку и взяла амулет, но тотчас дернулась, будто ударило током. Хило судорожно вдохнула.

– Проклятье, девочка, Хило не пытается его забрать. Просто хочет поглядеть. Хило не дура. Никогда не воровала ведьмовскую силу, и не будет пытаться украсть ее у Тейлоров. Наказание за воровство – куда хуже, чем Хило готова заплатить за игрушку на полдня.

Я молчала, чтобы не дать ей понять, что еще плохо контролирую силу.

Хило мотнула головой и откинулась на спинку трона.

– Значит, они сделали тебя королевой на день. Чья идея?

– Долгая история, – произнесла я. – Но это сила Оливера.

Хило лукаво ухмыльнулась:

– А он еще с нами?

– Ты знала про Грейс, – отчеканила я. – Почему меня не предупредила?

– Тебя? Зачем, девочка? Грейс – моя родная кровиночка! Хило пыталась тебя защитить. Дала тебе все, что надо, и ты не пострадала. Но Хило даже пальцем не пошевельнет для остальной твоей родни. Твой дядюшка виноват в смерти моей Грейс! Ее кровь запеклась на его руках. Что бы она с ним ни сотворила, он заслужил. Я молила Бога, чтобы она убила самодовольного ублюдка.

Она сплюнула, не меняя своей надменной позы.

– Грейс – лишь малая доля того, что твоя родня сделала Хило. Наши семьи не могут поквитаться, девочка. Мы враждуем очень давно. Хило не надо бы на тебя время тратить. Но ты не такая, как они, поэтому Хило желает помочь тебе. Ты нравишься Хило, но она представить не могла, что станет заботиться о ком-то из Тейлоров. Но не думай, что ради тебя Хило предаст свою кровь.

– А может, все дело в твоей собственной выгоде? Оливер сказал мне, что случилось, когда Грейс умерла. А ты лгала про свою сестру. Джинни дала тебе источник силы, с помощью которого ты колдуешь. Ты воспользовалась ситуацией с Грейс, чтобы получить что-то для себя.

Глаза Хило заискрились весельем:

– Ты ведь подловила Хило, да?

Улыбка пропала с ее лица.

– А ведь Грейс умерла. Тут уж Хило оказалась бессильна.

– Но ты не убивала свою сестру. Она не похоронена на перекрестке.

– У Хило три сестры было. Две еще живы, третья пять лет назад в Детройте умерла. Хило не даст волоску с их голов упасть.

– Но ты хотела, чтобы я убила Мэйзи!

– Хило хотела проверить, способна ли ты на такое. Ты задумалась… ненадолго. И поэтому тебе стало противно, и ты убежала от Хило.

Я ничего не ответила. Прислушалась к сердцу и с отвращением осознала, что, возможно, Хило права. Но, скорей всего, Хило просто играет со мной. Ей надо вывести меня из равновесия.

– Нет, Хило. Мне такое в голову взбрести не могло, – возразила я. – Но тебе есть над чем поразмыслить. Что, если я сейчас пойду на перекресток? Выкопаю кристалл, который тебе дала Джинни, и раздавлю его, тогда от него останется только пыль!

Хило злобно прищурилась, но затем едва не согнулась от хохота.

– Хило лгала о том, откуда у нее сила, – проскрипела она, переводя дыхание. – Но сказала правду о том, что она почти кончилась. Давай, девочка, ступай на перекресток и копай! Ничего особенного не найдешь. Поэтому Хило и позвала тебя. У нее для тебя предложение.

– У меня нет желания сделки с тобой заключать.

– Подожди и выслушай Хило.

Старуха наклонилась и погрозила мне пальцем.

– Сегодня у тебя есть сила. Ты ее чувствуешь. Попробовала. Но ведь завтра-то ее не будет. Ты поможешь Хило, и она сделает источник силы, который будет работать дольше, чем мы обе пробудем в этом мире.

Я промолчала, но мне следовало приструнить Хило. Я оказалась здесь, чтобы разорвать сделку с этим дьяволом, а не заключать новую. Но сдержалась и продолжила слушать. Перспектива получить неограниченный доступ к силе была слишком заманчива.

– Старый Кэндлер полон энергии, – заявила Хило. – Ты его касалась. Хило чует его запах на тебе.

– Тут находится источник огромного страдания! Кто-то должен что-нибудь сделать.

– Верно, девочка. Твой собственный дед и впрямь кое-что сделал. Он создал заклинание, удерживающее энергию.

– Но зачем он заточил всю эту боль здесь, в Кэндлере?

– Чтобы она не шлялась по улицам нашего чудесного города, – произнесла Хило со змеиной улыбкой, плотно сжав губы и гипнотически глядя на меня темными глазами. – Не бойся, девочка. Его намерения были чисты. Когда они закрыли больницу, в Саванне стали пропадать люди. Малыши ложились в кроватки на закате и к рассвету умирали. Твой дедуля выследил тварей в Кэндлере. Тени проголодались, когда больницу закрыли, и принялись охотиться на живых. Твой дедушка сплел сеть и оставил ее, не подумав, что сделал скороварку без клапана. Поверь Хило, она взорвется со дня на день. А мы окажем городу услугу, если стравим давление потихоньку. Чтоб все не взорвалось и не разнесло Саванну на куски.

– И зачем тебе нужна я? Почему ты сама не можешь забрать эту жуткую энергию?

– Были те, которые пытались, и Хило научилась на их ошибках. Считаешь, они случайно в паре кварталов от Кэндлера башню поставили? С ее помощью энергия Кэндлера могла расползтись по всему миру! Но получить силу они не могли, она закрыта магией Тейлоров. Чтобы открыть ее, нужна настоящая ведьма. В конце концов, Хило не ведьма. Думаю, тебе ясно.

Я вспомнила об оплеухе, которую получила, когда лишь подумала о том, чтобы развеять заклинание.

– Я пыталась, – сказала я.

На лице Хило появилась неподдельная паника.

– Ты что, глупая девочка?

– Я пыталась освободить заточенных здесь духов. Не смогла. Похоже, у магии есть мощная защита.

Хило успокоилась.

– Тебе, с твоим однодневным пропуском, даже щепки не отколоть от стены, сделанной твоим дедом. Но твоя сестричка, когда вернется, легко все разрушит, ты ее только уговори. Объясни ей, что котел перекипит в любую минуту и нужно понемногу выпускать пар. Пусть она создаст клапан, а с остальным справится Хило. Покажет тебе, как брать энергию, как дерево корни в землю пускает. Силы хватит нам обеим. На всю жизнь, тебе и Хило.

Я пришла к ней, чтобы заставить ее развеять заклинание, которое она на меня наложила, но оказалось, что у меня есть чем торговаться. Конечно, я никогда не позволю старухе нажиться на страданиях заточенных в Кэндлере душ. Естественно, я поговорю с Мэйзи, но исключительно ради того, чтобы она исправила ситуацию, которую ненамеренно создал наш дед. А сейчас – мой ход.

– Развей заклинание, сама знаешь какое. А Мэйзи займется стеной, когда вернется, обещаю.

– Ой, девочка, разрушить любовное заклинание непросто, – забормотала Хило. – Лучше набраться терпения, потом у Хило будет полный доступ к силе.

– Ты лжешь, – возразила я. – Я сама могу его разрушить, если у меня будет капля твоей крови и я смешаю ее со своей!

Хило привстала, как возмущенная львица, высоко подняв голову и оскалив зубы.

– Что ты несешь? Уверена, что можешь взять кровь Хило?

Она вскочила с трона и подошла ко мне. Мы стояли лицом к лицу.

– Ты настоящая Тейлор! Получила сладкую силу от своего дяди и принялась напирать на Хило. Запомни одно, девочка. Завтра вся твоя энергия исчезнет, и Хило снова станет главной. Остынь, прежде чем давить на Хило!

В глубине души я поразилась ее проницательности. Я действительно хотела применить силу Оливера и добиться своего, если Хило откажется. Но настоящая Мерси, та, в которую я превращусь уже завтра, знала, что это неправильно.

Я пристально посмотрела в глаза Хило.

– Извини меня. Но не потому, что завтра у тебя появится преимущество. Прости за то, что угрожала тебе и вообще подумала, что заставлю тебя действовать против твоей воли, пользуясь удачным моментом.

Хило отвернулась и покосилась на меня, будто не поверила своим ушам. Затем отпрянула и от меня и проговорила:

– Храни нас Господь, но ты нравишься Хило куда больше, чем следовало бы.

Она воздела вверх свою правую руку, и в воздухе возник длинный, ужасающе острый нож.

– Ты уломала Хило, девочка.

Старуха ловко взмахнула ножом, сделав надрез на своей левой ладони, и развернула его рукоятью ко мне.

– Давай, теперь твоя очередь.

Я осторожно поднесла острие к левой ладони. Нож завис над ней: я была не в состоянии прикоснуться лезвием к своей коже.

– Ты хвалилась, что можешь смешать свою кровь с кровью Хило. Ты храбрая, раз пришла к Хило, девочка. Не бойся маленькой царапины.

Я быстро резанула ладонь. Боль обожгла мышцы, и я вздрогнула, но вскоре все стихло, и я выставила ладонь в сторону Хило. Та крепко впилась в мою кисть, и наша кровь смешалась, падая на пол густыми каплями.

– А теперь разрушай заклинание.

Я опустила голову и уставилась на пеструю зелено-красную ауру, которая сверкала в области моего сердца. Усилием воли приказала заклинанию исчезнуть, но ничего не изменилось. Цветные волны ярко переливались и упорно обволакивали меня. Я приблизила наши сцепленные руки к своему телу, прижимая к груди, пачкая кровью футболку и деревянный амулет.

Доверяй своим инстинктам, сказала мне Эллен. Ладно, так и быть, решила я и начала мысленно представлять, как аура рассеивается, а вместе с ней теряет силу и заклинание Хило. Я чувствовала, что все делаю правильно, но цвета оставались прежними. Интересно, может, я должна какие-то слова говорить, чтобы подкрепить свои старания? Хило хранила молчание, хотя на моей футболке уже темнели липкие пятна, а кровь в порезах загустела и свернулась.

– Странно, – наконец произнесла я. – Ритуал должен был сработать. Я же могла развеять заклинание, смешав кровь того, кто его сделал, с кровью того, кто о нем попросил!

Хило убрала руку и сложила ее в кулак. Когда разжала ее, пореза как не бывало.

– Хило потому и согласилась, девочка. Она знала, что ты никогда не поверишь, если сама не попробуешь.

– Не поверю чему? – переспросила я, ощущая ноющую пульсацию в ладони.

– За несколько недель до того, как ты пришла на перекресток, к Хило на Колониал заявился другой. Твой рыжий парень.

– Питер? – воскликнула я.

– Да. Он ныл, что теряет свою чудесную девочку и готов на все, лишь бы этого не случилось. И Хило сотворила заклинание – гораздо раньше, чем ты можешь вообразить. Ты еще не ступила на улицу Норманди и даже не думала идти к Хило, магия уже попала в цель. Хило тебя обогнала.

Я застыла с ощущением, что нож пронзил мне не ладонь, а сердце. Хило положила свою руку на мою грудную клетку и закрыла глаза. Ее губы зашевелились, будто она беззвучно молилась, а цветная аура плавно потекла к старухе. Хило опять стиснула пальцы в кулак, а секунду спустя продемонстрировала мне свою ладонь: аура заклинания пропала, как до этого исчез порез.

– Теперь все, – проворчала Хило и с трудом поковыляла к призрачно-голубому трону.

Я хотела поблагодарить Хило, но, когда открыла рот, из него вылетели совсем другие слова:

– Он предал меня!

Он занимался со мной любовью, понимая, что меня привело в его постель колдовство. Я бы приняла вмешательство Хило, зная, что заклинание создано по моей просьбе. Но все подстроил Питер, и я почувствовала себя изнасилованной.

– Прозрей, дитя! Не только твой мужчина тебя предал. Все до единого – те, кого ты любишь, которые вроде бы должны любить тебя, – предали тебя! Истина в том, что в этом мире ты можешь верить лишь Хило.

– Не может быть, – прошептала я.

– Думай, что тебе угодно, Хило без разницы. Рано или поздно тебе придется поверить. А еще ты захочешь обладать собственной силой, просто чтобы себя защитить. Будь умна. Когда твоя сестра вернется в Саванну, хорошая и пригожая, ты с ней поговоришь, а остальное наколдует Хило.

Я ничего не ответила. Схватилась за деревянный амулет, будто он был волшебным хранителем моей жизни. Магия пронизала меня, я жаждала ее, и, хотя гнев еще бушевал во мне, боль немного утихомирилась. В конце концов, Питер просто человек.

Глава 25

Я брела обратно по темному мосту, соединяющему мир Хило и больницу Кэндлера. Живые тени сгущались вокруг меня, касаясь, как холодный шелк, соблазнительно и пугающе одновременно. Они не имели отношения к демону, убивавшему детей, которого мой дед заточил в земных пределах больницы. Но эти сущности были, без сомнения, не менее мерзкими. Я чувствовала, что их влечет запах крови, и не останавливалась. Я догадалась, что, если я хоть на мгновение приторможу, они меня поглотят. Но внезапно тени замерли – кромешный мрак прорезал яркий луч. Я заставила себя идти неспешно, боясь, что если побегу, то они рискнут и бросятся за мной в погоню, несмотря на солнце.

Вскоре я оказалась в столбе света, заливающем старую лестницу. Забралась по ступеням вверх и очутилась у здания больницы. Небрежно махнула рукой, сдвигая тяжелый лист металла и закрывая вход. На крышке были высечены ведьмовские символы, невидимые для обычных людей. Наверное, их тоже сделал мой дед, подумала я. Однако интуиция тотчас подсказала мне, что они существовали задолго до его рождения.

Время в мире Хило текло иначе. Солнце клонилось к закату. Еще полчаса, и я бы потерялась. У меня по спине побежали ледяные мурашки. Я встряхнулась, крутанулась на месте и наткнулась на Коннора.

– Ты поранилась? – спросил он, уставившись на пятна крови на футболке.

Я едва не вцепилась в него за то, что он меня преследовал, но в его голосе звучала неподдельная тревога и беспокойство, которые я не услышала бы нормальным человеческим слухом. Я впервые окинула его глазами ведьмы. Вместо самодовольного и раздражительного диктатора передо мной стоял мужчина, который в юности был красив – я видела фотографии – и обладал отличной фигурой, без нынешних лишних килограммов тридцати. А сейчас он был усталым и подавленным. Он так и не достиг того, чего ему более всего хотелось.

– Нет, я в порядке, – ответила я. – Ничего особенного.

– Не соглашусь с тобой, Мерси, – сказал он и крепко взял меня за порезанную руку. Я попыталась высвободиться, но не успела, а Коннор мигом развернул мою руку ладонью вверх.

– Я, конечно, не Эллен, – со вздохом произнес он. – Но я справлюсь.

Он мягко провел пальцами по ране – я и не думала, что он на такое способен, – и мой порез зажил прямо на глазах. Я изумленно заморгала. Трюки с маятником мне уже надоели, и хотя Коннор отлично умел перемещать мелкие предметы с помощью телекинеза, но целительских способностей я за ним никогда не замечала. Похоже, это отняло у него много сил. Коннор вспотел и побледнел.

– Ладно, – буркнул он. – Не хочешь сказать, что затеяла?

– Если честно, не очень, – ответила я без привычной резкости по отношению к дяде. – Спасибо, что избавил от раны.

– Сегодня ты и сама могла бы себя вылечить, – заявил Коннор. – Голем мне сказал, что ты по самые уши наелась магии Оливера.

Он замолчал, подбирая слова.

– У тебя целая речь заготовлена, да?

Коннор скривился:

– Точно, Мерси. Но я пытаюсь понять, какой тон мне взять, чтобы тебя не разозлить.

Он снова умолк и ссутулился. Покачал головой.

– Ты всегда считала меня врагом, Мерси. Но я тебе не враг. Послушай меня пару минут, хорошо?

Какая-то часть меня предпочла бы провести время с живыми тенями в туннеле, а не внимать лекциям моего дяди, но я кивнула.

– Спасибо, – проговорил он, неожиданно вежливо. – В обычных больницах нет того, что нужно, чтобы принимать роды у ведьм. Вы родились дома, но преждевременно. Когда у твоей мамы начались схватки, рядом с ней были только Айрис и Эллен. Я тогда отлучился и уехал из города. Айрис говорила мне, что Мэйзи родилась, светясь силой и жизненной энергией. Кстати, мы думали, что твоя мама носит одного ребенка. Тебя никто не ожидал. Эмили увидела свою дочку и сразу же назвала ее Мэйзи.

Коннор невесело усмехнулся.

– Она сказала, что ведьм чересчур часто называют Сарами и Дианами. А ты оказалась для всех сюрпризом. Когда ты появилась, то была сморщенной и синей – практически до смерти оголодавшей в материнской утробе.

Коннор рассеянно посмотрел на меня.

– Твоя мама умирала, – добавил он, и по его щеке скатилась слеза. Он машинально стер ее и продолжал: – Эллен была талантливой ведьмой… когда Джинни еще не лишила ее силы. Но у Эмили был свой предел. Столько уж отпустила ей природа. Пришлось делать выбор, и твоя мама отказалась от помощи Эллен, умоляя ее спасти ребенка. Спасти тебя.

У меня из глаз хлынули слезы, и я тихо всхлипнула. Коннор взмахнул рукой, как цирковой фокусник, и у него в руке возник платок. Протянул его мне, и я его взяла.

– Эллен обнимала тебя и выдыхала свое дыхание в твои крохотные легкие. Только после этого твое тело ожило. Когда у тебя румянец на щеках появился, твоей матери уже не стало. Эллен дала тебе имя Мерси[17], решив, что такому ребенку потребуется милосердие. А я думал иначе. Когда мы точно определили, что ты лишена колдовского дара, я взял на себя кое-какую ответственность и при каждой удобной возможности пинал тебя. Грубил тебе. Говорил о тебе плохо. Тыкал тебя носом в ошибки. Но я так поступал из любви к тебе. Я решил научить тебя быть жесткой, чтобы ты не обращала внимания на ведьм и ведьмаков, которые в будущем станут сплетничать у тебя за спиной. Хотел, чтобы ты смогла выдержать…

– Выдержать Джинни, – перебила я его.

Он кивнул и, к моему изумлению, попытался обнять меня. Я воспротивилась и применила крохотную часть силы, полученной от Оливера. Я не была готова простить Коннора. Он наполнил мою жизнь унижением, которое длилось двадцать один год. Зато сейчас мое сопротивление причиняло ему страдания.

