Цмыг Владимир

Другая реальность

Владимир ЦМЫГ

ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Фантастический детектив

Глава 1

Я пришел по объявлению. Хозяин квартиры мне сразу не понравился. Когда много путешествуешь, встречаешь много разных людей, попадаешь в разные истории, где порою ходишь по острию, так постепенно и вырабатывается интуиция…

В глазах хозяина компа я уловил, какую–то странную насмешку, хотя очки холодно поблескивали, и взгляд был вполне доброжелателен. Мне показалось странным, что слишком мало он запросил за совершенно новый винд — 2000. Но, может, ему позарез нужны были деньги?

* * *

Я начал печатать продолжение романа, главный его герой — маньяк–убийца, который вдруг оживает, и начинает действовать, но уже не как персонаж. Тема не нова, но я пытался внести в сюжет свежие нюансы. Когда я дошел до того места, где маньяк, убив рыжеволосую француженку–проститутку, выкладывает ее внутренности в медицинские ванночки, в верхнем правом углу компа появилось окошко, точно маленький экран цветного телевизора. Маньяк с большими окровавленными руками в резиновых перчатках, на которых очень ярко выделялась кровь, сопя, вокруг ванночек старательно раскладывал волосы, рыжие, как осенняя трава…

Меня стошнило. Я побежал на кухню и хорошо проблевался в раковину. Когда вернулся, на рабочем столе монитора уже не было этого страшного окошка… Я решил, что всё это мне показалось. Но увиденное выбило меня из колеи, я не в силах был сосредоточиться на чем–то одном. Мне всё время казалось, что совсем недавно я находился рядом с убийцей. И опять вспомнил взгляд прежнего хозяина этого компа…

Стакан коньяка всё представил в ином свете, я стал смеяться над самим собой. Когда пишешь такую чушь, которую сейчас обожает публика, недолго и свихнуться.

* * *

Когда я начал вторую главу детектива, у меня от волнения взмокли подмышки. Вновь появилось цветное окошко…

Криминалисты ищут отпечатки пальцев убийцы в квартире, где всё предназначено для сладострастных утех. Эта проститутка была элитной и не торчала на улице, как прочие дешевки. Сюда приезжали состоятельные господа. Здесь они воплощали в реальность свои низменные фантазии. Они выплескивали всё, что нормальной в сексуальном плане женщине показалось бы отвратительным. Здесь царствовали животные инстинкты…

Проститутка была русской, усыновлена бездетной французской парой. Когда ей исполнилось восемь лет, приемный отец, воспользовавшись тем, что его жена лежала в клинике, изнасиловал девочку. Это продолжалось в течение пяти лет, покуда девочка не сбежала. Попала она сразу в руки сутенера, который ей оставлял денег лишь на еду и шмотки.

Девушке повезло, один богатый господин купил ей эту роскошную квартиру, сделав содержанкой, потом он неожиданно умер. Но Шарлот, так звали француженку русского происхождения, не оказалась на панели. Шарлот любила бывать на той улочке, где когда–то спиной подпирала стену. Сидя в шикарном «шевроле», она с сочувствием, смешанным с долей презрения и самодовольства, смотрела на девиц в коротеньких юбочках, чулках в сетку, в туфлях на высоченной платформе.

…Комиссар полиции, господин Нокур, наблюдал за криминалистами, тщательно обследовавших уютное гнездышко убитой. Повсюду отпечатки пальцев, но принадлежали они солидным господам, с которыми уже побеседовал комиссар. Эти отпадали, во время убийства они все находились в постелях своих поднадоевших жен….

Сняв шляпу, белоснежным платком он вытер вспотевший лоб. Полового сношения не было ни до, ни после убийства. Убийство ради убийства? Или убийца, законченный маньяк, находящий наслаждение в самом процессе, возбуждающийся от вида крови, и беспомощности жертвы? Или всё проще, может, это случайный сумасшедший. Шизики весной проявляют бурную активность. А на бульварах сейчас цвели каштаны, ароматом перебивая бензиновые выхлопы автомашин.

Опечатав квартиру, выпотрошенный труп полицейские увезли в морг. Комиссар купил несколько газет, в одной из них весьма дотошно описано это убийство, хотя ни один из своры писак не переступал порог квартиры убитой. «Кто–то «стучит» из моей команды» — решил комиссар»…

Глава 2

Стрельнув деньжат у консьержки госпожи Ранерьев, выпив пару чашек кофе с ликером, я застыл в раздумье над клавиатурой. Мне хотелось описать берлогу «Потрошителя», узнать, кто он, откуда?

Как только я нажал на первую букву клавиатуры, в углу экрана семнадцатидюймового монитора появилась яркая картинка, она жила, точно кто–то снимал веб–камерой. Маньяк спокойно сидел на высоком сиденье у стойки бара и потихоньку потягивал абсент. В баре были проститутки, но ни одна не подсела к нему, хотя он в приличном костюме. Может, это безошибочное чутье самок… Он курил дорогую сигару, которую украл из квартиры Шарлот.

На этот раз я не побежал к холодильнику, чтоб врезать стакан водяры. «Будь, что будет!..» — решил я. Глядя на картинку, начал описывать, разворачивающиеся там действия. Теперь я был соглядатаем, даже соучастником этого приземистого француза с большими руками. Я ловил его взгляды, которые он бросал на женщин, мои ноздри щекотал табачный дым, запах гамбургеров, я слышал голоса, музыку.

