Наталья Тихая

Золотой дракон

Глава 1

Я лежала на песочке и нежилась на солнышке. Скоро придет Киш, и нужно будет возвращаться домой. А пока, еще какое-то время, можно просто ничего не делать.

Интересно, что Фир привезет мне? Какой подарок он приготовил? В прошлый день рождения он подарил мне Киша. В позапрошлый – настоящий эльфийский лук. До этого – эльфийские сапожки и плащ, в которых можно было ходить везде и не промокнуть. Мне наконец-то исполнится пятнадцать. Уже завтра я смогу пойти с ним в город и попробовать поступить в Академию Магии, и увидеть, наконец, все те чудеса, о которых столько читала.

Пока я вспоминала о предыдущих своих праздниках и строила планы, прибежал Киш и ткнулся холодным мокрым носом прямо мне в ухо.

– Ладно, Киш, встаю уже. Видишь, даже одеваюсь. Так что не нужно шипеть. Да – да, иду – иду уже. Вот же вредный ты звереныш, Киш. И не нужно на меня так осуждающе смотреть. Знаю, что бабуля послала, но ты мог и не так будить-то?

Идти было легко. Дорогу домой от озера я могла найти и с закрытыми глазами, поэтому, особо не задумываясь над своими действиями, грезила наяву об учебе в Академии. Киш был моим единственным другом. Он был тингу – небольшим пушистым зверьком с длинной зауженной к концу мордочкой, небольшими цепкими лапками и большим, по сравнению с ним самим, пушистым хвостом и ушками торчком с кисточками. Мой Киш – абсолютно черный, что весьма нехарактерно для его породы, и еще он очень любит плавать, хотя в книжке было написано, что они боятся воды. Ну, мне от этого только лучше, чистюлька он у меня такой же, как и я.

Еще только подходя к дому, я уже знала, что в нём меня ждет Фир. Как? Да просто. Он же эльф и каждый раз, когда приезжал к нам, делал бабуле подарок: цветочки возле дома начинали цвести, специально для бабули. Да и Киш подтвердил мою догадку – пригнул уши и начал шипеть на дом.

Войдя, я увидела его: высокий, намного выше обычного эльфа, сама измеряла, а потом сверяла с подаренной днем ранее книгой о высших расах, красавец-эльф, да и, вообще, на мой взгляд, он красивее описанных там эльфов. Его светлые, почти пепельно-белые волосы, как всегда, были заплетены во что-то ужасно сложное и идеальное. Бежевые бриджи и белая рубаха без единой складочки. Перевязь с мечом и похожая на мою сумка. Безупречен, само совершенство. Как всегда, серьезен и сосредоточен. Утонченные черты лица казались бы идеальными, если бы не его взгляд: в его зеленых глазах будто плещутся все льды зимних рек, но я прекрасно знала, что это ненадолго. Стоит мне только до него добраться, и все изменится: его глаза потеплеют, появится улыбка. А после наших прогулок по лесу и моих пакостей его одежду, да и его самого, с трудом можно будет назвать идеальным. Он станет обыкновенным – теплым и потрепанным, привычным мне с детства эльфом.

Фир о чем-то разговаривал с бабулей. Он был другом моих родителей, которые погибли почти сразу после моего рождения. Как и что там было, мне никто не рассказывал. Отговаривались только, что это была очень грустная история. У меня остались лишь бабушка и Фир. Они вместе заботились обо мне. С бабушкой я жила все время, а Фир к нам приезжал раза четыре – пять в год: на праздник середины зимы на несколько дней, летом на месяца полтора, и раза два – три проездом куда, то заглядывал на денек – другой. Он всегда привозил мне в подарок книги, ну и много чего еще, конечно, но книги были всегда. Много книг. Он научил меня читать на общем и эльфийском. Читать мне очень нравилось, и обычно книг, которые привозил мне Фир, хватало на пару недель, и к его новому приезду, я могла цитировать их по памяти.

– Фи-и-и-и-ир-р-р-р!!!! – с разбегу прыгнула на любимого эльфа. Тот уже привык и, рассмеявшись, поймал меня прямо на лету.

– Кьяра, малышка моя. Как же ты подросла. Совсем уже большая стала. Красавица. Скоро женихи прохода не дадут, – ну, это он мне польстил, конечно. Завтра мне пятнадцать будет, и что? Ростом не вышла, а в фигуре до сих пор выпирают только коленки и локотки. Все лицо в веснушках. Бабушка, конечно, говорит, что сойдут с возрастом многие, особенно, если я перестану столько времени проводить в лесу. Но мне как-то и не особо они мешают. Волосы темно – русые, местами уходящие в рыжину, густые, стригу я их всегда коротко, на что Фир очень ругается. Конечно, у него самого коса до попы, и как только терпения хватает с ней страдать – расчеши, заплети… Бр-р, столько времени впустую. Я лет до десяти тоже старалась радовать Фира – ходила с косичкой, но они постоянно путались, а расчесать полностью это богатство у меня никогда не хватало терпения. Вот и остригла их покороче. Фир, когда увидел, сильно ругал меня, даже не разговаривал со мной несколько дней. Потом, конечно, помирились, и Фиру пришлось смириться, но все равно он до сих пор не оставляет попыток заставить меня отрастить это мучение.

– Зачем мне женихи, Фир? У меня же есть ты? – смеясь, ответила я. Это была старая шутка. Бабушка, глядя на нас, только головой качала и улыбалась.

– Ну, да, так я тебе и поверил, красавица. Бросишь и не вспомнишь. Я так и останусь один, и с разбитым сердцем.

– Ой, Фир, скажешь тоже. Я тебя люблю и никогда-никогда не брошу. Я так по тебе скучала. А ты видел, какой Киш стал красивый и большой? А что ты мне привез? А мы правда-правда поедем в город? А я увижу Академию? А дракона увижу? А как там в городе? А когда мы поедем? А что…

– Стой. Не спеши – упадешь. Я тебя тоже люблю, мышонок.

Ну да, мышонок, люблю я сыр, во всех его видах. Да и сама из-за своего роста и телосложения похожа на какого-то недокормыша-мыша, так что уже и привыкла. Узкий подбородок и выпирающие скулы. Кто из-за чего называл так, но вот почти ото всех слышала: «мышонок», «мышь»… вот только, наверно, у Фира выходило произносить это так, что совсем не обидно, а даже, наоборот, очень приятно.

– Киша не видел еще. Я же только приехал, меня еще даже никто не покормил. В город обязательно поедем, я же тебе обещал, значит поедем. И Академию увидишь. Я в этот раз останусь на все лето с вами, будем готовить тебя к поступлению по чуть-чуть. Я подумал, что ничего страшного, если раньше пойдешь. Думаю, с моей помощью осилишь. Ты же знаешь, что драконы – это легенда, но если ты говоришь о новой скульптуре в столице, то да, увидишь. Поедем, но не сейчас – это точно, так что, угомонись. А подарок, как всегда, только завтра, сама знаешь, так что, не хитри, Кьяра.

– Ура-а-а!!! На целое лето!!! И в Академию!!! Честно – честно? Фир, а что…

– Кьяра, перестань, дай ему отдохнуть, Фир же тебе сказал, что останется с нами на все лето, так что, еще успеешь его замучить вопросами. Идите, умывайтесь и руки мойте. Кушать пора, что один, что вторая – сущие дети, наверняка пробегали целый день голодными.

Да, с бабулей не поспоришь. Пока бабушка отвернулась, Фир показал мне язык и поспешил на улицу к колодцу. Вот же, и кто из нас взрослый? Я поспешила за ним.

Вечер прошел в теплой семейной обстановке и закончился за полночь. Фир рассказывал новости из столицы и всякие смешные истории, а я изо всех сил старалась сдерживать любопытство, дать ему отдохнуть, и не замучить вопросами в первый же вечер. Заодно решили, что завтра отдохнем – все-таки мой день рождения, а потом Фир начнет готовить меня к поступлению. На утро, как и всегда в мой день рождения, решили ничего не менять: проснуться еще до рассвета, уйти к озеру встречать рассвет, и, как всегда, пробыть там до вечера. Ну, люблю я озеро, и вытащить меня оттуда почти не реально, вот и проводим мы все мои дни рождения на озере. Как же хорошо, что Фир наконец приехал. Как же я по нему соскучилась. Очень было интересно, что он мне подарит на день рождения. Я посмотрела в окно: луна уже больше чем на середине неба, значит, уже наступил мой день рождения. Скоро бабушка встанет и начнет собирать нам еду с собой. Почти сразу за бабулей встанет и Фир. Он поможет все аккуратно уложить и, с помощью магии, спрячет в пространство. Что за пространство такое хитрое, Фир мне так и не рассказал, сколько бы я его не мучила. Говорил, что в Академии я все узнаю. С такими мыслями я лежала в постели и пыталась заснуть. Как же хорошо, что они у меня есть, бабуля и Фир. Наконец, сон сморил меня.

– Доброго дня тебе, Кьяра. С днем рождения, мышонок. Уже все готово, ждем только тебя. Так что, не задерживайся.

Я быстро оделась и выбежала во двор. Там уже ждал Фир со своим Ветром. На Ветре уже сидела бабушка. Все-таки бабушка старенькая, а идти до озера далековато. У ног Фира сидел Киш. Эльфа он признал почти сразу и очень обрадовался ему, но вот ревновал, правда кого, меня или Фира он сам еще не решил.

День прошёл быстро и незаметно. Мы встретили рассвет, позавтракали, бабушка и Фир рассказывали мне всякие смешные истории из серии: «когда ты была маленькая, то…», дальше вариации менялись. Но неизменным во всех историях был смешной конец, и мое неуёмное любопытство. Потом, когда уже выглянувшее солнышко прогрело воду в озере, мы с Фиром пошли купаться. Фир пытался научить меня нырять и плавать под водой, но у меня все не выходило. Попа всплывала, из-за чего вредный эльф постоянно меня дразнил. Потом мы пошли с Фиром на охоту, и к обеду добыли довольно крупную птичку ряски. После обеда я хотела вытащить Фира поплавать, но он наотрез отказался, сказав, что даже организм эльфа не застрахован от несварения, если после такого обжорства пойти купаться. Поэтому, я как хочу, а он – спать. В принципе, поспать я тоже была не против, сама клевала носом. Потом мы еще поплавали, и начали собираться домой. Дома нас ждал чай и вручение подарков.

Бабушка мне приготовила три туники, белоснежные, с очень красивой вышивкой охранными рунами на манжетах рукавов. Не знаю, сколько она их шила и, главное, когда, мы же почти все время были вместе.

Подарок Фира меня поразил – это был пояс с походным набором. Там были два кинжала, фляга, в которой всегда есть вода, и огненный камень. Особенность пояса была в том, что где бы я не оставила любой из этих предметов, они всегда возвращались обратно на пояс. С моей рассеянностью и любовью к лесу, это был просто необыкновенный, незаменимый подарок.

– Спасибо!!! Это самый лучший подарок в мире!!! – сказала я внезапно осипшим голосом.

– Ну вот, а я рассчитывал на поцелуй, а она слезы лить собралась, – улыбаясь, ответил мне эльф. Подойдя к Фиру, я со всей силы его обняла и поцеловала в щеку.

– Ну вот, теперь все в порядке. Один подарок – один поцелуй, – потрепал по волосам меня эльф.

Как всегда, спать мы с Фиром легли далеко за полночь и то, только потому, что бабушка загнала нас.

Когда я проснулась, за бабушкой уже приехали и увезли к очередной рожающей женщине, а Фир сидел и ждал меня, попивая заваренные ягоды шиповника. С сегодняшнего дня начиналось самое интересное – Фир обещал начать мою подготовку к поступлению в Академию. Мне ужасно хотелось узнать, чему он меня будет учить.

– Доброго дня тебе, Кьяра. Давай, завтракай, а я тебе пока расскажу, чем мы займемся.

Завтрак уже стоял на столе. Пироги, накрытые салфеткой, уже ждали меня. Ради Фира, бабушка расстаралась. Напекла его любимых пирогов с яблоками и, конечно же, с малиной.

Я присоединилась к Фиру, схватила пирог с яблоками и налила себе в чашку шиповника. Только тот, что пил Фир был сильно кислый для меня, и я разбавляла его большим количеством воды и добавляла мед.

– Ну, слушай. Для того, чтобы поступить в Академию, нужно выполнить ряд требований.

Во-первых, тест на магию. Нужно будет приложить ладони к камню, и если есть в тебе магия, то он засияет, – эльф увидел, что я готова его перебить, поднял руку ладонью вверх и продолжил. – Тут проблем не будет, у одаренных детей одним из признаков, говорящих о присутствии магии – ментальной магии – является золотой цвет глаз, а твои глазки золотее некуда, – улыбнулся мне эльф. – Так что, по крайней мере, один вид магии у тебя присутствует и довольно редкий – за это можешь не волноваться.

Во-вторых, пройти тебе нужно будет тест на грамотность, там точно будут математика, общие знания и, конечно же, знание эльфийского языка. Скорее всего, тебе придется по-памяти написать одну из эльфийских легенд, но ты знаешь их все так же хорошо, как и я.

Далее, идет испытание физической подготовки. Там полоса препятствий, ее нужно будет пройти на время. Ну, тут я вижу сразу проблемы. Ты не умеешь нырять, а там нужно будет поднырнуть под камнями, так что, первый пункт уже есть в нашем списке. Сегодня еще посмотрю, как ты справишься с тестами на общие знания и математику. Там все на время, так что, если ты решишь и напишешь все, но с опозданием, то тоже не зачтется. В любом случае, нужно стараться.

И последнее, самое главное условие поступления: поступающему должно исполниться пятнадцать лет. Конечно, никто в своем уме туда так рано не идет, минимум в восемнадцать и то, если родители платят, а так и все двадцать-двадцать пять, в пятнадцать не отпускают никого, боятся, но ты же будешь со мной, и я за тобой присмотрю, так что можно ехать, не дожидаясь восемнадцати. Проблем нет, тебе вчера исполнилось пятнадцать. У тебя есть лето, и если что, то все что нужно догоним и подтянем, не переживай. Время быстренько пролетит, и ты уже будешь в Академии.

Также будем учить тебя ездить верхом. Ведь до Академии как-то нужно тебе добраться, да и во время учебы всем придется, и не мало, ездить верхом. Вот, пока все. Дальше будет видно. Да, и еще мы вплотную займемся твоими волосами – это безобразие нужно исправлять. Ты мне просто сердце разрываешь такой прической.

Когда эльф закончил, я уже сидела, опустив низко голову и понимая, что до Академии мне придется очень и очень сильно постараться.

– Э-э-э, Фир, – жалобно позвала я его. – Есть еще одна проблема. Помнишь, ты меня научил читать на разных языках. – Эльф кивнул, пытаясь уловить, к чему я виду. – Ну вот, читала-то я постоянно, ты же мне привозил много книг, а вот писать я практически не умею, как-то не приходило в голову переписывать книги, да и бумаги нет, у нас тут как-то не водилось особо ее никогда, все-таки стоит дорого. Так что, писать я в принципе умею, но пишу очень медленно и с большим трудом.

Фир замер с открытым ртом, так и не донеся чашку до рта.

– Вот же, демонов рог, я об этом совсем не подумал. Нужно срочно тебя учить писать, и быстро. Не просто так же дают временные рамки – в Академии читают лекции, и адепты их записывают в тетради, а потом учат и сдают. Поверь, не все магистры специально надиктовывают. Большинство просто рассказывают, а успел адепт или нет – это его проблемы. Да, и тетради мы в поселке не купим, даже на ярмарке, так что, нам нужно в ближайший город. Хорошо, значит, ближайший у нас Краст, а до него чуть больше полудня пути, ну, на Ветре будет, конечно, чуть быстрее. Отлично, давай, Кьяра, заверни мне поесть с собой, я поеду, все куплю сегодня там, а завтра, с самого утра, выеду обратно. Всё, я пошёл седлать Ветра, а ты пока все приготовь.

Я сидела, опустив голову, и слезы катились по щекам. Как же я не додумалась, что мне нужно будет уметь хорошо писать. Могла последние два года, как поняла, что хочу учиться в Академии, тренироваться спокойно, а так, как можно научиться писать быстро и хорошо.… И Фир собирался со мной заниматься, а так я уже сразу рушу его планы. Да и как такому можно научиться, за каких-то три месяца? Да еще и то, о чём до этого говорил Фир, никто не отменял.

Фир уже вернулся, а я так и не сдвинулась с места.

– Кьяра, ты все приготовила? – я сидела, опустив голову, и молчала.

– Кьяра? Я уже готов. Нужно ехать, чтобы все успеть купить. Ты меня слышишь? – эльф начал подходить ко мне, и остановился, заметив, что я так и не сдвинулась с места.

– Не нужно, Фир, какой смысл – люди учатся годами писать быстро и правильно, а тут всего каких-то два с половиной месяца, и ты уедешь. И это лето, да и целый год, пропадет, пока я научусь нормально писать. Не нужно никуда спешить, – уже не могла я сдержать слез. Вот так долго уговаривать Фира, да и он специально ко мне на все лето приехал, чтобы помочь, а помочь-то нечем. Всё равно, пока сама не осилю, дальше дело не пойдет, а ему просто некуда идти, вернее, есть куда, но так медленно. Да и Фир, сможет ли он и на следующее лето приехать так надолго ко мне, еще не известно.

Фир сел рядышком и обнял меня.

– Ну, Кьяра, ну, мышонок мой маленький, ну не плачь. Все у тебя получится. Люди учатся писать годами, с нуля. Учат руны и их сочетания, учатся читать их. А ты, моя умничка, читать и писать умеешь. Тебе только руку набить нужно. А это мы мигом сделаем. Ну, маленькая моя, ну успокойся. Я же тебе всегда все честно рассказывал, ведь правда? И сейчас, неужели ты думаешь, я бы тебе не сказал, если бы у тебя не было шанса? А так ты видишь, что я сделал? Побежал бегом седлать Ветра, чтобы съездить и все купить. Значит, я в тебе уверен. У тебя все получится, ну, перестань плакать. Ну, вот и отлично, вот увидишь, я совсем скоро вернусь, и мы быстренько все исправим. И дальше пойдем по ранее составленному плану. Ну, давай, помоги мне завернуть с собой пирогов, чтобы меня по дороге не снесло с Ветра, а я тебе что-то привезу. Только учти, если узнаю, что разводишь сырость – никакого подарка не получишь. Ты же знаешь, я серьезно говорю.

Да, Фир всегда знал, чем меня подкупить и как успокоить. У него всегда находились ответы на самые сложные вопросы и все неприятности рядом с ним казались просто несущественными.

Кое-как успокоившись, поблагодарила Фира и аккуратно завернула ему в чистое полотенце два пирога с яблоками. Знаю, что ему они больше нравятся. Фир спрятал пироги и ускакал.

Чтобы как-то отвлечься, я решила пока сварить обед или ужин, как уж получится. Вечером бабушка вернется, вот и поужинаем, да и пообедаем, наверно. Я решила сделать мясо с грибами и сварить кашу. Кашевар из меня был еще тот, поэтому я провозилась почти до вечера. Пока я варила обед, все думала обо всей этой ситуации. Фир прав, я должна попробовать, тем более он уверен, что у меня получится, значит, должно все получиться. Вдруг я почувствовала сильную усталость, и решила пойти лечь спать, не дожидаясь бабушку. Кушать совсем не хотелось.

Проснулась я под утро. Из соседней комнаты доносились голоса. Прислушавшись, я поняла, что это бабушка и Фир. Они сидели за столом, кушали мои кулинарные эксперименты и о чем-то тихо разговаривали, стараясь не разбудить меня. Сказать, что я обрадовалась, это не сказать ничего. Тут же, вскочив с кровати, я пошла к ним. Бабушка меня заметила первой.

– Ну, вот и наша соня проснулась. Доброго дня. Спасибо за ужин, детка. Очень вкусно, – улыбнулась мне бабушка. А Фир согласно промычал, жуя мясо. Было очень приятно, похвала от бабушки и Фира, дорого стоила. По крайней мере, для меня, это была лучшая награда. Тем более что что-то готовила я от силы раз десять и то, под присмотром бабушки, а вот так чтоб сама, так, вообще, впервые.

– Доброго дня, бабушка. Доброго дня, Фир. Бабушка, ты что, только пришла? Чего так долго-то?

– Да там трое малышей родилось за раз. Вот и задержаться пришлось. Вот мельнику повезло: сразу три сына, три богатыря, подрастут – помощниками будут.

Бабушка в деревне была кем-то вроде лекарки. Хотя, она это и не любила. Всегда говорила, что ее заслуги тут нет. Просто она знает травы и почему бы не помочь, кому может. А лекари, они всем могут помочь, а она многого не знает, просто травы и все. Но деревенских это не останавливало. На любую печаль или событие они обязательно бежали за бабушкой. Иногда просто приходили за советом. Бабушка всегда всех выслушивала, и всегда для всех у нее находились утешения и угощения.

– О, какая радость. Молодец Ульяна. Бабушка, но ты же, получается, всю ночь не спала, – новость о трех детишках неимоверно порадовала. Я хорошо знала Ульяну – жену мельника. Всегда, когда я ездила в деревню, мы с ней и с Луникой любили посидеть-поболтать. Если бы я видела их чаще, можно было бы сказать, что мы подруги, а так, что за подруги, встречающиеся раз в три-четыре месяца. Не знаю почему, но от этой новости на душе у меня сразу стало светло и тепло.

– Фир, а ты как так быстро добрался? Ты не купил, да?

– Ну, понимаешь, Кьяра, когда я приехал в город и все купил, то снял комнату в трактире. Переночевать, да и отдохнуть нужно было, а мне хозяин и говорит: «Хорошо, что господин успел до сезона дождей, а то потом не проехал бы». Вот тут я и понял, что нужно скорее обратно ехать, а то вдруг чего, потом не выберусь из города недели две-три. Ну, вот и поехал я, а ночью останавливаться абы где, не хотелось, решил потерпеть уже до дома, – улыбнулся мне эльф. – Давай доем, и буду вручать покупки и подарок тебе. А потом уже спать пойду.

Бабушка уже поела и ушла к себе спать, поблагодарив меня. Фир сидел с шиповником, грея руки о кружку.

– Иди сюда, мышонок.

– Спасибо, что веришь в меня. Я постараюсь тебя не подвести.

– Я знаю, мышонок, не переживай, все у тебя получится. Давай, принимай покупки и я спать пойду, а то еле сижу уже, – Фир вытащил из своего пространства два больших свертка, перевязанных веревками. – Значит, смотри: в одном тетради, в другом все, что нужно для письма и учебы. Ну, там: писчие палочки, линейки, счетные палочки, пару учебников. Ну, ты и сама со всем разберёшься. А вот это – подарок, – он достал что-то из пространства, улыбаясь. Это что-то, было спрятано у него в кулаке. Когда он раскрыл ладонь, то там оказался прекраснейший кулончик. Золотистый камушек, в форме капельки, был оправлен в золото. Очень хитро оправлен: золотой ободок опоясывал спиралью весь камушек. Оправа, по сравнению с золотом камня, была тусклой, но кулончик от этого только выигрывал. И, конечно же, эта вся красота была на золотой цепочке тонкого плетения.

– Это солнечный камень, очень редкий камень и очень полезный, если можно так сказать. Как только его наденешь – его с тебя нельзя будет ни снять, ни украсть. Для всех он будет вообще невидим. Только если ты захочешь, чтобы его увидели – он покажется. Но самая главная особенность: он никому не дает влезть тебе в голову, – сказал эльф и подмигнул мне. – А для тебя, как будущего менталиста, не думаю, что захочется, чтобы твой профессор по ментальной магии лазил у тебя в голове как у себя дома. Кстати, у меня есть точно такой же, вот, смотри, – Фир расстегнул на рубашке несколько верхних пуговок, и приподнял золотую цепочку с точно таким же кулончиком.

– Из-за того, что у всех менталистов золотые глаза, – тем временем продолжал Фир. – Очень похожие на этот камень, их называют еще солнечными или золотыми, они, так же как и камень, очень редкие.