– Джинни всегда упрекала тебя, – добавил он. – Она винила тебя в смерти твоей мамы. Потом она поняла, что ты лишена дара, придумала тебе прозвище «Разочарование» и называла тебя так в нашем общем кругу… за глаза.

Его слова ранили меня в самое сердце.

– А я решил называть тебя так открыто, чтобы ты была сильнее. Но знай, Мерси, для меня ты никогда не была разочарованием. И ни для кого из нас, кроме Джинни.

Он обогнул меня, не давая мне уйти. А я наконец сообразила, что инстинктивно пячусь, пытаясь сбежать от боли, которую мне причиняло его признание.

– Мерси, – продолжал он. – Я тоже знаю, каково тебе. Джинни и на меня смотрела косо. Считала, что Айрис ошиблась, выйдя за меня замуж. Что я слабак и недостойный партнер для нее. Она издевалась надо мной и смеялась над моими средними способностями при любой возможности. Подшучивала надо мной в разговорах с дальними родственниками. Но тебя…

Коннор осекся и умолк, а его лицо приняло свирепое выражение.

– Она ненавидела тебя, Мерси. Мне горько говорить об этом, но, к сожалению, это правда.

– Я догадывалась, – выдавила я. – Но зачем она тогда утруждала себя, создавая для меня защитные заклинания, если она меня терпеть не могла?

– Гордыня, – ответил Коннор. – Старая перечница не хотела, чтобы ты оказалась слабым звеном в ее броне. Если бы кто-то причинил тебе вред, это бы оскорбило ее персону.

Коннор положил ладонь мне на плечо. Я решила не сопротивляться, и вдруг дядя в очередной раз меня удивил. Он бережно взял меня за подбородок и развернул к себе, чтобы смотреть прямо на меня.

– Есть еще кое-что, Мерси. Некоторые вещи стали для меня неприятным сюрпризом, а другие я знал давно. Мне следовало быть с тобой откровенным и ничего от тебя не скрывать. Ладно, сделанного не воротишь. Мерси, я собираюсь показать тебе нечто очень важное. Нужно, чтобы ты согласилась пойти со мной… туда.

В его глазах застыла мольба.

– Куда? – спросила я, хотя мне был заранее известен ответ.

– В дом Джинни. Тогда я все смогу объяснить.

– Договорились, – заявила я, молясь, что это того стоит. Сама-то я думала, что больше никогда не переступлю порог жилища Джинни.

– Благодарю тебя, – сказал Коннор. Похоже, он испытывал изрядное облегчение. – Но тебя надо немного почистить.

Он кивнул на мою испачканную футболку. Начал творить магию, но я жестом остановила его. Провела правой рукой над тканью, и засохшая кровь, которую невозможно было бы ничем отстирать, испарилась.

Мы перешли Дрейтон-стрит, миновали парк Форсайт, возле центральной дорожки которого возвышался монумент Конфедерации с четырьмя восставшими ангелами. Темнело. Семьи с детьми уже разбрелись по домам. Я не сомневалась, что скоро им на смену появятся торговцы наркотиками и воры – изгои туристических брошюр и буклетов. Мы добрались до Парк-авеню, с другой стороны парка, и я взглянула на памятник в честь воевавших в Американо-испанской войне. Я застыла как вкопанная, уставившись на лицо солдата, обращенное на юг. Я миллион раз здесь бывала, но лишь сегодня, в закатных лучах солнца, заметила потрясающее сходство с Джексоном. Страсть нахлынула на меня, будто океанский прилив, усиливая злость на Питера и чувство вины за то, что я сыграла свою роль в разрушении планов Мэйзи на счастливое замужество. Искушение сбежать из города с Джексоном было велико, но я понимала, что, если я рискну, мы с Джексоном об этом пожалеем.

– Что с тобой, Мерси? – спросил Коннор.

Пожав плечами, я молча зашагала вперед. Коннор догнал меня. Мы свернули налево, на Бернард-стрит, и очутились на Даффи. Быстрее, чем мне бы хотелось, мы оказались у цели. После убийства здесь царила мрачная атмосфера. Вероятно, дом Джинни так и останется музеем жизни и смерти Вирджинии Фрэнсис Тейлор.

Я знала, что последнее время Айрис и Коннор часто тут бывали, разбирая скудное земное имущество Джинни и составляя обширный каталог магических предметов. Я едва не спросила дядю, не нашел ли он что-нибудь интересное, но Коннор меня опередил..

– Не бойся, – произнес он, распахивая дверь.

В прихожей было подозрительно тихо, и я поняла, что Коннор вытащил батарейку из часов Джинни. Хорошо, что ужасающее тиканье не оглашало дом. Я прислушалась к своим ведьмовским чувствам, пытаясь увидеть тайное, незримое для обычных глаз.

Коннор сразу меня раскусил.

– Внизу ничего нет, – сказал он. – Все секреты Джинни находятся наверху.

И мой дядя медленно потащился на второй этаж.

Меня охватило беспокойство. Джинни никогда не позволяла мне подниматься наверх. Я крайне осторожно поставила ногу на первую ступеньку, будто ожидала наткнуться на мину. Но дерево приняло мой вес без возражений. Следующая ступень манила меня. Каждый шаг для меня был настоящим возмездием старухе, которая хорошенько постаралась для того, чтобы отделить меня от родных, как паршивую овцу в стаде.

Дверь в конце коридора оказалась приоткрыта. Я чувствовала, что это и есть комната Джинни, и вошла внутрь. Провела руками по туалетному столику, кровати, тумбочке, пытаясь нащупать хоть какие-то вибрации. Но чувствовала лишь отсутствие Джинни. Приободрившись, я включила свет и увидела снимки Мэйзи разного возраста. Одна из них изначально являлась нашей общей фотографией, но Джинни разрезала ее пополам и закрасила то место, где находилась я. Я решила убедить себя в том, что не обижаюсь. Какая разница! Джинни уже нет. Хотя, если честно, было очень обидно.

Раздался голос Коннора, окликающего меня по имени. Я погасила свет и покинула спальню Джинни. Мой дядя застыл в дверях комнаты, отделанной в розовых девчачьих тонах. Наверняка это были владения Мэйзи – ее домик вне нашего дома. Коннор отодвинулся, пропуская меня внутрь. Целую стену занимал высокий шкаф, достающий до потолка. Полки ломились от современных и старинных книг. А еще я увидела ворох тетрадей. Открыв одну из них наугад, я обнаружила записи Мэйзи, сделанные от руки. Ясно, она конспектировала все, чему ее учила старая ведьма. Мысль о том, какое удовольствие доставляло Джинни общение с моей сестрой, ввела меня в ступор. Я вспомнила, как сидела в прихожей и тупо пялилась на голую стену, пока они колдовали. В итоге я жутко разозлилась. Швырнула тетрадь на стол и взяла наобум другую. Здесь у Мэйзи был уже более взрослый почерк. Я уставилась на сложные заклинания и совершенно непонятные диаграммы. Геометрические фигуры были способны опровергнуть самые буйные фантазии евклидовой геометрии, а некоторые странные символы походили на астрологические. Я положила конспекты обратно, но вдруг кинула на пол, сгоряча.

Коннор непринужденно присел на край кровати Мэйзи и махнул рукой. Стоящий у платяного шкафа стул подвинулся ко мне.

– Устраивайся поудобней, Мерси, – нервно пробормотал он. Я согласилась безо всяких возражений.

– Джинни прятала от тебя магические книги, напичканные заклинаниями. А я никогда не желал ничего скрывать от тебя. Честно. Но пока власть была у Джинни, никто не осмеливался с ней спорить, даже Мэйзи. Теперь, когда Джинни нет, я рад, что семейства поддержали решение о том, что тебя необходимо учить. Нельзя тебе оставаться во тьме. Скажи мне, Мерси, ты веришь хоть чему-то из того, что я тут болтаю?

Желание услышать мой утвердительный ответ высветилось в моем сознании, как неоновая вывеска ломбарда, и моментально наэлектризовало воздух.

– Наверное, верю, – произнесла я, недоумевая, почему это столь важно для Коннора.

Он устало улыбнулся и вздохнул.

– Я в жизни много ошибок делал, Мерси. И насчет тебя – точно, но и других оплошностей с лихвой накопилось.

Он умолк, но наконец решился.

– Я женился на твоей тете Айрис по воле моих родителей. Я никогда ее не любил.

Он пытливо посмотрел на меня, ожидая реакции. Я не выдала своих чувств, но в глубине души почувствовала себя преданной – и за себя, и за Айрис. То, что он смог всех нас провести, заставило мою кровь вскипеть.

– Мои родители гордились тем, что меня выбрала женщина Тейлоров, – продолжал Коннор спустя пару секунд. – Я женился и сразу повысил свой статус. Айрис была прекрасна, богата и очень могущественна – совсем не то, что я. А еще она меня любила. Я думал, этого будет достаточно.

Он встал с кровати и принялся расхаживать по маленькой комнатке – чересчур тесной для его массивного тела.

– Твоя тетя Эллен в ту пору была подростком. А твоя мать – рыжей девчонкой, худой, как щепка, и своенравной, как…

Он взглянул на меня.

– Даже не знаю, как кто.

Он опять присел на кровать.

– Ты знаешь, что я и Айрис жили далеко от Саванны почти десять лет. Мы часто приезжали, но я никогда не общался близко с ее родственниками. А после того как у Айрис случился очередной выкидыш, старшее поколение настояло, чтобы мы вернулись в Саванну. Айрис едва не умерла, когда мы в последний раз попытались завести ребенка, и дедушки с бабушками решили, что лучше ей быть здесь. У них была сила, а у Айрис деньги, а моим мнением никто не интересовался.

Он принялся разглаживать мягкое розовое покрывало.

– А твоя мама выросла, и получилось так, что она смыслила во многих делах гораздо лучше меня. Она поняла, что я чувствую себя… недоделанным. А в Саванне она была принята в клуб.

У меня обожгло живот в предчувствии его следующей реплики. Я хотела прервать его, но не стала и навострила уши.

– Именно Эмили первой связалась с клубом «Тилландсия». Она привела туда меня, поручилась, с дозволения Айрис, между прочим. После выкидыша Айрис не особенно интересовали брачные отношения. Но я был нормальным мужчиной в расцвете сил. У меня были плотские потребности, и Айрис с этим согласилась.

Он похлопал по своему животу.

– Сейчас в это сложно поверить, но лет двадцать назад было немало женщин, готовых провести со мной ночь.

– Мне плевать, – отрезала я.

И мне было невероятно противно. Меньше всего я хотела думать о Конноре, как о существе с сексуальными потребностями, и определенно не желала знать, что моя мать присутствовала при его развлечениях.

– Прости, – произнес он. – Просто надо рассказать то, что важно.

– А это важно? – парировала я, теряя терпение.

– Я любил твою мать. Я любил Эмили. Всей душой, целиком и полностью.

– Ладно, – сказала я. – И ты думаешь, что она тебя тоже любила?

– Она пожертвовала жизнью, родив моих детей.

Мир вокруг будто остановился.

Я потеряла дар речи. Мое тело заледенело, и я начала обливаться потом.

– Она… что? – прохрипела я с трудом.

– Вас, девочки. Тебя и Мэйзи. Вы мои дочери, – проговорил он.

– Нет. Не может быть.

Я выставила руку, не давая ему приблизиться ко мне.

– Неправда, – добавила я каким-то бесцветным голосом.

– Посмотри на меня, Мерси. Сейчас, когда у тебя есть энергия ведьмы. Ты поймешь, лгу я или нет.

Я впилась в лицо Коннора, изучая каждую морщинку, каждую черную отметину на его душе. Так и есть… как ни мерзка мне была эта мысль, я четко и окончательно осознала, что он не обманывает меня. Он – мой отец. Наш отец. Внезапно все показалось мне просто смехотворным и, вскочив, как безумная, я опрокинула стул.

– Твои тетки взяли с меня обещание ждать, пока вам не исполнится двадцать один. Мы надеялись, что, достигнув совершеннолетия, вы сможете принять правду. Как видишь, я поторопился, но всего лишь на несколько часов, – произнес он. – И, Мерси, повторяю, я не лгу. У меня нет силы Оливера, чтобы подтвердить это, но мне незачем вводить тебя в заблуждение. Да, я готов пойти и сделать анализ ДНК, подписать свидетельство о рождении, все, что угодно, Мерси! Поверь мне.

– Мэйзи в курсе? – спросила я.

Мне хотелось вопить и рыдать. Теперь-то понятно, почему Айрис опасалась, что я стану вести себя, как моя мать. Буду западать на чужих мужчин.

– Нет, – ответил он. – По крайней мере, не думаю, но, учитывая ее способности, я ни за что не ручаюсь. Я хотел сказать это вам обеим. Не мог предвидеть, что Джинни убьют.

– Как и никто из нас, – выпалила я, направляясь к двери.

Коннор успел схватить меня за локоть.

– А вот и нет, Мерси. Кое-кто был прекрасно осведомлен…

– Неужели? – фыркнула я.

Коннор выпустил меня и вытащил из кармана скомканный лист бумаги. Естественно, на лист наложили заклинание, и он молниеносно развернулся и разгладился в руках Коннора.

– Я нашел его среди вещей Джинни.

Я взяла находку Коннора и посмотрела на нее обычными глазами, не используя заемную силу. Что ж, лист как лист – чистый и белый. Тогда я «включила» ведьмовское зрение: передо мной тотчас вспыхнули буквы древнего, давно мертвого языка. К счастью, магия моментально помогла мне понять их смысл.

– Здесь заклинание развеивания, – пробормотала я и пожала плечами. У меня не хватило терпения разбирать слова, и я сложила лист пополам.

– Она собиралась это сделать, – заявил Коннор. – Джинни собиралась покончить с Реном. А ведь Эллен никогда бы этого не допустила.

– Эллен никогда бы не убила Джинни!

– Ты уверена? – спросил Коннор. – Я – нет. Нам известно, что почти десять лет она ходила по краю. Если бы не виски и Рен, она бы сдалась.

Наверное, он прав, подумала я. Улики складывались в единую картину, но я еще медлила. Я не могла сделать решительный шаг. Я уже сыта по горло тем, что Коннор – мой отец. А теперь выясняется, что моя любимая тетя способна на убийство!

– Нет. Я тебе не верю.

– Ну разумеется, – проговорил Коннор. – Но, если честно, по-моему, Эллен оказала всем нам огромную услугу. И я точно не стану сдавать ее на ведьмовской суд. Ей удается скрыть следы, а я вполне доволен результатом.

Да уж, Коннор открыл мне сегодня столько, что для осознания мне и ста лет не хватит, пронеслось у меня в голове.

– Ладно, – буркнула я. – Я наелась твоей болтовней. И вообще, мне пора.

– Подожди! – воскликнул Коннор. – Мы здесь торчим не просто так. Есть еще кое-что, чем я хочу с тобой поделиться!

Он подошел к книжному шкафу и взял с полки тетрадь – не такую потрепанную, как остальные. Продемонстрировал мне обложку, подписанную детским почерком Мэйзи. Значит, конспектам много лет.

– Я пытался вынести ее из дома, но у меня не получилось. Сила не позволяет. Потому я привел тебя сюда, чтобы показать.

Он отдал тетрадь мне. Я решила открыть ее, но не смогла. Она была магически запечатана. Тогда я слегка провела по обложке рукой и ощутила всю запретную информацию. Конечно, тетрадь была намного ценнее любых ведьмовских трактатов, стоящих на полках. Она хранила в себе тайны грани. Но при всем своем невежестве я понимала, что Джинни не имела ни малейшего права делиться этим с Мэйзи. Подобные сведения передавались лишь от одного якоря к другому.

– Ты просканировала тетрадь, да? – произнес Коннор, зажмурившись от наслаждения. – Я догадался, как только ты к тетради прикоснулась.

– Это про грань и просто тайны, которые имеет право знать исключительно человек-якорь.

– Семейства обуздали бы Джинни, если бы они засекли, что старуха раскрыла Мэйзи такое!

– А Мэйзи была слишком мала, чтобы понять, во что она ввязалась! – добавила я с жаром.

– Но это мы так думаем, и семейства с нами бы согласились. Но Джинни – совсем другое дело. Ведьмы не проявили бы к старушке ни малейшей пощады. Обуздали бы ее, отправив на край света, и она бы никогда не могла получить доступ к грани!

– Вероятно, – сказала я. – Но она мертва, а Мэйзи будет якорем. Какой смысл показывать мне тетрадь?

Коннор поставил стул, который я опрокинула, и плюхнулся на него.

– Мерси, вот наш шанс узнать, как черпать энергию из главного канала грани! Ты вкусила силы Оливера. Ты теперь не скажешь, что не хотела бы иметь собственную? И не капелькой, а настоящей связью с источником. Я бы жаждал этого, Мерси. Я вымотался влачить жалкое существование в тени твоей семьи и веселить публику дешевыми салонными трюками. Мне нужно нечто большее.

– Тогда бери. Зачем делиться со мной?

– По двум причинам, – ответил Коннор. – Во-первых, ты – моя чудесная дочь. Я хочу, чтобы ты обладала силой в неограниченном количестве. Я знаю тебя с пеленок. Ты отчаянно старалась не завидовать Мэйзи, но я понимал, что в глубине души ты стремилась к магии.

– А вторая причина? Почему ты устроил мне экскурсию по дому Джинни? – спросила я. У меня появилось подозрение, что скоро Коннор раскроет передо мной все карты.

– Тетрадь. Я не могу забрать ее отсюда и…

Он замолчал.

– Я не в силах открыть ее.

Я расхохоталась и принялась обмахиваться тетрадью.

– Думаешь, я справлюсь с кодовым замком?

– Нет, – тихо произнес Коннор, стараясь не спугнуть меня поспешностью. – Нормальным способом – нет. Но я допускаю одну возможность: благодаря тому, что ты и Мэйзи близнецы…

– Единоутробные, – уточнила я.

– Все верно, Мерси. Кроме того, в тебе сейчас – сила Оливера. Полагаю, комбинация двух факторов позволит тебе сломать защиту. И не забывай, что жребий выбрал не Мэйзи – жребий выбрал тебя.

– Ты утверждал, что произошла ошибка.

– Тогда я тоже так думал, но сейчас я не столь уверен. Просто попробуй. Вдруг нам повезет?

Коннор сжал кулаки, и костяшки его пальцев побелели. Его глаза пригвоздили меня к месту, как бабочку на картонку. Ему хотелось лишь одного – чтобы это сработало.

– А если я смогу?

– Мы скопируем ее тайны. Утром сила Оливера оставит тебя, но у тебя будет бездонный источник! Другой!

– Нет, Коннор. Звучит заманчиво, но весьма опасно. Мне плевать, по какой причине Джинни делилась информацией с Мэйзи. Мы – не якоря, и нам нельзя касаться грани. Мы можем все испортить… ненамеренно.