Взгляд маньяка часто задерживался на одной светловолосой лет двадцати проститутке… Нанюхавшись кокаина, забрасывая голову назад, она громко хохотала, показывая великолепные белые зубы. Не подцепив клиента, она вышла из бара, маньяк последовал вслед за ней.

У неё не было машины, она шла по тротуару, зазывающе улыбаясь встречным мужчинам, но сегодня явно не её день. Маньяк, прячась за стволы платанов, акаций и каштанов, следовал за ней. Она свернула на неосвещенную часть улицы. Бесшумно подкравшись сзади, он ударил её по голове отрезком водопроводной трубы, завернутым в толстую ткань. Возле тротуара стояло несколько машин, Маньяк ловко открыл заднюю дверцу чужого каплевидного фургона и заволок в салон оглушенную девицу.

Вспотев, как проклятый, я стучал по клавишам, уже боясь, что картинка исчезнет…

Фургон остановился за городом. Небольшой двухэтажный дом на высоком фундаменте со всех сторон обступили деревья и запущенные кусты. Скрежетнул замок, маньяк, как куль, через плечо перебросил вялое тело и отнес в подвал.

Ярко вспыхнувшая лампа в триста ватт до самых углов четко выхватила все предметы. В центре стол… в изголовье и в ногах кожаные расстегнутые ремни. Маньяк защелкнул пряжки на ногах и руках несчастной. Рядом небольшой столик, на нем аккуратно сложены медицинские инструменты, стояли эмалированные ванночки.

Меня в этот миг ничто не подвигло позвонить в полицию и сообщить, где находится дом, в котором снова готовится самое ужасное. Что мешало снять трубку? Любопытство писателя, страх потерять важный материал? Нет, я был уже подельником этого монстра–компа…

Скальпелем он разрезал кофточку, короткую юбку, чулки. Обнаженное белое тело с раскинутыми ногами, где темнел треугольник лобка, четко выделялось на столе. Длинным, горбатым носом с лошадиными ноздрями, из которых выбивались кустики волос, он водил по телу девушки, с наслаждением вдыхая аромат молодой кожи.

Когда ножницами он остриг ее голову и бритвой начал снимать кудрявую поросль на лобке, девушка очнулась. Вначале она не поняла, где она, что с ней, потом закричала. Её испуг и крик «Потрошителю» доставили ещё больше удовольствия. А стены подвала толсты. Рыдая, она принялась умолять отпустить её. Немного успокоившись, со страхом глядя на все его приготовления, жертва начала соблазнять его деньгами, которые спрятаны у неё в доме под сидением дивана. Он лишь молча усмехался, надевая фартук. Наверное, стены этого подвала впитали в себя крики не одной такой несчастной.

Во всем мире только я мог помочь ей, но руки мои как бы приросли к клавиатуре. Я боялся пропустить каждое слово, каждое движение жертвы и палача. Это было мучительно, но я ничего не мог с собой поделать, я был, как зомби…

Красным фломастером «Потрошитель» жирно пометил те места, где находились почки, сердце, печень. Я знал, всё будет без наркоза… вопли и мучения жертвы, это апофеоз всего действа. Сердце он удалит в последнюю очередь. Он безошибочно определил местоположение органов… В моей башке неотвязно пульсировала лишь одна дурацкая мысль: «Почему полиция совершенно ничего не знает о нём?»

Острый скальпель сделал глубокий надрез на месте почки, выгнувшись дугой, оскалив рот, девушка громко закричала. Крик был наполнен отчаянием и безысходностью. Коленом придавив тело к столу, «хирург» зажимами зажал обрезанные концы артерий. Крови стало меньше. От её тошнотворного запаха рвота хлынула на мои туфли…

Красная почка в эмалированной ванночке, вскоре рядом легла и другая. Когда он доставал печень, судьба девушке подарила потерю сознания… Мозг еще жил, когда чудовище от всех артерий и соединений отсек пульсирующее багровое сердце…

Я не выключал компьютер, экран монитора, прежде чем погаснуть, оставил такую надпись — «…в полночь взгляни на меня, будет весело…»

…Компьютер жил своей жизнью, когда хотел, включался и вырубался. Когда правил текст, я понял, это настоящий бестселлер, за который я получу, наконец, кучу денег. Только надо повести себя разумно, и не продешевить, прозондировав почву во многих издательствах. Теперь я не буду простым просителем…

Сволочь, я совсем забыл про выпотрошенную девушку в подвале!

Вдруг вспыхнул экран, зажужжал вентилятор компа, охлаждая процессор. Я не увидел подвала, чего так боялся. Но меня вдруг охватил истерический хохот, я увидел комнату консьержки, кровать… Её белый толстый зад, то поднимался, то опускался, она мастурбировала большим красным искусственным фаллосом, ласково приговаривая, постанывая, и вздыхая: «О, Поль, мой милый Поль, тебе хорошо… хорошо…?» Поль — это её покойный муж. Сегодня утром эта вежливая дама, одалживая мне деньги, многозначительно заглянула в глаза!

Картинка в углу экрана сменилась. Тот же украденный фургончик в гараже подвала, двери широко открыты, в эмалированных ванночках внутренности, на тело наложены ровные стежки. Я еще раз убедился в профессиональности этого урода. Без единого пятнышка обнаженное тело лежала на чистой простыне. Ванночки стояли на ее срезанных волосах. Темнела щель гладко выбритого лобка. Я взглянул на часы — три часа ночи, время воров и убийц.