Фир встал из-за стола, подошел ко мне, помог надеть и застегнуть подарок. Я во все глаза смотрела на кулончик, тот, который висел у Фира на шее. Его как бы и видно было, и при этом он почти сливался с кожей эльфа. Я не раз видела Фира без рубашки, и никогда там не было этого камня.

– Не смотри так, ну да, он всегда там был, это не та вещь, о которой принято всем рассказывать. Теперь и у тебя такой же есть, и никто его не увидит, кроме тебя и меня, пока ты сама не покажешь. Ну и менталист может догадаться, что у тебя есть что-то такое, но он не будет знать, что именно. Ты тоже никому не говори без надобности о нем, это не тот подарок каким хвастаться нужно.

– Спасибо, Фир, а бабушке можно сказать?

– Ну, в принципе, можно, от этого ни вреда, ни пользы не будет. Так что, решай сама.

Было видно, что Фиру эта идея не очень нравится, что он согласился только чтобы не огорчать меня.

– Я все поняла, Фир, я никому не скажу, даже бабушке. Спасибо тебе за такой подарок, – улыбнулась я ему.

Он просто кивнул и пошел спать. А я убрала все со стола, помыла и, наконец, перетащила покупки Фира к себе в комнату. Как и говорил Фир, в одном из свертков были тетради. Дюжины толстых больших тетрадей. Во-втором, три писчие палочки, завернутые в мягкий бархатный кусочек ткани, резная шкатулка, в которой оказалось много небольших аккуратно обточенных палочек, треугольная планка с делениями, и еще одна – пальца два в ширину и полторы ладони в длину. Также, там нашлось четыре книги: «Простейшая математика», «История Средиземья», «Правила писания» и «Легенды Дивного народа». Разложив все по местам, я устроилась на кровати с «Правилами писания», рассудив, что эта книга – основа.

К обеду, когда бабушка и Фир проснулись, я уже осилила треть книги. Было очень интересно. Как оказалось – знаки препинания расставляются по правилам. А еще, недаром у меня писать не выходило быстро, я же всегда пробовала писать книжными буквами, а для письма используется их упрощенный вариант. Попробовала, действительно, так намного легче писать. Еще были правила, как какие слова пишутся. Я с удовольствием читала и старалась запомнить как можно больше и лучше.

Когда Фир и бабушка проснулись, мы сели кушать. После еды Фир сказал, что нам нужен план занятий. А для начала, он предлагает пойти на озеро искупаться, и все-таки попытаться научить меня нырять и плавать под водой. Так как скоро начнутся недели дождей, то Фир предлагал сейчас сделать упор на нырянии и научить меня верховой езде. По утрам и вечерам заняться моей скоростью письма. Еще, он хотел бы меня погонять, чтобы увидеть мою физическую подготовку. Не знаю, на что он рассчитывал, какая такая физическая подготовка, ведь почти все мои дни проходили или в прогулках по лесу, или на берегу озера с книгой. Мы решили, пока солнечно, по утрам заниматься верховой ездой, потом днем идти на озеро нырять, а вечера занять письмом. Недели полторы, он сказал, должно хватить, чтобы освоить эти умения. Как раз, можем уложиться до плохой погоды, если дожди раньше не пойдут, конечно. А когда пойдут дожди, Фир предложил засесть за математику, историю, и все то же писание. И вообще, посвятить все это время умственной подготовке. Потом, за оставшееся время мы будем подтягивать то, что не успели до его отъезда, а за недели две до начала осени, поедем в соседний город Кринев и купим мне все необходимое для поездки в Академию.

Так мы и сделали, чтобы научиться нырять, как говорил Фир, у меня ушло два дня почти беспрерывного пребывания в озере. Ездить верхом я научилась почти за неделю, и то, подозреваю, только потому, что Ветер на удивление умный конь, и первое время просто сам меня ловил. А потом начались дожди, и пришлось прекратить занятия. Но Фир сказал, что я все делаю правильно, и не хватает мне только опыта. С моим письмом дело обстояло хуже. Каждый вечер я по три часа переписывала текст из книги «Легенды Дивного народа». Я уже писала, не выводя каждую букву, но все еще достаточно медленно. А потом пришли дожди, и мы стали заниматься дополнительно математикой и историей. С историей мы справились за несколько дней, книги читать я очень любила, и память у меня была хорошей, двух – трех раз прочтения книги хватало, чтобы я смогла цитировать ее по памяти. Фир был удивлен и очень горд моими успехами. Математика мне очень понравилась. Считать я умела и до этого, а вот всякие интересности: умножение, деление, решение задачек, также очень понравились, чертить с помощью линейки треугольники, квадраты, прямоугольники, и решать задачки с геометрическими фигурами… Я была в диком восторге от всего этого. К концу сезона дождей, который продлился почти месяц, мы прошли всю «Простейшую математику». А к моменту, когда все подсохло, чтобы можно было пройти и проехать, уже довольно быстро писала, но Фир говорил, что этого не достаточно, и стал еще больше и больше заставлять меня писать. Теперь я писала почти целый день. Утром мне диктовал Фир на всеобщем, а по вечерам я писала легенды по памяти на эльфийском. Все остальное время Фир начал гонять меня по ближайшим полянам, ямам, деревьям. Он где-то взял толстую веревку, как сказал – это канат, натянул между деревьями, и гонял меня еще и по ней. Также, этот вредный эльф, не забыл и про мои волосы. Каждый вечер он меня уговаривал, и просил, и угрожал, и ругался. К середине сезона дождей я сдалась и согласилась, что пусть отрастают. Вредный и доставучий эльф был счастлив. Он заваривал какую-то жутко воняющую травку и заставлял полоскать в ней голову. Что удивительно – это помогало. К моменту окончания дождей, длина моих волос доходила до лопаток, что, конечно, меня не радовало.

Когда все окончательно подсохло, бабушка нас с Фиром выпроводила на ярмарку, снабдив большущим списком покупок. Вернее, она послала Фира, а он взял меня с собой. Со списком мы справились довольно быстро. Фир сказал, что ему нужно зайти к кузнецу, подковать Ветра, а я вдруг увидела Лунику. Она всегда мне рассказывала все последние новости и угощала вкусным соленым твердым сыром, что делал ее отец, а я ей приносила из леса травки и шиповник для чая. Вот и сейчас, ее увидев, я очень обрадовалась и сказала, что посижу пока у Луники. Он согласился, сказал, что подождет меня в трактире, и ускакал к кузнецу.

Я поспешила подойти к Лунике. Она сначала меня и не узнала. Ну, конечно, ведь я все-таки изменилась. Фир погонял меня знатно, и теперь от меня остались, совсем, кожа и кости. Да и волосы стали длинными. Так что, вполне ожидаемо, что Луника меня не узнала. Когда я подходила к ней поближе, непонимание на ее лице сменилось недоверием, а когда я совсем подошла и улыбнулась ей, то полным удивлением и восторгом.

– Кьяра, это ты? Ты так изменилась, я тебя совсем не узнала. Похорошела. А волосы как отросли. А похудела как. Ой, Кьяра, тут такое произошло! Пошли к нам, я тебе все расскажу, и батя там новый сыр сделал на пробу. Он в него добавил каких-то травок. Тебе оставил специально несколько кусков, как самому большому ценителю.

Луника жила недалеко от ярмарки, так что, добрались мы довольно быстро. Набрав из дома побольше вкусностей, мы с Луникой удалились в сад, секретничать. В итоге, пять минут спустя, мы с Луникой удобно устроились на покрывале, под старой яблоней, со своим любимым сыром, а Киш все время крутился вокруг меня, подлазил под руку, пытаясь выпросить еще один кусочек сыра.

– Кьяра, помнишь, ко мне собирался, свататься сын кузнеца – Носим. Мы с ним часто ходили гулять. Так вот, он женился. Ты представляешь? Он женился на Гульке.

Ну, я вполне могла такое представить, так как кузнец и его сын, обладали красивой внешностью, но премерзким характером. Они часто обсчитывали, обманывали, и, вообще, были довольно неприятные в общении. Но Лунике красота глаза застила, и она считала, что Носим – ее судьба, и последние два года вела бурную деятельность по его привлечению. Ну, что сказать, почти привлекла, еще чуть больше месяца назад, когда я тут была в последний раз, кузнец собирался засылать сватов для сына именно к родителям Луники. А Гулька была сиротой, ее родители померли прошлой зимой, и теперь Гулька заботилась о двух малолетних братьях. Жили они небогато, но по соседству с кузнецом. Скорее всего, кузнец надумал прибрать к рукам земли соседей. Вот, думаю, и весь секрет большой любви Носима. Тем временем, Луника продолжала свой рассказ:

– Мамка ходила помогать готовить ко свадьбе, так сказала, что Гульке все время плохо было, и что нагуляла с сыном кузнеца ребеночка, вот он и женится. А ты ж знаешь, что он меня на сеновал приглашал, ты представь, если бы я сходила с ним? Кошмар! Но это и к лучшему… – слова лились из Луники непрерывным потоком, я успевала только что-то промычать в нужных местах, и дальше есть сыр.

– … Но это еще не все. Ко мне тоже сваты приходили, так что я теперь невеста. Ты же знаешь, что я у бати одна, да еще и дочь, ну, в общем, дела не оставишь. Он и узнал, что у сестры моей двоюродной бабки, есть два внука. Они живут в Красте. Батя разузнал, где и как, и съездил к ним еще до недель дождей. Я, конечно, напросилась с ним. Ну, еще бы, представляешь, Краст, там так красиво. Ну вот, приехали мы, значит. Пошли в трактир. Сняли там комнаты. Устроились. Ну и пошел батя к ним домой, помощника себе зазывать. Пришел весь расстроенный. Сказал, что поговорил с их матерью, но их самих не застал. Та обещала, что все им передаст, и они сами, если заинтересуются, то придут к нам в трактир, и дадут согласие. На следующее утро спустились мы к завтраку, а хозяин трактира говорит, что нас молодой господин с самого утра дожидается. Оказалось, что это младший из сыновей, и он согласился. Батя был очень доволен. Кьян. Его зовут – Кьян. А на обратном пути мы с Кьяном познакомились ближе и разговорились. Он такой хороший и красивый. И во время дождей подошел ко мне выяснить, как я к нему отношусь, может ли он прислать сватов ко мне после. Ты представляешь! А потом, через день как прошли дожди, он взял коня и уехал. А вчера сваты приехали вместе с ним. Я такая счастливая! Мы решили сыграть свадьбу в начале осени. Он мне привез три сундука приданого. Ты придешь? Конечно, придешь, о чем это я. А батя просто счастлив, говорит, что и дочку в хорошие руки пристроил, и зятя сам выбрал, и помощника нашел, и приемник из Кьяна получился отличный. А еще, – и Луника ненадолго запнулась, покраснела, вздохнула, и начала довольно медленно рассказывать дальше. – Ну, помнишь, я тебе говорила, что, ну, Носим на Гульке женился, так вот, она не хотела с пустыми совсем руками прийти к жениху, ну, и стала продавать коня, что ее отец привез с города перед смертью. Ну, в общем, батя меня послал узнать все. Я пришла к ней, а младшие сказали, что Гуля в сарае, ну я и пошла туда, дай, думаю, заодно посмотрю на скотинку, а там Гулька и Носим, – и замолчала, мне даже пришлось ее подталкивать.

– И… Луника, что было дальше, сговорились, про коня-то?

Луника совсем покраснела, подвинулась к моему уху и зашептала. Такое на моей памяти было впервые. Обычно, Луника, если что говорила, так это, наверно, слышали и все соседи, а тут…

– Ну, понимаешь, там они были голые, совсем… и они терлись друг о друга… а еще оба стонали, и потом Гулька стала на колени, а Носим стал засовывать ей в рот эту штуку, ну, ты понимаешь… а потом они оба легли, и Гулька стала на нем прыгать. А я стояла и не могла двинуться, а потом Гулька посмотрела на дверь и увидела меня. Она так улыбнулась противно. А я испугалась и убежала. Вот, ну, в общем, бате я сказала, что с Гулей не сговорились, он, конечно, расстроился, что придется ехать в город на ярмарку за новым конем, но уж лучше так, чем опять туда идти. А еще меня вчера Кьян пригласил на сеновал сходить с ним. Ну, ты понимаешь. А я… Ну, я сходила… не знаю, что мне и делать теперь? Он меня опять сегодня звал. А я не хочу больше идти, Кьяра. Это было больно. Нет, сначала все было приятно, а потом… Ну, мы все равно же должны сыграть скоро свадьбу, так что я сходила, а теперь… Кьяра, а что ты думаешь? Ульяна рассказывала нам, помнишь, что ей все понравилось, да и Гульке, вроде, нравилось все, что происходило, раз она улыбалась. Может со мной что-то не так, раз мне неприятно и больно? Поговорить с мамой я боюсь, она с меня шкуру снимет, а Кьян сказал, что так бывает, и что сегодня мне должно все понравиться. Кьяра, а что ты думаешь?

У меня аж сыр застрял в горле, от такого рассказа. Я думала, что Носим и Гулька друг друга стоили – никогда не брезговали нажиться за счет другого. А насчет сходить, я не знала, действительно, не знала. Ульяна нам с Луникой чуть меньше года назад рассказывала, ну, что там происходит, вернее, мы ее пытали, а она вся красная почти, отвечала на вопросы. И она действительно говорила, что это – приятно. И что свадьба – это хорошо, но с хорошим человеком, а в том, что новый жених Луники хороший, это еще вопрос. Нужно сначала мне его увидеть, а потом уже радоваться или не радоваться за подругу. Все это я и выложила Лунике. Она, конечно, расстроилась из-за моих слов про свадьбу и жениха. Мои слова о том, что я была права о Носиме, она, как всегда, пропустила мимо, и сказала, что, наверно, все-таки сходит сегодня с Кьяном, так как он с батей должен уехать в город на ярмарку, почти на две недели, так что она его долго видеть не будет. Мы еще немного поговорили с Луникой о свадьбе, а потом пришел ее отец и Кьян. Кьян мне понравился сразу – открытый, улыбчивый, веселый, чем-то похож на саму Лунику. Купив у отца Луники сыра с собой, я пошла к трактиру, где меня уже, наверно, заждался Фир.

Фир нашелся за одним из столов, он сидел боком к входу, и с ним разговаривала подавальщица. В таверне было много народу и очень шумно, так, что мне удалось подкрасться к нему незаметно. Я все время пыталась к нему подкрасться, и дернуть за косу, но он всегда был на страже, так что дергали, в основном, меня, и по попе, не больно, но очень обидно. Я уже, было, уверовала, что на сей раз все получится, но тут я услышала разговор Фира и Марики. Она его пригласила к себе вечером домой. О-о-о, у меня не было слов. Неужели пойдет? А как же я? Я боюсь сама домой ехать с ярмарки, тем более сейчас, когда скоро начнет темнеть. Я как-то никогда не думала, что можно думать о Фире в этом направлении. Ну, вообще, наверно, можно. Он же эльф, а они красивые и всем нравятся. Фир, тем временем, был очень зол, хоть и старался не показывать этого. Наверно, со стороны это и было не заметно, но мне, которая не раз доводила спокойного эльфа до дерганья его ушей, сразу стало это заметно. Дергать за косу его сразу расхотелось, а то еще действительно отшлепает ремнем, как обещал всегда. Фир, тем временем, отказался от столь заманчивого предложения, сказав просто, что его это не интересует. Подождав пару секунд, пока уйдет Марика, я подошла к Фиру. О, да, он злился… и еще как… Неужели Марика, успела так довести спокойного эльфа, за каких-то пару часов? У меня ушло бы, как минимум, дня два беспрерывного дерганья Фира, чтобы он так стал злиться. Да я когда подстриглась, он не был таким злым.

– Ты где все это время была? Я приезжал за тобой к родителям Луники, но там никого не было.

Ой, так это он на меня злится. Как-то сразу захотелось вернуться обратно, к Лунике. Ну да, мы в саду сидели, за домом, как-то я не подумала, что Фир может меня искать и волноваться.

– Извини, Фир, мы за домом сидели в саду.

– Ясно. Пошли, давай, а то уже скоро темнеть начнет, а нам еще ехать и ехать.

Всю дорогу Фир со мной не разговаривал, да и дома на замечание бабушки, что я, наверняка, опять Лунику встретила, раз так поздно, только коротко кивнул, и удалился в сарай расседлывать и чистить Ветра. Вернулся он через час с мокрыми волосами и в чистой одежде. Наверняка, ходил на озеро. А я ленивая. Я у себя в комнате помылась тепленькой водичкой.

За бабушкой, почти сразу, как мы приехали, заехал пасечник и забрал к себе на хутор. Там у него заболел сын, и он очень просил поехать посмотреть, и помочь, если сможет. Так что, остались мы с Фиром одни. Ели мы в тишине. Фир по-прежнему злился и не хотел со мной разговаривать. После еды я решила пойти к нему мириться. Пускай лучше накажет, накричит, но опять будет со мной разговаривать.

Он привычно устроился на веранде с кружкой своего шиповника, когда я набралась смелости к нему подойти и сесть рядом, он уже почти допил, и собирался уходить спать.

– Извини меня, Фир, я должна была подумать, что нам ехать, а уже скоро будет темнеть. Не нужно на меня злиться, ну накажи меня, покричи, – хотя, когда это он кричал. – Пожалуйста, только не нужно не замечать меня, – совсем шепотом закончила я.

– Ох, Кьяра, мышонок мой золотой. Я вовсе не на тебя сержусь. Вернее, сержусь, но тут твоей вины нет совсем. Просто я очень волновался за тебя, когда не смог найти. Навыдумывал себе кучу ужасов. Кто же знал, что вы за домом в саду засели. – Фир пересадил меня к себе на руки и обнял. – Я уже хотел поднимать людей и идти искать тебя. Единственное, что меня успокаивало, что Киш был с тобой, и он бы смог тебя защитить, или привести меня на помощь. Не пугай меня больше никогда так. Хорошо?

– Я постараюсь, Фир, – тихо ответила я. Сегодня, слушая сказку на ночь, я так и осталась сидеть у Фира на руках. Он, вроде, не возражал, а мне было тепло и уютно, положив голову на его плечо, я так и заснула, не дослушав одну из своих любимейших легенд о драконах.

Раньше, я все время слушала все истории, рассказываемые Фиром, сидя у него на руках. А года четыре назад я стала расти, ну, вверх, и вес добавился соответственно, и мне стало неудобно залазить к Фиру на руки, ему же, наверно, тяжело будет. Фир мне ничего не сказал. Только, когда я уходила в тот день спать, этот вредный эльф поинтересовался: «целовать меня на ночь нужно, или я и для этого уже стала большая». Конечно, нужно! Я сама подошла к нему и подставила щеку. Получив привычный поцелуй, я пожелала ему спокойной ночи.

Проснулась я уже утром, в своей постели. Фир меня даже укрыл. Ура, вчера я заснула, и мои волосы пожалели. Фир, правда, об этом не забыл и заставил меня полоскать голову с утра. Дальше ничего необычного не было. Бабушка приехала к обеду и привезла меда. С семейством пасечника, почти все уладилось. Конечно, нужно будет еще съездить несколько раз к нему, но опасность миновала, и его сын уверенно пошел на поправку.

Глава 2

Весь следующий день Фир ходил задумчивый и к вечеру о чем-то стал шептаться с бабушкой. Причем они явно секретничали, а когда я к ним подходила, то замолкали. А на все мои расспросы не отвечали и просто переводили разговор в другое русло, отшучивались, или прямым текстом говорили мне не лезть. Так продолжалось несколько дней.

А потом, в один из дней, Фир во время обеда вдруг сильно побелел, слетел со стула в комнату, но по дороге просто упал на колени и захрипел. А потом так же резко подскочил, метнулся в комнату, а потом на улицу, вскочил на Ветра и ускакал, даже не оседлав. Просто как был, так и уехал. В комнате, единственное, забрал свою походную сумку и оружие. А все его вещи так и остались лежать в шкафу и ждать его возвращения.

Я хотела броситься за Фиром на улицу, но бабушка на мгновение удержала меня за руку. Когда я выскочила во двор, то увидела уже только удаляющуюся спину Фира верхом на Ветре.

– Не переживай, Кьяра, он скоро вернется.

– Что произошло? Ты же знаешь, бабушка? Скажи мне.

– Фир приедет и сам все расскажет, малышка. Не переживай. Он совсем скоро приедет. Может, уже прямо сегодня вечером, или же завтра с утра. Но, думаю, не позднее послезавтра, так точно.

Прошло три дня. Фира до сих пор не было. И я, и бабушка, уже очень волновались за него. А еще, бабушка, впервые на моей памяти, отказывала в помощи людям, когда они приходили ее звать. Давала указания, но, ни в дом, ни даже во двор не пригласила зайти никого. Даже когда ко мне пришла Луника, мне не разрешили выйти из дома и переговорить с ней. Происходило что-то странное и страшное. Я никогда не видела бабушку такой. Она всем отказывала и даже не принимала подарков, которые оставляли под воротами крестьяне за полезные бабушкины советы. Они там так и испортились. И сыры, которые принесла мне Луника, и мука мельника, да и корзинка ягод от какой-то сердобольной старушки, которой бабушка подсказала мазь от старческих болей в спине.

Еще, бабушка запретила пить воду из колодца и есть что-либо со двора. Дождевую воду тоже нельзя было.

Бабушка погнала меня на чердак, и заставила скинуть оттуда мешки с шиповником, солью, и жасмином. Зачем нам столько, и именно сейчас, я не знала, но выбора у меня особо не было, а раз бабушка сказала – значит, нужно. Шиповника нашлось пять мешков с прошлого года и четырнадцать уже с этого. Соли – всего семь мешков, а вот жасмина – десять мешков. Для начала я скинула вниз с чердака весь шиповник, за ним последовала соль и жасмин. Бабушка очень любила чай с жасмином.

Дальше все было еще страннее, шиповник меня засадили весь молоть. Когда я спросила, зачем нам столько и сразу, бабушка дала мне книгу «Народные методы борьбы с нечистью. Быль и правда». Ну, что сказать. Способов было множество, и большую их часть авторы книги разбивали научными доводами в пух и прах. Было много и полезных советов, но вот никак не выполнимых. Например, от монстров, хорошо действовала сетка из серебряной проволоки. Да и, вообще, они боялись серебра и не могли пройти за него. Оно их обжигало. Но где же мне взять такое количество серебра, да и зачем, вообще. Ничего ужасного поблизости от нас никогда не водилось. Еще помогали не пройти монстрам к дому кусты дикого жасмина, посаженные вдоль забора. Жасмина у нас во дворе рос только один куст, и то, старый и дряхлый, последние несколько лет наполовину спиленный, так как стал засыхать и трухлеть. Бабушка за ним очень ухаживала, но ему уже, к сожалению, ничего не помогало. И чем нам это может пригодиться, интересно. Соль, смешанная с толчеными цветками жасмина и шиповником, доступна почти всем. Я, конечно, сомневалась, что нам, вообще, это когда-либо понадобится, но с бабулей спорить себе дороже. Что цветков жасмина, что шиповника, было в доме завались, да и соли стояло на чердаке несколько мешков. Так что, можно попробовать, беды не будет, а отвлечет знатно. Еще я прочитала, что нечисть сгорает практически мгновенно – стоит в них попасть открытому огню. Книгу я так и не дочитала, бабушка позвала покушать.

За обедом она мне все и рассказала, аккуратно подбирая слова:

– Фир несколько дней назад почувствовал приближение метаморфов. Вернее, диких метаморфов. Они охотятся за магией – выпивая незащищенных юных магов досуха, да и простыми людьми не гнушаются.

Он, вроде, туда кого-то направил разобраться из знакомых. Но все равно, предупредил бабушку, что если ему придется уехать, то со двора ни ногой, и ничего ни у кого не брать, и не пускать во двор.