– Мерси, ты готова отказаться от силы? Или надеешься, что Хило станет блюсти то ничтожное соглашение, которое ты с ней заключила? Ага, мне известно, кто прятался в туннеле, из которого ты вылезла! Ты повязана с ней сделкой на крови, но мой личный опыт свидетельствует, что Хило обычно не сдерживает данные ею обещания.

– Я никакого договора с Хило не заключала, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

– Тогда открой тетрадь! Сделай это для себя и для своего отца! Давай! Твоя мать в тебя верила. Она хотела, чтобы ты жила полной жизнью. Пусть ее смерть не будет напрасна. Мерси, умоляю тебя.

Воцарилась тишина, а потом я остолбенела: Коннор рухнул на колени и разрыдался. Не могу сказать, была ли я тронута его поведением или ощутила неловкость. Но я подумала, что мне надо попытаться, чтобы он хотя бы встал с пола. Я осознавала опасность ситуации. И, в принципе, не особо верила, что справлюсь с магическим заслоном.

– Признай меня, – приказала я.

Мои пальцы пронзил разряд энергии, озаривший тетрадь. Обложка распахнулась. Я словно онемела. Крутанулась на месте и увидела, что Коннор встал. Придя в себя, я захотела взглянуть на то, что написано на пожелтевших листах, но не успела прочесть даже первую фразу. Коннор одновременно выхватил у меня из рук тетрадь и сорвал подвеску с моей шеи. Сила покинула меня сразу же после того, как оборвался пеньковый шнурок.

На губах Коннора появилась змеиная улыбка. Он дунул на амулет и превратил его в труху.

– Ты всегда была дурочкой, – произнес он и прищурился.

Я отлетела к стене, ударившись головой о штукатурку, и у меня потемнело в глазах.

Глава 26

Зрение возвращалось будто толчками, вместе с пульсацией боли. Я сидела, привалившись к стене, как тряпичная кукла. Не могла пошевелиться и понимала, что в этом нет никакой магии. Щелчок, раздавшийся, когда я ударилась, был звуком сломавшегося позвонка.

Коннор почувствовал, что я очнулась.

– Я действительно твой отец, – произнес он, не отводя взгляда от тетради и бегло переписывая ее содержание невидимыми колдовскими чернилами. – Если честно, ты была чудовищным разочарованием. Эмили пожертвовала своей драгоценной жизнью ради тебя, что стало для меня одной из самых ужасных трагедий в мире. Я включаю в их число войны, эпидемии и голод, которые когда-либо обрушивались на человечество. Зато благодаря этим бедствиям недоумков становилось поменьше. И не сомневайся, если бы я в тот день, когда ты появилась на свет, был в Саванне, Эмили бы осталась жива, а твое хилое тельце давно бы сгнило в детском гробу на Бонавентура.

– Значит, ты убил Джинни, – с трудом прошептала я.

– Нет, моя милая. Увы! Я просто получаю выгоду за счет того, что другие сделали. Верно, Рен?

После всего случившегося мне, наверное, следовало потерять способность удивляться, но я ощутила шок, услышав имя Рена. А мальчишка сразу же материализовался передо мной. Вероятно, он все время был здесь.

– Она хотела убить меня, – спокойно заявил Рен. – Я не мог позволить ей причинить мне вред.

– Но теперь мы заключили сделку, Рен! – беззаботно пробормотал Коннор, продолжая переписывать текст.

– Извини, Мерси, но Коннор пообещал мне никому не рассказывать о том, в чем я ему помогу.

– Поможешь в чем? – спросила я, попытавшись пошевелиться, но даже не шелохнулась.

Коннор оторвался от тетради и ухмыльнулся.

– Скоро я буду выпивать со сливками общества Саванны на благотворительном мероприятии. Меня неоднократно сфотографируют под руку с моей прекрасной женой. А спустя час пятнадцать Рен проломит тебе голову, точно так же, как Джинни. Я найду твой труп здесь через пару дней. Тогда будет слишком поздно, и Айрис ничего не сможет выяснить.

Он уставился на конспекты Мэйзи, углубившись в чтение.

– Я снял все страницы на фотоаппарат в мобильном, – добавил он. – К сожалению, магия с техникой не в ладах. Так что еще пара страниц, и я оставлю вас наедине.

У меня не хватало ни сил, ни воли, чтобы оказать сопротивление или возразить. Коннор работал быстро, лишь иногда повторяя какую-нибудь фразу или проверяя написанное. С каждой новой строчкой его удовлетворение росло. Наконец он перевернул последнюю страницу и, удовлетворенно вздохнув, закрыл тетрадь.

Внезапно обложка вспыхнула ярким и вязким пламенем. Коннор издал нечеловеческий, звериный вопль. Язычки огня впились в его пальцы и не отпустили, даже когда он отшвырнул тетрадь. Очевидно, на ней была мощная защита, не дающая тайнам покинуть дом Джинни.

Коннор упал и хрипло закричал. Пытался приказать пламени угаснуть, но все новые обжигающие языки вылетали из уже открытой тетради, стелились по полу и обвивались вокруг тела Коннора. Он медленно встал на колени и повернулся ко мне, отчаянно протягивая руки. Его лицо было искажено страхом и болью, а в его глазах застыло понимание, что огонь не угаснет и сожжет его целиком. Совершенно обездвиженная, я смотрела, как задымились его волосы, потом загорелась и почернела кожа. Коннор поднялся и попытался шагнуть ко мне, как живой факел, но опять рухнул на пол. Он принялся судорожно дергаться, превратившись в очаг пожара. Через несколько секунд огонь начал распространяться во все стороны. Я чувствовала его жар, но не могла двинуть ни единым мускулом. В надежде на то, что я еще смогу получить хоть какую-то частицу силы Оливера, я приказала пламени утихнуть, но все было бесполезно. Теперь огонь добрался до мебели и охватил книжный шкаф, поджигая переплеты. Потом запылали тетради и книги. Комната наполнилась едким дымом, и я могла различать происходящее только благодаря тому, что моя голова находилась на уровне стульев.

– Прости, Мерси, – раздался голос Рена. Хлопнула дверь, и ее тут же лизнули алые языки, не давая мне даже попробовать коснуться резной ручки. Деревянная поверхность затрещала. Где-то на улице взвыли сирены, но я понимала, что пожарные не успеют меня спасти.

Внезапно весь огонь перегруппировался, собравшись в плотный сгусток, и ринулся прямо ко мне. Однако, едва не опалив меня, он резко остановился, словно я была ограждена барьером. Моя кожа покраснела, в горле запершило, но не более того. А языки пламени приняли невиданную форму. Даже лишенная ведьмовского зрения, я была в состоянии разглядеть сотни маленьких ящериц, похожих на саламандр. И я вдруг догадалась, что передо мной магические элементали[18]. Зазвучал хор – высокий, гневный и удивленный, а затем раздался дружный вздох. Создания сгрудились возле меня, выстреливая крохотные язычки и пробуя на вкус мои ноги. К моему удивлению, я не испытывала никакой боли. Раздались мелодичные утешающие звуки, создания говорили на языке, давно исчезнувшем из нашего мира.

Собравшись вместе, они окружили меня стеной. Я была уверена, что пришел мой последний час, но вместо того, чтобы спалить меня дотла, саламандры аккуратно окутали меня огненным сиянием и бережно поставили на ноги. Я почувствовала, что нормально ощущаю тело и оно опять подчиняется мне. Рой огоньков взлетел вместе со мной над полом и оказался у окна, которое лопнуло, когда я приблизилась. Я увидела пожарные машины и шланги, направленные не на пламя, а на соседние коттеджи. Сам дом Джинни уже изрядно покорежился и обуглился. Саламандры выпорхнули из комнаты, и мы, невидимые для людей, низко понеслись над Саванной. В конце концов огоньки опустили меня на дорогу в паре кварталов от нашего особняка, где не было ни запаха дыма, ни красно-белых маячков пожарных машин. Я приземлилась с кошачьей грацией, а элементали мгновенно ушли в землю – изящно и бесследно.

Глава 27

Когда я открыла дверь и вошла в холл, мне навстречу бросился Питер. На его лице отразилось огромное облегчение, и я поняла, что, как бы я ни злилась на него, это вообще не имеет значения по сравнению с тем гневом и ужасом, которые наполняли меня сейчас. Я оттолкнула его и упала в объятия Эллен.

– Слава богу, ты здесь и в порядке, – проговорила она, покачивая меня из стороны в сторону.

Сзади подошел Оливер, поцеловал меня в макушку.

– Дымом пахнешь, – заметил он. – У Джинни была?

– Ты в курсе? – удивилась я и сообразила, что пожарные наверняка известили моих родственников.

– Что случилось? – поинтересовался Питер.

Я посмотрела ему в глаза.

– Тебя тут быть не должно.

– Но я о тебе беспокоился, дорогая, – произнес он, пытаясь вытащить меня из кольца рук Эллен. – Хотел тебя поддержать.

– Тебя тут быть не должно, – повторила я.

Оливер услышал в моем голосе незнакомые интонации, которые ему явно не понравились.

– Уходи, – скомандовал он.

Питер живо развернулся и направился к двери.

Я высвободилась из объятий Эллен.

– Коннор мертв, – сказала я, наблюдая за ее реакцией.

– Да, милая. Нам известно.

– Уже? – воскликнула я, испугавшись, не просветил ли мою тетю Рен. Пожарные вряд ли успели осмотреть останки, а, учитывая, что причина пожара была сверхъестественной, я сильно сомневалась в их наличии.

Эллен молча взяла меня за руку и повела в библиотеку, откуда доносилась музыка. Это был альбом Рэя Чарльза. Пластинка крутилась на стареньком виниловом проигрывателе, который, по настоянию Коннора, оставили дома, несмотря на то, что саркофагоподобный деревянный короб занимал чересчур много места. Коннор всегда говорил, что у винила есть тепло и глубина, отсутствующие у цифровых носителей.

Эллен открыла дверь и пропустила меня внутрь. Я взглянула вверх и обомлела. Айрис зависла под потолком. Платье, в котором она собиралась посетить благотворительный аукцион, развевалось, как одеяние ангела. Я никогда не подозревала, что тетя Айрис умеет летать, но стала этому свидетелем. Обычно Айрис туго закалывала волосы заколками, но сейчас она их распустила, и пряди мягко струились вдоль ее скул. Странное, но прекрасное зрелище. По щекам Айрис лились слезы, но она не издавала ни звука. Единственным признаком того, что она осознавала окружающее, являлось то, что тетя заново включила проигрыватель, когда игла достигала центра пластинки.

В библиотеку заглянул Оливер.

– Айрис со мной на кухне сидела, мы чай пили. Все было отлично, – будничным тоном произнес он. – Вдруг она вскочила и заголосила. Все твердила что-то про Коннора и огонь, а потом сказала, что он мертв. Прибежала сюда, до сих пор плавает в потоке воздуха и слушает Рэя Чарльза, раз за разом, наверное, полчаса.

– Нам позвонили из пожарной охраны, – добавила Эллен. – Сообщили, что дом Джинни просто полыхает, и они не в состоянии его потушить. Поэтому они следили только за тем, чтобы соседние дома не загорелись. Сказали, что причина возгорания для них загадка, но, похоже, случилось что-то с электричеством.

Я с трудом могла найти правильные слова.

– Он пытался убить меня, – выдавила я, будто это было прелюдией к самой смешной в мире шутке.

Внезапно мой гнев вырвался наружу. Я понеслась к проигрывателю, сдернула звукосниматель и швырнула проигрыватель в стену.

– Он пытался убить меня! – заорала я.

Айрис приземлилась, с грохотом встала на ноги, и в комнате воцарилась тишина.

– Там была тетрадь, которую Коннор хотел присвоить, – продолжала я, хотя меня никто и не спрашивал. – Он обманом заставил меня открыть ее и сорвал с меня подвеску. Он собирался расправиться со мной.

Адреналин пылал в моих венах.

– Он договорился с Реном, чтобы тот прикончил меня, – выпалила я, и почему-то ощутила радость, увидев шок на лице Эллен. Впрочем, я прекрасно понимала, что она не связана с преступлениями мальчишки.

– Рен убил моего мужа? – недоуменно прошептала Айрис и заморгала.

– Нет, Айрис. Тетрадь Мэйзи направила огонь на твоего мужа. И не дала ему убить меня. Но Рен… именно он убил Джинни!

Я посмотрела на Эллен.

– Она решила его развеять, по крайней мере попыталась. Она подготовила заклинание. Древнее и очень мощное. Но ей не удалось им воспользоваться, Рен опередил ее. Коннор нашел лист с заклинанием и сразу обо всем догадался. Пообещал Рену, что промолчит, если сегодня Рен прикончит меня, когда он и Айрис будут на аукционе. Когда начался пожар, Рен бросил меня в комнате Мэйзи. Но это не был нормальный огонь. Он оказался живым.

– Элементали? – уточнил Оливер.

– Да. Они не сожгли меня, а спасли. Коннор меня ранил. Тяжело. А они меня исцелили.

– Но зачем Коннору причинять тебе вред? – спросила Айрис.

– Прости, тетя Айрис. Мне не хочется, чтобы тебе было хуже, чем уже есть, – вздохнула я. – Я понимаю, насколько тебе больно. Но тебе придется мне поверить. Он хотел заполучить конспекты Мэйзи. Джинни делилась с Мэйзи тем, чем не должна была, а в своей тетради Мэйзи записывала тайны работы с гранью. Коннора не устраивало, что у него мало силы. Он считал, что сможет получить власть, прочтя все от корки до корки.

Я говорила невпопад, но надеялась, что родным не понадобятся объяснения.

– И он знал, что ты, конечно, побежишь к нам, если уцелеешь, – закончил за меня Оливер.

– Но он помогал растить тебя, – пролепетала Айрис. Судя по ее обреченному виду, тетя мне поверила. Просто была обескуражена тем фактом, что столь долго не могла распознать истинную природу Коннора. – Он заменил тебе отца, Мерси.

– Нет, Айрис, – отчеканила я с неожиданным спокойствием: вероятно, мне еще помогала сила Оливера. – Он был моим отцом. Он сам мне сказал.

Айрис молниеносно переглянулась с Эллен, которая многозначительно кивнула.

А вот Оливер был в шоке.

– Заливаешь, Мерси! – воскликнул он.

– Теперь их обоих нет на свете, и нет причин скрывать правду, – произнесла Эллен.

– Ладно, – вымолвила Айрис. – Поговори с Мерси, я пока отдышусь.

Эллен взяла меня за руку.

– Коннор не был твоим отцом, – начала она, и у меня как будто груз с плеч свалился. – Но он в этом не сомневался. А мы ему не перечили.

– Почему? – озадаченно спросила я.

– Вы нуждались в отце. А мне было необходимо сдерживать мужа, – ответила Айрис. – Я позволила ему думать, что он ваш папа, чтобы он к вам привязался и помог вас воспитывать… а еще, чтобы он не бросил меня.

С моего языка едва не сорвалось язвительное замечание, но Эллен заговорила первой:

– Имелась и другая причина. Более важная, Мерси.

Она и Айрис опять переглянулись.

– Мы боялись того, что устроит Джинни, если она догадается обо всем, и про вашего с Мэйзи настоящего отца.

Она умолкла. Тишина стала невыносимой.

– Не тормози, сестра! – приказал Оливер, покраснев, и на его гладком лбу прорезались глубокие морщины.

– Слушай, Мерси, – произнесла Эллен. – Я тебе говорила, почему Джинни не дала мне спасти Пола. Из-за пророчества о том, что смешавшаяся в нем кровь даст жизнь тому, кто станет великим колдуном и объединит тринадцать семейств.

– Да, и ты упомянула, что Джинни стеной стояла против воссоединения, – подтвердила я.

– Пол появился у нас раньше, чем Джинни узнала о пророчестве. А потом она сделала меня бездетной. Отняла у меня способность зачать ребенка, точно так же, как лишила меня дара целительства. Не позволила мне вернуть к жизни Пола, поскольку не хотела, чтобы он вырос и стал отцом. Я убеждена, она бы его своими руками убила, если бы в пророчестве не говорилось о ведьме… о женщине…

– Мэйзи, – выдохнула я. Все части головоломки сложились в единую картину.

– Я поняла, что это дочь Эрика, в ту самую секунду, когда коснулась ее. Что вы обе его дочери, – добавила Айрис.

Я вдруг задумалась, почему мне никогда не приходило в голову, что ее способности к психометрии[19] могут быть приравнены к гениальности. Айрис поразила меня.

– Да, – продолжила Эллен. – Мой муж Эрик стал вашим с Мэйзи отцом. Но мы не могли позволить, чтобы Джинни все узнала.

– Боже мой, как, наверное, ты нас ненавидела! – посетовала я.

– Нет, моя милая девочка, – нежно ответила Эллен, и в глазах ее засияла любовь. – Я никогда не ненавидела тебя. Вы те дочери, которых лишила меня Джинни.

– Дочери, которых я не родила, – стыдливо прошептала Айрис, подходя к нам. Она и Эллен крепко обняли меня.

– Мы простили вашу маму очень давно, – резюмировала Эллен. – Она оказалась слабой и своенравной женщиной. Волочилась за нашими мужьями, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать нам, что способна их увести. Но в конце своей жизни подарила нам тебя и Мэйзи.

Мне было слишком больно слышать о том, что натворила моя мама, и я поклялась себе, что никогда не повторю ее ошибок.

– А теперь, девочки, вы – все, что у меня осталось, – срывающимся голосом сказала Айрис и всхлипнула. – Мне жаль, что Коннор умер именно так.

Подул ветер, и мы втроем взмыли под потолок.

– И лучше бы я своего муженька сама прикончила.

Затем Айрис отпустила меня с Эллен, и мы мягко опустились на пол. Айрис взмахнула рукой, и со стола взлетел лист бумаги. На нем проступили строчки. Слов я не разобрала, но, когда лист был заполнен, я увидела размашистую подпись Коннора. Айрис написала за него предсмертную записку.

– Оливер, – обратилась она к брату. – Позвони детективу Куку. Я только что нашла письмо Коннора. Он признался, что не может жить, испытывая вину за смерть Джинни.

– А мы разберемся с Реном, – решительно заявила Эллен. Всякая нежность к очаровательной иллюзии в ней пропала. Навсегда.

– Давайте-ка немного поразмыслим, – сказал Эммет, появляясь из ниоткуда. – Члены вашей семьи всегда становились жертвами собственных страстей. Вы действуете в спешке, дорогие мои.

Я быстро подошла к самодовольному болвану и закатила ему пощечину.

– Всегда появляешься в тот момент, когда можно покритиковать. Где ты был, когда ты больше всего мне был нужен?