…Фургон остановился там же, откуда был и угнан. Картинка исчезла. Я оторвался от клавиатуры, понимая, следующие главные события развернутся завтра. Вновь появилась картинка, которую сейчас я б не хотел видеть. Мне достаточно госпожи Ранерьев…

Этой девушке в издательстве я иногда дарил цветы, с любезной улыбкой она их принимала. Мы как — то раз даже пообедали в ресторане, я заказал устриц и бутылку белого дорогого вина, чисто по–русски спустив последние деньги. Устриц я не любил, но не показывал вида, с улыбкой глотая эту скользкую гадость.

Она типичная француженка, одна из тех, которые при всей своей некрасивости кажутся привлекательными. Что это, особый парижский шик, умение одеваться? Или выразительная мимика подвижного лица и постоянная улыбка? Ох, эта улыбка! Мы, русские, так часто не скалим зубы, мы более естественнее, и когда нам улыбаются где либо в чужой стране, нам кажется, что мы произвели впечатление, не замечая, что это всего лишь дежурная отрепетированная улыбка. У Мари была прическа каре и тоненькая шейка, которая меня так умиляла, мне хотелось заботиться о ней.

В одних чулках, на коленях она стояла в какой–то комнате. На стуле со спущенными штанами сидел полный господин. Результат её умения я видел на искаженном лице толстяка. В особо сладострастные мгновения, короткопалыми лапами он сжимал ее растрепанную голову. Побагровев, наконец он разрядился, Мари не выплюнула эту гадость, а проглотила. Немного посидев, откинувшись на спинку стула, клиент вытащил из кармана несколько банкнот, с милой улыбкой она их взяла и вышла в другую комнату.

«Вот почему, — подумал я, — эта «порядочная» девушка так хорошо одевается! Ведь оклад сотрудницы скромного издательства вряд ли бы это позволил».

…Наконец, я отключился, меня мучили кошмары, даже в сновидениях за мной наблюдал зловещий, светящийся глаз монитора.

Проснувшись, я хотел было бежать к ближайшему киоску, чтоб купить свежих газет. Фургон непременно уже обнаружила полиция, ведь хозяин сообщил о пропаже. Но… обернувшись, схватился за сердце, теперь весь экран монитора заполонил проклятый фургон!

Суетились детективы, санитары на носилки укладывали труп в полиэтиленовом мешке. Комп, которого я мысленно прозвал одноглазым дьяволом, приглашал меня к клавиатуре. Он был любезен, подождав, когда я приготовлю чашку крепкого кофе и сделаю бутерброд с сыром.

На экране появились столбцы утренних газет, почти все они кричали о новой жертве «хирурга».

«Наконец, — отметил я, — они дали ему настоящее имя. Именно — «хирург!»» Настырные репортеры требовали у растерянного, хмурого комиссара, не было ли побега из психушки бывшего хирурга или патологоанатома? Комиссар выдавливал из себя некое подобие улыбки, надвинув шляпу на самые глаза. Он уже навел справки — побег из психлечебницы исключен. Нокур знал только одно, если это дело он не доведёт до конца, не видать ему хорошей пенсии за выслугу лет…

В вагоне метро, на перроне, в супермаркетах, в такси, в кафе, гриль–ресторанчиках только и говорили о маньяке. Казалось, город сошёл с ума!

Проституток всех цветов кожи охватил ужас. На этой тесной улочке, где находилось издательство, я часто слышал ломаную французскую речь, перемеженную крепким русским матом. Здесь хватало славянских девиц… Когда они приставали ко мне, улыбаясь, я отмалчивался, мне было стыдно, я испытывал унижение за свою бывшую развалившуюся страну. Но после всего увиденного у Мари, теперь эти крикливые шлюхи казались ангелочками…

Мой работодатель пробежал страницу, лицо приняло хищное выражение… Прочтя двадцать страниц текста, отпечатанного на принтере, он спросил:

— Ты что, вправду там присутствовал, всё видел, и полиция тебя не дала под задницу, и всё, как на духу, выложила?.. Но ты молодец, здорово, натуралистически точно всё описал, я не удивлюсь, если в один прекрасный день тебя не возьмет полиция…

Откинув голову к спинке стула, он рассмеялся собственной шутке.

— А впрочем, если у тебя так здорово развито воображение, продолжай, но чтоб завтра было сорок страниц о второй жертве! Может, в морге и в полиции у тебя есть друзья? Но ведь ты русский…

Я кисло улыбнулся, и попросил аванс. По привычке шеф нагло ощерил фарфоровые зубы, которые мне частенько хотелось выбить.

— Завтра принесешь сорок страниц, тогда получишь!

Я схватил со стола папку с первой главой, теперь я диктовал условия…

— Сорок страниц уже готовы! (Я покуда не включил в эту главу Мари и мадам Равеньер). Я так думаю, мсье Гарден, в другом издательстве мне дадут больше.

Издатель удивленно посмотрел на меня, потом засмеялся, смехом прикрывая злобу. Он всегда себя считал этаким богом, дававшим работу разным писакам.

— А ты в бизнесе начинаешь делать успехи. Сколько хочешь?

Я назвал цифру.