После рассказа моя тревога за Фира возросла многократно. Но бабушка уверяла, что его каким-то метаморфам не осилить – подавятся. Просто ему, почему-то, пришлось задержаться. А нам не помешает, на всякий случай, подготовиться к возможным неожиданностям.

Для измельчения шиповника, бабушка мне дала небольшую ручную мельничку. Мы зимой в ней иногда мололи зерно, а травы и шиповник бабушка запрещала, так как они плохо вымывались. Но теперь-то какая, собственно, разница. До зимы нужно еще дожить, как я поняла.

Шиповник молоть было легко, он легко крошился. И крутить было легко, но все равно, после почти десяти мешков шиповника у меня свело мышцы правой руки. Шиповника выходило из четырех с половиной мешков – всего один. С жасмином ничего делать не пришлось. Бабушка себе на чай его и так собирала, сушила и мяла перед тем, как засыпать в мешок. Так что с жасмином мне очень и очень повезло. Бабушка позвала опять кушать. После ужина мы уже занимались смесью вдвоем. Бабушка смешивала, расстелив на полу простыни, а я молола и молола. Смешивать все нужно было один к одному. Мешать предстояло до тех пор, пока смесь не начнет издавать легкое фиолетовое свечение. Так что в итоге у нас получилось, почти, девять мешков смеси. В корзинах заметила, что соль, как тяжелая, падает вниз, а жасмин с шиповником остаются сверху. Печально, очень, ну ничего, еще раз перемешаем.

Все, что получалось, мы ссыпали в корзины, застеленные снизу кусками простыни. Конечно, можно было бы в мешок, но где мы, и где мешок. Все равно не дотащим. Корзин в доме нашлось всего пять. Как раз на один мешок. Дальше я не стала заморачиваться и ссыпала все в мешки, из которых, по мере надобности, отсыпали.

С самого утра мы пошли обсыпать периметр вдоль забора смесью. А потом, бабушка нарисовала мне на бумажке разные знаки и заставила меня вычерчивать их во дворе, а потом засыпать их же готовой смесью. Конечно, смеси нам той, что вчера смололи, не хватило, и все эти действия заняли почти два дня. А еще я спросила бабушку про огонь. Ведь почти во всех легендах и сказках, что рассказывал Фир, всякая нечисть очень боялась огня. Бабушка не знала ответа, но сказала, что ночью можно будет попробовать, если до нас все-таки доберутся.

Добрались.

К обеду, вокруг нашего двора можно было уже наблюдать оживление. Казалось, что человек сто столпилось вокруг забора, и зазывают нас. На чердак мы с бабушкой забрались, когда уже полностью стемнело. Так как у нас хорошо был освещен дом, то под забором легко можно было рассмотреть страшных монстров. Бабушка сказала, что это и есть дикие метаморфы, их истинное обличие. Если раньше они были похожи на людей, то теперь с людьми их спутать было уже очень и очень сложно: черты лица у них заострились, руки вытянулись, доставая почти до колен, на руках появились гигантские когти, хорошо заметные и с такого расстояния, а в глазах у них появился огонь…

И мы решились попробывать, вдруг сказки не врут.

На чердаке уже было все готово. Пока я мучилась во дворе со странными знаками, бабушка все приготовила. Конечно, она не могла притронуться к моему луку, Фир запретил, еще, когда мне его подарил, но вот тряпочки и чугунок с готовым огнем, были готовы. Стрелы я разложила по пять штук. На них быстро намотала кусочки готовой тряпочки, недалеко от наконечника, так, чтобы стрела вошла в тело, и огонь коснулся монстра. Всего у меня было тридцать стрел. Я посчитала, что пять стрел, для создания паники в рядах монстров, еще можно будет выпустить, а дальше, скорее всего, они начнут уклоняться, так как поймут, что к чему и откуда. Тут же стояла специальная чаша с углями. Мои стрелы не горели и никак не портились, если, конечно, их не сломать, да и то не каждому по силам будет, а так они должны были сами возвращаться в колчан.

Всунув в костер пять готовых стрел, я выглянула на улицу из небольшого окна, прицелилась и поняла, что одежда очень мешает, придется ее снять, так как рукава мешают целиться. Я осталась в одной тунике с короткими рукавами, да и на руки бабушка заставила надеть перчатки Фира, чтобы руки не пожечь. Целится во что-то жизненно важное я боялась, да и рука не поднималась на такое. Я выпустила первую стрелу и задержала дыхание. Вспыхнет или нет?

Это действовало. Они действительно вспыхивали как солома. Не знаю, оставался от них только пепел, как говорилось в книгах, что читала и историях, что слышала или что-то еще, но вот панику я им устроила точно своими пятью стрелами. Причем пятая, похоже, была лишняя, так как монстр увернулся или я промазала. Я побросала все стрелы в чашу и, схватив в руку не глядя половину стрел, бросилась к окну напротив. Мой расчет был на то, что с другой стороны они не видели полета стрел и еще не предупреждены. Тут мне удалось попасть раз шесть, причем, я сначала выпустила несколько стрел в одну точку, а потом стала стрелять в разные стороны. Такая тактика сработала. Так я простреляла во все четыре небольших окна в крыше.

Когда стрелы закончились – мне пришлось подбивать итоги и заново все готовить.

Пятнадцать монстров из тридцати стрел. Все стрелы вернулись, но без намотанных тряпочек.

Намотав опять тряпочки, я повторила всю процедуру. Я сначала стреляла в одну какую-то группку, а потом пускала пару стрел вокруг. Такая тактика почти перестала срабатывать, и во второй раз попасть удалось всего в десять монстров.

Бабушка, пока я перематывала кусочки тряпочек на стрелы, считала потери в рядах метаморфов. С каждым разом мне все труднее и труднее было в них попадать. Они крутились и уворачивались.

До рассвета всю процедуру нам удалось повторить еще четыре раза.

В общем счете, итоги за ночь представляли собой около пятидесяти монстров. Семь стрел так больше и не вернулись. Руки от огня были защищены печатками, а вот пальцы я обожгла, да и руки повыше тоже. Там были волдыри и некоторые даже полопались. По своей глупости получила ожог на внутренней стороне руки – недалеко от локтя, и на щеке – попробовав держать зажженные стрелы в зубах, а еще наступила на один из угольков, которые в спешке убирала, перевернув чашу. Как я не спалила дом, я не понимаю. Но знаю точно, что за ночь эти монстры пострадали основательно, да и взломать забор они так и не смогли, вернее, смогли бы, если бы мы их не отвлекали. Утром я смогла рассмотреть наше окружение получше. Приблизительно на треть оно состояло из наших знакомых. К сожалению, бабушка не знала, действительно ли это наши знакомые, вернее, не знала, что случилось с ними, то ли их просто захватили, то ли приняли их облик. Я очень надеялась, что никто из наших знакомых не пострадал, и это просто такой облик чудищ, а не Луника с Ульяной…

Вниз я спустилась жутко усталая. Бабушка обработала мне ожоги, покормила и отправила спать.

Еще в тот день, как ускакал Фир, в доме, в бабушкиной комнате, под ее кроватью оказалась крышка подпола. Вниз вела лестница. Там был целый склад продуктов и бочек. Причем, там было все. С одной стороны всю стену занимали полки. На них были: и пирожки, и супы, и каши, и чашки, со столь любимым мне и Фиру шиповником, и зажаренные в печи или на костре куски мяса, и корзинки с ягодами и фруктами. Даже, столь любимые мной сыры были.

Вдоль другой стены было расположено около десяти больших бочек.

– Смотри, Кьяра, в этих семи – вода, а вот в этих – компоты из лесных ягод. Они кисленькие, легко утоляют жажду и прибавляют сил. Все те продукты в безвременье. Они свежие и горячие, как будто только приготовлены.

И еще, все утренние и вечерние умывания-купания, теперь предлагалось проводить с помощью мокрой тряпочки. Намочил, помылся, и очистил с помощью магии. У бабушки тут имелись специальные чистящие амулеты. Одно касание грязной вещи и вся грязь исчезает.

Вот такая у нас теперь стала жизнь.

Во сне мне снилось, что Фир, наконец, приехал и монстры, испугавшись его, разбежались кто куда. Снилось, что больше не нужно есть из погреба, что можно опять идти гулять в лес. А еще снилось, что Киш стал совсем большой и летает.

Последние две ночи были слышны вой и крики диких животных. Они все ближе и ближе приближались. Было очень страшно спать одной, и я теперь спала рядом с бабушкой. Конечно, у нас в лесу водились дикие животные, но они никогда не подходили так близко к жилью людей. Да и в лесу вели себя не столь нагло, стараясь обходить человека десятой дорогой. Да и, вообще, их присутствие не вызывало тех чувств, что я познала ночью, увидев только с крыши этих чудищ, что так старательно нас запугивали последнее время.

Так продолжалось еще несколько дней и ночей, но, сколько бы мне не удавалось попасть в этих диких, за день их количество все равно восстанавливалось, а то и возрастало.

От забора остались одни воспоминания, но все равно они не могли пересечь пока невидимую черту, где был ранее забор. Во двор я теперь боялась даже выглянуть.

Бабушка сказала, что это Фир постарался, но, к сожалению, и этой защиты надолго не хватит, в действенности же нашей смеси она была уверена, но все равно это должно остаться на самый крайний случай. И она все еще надеялась, что приедет Фир и со всеми быстро справится.

На третий вечер бабушка достала откуда-то шкатулку с какими-то кулончиками и цепочками, и навешала на меня все эти украшения. Теперь у меня на каждой ноге и руке было по четыре, хитро сплетенных цепочки с маленькими колокольчиками и бубенчиками. На шее прибавилось два кулончика. Один – в виде полого шара, сплетенного из серебряных ниточек, внутри которого был свет и ниточки серебра как бы удерживали этот свет внутри, не выпуская его, но свет пульсировал, и местами, время от времени, прорывался особо настырный лучик. Второй кулончик был просто розовый прозрачный камень с нарисованным каким-то животным внутри, то ли волком, то ли большущей собакой, и тоже был оправлен в серебро.

– Малышка, пообещай мне, что бы ни случилось, ты никогда не снимешь то, что я сейчас на тебя одела, кто бы и как ни просил, что ни говорил. Пообещай.

Такой серьезной бабушку я еще никогда не видела. Стало совсем страшно, я чувствовала, что что-то должно случиться, что-то плохое, и она это знает и потому говорит всё это. Я и раньше готова была ради нее и Фира на все что угодно, а теперь и подавно.

– Хорошо, бабушка, я обещаю. Я никогда не сниму по собственной воле ничего из того, что ты на меня надела, а если кто-то захочет силой снять, то буду сопротивляться.

– Не переживай, силой это с тебя не снимут. Просто не смогут. А теперь, давай ложиться спать.

– Но как же стрелы и чердак?

– Не нужно, малышка, в эту ночь спи. Фирантеринель не успел – теперь наша очередь. Спи, – и она подмигнула мне.

Я никак не могла заснуть. Из-за волнения за Фира, и криков и воя животных почти что у нас во дворе. Иногда даже было слышно, как они скребутся в остатки забора. Было очень страшно. Бабушке надоело слушать мое нервозное состояние, и она меня заставила выпить чашку с горячим напитком шиповника и каких-то травок. Что там были за травки, я не знала, но практически сразу же уснула.

Разбудила меня бабушка за пару часов до рассвета. Вой и крики животных стали настолько слышны, что я поначалу подумала, что они прямо надо мной сидят, и как они меня только не разбудили.

Бабушка была вся бледная, под глазами у нее виднелись синяки, да и выглядела она совсем страшно, за какую-то половину ночи она стала совсем дряхлой высохшей старушкой.

– Слушай меня внимательно, моя маленькая Кьяруська. Садись, я тебе заплету волосы. А потом ложись на живот, я тебе буду рисовать на спине защитные руны, а ты слушай.

На голове мне бабушка заплела сбоку три тоненькие косички, вплетая в них яркие небольшие перышки, бусинки, и яркие веревочки.

– Мышонок, эти три косички – они не простые. Они статусные. Они покажут знающим кто ты, и к какому роду принадлежишь. Все события твоей жизни будут на них отражаться так же, как сейчас отражены в них жизни твоих предков. Я должна была тебе их заплести только в шестнадцать лет, но времени у нас потом может уже и не быть, так что послушай меня. Они не простые. Как только я защелкнула на них последние бусинки, они перестали расти с остальными волосами. Они будут расти очень медленно. Тебе их не придется переплетать, чтобы не случилось, они останутся в таком же состоянии, как и сейчас. Со временем на них могут появляться новые и новые украшения. Где-то за десять лет они отрастут всего на пару сантиметров, так что, не пугайся. Ну вот, с волосами закончили.

Я легла на живот и оголила спину. Бабушка взяла золотую краску и принялась рисовать на спине. Было щекотно от тонкой кисточки, и еще, краска, высыхая, начинала жечь, не сильно, но вполне ощутимо. После спины настала очередь груди и живота, кистей рук и щиколоток. Потом были ладошки и ступни, а напоследок, бабушка нарисовала какой-то орнамент у меня на лбу.

– Значит, слушай меня, маленькая. Как только я закончу – ты должна будешь уйти. Не плач, маленькая. Все хорошо. Послушай меня внимательно. С Фиром что-то случилось, раз он так опаздывает. Скорее всего, это была ловушка. Но ты не переживай, я уверена, что он со всем разберется и приедет, вот только может быть поздно. Их слишком много. Защита может не выдержать, она уже на пределе. Поэтому тебе придется уйти. Когда я закончу, то эти руны на твоем теле скроют тебя ото всех ненадолго, но тебе хватит времени уйти. За это время ты должна уйти как можно дальше и спрятаться. Пойдёшь через лес до гор. Когда подойдёшь к горному хребту – бери влево и иди, иди, пока не дойдёшь до озера. Оно находится возле самых гор, ты его, думаю, ни с чем не перепутаешь, оно почти прозрачное и подходит под самую гору. Ты должна будешь нырнуть в него, помнишь, как тебя Фир учил. Только нырять нужно будет глубоко. Киша призовёшь, помнишь, как вы с ним баловались все прошлое лето. Он не ныряет, а тебе он понадобится, маленькая, он тебя защитит всегда. В горе есть проход. Он был давно затоплен, о нем мало кто знает, тебя там ждать не должны. Они боятся воды. Выплывешь ты по ту сторону в пещере, она очень холодная, как и вода, но у нас нет выбора. Вынырнешь – выпей настойку для согрева. Обязательно выпей, иначе можешь умереть от холода. Ты должна сбежать. Ты должна выжить, пожалуйста, выживи… – бабушка ненадолго замолчала и всхлипнула, а через некоторое время продолжила. – Постарайся до пещеры не останавливаться надолго. В пещере, когда вынырнешь, куча всяких ходов, проходов, там легко потеряться. Чтобы выйти, тебе нужно всегда идти по правую сторону. Сразу возле озера, как подойдёшь к стенке, клади правую руку на стену и иди, ведя ею. Как только под рукой почувствуешь проход – сворачиваешь и так до выхода из пещер, они очень коварны, и легко не заметить хода. Не убирай от стены руку пока не выйдешь и постарайся не отдыхать пока, там темно, и легко потерять направление, даже если на пару минут сядешь отдохнуть. Я тебе положу в склянках восстанавливающий чай, он тебе не сильно-то поможет восстановить силы, но спать перехочется на какое-то время, и ты сможешь выйти из пещер. По ту сторону гор будет опять лес, он почти такой же, как и наш, но там море ближе и теплее, там деревья будут выше, да и сам лес побольше будет. У тебя около недели уйдет, чтобы пересечь лес и выйти к морю, там увидишь вдалеке на берегу город, он-то тебе и нужен. Там есть Магическая Школа, иди туда и поступай, там тебя не смогут достать. Фир приедет к тебе и заберет. А на праздники, когда будут каникулы, вы приедете ко мне. И, малышка, скрывай свою историю. Никто не должен знать, что ты убегала от охотников. Скажешь, что жила в небольшой деревушке вблизи от города. Тебя охотники могут и так выследить, или свои же друзья продать охотникам из зависти или конкуренции, а так, пока не пойдёшь в Академию, твою реальную силу никто не узнает. Ну вот, чуть осталось.

– Зачем они за мной охотятся?

– Сила, Кьяра, им нужна твоя сила. Они почувствовали силу, и пошли по твоему следу, обычно они находят таких магов как ты – необученных и выпивают. Мало кому удается выжить. В городе не снимай плащ – твои глазки выдадут тебя сразу, пока не попадёшь в Школу, избегай всех. Руны тебя скроют, но если охотник даже случайно тебя коснётся, то руны на него перестанут действовать. И кого бы ты по дороге не встретила, не дотрагивайся до него, и старайся не разрешать до тебя дотрагиваться. Будь то Луника или Фир. Нужна ли им помощь, даже если они все будут в крови – не подходи. Фир, если тебя увидит, то сразу узнает и покажет свой родовой браслет. Родовые украшения метаморфам не по зубам. Слушай внимательно и запоминай, этого не будет ни в одной книге. Есть такие существа – метаморфы. Они могут принимать любую форму. Становиться любым живым существом. Так вот, когда-то давно, когда Темная Марьяна пыталась захватить мир, она заражала их тьмой, после чего они становились охотниками и ее верными слугами. Более безжалостных и жестоких охотников не сыскать в мирах. Но они не все такие. Многие из них смогли сбежать и остаться сами собой, но те, до кого добралась Марьяна – у них не осталось шанса и они уже себе не принадлежат. Они заперты внутри себя, обреченные наблюдать своей светлой душой за зверствами своего темного тела. Но и тут они сопротивлялись всему темному, сражались до последнего, и единственное, чего им удалось добиться, это того, что теперь темные метаморфы не могут сами без приглашения войти в дом или двор, но и то, всего какое-то время. Это они сидят вокруг нас и не могут войти, и просятся, и просятся. Им нужна твоя сила, чтобы выжить, на взрослых волшебников у них не хватает силы, а вот детей с магией и простых людей они могут одолеть. А еще, они взяли уже твой след, след твоей магии, и теперь их почти не сбить с курса. Ну, вот и все, малышка, одевайся. Я тебя люблю и верю, все у тебя получится. Передашь Фиру, что он ни в чем не виноват и что с него поцелуй за все. Я все-таки выиграю, наконец. Фир за тобой приедет в Школу и заберет, я знаю и верю в это… Да, и поцелуй его за меня, и передай «спасибо». Все же он волей-неволей выполнил то, что я просила, да еще и проиграл наш спор. Пусть не печалится, все так, как и должно быть…

– Чт…

– Он поймет, – подмигнула она. – Все, а теперь иди. Он тебя догонит, не переживай. Обязательно найдет и догонит…Если же нет… живи за нас… иди в Академию… Ну, все, иди, маленькая. Я тебя люблю.

Она утерла старческой рукой мои слезы и аккуратно, чтобы не стереть вязь рун, поцеловала в макушку.

Меня, почти силком, бабушка втолкнула в погребе в тайный ход. Киш полетел за мной следом. Вот только меня, в отличие от Киша, бабушка еще и обняла напоследок крепко. Все мои вещи мне бабушка собрала сама. Исключение составлял лук.

Идти мне ужасно никуда не хотелось, ведь там бабушка остается одна, я с ней никогда так надолго не расставалась. Да и я сначала не поняла, как можно из погреба куда-то уйти. Только когда Киш стал шкрябать одну из бочек, я заметила, что это обманка и что там проход. Но, хочу не хочу, а идти, судя по всему, нужно, так что я побрела в темноте на ощупь, постоянно спотыкаясь о кочки и корни деревьев. Вышла я из подземного хода уже, когда рассвело, возле озера и, как говорила бабуля, побежала в сторону гор. Киш бежал рядом со мной. Иногда забегая вперед, иногда отставал, но все время держался в поле видимости. Бежала я несколько часов, а потом поняла, что больше не в состоянии, и легкие сейчас просто разорвутся. Пришлось переходить на шаг, заодно и покушать нужно было. Идя, и не сбавляя темпа, я порылась в сумке, и нашла: несколько пирогов, пару яблок, несколько больших кусков вяленого мяса, сыр, что купили не столь давно у Луники и пару буханок хлеба. Там также нашлись несколько рубах и пара штанов, теплый плащ, свитер, шапка, одеяло и пара полотенец. Несколько фляжек с укрепляющим чаем, и еще какая-то склянка с чем-то еще, наверно, обещанная бабушкой настойка для согрева. Также там были все мои книги и записи, и два мешочка с деньгами. Сколько там было, я не знаю, сейчас совсем не время этим интересоваться. А еще там были книги Фира и его записи, а также его эльфийский плащ и любимые перчатки.

Я взяла пирог и большую половину скормила Кишу, а вторую ели съела сама. Есть совсем не хотелось, но я понимала, что нужно, иначе через пару часов свалюсь, и меня легко найдут. Когда я поела и немного отдохнула, то опять побежала, правда, в этот раз, решила делать перерывы, чтобы так сильно не уставать больше. Минут десять-пятнадцать бежать, потом около получаса идти шагом. Когда наступила ночь, я не решилась останавливаться, ведь неизвестно преследуют меня или нет. Светящийся камень я решила не использовать – его легко заметить издалека в лесу. Всю ночь я шла медленно, смотря под ноги, все время прислушиваясь, но не останавливалась ни на минуту. Ближе к обеду следующего дня я вышла к подножию гор. Спать хотелось неимоверно, и сил двигаться дальше не было совсем. Но нужно. Нужно идти. Отдохну в пещере – по ту сторону озера. Там так легко меня не достанут. По крайней мере, я на это надеюсь. До озера я добралась, когда уже начинало темнеть. Вот теперь быстро раздеваемся, достаем светящийся камень и зовем Киша. Я это очень не любила, хоть Киш и тингу – домашний демон, и жить он может на коже хозяина, но это так неприятно, да и когда он прячется, больно очень, а потом, когда он по тебе перемещается такое чувство, будто по тебе змея ползет… Бр-р. Когда Фир только мне привез Киша и подарил, то заставил много раз тренироваться. Было, в общем, «весело». От воспоминаний или от боли, но я заплакала.

– Киш, прячься… – Киш прыгнул ко мне на голую спину и раскаленным железом впитался в кожу.

– О-о-о-о… я забыла, как это больно. Киш, поменьше там ползай, пожалуйста…

Вода в озере была холодная. Чем ближе я подплывала к скале, тем она становилась холоднее. А еще нырять нужно…. Ну вот. Раз. Два. Три. Три коротких выдоха и большой глоток воздуха во все легкие. Ход я нашла только с третьего раза. Вынырнув, я набрала побольше воздуха, а потом нырнула в пещеру.

Я уже думала, что не выплыву. Когда я, наконец, увидела выход из пещеры, легкие горели огнем. А когда вынырнула, то заплакала. До берега было метров сто, а вода была ледяная, на поверхности плавали кусочки льда. Ну зачем все так сложно. Тело начинало неметь от холода. Не знаю, что подумал Киш, но он начал метаться по мне, очень и очень быстро. Это не сильно, но согревало. Из последних сил я доплыла до берега и выбралась. Когда я вылезла на берег, пальцы я почти не ощущала.

Позвала обратно Киша и стала одеваться. Пальцы плохо слушались, хотелось просто сесть и уснуть. Расслабиться не давал Киш, он как сбесился – кидался на меня, хватал, кусал, стоило мне замереть хоть на секунду и не поторапливаться. Когда с одеждой было покончено и настойка проглочена (вот это – гадость, скажу я вам, горькая, обжигающая, хоть и приятно пахла медом с малиной, фу-у-у, в жизни не притронусь к ней больше, надеюсь, по крайней мере, что не придется) и по телу расплылось необычное тепло. Мы с Кишем перекусили и устроились спать на одеяле, укрываясь теплым плащом. Как же все-таки хорошо, что Фир мне подарил такую сумку, и что вещи остались в ней сухими, даже несмотря на купания в ледяной воде по ночам. Светящийся камень я решила не прятать, все-таки не так с ним страшно, как в полной темноте.

А дальше сон. Сон, в котором я парила где-то под потолком нашей избушки и наблюдала.