Все девять личностей внутри голема ошеломленно замолчали.

– Заткнись! – рявкнула я, когда он попытался шевелить губами.

Айрис была непроницаема, как бетонная стена.

– Позвони Куку, – сказала она Оливеру.

Глава 28

Меня послали в душ, чтобы я смыла запах дыма, прежде чем приедут полицейские. Эммет стоял у двери ванной на страже – на тот случай, если объявится Рен. Я высушила волосы феном, чтобы Кук ничего не заметил и не предположил, что на мне могут оказаться улики. Тем временем Оливер и Эллен обыскали дом и сад, но нигде не почувствовали энергию Рена. Он спрятался.

Детектив Кук покинул наш дом после полуночи с аккуратно уложенной в прозрачный пакет предсмертной запиской Коннора. Айрис не потребовалось изображать из себя скорбящую вдову. Ведь она оплакивала не самого Коннора, а свое хорошее мнение о нем. Направляясь к выходу, Кук встретился со мной взглядом. «Я же говорил» – появилось на его физиономии, мигом сменившись выражением «Всем вам сочувствую».

А потом пришел черед Рена. Айрис, Оливер, Эллен и я собрались в библиотеке, безмолвно ожидая, когда Эммет его выследит и доставит к нам. Странно, до сегодняшнего дня я и представить себе не могла, что Рен способен существовать отдельно от нашей семьи. Мы даже вообразить не могли, что он способен спокойно разгуливать на свободе вне стен нашего дома.

Эллен присела рядом с Айрис и обняла старшую сестру за плечи. Айрис уставилась в пустоту – непреклонная и серьезная. На лице Эллен кипела буря эмоций – печаль, гнев, тоска… Вина превалировала.

Молчание нарушил Оливер:

– Мерси, милая, конечно, сегодняшний вечер был просто ужасен. Но ты, случайно, ничего не знаешь насчет заклинания развеивания? Я все гадаю, как нам поступить. Рен, образно говоря, продукт моего рассудка. Я сотворил его, когда мне было шесть лет. Я себя едва помню в том возрасте, да и детские ощущения давно улетучились.

– Кроме того, ты не смог бы их заново воссоздать, – подытожила Эллен.

– Вероятно, нам надо просто отстраниться от него и не подпитывать энергией, в общем, уморить его голодом, – предположила Айрис.

Я догадалась, что она хочет избавить Эллен от участия в развеивании.

Но Эллен была проницательна.

– Нет, – отрезала моя тетя. – Надо разобраться с Реном прямо сейчас. Мы не можем позволить ему оставаться таким, каков он есть. И нам даже неизвестно, берет ли он энергию только от нас или нашел другой источник силы.

– Но я думала, это из-за тебя, – изумилась я. – Разве не ты его подкармливаешь?

– Нет, – возразила Эллен. – Я давно ждала, когда он рассеется. Слушай, я понимаю…

Она сглотнула.

– Я использовала Рена, как подпорку, чтобы выдержать смерть Пола, моего драгоценного мальчика. Но он никогда не был ему заменой.

– Где бы он ни брал себе энергию, надо его уничтожить, – заявил Оливер. – Мерси, вспомнить ничего не можешь?

Меня внезапно осенило, что я не отдала лист с заклинанием Коннору. Я спрятала его в карман шорт, которые бросила в корзину для белья, перед тем как принять душ.

– Бинго! – воскликнула я. – Коннор дал мне лист с заклинанием, и я его в карман положила. Сейчас вернусь!

Я кинулась в ванную комнату и принялась рыться в грязной одежде, вытаскивая пропахшие дымом шорты, в которых я щеголяла в доме Джинни. Сунула руку в правый карман. Ничего. В левый. Вот он. Вздохнув с облегчением, я вытащила лист бумаги. Хорошенько тряхнула его, и он развернулся сам, но буквы мгновенно исчезли. У меня не было ведьмовского зрения, но я знала, что тетки и дядя запросто прочтут текст и используют заклинание, чтобы отправить Рена обратно в эфир, в котором он зародился. Я выбежала из ванной и замерла: по стенам разливался аквамариновый свет тайного измерения Хило. Дверь в бельевую оказалась распахнута, и я направилась к ней, стараясь двигаться еле слышно по скрипучему полу. Подобралась к бельевой и заглянула в комнату. Хило сидела на призрачно-голубом троне, но ее глаза наполнял ужас. У ее горла маячил острый нож. Рен был невидим, но я сообразила, что именно он намерен убить колдунью. Меня просто потрясло, что та, кого я когда-то считала неуязвимой, вмиг одряхлела и осунулась. Рену удалось каким-то образом перехитрить Хило, миновать магическую защиту. В свою очередь, я знала, что мир Хило связан с нашим домом, но лишь потому, что сама Хило этого захотела. Она позвала меня к себе в гости. Но у меня тотчас возникло подозрение насчет Рена. Наверняка он тоже получил приглашение. Я решила пройти мимо, вручить лист с заклинанием теткам и дяде и умыть руки. Но я не могла вытерпеть очередное насилие. Я ворвалась в комнату, и дверь у меня за спиной захлопнулась. Надежда на помощь исчезла.

– Брось нож, Рен, – спокойно произнесла я.

– Делай, как она сказала, – прохрипела Хило, но ей молниеносно запрокинули голову, открывая на всеобщее обозрение сонную артерию.

Рен материализовался позади нее. Он парил в воздухе у ее спины, одной рукой держа Хило за волосы, а второй сжимая рукоять.

– Мерси, заклинание, которое тебе дал Коннор, убьет меня, – сказал он умоляющим детским голоском. – Я не хочу умирать.

Его огромные глаза наполнились слезами.

– Джинни тоже не хотела, – напомнила ему я.

– Я защищался. Она хотела сделать мне больно, – всхлипнул Рен, как обычный шестилетний мальчишка, оправдывающийся и объясняющий, почему он стукнул свою сестру.

Я едва не вцепилась в него, но сдержалась, ради Хило.

– Но я никогда тебе ничего плохого не сделала, а ты был готов меня прикончить, – проговорила я.

– У меня выбора не было. Коннор взял с меня обещание, – ответил Рен.

– Но теперь у тебя выбор есть. Хило не причиняла тебе вреда. У тебя нет причин убивать ее.

– Я пришел к ней за помощью, но она мне отказала, – затараторил Рен. – Я годами следил за вашей семьей – рассказывал ей про вас все-все! Но она не станет мне помогать после того, как она связалась с тобой! А ты еще прознала, что я сделал с Джинни!

– Значит, Хило тебя кормила?

– Ага, – пискнул мальчик.

Хило использовала Рена, чтобы шпионить за нами! Я лихорадочно обдумывала неутешительные новости. Стоило бы приструнить старуху, но за шпионаж не казнят.

– Отпусти Хило, и я отдам тебе заклинание, – произнесла я. – И ты сможешь его уничтожить.

– Поздно! Ты всем доложила про Джинни и меня! – крикнул Рен.

– Нет, – солгала я. – Я ни слова не скажу, и Хило тоже. Верно, Хило?

– Да, – тихо подтвердила Хило.

– Не бойся. Все будет по-старому. Эллен о тебе беспокоится. Спрашивала меня, не видела ли я тебя. Если отпустишь Хило, отдам тебе заклинание.

Я протянула ему бумагу.

– Согласен, Рен?

– Обещаешь? – скривился Рен, настороженно уставившись на меня.

– Обещаю, – кивнула я, подходя ближе и держа лист в вытянутой руке, но так, чтобы Рен не смог его у меня выхватить.

– Отдай нож и получишь заклинание.

Рен молча кивнул, и его глаза заблестели.

– Раз, – начала я отсчет. – Два.

Я выставила левую руку, чтобы забрать нож.

– Три, – я закончила, отдавая Рену лист.

Рукоять скользнула в мою ладонь, а Рен просиял от радости. Он застыл на месте, стиснув лист в своем крохотном кулаке.

Не раздумывая, я взмахнула ножом и глубоко резанула свою правую ладонь. Шагнула вперед, мигом вымазала Рену голову кровью и оттолкнула его.

Хило сориентировалась, вскочила со стула и открыла врата в мир живых голодных теней, лежащий где-то посередине между нашим особняком и больницей. Мы обе понимали, что страх Рена и человеческая кровь превратят его в легкую жертву. Рен споткнулся и, потеряв равновесие, рухнул спиной в бездну. Я мельком увидела его искаженное лицо, а затем тьма сомкнулась, подхватывая Рена и унося его вдаль. Мы услышали вопли и противный хруст. Хило захлопнула портал.

– Думала, Хило все ваши секреты узнала?

Я понимала, что агрессия была для Хило способом защититься. Она явно приготовилась к тому, что я брошусь на нее с ножом, но я лишь развела руками.

– С тобой я потом разберусь, – заявила я, безмерно счастливая от того, что и она, и я находились в безопасности. – А теперь открой дверь и пусти меня обратно.

Хило наклонилась вперед.

– Ты ведь видела, как Хило скормила малыша тьме! Ты еще веришь, что Хило отпустит тебя домой?

– Вообще-то, это я его скормила. И мне кажется, что ты действительно единственная, кому я могу доверять.

Глава 29

В нашем мире прошли часы, прежде чем я вернулась обратно. В доме царила суматоха, мои родные разносили его на части, физически и магически, пытаясь понять, что со мной случилось. Сначала я увидела Оливера. Он замер у двери бельевой с маркером в руке. Символы и фигуры, похожие на те, которые я заметила в тетради Мэйзи, испещряли стену коридора. Странно, но сперва я подумала, сколько же уйдет грунтовки, чтобы все это закрасить.

Выронив маркер, Оливер обнял меня.

– Боже мой, Мерси! Где ты пропадала?

– Долгая история, – ответила я. – А сейчас я хочу найти Айрис и Эллен!

Оливер и я отправились прямиком на кухню. Айрис, Эллен и Эммет – голем настоял на том, чтобы побыть вместе с нами, – сидели за столом. Я выложила им все, не упуская ниединой детали. Призналась в своих чувствах к Джексону. Упомянула про свой визит к Хило на перекрестке – когда я просила ее сотворить любовное заклинание для себя. Конечно, я не забыла сказать про любовный приворот, за который заплатил Питер, и про то, что это заклинание позже уничтожила сама Хило. Поведала про страдающие души в Кэндлере, про живую тьму, существующую поблизости от нашей реальности. Чтобы они лучше поняли, объяснила, как Коннор мной манипулировал и как я наделала глупостей. Рассказала, что Рен шпионил для Хило и какая судьба его постигла. Меня внимательно выслушали. Тише всех держался Эммет. Он явно не желал меня прерывать и обладал мудростью девятерых, чтобы не осуждать меня.

Было около шести утра, когда я встала и покинула их. Никто не возразил, и никто не спросил, куда я иду. Они были заняты, осмысливая мою исповедь.

Очутившись в саду, я добралась до гаража. Быстро вытащила за руль мой верный велосипед, прислоненный к стене. Воздух в Саванне изменился и посвежел, как будто прошел ливень. Я вскочила на велосипед и поехала по Аберкорн, обогнув площадь Лафайета. Собор Иоанна Крестителя упирался шпилями в небо и возвышался над городом. Я мысленно поблагодарила Бога за то, что мне позволили пережить эту ночь, и попросила сил для нового дня.

Я слезла с велосипеда и решила пройтись пешком через парк. Пересекла мощенную кирпичом улицу и заметила «Понтиак GTO», припаркованный возле собора. Джексон непринужденно привалился к капоту машины и пил кофе, купленный навынос. Он неотрывно глядел на запад, словно намеревался исполнить обещанное и не ждать следующего рассвета в Саванне. Я долго любовалась на него издалека, прекрасно осознавая, что, вполне возможно, мы уже больше никогда не встретимся. На востоке посветлел горизонт, золотые кудри Джексона тронули первые лучи солнца, но его лицо еще скрывала тень. Внезапно он повернулся в мою сторону, наверное, ощутив силу моего взгляда. У него под глазами были темные круги, похоже, он всю ночь спать не ложился. Может, дрался, и, разумеется, выпивал. Джексон поднял стаканчик в знак приветствия.

Я подошла ближе: на правой щеке Джексона был жуткий порез, у виска красовался громадный синяк.

– Прощальная ночь, – произнес Джексон и хмыкнул. – Я поделился своим мнением по поводу того, почему хочу убраться подальше из этого задрипанного городка, и местные ребята со мной не согласились.

– Я с тобой не еду, – сказала я, игнорируя его тираду. – По крайней мере сегодня. И ты тоже не можешь сегодня уехать.

– Нет, – ответил он, потирая пальцем синяк. А у меня ноги подкосились при виде его избитого лица. – Мне точно пора. Я собрал вещи, вчера уволился с доков. Меня здесь ничто не держит.

– Ты должен поговорить с Мэйзи. Тебе нельзя так просто сбежать, Джексон.

– Ага, и позволить ей превратить меня в жабу, – отшутился Джексон, но я понимала, что его пугает сама возможность встречи с Мэйзи.

– Она ничего с тобой не сделает. Будет вопить – это я гарантирую. Может, в тебя чем-нибудь швырнет. Но ты разбил ей сердце, и ты заслужил, чтобы на тебя наорали. А если между нами когда-нибудь суждено чему-то случиться, тебе сперва придется дать мне время. Мне тоже нужно хорошенько подумать.

– Она тебя возненавидит, – буркнул Джексон.

– Мы сестры, и изрядная ее часть ненавидит меня с детства, – улыбнулась я. – Но другая, не меньшая, любит. Я не могу сбежать с тобой втайне от Мэйзи, ведь тогда мы точно никогда не будем счастливы.

– Мерси, но я не могу оставаться в Саванне. Даже ради тебя. У меня нет сил жить среди кошмара, который вечно происходит в вашей семье. Я не могу существовать с вашей безумной магией. Мне нужно хоть что-то нормальное.

Он помолчал.

– Я надеялся, что с тобой получится, но, значит, и этому не бывать.

Он швырнул стакан на землю, и кофе вылился на мостовую. Джексон в последний раз посмотрел на меня и сел в машину. Завел мотор и поехал по Харрис-стрит на запад – так быстро, как только позволяли колеса и дорога.

Габаритные огни «Понтиака GTO» поблекли, и я потеряла их из виду, когда он пересек Булл-стрит. Я знала, что не способна любить человека, который оказался способен бросить мою сестру, не попрощавшись, и, конечно, не смогу любить труса. Подобрав пустой стаканчик, последнее оскорбление Саванне от Джексона, я кинула его в мусорный бак на краю парка. И побрела домой пешком. Я катила велосипед рядом с собой и размышляла, многое ли из того, что я любила в Джексоне, было настоящим и сколько из этого я выдумала. Человек, который умчался из Саванны, не был моим Джексоном. Вероятно, я любила порождение собственного ума, настолько же реальное, насколько можно было назвать Рена реальным ребенком.

Вернувшись домой, я поставила велосипед у гаража. Я находилась в саду, когда окончательно рассвело, и я вдруг вспомнила, что сегодня мой день рождения. У нас день рождения, поправила я себя и отправила волну любви Мэйзи. Я надеялась, что со временем она сможет простить меня за все, что случилось с Джексоном. Возможно, она увидит его истинный характер так же отчетливо, как я.

Обрадовавшись, что никто не запер дверь на кухню, я вошла внутрь и увидела Эллен.

– Эй, Мерси! – окликнула она меня. – Покажи-ка мне твою руку.

Второй раз за последние двадцать четыре часа кто-то брал меня за руку и исцелял мои раны. Казалось, с того момента, как это делал Коннор, минула целая вечность.

– Ты устала, милая, но посиди со мной немного, – попросила меня Эллен.

– Прости, но действительно хочется рухнуть в кровать, – ответила я. – Тебе тоже поспать не мешало бы, я уверена.

Лицо Эллен осунулось, и в золотом свете утреннего солнца она выглядела гораздо старше, чем обычно.

– Нет, – возразила она. – Сначала я тебе кое-что скажу, а потом можно и отдохнуть.

– Ладно, – сдалась я, усаживаясь за стол.

– Что ж, с днем рождения, Мерси, – сказала Эллен с улыбкой. – Я ничего не забыла, как и никто из нас. К сожалению, едва ли нам удастся его сегодня отпраздновать.

– Ага, – пробормотала я, зевая во весь рот и надеясь, что Эллен поймет намек.

Эллен взяла меня за руку.

– А еще я хочу, чтобы ты знала, – продолжала она. – Я всегда буду рядом. Я любила Эрика, твоего отца, и, что бы там ни случилось у него с Эмили, думаю, он тоже меня любил. А в тебе и в Мэйзи он души не чаял. Однажды мне признался, как ему трудно скрывать от вас правду и не говорить о том, что он – ваш папа. Но он соглашался, что надо помалкивать, иначе Джинни могла что угодно заподозрить.

– А как же ты проглядела, что он с твоей сестрой детей завел? – выпалила я.

Эллен задумалась.

– Он был особенным, – ответила она. – Я его безумно любила, и он стал отцом моего сына. В конце концов я его простила. Он заслужил право иметь детей, а Джинни лишила нас этого после рождения Пола. Я счастлива, что вы с Мэйзи появились на свет. Когда Эрик повздорил со своими родными, они от него отреклись. У него в этом мире остались только ты, я, Мэйзи и Пол. Полагаю, именно поэтому мне было легче простить его интрижку с Эмили.

Она достала из кармана потертую фотографию.

– У меня мало что сохранилось из старых вещей Эрика, которые у него были до того, как мы поженились. Взгляни на эту красавицу. Вот она – бабушка Эрика, твоя прабабушка. Ее звали Мария.

У женщины на фотографии оказались лучистые глаза идеальной формы, брови дугой и губы сердечком. Хотя изображение было черно-белым, мне сразу стало ясно, что ее густые длинные волосы – такого же цвета, как и медовые локоны Мэйзи.

– Мэйзи – ее копия, – произнесла я, внимательно глядя на снимок.

– Совершенно верно, – подтвердила Эллен. – Но, хотя ты и больше похожа на свою маму, я вижу в тебе и что-то от Марии.

– Можно мне взять фотографию? – спросила я, зачарованная лицом прабабушки.

– Конечно. Она твоя, – проговорила Эллен.

– Спасибо, – поблагодарила я и поднялась, но Эллен жестом остановила меня.

– Милая, еще одно дело.

– Хорошо, – согласилась я, но встревожилась.

– Вчера вечером, когда ты вернулась домой после пожара, я кое-что ощутила, обнимая тебя. Потом все завертелось еще круче, и я не имела возможности это проверить. Я бы хотела сделать это сейчас, если ты не против.

– Тетя Эллен, ты меня пугаешь.