Он в бешенстве заорал, чтоб я выметался со своим драным опусом. С папкой под мышкой, я спокойно направился к выходу. У входа издательства меня догнала верткая Мари.

— Жан! — она так меня называла, хотя я крещен как Иван. — Шеф просил вернуться, он согласен.

Теперь на меня она смотрела без той фальшивой любезности, а с уважением…

— Хорошо, — прохрипел хозяин. — Но запомни, первые шестьдесят страниц выйдут в газете (думаю, ты уже строчишь роман), потом пробный тираж в десять тысяч. Разойдётся, получишь 50 процентов, после заключим контракт на переиздание, все авторские права перейдут ко мне, но условия мы обговорим отдельно. А остальные сорок страниц, чтоб сегодня были на столе. Посему, вот половина той суммы, вторую получишь, когда увижу эти сорок страниц.

* * *

Отдавая долг мадам Равеньер, я еле сдержал хохот. Нельзя, нельзя так много знать человеку о другом человеке!..

Я открыл бутылку прекрасного «Божоле», поджарил два больших бифштекса. Теперь я богач. При моем появлении вспыхнул экран монитора, я уже не удивился, когда там появилась красная надпись: «Приятного аппетита, скоро сядем за работу. Поздравляю вас».

Тут же на память пришли Фсб, ЦРУ, секретная французская служба…

Я сел за клавиатуру. Для разминки появилась картинка, где в туалете подросток, всегда здоровавшийся со мной, живущий этажом выше, глядя в порножурнал, стоя возле унитаза, работал правой рукой. Вспомнив о своих юных прегрешениях, я неожиданно покраснел.

Появился «Потрошитель». Он, видать, кончает, когда обнюхивает голое тело беспомощной жертвы, задерживая лошадиные ноздри в выбритой вагине.

«Почему именно только рыжих и светловолосых он убивает, вон, сколько шлюх — черных, цветных, желтокожих?..»

На экране исчезла живая картинка, появилось — «Хи–хи–хи! А ты сам догадайся…» Что этим хотел сказать монстр? Сжав виски, я застыл в глубоком раздумье перед светящимся экраном.

«Боже! — вдруг крикнул я. — Ведь бывшая моя жена была рыжей!»

Она часто меня доводила до бешенства, тогда хотелось трахнуть её красивой башкой об стенку, или всадить заряд картечи в живот. Живот, который я столько раз целовал, оставляя темные звезды засосов. Этими засосами она хвалилась в офисе, перед ахающими сотрудницами, задирая кофточку. На вечеринках женщины так странно смотрели на меня. Благодаря такой рекламе, в их глазах я был современным Казанова. Только сейчас я понял, почему она так часто просила, даже тогда, когда не было секса, сделать ей несколько засосов на груди, животе возле лобка… Потом моё сексуальное геройство приглушило творчество. Если найдешь равновесие между музой и женщиной, можно написать что–то стоящее.

Я хотел обладать Мари, но теперь знал, почему у меня с ней не клеилось. Когда подпирало, я приводил мулатку, она брала много меньше других, хотя могла дать сто очков вперед прочим бесплатным давалкам, которых я знавал в России. России, о которой тосковал, куда мне, безденежному, и без имени не было ходу. Опять таскаться по бедным газетенкам, по прогоревшим издательствам, нет, извините!

Черт возьми, об этом драном компьютере, груде железок, я уже думал, как о живом существе! Он мои давние желания спроецировал на каком–то психопате, вложив ему в голову наслаждение от беспомощности жертвы. Это моё бывшее жгучее желание, заткнуть кляпом рот жене, когда на моё одно слово, она успевала, как из автомата, дать очередь из десяти.

Я налил полстакана коньяка, полегчало. «Будь, что будет, — окончательно решил я, — деньги не пахнут!»

В углу рабочего стола экрана появилась картинка… Носатый в супермаркете, исподтишка наблюдал за полной рыжеволосой дамой, меж стеллажей двигаясь с тележкой, иногда бросая туда разные пакеты и банки с пивом. Шум магазина ворвался в мои уши.

Полная дама, довольно симпатичная, с рыжей гривой рассыпавшейся по плечам, очень напоминала мою бывшую жену. Брала она только самые дорогие продукты.

Положив покупки в багажник «Вольво», она открыла переднюю дверцу. Быстро подойдя сзади, носатый толкнул её в спину, и забрался в салон. Кулаком он оглушил жертву, широкой липкой лентой заклеив её рот, обмотав руки и ноги. Окна в машине тонированные, никто из прохожих не видел, что делается внутри. Тяжелый кокон он кинул на заднее сиденье. Содержимое сумочки он высыпал на сиденье, среди разных вещиц и косметики выудив водительское удостоверение.

Вел он машину уверенно. Вот он и на месте. Нажав на кнопку электронного замка, Потрошитель открыл дверь гаража особняка.

В зале на софе он содрал ленту со рта. От боли хозяйка очнулась, застонала. Выразительные голубые глаза выражали недоумение, испуг: что с ней? Кто этот мужчина? Я подумал, кажется, она не француженка. Внизу картинки пробежала синяя надпись — «Верно, она немка, муж француз, и он допоздна задержится в своем департаменте по делам эмигрантов».

Я слышал шумное дыхание беспомощной жертвы, слова мольбы били по моим перепонкам. Наивная, она цеплялась за соломинку, полагая, что он будет её насиловать, а потом убьет. А может, и нет. Если б она знала, что её ожидает впереди!