Наблюдала, как бабушка закрывает за мной лаз…

Наблюдала, как она сама поднимается на чердак посмотреть, где ОНИ…

Наблюдала, как метаморфы начали бросаться на контур нашей смеси, и она стала светиться зеленым…

Наблюдала, как бабушка начинает тихо-тихо что-то шептать…

Наблюдала, как с каждым ее тихим словом все рисунки, что мы высыпали странной солевой смесью, вспыхивают ярким золотым огнем…

Наблюдала, как ее тело начинает биться в судорогах от боли…

Наблюдала, как голубой огонь охватывает всю ее…

Наблюдала, как он погас и унес с собой все надписи…

Наблюдала, как глаза бабушки начинают все больше и больше загораться тем самым голубым огнем…

Наблюдала, как с первыми лучами рассвета чудища начинают превращаться обратно в людей, и уже ломятся в дом под видом наших соседей…

Наблюдала, как бабушка что-то прошептав, стала большим светлым шаром…

Наблюдала, как свет из шара разносится и ширится по всему двору, и пронзает всех монстров на сотню метров, всех полулюдей и людей, вообще все…

Слышала их вой и крики…

Слышала шипение, с которым исчезает свет, оставляя за собой пустую выжженную поляну, где так долго стоял наш домик и где я была так счастлива…

Слышала тихий шепот любимого и знакомого с детства голоса бабушки: «Ты только выживи. Пожалуйста, мышонок, живи-и-и…» И тепло, окутывающее меня после этих слов…

Глава 3

Проснулась я вся в слезах, и еще долго никак не могла успокоиться. Как бы я ни старалась себя утешить, что это всего лишь сон, но внутри я точно знала, что это всё правда, и что бабушки больше со мной нет. Не знаю, сколько времени так прошло в слезах и истерике, пока я не услышала как во сне слова бабушки: «Ты только выживи. Пожалуйста, мышонок, живи-и-и-и…»– и тепло охватило все тело, будто меня кто-то обнял и утешил. Боль от осознания потери стала по чуть-чуть уходить, и в груди осталось только приятное тепло и грусть от того, что это прошло и больше не повторится.

А потом я вспомнила, что во сне ничего не было про Фира, значит, он жив, он меня найдет и заберет. Он придет за мной в Школу. Нужно только дойти до Школы. К Фиру…

Не знаю, сколько времени у меня заняло блуждание по пещерам. Иногда мне уже казалось, что они никогда не закончатся. Благодаря тем восстанавливающим чаям, что дала мне с собой бабушка, мне удавалось идти и даже, вроде, не теряться. Но с каждым разом становилось все сложнее удерживать внимание и сосредоточенно идти вперед. Уверенность падала с каждым шагом, а сомнения росли и росли. Мне стало казаться, что вот я, вроде бы, остановилась где-то и запуталась. Только кусающий за ноги Киш, не давал мне остановиться или сдаться.

Вышла я из пещер на закате. По моим ощущениям, прошло около трех дней. От облегчения, что я, наконец-то, вышла, я сидела и ревела, смотря как солнышко постепенно садится и все вокруг возвращается в привычную мне, в последнее время, темноту.

Из еды у меня почти ничего не осталось. Всего яблоко и пара кусков сыра. Сыр я решила отдать Кишу, а сама сгрызла яблоко. Заночевала я тут же в пещере. А с утра решено было идти покорять неизвестный лес. Проснулась я уже ближе к обеду, собралась и пошла.

Ночевать теперь я останавливалась, и мы с Кишем даже готовили пойманный им ужин. На третий день своего путешествия по этому лесу я вышла к озеру. Лезть в глубину я опасалась, но вот у берега помыться и постираться я все-таки решилась. После этого почувствовала себя, как заново рожденная. Все-таки как приятно быть чистой и не падать от усталости.

Идти было легко. К лесу я привыкла, правда, лес тут отличался от нашего, деревья были больше, и некоторые я не видела, ни разу в жизни, до этого.

Так как в этот раз я шла не спеша, то мне ничего не мешало думать и думать. Все мои мысли рано или поздно возвращались к бабушке. Так больно, как в начале, уже не было. В груди, с мыслями о ней, возникали только тепло и грусть. Странно, и как-то не правильно это. Но как я ни старалась, ничего другого почувствовать не могла. Потом меня осенило, что мне нужно придумать, что рассказывать, если спросят в Школе, ведь бабушка мне строго-настрого запретила рассказывать о себе, о ней, и о Фире тоже. Да и, вообще, было очень интересно, что и как там будет, а еще я думала, что когда Фир за мной приедет и заберет, то мы обязательно съездим обратно и посадим на нашей полянке много ее любимых цветочков.

Лес закончился как-то неожиданно на шестой день. Вот был и вдруг – обрыв, а там внизу – море. Красивое, синее-синее, аж чернит, с большущими волнами. Покрутила по сторонам головой – города не было видно. Решила, что, наверно, если залезть повыше, то и можно будет увидеть город. Действительно, на самой верхушке, неизвестного, но могучего и большущего дерева, я узрела вдали, едва различимые в дымке, башни города. Значит, нужно идти направо и, похоже, еще около недели или даже больше. Что-то город мне не казался близким.

К городу я вышла почти через две недели. Пришлось на второй день обходить реку – она впадала в море, и течение там было непроходимое. Почти три дня я потратила, чтобы найти брод, и потом обратно вернуться к морю.

К городу я вышла с утра. Оказывается, последнюю стоянку я решила устроить всего в нескольких километрах от города. Сам город мне не понравился. Он был большой, шумный, пыльный, с кучей народа, все время толкающегося, причем, много раз меня пытались задеть специально.

Школу я нашла довольно быстро, благодаря подслушанному в очереди возле городских ворот разговору. Мать рассказывала двоим своим пострелятам о Школе. Им еще рано было туда поступать, но она им пообещала, что они туда обязательно сходят. Также, из того разговора, я узнала, что за обучение мне придется, скорее всего, платить. Не много – всего золотой за год, но мне еще придется покупать все необходимое для учебы, и многие книги в том числе. Надеюсь, мне пятидесяти четырёх золотых хватит на все обучение и проживание. Хотя, о чем это я. Таких денег хватит на все, и еще останется. Да и Фир, если что, думаю, не откажется помочь, ведь он приедет скоро за мной. Должен приехать! Не может не приехать! Пусть он приедет… Мысль о том, что, возможно, тогда, в домике, я видела его последний раз, от себя всячески гнала. Еще идя по лесу я решила, что если Фир не будет сильно против, то останусь учиться в Школе, а потом и в Академию пойду. Мне было ужасно интересно, как там будет в Школе.

Как и рассказывала мать мальчишек – Школа поражала. Это был белоснежный огромнейший замок, с кучей башенок и переходов, прямо как на картинках в книжках, что дарил мне Фир. А на воротах были два единорога, смотрящие друг на друга, слегка наклонив головы. Насколько я помнила, единороги, вроде, символ какого-то эльфийского рода, очень старого, деятельного и влиятельного, а еще на самих воротах, в серединке, было изображение тингу. Не такого как Киш, а взрослого уже, с крыльями и хорошо видными клыками. Я непроизвольно опустила руку на живот, и погладила прятавшегося там в данный момент Киша. Он завозился, от чего кожа на месте его обитания стала чесаться.

Тяжело вздохнув, я пошла внутрь. Было очень страшно, я впервые, с момента побега, собиралась с кем-то заговорить, да и, вообще, люди на меня странно реагировали, многие просто боялись или начинали издеваться и дразнить. Фир говорил, что они боятся из-за цвета глаз. Чтобы как можно позже ощутить на себе все прелести человеческого страха, я до последнего, пока не попросят, решила не снимать капюшон плаща.

Когда я зашла внутрь, то сразу ощутила кучу звуков. Где-то вдалеке, что-то или кто-то сильно ревел, еще был шум голосов, много-много разных голосов. Я решила пойти на них. Обогнув переднее крыльцо замка, я вышла в небольшой парк, он весь был заполнен людьми, да и не только людьми, тут были и эльфы, темные и светлые эльфы, гномы и орки. Правда, к слову сказать, людей было намного больше всех остальных, а нелюди держались все в стороне. Я раньше никогда никого не видела, кроме эльфов, да и то, все мое знакомство с ними, было, исключительно, в лице Фира. Мне было очень интересно на них посмотреть. На них всех.

Люди вели себя вызывающе шумно и развязно, постоянно шутили, смеялись, некоторые что-то пили, кто-то что-то ел, девушки вовсю липли к парням, чуть ли не вися у них на шее. К слову сказать, не все были такими. Некоторые сидели тихонько в тени деревьев и читали, или просто сидели и ждали, причем, молча и ни на кого не отвлекаясь.

Нелюди сбились в кучки по видам. И держались ближе к выходу от всего этого безобразия.

Я решила, что это вполне разумно, в такой толпе могут затоптать и не заметить, и последовала их примеру, не приближаясь, конечно, ни к одной из групп. Когда я подошла поближе, то с удивлением заметила, что они все нечистокровные, во всей этой чехарде нелюдей, был только один эльф. И он что-то упорно рассказывал тихонько на ухо, небольшого роста полуэльфийке. Как я узнала, что они все нечистокровные, не видя ни одного их представителя кроме Фира? Ну, я хоть и не видела никогда нелюдей, но прекрасно знала все их отличительные признаки. Такие, как, например, у светлых эльфов: волосы всегда разного оттенка блондинистости, но все же, они все блондины, так же и кожа у них была идеальная, без веснушек, прыщей или загара, сколько бы они ни загорали, все равно оставались бледными. Так же, как и все темные эльфы – брюнеты, с темно-серой кожей и выступающими клыками. Также у всех эльфов, были исключительно правильные черты лица. Гномы были рыжими коротышками плотного телосложения. Орки были большими, более двух метров, с кожей темно-зелёного цвета, выступавшими клыками и жесткими волосами, заплетенными в четыре и более кос. Причем, цвет волос у них мог быть совершенно невероятных цветов: и красные, и желтые, и зеленные. Все зависело от клана. Нет полутонов, нет исключений – все четко. У каждой расы свои доминантные признаки. Их отсутствие или не полный набор, свидетельствует о разбавленной крови. А тут было, ну все не так. Из десятка светлых эльфов, только у одного все было нормально, а то: или с веснушками, или с курносым носом, или небольшого роста, а одна эльфийка обладала явной склонностью к полноте, что у обычных эльфов не наблюдается, а еще, почти у всех у них не было белых волос. Конечно, все они были светлыми, но не блондинами или блондинками. Исключение, как я и говорила, составлял только один эльф. Он был правильный, как и написано в книге: высокий, абсолютный блондин, с правильными чертами лица и идеально чистой бледной кожей. Но все равно, он никак не дотягивал до Фира. Темные эльфы тоже отличились. Почти у всех были разные цвета волос, брюнет был только один. Его сложно было причислить к чистокровным из-за его небольшого роста. Вернее, он-то был нормального, обыкновенного роста для человека – чуть выше меня. Но для эльфов, которые все как минимум выше его почти на голову, он был явно небольшого роста. Гномов было всего двое. Они явно были брат с сестрой, и еще, они были не коренастые. Они больше походили на уменьшенные копии эльфов. Вот интересно было бы посмотреть на их родителей. Орков было всего пятеро, и они все были очень похожи друг на друга: небольшого роста, и кожа их была темно-зеленой, вот цвет волос подвел, с чистокровными не спутать. Они все держались вместе, и последние минут двадцать стали что-то активно обсуждать.

Ждать пришлось около часа, и все время ожидания я пыталась отгадать, кто родители стоящих неподалеку нелюдей.

– Приветствую вас в Школе на вступительных испытаниях. Всех сопровождающих, прошу покинуть территорию Школы, а поступающих – остаться на своих местах. Ну вот, теперь тут остались только поступающие. Садитесь, пожалуйста. Да, прямо так, на траву. Сейчас я вам все расскажу, и приступим непосредственно к испытаниям, – вдруг разнесся голос из ниоткуда. Все сразу заозирались, как-то совсем незаметно исчезла половина народа с полянки. Лично мне показалось, что сказали непосредственно у меня за левым плечом, причем, так близко, что можно было ощутить дыхание говорившего.

– Испытания будут разделены на два этапа. Первый этап – проверка знаний. Второй – собеседование. Итак, сейчас перед вами появятся дощечки с тетрадями и писчие палочки. Сначала заполняете первую страницу, после чего открываете и начинаете отвечать на вопросы. Можете даже не пытаться отвечать коллективно или списывать, так как все это выявится на собеседовании. После того, как вы закроете тетрадь, на первой странице, где вы заполняли данные о себе, увидите пустой квадрат. Вам нужно будет зачеркнуть его крест-накрест. Но не ранее, чем вы закончите отвечать на все вопросы в тетради. После чего квадрат окрасится в красный или зелёный цвет. Красный – вы не прошли, зелёный – прошли. Те, у кого будет красный, могут сразу подниматься и уходить. Но ни в коем случае не мешать отвечать оставшимся. На всех нарушителей будет наложен большой денежный штраф, без права повторного поступления в школу. Не сидите сильно долго. Не знаете – пропускайте вопрос. От того, что вы над ним посидите – ответ к вам не придет, а время заберет, которое вы могли бы потратить на следующий вопрос. То, что вы ответите на все вопросы, не гарантирует вам того, что вы прошли. Также как и то, если вы пропустили какие-то вопросы, что вы не прошли. Цвет квадрата определяется количеством правильных, повторяю, правильных ответов на вопросы. Те, у кого окрасится квадрат в зеленый цвет, должны поднять вверх правую руку с дощечкой и тетрадью в ней. К вам подойдут и заберут вас на собеседование. На собеседовании, по его результатам скажут, поступили вы или нет. На этом все. Полностью на все ответы у вас есть не более пяти часов. Кто закончит раньше – прошу. По окончании пяти часов все тетради будут магически запечатаны, и квадрат окрасится соответственно количеству отвеченных вами вопросов. Ну что, Светлые Боги в помощь вам! Испытания начинаются!!!

Тут же передо мной возникла небольшая дощечка с тетрадью. Ну что, посмотрим. Ага, вот и квадрат. Так, а тут что? Имя. Ну что, раз только имя просят, то так и напишем. Фир говорил: никогда не говори более, чем спрашивают. На этой страничке все. Так, теперь дальше…

В тетради было несколько разделов: математика, история, легенды и сказки, травы и зельеварение, знание языков и рас. С математикой, историей, легендами и сказками, я справилась легко и быстро, травы и зельеварение вызвали затруднения. Вернее, вызвало затруднение то, что я многие названия не знала, да и описанные мне травы были совсем не знакомы. Так что, чуть более трети вопросов я оставила там без ответов. Также были вопросы с языками и знанием рас. Ну, с языками все понятно. Всеобщий и эльфийский – без проблем. Фир все же не зря меня мучил со своим эльфийским языком. Остальные языки прошли мимо меня потому, что были мне совершенно не известны. Жалко, наверно, не возьмут меня учиться. Знание рас – та же история. Общие сведения я знала про все расы, а вот что-то более – нет. Никаких обрядов, обычаев, и тому подобное, я почти никогда не встречала в книгах, что привозил мне Фир, да и сам он об обрядах и обычаях не рассказывал как-то.

Закончила отвечать на вопросы я часа за два – два с половиной и тут же зачеркнула квадрат. Сначала ничего не происходило. Потом он замигал красным и зеленым. Зеленый мигал больше вначале, а в конце мигал больше красный. Я уже совсем было расстроилась, когда загорелся квадрат ярко-зеленым. Причем если вначале, когда он мигал, то цвета были, скорее, как тени, то сейчас он был яркий, такой ни с чем не перепутаешь. Я очень обрадовалась и подняла, как и просили, руку с дощечкой и тетрадью. Пока меня не заметили и не подошли, я стала осматриваться. С поднятой рукой сидело еще несколько человек и трое нелюдей, включая полуэльфийку, которой, что-то рассказывал ранее эльф. К нам выходили люди и по одному уводили куда-то в здание школы. Довольно быстро подошли и ко мне. Это был обычный, ни чем не примечательный парень, если не смотреть на его уши. О-о-о, в нем была кровь эльфов.

– Здравствуйте. Тетрадь, пожалуйста. А-а-а-а. Км-м-м… Кьяра… а дальше, почему не написали?

– Ну, там же написано только «имя».

– Да? А, ну да. Никогда раньше не обращал на это внимания. Да и не только я, – улыбнулся мне парень. – Пройдемте. Сейчас будет собеседование, по результатам которого вам скажут, поступили вы или нет. Не волнуйтесь, отвечайте честно на все вопросы, ложь сразу же распознают. Ну вот, пришли, проходите.

Парень открыл передо мной дверь, пропуская. Комната была большой и светлой. Посреди комнаты стояли два стола и за ними шесть кресел.

За столами сидели четыре человека и два эльфа. И если о возрасте эльфов можно и не гадать – без толку, то с людьми было любопытно: три совсем седых старика и один молодой парень. Причем старики занимались каждый своими делами: кто-то дремал, кто-то что-то писал, а еще один смотрел в окно.

– Садитесь, – сказал один из эльфов.

– Спасибо.

Мой провожатый прошел к столу и положил перед тем же эльфом мою тетрадь. Потом отошёл и встал где-то позади меня.

– Хм-м, хороший результат, Кьяра… Кхм-м…, а почему только имя?

– Ну, там же написано только «имя».

– Ну да, ну да. Что же, ваше право. Снимите, пожалуйста, капюшон.

Ну, раз попросили, я сняла.

– Кхм-м, а сколько вам лет, Кьяра? – уже второй эльф. А все остальные, кроме эльфов, уставились на меня, приоткрыв рты. Причем как я успела заметить, у одного из стариков, как раз того, кто сидел и что-то писал, были тоже золотые глаза.

– Пятнадцать полных.

– По вам не скажешь. Вы знаете, что обучение платное?

– Да.

– Это два золотых за год. У вас есть деньги за него заплатить? – говорили же вроде один, ну ладно, два тоже есть.

– Да.

– У вас золотые глаза. Вы знаете, что это значит? – спросил собрат по глазам.

– Да.

Он, прищурившись, уставился на меня. Киш завозился, но ничего плохого я от него не почувствовала.

– У вас сильная защита. Это амулет? – спросил хитрый старик. Ну да… Ну да… Фир мне рассказывал этот прием: упоминаешь нужную вещь и смотришь, куда собеседник покосится или к чему притронется. Сколько раз меня на этом ловил вредный эльф. Размечтался дедуля, так тебе и сказали. Я смотрела на них и никуда не отводила глаза. Потом один из эльфов улыбнулся и сказал:

– Что ж, достойно. Прекрати, Самюэль. Она не расскажет. И правильно, девочка, делаешь. Видно, что научили. Давай посмотрим уровень твоих знаний и решим, что с тобой делать. Так. Математика. О, отлично, все задания. Очень хорошо. Так, что дальше? История. Да, всего два ошибочных ответа. Легенды. Интересно. Все правильно. Удивительно, – ничего удивительного, столько мучить Фира сказками. – Травы и зелья. Ага, а тут я вижу пробелы, причем очень характерные. Так, дальше. О-о-о-о, даже так. Эльфийский, причем, в совершенстве? – вот теперь на меня уставились оба эльфа, а один из них заговорил, причем на эльфийском.

– Кто тебя учил, Кьяра? Ты сбежала из дома? Ты образованна и умна, а твоя одежда и защита говорит о том, что тебя любили, оберегали и баловали. Твои знания трав говорят, что ты пришла из-за гор. Как ты оказалась так далеко от дома? За тобой придут. И если ты думаешь спрятаться у нас от своих родственников, то это может и удаться, но вот от эльфа, что тебя учил, более чем на полгода тебе не скрыться – он почувствует, когда защита Школы сольется с твоей аурой. Зачем тебе это? Судя по твоим знаниям, тебя готовили не к нам, а в Академию. Так как ты оказалась у нас, золотой ребенок?

Сколько вопросов. Тут не выкрутишься. И знают же, как и что спрашивать. Попробую промолчать.

– Не бойся, девочка, тут тебе ничего не грозит, если ты не нарушала никаких законов, – ха, размечтались. Не пройдет фокус.

– Самюэль, помоги ребенку, – сказал один из стариков.

Старик с золотыми глазами хлопнул в ладоши, и меня будто оглушило. Мне стало казаться, что я опустилась в темноту, и это совсем не мой голос рассказывает монотонно. Я уходила куда-то в темноту, и вместо меня стал появляться огонь, выжигая и прогоняя меня.

– Я пришла из-за гор, и у меня там не осталось дома. Около месяца назад на наш дом напали дикие. Черные охотники. – Все вскочили, подвинулись ближе ко мне и внимательно начали слушать.

– Сколько?

– Более сотни.

– Не может быть… – прошептал, устало садясь один из стариков, – не может быть… мальчики…

– Гораций, проводи профессора Сантгара к целителям, ему стало плохо, – обратился эльф к моему провожатому.

Гораций подошел к белому как мел старику, профессору Сантгару, и аккуратно, под локоток увел его из кабинета.

– Как тебе удалось спастись от них?

– Бабушка. Меня спасла бабушка. Не знаю, как она поняла. Мы три дня сидели в осаде. Потом мы мешали соль, шиповник и жасмин, и выкладывали смесью в земле какие-то руны, а по ночам расстреливали из окна горящими стрелами монстров. Потом она, ночью, разбудила меня, разрисовала мне спину рунами и отправила в лес. Она объяснила, как и куда идти. А сама, я видела потом во сне, она стала светом и уничтожила всех монстров.

Тут произошло что-то непонятное. Киш на теле завозился и выпрыгнул из-под расстегнутого воротника рубашки. Он остановился прямо передо мной, рыча в сторону золотоглазого. Такого Киша я еще ни разу не видела, вся шерсть его стояла дыбом и переливалась ярко-синим. А я чувствовала его, и то, что золотоглазый враг ослабил давление, в моей темноте стал пробиваться свет. Я тут же вытащила два кинжала из-за пояса и стала в оборонительную стойку. Как учил Фир. Нужно защищаться. Все враги.

– Тингу… – прошептал слева эльф, а парень, вообще, открыв рот замер. Золотоглазый смотрел на меня с ненавистью, и казалось, что вот-вот кинется. Другой старик отступил за спины эльфов.

– Прекрати, Самюэль, прекрати. Тебе не выиграть. Я сказал – прекрати! Или ты проигнорируешь прямой приказ директора? Отпусти ребенка!

– За ней придут, и нам не справиться с ним, – это уже правый эльф.

Золотоглазый нехотя закрыл глаза и опустил руки.

– Она врет. Пробивает темных охотников только эльфийский лук, а она человек, откуда у нее может быть эльфийский лук. Она не смогла бы. Ты прекрасно знаешь, Каринитель, ЧТО ОНА ВРЕТ!!! – проорал золотоглазый. Огонь все больше и больше захватывает меня.

– Ты так уверен, Самюэль? Посмотри на нее. Посмотри внимательно, Самюэль. Посмотри на ее одежду – это тебе не бродяжка, ее плащ, хоть и поизносился, но стоит больше, чем ты получаешь за год. Теперь посмотри на ее кинжалы – оружие легендарных королей. Даже у меня такого нет и, думаю, так как я только что нашел вторую пару из двух, то и не будет никогда. Давай дальше – она моментально встала, не задумываясь, в защитную стойку, причем в ЭЛЬФИЙСКУЮ ЗАЩИТНУЮ СТОЙКУ. Ее тингу, заметь, тингу, не какой-то там полупес, а демон-тингу, чистокровный демон-тингу, выпрыгнул на тебя за одно твое намерение подчинения. Ты так и не смог пробить ее защиту ментально, хоть с самого начала и старался. Да и хранитель в качестве бабушки, говорит о многом. Например, что ее защитил и укрыл очень сильный маг, который ее готовил к Академии, и если бы не этот случай, то ее тут не было. И поступала она, скорее всего бы, в Академию, а еще, что этот маг – эльф. Как много ты, старый дурак, знаешь сильных эльфийских магов, способных вызвать хранителя или призвать тингу для ребенка, и то, что этот ребенок сейчас стоит тут и в защитной стойке, думаю, нам очень дорого обойдется. Профессор Фирантеринель нас на кусочки разорвет. Я тут же пошлю магический вестник, думаю, он ее уже ищет. Вот только не знал, что он кого-то прячет, не знал, что у него есть сердце, хотя, если бы знал, то это уже был бы не он.