– Прости, дорогая, – сказала она, вставая, – но тут бояться нечего.

Она дотронулась до моего живота.

– Милая, так я и думала. Ты беременна.

Глава 30

После моего последнего «Шутовского тура» прошло каких-то три недели. Я была уверена, что мои великовозрастные подопечные позабыли про меня, увлеченные обсуждениями футбольных матчей, торговыми переговорами и бесконечными отчетами. После того как я оставила их у «Пиратского дома», они ругались с женами, мирились, стригли газоны и играли в гольф. Наверняка обо мне и не вспоминали. А я понимала, что уже никогда их не забуду. Тот самый тур стал вехой, после которой завершилась моя нормальная жизнь. Я изменилась как раз в тот момент, когда увидела Хило на Колониал и решила прийти к ней. Тогда-то мой мир и завертелся в бешеном ритме.

Убийство Джинни, жеребьевка. Гнев и ревность Мэйзи, ее исчезновение, пусть и временное. Заклинания Хило, затянувшие меня в ее темный мир и отправившие в объятия Питера. Месть Грейс и сила Оливера, которую я позаимствовала. Коннор и Рен. Огонь, саламандры и духи тьмы, пожравшие моих обидчиков. Джексон и его уход. Крошечный зародыш в моей утробе.

Внезапно я осознала, что сижу на постаменте статуи «Машущей девушки» и глазею на водную гладь в ожидании того, что все потечет своим обычным чередом. Я вдруг поняла Флоренс и то, почему она сорок лет приходила сюда и махала фартуком. Она не ждала мужчину. Она надеялась, что к ней вернется та девочка, которой она была до того, как ее жизнь встала с ног на голову. Я сомневалась, что смогу сочинять про Флоренс небылицы. У меня родится мальчик, заявила мне Эллен, подразумевая, что я оставлю ребенка. Он будет здоровым, если я его выношу положенный срок, заверила она меня. Эмбриону было всего пара дней, и я не нуждалась в ведьмовской магии, чтобы избавиться от этого союза яйцеклетки и сперматозоида. Если бы я того пожелала, можно было сделать так, будто его никогда и не существовало.

Я смотрела на блики солнечного света на реке и инстинктивно опустила руку на живот, защищая зарождающуюся во мне жизнь. До того как ее можно будет определить простым человеческим способом – еще не один день! Я никогда не осуждала женщин, прерывающих незапланированную беременность, но для себя не принимала аборты. Другого не дано. Я выношу малыша, даже если это будет слишком рискованно для меня, как и для моей мамы. Но в таком случае я окажусь накрепко привязанной к Питеру. Мне надо попытаться простить его, ведь я не собираюсь, чтобы мой сын рос без отца. Не знаю, смогу ли я верить Питеру, а я никогда не выйду замуж за человека, который меня однажды предал. Если честно, я не могла сказать, верю ли я теперь вообще кому-нибудь.

Я заметила группу туристов. Они позировали на фоне статуи «Машущей девушки». Мне не хотелось «светиться» на их фотографиях, поэтому я слезла с постамента и побрела по Ривер-стрит, вспоминая туры и своих подопечных. Смотрите на мостовую, не обращайте внимания на то, что я привираю. До бара недалеко! Не забудьте поблагодарить гида.

Мне надо поговорить с Питером, и чем раньше, тем лучше. Нужно все уладить прежде, чем снова начнется безумие. Осталось меньше недели до ритуала передачи, когда энергия грани перейдет к Мэйзи на всю ее оставшуюся жизнь. В наш дом набьется куча представителей девяти семейств, которые обязаны участвовать в колдовском действе. Я неожиданно воспылала симпатией к Эммету. Какой хороший способ заменить девятерых гостей одним големом! Мэйзи вернется скоро – ровно за сутки до ритуала. Интересно, сколько мне придется ей рассказывать и сколько уже ей известно. Неужели она отсутствовала всего неделю?

История о пожаре в доме Джинни и самоубийстве Коннора была на первых страницах газет Саванны, ей даже посвятили несколько минут на местных телеканалах. Я свернула на Брод-стрит, стараясь не попадаться никому на глаза. Знакомые обязательно захотят поболтать о том, что случилось, а у меня настроения нет. Пусть жители Саванны думают все, что им угодно, но лучше им держать это при себе.

Я выудила из рюкзачка мобильный и включила. Тридцать сообщений, в основном – от Питера. Пара голосовых посланий от Эллен и Оливера. Я открыла последнюю эсэмэску Питера. «Приходи ко мне домой», – ответила я, даже не читая.

Он ждал меня на улице, сидя в своем пикапе. Решил вылезти, но я сама забралась на пассажирское место.

– Я в курсе, что ты встречался с Хило, – заявила я. – Ты попросил у нее наложить на меня заклинание.

Питер стал краснее, чем его рыжая шевелюра.

– Мерси… – начал он.

– А потом ты затащил меня в постель, – перебила я его. – Ты понимал, что я под влиянием магии Хило.

Он ударил кулаком по рулю, и у него из глаз потекли слезы. От стыда он не мог даже смотреть на меня.

– Я думал, что тебя потеряю. Решил, что ты к нему уйдешь.

– Ладно, теперь «его» нет, а я до сих пор здесь. Но ты все равно меня потерял, – сказала я скорее обреченно, чем зло.

Питер закрыл лицо руками, его могучие плечи вздымались и опускались, он рыдал.

– Мне так жаль, Мерси, – повторял он.

Убрав руки от лица, он взглянул на меня:

– Я не могу требовать, чтобы ты простила меня. Я этого не заслужил. Но, клянусь, если бы все можно было вернуть, я бы так и сделал. Я даже пытался. Нашел Хило через пару дней после того, как она наложила на тебя заклинание. Она сказала, что уже поздно. Я надеялся, что у нее ничего не получится, учитывая, кто ты такая.

– А кто я? – вырвалось у меня. Неужели у него есть еще какие-то тайны и он, как и все остальные, знал, кто мой отец? Конечно, я задала иррациональный вопрос, но теперь ничего не могла с собой поделать.

– Ты из Тейлоров, – смущенно пробормотал он. – И мне…

– Тебе следовало признаться мне в том, что ты натворил, – закончила я за него.

– Да, Мерси, но я жутко боялся, – ответил он. – Хотя у меня нет оправданий. Я трус.

– Точно, – сердито буркнула я. – Ты был единственным человеком в моей жизни, от которого я не ждала подвоха. Никаких трюков. Никакой лжи и магии. А в результате ты наслал на меня магию.

Произнося свою тираду, я вдруг поняла, что именно поэтому ощутила себя преданной. Даже не потому, что Питер попросил сделать на меня приворот. Я была уверена, что магия – единственное оружие, которое он против меня никогда не применит. Он просто не сможет. Но я ошибалась.

С другой стороны, нельзя отрицать тот факт, что я сама пошла к Хило и попросила ее о том же самом заклинании. Я хотела использовать ее магию для самообмана, а значит, я тоже хотела обвести Питера вокруг пальца. Мой праведный гнев стал казаться мне лицемерным.

– Мерси, мне очень жаль, – опять сказал Питер. – Я буду любить тебя всегда, Мерси. И до гроба буду жалеть о том заклинании.

Он судорожно вдохнул и вжался в кресло.

– Я пойму, если ты не захочешь меня видеть… никогда в жизни.

Он искренне раскаивался в содеянном. Питер был частью моего мира с тех пор, как я лазала по деревьям, одеваясь, как мальчишка. И я осознала, что если и не выйду за него замуж, то всегда буду стремиться к нему. Нечистоплотность и подвохи совсем не в характере Питера.

– Кстати, у меня есть кое-какие новости. Наверное, я тебя ошарашу, но выяснилось, у нас будет ребенок.

– Что? – переспросил он.

– У нас будет ребенок, Питер. Эллен ощутила его во мне, а она в подобных вещах очень проницательна.

Он преобразился, просияв и перестав заливаться краской стыда.

– О, Мерси! Какой подарок! – воскликнул он, пытаясь притянуть меня к себе и поцеловать.

Я хлопнула его по рукам, и его глаза расширились от страха и раскаяния.

– У нас будет ребенок, – твердо сказала я в третий раз. – Но это не дает гарантии того, что мы будем вместе, Питер.

– Извини, – пролепетал он, отодвигаясь.

– Я тебя пока не простила, – произнесла я. – Но я должна. Мой ребенок не будет расти без отца. Эллен сказала, что на свет появится мальчик. Мы назовем его Колином, в честь твоего папы, и будем вместе отмечать дни рождения и праздники. Но это не означает, что я стану твоей женой. Ты меня слышишь?

– Да, Мерси, – покорно сказал Питер. – Я не имею права просить твоей руки.

Я высказала то, что хотела, и моя ярость иссякла. Я посмотрела на прекрасное лицо Питера и добавила:

– Мне нужно время, чтобы хорошенько подумать. Я постараюсь. Ради Колина.

– Ясно, – выдохнул Питер.

– На сегодня хватит, – резюмировала я. – Нам надо заниматься семейными делами.

– А мне надо уматывать и не мешать тебе, – заметил Питер, силясь улыбнуться.

– Верно, приятель, – ответила я, вылезая из машины. – Но ты теперь – член семьи, определенно. Составь мне компанию.

Мы направились ко мне домой. Эллен была в библиотеке. Она укладывала в коробки виниловые пластинки Коннора.

– Печально, но завтра приедет машина из благотворительного общества, – заявила она. – У мерзавца был отличный музыкальный вкус.

– Мы куда-то спешим? – удивилась я.

– Таково желание Айрис, – пояснила Эллен, присаживаясь на диванчик. – Похоже, вы все обсудили.

– Да, мэм, – проговорил Питер.

Дабы не попасть впросак, Эллен серьезно посмотрела, мысленно спрашивая, известно ли Питеру про ребенка. Я кивнула.

– Хорошо. Итак, что вы решили по поводу малыша?

– Мы его оставим, – уверенно произнесла я.

Эллен вскочила. Обняла меня и закружила по комнате.

– Мерси, какое счастье! В этом доме давно не было настоящих детей!

Наверняка моя тетя вспомнила Рена.

– Что, если смерть, которая витала над нами, оставит нашу семью в покое? Ты родишь сына, и мы сможем смотреть в будущее!

Я впервые ощутила радость от своей беременности.

– Ты права, – произнесла я. Жестом показала Питеру на кресло, а сама устроилась возле с Эллен.

– Когда ты мне сказала, что у меня будет ребенок, я только про это и думала. Но сейчас меня интересует Айрис. Как у нее дела?

Эллен облизнула губы и опустила голову. Я поняла, что она подбирает нужные слова.

– Айрис опустошена. Ей пришлось понять, что человек, которого она, несмотря ни на что, любила, оказался чудовищем, убийцей. Айрис переполняет отчаяние. Она жаждет, чтобы он расплатился за свою подлость по отношению к тебе, Мерси. Но Коннор… скорее, человек, каким она считала Коннора, был единственным мужчиной ее жизни. Она разгневана на него за те гнусности, которые он устроил тебе, Мерси, но еще не начинала злиться за все то, что он сделал ей. Айрис стоит многое переосмыслить и изменить.

– Мне сказать ей про ребенка?

– Конечно, милая, утешь ее. Полагаю, лишь это поможет ей не сломаться. Но в данный момент она вместе с Оливером уехала в полицейский участок.

– Зачем? – напряглась я.

– Стандартная процедура. Разумеется, Айрис обеспечила Коннору алиби в день убийства. Когда она отдала копам поддельное предсмертное письмо, у Кука возникли некоторые соображения, и он считает, что она солгала ради своего мужа.

– Они не станут ее ни в чем обвинять? – спросил Питер.

Эллен фыркнула.

– Оливер затем с ней и пошел, чтобы проявить себя во всей красе. Постарается снять с нее подозрения и заодно найдет себе очередного дружка. Но у меня есть и колдовские весточки. Сегодня нам сообщили, что представители семейств уже отправились в путь, чтобы успеть к ритуалу передачи. Услышали о том, что у нас стряслось, прознали про Коннора и Рена. Но мы скормили им ту же ерунду, что и местным полицейским. Хотя они оказались упрямыми, решили, что приедут пораньше, чтобы «помочь нам разобраться» с приготовлениями в «постигшем нас горе».

– Нам надо поторапливаться, пока они не прибыли, – сказала я, вставая.

– Верно, – согласилась Эллен. – Айрис хочет, чтобы мы избавились ото всех вещей Коннора прежде, чем представители заявятся к нам в дом. Если есть желание, помоги мне упаковать одежду и… остатки, пока Айрис не вернулась.

Эллен помолчала.

– Остатки, – повторила она. – Забавно звучит, если говорить о Конноре.

Она пожала плечами.

– Ты понимаешь, о чем я.

– Да, – ответила я. Пройдет много времени, прежде чем буря утихнет и мы окончательно успокоимся.

– А ты, Питер, будь добр, вытащи картонные коробки с пластинками и отнеси их прямо к гаражу. Чем меньше здесь что-то будет напоминать о Конноре, тем лучше для Айрис.

– Не поймите меня неправильно, – сказал Питер. – Я рад вам помочь любым способом, но неужели вы не… – Он задумался. – Неужели вы не можете привести все в порядок, используя самое простенькое заклинание?

Эллен рассмеялась.

– Естественно! Но сейчас мне нужно нечто осязаемое, чтобы сосредоточиться. Кроме того, мне всегда говорили, что обычная домашняя рутина укрепляет характер.

– Ясно, – проговорил Питер и повернулся ко мне: – Но ты ничего тяжелого не поднимай.

– Начинается, Мерси! – улыбнулась Эллен.

Я отнесла пустые коробки в комнату, которая принадлежала Коннору и Айрис дольше, чем я на этом свете прожила. Открыла шкаф и вытащила с вешалки галстуки и три костюма – два темных и один светло-серый, который Коннор предпочитал носить в Саванне в жару. Кинула на пол. Потом собрала в охапку рубашки. Понесла к кровати, и меня обволокло запахом Коннора. Бросив ношу на постель, я занялась другими вешалками. Складывала вещи, стараясь максимально быстро убрать рубашки в коробки. Одежды оказалось много. Вскоре я устала и побрела в библиотеку за дополнительными коробками. Эллен и Питер куда-то исчезли. Я обнаружила три плоских еще не развернутых картонки, пошла обратно и застыла у двери. Она уже захлопнулась, и я была вынуждена, зажав груз под мышкой, возиться с ручкой. Добравшись до спальни Коннора и Айрис, я совершенно упала духом. Присела на край кровати, сгибаясь от тоски. Внезапно почувствовала какое-то движение, вроде дуновения воздуха, и взглянула в зеркало. Там мелькнуло отражение Коннора. Тяжесть и скорбь, которые я ощущала, исходили от него. Саванна отказалась дать ему упокоение и отпущение грехов.

Глава 31

Трое ведьм прибыли к нам рано, чтобы помочь подготовить дом и участок должным образом. Ритуал следовало провести во дворе, и я спряталась от суеты в библиотеке, забравшись с ногами в кресло с подголовником. Но, вопреки всем моим стараниям, я оказалась в гуще событий. Ривка Леви, живой ураган из Нью-Йорка, пронеслась мимо меня, таща за собой Эммета. Они придирчиво обследовали особняк на предмет различных утечек и лазеек. Было необходимо, чтобы психическая сила находилась в равновесии, прежде чем энергия якоря укоренится в Мэйзи.

– Хуже, чем на Песах[20] убираться, – провозгласила Ривка, утаскивая за собой Эммета.

Мимо меня прошествовал Бодуэй Джонс, увешанный серебряными украшениями с бирюзой. Побрякушек ведьмака явно хватило бы на ювелирный магазинчик. Бодуэй распевал заклинания и обмахивал пышным пером благовонную палочку, которую держал в руке. Кивнул мне, не прекращая своего занятия. Он хотел устранить весь негатив из нашего дома. Интересно, подумала я, надо его предупредить о Конноре или нет? У меня не хватило духу терзать этим Айрис. Если мужчина все правильно сделает, то наверняка изгонит дух Коннора прежде, чем Айрис и глазом моргнет.

Экала Марингар прибыла вместе с ними, но сразу же уединилась в гостевой и не выходила оттуда даже за водой и едой. Я лишь иногда слышала ее звучный голос. Экала специализировалась на сновидениях, общаясь с предками, чтобы сплести серебряную нить, которая свяжет грань с Мэйзи. По крайней мере, так мне Бодуэй объяснил. Очень важно, чтобы ее никто не тревожил, заявил он, поэтому я обходила комнату стороной.

Однако в действительности весь процесс казался мне полным абсурдом. Вероятно, событие будет не более величественным и очаровательным, чем нормальная свадьба, а они прямо к коронации готовятся! Мне не нравилась помпезность и условности, поэтому я нисколько не обиделась, когда мне объяснили, что на церемонии будут присутствовать истинные ведьмы. Ривка весьма дипломатично предупредила меня, что в момент ритуала мне следует держаться от всех подальше, и я с воодушевлением согласилась.

– Мы такое зрелище пропустим, да, приятель? – сказала я, обращаясь к моему нерожденному ребенку. Я гадала, есть ли у крохотного эмбриона душа, способная меня услышать. Даже если нет, само знание того, что Колин постепенно растет внутри меня, наполняло умиротворением.

– Ты с кем говоришь? – спросил Оливер, влетая в библиотеку и целуя меня в затылок.

– С моим сыном Колином, – с гордостью проговорила я. – И мы оба думаем, что лучше нам убраться с дороги, которую наводнили все эти ведьмы.

– Ну, мистер Колин, полагаю, ты – один из самых везучих парней, кому предстоит появиться на свет, раз у тебя такая прекрасная и понимающая мать, – произнес Оливер. – Но мне очень жаль, что тебя выгоняют, Имбирек, – добавил он серьезно. – Но ты сама видела, что случилось на жеребьевке. Мы просто притворяемся, что все отлично, но ритуал превратится в сущий хаос. А что поделаешь? Так и бывает, когда вместе собирается дюжина сильных личностей, которые намерены поиграть в волейбол ядерной бомбой.

– А это безопасно для Мэйзи? – уточнила я. – Ее отправили меньше двух недель назад на учебу, а теперь она должна вернуться и стать якорем грани от нашей семьи.

Оливер ухмыльнулся.

– Ах, Имбирек, мой ответ прозвучит странно, но, хотя Мэйзи и отсутствует несколько дней, с нашей точки зрения, в ее временном потоке прошло уже несколько лет. Она долго обучалась у настоящего якоря. Мэйзи оказали особую честь. Гудрун к себе кого попало не подпустит.