— Мадам, — наконец, я услышал хриплый, дребезжавший голос маньяка, — я должен сделать своё дело.

— Какое! — шепотом спросила она, глаза ее были круглые от ужаса, лицо бледное, высокая, полная грудь часто вздымалась.

— Мадам, — скривился от внутренней боли носатый, — кто–то внутри меня заставляет всё время убивать, я не могу ему противиться, это сильнее моей воли. Вы мне не сделали ничего плохого, просто вся вина ваша в том, что вы рыжеволосая.

— Нет! — радостно крикнула немка, вдруг обретя надежду, — я просто перекрасилась, я шатенка!

— Не обманывайте, мадам, — грустно усмехнулся маньяк, я точно знаю, вы рыжая.

Пытаясь протянуть время, глядя, как на низком кофейном столике он раскладывает зловеще поблескивающие медицинские инструменты, еще до конца не понимая, зачем они, она сказала:

— Может, вы хотите виски, джина, коньяка, хорошего вина, поесть, всё в холодильнике.

— Мадам, прежде всего дело, еда потом. — Вежливо улыбнулся Потрошитель, хлороформом пропитывая марлевый тампон. Он не надеялся на толщину стен…

Когда дама уснула, скальпель вспорол платье, и нижнее бельё. Лошадиные ноздри опять стали блуждать по всем закоулкам тела, обтянутого холеной белой кожей. Дама была в полном соку, и до начала увядания ещё далеко.

Я вдруг увидел свою жену, во мне внезапно поднялась волна звериной похоти, но вспомнив того подростка этажом выше, я еле удержался от этой гадости…

Носатый свои ноздри глубоко погрузил в зев влагалища, жадно вдыхая аромат женского лона. «Это, видать, он перенял от прежнего хозяина, — подумал я, — а от скольких он еще возьмет самое мерзкое…»

На экране вспыхнуло насмешливое: «Неужели после издания книги, ты со мной расстанешься?» Я промолчал, теперь, даже мысленно, я опасался думать об этом монстре.

Для верности Потрошитель рот жертвы опять замотал клейкой лентой, хотя она крепко спала. На блестящем паркетном полу он расстелил полиэтилен, сверху простыня. Стуча по клавишам, описывая интерьер комнаты, и все действия маньяка, я всё более и более сомневался, что это жаждущий крови психопат…

Те же отметины красным фломастером, надрез скальпеля точен. Теперь меня не тошнило, ко всему привыкаешь. Красная почка в эмалированной ванночке, потом вторая, вот и печень вынута. Перед смертью жертва очнулась. Хотя я слышал лишь сопение, мой мозг буравил крик ужаса, боли, отчаяния и безнадежности — это самый страшный крик. Лицо Потрошителя перекосила гримаса недовольства. Тяжелым кулаком он успокоил «оперируемую».

Мокрой тряпкой он обтер тело убитой. Таким безукоризненным стежкам мог позавидовать профессионал самой лучшей клиники мира. Белое без растительности тело на чистой простыне (он сменил пропитанную кровью), Потрошитель даже тщательно побрил ей ноги, хотя совсем недавно она делала эпиляцию. В этот миг во мне вспыхнула жгучая тоска по бывшей жене, которую совсем недавно считал виновницей во всех моих бедах…

…Я быстро стучал по клавиатуре, обозначая названия улиц, по которым мчал Потрошитель, где останавливался, когда зажигался красный огонь светофора. Такие точные детали на читателя действуют, как удар дубинки по черепу, всему написанному придавая элемент значительности и достоверности. Машину «хирург» поставил там же, где и похитил. Полиция её нашла быстро. Муж сообщил о пропаже жены и об окровавленной простыне.

…Комиссар Нокур, скрывшись от своры щелкающих цифровиками репортеров, не говоря ни слова, помчал к перфекту. Там его ожидал весьма нелюбезный прием. Случившееся в городе уже дошло до президента.

Комиссар начал говорить, что такие маньяки, как этот, появляются раз в сто лет, некоторых так и не смогут поймать, покуда они сами не исчезнут.

Префект заорал, что ему насрать, что маньяки куда–то исчезают, ему надо, чтоб негодяй был пойман в самое ближайшее время, иначе… (он запнулся, ведь комиссар его бывший однокашник), иначе придётся уйти в отставку…

Картинка исчезла, потом и вовсе погас экран монитора.

* * *

В дверь позвонили и пригласили в полицию. «Вот оно!» — с опаской, но в то же время с долей удовольствия отметил я. Такая реклама для почти готовой книги! Рукопись я хранил в камере хранения на вокзале. Её не надо раскручивать, мою фамилию, после опубликования двух глав, знал весь Париж. Издатель пыжился от гордости, тираж его газеты взлетел неимоверно высоко. Меня всегда потешали такие вот нетворческие лохи, считавшие себя очень пробивными и ловкими. Он презирал русских, по дешевке продававших свои мозги, теперь же он очень скоро убедится, что и его использовали…

…Комиссар предложил мне сигару, я вежливо отказался. Тогда он сходу перешёл к делу.

— Объясните, почему вы больше нас знаете об этих мерзких убийствах. Особенно вот последнее. А разговоры мои с патологоанатомом и криминалистами, ведь при этом никто из посторонних не присутствовал?

— Господин комиссар, а писательское воображение?..