Эльф тут же сотворил вестника – небольшую ярко сверкающую птичку, и она с хлопком исчезла. А я стояла, напрягшись в стойке, боясь расслабиться. Киш все еще подавал сигнал опасности, хотя золотоглазый устало опустился на стул. Все события, как и ранее, проходили мимо меня, не задевая, будто смотрю со стороны, не участвую, только воля Киша заставляла меня по-прежнему стоять и сопротивляться непонятному давлению. Передо мной стояло все также трое людей и два эльфа.

– Кьяра, все прошло, успокойся, магистр Самюэль больше не будет атаковать. Пожалуйста, успокойся. И призови тингу, мы тебя не обидим. Пожалуйста, Кьяра, все хорошо, смотри, я обещаю, что тут на тебя никто больше не нападет и не причинит зла.

Ага, как же, пока Киш подает сигнал тревоги, что бы вы мне ни говорили, не успокоюсь. Фир выдрессировал на уровне рефлексов доверие тингу, так что, безвариантно, хитрый эльф.

И тут прозвучал сильный хлопок, комнату на несколько мгновений заволокло дымом. А потом я увидела Фира. Он стал аккуратно подходить ко мне.

– Кьяра, маленькая моя, это я, посмотри на меня, ты меня узнаешь? Вижу, что узнаешь, это действительно я. Вот, смотри: Киш на меня не рычит. Киш, иди ко мне. Ну вот, мышонок, видишь, он меня признал, вот так, опусти их. Ты – молодчинка.

Мышонок…, мышонок? Фи-и-ир-р-р, я сосредоточилась, действительно Фир, и Киш рядом крутится. Темнота и безразличие стали спадать. Фир, он тут. Он пришел. Нет, нельзя…

– Покажи-и-и-и, – прошипела я.

– Молодец, малышка, вот смотри, видишь – я это, мой браслет, смотри, я сейчас капну на него кровью, и он засияет, помнишь, как я тебе раньше показывал, ну вот, смотри, – он сиял. Его родовой браслет сиял! Это действительно Фир!

– Фи-и-и-и-ир-р-р-р-р, – кинулась я к эльфу на шею, и он привычно меня подхватил и обнял.

– Ну, мой золотой мышонок, ну не плач, все уже хорошо, все закончилось, я тебя не дам в обиду. Ну, не плач, не нужно, смотри, как ты испугала магистров и профессора. Ну, перестань, малышка. Вот, выпей, мышонок. Выпей.

Он мне подсунул фляжку с каким-то резким запахом. Выпив напиток из которой, я практически сразу уснула.

Глава 4

Проснулась я на следующий день ближе к обеду. Глаза открылись с трудом. Яркие и радостные солнечные лучики пробивались сквозь аккуратно вышитые шторки, заигрывая с моими ресничками. Под потолком где-то, летала муха. А на улице было слышно, как поют птицы, радуясь новому дню.

Обыкновенный летний день, такой же, как и многие другие до него. Вот только так плохо я себя еще не чувствовала ни разу.

Голова раскалывалась, а в глаза будто насыпали песка, горло першило и требовало вливания жидкости, причем, все равно какой, главное похолоднее и побольше, а когда я попробовала пошевелиться, то еще и жутко затошнило.

– Привет, мышонок, сейчас подлечу, не шевелись, сейчас все пройдет, – Фир вскочил с кресла, стоящего возле окна и подошел ко мне, сел аккуратно на кровать, а потом приобнял, и поцеловал меня в висок. Мне сразу стало легче – все прошло, но шевелиться все равно не хотелось. Было так приятно – сидеть вот так.

– Спасибо, Фир.

– Не за что, малышка, не за что. Я так за тебя волновался, мышонок, так волновался… – Фир прижал меня к себе еще сильнее. – Никогда бы себе не простил, если бы с тобой что-то случилось… Я приехал, а там все выжжено, я уже подумал, что тебя… что они…

Фир еще сильнее сжал меня в объятиях, мне даже стало больно.

– Фи-и-ир, задушишь… – прохрипела я.

– Извини, мышонок, – растерянно сказал он и чуть ослабил объятия, больно уже не было, но шевелиться все равно не выходило. – Расскажи мне, – совсем тихо попросил он меня, наверно, если б не сидела так близко, то и не услышала бы ничего.

– Они пришли почти сразу, как ты уехал… Сначала – это были наши знакомые, которые почему-то не заходили к нам во двор, а просили выйти к ним, бабушка не разрешила, а потом там собралось почти все село. Они все просили, требовали, угрожали… Вот только никто из них не смог зайти к нам. А бабушка, – я тяжело вздохнула. – Она не разрешала мне выходить за забор, а потом, вообще, не разрешила мне выходить из дому, кушали мы и пили только то, что было в подвале. Представляешь, у бабушки в подполье был подвал с секретным выходом. А потом мы смешивали шиповник с жасмином и солью, и с бабушкой сыпали под забором, и еще какие-то знаки, и они потом светились, а еще мы стали вечером стрелять из лука, что ты подарил в тех, а они превратились в каких-то страшных монстров. Бабушка сказала, что они не виноваты, что они борются… а потом бабушка меня разбудила, собрала сумку и отослала через подземный ход. Я шла, и шла, и шла… я так устала… но бабушка не разрешала останавливаться до пещер. А потом было озеро… оно было такое холодное-холодное, как зимой в колодце вода, а потом пещера… наконец, пещера… Там я заснула… И увидела, что с бабушкой случилось. Было так больно-больно… а потом вдруг стало как-то спокойно… и тихо… и тепло… и я проснулась… А она умерла… она ведь умерла? А я не могу… не могу… плакать.…Почему я не могу плакать я, наверно, очень плохая, что не могу о ней плакать… – Фир поцеловал опять в висок, и мы так посидели какое-то время, я продолжила. – Пещера была очень темная, даже со светящимся камнем нельзя было рассмотреть, что находится на расстоянии вытянутой руки, мне казалось, что она бесконечная. Все время держалась правой рукой за стену, как мне и сказала бабуля. Когда я вышла оттуда – у меня на пальцах не было кожи… Она стерлась… Было так больно идти и вести все время пальцами по стене… И нельзя было останавливаться… Бабушка сказала идти… И я шла… так долго шла… а Киш кусался… а потом, я вышла в лес, было очень больно смотреть на свет после темноты, и я еще день привыкала к свету. В лесу было хорошо и спокойно, да и Киш все время мне помогал: ловил что-то покушать или выводил к воде. А потом я вышла к морю. Ты видел море, Фир?… Оно такое… такое… такое большое… кажется, что тебя, по сравнению с ним, очень мало… или что ты совсем не существуешь, а есть только оно, большое-пребольшое.

А потом, в городе… их так много и все шумят… толкаются, они специально толкаются… Фир, они специально, ведь да? И Киш все время крутился, и очень хотелось почесаться, но ты не разрешал, и я… я… терпела. А потом, я пошла в Школу. А они сразу узнали, что я пришла из-за гор… и темнота, и те эльфы, они что-то сделали, и им кто-то сказал, они догадались, что ты меня учил, и начали расспрашивать, а потом одному стало плохо, и его увели, и тот, с золотыми глазами что-то сделал, и Киш выпрыгнул, и начал рычать. А я… я… я почувствовала, как что-то горит внутри, и становится так жарко… и его становилось все больше, и больше… мне казалось, что оно захватило меня, и я вся в огне горю… и это не я, и меня уносило куда-то в темноту. Мне так страшно было, а потом я услышала тебя и… и… я испугалось, что тебе будет плохо… что огонь перекинется на тебя, и тебе тоже будет больно…

В конце рассказа я уже сидела у Фира на руках и ревела, а он гладил меня по голове. Не знаю, сколько я так просидела и проплакала, но когда я успокоилась – туника Фира была вся мокрая, начиная с плеча, где я и ревела так сильно. А Киш пытался все это время втиснуться между нами, и утешить меня или Фира. Но это у него не особенно получалось, так что нам доставались попеременно от Киша касания шершавого язычка к рукам. Мой хороший Киш прекрасно чувствовал, что мне плохо, да и что Фир чувствует он, наверняка, тоже понял. Иначе, тому не перепало бы утешительных ласк от тингу.

– Прости, твоя туника…

– Не страшно, мышонок, не страшно… Я так за тебя испугался. Когда узнал, что они пришли к вам и… когда я увидел выжженную поляну… и не смог тебя почувствовать… я… я… я так тебя люблю, мой мышонок… так сильно люблю… прости меня, что не успел вовремя… прости.

– Я тоже тебя люблю, Фир, сильно-сильно, мне нечего тебе прощать… – и что мне ему прощать, он все равно ничего бы не смог сделать, ведь он один, а их было много-премного.

– Моя золотая мышка… – Фир, какое-то время, посидел молча, о чем-то раздумывая. – Я… Кьяра… я тебя здесь не оставлю… не обижайся, ты мое сокровище, и я тебя тут не оставлю. Они могут дойти и сюда, и выманить тебя, мы уйдем, я тебя заберу с собой. Хватит, теперь ни на шаг не отпущу, спрячу, далеко спрячу… а бабушка… она… она все правильно сделала… она… не переживай… все правильно… так и должно было быть… прости. Кьяра? – тихо позвал Фир.

– Она… я все равно чувствую себя виноватой.

– Не стоит. Я тебе потом все расскажу. Сейчас совсем не время, да и не место…

– Ты мне потом все равно все-все расскажешь. Хорошо?

– Да, малышка, обязательно расскажу, обещаю, – улыбнулся мне эльф.

Посидев еще какое-то время, мы встали, покушали, и Фир рассказал, что завтра мы уезжаем и нужно собраться. На вопросы: куда, далеко, и все остальные он отвечать отказывался, но от меня старался не отходить. Да он даже спать тут же устроился, а все мои возражения, и выслушивать не стал. Повздыхав немного, пришлось устраиваться. Не то, что меня это как-то смущало или что еще. Все-таки это был Фир, а не кто-нибудь, но вот спать было неудобно. Ну не привыкла я спать рядом с кем-то. Думаю, Фир за ночь получил не раз пяткой и локтями куда-нибудь. Но утром он не жаловался, хоть и был слегка взъерошен, и взглядом готов был убивать.

Перед выходом эльф зашел ко мне.

– Вот тут вещи, возьми, пожалуйста. Они мои, так что будут тебе велики. Все свои вещи тебе придется уничтожить – по ним можно выследить, откуда ты, да и меток могла нахвататься…

Провожать нас вышли только два эльфа. Кратко, учтиво попрощавшись с нами, они поспешили скрыться в школе.

– А почему только эльфы вышли?

– А остальные о нас не знают. Им стерли воспоминания и поставили блоки, чтобы они не смогли вспомнить о тебе, и о моем визите.

– А эльфы? Они ведь знают?

– Да, знают, но они поклялись родом молчать.

– А если они все-таки расскажут?

– Не расскажут, иначе они, и весь их род умрет и лишится посмертия.

– И они согласились на такое?

– У них не было выбора, – улыбнулся как-то совсем не по-доброму Фир.

– А почему ты меня так скрываешь, Фир? Что плохого, что я бы там поучилась?

– Я не скрываю. Я защищаю. Тебя бы там сразу раскусили с твоими знаниями, поняли, откуда ты, и за тобой началась бы охота. Ты довольно сильный в будущем маг и у тебя есть редкие артефакты, а еще, через тебя можно подобраться и ко мне. Как ты заметила уже – они легко проследили связь от тебя ко мне. Ты очень хорошо образованна. Так учат своих детей только маги и аристократы. Но первые в Школы не ходят – они идут сразу в Академию, а вторым Школа – это доступный максимум. Да и младше ты там всех, и у тебя слишком много эльфийских знаний. Вот и началась бы за тобой охота, ведь сразу видно по глазам, что ты маг, да и там, в кабинете, у тебя проснулись способности к магии огня. Все аристократы не против получить к себе в семью мага, и им все равно какими методами. Главное – твоя кровь соединилась бы в их детях…

Я даже передернулась, сидя перед Фиром на Ветре, из-за чего чуть не свалилась с него.

– Осторожнее.

– А как же полукровки? Я видела – их поступало много.

– Ну, во-первых, они полукровки, что уже отпугивает большую половину желающих. А во-вторых, они не так беспомощны и беззащитны, как ты думаешь. Они выросли в семьях, где с самого начала боролись за свою жизнь в интригах, сплетнях и многоходовых партиях. Они хищники априори. Если с ними свяжутся аристократы, то уже, скорее всего, нужно жалеть этих аристократов, а не полукровок. Тебе с ними не сравниться, слава богам. И пока я жив, я все сделаю, чтобы тебе не пришлось узнать, как это…

– Фир, я…

– Не переживай, малышка, от меня не так легко отделаться, – хитро улыбнулся мне эльф.

Фир хотел меня спрятать на каком– то острове, где есть такие же, как и я, одаренные. Там, по его словам, часто маги прячут своих детей, и он тоже рос на этом острове. Там не будет такого террариума, и я смогу подучиться к Академии, так как все там живут при Школе. Но самое главное: прожив на острове полгода – я получу его защиту. Что это за защита, он так и не сказал, лишь обмолвился, что я сама со временем узнаю, и что она его спасала, и не раз. Сразу мы туда не смогли поехать, так как нужно было ехать через лес призраков, а Фир, открывши портал из-за гор, потратил почти весь свой резерв, и ему нужно восстановиться. Поэтому мы сейчас поедем в один из его домов. О нем никто не знает, там близко природный источник, и Фиру, как магу, управляющему стихией воды и земли, легко будет быстро восстановить силы с его помощью.

До его секретного убежища мы добрались меньше чем за два дня.

Фир отвел меня в небольшую комнатку и сказал устраиваться. Сам он занял соседнюю комнату. Через некоторое время он, постучавшись, зашел ко мне. Я как раз раскладывала вещи в шкафу, отделяя те, что необходимо будет постирать и почистить в первую очередь. Все-таки с вещами у меня были некоторые проблемы, после того, как почти все спалил Фир.

– Вот тут еще вещи, возьми, пожалуйста. Они тоже мои, но они новые. Но я точно уверен, что на них нет никаких меток и тебя не отследят.

С этими словами Фир сгрузил мне на стол аккуратную, но, тем не менее, внушительную стопку вещей. Своих вещей. Да-а-а-а. Видимо, отдых предстоит только Фиру, а мне придется укорачивать и подшивать вещи.

Там было: три пары штанов, штук пять рубашек, три штуки нижних рубашек и три пары портков. И ещё с десяток носков и две пары сапог. Ха, ну если с вещами еще как-то можно сладить, то, что делать с носками и сапогами? Ладно носки, но сапоги.… Хотя, если надеть его носки – как раз подойдут и сапоги, так как носки, наверняка, сползут, вот и выйдет все по размеру. Как в этом всем я буду ходить, я не представляла. Ну что же, в принципе, нужно так нужно. Пойду мерить и смотреть, что и где нужно будет ушивать и укорачивать.

К моему величайшему удивлению, почти все вещи были мне впору. Вот только с рубашками и штанами немного просчитался Фир: штаны были длинноваты, да и у рубашек рукава были для меня длинными – закрывали на треть пальцы. Ну, вот и как это называется? Что, интересно, тут переделывать? Как такое, вообще, может быть, ведь он и выше и больше меня?

Я вышла и показалась эльфу. Мне казалось, что и не стоит браться за переделку. Все равно скоро дорасту. Надеюсь. Фир согласился с моим мнением, и мы решили ничего не менять.

– А когда ты успел купить вещи моего размера? Ты же все время был со мной? Разве ты мог так ошибиться размером со своими вещами?

– Я и не покупал, и это действительно мои вещи. Магия, Кьяруська, магия, – подмигнул он мне.

– ?!?!?

Фир улыбнулся.

– Повзрослеешь – узнаешь.

– Вредный-вредный эльф.

На что мне только рассмеялись в ответ и потрепали по голове.

Фир ушел на следующее утро, сказав, чтобы я за него не волновалась, что он вернется, как только сможет, скорее всего, завтра к обеду. Еды было достаточно. Да и книжки он мне подсунул интересные, так что время пролетело незаметно. Из двора дома, мне, как и ранее, было запрещено уходить.

Фир вернулся усталый и какой-то потрёпанный, а еще, абсолютно весь мокрый и дрожащий.

– Фи-и-ир, ты чего? Ты где так вымок? Фи-и-и-ир? – испугалась я, увидев его дрожащего и абсолютно замерзшего с синими губами.

– В-в-в-с-с-с-е-е-ен-н-норм-мально, К-к-к-ья-яра, с-с-сейч-часп-п-п-пройд-дет.

Он пошел переодеваться, а я кинулась заваривать его любимый шиповник. Вышел Фир минут через пять. Полностью одетый в теплую одежду, и уже не такого замерзшего цвета. Его еще потряхивало, но говорил он уже нормально. В кружку с горячим настоем шиповника он впился двумя руками. А я вспомнила про бабушкин согревающий отвар, который, к сожалению, весь выпила еще в пещерах. Вот бы сейчас Фиру его. Я стянула со своей кровати одеяло и накинула на него. Он ничего не сказал, но и не сбросил.

Через часа два Фир полностью отогрелся, даже сбросил одеяло и теплый свитер. Лето все ж таки пока что.

– Фи-ир, и где ты так замерзнуть умудрился?

– Кто-то очень хорошо пошутил, Кьяра. Нырял я в свой источник у себя возле дома, а вынырнул в ледяной пустыне. Не знаю, как мне удалось вызвать водяного и заставить его перенести меня домой? Ну, ничего, я этого так не оставлю. Я, конечно, там не умер бы от холода, но нестабильная магия из-за болезни, это как-то не очень, да и добираться бы пришлось оттуда своим ходом, а это несколько месяцев, как минимум. Ох, доберусь я до этого шутника.

Я во все глаза смотрела на Фира. Как такое, вообще, могло произойти. А я читала, даже ничего не почувствовала, что с Фиром беда.

– Есть у меня предположение, кто так пошутил, – тем временем продолжал Фир, – да, думал, он уже давно забыл обо мне. Я у него увел одну ба… э-э-э… ну, в общем, мы не сошлись во мнениях в одном важном для него вопросе, вот он и решил отомстить.

– А-а-а?!?!

Я вот, лично, ничего не поняла, в чем можно было так не сойтись мнениями, чтобы настолько отомстить. Ну да ладно, Фиру виднее.

На следующий день мы так никуда и не выехали. Фир заявил, что ему нужно отправить шутнику привет, с чем и провозился почти до вечера. А еще, потом, ему опять потребовался источник, и он опять ушел, но вот ни к обеду, ни к ужину, не вернулся. Наутро его тоже не было.

Ближе к обеду я уже начала порядком волноваться. А к вечеру, возле забора, я заметила странные фигуры, которые крутились, но зайти во двор не могли. А Фира все не было. Я была в панике. Если у себя дома я еще знала, что делать, да и бабушка подсказывала и помогала во всем. А тут я одна, Фир опять непонятно где и когда появится. Да что с ним опять случилось? Очень хотелось плакать от беспомощности ситуации и обиды на этого вредного эльфа. Как бы я не обижалась и злилась на этого эльфа, но я хорошо помнила, что темные охотники через некоторое время могут начать ломиться к нам во двор. Нужно обязательно начать действовать. К счастью, их тут было не так много, как тогда. Может, получится их перестрелять. Облазив весь дом, я нашла котелок, подходящий для нужных мне целей и взяла старую рубашку Фира, разрезала ее на тряпочки и намотала на стрелы.

Дом Фира был совсем не такой, как у нас. На чердаке не было окон, так что, пришлось лезть на крышу. Было очень неудобно там сидеть. Еще неудобней было целиться ночью в этих монстров, да и котелок с углями все старался соскользнуть. С охотниками я справилась довольно быстро, так как новых пока не предвиделось, я решила спуститься. Было холодно, и я все время очень боялась упасть с конька крыши.

В доме, вдоволь наревевшись, я уснула в обнимку с Фировым свитером, вернее, с какого-то момента, скорее в нем.

Наутро, я проснулась с гудящей головой и кучей ожогов на руках. Как-то с вечера я их не заметила, а тут прямо боль выжигает руки. Фира до сих пор не было. Зато вокруг дома, опять заняли круговую осаду монстры. И их стало намного больше. Интересно, как они узнают, что я тут, всем так на них везет или только мне? Но, ничего не поделаешь, нужно как-то попытаться выжить. Для начала, решила заняться волдырями на руках. Кожа щипала и горела, а многие волдыри уже полопались. Нужно было что-то надеть на руки, прежде чем стрелять, хотя, наверно, я тогда так бы не прицелилась. Где-то я видела в кладовке мазь от ожогов. Хорошо бы она еще не испортилась. Приготовить новую я, конечно, смогу, бабушка научила, но это так долго, да и не с такими руками. Хотя, если готовой не будет, то ничего не поделаешь, придется, сцепив зубки готовить. Когда я уже все приготовила для рук, то услышала рев и рычание монстров, а также удары оружия. Я тут же бросилась на крышу, по дороге, конечно, чуть не сорвалась, вот ни к чему хорошему спешка не приводит. Когда я влезла на крышу, то уже просто задыхалась. А рассмотрев, что там творится, тут же обрадовалась, что котелок с углями я так и не сняла с крыши, и что там еще что-то да тлеет, да и стрелы были со мной.

Там кто-то прорывался ко мне. Был это Фир или нет, я толком не знала, но упускать шанс пострелять этих гадов, пока они чем-то заняты и не смотрят, я не собиралась. Фир крутился как волчок. Отбивая удары со всех сторон, и швыряя в монстров огненные шарики. Я принялась ему помогать – стреляя горящими стрелами. Каждая достигла цели. Монстры вспыхивали и гасли уже в виде пепла. Под двойным напором они чуть отступили, и этого хватило Фиру, чтобы добежать до забора. Он его с легкостью перепрыгнул и вот тут я уже, по правде говоря, не знала, что и делать. Вроде, как и Фир. Но, а вдруг монстр. И я сделала то, что точно знала, их берет. Я выстрелила в Фира. Я целилось в левую руку в районе предплечья. Вроде, как и не опасно, и не сильно побеспокоит его потом, если что, но и достаточно будет монстру, чтобы сгореть.

Выстрел был идеальный, попала туда, куда и целилась, а вот Фир стал очень и очень злой.

Это действительно был Фир, мой Фир. Ну, наконец, он пришел. Я быстро слетела с крыши, забыв про все старые и новые ожоги. Про все свои страхи, упреки и обиды. Про все-все, что успела передумать и напридумать.

Дверь я еле открыла, скользкие, почему-то, пальцы никак не могли ухватить все защелки и крючки. Когда дверь, наконец, открылась, я увидела его: такого родного и такого чужого. Он как-то изменился. Черты его лица, как будто, более заострились, и он стал какой-то не такой, совсем не мой Фир, я отступила в сторону, и он аккуратно прошел мимо в комнату с камином. Я проследовала за ним, не зная, что сказать и сделать. Я видела, что это мой Фир. Но, в то же время, его взгляд пугал и заставлял дрожать.

Фир вытащил стрелу, кинул ее в уже потухший камин и подошел ко мне. Положил меч и сильно-сильно обнял меня.