У меня не было настроения делиться с Оливером собственным опытом, связанным с причудами колдовских потоков и измерений. И я вдруг поняла, что громогласные часы в доме Джинни выполняли определенное предназначение. Надоедливое и нудное тиканье являлось для нее чем-то вроде метронома, помогая ей подсознательно ощущать временной поток нашего мира. Любопытно, захочет ли Мэйзи это сделать и могу ли я подарить ей, к примеру, секундомер? Или ей это другие ведьмы дадут, заодно с прочими презентами? Поздравляем тебя с передачей тебе поста якоря, удачи, дорогая, держи планету на своих плечах!

– А Гудрун будет участвовать в ритуале передачи? – спросила я.

– Нет, на нашем плане она более не существует, – ответил Оливер. Похоже, он многого недоговаривал.

– Я однажды ее видела, – призналась я.

Лицо Оливера посерело.

– Не может быть! – воскликнул он.

– Послушай, Оливер, я видела ее и Мэйзи в зеркале, когда у меня была часть твоей энергии.

– А она тебя заметила? – осведомился Оливер, и его гладкий лоб прорезали морщины.

– Да, но лишь мгновение. Она махнула рукой и разорвала соединение.

– Понимаю. Мерси, тебе надо выкинуть Гудрун из головы.

– Ага-ага, – небрежно бросила я. – Эллен мне тоже советовала. Сила природы, все такое.

– Милая моя, не делай ничего, что могло бы привлечь внимание Гудрун.

Оливер взъерошил свои волосы.

– Гудрун оказалась там, где она есть, не по своей воле. Она – узница и не примет участия в ритуале, потому что ей не позволено вернуться в нашу реальность. А с Мэйзи она занимается не добровольно, а во исполнение наложенного на нее наказания. А также в качестве предостережения – для Мэйзи. Имбирек, будь осторожна ради Колина и ради себя самой. Не касайся серьезного ведьмовства!

– Ладно, – протянула я. – Не буду лезть, куда не следует.

– Хорошо, – мягко произнес Оливер, молодея на глазах. – И, если зашла речь о людях, от которых тебе лучше подальше держаться, я не хочу слышать, что ты общаешься с Хило.

Он указал пальцем на потолок.

– Мы разрушили энергетический коридор Хило, с помощью которого она добиралась до бельевой. Зря ты таилась от нас, Мерси.

– Да, – проворчала я. – Я припозднилась. Извините.

Оливер прищурился:

– В Хило нет ничего настоящего, так, сплошная показуха. И дело не только в том, что она вынуждена пользоваться чужой силой. Не забывай, я был знаком с ее внучкой и могу много рассказать про Хило. Она прикидывается безграмотной жрицей худу, деревенщиной, не способной правильно фразу составить, но она просто ведет хитрую игру, выгодную для ее бизнеса. И она делает то, что от нее ждут. Хило окончила колледж Спелмана и имеет ученую степень по химии. Родись она на двадцать лет позже, она была бы настоящим доктором, врачом, а не «корневым лекарем».

Я искренне удивилась.

– Хило в ловкости не откажешь, вот только неприятности, в которые она тебя втягивает, приведут к катастрофе, – добавил Оливер.

– Не буду лезть, куда не следует, – послушно повторила я, в глубине души понимая, что лгу. Я связана со старухой. Пусть ее жизнь и пронизана ложью, между нами есть крепкая связь, и я вовсе не уверена, что хочу ее оборвать. Что смогу это сделать.

– Молодец, – рассеянно пробормотал Оливер, занятый другими мыслями, чтобы привычно прочесть мои. – Твоя сестра прибудет очень скоро. Считаные часы остались. Ты готова?

– Да.

– Мэйзи наверняка захочет с тобой поговорить, но, боюсь, у вас не получится поболтать наедине. Представители других семейств – важные шишки, и сразу возьмут Мэйзи в ведьмовской круг.

– Она в курсе того, что натворил Коннор? – спросила я.

– Да, ей известно, что он сделал, и, конечно же, она знает про Рена. И ей не терпится встретиться с тобой, просто чтобы своими глазами увидеть, что ты в полном порядке – цела и невредима.

Оливер помолчал.

– Мы не сообщили ей про ребенка. Решили, что ты захочешь сама рассказать.

– А про Джексона?

– Она знает, что он уехал, – ответил Оливер. – Не забывай, Имбирек, с ее точки зрения, она отсутствовала очень долго. В любом случае у нее было время для скорби о Конноре, какой бы она ни была. Она, конечно, погоревала о Джексоне. Думаю, вы обе поняли, что, несмотря на красивую обертку, в душе у парня не оказалось ничего стоящего. Он мог бы, по крайней мере, дождаться Мэйзи и попрощаться с ней.

Я кивнула в знак согласия.

– Ладно, Имбирек, мне пора присоединиться к общему сборищу, – произнес Оливер и направился к двери, но на пороге резко остановился.

– У меня для тебя есть сюрприз! – сказал он.

Я невольно насторожилась, но Оливер улыбнулся.

– Не беспокойся, на сей раз хороший. Твои тетки и я заказали тебе на завтра спа-курс в «Особняке». Мы будем общаться с представителями семейств, а ты расслабишься в спа-салоне и проведешь ночь в шикарном люксе с видом на парк, – пояснил он, входя в роль ведущего персонажа телеигры.

– Звучит великолепно, – ответила я. – Спасибо вам.

Оливер подмигнул мне.

– Все – для моей любимой племянницы, – весело сказал он. Замолчал, а потом продолжил серьезным тоном: – Я не шучу, Имбирек. Твоя сестра с младенчества была всеобщей любимицей, и я тоже души не чаю в Мэйзи, но ты у меня всегда будешь на первом месте, поняла, Имбирек?

Он – черная овца в стаде, я – дурочка без магии. В глубине души я не сомневалась, что Оливер отдает предпочтение мне, а не Мэйзи, но было так приятно услышать от него самого эти слова.

– Ага, я догадливая, – усмехнулась я. – А теперь давай займемся своими делами, а то еще разревемся, как девчонки.

Оливер рассмеялся, помахал мне на прощание и был таков. Через пару минут я тоже покинула библиотеку. Присела у крыльца. События последних двух недель сразу навалились на меня, мне казалось, что я на тысячи лет старше, чем записано у меня в документах. Я молчала, сосредоточившись на дыхании. Стрекотали цикады – к счастью, они заглушали звуки, доносящиеся из дома. Я пригрелась на солнце и задремала – мирно и без всяких сновидений.

Проснулась я от легкого прикосновения руки, убравшей мне волосы со лба.

– Эй, привет.

От голоса Мэйзи я моментально встрепенулась. Прежде чем я вспомнила ужас нашей последней встречи и ощутила вину за то, что стала причиной исчезновения Джексона, на меня нахлынула любовь. Такую любовь могут понять лишь те, у кого есть близнец. Самый близкий человек, вместе с которым я пришла в этот мир, находился рядом со мной. Я крепко обняла сестру. Так хорошо, что она здесь, а остальное не имеет значения.

Я разомкнула объятия, чтобы посмотреть на Мэйзи. Удивительно, но она успела измениться. В ней была зрелость и безмятежность, каких я раньше в ней не замечала.

– Мерси, я должна перед тобой извиниться, – пробормотала она.

– Нет, это я должна просить у тебя прощения! – возразила я.

– За Джексона?

Мэйзи рассмеялась.

– Понимаю, для тебя его бегство – совсем свежее впечатление, но у меня была куча времени, чтобы прийти в себя.

– Он уехал, – выдавила я, поразившись отстраненности в голосе сестры. Во мне бурлили эмоции, а Мэйзи сохраняла абсолютное спокойствие.

– Уверена, он еще нам покажет, на что способен. Когда трусишка все обдумает, он примчится ко мне на крыльях.

Я ничего не ответила. Не могла заставить себя рассказать о его последней просьбе и о его желании быть со мной. Оставалось надеяться лишь на то, что Джексон убрался восвояси навсегда – ради блага Мэйзи, и моя сестра обязательно найдет себе кого-нибудь другого.

– Меня скоро позовут, – добавила Мэйзи. – И мы сможем поговорить только после ритуала передачи. Так что выслушай меня.

Я внимательно посмотрела ей в глаза.

– Я должна извиниться перед тобой за свое поведение во время жеребьевки. Я, наверное, не в себе была и совершенно обезумела. Потом я поняла, насколько я тебя напугала, какую я тебе причинила боль. Я хотела догнать тебя, но…

– Ничего, все нормально, – перебила я Мэйзи.

– Нет, Мерси. Ты – моя сестра. Моя лучшая подруга и, похоже, единственная. Мои фокусы просто непростительны. Я слишком жестоко со всеми вами обошлась.

– Не могу говорить за остальных, но, по-моему, тебя уже простили.

– Тебе действительно не зря такое имя дали, – прошептала Мэйзи и поцеловала меня в щеку. – Ты и представить себе не можешь, как мне важно твое прощение.

Она умолкла.

– Кстати, некоторые в семье считают, что грань избрала тебя в качестве якоря, а я лишила тебя силы, – нарушила она паузу.

Я хмыкнула.

– Мэйзи, вряд ли грань намеревалась сделать якорем меня! Честно говоря, если бы и избрала, мы обе знаем, что ты – идеальный кандидат. Ты училась этому всю жизнь, и ты будешь самым лучшим якорем грани за всю ведьмовскую историю.

– Значит, ты не возражаешь против того, что сила отдана мне, хотя она указала на тебя? Мне плевать, что думают остальные, но мне необходимо знать твое мнение, Мерси. Ты же не считаешь, что я тебя обворовала?

– Ничего ты у меня не украла, – заверила я Мэйзи. – А родственники и представители семей сами поймут, как ошибались, когда ты освоишься с ролью якоря. Ты справишься, сестренка.

– Спасибо тебе, – тихо сказала Мэйзи и чмокнула меня в висок. – Чувствую, народ меня уже дергает. Не хочу опаздывать. А когда ритуал завершится, я бы хотела обсудить с тобой то, что случилось с Коннором.

Я открыла рот, но Мэйзи жестом остановила меня.

– Мерси, тебе необходимо выговориться. Айрис не очень-то подходит для подобных бесед. А, учитывая, что во все это был замешан Рен, Эллен с Оливером тоже отпадают. Они создали и взрастили убийцу. Возможно, они делают вид, что ситуация наладилась, но они просто пытаются не ранить тебя и не задеть твои чувства. Ты и так настрадалась. Ой, они опять зовут!..

– Погоди! – крикнула я, хватая ее за юбку, будто ребенок. Мэйзи изумленно уставилась на меня.

– Есть еще кое-что важное.

– Тогда побыстрее, Мерси.

– Нет уж, – заявила я, отпуская ее. – Ступай к ведьмам.

Я улыбнулась Мэйзи, а она постепенно растаяла в воздухе, словно ее здесь и не было. Я вздохнула. Ничего не поделаешь, зато – после колдовского ритуала – у нас впереди целая жизнь. Мы с Мэйзи наверстаем упущенное.

– Мы ведь успеем сказать ей про тебя, приятель? – обратилась я к своему сыну, положив руку на живот. – Ты вполне достоин того, чтобы подождать.

Глава 32

Жеребьевку провели через тринадцать дней после смерти Джинни, а ритуал передачи должен был совершиться сегодня, спустя еще тринадцать дней. Предсказание Оливера оказалось точным: кроме тех минут, которые мы провели вместе с Мэйзи после ее прибытия, больше я практически ее не видела. Но сказанное ею меня удивило.

Неужто некоторые из моих родных действительно считают, что грань избрала меня якорем? Я усмехнулась, собрав чемоданчик перед тем, как отправиться в «Особняк». Не мой старый паршивенький рюкзачок, а красивую модную сумку, которую мне дала Эллен. Когда я упомянула, что хочу взять вещи в рюкзаке, она побледнела и буквально швырнула мне сумку. И, хотя мы и жили в десяти кварталах от отеля, Оливер заказал мне такси.

Я услышала стук в дверь.

– Карета подана, Золушка! – раздался голос Оливера.

– Передай водителю, что я скоро.

Я взглянула на свое отражение в зеркале. Потрясающе! Глядящая на меня женщина излучала радость. Все произошло молниеносно, я была уверена, что жизнь наладится. Когда закончится ритуал передачи, я смогу спокойно общаться с Мэйзи. Мы все выясним. А потом я увезу Айрис из Саванны. Ей надо проветриться, а путешествия никому не повредят. Первый перевод из трастового фонда пришел мне на счет в день рождения, и я была ошеломлена суммой. Денег хватит, чтобы отправиться в Париж или даже во Флоренцию. Нам обеим поездка только на пользу пойдет.

Дядя Оливер решил перевести свой бизнес в родную Саванну. Отличные новости для нашей семьи, а особенно – для Эллен. Пусть Оливер и немного эгоцентричен, но он присмотрит за ней, пока она окончательно не придет в себя. А с Питером мы тоже все решим. Будем мы парой или нет – неизвестно, но мы, конечно, вместе вырастим нашего мальчика. Колин Тейлор Тирни станет бесценным подарком для Тейлоров, и с помощью него мы сможем начать все заново. Улыбнувшись напоследок своему отражению, я покинула свою комнату и спустилась на первый этаж. На ходу чмокнула Оливера в щеку, а подойдя к автомобилю, подмигнула водителю. Он с готовностью взял у меня сумку и открыл мне дверцу машины.

– Всего парочка кварталов, – сказала я. – Ненужная роскошь.

– А что плохого в роскоши. Надо иногда баловать себя. Наслаждайтесь, мэм.

Закрыв дверцу и убрав сумку в багажник, водитель сел за руль и выехал на дорогу. Очень аккуратно, не так, как обычные таксисты.

– Не желаете обзорный тур? – неожиданно поинтересовался он у меня.

– Да, пожалуй, – согласилась я.

Он тотчас развернулся в противоположном от «Особняка» направлении.

Мы приближались к площади Пуласки, когда он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Чуть не забыл! – произнес он, вручая мне небольшой изящно упакованный сверток. – Ваша сестра просила вам передать.

– Благодарю, – сказала я. Коробочка была обернута в темно-синюю бархатную бумагу и перевязана серебристым шнурком. Развязав его, я приподняла крышку. Сверху лежала записка от Мэйзи.

«Даже если тебя не будет рядом, я смогу ощутить тебя, если ты это наденешь», – прочитала я.

– Все нормально? – спросил водитель.

– Да. Просто отлично, – ответила я и вынула из коробочки цепочку с азуритом. Поцеловала камешек. Округлый и полированный, он напоминал миниатюрный глобус. Надев цепочку на шею, я зажмурилась и сжала камешек в руке, думая о Мэйзи и посылая ей мою любовь.

Наверное, я ненадолго задремала. Когда я проснулась, водитель рассматривал меня в зеркало. Странно, но его глаза из карих стали светло-голубыми. И лицо под кепкой оказалось совершенно иным. Однако я сразу узнала его!

– Джексон? – ахнула я.

– Она тебе сказала, что я вернусь, – злорадно ухмыльнулся он. Джексон походил на сумасшедшего.

Я дернула дверцу, но она не поддалась.

– Ничего не понимаю, – обескураженно пробормотала я.

Он свернул на Бернард-стрит и помчался по Либерти-стрит, вжав педаль газа в пол и вливаясь в автомобильный поток. Я завопила.

А он ликовал. Мы неслись мимо других машин, а точнее – сквозь них, не сталкиваясь с ними.

– Я с удовольствием тебе кое-что объясню. Начнем с того, что мы сейчас не совсем в том мире, к которому ты привыкла. Заклинания, которые на тебя наложил твой приятель голем, тут не работают. Можешь пытаться сбежать, но без меня тебе домой не вернуться. Мне это даже нравится. Мы можем все видеть и слышать, но ничто и никто не может нас коснуться. Разве если что-то случится с тем, кто носит точно такую же подвеску, как та, что висит на твоей чудесной шейке. Не догадываешься, кто это?

– Мэйзи, – проговорила я, снова поразившись глубине своей глупости и собственному желанию быть обманутой.

– Точно, моя девочка, – осклабился он, продолжая рулить. Я удивилась, увидев дома соседей. Машина ехала обратно к нашему семейному особняку.

– Твоя сестра тебя подставила.

– Но зачем? – спросила я.

– Долгая история, но, по-моему, у нас есть время поболтать. Если ты не предпочтешь, чтобы я вымазал тебе голову кровью и бросил теням, как ты и Хило меня швырнули! – крикнул он и оглянулся через плечо.

– Я всего лишь любила тебя, Джексон. То, что мы сделали с Реном, а не с тобой… мы должны были его остановить, – объяснила я.

– Ты до сих пор не сообразила, девочка? – спросил он. – Я и есть Рен.

– Ты – Рен? – испуганно повторила я.

– Ага, – произнес он детским фальцетом Рена, а затем заговорил голосом Джексона: – Благодаря твоей сестре я наконец смог избавиться от старой, истасканной оболочки. Мэйзи помогла мне вырасти.

Он прищурился.

– Конечно, так сделает любая добрая женщина для своего мужчины, но в данном случае нужно понимать все буквально.

Я изумленно глазела на него. Автомобиль затормозил у нашего дома. В саду царила тишина, но я знала, что в комнатах кипит деятельность. Джексон мигом выбрался из такси и направился в мою сторону.

– Хочешь с близкими поздороваться? – рявкнул он. Распахнул дверцу и грубо вытолкнул меня наружу, стараясь сделать больно.

Я не сопротивлялась. Позволила себе поглотить его энергию и почти сдалась.

Мы проникли в дом, просочившись сквозь стену. Я вдруг подумала, что лучше бы я не рассказывала родным, что Хило связала свой мир с нашей бельевой. Если бы портал до сих пор существовал, я могла бы попробовать сбежать. Мысль о том, чтобы выйти из дома в мир Хило, показалась мне смешной, и, несмотря на шок, а может, и благодаря ему, я истерически рассмеялась.

Джексон встряхнул меня, словно тряпичную куклу.

– Потише! Полагаю, ты перестанешь радоваться, когда узнаешь, что мы для тебя приготовили!

Под его ненавидящим взглядом мой смех как рукой сняло. Совсем рядом прошли Айрис и Оливер. Я могла бы с легкостью дотронуться до них и даже немного приободрилась. Попыталась их окликнуть, но жесткая хватка Джексона заставила меня передумать. Теперь была его очередь веселиться.

– Давай! – прорычал он, отталкивая меня. – Вопи! Никто тебя не услышит.

Он прыгнул, становясь поперек дороги Оливеру.

– Эй, педик! Не поможешь своей племяннице?

Оливер шагнул сквозь него, и Джексон согнулся пополам от хохота.

– Ха! Ответ отрицательный.

Он поволок меня в библиотеку и швырнул на пол у диванчика.