— Бросьте пороть чепуху, я не верю в ясновидение! Может, вы подельник этого маньяка?

Я ожидал такого поворота:

— Когда происходили эти ужасные события, я сидел за клавиатурой компьютера. Вы прекрасно об этом осведомлены. Никогда, — ехидно улыбнулся я, — не сбрасывайте со счетов воображение писателя. Кстати, все пророки были в какой–то мере ясновидцами — писателями. Взять хотя бы Нострадамуса. Если б в полиции служили такие люди, как я, думаю, меньше было б нераскрытых преступлений.

Комиссар молчал, у него не было ордера на мой арест. У этого писаки алиби в каждом кармане. Он лишь хотел, надавив, чтоб я раскололся, назвав имя «стукача» в его команде.

…На бульварах цвели каштаны, под ними стояли столики с улыбающимися клиентами. Я уже чувствовал себя богачом! Бестселлер, раз и навсегда, разрешит мои финансовые затруднения, даст возможность написать бронебойный роман о последних событиях в России.

Возле своего дома я вдруг захотел женщину. Но мулатки уже не было, дававшей даже в долг. Я набрал номер агентства «девушки по вызову», вспыхнул экран монитора, приглашая меня к клавиатуре.

Администратор прошла длинный путь шлюхи, прежде чем начала распоряжаться телами других. Как змея гибкая, с маленькой блестящей головкой и личиком с загримированными морщинами. Голос хрипловатый, от курения и выпивки. Я не знал ни одной проститутки, которая бы не ширялась, не курила или не пила. Наркоманок я определял по зрачкам, этих я никогда не снимал…

— Мсье желает брюнетку, блондинку, рыжеволосую, шатенку, китаянку, японку, француженку, мулатку, восточноевропейскую, например, есть русские.

Я вспомнил бывшую жену.

— Мне рыжеволосую, белокожую, с грудью четвертого размера и бедрами достаточно широкими. Но чтоб кожа была чистая, без веснушек.

Бестия любезно улыбнулась, показав все тридцать два фальшивых фарфоровых зубов:

— Назовите номер вашего телефона и адрес, время, когда вы сможете ее принять?

Она назвала цену. Мулатка столько брала за десять встреч. Я согласился, ведь я без пяти минут богач.

… Через час я провел девушку в спальню, где стояли кровать и тумбочка. Я не хотел, чтоб монитор компа пялился на неё.

Неуловимо она чем–то была похожа на мою жену.

Оставшись лишь в чулках и поясе, на ломаном французском девушка спросила:

— Если месье желает, могу снять и это…

— Нет–нет, так будет лучше! — на русском ответил я. Она сначала удивилась, потом расхохоталась.

— Маша, — девушка протянула белую холеную руку. Я назвал своё имя и попросил её ни о чём больше не спрашивать. Русских сейчас, где только не встретишь, и у всех одна причина…

Она была изощренной профессионалкой, я получил еще больше, нежели с мулаточкой, так что деньги не зря были потрачены. Когда я отдыхал, забыв про монитор, обнаженная девушка пошла в ванную, ей надо было пройти через гостиную. Предчувствие скомкало всё моё хорошее недавнее настроение…

Одеваясь, она сказала.

— Если хочешь, я могу дать адрес квартиры, которую снимаю. Можешь ко мне приходить, это тебе обойдется дешевле, ведь приходится отстегивать агентству. Можешь прийти и просто так, как приятель, иногда так хочется поговорить с москвичом. Ты бывал в «Лукоморье», в «Манеже»? — Я кивнул головой. — Это мои любимые места. Только не спрашивай, как я до этого докатилась, я же не спрашиваю, как ты здесь очутился, в этой каморке. Я, филолог, полторы тысячи рублей получать где–то в занюханном городке! Извините!

На прощание я дал ей больше оговоренной платы, сказав, что русские должны поддерживать друг друга.

Она рассмеялась, не фальшиво, по–французски, а чисто по–русски — от души.

— Тогда придется давать бесплатно, чисто по дружески, как соотечественнику…

О, если бы я знал, что натворил, пригласив её сюда! Разве мне мало той мулатки, которую позавчера выпотрошил маньяк, смерть которой среди картонных коробок сарая на окраине города я тщательно зафиксировал…

Глава 3

Когда девушка вышла из подъезда, вспыхнул монитор, я сел за клавиатуру. Маша из сумочки вытащила изящную книжечку, захлопнула, и кликнула такси.

…Квартира этого клиента ни в какую ни шла с моей — одна ванная, отделанная мрамором, занимала больше места, нежели вся моя двухкомнатная клетушка. Я подробно описал антураж, дизайн гостиной и спальни, точные детали, мясо на костяке сюжета… Они лишний раз показывают, что автор всё это не высосал из пальца…

О-о, только сейчас я заметил, что таксистом оказался старый знакомый, Потрошитель — ужас проституток города. Вчера мадам Равеньер, узнав о смерти мулатки, с фальшивой ноткой сочувствия сказала, что жалко бедняжку, но видно это кара Божья…

…Этот клиент оказался извращенцем, его интересовал лишь анал. Анус у неё, видать, узок, Маша морщилась от боли, даже мазь не помогала. Клиент был богат, видать, купил её до утра, потому как она не торопилась уходить. Моё отвращение к этому извращенцу было настолько велико, что я чуть было не ударил кулаком по клавиатуре. Но тут «лжетаксист» нажал кнопку домофона. Розовая обнаженная Маша, только что из ванной, заученно ласково провела пальцами по жирной щеке хозяина:

— Жюль, пожалуйста, в сумочке там у меня документы.