– Прости меня, прости, я так виноват, прости, малышка, прости. Пожалуйста, не плач, прости, ну все, малышка, успокойся. Все уже хорошо. Я вернулся. Видишь – со мной все хорошо. Мышонок, отпусти, пожалуйста. Нужно еще много чего приготовить и сделать. Нам необходимо как можно быстрее уходить отсюда, их будет больше, они чувствуют сейчас тебя. Ну, все-все, прекращай реветь. Кьяра, ну давай, успокойся. Я со всем разберусь, – после его слов, хоть я и старалась успокоиться, но заплакала еще сильнее. Истерика, так долго откладываемая, наконец, получила право на жизнь. Фир как-то сразу весь напрягся, а потом тихо-тихо прошептал:

– Ох, маленькая, мне очень жаль, что так вышло. Не волнуйся, я вернулся уже и со всем разберусь. Глупая была идея. Хотя, если бы не она, то погибли бы дети Говерилуса. Ну, все-все, уже все хорошо, все будет хорошо…

Минут пять он меня утешал, гладя по голове и спине, шептал, всякие нужные слова и истерика прошла. Я выплакалась, слезы закончились, Фир был рядом, так что жизнь можно назвать почти счастливой.

– Ну вот, молодчинка, что успокоилась. Давай, теперь слезай с рук. Когда я закончу, хоть всю ночь будешь сидеть на руках, только, чур, не плакать, а то столько рубашек у меня нет.

Когда я отстранилась, и Фир впервые взглянул на меня – он дернулся.

– Что случилось, откуда столько ожогов? Почему все руки в крови?

– Ну, я в них ночью стреляла зажжёнными стрелами и, наверно, сейчас, когда стреляла только что, содрала волдыри от ожогов, – сказала я, рассматривая свои руки.

Смотрелись они ужасно, похоже, на них и живого места не осталось. И самое интересно, что пока Фир не напомнил про руки, то они и не болели. А теперь я еле сдерживала слезы.

– Ясно, с этим потом разберемся. Это же надо было додуматься до такого? До заката есть еще больше часа, так что, давай, рассказывай, что тут творилось, а я посмотрю твои руки, да и с тебя должок, лучница.

А потом, длинный рукав свитера Фира, упал на руку, перекрыв ему обзор, рассматривающему мои ожоги, и заставил меня покраснеть. А этот хитрый эльф только нахмурился, рассматривая уже свой свитер.

Потом он схватил меня за руку повыше локтя и потянул к столу.

Обработав мне руки и замотав их, он повернулся и спросил, глядя мне в глаза.

– Это же, вроде, мой свитер?

– Да, – мне было очень стыдно, что взяла его вещи без спросу.

– И-и-и-и….?

– Ну, мне было так страшно, а ты надевал этот свитер утром и он тобой пах – с ним не так было страшно и спать, и вообще… вот я его и одела… Не сердись на меня, пожалуйста. Мне очень стыдно, – совсем тихо закончила я. Фир подошел ближе и обнял.

– Я совсем не сержусь. Если тебе нужны будут какие-то мои вещи – можешь брать любые. Только, если я поблизости, то просто говори, что там что-то взяла или положила туда-то. Чтоб я не искал, в случае чего, того, чего там не будет. Магией, извини, не буду лечить – неизвестно, как будем выбираться, лучше пока поберечь силы. Иди пока, переодевайся и отмывайся, скоро выходим.

Переодевшись кое-как, я вышла в комнату. Фир уже тоже сидел совсем чистый, но без туники, в одних только штанах и сапогах. Хм-м-м… ну, оно, наверно, понятно, почему за ним все те девушки бегали в деревне. Хотя, на мой взгляд, вот так чтобы поразиться и пасть к ногам, так как-то не-е… наверно, привыкла уже…

– Ну что, давай, лечи, лучник ты мой, – и повернулся ко мне боком. На столе уже все было приготовлено. С одной стороны, прямо рядом с Фиром, лежали лечебные мази и бинты, а с другой стороны – продукты. Еще на столе лежала новая пара перчаток для меня, чтобы поменьше тревожить руки. Как оказалось, Фир уже сбегал в погреб за продуктами. Киш, тихонько урча, доедал что-то в тарелке. Сначала Фир помог мне надеть перчатки, а уже потом я приступила к его плечу.

– Извини, – прошептала я, бинтуя, уже обработанную руку Фира.

– Ничего, мышонок, ты все сделала правильно. Ты – молодец. Сделала так, как я тебя научил. Даже выбрала так, чтобы меньше болело и мешало. Так что, я совсем не сержусь.

Дальше мы довольно быстро поели, и Фир поднялся на крышу.

– Все плохо, малышка, нам придется уходить сейчас, пока есть хоть какой-то шанс. Завтра с утра их будет уже слишком много. Ты сильно устала?

– Не очень, я проснулась всего пару часов назад.

– Вот и отлично, давай бегом в свою комнату, клади все, что нужно к себе в сумку и пошли. Раздевайся до портков и туники. Сейчас дам тебе травы. Разотрёшься ими полностью. Сильно-сильно. Чтобы я этот запах мог услышать из столицы. А еще призовёшь Киша. Он должен спрятаться. Дальше мы выходим, и ты держишься за мной. Они тебя сразу не учуют, а в предрассветных и закатных сумерках они плохо видят, полагаясь на нюх. Когда я скажу – беги. Побежишь, меня не жди. Я тебя догоню, не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно будет увериться, что мы уйдем без преследования. Постарайся потише, и никакого Киша – они его уже учуяли и быстро выйдут на тебя, если он появится. Все-таки «темные охотники». На рассвете или может быть раньше, ты меня увидишь. Помнишь, что я тебе подарил у бабушки, так вот спросишь: «Где мой такой подарок» – именно так и спросишь, слово в слово. Ты знаешь ответ, и я знаю ответ, а вот охотники нет. Если ответят неправильно – зови Киша и беги, к воде беги, они за тобой в воду не сунутся. Но, надеюсь, ты их не встретишь – запах должен будет все отбить и даже подсознательно их оттолкнуть.

Бежала я долго, пока не почувствовала, что совсем выдохлась и закололо в боку, а потом пришлось быстро идти. Было темно, и я все время спотыкалась о корни и кочки, несколько раз я даже упала. А потом лес стал редеть, и луна на небе мне позволяла уже рассмотреть что-то больше, чем деревья впереди меня. А еще было холодно. Очень холодно. Вернее, пока я бежала, то холодно не было совсем, а вот потом, у меня уже зуб на зуб не попадал, и я чувствовала, что заболеваю.

Первое время, убегая, я еще слышала вой и рычание диких. А потом, к ним присоединился лязг мечей. Фир … Но вскоре остался только бешеный стук моего сердца и звуки ночного леса. Диких слышно не было, да и Киш притих. «Надеюсь, с тобой все там хорошо, вредный эльф». Пусть с ним все будет хорошо…

Фир догнал меня, как и говорил к рассвету. Небо только стало сереть на восходе. Я услышала шаги, обернулась и замерла. Это был Фир, весь в крови, но живой Фир. Я уже сделала к нему шаг.

– Фир…

А потом вспомнила.

– Фир… а где твой подарок?

– Всегда со мной, мышонок, – и приложил руку к груди. Хм-м… ответ, в принципе, правильный. Видимо, эльф понял, что я не совсем поверила его ответу и, морщась, вытащил свой солнечный камень из-за ворота туники. Бормоча что-то про недоверчивого ребенка.

– Фи-и-и-р-р-р… – бросилась к нему на шею я.

– Ох… все хорошо уже, малышка… все хорошо… пусти, мышонок… нам нужно идти, – но сам все равно крепко обнимал. Когда я, наконец, от него отстранилась, то вспомнила, что он весь в крови.

– Фир, – уже испуганно.

– Нет времени, там, в большинстве, не моя кровь, не переживай, да и смотрится ужасней, чем есть на самом дела. Пошли, нам нужно добраться до перехода к закату.

Ближе к обеду мы подошли к реке. Лес уже довольно давно закончился. Переправа далась тяжело нам обоим. Мне, из-за того, что не знала, что и как делать, куда лучше поставить ногу или где возможная яма. Да и течение не помогало. А Фир? Было заметно, что он устал. Очень устал, но упрямо движется вперед и мне помогает.

Где-то посередине реки, Фир схватил меня за руку и защелкнул красивый витой браслет на ней, он состоял как бы из трех половинок, крепящихся друг к другу тоненькими цепочками. Когда браслет защелкнулся – место соединения засветилось.

– Все, теперь они тебя так не видят и не чувствуют, браслет скроет тебя от них.

– А ты? Тебя они видят?

– Нет, – и показал на своей руке такой же браслет.

Еще через пару часов показался лес. А дальше, Фир стал все больше и больше в лесу забирать влево. По дороге мы собирали все встречающиеся дрова и хворост. Хорошо, что в сумку, что Фиру, что мне, было можно засунуть, что угодно, и она не изменит ни вес, ни размер, а то бы я уже давно согнулась под тяжестью вещей. Вскоре мы вышли на большую поляну с камнями. Их было множество. Гигантских и совсем маленьких камней. Фир, обходя совсем уж большие, вышел почти на середину поляны и замер. Когда я подошла к нему, то увидела перед ним темную, небольшую, всего метра полтора, яму.

– Там озеро, Кьяра, большое, подземное. Холодное и глубокое. До него метров десять. Нам нужно вниз. Не бойся. Прыгнешь – задержи дыхание. Когда входишь в воду – постарайся сгруппироваться. В какой-то момент почувствуешь в воде, что достигла дна. Это, конечно, обманно, но ты не зевай. Сразу же начинай всплывать. Готова?

Я помотала головой. Нет, нет, нет. Не хочу…

– Все хорошо будет, осталось чуть и отдохнём. Пошли…

И мы прыгнули. Ох-х-х… вода была ледяная. Даже холоднее, чем там, под горой. Бр-р-р-р. Я все сделала, как и говорил Фир. Когда я очутилась, наконец, на поверхности, Фир меня уже там ждал.

– Туда, вон видишь – выступ, поплыли.

Нас потряхивало от холода. Вода была холодной, так что толком отдохнуть мы не смогли, так как боялись, что ноги сведет судорогой, и мы, вообще, никуда не выплывем. Нет! Доплывем, не можем не доплыть! Но вот потом придется подтягиваться, так как выступ был довольно высоко. Надеюсь, сил хватит. Доплыли. А сил не хватало. Вернее, может и хватило бы, но руки так замерзли, что пальцы не слушались, и ухватиться за выступ я так и не смогла. Зато у Фира легко все получилось. Хоть я и видела, что он так же дрожал, как и я, но ему это все никак не помешало. Он ухватился руками, подтянулся и вылез. А потом свесился вниз и меня подтянул, можно сказать, что вытащил за руку.

Было очень холодно и каждое движение вызывало новый поток холодной дрожи. Хотелось сесть, скрутиться плотнее калачиком и отдохнуть. Все больше и больше усталость брала свое. Но останавливаться Фир так и не позволил – протащил еще метров триста, не меньше, и только тогда остановились. Я устало опустилась, на ближайший камень. А Фир, тем временем, стащил рубаху, вытащил свой нож и обрезал свою косу. Коротко, возле самого затылка, а потом еще раз – собрал свои волосы в хвост на макушке и еще раз обрезал. Получилось совсем коротко и очень неровно, а еще, совсем неправильно. Потом он подошел ко мне, и обрезал так же и мои волосы. Сначала я хотела увернуться, зачем столько отращивала-то, если вот так обрезать. Да и потом сам же настаивал, а тут так взять и обрезать. Но вот шевелиться совсем не хотелось, было лень и очень холодно. Да и как-то стало почти все равно, ну и что, что обрезал, сама же хотела. Все на что меня хватило, это хрипло выдавить из себя:

– Зачем?

– Чтобы ж-ж-жит-т-ть д-д-долго и счастлив-в-во. В-в-включ-чай м-мозги, Кьярус-с-сь, в т-т-такой холод-днющей пещер-ре не поможет д-даже эльфийская регенерац-ция. Ум-м-мрем от холода за с-считанные часы.

Нетронутыми оказались только косички. Все волосы он бросил на свою рубаху. Замотал и спрятал в сумку.

– Не сиди. Д-давай, переодевайся, а я пока з-займусь костром. А потом ты мне должна будешь помочь. Давай, не сиди, мышонок. Да и Киша позови, хватит ему прятаться, как раз полезен будет.

Пока я с трудом, так как пальцы от холода все еще не слушались, переодевалась, Фир успешно развел огонь. Сходил, набрал воды и поставил котелок на огонь, накидал туда каких-то травок, расстелил одеяла. Приготовил бутылочки с настойками и коробочки с мазями. Потом стал снимать с себя мокрую одежду. Смотреть на голого Фира, было как-то неудобно, и я закрыла глаза. Это было так правильно – сидеть с закрытыми глазами. Я так устала. Чуточку отдохну. Так меньше чувствуется холод. Совсем не холодно уже почти.

– Не спи-и-и!!! – проорал Фир прямо над ухом, тряся меня за плечи.

Сам он уже успел натянуть штаны и стоял по пояс голый передо мной. Новая туника и свитер лежали неподалеку.

– Ре-ек, – позвал он.

– Что? – а потом моя челюсть оказалась в районе пола пещеры.

На спине Фира появился тингу: большой, почти на всю спину, золотой, с белыми лапками и кисточками на ушках. А еще, у него были крылья. Красивые, белые крылья.

Я застыла, глядя на это божественное существо. Киш на спине недовольно завозился.

– Рек, – только и сказал Фир. В следующую секунду тингу выпрыгнул со спины Фира. Потянулся. Расправил крылья и взлетел. Полетал под потолком пещеры и аккуратно спустился. И так ехидненько уставился на меня. Вот что хозяин, – что звереныш. Вредный и ехидный.

Отвечать что-то вредному эльфу и не менее вредному тингу, мне не хотелось, и я показала им язык, тем самым выразив весь свой протест.

Фир молча, подошел и поцеловал в висок.

– И я тебя люблю, мышонок. А теперь, Кьяра, твоя очередь. Давай, помогай. Знаешь, как делать. Сначала настойкой, потом мазь и перевязать.

Я, молча, кивнула. Все же его ранили, и даже его регенерация не особо помогла пока что. Или она помогла, а там все было намного хуже. Тогда, выходит, он меня обманул, чтобы не волновать. Вредный, вредный эльф. А еще, оказывается, у него тоже есть тингу, а он молчал. Вот нечестно.

– Не обижайся. Такие знания бесценны, их принято скрывать. Так как они могут спасти жизнь, и не раз. Тебе тоже Киша придется скрывать. Ты же помнишь, я тебе уже об этом рассказывал.

Ну да, рассказывал, но все равно было неприятно, что он от меня что-то скрывал, я же ему все-все рассказываю.

– Да знаю, знаю, – проворчала я. Перевязывать Фира и обрабатывать ему раны, было больно. Мне больно. Глядя на его раны, у меня все внутри сжималось, и болело от его боли. Я старалась, как можно осторожнее прикасаться к нему, чтобы не причинить лишней боли.

– Давай быстрее, Кьяра, я тут замерзну. Не бойся дотронуться до меня, не покусаю.

– Извини, – сказала я и стала действовать более уверенно. Вскоре, с раной на руке было покончено, я ее не слишком туго перевязала. С плечом было сложнее – там была стрела. Фир ее обломал, конечно, чтобы она так сильно не беспокоила его, но все равно, древко ее все еще торчало. Немного нижи и левее, и, наверняка, попали бы в сердце. Мне стало как-то совсем нехорошо от этой мысли. Вытащила стрелу, обработала и эту рану. Оставалась еще одна. Под левой рукой был порез, довольно глубокий, ладони полторы. Ну вот, осталось перевязать и все.

– Кьяра, туго мотай, там в ребрах трещина.

Ох, Фир, как же тебе было больно. И слова не сказал. Вот же вредный эльф.

Когда я закончила с ранами Фира – помогла ему одеться. Видно, что движения причиняли ему боль, и почему он раньше не сказал. А еще и вытащил меня из воды, даже не поморщившись.

– Не переживай, Кьяра, я отдохну, за ночь вернется магия, и я подлечу и тебе ручки, и себя тоже. Просто резерв совсем пуст. Нужно потерпеть до утра.

Хм-м… а про свои руки-то я совсем и забыла, как-то оно стало совсем не важно по сравнению с остальным, особенно по сравнению с ранами Фира.

Когда мы оделись и закутались – наши травки уже закипели. Они были горькие, но зато горячие и должны были нас согреть и вылечить. Я достала из сумки припасы, большая часть, конечно, ушла Кишу и Реку. Потом мы поели какое-то зажаренное мясо с хлебом, и заели пирогами с лечебным отваром. Все оставшееся мясо мы отдали нашим зверушкам. У них сегодня был явно пир. Потому что я впервые видела, чтобы Киш сам ушел от еды, да и Рек – тингу Фира, тоже объелся.

У нас на двоих нашлось пять одеял и два теплых плаща. Фир постелил плащи на полу. Меня Фир положил поближе к догорающему костру, а сам устроился у меня за спиной, крепко обняв и прижав к себе. С разных сторон от нас легли тингу. Причем, Рек лег с моей стороны, а Киш устроился со стороны Фира.

– А почему…

– Они защищают то, что дороже всего для их хозяина.

Я помолчала, обдумывая слова эльфа. Ну и что тут скажешь? Нечего сказать. Я его очень люблю и он для меня теперь дороже всего на свете, а после того, как ушла и бабушка, я стала бояться, что и он уйдет. Наверно, и он тоже испугался за меня сильно. Я это знаю, и он знает. И зверушки наши знают. Я прижалась еще ближе к Фиру. И он меня крепче обнял. Стало теплее. Уже согревшись и почти уснув, я вдруг вспомнила.

– Спасибо.

– Спи, – и поцеловал в висок.

Прошло еще несколько минут.

– Я не должен был бросать тебя без защиты. Ни первый, ни второй раз. Все могло бы быть по-другому.

– Но ты же вернулся за мной, – мне его хотелось, как-то утешить, но я совсем не знала, как.

– Я почти опоздал. Для твоей… бабушки… я опоздал…

– Она сказала, чтобы ты себя не винил. Это ее выбор. И просила тебя поцеловать за нее, сказала, что хоть так, но, наконец, выиграет.

– Знаешь, у меня такое чувство, – начала я тихо говорить. – Что она, наконец, счастлива. Что она, наконец, вернулась… домой, и еще… когда я о ней думаю, то… все тело охватывает тепло. Оно где-то внутри, и оно такое мягкое, светлое… будто она меня обнимает… это неправильно, Фир? Ведь она умерла… я должна о ней плакать, а я не могу… нет, как утром проснулась и увидела, что это все был не сон, то… а потом я почувствовала это тепло… и теперь не могу… со мной что-то не так?

Фир немного помолчал.

– Все правильно, Кьяра, так и должно быть. Не переживай, мой мышонок, так, – помолчав некоторое время, он начал рассказывать:

– Есть одна старая легенда. Когда рождается сильный маг, он получает хранителя, они не материальны, подсказывают, и помогают деткам расти. Иногда, родителям не удается по каким-то причинам, заботиться о своих детях и тогда они призывают хранителя в мир живых, позаботиться о ребенке. Хранителями становятся обычно сильнейшие маги, умершие незадолго до рождения этого ребёнка. Для магов это великая честь – стать хранителями. В случае неправильного воспитания, или если маг не убережет своего подопечного, то он лишается своего посмертия. А это самое страшное, что вообще, может быть. Не все могут вызвать хранителями сильнейших. Сила того, кто вызывает, должна превышать силу вызываемого, чтобы подчинить себе духа. Обычно, вызывают двое родителей, и их суммарная сила превышает силу вызываемого. Сильнейших выбирают, так как только сильнейший может справиться с одаренным, который сам только рожден, а уже может играючи разнести полмира. Сильнейший связывает и забирает почти все силы молодого, чтобы он не навредил ни себе, ни окружающим, а сам вызванный мог материализоваться. Твои родители умерли, и не могли о тебе заботиться, а я сам очень боялся не справиться со всем. Я для тебя призвал хранителя, для тебя она стала бабушкой.

Но почему она не сказала мне ни разу ничего. Я никогда не чувствовала от бабушки ничего, помимо любви и заботы, да и если бы сказала, мне, наверно, было бы все равно, ведь она меня любила и баловала больше, чем иногда родная балует своих внуков. А вот то, что она была призвана ради меня, мне почему-то показалось нечестно и не совсем правильно по отношению к ней.

– Кто станет этим призванным, никому не известно… – тем временем продолжил Фир. – В последнее время, мало кто призывает хранителей для своих детей. Многие не хотят рисковать, когда им предлагают стать хранителями в посмертии, а те, кто соглашается, они… в общем, даже парам некоторым не осилить духов тех. Они сильнейшие прошлого. А последнее время, с каждым новым поколением, сила родов падает. Остаются неизменными пока только силы старейших рас. А люди вырождаются, к сожалению… – помолчав какое-то время, он как будто на что-то решился и продолжил:

– Незадолго до твоего рождения случилось одна история. Была такая одна магичка. Полукровка. Темная эльфийка с человечком нагрешила. Довольно неплохая, скажу, сильная получилась дочурка у них, уверенная и, главное, рассудительная. Как-то, она пришла ко мне, и я понял, что не такая она уж рассудительная. У нее появилась идея. Ей захотелось детей. Но простых детей ей было не нужно. Она захотела сильнейших от сильнейшего. По легенде, такие дети перевернут мир. Ну и она выбрала меня, как сильнейшего, и она стала убеждать, что подходит для меня. Что наши дети будут сильнейшими… и все такое… Я, в принципе, не верю во все эти постулаты и предсказания. И детей… ну никак не планировал заводить так рано… Я ей это попытался объяснить. Ну, она рассердилась и сказала, что придет время, и я не откажусь от ее поцелуя, и от нее соответственно… ну и мы поспорили… она мне два года прохода не давала, преследовала даже во сне… а потом она пропала, ну я обрадовался, решил, что нашла какого-то другого идиота для издевательств… Выходит, не нашла… она права… не откажусь от поцелуя в твоем исполнении, никогда не откажусь… она выиграла… – улыбнулся мне грустно Фир.

– А на что спорили?

– Подстричься, – тихо сказал Фир, отвернувшись в сторону.

О, как!!! А ведь действительно, судьбы сыграла с Фиром. Все перевернув с ног на голову, и в очередной раз доказав, что только она всевластна над нами. Ведь Фир сам обрезал волосы, как бы заплатив проигрыш, а потом только узнал, что проиграл какой-то такой дурацкий, на мой взгляд, спор. Ох уж эти взрослые, все у них с ног на голову.

Я честно, старалась не смеяться. Но как-то не вышло, а вскоре и Фир присоединился ко мне. Стало так хорошо, спокойно и легко. Этот разговор будто сбросил с наc все то напряжение, что копилось днями и готово было взорваться. Мы прорвались, мы выжили, мы живы. Да, еще придется выбраться из пещер, но мы уже выжили.

– Тебе идет, Фир, мне очень нравится, – улыбаясь, взлохматила я волосы Фира.

– Ну, идет не идет, а выбора у нас не было. Если бы не обрезали волосы – заболели воспалением мозга, мертвым все равно с какой прической лежать. Ну, ничего, вот отдохну, выберемся, быстро все верну. Тем более с магией – это не проблема, – щелкнул меня по носу Фир. Ну вот, а я было, уже обрадовалась так походить. Ну что ему так нравятся длинные волосы-то…

Глава 5

Из пещер мы вылезли через два дня. Ну, это мы думали, что два, в пещере-то не видно день или ночь. Жутко уставшие и грязные, мы, буквально вывалились к морю. Я уже не впервые видела море, но после однообразной, холодной, грязной пещеры оно показалось мне самым прекрасным в мире и самым долгожданным чудом. На следующий день Фир полностью восстановил уровень своей магии.

Еще день мы отдыхали на берегу, набирались сил и просто грелись на солнышке. А вечером Фир сказал то, что навсегда изменило мою жизнь.

Я сидела возле костра с чашкой каких-то травок, собранных тут же на берегу Фиром.

Мне это сочетание очень понравилось. Фир сказал, что такое сочетание травок называется «Чай семи трав», и он пьется, в основном, только в этом регионе, так как половина из этих трав растет только тут. А перевоз их куда-либо еще, выходит очень дорогостоящим, так как для них нужна специальная среда, которую могут поддерживать только маги и, соответственно, это очень дорого.