– Забавно, не правда ли? Можешь сквозь стены ходить, но не проваливаешься, пол тебя держит. Дело в том, Мерси, что ты используешь магию. Ты уверена, что половицы не прогнутся, поэтому так и происходит. Ты колдуешь.

Он наклонился и рывком поднял меня.

– Присаживайся поудобнее. Твоя магия тебе это разрешит, и ты не будешь настолько нелепа.

Я согнула ноги в коленях и в конце концов ощутила под собой обивку диванчика. Осязаемую, настоящую, удерживающую мой вес.

– Ты ошибаешься, – парировала я. – У меня нет силы. Я не могу колдовать.

– Хватит, – процедил Джексон. – Позволь мне рассказать свою историю.

Он пододвинул стул и сел передо мной, нос к носу. Его нечеловеческие глаза сверкали холодным синеватым пламенем.

– Жила-была чокнутая ведьма по имени Джинни и шлюха по имени Эмили. Шлюха спала с кем попало. Но лишь один из мужиков кое-что для нее значил. Проблема заключалась в том, что им оказался муж ее сестры. Наверное, для тебя это знакомая ситуация, верно?

Он ощерился.

– Шлюха понимала, что муж сестры хочет иметь детей, но по некоей причине жена сумела родить ему лишь одного ребенка. Конечно, мы оба в курсе, что именно чокнутая ведьма сделала ее бесплодной. Джинни жутко боялась, что дети, рожденные от такого союза, станут могущественнее ее, объединят тринадцать семейств и опять превратят ее в ничтожество, каковым она и являлась. Когда ведьма просекла, что шлюха залетела, она решила выждать. Притворилась доверчивой овечкой. Сделала вид, что отцом детей был другой парень – муж ее второй сестры. Вот хитрюга!

Ведьма знала, что мальчик, родившийся в законном браке, будет обладать огромной силой, но не станет для нее серьезной угрозой. Как-никак, а пророчество говорило о девочке. Сахар и приправы по вкусу. Но потом ведьма догадалась, что шлюха собирается родить двоих дочерей, и она занялась вопросом вплотную. И почувствовала, что с первой из дочерей проблем не будет. Да, у нее будет сила, но не такая, чтобы раскачать лодку! А вторая девчонка должна была стать кем-то особенным, даже для ведьмы из рода Тейлоров. Джинни взяла в толк, что именно о ней сказано в пророчестве и она не должна позволить ребенку выжить.

Она сделала все, что могла, чтобы прервать беременность, но вторая девочка оказалась очень сильна. Она защитила себя и свою единоутробную сестру. Джинни злилась. Она ощущала, что энергия второй девчонки возрастает с каждым днем. И поэтому она украла ее силу. Ты даже не представляешь как! Она была последовательна и придумала целый план. Сначала сделала так, что сильная сестра начала отдавать силу слабой близняшке. А потом, сумев создать целый энергетический поток, переключила его еще раз. Заземлила в другом измерении, к которому могла получить доступ. Ее тайник находился достаточно близко, чтобы им пользоваться на полную катушку, но достаточно далеко, чтобы ведьмы Тейлоров ничего не почувствовали. А сейчас мы с тобой здесь и находимся. Джинни отправила твою силу как раз сюда. Постаралась до смерти уморить тебя голодом, и у нее бы все получилось, если бы твоя тетя Эллен не дала тебе импульс, который позволил тебе выжить.

Джинни украла мою энергию и пыталась убить меня, в панике подумала я. Неудивительно, что моя мать умерла при родах. У меня появилось сразу несколько причин горевать, но знание того, что я не виновна в смерти мамы, стало моим отпущением грехов. Теперь я окончательно освободилась от груза вины, который давил на меня с младенчества. А самое странное, что именно сейчас наступил один из счастливейших моментов в моей жизни…

Внезапно пропорции комнаты изменились, и в воздухе появилась Мэйзи. Джексон отлетел от меня на пару метров и скрючился в совершенно неестественном положении, но почему-то не упал.

– Она держала меня под пятой, – продолжила Мэйзи прерванный рассказ Джексона. – Джинни вечно возилась со мной, но не потому, что я чудесная талантливая ведьмочка, отнюдь! Она считала меня бомбой с часовым механизмом. Вообрази мое изумление, когда в прошлом году я обнаружила ее старые дневники. Она собирала и хранила всю информацию обо мне. Только она плохо спрятала свое досье на меня. Сломать защитные заклинания на тетрадях было детской забавой! Между прочим, Джинни оказалась не способна разрушить энергетический канал между нами. Не смогла до конца переключить поток. И случайно превратила меня в якорь для твоей силы. Но она хотела предотвратить это. Боялась, что энергия начнет возвращаться к тебе и плотину прорвет. Ты бы не поверила, узнай, как она тебя ненавидела. Она даже искала способы искривить время. Чтобы очутиться в прошлом и помешать твоему зачатию.

– Наверное, она сошла с ума! Но послушай, Мэйзи, как ты можешь со мной такое творить? Прошу тебя, остановись! Ты должна отпустить меня.

– Вообще-то, не должна. И теперь я окончательно отомщу Джинни. И тебе.

– Мне? Но за что?

– Ты украла мою жизнь, сестренка! Джинни направила твою энергию в меня. Она превратила меня в чокнутую ведьму.

– По крайней мере, тебя она любила, – неуверенно пролепетала я и задумалась. Могла ли Джинни действительно питать к Мэйзи хоть какие-то чувства и при этом использовать ее для своих целей?

– Джинни видела во мне свое искаженное отражение, свою слабую копию! Она никогда меня не отпускала, и, пока ты гуляла, заводила друзей, встречалась с мальчиками, флиртовала, я была при ней.

Мэйзи скривилась.

– А мне пришлось наблюдать за тем, как ты забрала сердце единственного мужчины, которого я любила.

Я хотела возразить, что Джексон ненастоящий, что он просто извращенная и выросшая версия Рена, и вдруг меня осенило.

– Питер, – проговорила я.

– Да, Питер! – со злостью закричала Мэйзи. – А ты не заметила, Мерси? Обычные мужчины от нас шарахаются. Меня даже ведьмаки боятся – а все из-за того, что Джинни превратила меня в чудовище! Я до сих пор не понимаю, почему Питер никогда не боялся магии. Находился в эпицентре, но ему было наплевать… Он мог полюбить меня… и полюбил бы, если бы не ты, Мерси! Я пыталась увести его у тебя, а он не поддавался. Но я так не хотела быть одинокой…

– Поэтому ты взяла Рена и начала превращать его в Джексона.

– Да, – согласилась Мэйзи и тряхнула головой. – К сожалению, для этого потребовалась уйма энергии – такой, как у тебя, Мерси. Нутром ты ощущала в нем свою энергию и приняла ее за взаимное чувство.

– Смешно, да? – спросил Джексон. Он снова оказался рядом, вплотную ко мне. Поцеловал в щеку, потом прижался ртом к моим губам. Я с отвращением отпрянула.

– Все шло хорошо… до поры до времени, пока Джинни не поняла, что я сотворила, – произнесла Мэйзи. – Она не могла ни о чем рассказать семье и решила сама развеять Рена.

– Она вызвала меня туда, думая, что сможет мной управлять, – добавил Джексон. – Как бы не так! Мне было очень приятно убить ее.

– Но тебе-то зачем во все ввязываться? – спросила я Джексона.

– Я привык жить в вашем мире, а больше мне ничего не нужно.

– Скоро ко мне придет энергия якоря – та самая, которую ты, Мерси, якобы готова была мне по своей воле отдать! Помнишь, ты еще вчера об этом твердила? Я наконец-то обрету могущество и исправлю промахи Джинни. Отключу заземление, в которое она уводила твою силу, и, получив целый вал энергии, помогу Джексону полноценно воплотиться в нашей реальности. Я стану не просто якорем грани, я буду распоряжаться ею. Я объединю тринадцать семейств, но они будут у меня под каблуком. Я стану править всем миром! И Питера заставлю меня полюбить.

– Но если ты уберешь заземление, что помешает силе влиться в меня? – уточнила я и похолодела, увидев взгляд сестры. Она явно удивилась.

– Знаешь, сестренка, когда я уберу заземление, тебя уже не будет! Значит, силе будет некуда вернуться.

Я потеряла дар речи.

– У меня времени нет, – сказала Мэйзи Джексону. – Сделай все необходимые приготовления.

Я не почувствовала, что сдвинулась хоть на дюйм, но внезапно я оказалась нагой и привязанной к одному из деревьев в нашем саду. Руки были подняты и связаны у меня над головой, вторая грубая пеньковая веревка притягивала меня к стволу за талию, третья обматывала мои ноги чуть выше колен. Бугристая кора впивалась в мою кожу. От нее было даже больнее, чем от веревок.

Джексон стоял рядом с какой-то посудиной в руке, театрально улыбаясь.

– Какая прекрасная из тебя мученица получится, – протянул он.

Вокруг нас сновали ведьмы и ведьмаки, проходя сквозь Джексона и ничего не замечая. В нескольких ярдах от нас Эммет дружески болтал с Эллен. С крыльца спустилась Мэйзи и подбежала к Эллен. Моя тетя наклонилась и что-то шепнула ей на ухо. Лицо Мэйзи искривилось от гнева, но она мигом совладала с собой и широко улыбнулась, обнимая Эллен.

Джексон злорадно ухмыльнулся и принялся рисовать на моем теле символы и фигуры указательным пальцем, вымазанным чем-то липким и теплым. Будь я даже слепа, по запаху я сразу поняла, что это кровь, и вдруг начала мысленно молиться за дух бедного существа, которое уже принесли в жертву.

– Твоя сестра – особенная, верно? – прошептал Джексон. – Прекрасно, что она расправилась с Коннором. Он слишком близко подошел к тому, чтобы все испортить, когда догадался, что Джинни открыла тайны грани Мэйзи. Но Мэйзи его спалила дотла, колдуя из другого измерения. Что за умница!.

– Огонь, – произнесла я.

– Точно, – просиял Джексон. – И мы были весьма предусмотрительны, играя с огнем! Помнишь, пламя вмиг уничтожило Коннора, но не тронуло тебя, Мерси? Это было нам на руку, и в результате ты осталась в живых до сегодняшнего ритуала.

– Но откуда вам было знать, что элементали не причинят мне вреда? – спросила я.

– Заклинания, которые наложил на тебя голем, включали и защиту от огня – естественного или магического. Но, по-моему, тут смысла не было. Почему-то никто не понял, Мерси, какой редкий дар в тебе скрыт. Ты сама бродила впотьмах! А ведь нет надобности защищать тебя от огня! Скажем так, эта стихия признала тебя и приняла за свою. А элементали исцелили тебя лучше, чем сделала бы твоя тетушка Эллен. Судя по тому, как ты тогда на полу валялась, я думал, что ходить ты уже не сможешь.

– Поверить не могу, что Мэйзи так поступит со мной, – пробормотала я себе под нос. Но Джексон тотчас ответил:

– Поверь, дорогая. Не беспокойся, она не получит того, чего ожидает, так что напоследок и ты посмеешься. Хотя вряд ли, поскольку мне придется убить тебя. Ладно, повеселись перед смертью. Ты – очень хорошая, а я щедр сегодня. Если на то пошло, ложь очень проста. А вот истины сложны. Как лук, сколько ни чисти, все новый слой найдешь.

Джексон усмехнулся, продолжая разрисовывать мое тело. И внезапно замер.

– Надо же, – проворчал он. – Похоже, у меня на сей раз два в одной.

Вероятно, Джексон ощутил моего крохотного Колина, пронеслось у меня в голове. Мне стало безумно горько за моего ребенка, которому не суждено будет родиться. У меня из глаз хлынули слезы, и Джексон стер их окровавленными пальцами.

– Ладно, – сказал он. – Ты не доживешь до того, чтобы родить младенца, но благодаря своей смерти станешь матерью тысяч. Ты видела своих будущих детей, Мерси, моих братьев и сестер, когда шла через их мир к Хило.

– Ты… ты один из теней, – всхлипнула я.

– Да, – ответил он и легонько поцеловал меня в губы. – Представь себе, каково это – едва не быть уничтоженным своими родственниками. Сладкая кровь, которой ты меня вымазала. Она распалила их, сбила с толку. Если бы они не были настолько изголодавшимися, а я не был бы так хорошо откормлен, они бы разорвали меня на куски. Но ты, Мерси, гораздо умнее своей сестры. Она никогда и не сомневалась, что я могу быть чем-то иным, а не маленьким мальчиком, которого выдумал твой дядя.

Он оттопырил большие пальцы и ослепительно улыбнулся, сверкнув белыми ровными зубами.

– Должен признаться, мы тысячелетие ждали предсказанного дня. Твоего рождения, вмешательства Джинни. И вот произошло чудо! Мы жаждали жить в вашей реальности, Мерси. Но энергии хватало только на одного-двух моих собратьев. Когда ведьмы создали грань, мы оказались в ловушке – в своеобразной щели, которая образовалась между двумя мирами. Ведьмы решили, что загнали нас во тьму, а мы стали действовать. Мы вырыли тоннели у больницы Кэндлера, наполнили их сладким отчаянием и страданием и запаслись терпением. Но даже питаясь превосходной агонией, мы не могли набрать и доли силы, необходимой, чтобы пересечь барьер. Нас было чересчур много, а крепкая грань никак не ломалась.

Мы ждали. Лишь немногим из нас удавалось освободиться, правда, на некоторое время. Мы научились брать силу из людских снов, а затем повстречали колдунов, которые помогали нам, в обмен на мелкие услуги. Они дали некоторым из нас физические оболочки, годные для пребывания в вашем мире. Жаль, но эти оборотни обычно долго не жили.

– Тени превратились в страшил? – выдохнула я, изумленная не меньше, чем если бы он сказал, что они стали лепреконами.

– Да, нас так назвали деревенские, но у нас имелось множество других имен. А ты вообще не сможешь мое настоящее имя произнести, даже если я тебе его на ухо прошепчу.

Он макнул палец в кровь и облизнул. Бросил посудину на землю.

– Мне крупно повезло. Однажды я повстречал набирающего силу «корневого лекаря», Мать Хило Уиллс. Она мне пообещала, что, если я буду следить за Тейлорами и все ей докладывать, она научит меня, как постепенно сплести плоть. Нашла способ давать мне энергию, и мне не приходилось возвращаться в пропасть между мирами.

Сначала она решила обмануть ребенка Тейлоров по имени Оливер, чтобы он поверил, что я – его друг, им сотворенный. Его желания видеть меня рядом было достаточно, чтобы удержать меня в вашем измерении. А ваши с Мэйзи деды Реном гордились! Решили, что это доказательство таланта Оливера – самого могущественного в истории ведьмака. Я частенько тянул энергию из маленького ублюдка и жил без проблем.

Джексон отошел, любуясь своей работой.

– Увы, дети вырастают, и вскоре Оливер потерял ко мне интерес. С помощью Хило мне удалось задержаться – за счет слабенького заклинания, но это было все равно что жевать траву после мясного рациона в течение долгих лет. Однако ситуация наладилась, когда родился твой двоюродный брат Пол, а потом и вы обе. Джинни очень старалась заземлить твою энергию, но колдовала небрежно и неаккуратно. Утечка там, утечка здесь. Питаясь твоей силой, я становился сильнее. Да, Мерси, с тех пор как ты появилась на свет, только ты одна делала возможным мое существование. Можешь гордиться, я твой ребенок, не в меньшей степени, чем микроскопический зародыш в твоей утробе. А вскоре из тюрьмы освободятся и другие твои дети. Это произойдет исключительно благодаря тебе и твоей безумной семейке.

Он резанул воздух кинжалом и повел лезвием перед моими глазами.

– Нож прервет твою жизнь. Не беспокойся, лезвие острое, и я обещаю, что ты умрешь быстро и легко. Твоя гибель станет торжественным концом планов твоей сестры. После завершения ритуала передачи энергия грани хлынет в Мэйзи, и она подаст мне сигнал. Я проткну твое сердце кинжалом, и в этот момент она освободит твою магическую силу, а та объединится с другой – самой родственной для нее. Ведь кровь решает все, не так ли? – спросил он. – Мэйзи полагает, что именно она – самый близкий тебе человек…. что ж, теперь мы дошли до наиболее неприятной части истории.

Он ткнул кончиком ножа мне в грудь. Я завопила от боли и от отвращения, а Джексон прижался губами к открытой ранке и принялся высасывать мою кровь.

– Мне надо сделать это еще кое-где, – заметил он, коснувшись нескольких точек на моем теле. Молниеносно взмахнул кинжалом, приник к очередному порезу и застонал от удовольствия.

– Девочка, какая ты сладкая, – сказал он, показывая блестящие покрасневшие зубы. – Твоя кровь пылает во мне.

Видимо, она и впрямь пьянила его. Он снова и снова присасывался к ранам, у меня поплыло в глазах. Боль не отпускала меня. Но неожиданно он отпрянул.

Я едва различала звуки, доносящиеся из другого измерения. Они не совпадали с тем, что я видела, но, даже ослабев, я поняла, что начался ритуал передачи. И почувствовала, как лезвие кинжала Джексона уперлось в мою грудь – прямо напротив сердца.

Я услышала, как Мэйзи три раза завопила «нет», и вдруг все запылало.

Я ощутила, как сила грани отвергла Мэйзи. Земля в обоих мирах задрожала, энергия вибрировала вокруг моей сестры. Ее силуэт дрожал, будто мираж, и внезапно Мэйзи растаяла в воздухе в мгновение ока.

Ведьмы и ведьмаки, стоявшие вокруг, пребывали в шоке, но дисциплинированно держались за руки. А из центра круга поднялся прекрасный шар, сотканный из света, который невозможно было вообразить в нашем мире с несколькими простыми измерениями. Плавно поплыл в сторону и исчез из реальности. Коснувшись вскользь Эммета, шар перешел из их мира в мой, став еще ярче и больше. Я чувствовала, как кинжал упирается в мое тело, как Джексон из последних сил пытается пронзить меня. Но гигантская сфера окутала нас обоих, сжигая тень, принявшую облик Джексона. Рев огня заглушил крики твари, полные ярости и отчаяния. Шар испепелил моего врага. Нож упал возле меня, воткнувшись острием в землю.

Сверкнула ослепительная вспышка, озаряя сумрачный пейзаж. Я поняла, что сила грани перетекает в меня, но мгновением раньше – прежде, чем она обосновалась во мне и запульсировала в моих венах, меня подхватила вторая волна. Это была моя собственная изначальная энергия. Я утонула в ощущении полнейшего экстаза и чувстве того, что возвращаюсь домой.

Когда свет угас, а мое опьянение ослабло, я уже не была привязана к дереву. Я находилась внутри круга ошеломленных ведьм и ведьмаков – на обожженной и оплавленной почве, навсегда лишенной намека на траву.