В персидском халате хозяин, не снимая цепочки, отворил дверь, и тут же в лоб получил пулю из пистолета с глушителем. Потрошитель мгновенно плоскогубцами перекусил стальную цепочку. Ударом кулака он бросил на пол онемевшую Машу.

Я застонал от отчаяния, слезы появились на моих глазах, но я в продолжал клацать по «клаве», это была последняя глава моей книги, я знал, что больше не смогу писать, сумасшествие маячило на горизонте.

Когда «хирург» тщательно и педантично разрезал тело жертвы, а потом зашивал, слезы капали на клавиатуру. На этот раз душевная боль была пронзительной. Такой боли я давно не испытывал.

Теперь Нокур мной займется более основательно. Вытаскивая кассету, я возблагодарил Бога, что недавно поставил автоответчик… Голос администратора агентства четко прослушивался на пленке, к тому же в записной книжке убитой девушки был номер телефона последнего клиента.

…Книга была готова. Осталось лишь переждать волну статей в криминальной хронике газет об очередном преступлении «Потрошителя». Теперь уже о двойном убийстве. Газеты на этот раз будут дольше смаковать все подробности. Новая встреча с комиссаром на этот раз затянется, и посему мне нужен хороший адвокат.

…Секретарша сразу же провела меня в роскошный кабинет директора издательства, специализирующегося на детективах, любовных и порнографических романах. Издатель был хищник, но хищник любезный, акула во мне видела неплохую добычу. Хорошо когда интересы людей совпадают — в бизнесе, как и в любви…

Прочитав последнюю главу, он удивленно присвистнул. Насколько бледно это же самое передали утренние газеты…

— Как вы успели настрочить такое?..

Я многозначительно усмехнулся, и попросил денег. Контракт был уже составлен, но еще не подписан, в нем следовало оговорить кое какие пункты.

— Эти деньги мне нужны для хорошего адвоката, — добавил я. Эта девушка до этого была у меня, мы с ней занимались любовью… Здесь комиссар может и нажать.

Акула напряглась.

— А где рукопись?

— Ну, конечно же, не в моей квартире, — усмехнулся я.

— Тогда залог эта глава, — после некоторого раздумья сказал издатель.

Когда я вышел от него, душа моя пела. Столько денег я давно не держал в руках. Половину задатка я положил в банк, прибавив к своему мизерному давнему счету.

В солидной адвокатской конторе мне предложили молодого, но очень успешного адвоката.

…Как я и думал, в моей квартире хозяйничала полиция, всё было перевернуто вверх дном. Ожидая меня, комиссар курил на стуле возле черного экрана монитора. Он сунул мне ордер на обыск и арест. Полицейский в портупее стал за моей спиной.

— Да, я знаю, вы были дома, когда девушка от вас поехала к клиенту. Вы знали её раньше? Может быть, вы даёте наводку?

Ехидно улыбаясь, я вытащил из кармана кассету.

— Кто знает, может, ненароком вы бы её ПОТЕРЯЛИ…

Комиссар несколько раз внимательно прослушал мой разговор с агентством… Он уже не улыбался, тень раздражения притаилась в уголках губ.

— И всё же вас придётся арестовать, надо уточнить кое–какие детали. Не волнуйтесь, вашу квартиру опечатают, возле дверей будет дежурить полицейский.

* * *

Меня поместили в камеру с лохматым клошаром и двумя наркоманами. Те сонно моргали глазами, еще не отойдя от дозы. Клошар долго приглядывался к моим туфлям, потом предложил поменяться, щеря гнилые зубы. Конечно, дежурный отсутствовал… Бродяга был выше на голову, но зато я когда–то преуспевал в уличных драках. Это с детства во мне крепко сидело: надо всегда идти на опережение, иначе проиграешь. Я знал, зачем меня посадили с подонками, для того, чтоб я стал податливей.

Неожиданный удар в солнечное сплетение, был настолько силен, что детина под удивленными взглядами наркоманов долго пролежал без сознания. Очухавшись, с мокрыми штанами, бродяга заполз в угол камеры и больше не возникал.

Заскрежетал ключ в замке, полицейский пальцем поманил меня. По его взгляду я догадался, что он видел мой коварный удар. С некоторой долей восхищения он вернул сотовый, документы и бумажник, номера купюр были старательно переписаны в акт. Я снова расписался, что не имею никаких претензий.

— Я знаю, — сказал комиссар, — вы никакого отношения не имеете к этому убийству, как и к прочим, но одно меня мучит, откуда вы могли знать весь наш разговор в машине. Вам кто–то передал запись… Я могу поверить в изощренное воображение писателя, который опираясь на кое–какие детали может воссоздать точную картину убийцы и убийства. Но разговор полицейских, детективов, криминалистов? Ведь такими специфическими словечками немногие пользуются из моего окружения. Этого выдумать никак нельзя. Кто из моих работает на вас? Много ему платите за информацию?

— Увы, здесь помочь ничем не могу, так как я контактирую лишь с газетами. — Я торжествовал.

Набычившись, господин Нокур долго смотрел на меня, потом изрёк:

— Я могу устроить так, что вы, как соучастник, надолго сядете, я смогу найти таких свидетелей… Ваше алиби может лопнуть.