Подошел Фир и бросил в костер свою рубашку с завернутыми в нее нашими волосами. К слову сказать, Фир, как и обещал, как только мы выбрались, собрал какие-то травы, заварил, прополоскал наши волосы. Наутро, что у меня, что у Фира, волосы доросли до попы. Фир попытался еще мне раз прополоскать голову этим чудо-средством, но я отказалась наотрез. И так, вон, насколько больше их стало. Хватит с меня и этого «счастья». Зато эльф на следующее утро блистал косой даже длиннее, чем у него до этого была.

– Завтра утром мы двинемся в сторону гор, пройдём вдоль них в поселок без названия. Тебе бабушка рассказывала, что дальше будет?

– Нет, но я думала, что поеду с тобой на остров. Разве нет?

– Нет. Ты поедешь на остров одна. В поселке мы попрощаемся. О тебе мы ничего не скажем, на тебе мой родовой браслет и они не смогут тебе отказать. Ты будешь моим наследником. Для тебя пока небезопасно показывать к какому ты семейству принадлежишь. Все же твой отец был не последним эльфом, и на его наследницу будут многие претендовать. Тем более ты, как бы сирота, вроде как беззащитная. Это потом они уже разберутся, кто, что, и почему… в общем, а так никто на тебя и посмотреть не посмеет косо.

– Но почему? Почему мы не можем поехать вместе. Ты меня отдаешь?

– Так надо, – и все, он встал, развернулся и ушел в сторону леса. И все… просто «так надо»… Интересно, кому «надо» это. Явно не мне. Может он думает, что я хочу туда? Надо с ним поговорить. Я была уверена, что как только объясню ему все, объясню, что мне не хочется на остров, что я хочу поехать с ним, что с ним я уверена, мне будет лучше.

Идти его искать было глупо. Леса я не знаю. Никогда туда не ходила, да и темное время, не самое лучшее для знакомства с лесом. Я решила его дождаться и поговорить.

Он появился, когда луна была высоко, и я из последних сил держалась, чтобы не заснуть.

Фир подошел к своему месту. Сел и, не поднимая на меня головы, устало сказал:

– Не нужно ничего говорить, Кьяра, я уже все решил.

– А моего мнения не хочешь знать?

– Нет, это не важно. Спи, давай. Завтра утром рано уезжаем.

«Не важно. Не важно… не ва-а-ажно-о-о-о…» – его голос, и эти слова все звучали у меня в голове.

Я не важна! Почему «не важно»? Не любит? Отдает как надоевшего котенка? Вернее, мышонка? «Не важно…»

До утра я так и не смогла заснуть. Лежала, смотрела на звезды и думала. Что вот в доме, окружённом монстрами, мне было легче, чем сейчас, ведь несмотря на всю неизвестность и страх, я была счастливее. Я была точно уверена, что бабушка – есть бабушка, а Фир – есть Фир. Что они меня любят, что они моя семья. А как оказалось? Не бабушка, а хранительница, хотя нет, бабушку не трогаем. Она отдала жизнь за меня, воспитала. Заботилась. Обязанности – обязанностями, но любить меня, ее никто не заставлял. Выслушивать весь тот детский бред, что я несла, сочиняя сказки, или шить по ночам туники в подарок на день рождения. А Фир… я думала, что Фир тоже меня любит. А он меня отдает. Не хочет возиться? Боится, что я ему помешаю жить? Неужели все, что он всегда рассказывал, неправда, и про Академию, и про поездку в город. Зачем же он со мной возился столько времени? Игрушку нашел? Ну да, игрушка на время, а тут придется жить вместе так долго – уже не весело. Вот и ответ нашелся. Нужно было просто подумать. Как же больно от этих мыслей становится дышать…

И плакать хочется. Очень, очень, очень, очень… но не буду, а то проснется.

Как только над океаном показались первые лучики утреннего солнца, я тихонько встала и пошла, стараясь совсем не шуметь, к воде. В ту ночь я так и не заснула. Недалеко от воды я разделась. Оставила на себе только тунику и шагнула в воду. Вода за ночь остыла, но все равно, не была такой обжигающе холодной как в пещерах. Взбодрившись, я вылезла из воды и пошла к костру. Фир уже заканчивал готовить кашу и заваривать листики так понравившегося мне ранее напитка.

– Накупалась?

– Да.

– Завтрак почти готов. После завтрака выезжаем.

– Хорошо, – а что я еще могла сказать, он уже все решил. Ну и пусть, проживу как-нибудь и без него. Не навсегда, в самом деле, он меня засунет, на этот чертов остров. Да и оттуда, я думаю, если что, сбежать можно будет. Дождусь восемнадцати лет и пойду поступать в Академию, без него. Сама поступлю. Не буду плакать. Не буду. Не бу-у-уду-у-у-у…

Всю ночь я держалась. Не проронила даже и слезинки, и вот. Не удержалась. Начала позорно реветь. Очень не хотелось показывать Фиру свои слезы. Я встала и постаралась отойти от костра. Но кто же мне дал. Фир тут же схватил за плечи, развернул и обнял меня. Вот так просто взял и обнял.

Я попыталась вырваться. Не вышло. Он меня не отпустил. Он, вообще, стоял, будто не замечая моих усилий.

– Почему ты плачешь, мышонок? – крепко и аккуратно обнимая меня, спросил он, где-то в районе макушки.

Я молчала. Что я могла сказать ему? Отдает, как надоевшего зверька, и еще хочет, чтобы я была рада? Он не получил, случайно, ту простуду мозгов, о которой рассказывал?

Привычно стал гладить меня по голове, и уже было наклонился, чтобы, как всегда, поцеловать в висок, но я отклонилась. Я бы вырвалась и убежала, но кто же меня выпустит-то.

Фир аккуратно, за плечи, отодвинул меня от себя, все еще не разжимая рук, он зло сказал:

– Посмотри на меня.

Я упорно не хотела поднимать голову. Не хотелось мне его видеть.

– Я сказал: посмотри на меня! – зло рыкнул Фир и тряхнул за плечи, моя голова сама по себе вскинулась и я уставилась на о-о-оче-е-ень зло-о-ого Фира. Таким злым я еще его не видела. Его черты лица чуточку заострились, а глаза, его глаза стали желтеть. Стало очень страшно.

– Ты почему от меня отстранилась? Почему плачешь? Говори! – рыкнул он еще раз.

А что я? Мне было очень страшно, и я ответила на все его вопросы.

– Ты сказал, ч-что я не важн-на и т-ты отд-даешь меня…

Фир шумно втянул воздух и прикрыл глаза. Он так простоял некоторое время. Мне было так страшно, что я боялась не то, что пошевелиться, я боялась даже лишний раз вздохнуть. Вот никогда не думала, что буду та-а-ак бояться Фира.

Когда эльф, наконец, выдохнул и открыл глаза – они были обыкновенного цвета. Ну, не совсем обыкновенного, конечно. Эльфяче-зеленного: насыщенного темно-зеленого цвета и ничего желтого внутри не было. Да и сам он стал прежним Фиром.

– Когда это я такое успел сказать?

– Вчера вечером.

Фир только устало покачал головой. Притянул меня обратно к себе в объятия, и стал тихонько говорить:

– Ты все неправильно поняла, мышонок. Ты мне очень дорога. Дороже всего на свете, и я боюсь, что не справлюсь с твоей защитой. Мой браслет-то скрыл тебя от них, но это ненадолго, всего на пару недель. Потом он растворится в твоей ауре, оставив на ней отпечаток принадлежности к роду, а сам вернется ко мне. В то же время, темные смогут тебя почувствовать и начнут опять охоту. И они не остановятся, пока тебя не убьют или сами не погибнут. Второго хранителя у тебя нет, и второй раз может так не повезти выбраться. Хоть я и сильный маг, да и воин не последний, но все-таки не всемогущ, а если с тобой что-то случится, я себе не прощу этого никогда. Поэтому-то я тебя и отправляю на остров. Это самое защищенное место. На него могут попасть только те, кому по праву сильнейших, положена защита родов. И ни одного человека или нечеловека не пустят кракены и русалы на остров. Даже от духов и нечисти, он защищен древними силами. Там, обычно, прячут своих юных потомков и наследников: короли, владыки, великие волшебники. У них всех есть враги, и пока наследник не вступит в силу, его легко убить, захватить, и принудить родителей к чему-то плохому, поэтому их и скрывает остров. Он не отпускает никого, кто младше шестнадцати. Тогда ни один темный охотник не сможет взять твой след. Мы с твоей бабушкой понимали, что тебе нужно там обязательно пожить. Но вот в сроках расходились. Я настаивал, что вполне достаточно будет и пары месяцев, а твоя бабушка требовала с прошлой осени туда тебя отправить. Неспокойно ей было. Видишь, оказалась права, – горько усмехнулся Фир и какое-то время помолчал.

– Остров вплетёт в тебя свою защиту. Так, чтобы в случае какой-либо смертельной для тебя опасности, ты смогла перенестись на него и выжить. И он скроет твою ауру ото всех. Ни один темный охотник тебя больше не почувствует. Никогда не почувствует. Это самое лучшее, что я могу сделать. Там Школа, Кьяра. Весь остров – это Школа. Я не могу туда ехать с тобой. Вернее, сейчас уже не могу. Слишком много всего закрутилось – мне нужно остаться тут, и во всем разобраться самому. Я ранее думал, что мы там поживем пару месяцев, пока остров не примет тебя полностью и уедем в Академию. Я там уже жил. Тебя поселят в мою старую комнату, я там отучился и, причем, давно. Конечно, в случае опасности для моей жизни, остров меня заберет, но лучше бы такого никогда ни тебе, ни мне испытать не пришлось, ведь очень немногие выживают, даже если их спасет остров. Все-таки он не просто по прихоти переносит… Я тебя очень люблю, малышка, никогда в этом не сомневайся, если бы я мог, я бы там с тобой остался… а так, придется тебе пожить там одной, как минимум до шестнадцати, а то и три года… я тебя очень люблю, мышонок… не отталкивай больше меня… и не бойся… Пожалуйста… Это очень больно, – последние слова он еле слышно прошептал.

А я в ответ его просто очень сильно обняла, и меня привычно поцеловали в висок.

Когда-то давно – мне было лет пять или шесть – я сильно упала с дерева и ушибла руку. Обошлось без переломов, но было очень больно. Фир меня утешал и отвлекал, как мог, пока подействовали обезболивающие травки и его магия. Катал на ручках, рассказывал интересные сказки, гладил по головке и целовал все время в висок. Когда боль стала по чуть-чуть проходить, я у него спросила, почему всегда он меня так целует, он очень обрадовался, что меня что-то начало уже интересовать, и я перестаю реветь, и рассказал, что эльфы верят: если своих деток так поцеловать, то уйдут все болезни и печали от их эльфеныша к ним. Мне тогда очень понравилось незнакомое слово «эльфеныш». Я долго пытала Фира, чтобы он его повторял, а потом все спрашивала, его ли я эльфеныш. Он смеялся и говорил, что для него я самый любимый эльфеныш в мире, но, к счастью, не его, а бабушка только качала головой, глядя на нас. К следующему приезду Фира эта история забылась, я до сегодняшнего дня о ней даже ни разу не вспомнила, хотя Фир и продолжал целовать меня, как и прежде в висок.

– Твой эльфеныш?

Фир искренне засмеялся, видимо, вспомнив те пытки, которым подвергался в выяснении истины.

Отсмеявшись, он с улыбкой привычно ответил:

– Самый любимый в мире эльфеныш, но, к счастью, не мой.

– А у тебя глаза желтые были, – тихо сказала я.

– Не волнуйся, малышка, я не оборотень. Это просто такая особенность семьи. Ни в кого я никогда не превращаюсь. Так что, больше не бойся меня никогда.

– Никогда-никогда не буду, – с чистой совестью пообещала я. А что не оборотень, и хорошо: не покусает и не загрызет. А такого Фира – просто эльфа – я совсем не боялась.

Мир и хорошее настроение были восстановлены. Единственное, что расстраивало, это то, что нужно было призвать обратно Киша и Река. За это время я очень привязалась к тингу Фира. Хоть он и был на порядок больше Киша. Играть с ним было интересно так же, как и с Кишем. Да и им двоим, после периода настороженности и знакомства, было очень весело. Рек Киша чему-то учил. Чему, я так и не поняла, то ли правильно пригибаться, то ли в засаде сидеть. Смотрелось это очень забавно. Все-таки через какое-то время, у мелкого получилось правильно, по мнению Река, замереть и пригнуться, но всю картину портил его хвост. Если у Река он неподвижно замирал вместе со своим носителем, то у Киша было очень много энергии, и контролировать хвост – это уже было сверх его сил. Все-таки он маленький еще. У него даже крылышки не начали расти.

Выехали мы не раньше, чем через два часа. Оказывается, что вода в океане соленая и потом ужасно тянет кожу, да и чешется все. Ну, вот кто ж знал. Хотя, знаю кто. Этот вредный эльф, наверняка, знал, иначе чему он так стал радоваться, когда, еще не поняв в чем дело, я старалась незаметно почесаться.

Еще через час, мы уже скакали на Ветре. Ветер, оказывается, тоже был спрятан в Фире. Ветер – демон. А я переживала, что Фир его где-то там, в лесу оставил, а все вышло так просто. Вообще, у этого вредного эльфа одни секреты. Вот совсем так не честно. Интересно, какие еще секреты есть у него?

Почти весь день мы скакали по берегу, останавливались, только когда начинало темнеть. Я падала от усталости и засыпала. Через какое-то время Фир меня будил и кормил, и потом я опять засыпала, только в этот раз под мышкой у теплого эльфа. Утром мы умывались, кушали, и опять мчались. Фир очень торопился. Не говорил, почему, но все время подгонял Ветра. Да и сам был очень напряжен. Как-то с утра, я его попробовала спросить, что же случилось. На что мне эльф ответил, что ничего важного. Просто, старый знакомый решил с ним встретиться и едет за нами. А он не хотел бы меня кому-либо показывать.

До поселка мы добрались вечером третьего дня. В поселок мы ворвались на всех парах, распугивая мирных жителей. Еще на подъезде к поселку, Фир натянул мне на голову капюшон, да еще так, чтобы он скрывал полностью мое лицо. Остановились мы в центре поселка у небольшого деревянного дома.

Фир без стука зашел в дом и втянул меня за собой за руку.

В доме сидели пара мужчина и женщина лет сорока. Они ужинали и никак не ожидали нашего появления.

– Правами, данными мне при рождении, я требую защиты острова для моего наследника.

Мужчина так и замер с открытым ртом, и недонесенной до него ложкой.

– И тебе, доброго вечера, Фирантеринель… – начал было мужчина, но Фир его перебил.

– Сейчас же! – рявкнул он.

Мужчина, ничего не сказав, встал проворно из-за стола.

– Пошли. Почему такая спешка, Фирантеринель? И почему на наследнике столько защиты? Где только такую нашел?

Фир ничего не ответил, только опять рыкнул:

– Быстрее!

Мужчина споткнулся и пошел быстрее. Мы зашли в небольшую комнату. Там были: шкаф с книгами, сундук, стол с удобным креслом и диван.

– Печать рода? – устало спросил он.

– Не увидишь. Только браслет принадлежности к роду. Покажи, – это он уже мне. Я вытянула из-под плаща руку, задрала рукава рубашки, предъявив браслет, который надел на меня в реке Фир.

– Что происходит, Фирантеринель? Ты же знаешь – без печати рода, наследника остров не примет, наследник погибнет.

– Наследника примет остров. Остальным же не обязательно знать о его наличии и в лицо. Давай венец. Это мое право.

– Да. Ты в своем праве. Но я тебя предупредил о последствиях.

– Я все понял! Давай!

Мужчина подошел к шкафу. Потянулся почти к самой последней полке и достал оттуда небольшой прямоугольный ларец. Он был так же украшен, как и мой браслет. Мужчина вручил ларец Фиру, а сам сел на краешек стола и приготовился смотреть.

– Выйди, хранитель Кедавр.

– Даже так? Надеюсь, твой наследник стоит нашей дружбы, – уходя, бросил мужчина.

– Наследник стоит всех друзей мира.

Мужчина ничего не ответил и закрыл за собой плотно дверь.

– Ну вот, мышонок, пора и прощаться. Будь умница. Не снимай накидки до самого острова. Нечего Кедавру знать о тебе. Только, когда он уедет, и к тебе подойдут хранители острова, можешь ее снять. Тебе там понравится, моя золотая девочка. Там есть просто огромнейшая библиотека и много чего интересного. Научись всему, что только будет возможно у Хранителей, мой мышонок, это очень тебе понадобится. А через три года, может, даже раньше получится – я приеду и заберу тебя. Тебя больше не смогут найти темные охотники, и ты будешь в безопасности, мы поедем ко мне домой. Ты поступишь в Академию. Договорились, мышонок? Я так буду по тебе скучать, моя малышка. Очень-очень сильно буду скучать.

– Я тоже, Фир, буду сильно-сильно скучать, – ответила я сквозь слезы.

Фир меня крепко-крепко обнял, приподняв над полом. А я его пыталась задушить в объятиях. Так мы простояли несколько минут. А потом Фир привычно поцеловал в висок и отстранился.

– Ну все, пора.

Фир открыл ларец и достал оттуда очень красивый серебряный обруч, с таким же плетением и рисунком, как и на браслете Фира.

– Закрой глаза, – прошептал он.

Я послушно закрыла глаза. Как только обруч коснулся моего лба – комнату озарил яркий свет, идущий от него.

Когда свет погас, Фир еще раз меня обнял и прошептал на ухо:

– Я тебя люблю, мышонок.

– И я тебя тоже, Фир.

А потом он резко отстранился и надел на меня капюшон, и в ту же секунду открылась дверь, и вошел Кедавр.

– Уже закончили. Отлично. Жена приготовила вам комнаты. Утром отправимся.

– Нет, Кедавр. Сейчас же отправляетесь.

– На ночь глядя?

– Да.

– Ты серьезно, Фирантеринель?

– Я сказал: сейчас! – опять рыкнул Фир.

– Подчиняюсь крови древних, – ответил мужчина и с поклоном вышел из комнаты.

Говорить в присутствии других, мне запретил Фир еще на подъезде к поселку, только на острове. Но, вроде бы, мы хоть и спешили, но не настолько же. Я схватила Фира за руку. Он наклонился ко мне и прошептал, почти ели различимо:

– Так нужно. Чувствую, опаздываем, не спорь и помни, о чем я тебя просил.

Кивнула.

Через несколько минут мужчина вернулся одетый по-походному и мы, не задерживаясь, вышли из дома. Мы спустились к морю, где среди скал была спрятана небольшая лодка, а впереди, на горизонте, был пришвартован корабль.

Меня быстро погрузили в лодку, и мы отплыли. А Фир остался стоять на берегу и провожать нас.

Уже взобравшись на корабль и обернувшись, я заметила, что Фир стоит не один.

Второй мужчина был ниже Фира и шире в плечах. Он что-то говорил Фиру, а тот, не отрывая от меня взгляда, качал головой в ответ на его слова.

Я стояла на палубе и смотрела на Фира до тех пор, пока совсем не стемнело и не перестало быть видно берег.

Ко мне подошел хранитель Кедавр.

– Пошли, наследничек.

Мы зашли в помещение.

– Это твоя каюта. Нам плыть почти сутки, так что, располагайся. Кстати, можешь снять уже плащ, тут жарко, да и тиран Фирантеринель остался на берегу, и не узнает об этом, – по-доброму сказал он. Я в ответ покачала головой. Фир сказал нет, значит, не буду.

– Ну, что ж, нет так нет.

Когда мужчина вышел и закрыл за собой дверь, я решила не снимать с себя пока плащ. Прямо так и упала на кровать, и заснула. Все-таки уже начинало темнеть, а Фир гнал Ветра весь день без отдыха. И за этот день я ужасно устала, да и наплакалась. Так что, в сон клонило с неимоверной силой, и держалась я из последних сил.

Проснулась, уже, когда каюту заливал солнечный свет. Причем, как-то странно проснулась, будто меня кусал за шею Киш. Он часто меня так будил, но как он теперь-то может сделать такое? И тут я услышала, как кто-то пытается тихонько красться к кровати. Он бы крался неслышно, если бы не скрипнула половица под обувью.

Я спокойно встала и развернулась лицом к наглецу.

Это оказался, ну кто бы сомневался, хранитель Кедавр. Он вдруг покраснел, а затем выдал:

– Я стучал – вы не ответили. Завтрак накрыт в столовой. Скоро будет граница, так что прошу подняться на палубу.

Ну да, ну да. Я почти поверила. Ну да ладно. Я кивнула и указала рукой на дверь.

– Я вас проведу в столовую.

Я опять покачала головой. Вот не пойду я с ним есть. Мало ли, что он может мне подсыпать. Конечно, сомневаюсь, что что-то опасное, но вот что-то такое, чтобы посмотреть, кто под капюшоном, вполне мог. Уж очень хитро блестели у него глаза. Вот что ему неймётся? Сказали же – нельзя. Нет, лезет. Мне, в принципе, не жалко было и показать себя, но Фир сказал «нельзя», значит, нельзя. Фиру я верила, как себе. Из-за простого каприза он бы не стал меня так мучить с этим плащом.

– Ладно, поднимайтесь через полчаса на палубу.

Я кивнула, и этот любопытный человек, наконец, вышел.

Порылась в сумке, достала остатки своего любимого сыра и пару кусков вяленого мяса с куском уже засохшего хлеба, и яблоко. Что же, для завтрака неплохо. Порылась в своих запасах и обнаружила, что их еще хватит дней на десять. Нужно было Фиру отдать. Особенно, яблоки. Все же лучше было бы, так или иначе они у меня пропадут.

Стоя на палубе, я смотрела как медленно и уверенно приближается граница. Она являла собой прозрачное марево, колышущееся прямо по курсу корабля. Ее мы прошли спокойно, а потом, началось все самое интересное. Поднялся ветер, довольно сильный. И он стал дуть в сторону острова, как бы подгоняя корабль. Быстрее, быстрее, еще быстрее плыть. А мне стало как-то не по себе, будто что-то такое должно случиться, не хорошее и не плохое, просто что-то, что давно уже должно быть, а вот все никак. Вот только я не знала, что именно и когда, но определенно, что-то должно случиться.

Сзади подошел капитан.

– Что ж, Фирантеринель был прав, ты прошел границу, наследник, даже больше того – остров тебя давно ждет. Видишь, какой ветер поднялся.

Я только кивнула.

К острову мы доплыли часов через пять. Спускаться в каюту я не стала. Села на палубе и наслаждалась запахом океана, ветром и тишиной.

Ну, тишина была относительная. Время от времени ко мне подходил Кедавр и пытался втянуть в разговоры. Я только качала головой. Мне уже самой ужасно надоел этот плащ. Волосы на голове под ним беспощадно спутались и чесались. Да еще и жарко было в нем. Очень жарко.

Корабль встал недалеко от острова. На берегу уже стояли две фигуры и ждали нас. Мое чувство усилилось многократно. Все же вроде хорошо, да и Киш молчит, чего я переживаю-то, что случится? Может, не со мной, может, опасность грозит Фиру?

Кедавр помог мне спуститься на лодку и отвез на берег.

Почти возле самого берега он все же спросил:

– Может, все-таки снимешь плащ? Пожалуйста. Я клянусь, что никому ничего о тебе не скажу.

Я устало покачала головой. Вот же упертый.

– Да, ты достоин быть наследником Фирантеринеля, – грустно сказал он и спрыгнул в воду, чтобы вытянуть лодку на песок. К нему подошел мужчина с берега и помог вытянуть лодку.

Глава 6

Когда мужчины вытащили лодку на берег, и я выбралась, ветер вдруг начал стихать и океан успокоился.

– Вот, принимайте. Новый наследничек.

– Чей?

– Не знаю.

– Как это? Чей венец на наследнике?

– Фирантеринеля. Он запросил защиты острова для наследника. Но метки наследник не показал. На нем только родовой браслет Фирантеринеля.