Глава 33

– Сегодня утром на Питера наткнулась, – произнесла Эллен, вынимая из сумки фрукты и овощи из фермерского магазина органических продуктов. – Он на седьмом небе от счастья. Просто вне себя от радости, что ты позволила ему отвезти тебя на первую сонограмму[21].

– Он отец Колина. Конечно, он там должен быть, – заметила я.

На кухню вошла Айрис, тоже с сумкой продуктов, и водрузила ее на стол.

– Называйте меня старомодной, но если ты, Мерси, собираешься выйти замуж за Питера, то лучше поторопись. Позаботься о будущем Колина. Будет просто замечательно, если в свидетельстве о его рождении у родителей будет одинаковая фамилия.

– Хватит напирать на бедняжку! – провозгласил Оливер, показавшись в дверях. – Девять семейств и так Мерси мозги проели насчет обязанностей якоря. Еще не хватало, чтобы мы ее поучали.

– Спасибо, дядя, – поблагодарила я Оливера и щелкнула пальцами. Продукты перенеслись в холодильник.

– А сейчас ты хвастаешься, – вымолвила Айрис, пряча улыбку.

– Эммет сказал, что сначала надо практиковаться на компактных предметах, – пояснила я, скрестив руки на груди и высунув язык.

– Если будешь так практиковаться, скоро еще больше растолстеешь, и беременность будет здесь ни при чем, – фыркнула Айрис и шутя хлопнула меня по заду кухонным полотенцем.

– Кстати, об Эммете, – серьезно произнес Оливер. – Ты уверена, что тебя не особо напрягает проводить с ним столько времени? В смысле, ты не слишком обескуражена?

Когда энергия грани коснулась Эммета во время ритуала передачи, она оторвала девять энергетических разумов от тел, к которым они были привязаны, и соединила их воедино. Эммет уже не являлся големом. Может, он и не стал настоящим человеком, но был похож на человека во всем. Я не знала, есть ли у него душа, но кто я такая, чтобы судить о подобных тонких материях?

– Нет, – ответила я. – Раньше я с ним маялась, а теперь он… ну, в общем, правильный парень. И он самый лучший учитель, на которого я только могла рассчитывать. В конце концов, в нем спрессовалась мудрость девяти людей, его сотворивших.

После ритуала передачи я заключила с тетями и дядей соглашение. Больше никаких тайн и лжи, даже с самыми добрыми намерениями. И сейчас я решила, что выполню свою часть договора.

– Итак, попрошу вашего внимания. Я кое о чем поразмыслила на досуге. И я… то есть мы с Эмметом вместе над этим поработали.

– Поработали? – повторила Айрис, опираясь на раковину.

– Я хочу найти Мэйзи, – выпалила я.

Мои родные переполошились.

– Семейства тебе не позволят! – отчеканила Эллен тоном, не оставляющим повода для сомнений.

– Да ну их! – отмахнулась я. – Надоело выполнять их приказы и соблюдать правила.

– Имбирек, тебе надо думать о себе и своем малыше, – возразил Оливер. – Мы любили Мэйзи, но ты должна понять, что она, вероятно, мертва. А если нет, то вряд ли ты отыщешь то, что от нее осталось.

– Это даже не обсуждается, – сказала Айрис. – Она собиралась принести тебя в жертву! Мэйзи потеряла право называться членом нашей семьи и право находиться в нашем измерении.

– Ты говорила, что она попыталась остановить передачу в последний момент, – парировала я. – Я слышала, как Мэйзи кричала «нет». Она отказалась исполнить свой план. Ты же с ней общалась, Эллен, перед ритуалом, и она передумала. Помнишь?

Эллен посмотрела на меня, и у нее дернулся уголок рта.

– Я ей сказала, что у тебя с Питером будет ребенок.

– Похоже, Мерси, она пыталась прекратить ритуал не ради того, чтобы тебя спасти, – пробурчал Оливер. – Может, она не желала причинить вред ребенку Питера.

– Ясно, – произнесла я. – Если позволите, я немного побуду одна.

– Конечно, милая, – улыбнулась Айрис. – Если что понадобится, просто позови кого-нибудь из нас.

Оливер занялся ремонтом комнаты, расположенной напротив моей спальни. Он намеревался превратить ее в детскую Колина. Здесь было полным-полно игрушек. А Питер самолично притащил сюда шкаф. На самом видном месте уже красовалась красная пожарная машинка Питера. Мне тоже очень захотелось поставить на полку какую-нибудь из своих старых игрушек.

Я зашла к себе и принялась рыться в коробке, где лежали мои детские вещи. И вдруг наткнулась на стеклянную емкость с навинченной крышкой, где хранился колдовской подарок Мэйзи. Я достала банку. Внутри плясали девятнадцать огоньков – воспоминания, которые Мэйзи собрала для меня перед жеребьевкой, когда я верила, что она меня любит, несмотря на мой эгоизм. Я отвернула крышку и принялась наблюдать, как вылетают синие искры. Робко протянула руку и коснулась крошечного язычка пламени. Увидела себя – в этой же комнате. Я сидела за миниатюрным столиком рядом с сестрой. Мы с Мэйзи устроили чаепитие для кукол, которых нам подарили тетя Эллен и «дядя» Эрик, вернувшиеся из отпуска в Европе. Потом картинка померкла.

Я протянула руку и коснулась огонька, который пытался ускользнуть. Меня наполнило тепло, и я заново пережила первый танец, который мы с сестрой станцевали прилюдно. Было смешно глядеть на нас обеих, но тогда-то мы не сомневались, что вырастем и будем балеринами. Так предсказали звезды! Затем поблекло и это воспоминание.

Я уставилась на другие огоньки и ахнула. Мне не показалось. Они действительно выстроились в ряд и отдалялись от меня. Хотя нет, догадалась я. Они явно хотели привести меня к Мэйзи! Когда я это наконец поняла, вокруг меня закружился пламенеющий хоровод.

– Хорошо, – проговорила я. – Но не сейчас, надо подождать.

Огоньки послушно поплыли к своему убежищу. Я завернула крышку и убрала банку обратно в коробку, спрятав ту поглубже в шкаф.

Я отправлюсь на поиски сестры, и Мэйзи попадет домой. Не знаю, почему у нас ничего не получилось, но я любила Мэйзи вопреки всему. Я как-нибудь найду способ исправить сделанные ошибки. Но сперва мне надо научиться управлять силой, и не только моей собственной, но и силой грани. Я буду сражаться за Мэйзи – и, значит, мне предстоит противостоять девяти ведьмовским родам, а может, и собственной семье.

Глава 34

– Хило все гадала, когда ты ее навестишь, – проскрипела старуха, увидев, как я вхожу на кладбище Бонавентура, придерживая рядом с собой велосипед.

– И ты решила, что я заодно принесу тебе цветы, – сказала я, показывая ей букет, который привезла с собой.

– Нет, Хило так не считала, – пробурчала она и поковыляла вслед за мной. Я замедлила шаг, чтобы ей было легче.

Сделав пару шагов, она глубоко вдохнула.

– Я и не представляла, что затеяла твоя сестра. Думала, что Джексон настоящий. Хило вовремя не сообразила, что он – один из своры никчемных страшил.

– Понятно, – кивнула я.

– А еще я не знала, что сила, которую мне дала Джинни, твоя собственная. Значит, я воровала энергию у тебя.

– Но ты бы все равно ее брала, верно?

– Проклятая девчонка, ну конечно же! – буркнула Хило.

Мы остановились и рассмеялись. Смех Хило перешел в кашель, и она не сразу с ним справилась.

– Мои дни сочтены, Мерси. Не заставляй меня проводить последние часы с оглядкой на тебя. Если хочешь расквитаться со старухой, не медли.

Я вынула розу из букета и отдала Хило цветок.

– Мне незачем мстить. Мир вокруг меня словно обезумел, и в нем уже накопилось достаточно боли.

– Ладно, девочка. Тогда скажи мне, чем я могу тебе помочь.

– Во-первых, оставь в покое страдающие души в Кэндлере, – заявила я. – Я слышала, что его купили и собираются открыть в здании юридический колледж. Я хочу освободить призраков, чтобы они не сгинули во тьме.

– Хорошо. Мать Хило согласна, даже если после этого она останется на мели.

– Не волнуйся, – произнесла я, выставляя руку вперед. В центре ладони сгустилась жемчужина энергии. Я вырастила ее до размера мяча для гольфа и протянула Хило. – Маленький подарок для твоего перекрестка.

Тут я быстро отпрянула – за миг до того, как Хило протянула свою дрожащую руку.

– У меня есть несколько условий.

Хило покосилась на меня и скорчила кислую мину.

– Давай, девочка.

– Первое, – произнесла я, кидая энергетический мячик Хило. – Никаких убийств.

– Ты лишаешь меня половины моего бизнеса, Мерси, но Хило угодила в западню между молотом и наковальней. Какое второе?

– Если кто-нибудь придет к тебе и скажет, что передумал, ты сразу же снимешь свое заклинание, ясно?

– Да, – пробормотала Хило, не отрывая жадного взгляда от сияющего шара.

– Хорошо, а теперь ступай куда хочешь и оставь в покое меня и мою семью, – сказала я, стараясь скрыть улыбку. Хило развернулась и потащилась к воротам кладбища.

– За мной, Мартелл, – бросила она в пустоту. – Бабушка сделает так, чтобы люди тебя увидели.

Я направилась в сторону реки. Мои родные были похоронены в секторе К – на дальнем конце Эвергрин Серкл. Я прошла проезд Бонавентура и пересекла Татнэлл, любуясь на дубы и не слушая жужжание газонокосилок, рычащих у могил.

Даже не знаю, почему меня сюда занесло, но у меня возникло непреодолимое желание познакомить моего еще не рожденного сына с его прародителями, которые жили в Саванне давным-давно. А еще больше мне хотелось побыть возле моей матери. Вне зависимости от ее грехов и ошибок я намеревалась – мне было просто необходимо – рассказать ей о Мэйзи, спросить совета насчет Питера, дать ей возможность поприветствовать Колина. Отчасти я чувствовала себя глупо. Я никогда не ощущала, что ее дух задержался в Саванне. Мама оказалась одной из тех, кто мог ускользнуть из цепкой хватки города. Найдя могилы родных, я откинула подножку велосипеда и поставила его. Разделила букет на три части, немного для бабушки и дедушки, и львиную долю для мамы.

– Мама, – сказала я, садясь рядом с ее могилой. – Я собираюсь познакомить тебя с Колином, твоим внуком.

Я улыбнулась, положив ладонь на живот.

– Он еще совсем крошечный, но уже показывает свой характер.

Я помолчала, глядя на игру света и тени в листве, которые шевелил ветер. Непроизвольно скрестила руки, обхватив себя и ребенка внутри своей утробы.

– Мама, я пока точно не знаю, как мне поступить, но я обязательно сделаю этот мир лучше. Ради Колина – моего сына. Питер и я… мы вместе что-нибудь придумаем. Питер – хороший человек. Я в этом не сомневаюсь. Он принял фатальное решение, но я сумею простить его. Простить и забыть.

Я посмотрела на надгробный камень.

– Он – отец твоего внука, так что я должна принять его.

Воспользовавшись спокойствием и отсутствием спешки, я снова попыталась осознать свои чувства к Питеру. И вдруг меня осенило.

– Мне поможет то, что я люблю его, – проговорила я, и неожиданно меня охватило ощущение счастья. – Колин заслужил, чтобы у него был отец, а я вряд ли решусь жить с кем-либо, кроме Питера.

Высказав все, я прижала колени к груди и замерла, наслаждаясь умиротворением, которое принесло мне это откровение.

А потом я вспомнила Мэйзи. Наклонилась и дотронулась до мемориальной доски матери. Долгие-долгие годы – с момента моего рождения – мой контакт с ней был чисто формальным. Однако на сей раз я будто обняла ее, схватилась за юбку и закричала, проснувшись от страшного сна. Все сразу. Кошмар кончился, осталось только прибраться.

– Я найду способ исправить содеянное, мама. Я отыщу Мэйзи.

У меня пропал голос, когда я произнесла имя сестры.

– Я тебе обещаю, – сказала я твердо. – И я о ней позабочусь. Я понимаю, насколько между нами все плохо стало.

Я усмехнулась.

– Но ты сама в курсе, что это еще слабо сказано. Но не волнуйся, мама. Пожалуйста.

Ветер донес запах реки, и я встрепенулась. У меня же есть мои родные и близкие.

– Я об Айрис позабочусь. И об Эллен.

Обе отчаянно скрывали от меня свои страдания, храбро вкладывая свои силы в предстоящее появление Колина.

– Они обе потеряли людей, которых любили больше всего на свете. Я толком не знаю, что я могу для них сделать, но я поддержу их, и они придут в себя. И дядя Оливер тоже. Он, конечно, ничего не показывает, но он тоже стал каким-то потерянным, как и они.

Мне надо сосредоточиться и заодно поладить с остальными ведьмовскими семействами, которые вцепились в меня после того, как сила грани приняла меня.

– Я почти готова стать якорем. Наверное, мне надо повзрослеть. Хватит с меня «Шутовских туров» и лжи. Обещаю, мама, что ты сможешь мной гордиться. Но это не значит, что я буду поступать по чужой указке. Я намерена делать все по-своему. Я должна верить в то, что грань избрала меня не случайно. Ей не нужна послушная ведьма, которая пойдет по накатанной дорожке. Если бы сила желала для себя подобного якоря, наверное, даже более мощного, чем я, она бы все переиграла. И я не повторю судьбу Джинни.

При мысли о моей двоюродной бабушке во мне закипели эмоции, в основном плохие. Гнев, желание отомстить. Я не отрицала, что они во мне есть. Я признавала их наличие, но не подчинялась им. Да, со мной поступили плохо, но я не сделаю мою семью и себя счастливой, если превращу свою энергию в ненависть.

Я знала, что так и бывает сплошь и рядом, но мне это не нравилось.

– Я постараюсь простить Джинни, – прошептала я.

По тому, что случилось с Мэйзи, я понимала, что прощение не приходит сразу. Прощение – это решение двигаться в определенном направлении, концентрироваться на хороших чертах человека всякий раз, когда вспоминаешь, как он сделал тебе больно. К сожалению, Джинни не была щедрой по отношению ко мне.

– Это займет немало времени, но я не позволю ее яду отравить мою жизнь, – продолжала я, обращаясь к маме. – И я оставлю в прошлом то, что она мне сделала…. нам всем сделала. И начну с сегодняшнего дня.

Я встала и стряхнула песок с юбки.

– Я сейчас с тобой прощаюсь, мама, но я скоро вернусь, – подытожила я и взяла одну розу из тех, которые положила на могилу. – Пойду посижу пару минут с Джинни. Она всегда розы любила.

С цветком в руке я села на велосипед и поехала в сторону реки, а потом свернула налево, к кладбищу Гринвич.

Благодарности

Я бы хотел поблагодарить Сьюзен Файнсмэн из «Файн Литерари», моего агента, а также потрясающую команду издательства «47 Норт», в особенности Дэвида Померико и Анджелу Полидоро. Отдельная благодарность – моей повитухе в литературе Кристен Вебер, а также моей племяннице Таре Роки, которая очень мне помогла, читая многочисленные варианты этой книги. И, наконец, с большой любовью благодарю моих пушистых соавторов – Квентина Комфорта, Дюка и Шугара.

Об авторе

Джек Дуглас Хорн вырос в сельской местности в Теннесси и много странствовал по миру, но все равно оставил в своей душе частицы родной красной земли. Он путешествовал от Голливуда до Парижа и Токио, а также изучал сравнительное литературоведение, уделяя особое внимание французской и русской литературе. Кроме того, Джек Дуглас Хорн получил степень МВА по международной торговле и, прежде чем выбрал для себя литературную стезю, работал финансовым аналитиком. В свободное время писатель предпочитает заниматься спортом – он дважды пробегал полную марафонскую дистанцию и участвовал, по меньшей мере, в трех десятках полумарафонов. Джек Дуглас Хорн и его спутник Рич вместе с их общими тремя домашними любимцами живут то в Портленде, то в Сан-Франциско.

Примечания

1

«Шутовской тур» – тур по городу, во время которого рассказывают небылицы. (Прим. пер.)

2

«Машущая девушка» – знаменитая статуя в Саванне: девушка, машущая передником. (Прим. пер.)

3

Страшила Рэдли – персонаж известного романа американской писательницы Харпер Ли «Убить пересмешника», опубликованного в 1960 году. (Здесь и далее – прим. ред.)

4

Елисейские поля (Элизиум, или «острова блаженных») – в древнегреческой мифологии – поля загробного мира, куда после смерти попадают праведники и герои.

5

День независимости – национальный праздник, отмечается 4 июля.

6

День поминовения (День памяти) – национальный праздник, отмечается в последний понедельник мая, посвящен памяти всех погибших в войнах, в которых когда-либо участвовали США. День труда – национальный праздник, отмечается в первый понедельник сентября, также символизирует окончание лета.

7

«Йо-йо» – игрушка, которая состоит из двух дисков, соединенных осью; при броске «йо-йо» возвращается в руку играющего.

8

День благодарения – официальный праздник США, отмечается в четвертый четверг ноября.

9

Раббер – командная игра с мячом.

10

Стикбол – упрощенный вид бейсбола.

11

Джанни Лоренцо Бернини (1598–1680) – итальянский архитектор и скульптор эпохи барокко. Мраморная скульптура «Давид» (1623–1624) находится в галерее Боргезе, в Риме.

12

«Clay» (англ., произносится, как «клэй») – в переводе означает «глина», в поэтическом контексте имеет значение «человеческая плоть».

13

Гарри Гудини (1874–1926) – американский иллюзионист и гипнотизер.

14

«Лига плюща» – восемь частных университетов на северо-востоке США; считаются наиболее престижными в стране.

15

Праймериз – предварительные выборы, в ходе которых выбирается единый кандидат от партии.

16

Святая Тереза – имеется в виду знаменитая скульптурная композиция Бернини «Экстаз святой Терезы» (1645–1652), созданная из белого каррарского мрамора для церкви Санта-Мария-делла-Витториа в Риме.

17

Mercy (англ.) – в переводе означает «милосердие», «сострадание».

18

Элементали – создания, состоящие из одной из четырех стихий – Земли, Воздуха, Огня или Воды.

19

Психометрия – в данном контексте – способность видеть истинную суть вещей, событий, предметов и явлений с помощью обостренного внутреннего зрения.

20

Песах (Пасха) – древнейший иудейский праздник, отмечаемый в память Исхода из Египта.

21

Сонограмма – ультразвуковое исследование.

Content

Джек Дуглас Хорн
Грань

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Об авторе

Примечания