Я вытащил из кармана сотовый. Он поинтересовался, кому я буду звонить. Я назвал известную в Париже адвокатскую контору и адвоката, который будет меня защищать. Комиссар поморщился. Этот адвокатишка недавно развалил два громких процесса, прямо на глазах восхищенной публики в прах превратив крепко сшитые дела. Ему не хотелось снова оказаться в дураках. Он понимал, меня на понт не возьмёшь, с таким железным алиби и с такой защитой, я могу на него самого подать в суд за произвол.

Комиссар кисло улыбнулся, выпустив дым черной египетской сигареты.

— Как вы думаете, убийства долго будут продолжаться, что на этот раз подсказывает ваша интуиция.

— Когда отцветут каштаны, — наобум брякнул я.

— С чего это вы всё взяли?

— Вспомните, когда была убита первая, проститутка, тогда лопнули почки каштанов, теперь же цветы почти облетели со всех деревьев. Этот аромат весны сводит с ума маньяка. Думаю, он объявится следующей весной, но вы к этому времени уже уйдёте на пенсию.

— Что ж, будем надеяться… — Комиссар в пепельнице раздавил сигарету, забыв обо мне. В голове его уже созрел план.

«Подожду неделю, если за это время ничего не произойдет, устрою погоню за наркоторговцем. Хорошо, что не замёл раньше… как будто знал, что ещё пригодится. При погоне шлепну, в квартиру улики: несколько волосков жертв на пиджаке, ну ещё скальпель с кровью последней жертвы…»

* * *

Книга стала бестселлером. Тираж в двести тысяч экземпляров разошёлся моментально. Книгу я назвал «Аромат каштанов» — это название появилось, как ни странно, лишь в кабинете комиссара. На моем счету лежала шестизначная сумма — я был богач, ко мне рвались читатели, особенно женщины, чтоб я подписал им купленные экземпляры. Увидев такой успех, издатель решил издать еще триста тысяч, я заключил контракт…

Я теперь знал, монитор управлял моей волей, как до этого управлял волей бывшего хозяина. Я не мог даже представить, у скольких людей побывал этот дьявол — комп, выудив в их подсознании самое низменное…

…Бывшего хозяина компа я не нашел, мне сообщили, что он съехал с квартиры, как только лопнули почки на каштанах. Я понял, он убежал от меня и от монстра–компа.

«Но почему он сам этого не сделал?» — думал я, выбирая небольшую кувалду с деревянной ручкой в магазине «Всё для загородного дома». На недавно купленном новеньком «шевроле» подъезжая к своей опечатанной квартире, я пришел к мысли, что хозяин, наверное, пытался, но что–то у него сорвалось. Значит, надо войти быстро, и сходу, с одного размаха вдребезги разнести монитор, а потом и сам компьютер. Всё–всё в мелкие кусочки, и разбросать по разным свалкам. Другая реальность не должна вторгаться в нашу жизнь.

Я быстро вошел в комнату. Светился экран монитора, комп явно меня ждал… Я вскинул вверх кувалду, но так и не опустил её на проклятое электронное чудовище. На багровом фоне большими синими буквами четко выделились буквы. — «После удара тяжелого металлического предмета по мне, ты автоматически превращаешься в убийцу! Картинка мгновенно уйдет во всемирную сеть…»

Надпись исчезла и появилась картинка во весь экран, где я увидел себя со скальпелем, потрошившего Машу. Такого ужаса я не испытывал никогда… Отчаяние и безнадежность льдом обожгли моё сердце. Бессильно опустилась поднятая рука с кувалдой, с грохотом она вывалилась из обессилевших пальцев. Картинка исчезла, опять появился зловеще синий текст: «Я тебе больше не нужен, я тебя сделал богатым, так продай меня другому…»

В холодильнике я нашел початую бутылку водки и залпом осушил целый стакан, налил еще. Пот бисером скопился на лбу, скатываясь вниз, щипал глаза. Это чудовище, эта безмозглая железяка человека взяло за горло! Маньяка никто не видел, его лишь я описал в своей книге. И вдруг появится не книжный урод, а сам писатель, лично вспарывающий животы своим жертвам. Ведь не зря так сочно, так ярко в книге описаны эти действа!..

* * *

Утром я поместил объявление в газете. А после полудня уже объявился покупатель, молодой парень с усиками и черной курчавой бородкой. Он старательно скрывал удивление, опробовав комп, что хозяин так мало за него запросил…

Теперь я свободен! Я решил возвратиться в Россию, найти свою бывшую жену. Нового мужа она, конечно, бросит, я знал её тщеславие, ведь сейчас я богат и известен за границей, хотя в России мою книгу ещё не перевели на русский. Теперь я готов каждый день слушать её бесконечный трёп о своих подругах и их мужьях, ставить ей лиловые засосы на живот, не испытывая никакого желания. Потом, как всегда, она будет хвалиться этими «звездами». Я всё вытерплю.

Но монстр теперь не будет убивать. Я понял, я раскусил электронного искусителя. Парень, купивший комп, всего лишь простой банковский служащий, клерк. Монстр сделает его величайшим вором–миллиардером…

Март 2004 г.

Content

Цмыг Владимир Другая реальность

Владимир ЦМЫГ ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ Фантастический детектив

Глава 1

Глава 2

Глава 3