– И граница пропустила?

– Да.

– Каким цветом она вспыхнула?

– Никаким.

– Как это – «никаким»? – начал сердиться мужчина.

– Успокойся, Кени, это ничего не значит. Наследник, подойди к нам.

Пока они говорили, я успела слезть с лодки и почти подойти к говорившим.

Я подошла. Было так спокойно, глаза стоящих передо мной мужчины и женщины светились добротой.

– Сними плащ, наследник.

Я покачала головой и указала рукой на хранителя Кедавра.

– Вот и всю дорогу так, – пожаловался хранитель.

– Хм, интересно, – сказала женщина. – Ты нам доверяешь, наследник?

Я пожала плечами. А что, Фир не сказал, можно им верить или нет.

– Ты не хочешь, чтобы тебя видел Кедавр?

Я опять кивнула.

– Мы не можем пустить тебя дальше, не зная тебя. Таковы правила острова. Мы не знаем, к какому цвету ты относишься, наследник.

Ну вот, а Фир говорил: остров, остров. А они не пускают.

– Давай так, наследник, мы пойдем на компромисс: мы принесем тебе клятвы, что ни словом, ни делом не используем те знания, которые получим о тебе, во вред тебе или Фирантеринелю. Ты согласен на такой компромисс, наследник?

Я чуть помедлила и кивнула. Выбора, по сути, у меня не было.

– Кедавр, – строго сказал мужчина.

– Я – Кедавр Ольментиго тир Фантерио, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

– Я – хранитель острова забвения Кенитар, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

– Я – хранитель острова забвения Нинея, клянусь своим посмертием, что ни словом, ни делом не причиню вред наследнику лунного эльфа Фирантеринеля и никоим образом не использую, и никому не передам знания, полученные мною от наследника.

После каждой из клятв, вокруг говорившего вспыхивало голубое свечение на несколько секунд и гасло.

– Мы поклялись, наследник, наши клятвы принял остров, теперь твоя очередь.

Я тяжело вздохнула и откинула назад плащ. Рукой хоть как-то пригладила торчавшие во все стороны волосы и посмотрела на них.

Хранители и Кедавр синхронно выдохнули и замерли, открыв рты, а потом заулыбались. Подошли ко мне и неверяще как-то, попытались дотронуться до моих волос. Вернее, до косичек, что заплела мне бабушка. Вот именно, что попытались. Вот не знаю почему, но как-то мне показалось это совсем неправильно, и я отстранилась от них, не позволяя к себе притронуться. Может, паранойя Фира – это заразно?

Потом они спохватились и синхронно поклонились.

– Добро пожаловать на остров, наследник сильнейшего, – сказали в один голос хранители.

– Почему мне Фирантеринель не сказал?

– Фирантеринель правильно сделал – он один из сильнейших мира, и за его наследником будет идти охота, даже несмотря на все его влияние на мир. А уж за ней-то, так и подавно. Хорошо, что многие не знают значения древнейших ритуалов. Извини, Кедавр, эти знания не для тебя, ты же понимаешь: как только ты пересечёшь границу, они исчезнут. Слишком долго мы ее ждали, чтобы из-за глупости потерять.

– Я понимаю, хранители, и принимаю. Счастья тебе, наследница Фирантеринеля, – грустно улыбнулся мне Кедавр, развернулся, и пошел обратно к лодке.

Женщина подошла ко мне, и сделала приглашающий жест рукой.

– Добро пожаловать на остров, девочка, – тепло улыбнулась и приобняла меня женщина, когда мы вошли под кроны деревьев.

– Спасибо, – прохрипела я. Все-таки больше суток молчать, тяжело для голоса.

Тут нас догнал Кени.

– Меня зовут – Кени, а это моя жена – Нинея, мы хранители острова, – сказал он, обнимая с другой стороны. – Пошли в дом, дитя, ты там нам все расскажешь.

– Хорошо. Меня зовут – Кьяра.

– Очень красивое имя. Полного имени ты, конечно, нам не скажешь?

Я только кивнула. Фир это правило вдолбил мне с детства. До совершеннолетия – только сокращенное имя, потом, можно полным, но только одним, и только своей семье можно назвать все свои имена, данные при рождении.

– Это твое право на имя, малышка. Не пугай ребенка, Кени. Ему просто любопытно, Кьяра.

Мне хранители очень понравились: они были добрыми и такими родными, и еще, когда они были рядом, то, казалось, что-то теплое, пушистое, и такое своё ласкается, обнимает, согревает…

Но вот дотрагиваться до себя, я им почему-то не позволяла – это было где-то глубже меня. Да и видя такое, они перестали настаивать и пытаться приобнять, но отношение от этого ко мне не изменилось. Через какое-то время я все же решилась спросить…

– А что значат ваши слова? Вы знали моего отца?

– Да, знали когда-то. Давно это было.

– А что вы прочитали по косичкам?

– Гм-м-м… а ты разве не знаешь?

– Нет.

– Что ж, тогда еще не время для знания.

– Но… – попыталась возразить я.

– Не беспокойся, Кьяра, всему свое время, и знания сами придут. Дай себе шанс на нормальную жизнь, не торопи ее. Все будет.

Мы шли сначала широкой тропинкой, потом тропинка перешла в выложенную камнем дорожку, по бокам росли многовековые деревья, своей кроной сплетаясь над нами, делая прогулку легкой и приятной. Когда мы только ступили на тропинку – все деревья зашумели листиками, создавая непередаваемую игру звуков. А чувство тревоги все возрастало, что-то мешало мне радоваться острову, и полностью расслабиться. Да и чем ближе мы подходили к дому, тем отчётливее слышался шёпот, о чем-то предупреждающий.

– Не удивляйся так, Кьяра. Ты одна из сильнейших мира, ты слышишь остров, он шепчет, волнуется – кому-то из его детей, грозит опасность, вот он и волнуется. За тебя, теперь, он также будет все время волноваться – ты теперь тоже его ребенок, мы поселим тебя в покоях Фирантеринеля.

Мы уже почти дошли до дома, когда стало на острове вдруг очень тихо, а потом, прозвучал беззвучный гром, и остров прошептал: «Кентари-и-иль».

– Нинея…

– Да, Кени, я побегу, а ты отведи Кьяру и потом прибегай ко мне. Ты же знаешь, мне самой не справиться. Извини, Кьяра, потом поговорим.

– Пошли, Кьяра, нужно спешить. Я тебя сейчас отведу, ты располагайся. Отдыхай, домовушки принесут поесть тебе и вещи, а мне нужно спешить. Я или Нинея зайдем к тебе завтра с утра и все покажем.

А шепот острова опять появился, остров переживал. Предупреждал. Советовал, и с каждой секундой он нарастал и нарастал.

– Вот, проклятые боги! Значит, так, Кьяра, по этому коридору до конца, там будут золотые двери, они на этаже всего одни, так что, мимо не пройдёшь. Подойдёшь, погладишь дракончика на двери и заходи, располагайся, мне нужно помочь Нинее, сейчас еще кто-то прибудет, не волнуйся, мы со всем справимся. Домовушки тебе помогут.

И Кени, спокойный, серьезный Кени – побежал, а шепот все нарастал и нарастал. Уже можно было четко расслышать слова: «Аккуратно, сзади, влево, левее, нет лево, лево-о-о-о».

Золотые двери я нашла быстро, как и сказал Кени, я погладила на них дракошку и двери открылись. Сразу было видно, что это комнаты Фира. Шиповник. В комнатах пахло шиповником. А еще тут, на одном из подоконников, стояла статуэтка меня и вредного эльфа, вырезанная и подаренная мною пару лет назад.

– Действительно, Фир тут был, – прошептала я. Мне, почему-то до последнего, не верилось, что это будут комнаты Фира. Как он там интересно, надеюсь, с ним все будет хорошо.

Обойдя все комнаты, я поняла, что дом, видимо, очень и очень большой, если всем такие выделяют. «Комнаты Фира», действительно, были комнатами: тут было три спальни, столовая, кабинет, библиотека, гостиная и еще какая-то комната – полностью пустая и довольно большая. Пока я обследовала комнаты, появилась домовушка, я о таких раньше, только читала: небольшого роста девушка, вся изящная и тоненькая и вся светилась, будто изнутри.

– Добро пожаловать на остров, наследница Фирантеринеля, мое имя Бердинента, но все зовут меня Дине, я приставлена к этим покоям.

– Привет, Дине, меня зовут – Кьяра.

Тут остров прошептал еще одно имя и Дине вздрогнула. А шёпот не стих, он только нарастал и нарастал. Теперь он стал похож просто на гул голосов. Прозвучало еще несколько имен и все стихло.

– Скажи, а что значат эти имена? Почему их называют?

– Остров волнуется за своих детей, он их защищает. Как только кто-то из них находится при смерти – остров их переносит сюда, зовет хранителей и называет прибывших. К сожалению, иногда даже у хранителей и острова недостаточно сил, чтобы спасти прибывших.

– Дине, может быть я смогу чем-нибудь помочь? Меня бабушка учила. Знаю я, правда, не так много, как хотелось бы, но все-таки.

– Не нужно, Кьяра. Нинея и Кени справятся пока сами. Да и остров им помогает. Так что, не волнуйся за прибывших, Кьяра. Все с ними будет в порядке. Если уж хранители не смогут помочь, то им уже никто не поможет, – грустно сказала домовушка. – А ты отдыхай сегодня, набирайся сил, тебе они понадобятся – завтра за тобой зайдут хранители с самого утра и начнут твое обучение для поступления в Академию.

– А-а-а…

Домовушка засмеялась.

– Как я узнала, что ты хочешь поступить в Академию? Да все просто, малышка. Мы с хранителями уже более двадцати тысяч лет живем на этом острове. Я еще помню драконов – истинных хозяинов острова. И поверь, за столько веков мы научились разбираться, кто чего хочет и стоит, и кто к чему стремится. Ты наследница Фирантеринеля, хоть и не прямая, но он тебя сделал своей наследницей. Причем, я чувствую в тебе кровь… кровь… – как-то странно она улыбнулась, – кровь одного из сильнейших, значит, он просто тебя скрывает и защищает. В нем нет благородства для благотворительности, и защищать этот эльф будет только свое, и очень для него ценное. Значит, он считает тебя или своей, или очень ценной, скорее всего второе, правда, тут, скорее, с его стороны не знания, а его интуиция – эльфы очень высокомерны, холодны и расчетливы, особенно лунные эльфы. В тебе нет его крови, значит, ты не его, ты ему ценна чем-то. Ты маленькая еще, и все, что в тебе ценное есть – это твои родственники, или твои будущие способности. Так как перед твоим приходом на остров поднялся ветер в его сторону, значит, у тебя никого нет из родственников, остров подгонял корабль к себе побыстрее, чтобы защитить. Значит, эльфа интересуют только твои будущие способности. Так как тебе помог Фирантеринель, то ты будешь ему обязанной, и поверь мне: этот эльф не прощает долгов, и взимает с процентами. Твои глаза выдают будущего менталиста, а то, что ты слышишь голос острова, еще и одного из сильнейших магов в будущем. А сильнейшие очень амбициозны, и мимо Академии еще ни один не прошел, вот и вся разгадка.

Мне стало очень обидно за такие слова в отношении Фира.

– Неправда, Фир… рантеринель очень хороший. Я знаю, – ну вот, запнулась на имени вредного эльфа, не то, что я его не знала или мне его сложно была выговорить, нет, просто я не привыкла называть так Фира.

Домовушка рассмеялась.

– О, малышка, это ты его просто не знаешь, он какой угодно: расчётливый, злой, жестокий, сильнейший, но никто его не может назвать хорошим, да и что ты, вообще, можешь о нем знать, ты еще дитя. Этот эльф никогда ничего просто так не делает. Более расчетливого и подлого существа, не встречала в мире. Он тебе покажет только то, что для него выгодно, и лишний раз даже не пошевелится, не забывай – это лунный эльф, и этим все сказано.

Ну и что, что он лунный эльф, можно подумать, что все эльфы плохие априори и лунные худшие из них. Только я собралась открыть рот, чтобы ввязаться в спор, как домовушка, видимо, это почувствовала.

– Не нужно, Кьяра, нет нужды в споре, ты меня не переубедишь, как и я тебя. Время и боги нас рассудят. Да мне, и домовятам покоев, все равно, какой он, мы его вырастили и любим любым. А теперь давай, располагайся. В ванну воды я набрала и наложила на нее заклятие, она будет горячей, пока ты из нее не вылезешь, обед на столе, там тоже заклятие. Снимаешь салфетку, и он станет остывать. Завтрак, как только ты проснёшься, будет уже на столе всегда. Обед у нас в два часа, ужин – в семь. Кушают все у себя. Поднимаются все с восходом. Дальше у каждого свои занятия. На острове можешь передвигаться, где захочешь, никаких ограничений нет, да и остров не даст тебя в обиду. Одежда для тебя уже в шкафах, твою сумку никто не трогал, мы ее положили возле одного из шкафов. В ванной и в твоей комнате есть высокие корзины. Всю грязную одежду складывай туда. Мы ее постираем и вернем в шкафы. Вся испорченная одежда не вернется, а мы ее заменим на такую же новую. Если ты вырастаешь из какой-то вещи, кинешь ее в корзину чистой, и мы поймем, что она мала, и ее тут же заменим на другую, побольше. Я старшая домовушка, ответственная за покои, принадлежащие роду Фирантеринеля. У меня в помощниках еще трое домовушек и один домовенок. Мы с ними все и будем это делать. Еду тебе пока будут приносить, ту, что всегда выбирал Фирантеринель. Потом уже скажешь, что изменить или, вообще, убрать из меню. Если тебе что-то понадобится, позови меня, и я приду. К каждым покоям прикреплены свои домовушки и домовята. Наши имена могут знать только наследники, живущие в покоях, за которые мы ответственны, так что, пожалуйста, не называйте мое имя остальным наследникам – они могут его использовать вам и мне во вред. Вот вроде и все. У вас есть пожелания, Кьяра?

– Да, если можно, называй меня просто Кьяра, ну, не на вы, а как с самого начала, так как-то правильней, вроде. Мне бы хотелось с тобой, и с остальными домовушками и домовятами подружиться. Я знаю, что Фирантеринель любит заваренный шиповник, и яблоки, и пироги с ними, да, и, вообще, яблоки в любом виде. Ведь так?

Домовушка удивленно, молча кивнула.

– Если не сложно будет, мне лучше малину, только сладенькую, не люблю кислое совсем, вместо яблок, да и шиповника… ну, в общем, вроде тут должны расти травки, для «чая из семи трав»? В остальном у нас с ним вкусы полностью сходятся. Но, если нет, то я и яблоки съем и шиповник выпью.

Дине улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, Кьяра, это совсем несложно, и малина, и «чай из семи трав» у нас есть. Мы учтем твои пожелания, только, в следующий раз, не показывай, насколько ты хорошо знаешь Фирантеринеля. С нами ничего страшного, можно, мы приносили клятву посмертием, на верность роду Фирантеринеля и его потомкам, но остальные такой клятвы не приносили, так что, могут навредить и тебе, и этому вредному эльфенышу.

Улыбка сама по себе выползла, «эльфенышь», домовушка Фира назвала «эльфенышем»…

Время на острове летело незаметно. Я очень скучала по Фиру, и еще, я очень за него волновалась. Прибывающие, те, кто выживал, с каждым днем их прибывало все больше и больше, к сожалению, были те, кому не смогли помочь… А Кедавр потом приезжал и отвозил на берег выживших. Они рассказывали, что темных охотников стало очень много. Что как только мы с ним отплыли, за Фирантеринелем приехали и забрали на защиту, так как он один из лучших. Никто не знает, кто смог призвать такое количество охотников, но почти все одаренные дети пропали или уничтожены темными охотниками. Исключение составляют только те, кто поступил в Школы, да дети старших рас. Школы закрыли города, перейдя в осадные положения, а старшие расы скрывают своих детей на девяти драконьих островах. И наш один из них. А еще говорили, что больше всего сейчас достается Академии. Ведь там учатся наиболее одаренные, и темных охотников сильнее всего туда тянет. А потом стали прибывать и прибывать раненые. Многих учащихся попросили помогать ухаживать за выжившими, и оказывать им посильную помощь. Теперь там была война. Были организованы отряды зачистки из самых сильнейших магов. Они постепенно прочесывали Карию от моря к горам и уничтожали всех охотников. Планировалось сначала пройти до гор, а уже после зимы, взяться за горы и долину Белии. Старшие расы начали такое же наступление от своих границ.

Бои длились почти три года. И закончились незадолго до моего отъезда с острова. Конечно, еще долгое время появлялись дикие, но уже такого массового появления не было. И я, каждый раз, заслышав шепот острова, молилась всем светлым и темным Богам, чтобы не услышать там имя Фира.

Как-то раз, весной, прозвучали смутно знакомые имена. Я не обратила на это особого внимания, так как вслушивалась только в «Фирантеринель». А потом я увидела их. Это были те два эльфа из Школы, которые нас с Фиром провожали. Для одного из них было уже слишком поздно, а вот второму, хранители смогли помочь. Ему, конечно, придется много времени восстанавливаться, даже со всей его магией и магией острова, но он выжил, он жив.

Я к нему пришла после своей смены в лазарете. Подошла и присела на краешек его кровати.

– Привет.

Он открыл глаза и улыбнулся.

– Привет, золотая девочка. Фирантеринель все-таки успел тебя спрятать до начала кошмара.

– Да.

– Молодец, а вот я не смог, – так же грустно улыбнулся он. – Думал, если держать его поближе к себе, то смогу защитить, а в итоге видел, как его убили. Убили, а я не смог ни помешать, ни попрощаться. Я ему даже не успел сказать, что он мой сын. А он меня закрыл от стрелы. Мой сын погиб за меня. А я так ему ничего и не успел сказать, – грустно сказал эльф.

– Я думаю, он знал, иначе не закрыл бы вас собой. Мне моя домовушка сказала, что эльфы – самые расчетливые создания в мирах, и заботятся только о своем или нужном для них. Не думаю, что он бы закрыл вас от стрелы, если бы не считал своим. Он наверняка знал и любил вас.

– Ты, правда, так думаешь?

– Я уверена, что так оно и было, но я не верю, что все эльфы такие расчётливые, – пожала я его руку.

– Ты достойна быть наследницей Фирантеринеля, золотая девочка.

– А он… – я так и не смогла произнести то, что меня интересовало. Просто слова куда-то пропали совсем.

– Не переживай, золотая девочка. Твой эльф жив. Мы были под стенами города, пока горожане отстраивали городскую стену. Он дрался в стороне от меня, он со своим тингу сдерживал то, что мы еле сдерживали втроем. А потом мы услышали сигнал со стен, что они закончили, и мы можем отступать по мосту под защиту стен. Быстро отступить мы не могли – приходилось сдерживать поток диких. А потом они начали стрелять из луков. Я и Тинтеринель – эльфы. Наша реакция позволяла уклоняться от стрел на лету, но вот Гораций – в нем всего половина эльфийской крови… Когда Горация убили, сдерживать поток стало сложнее… а потом, и в нас начало попадать… устали мы сильно… последнее, что я видел, это как Фирантеринель верхом на тингу парил над нами, прикрывая наше отступление с воздуха. Думаю, его тингу вынес с поля боя. Если он не прибыл следом за нами, то он жив, и слава всем богам. Там, в Школе, столько детей одаренных: им нужен Фирантеринель, им нужна его защита… – он ненадолго замолчал, уйдя в свои мысли, и все больше, и больше мрачнел.

– Кьяра.

– Что?

– Меня зовут – Кьяра, – сказала я, протягивая руку для пожатия.

– А-а-а… Линнитаринарель.

– О-о-о… – ого. И как это запомнить? – Э-э-э…

– Не переживай, меня, обычно, называют сеньор директор, но так как я для тебя не директор и никогда им не стану, то можешь называть меня – Линнар. Это не полное сокращение, как принято у семьи, или только в начале жизни, так что, все приличия будут соблюдены. Все-таки, ты хоть и не семья, но клятву рода я давал Фирантеринелю и тебе. Согласна?

– Да, – улыбнулась я. – А то как-то сложно сразу запомнить. Но я обязательно запомню.

Линнар только кивнул, погружаясь опять в свои мысли.

– До свидания. Линнар, я зайду проведать вас завтра, может, вас уже переведут в ваши покои.

– Может быть, Кьяра, может быть. До завтра.

Линнара перевели в его покои только через месяц, но с острова ему уже было не выбраться. По крайней мере, ближайшие лет сто-сто пятьдесят. Повреждения в ауре были настолько сильны, что практически не восстанавливались, да и его горе тормозило процесс восстановления. В итоге ауру восстанавливал сам остров. Но для этого нужно время. Много времени. Очень много времени. Линнара оставили на острове одним из хранителей, и он, когда более-менее восстановился физически, стал нашим магистром боевых искусств. Так что, вскоре его все стали называть «магистр», но для меня, он навсегда так и остался «Линнаром» – эльфом, с которым мы часто пили чай по вечерам и обсуждали прочитанные книги. Он так и не смог, на момент моего отъезда с острова, простить себе гибель своего единственного сына – Горация.

…….

– Кьяра, Кьяра-а-а, ну что за вредная девчонка, где ты опять спряталась? – Дине ходила по покоям и искала меня. Нет, я не пряталась, я, как всегда, зачиталась и поэтому ничего, и никого не видела, и не слышала, пока домовушка не потрясла меня за плечо, такое уже происходило, и не раз, и Дине привыкла.

– Кьяра, очнись. Кьяра, тебя ждут к себе хранители. Причем оба. Признавайся, что ты умудрилась натворить за те несколько часов, пока мы ходили для тебя собирать в дорогу травы для чая?

Я задумалась. Вроде ничего такого не делала. Покушала, сходила в библиотеку, встретила там близняшек. У них было задание, выданное Кени, помогла, указав ошибку. Потом взяла несколько книг и пошла обратно к себе. Ничего в этот раз не делала. Никаких взрывов на кухне, драк в столовой пирожными – ничего. Может, кто в старую ловушку угодил? Да вроде нет, мне бы пришел звоночек, хотя могла зачитаться и не заметить.

Ну да, устраивала я ловушки и драки, и все такое. Хоть остров меня и принял, но тут еще жили около сорока других наследников сильнейший. Многие из них были принцами, принцессами, да и, вообще, нос задирали, считая себя лучше остальных, и что им все должны что-то. Не на ту попали. Бабушка и Фир меня хорошо воспитали, да и Дине, в первый же вечер за чаем, рассказала, что мы тут все равны. Так что, где залезли – там и слезли. Унижать себя я не позволяла и отвечала ударом на удар. Вот только они не выросли в лесу почти, и у них не было эльфа, который учил охотиться и ставить ловушки, да и тингу у них не было. У них были учителя по танцам и мини-серпантинариум. Кстати, Киша я по-прежнему скрывала, как и сказал Фир. Он у меня жил пока на теле. Вскоре он научился подавать мне сигналы о ловушках или опасности. Все началось с перчаток. Руки-то мне Фир заживил еще тогда, в пещерах, но вот как-то я к ним абсолютно привыкла, они стали для меня второй кожей. Сначала близняшки потребовали снять их, видите ли, они по статусу выше, и в их присутствии в перчатках не вежливо, после моего отказа, они попытались натравить на меня свою свиту и стянуть их. Ага-ага, уже бегу и падаю…. Несколько движений в мою сторону, а я уже в другой стороне комнаты. Удар одному из их прихвостней в лодыжку, и он меня отпустил. Драться я сильно не умела, так, несколько приемов, которым научил Фир, на случай самообороны. Я умела стрелять из лука и метать ножи хорошо, но тут, это вряд ли пригодится. Все-таки не враги и нет прямой угрозы жизни с их стороны. Ситуацию спасли Кени и Нинея. Не знаю уж, как они узнали, хотя, подозреваю, остров нашептал. В дальнейшем, хранители развели наше расписание так, чтобы мы все не пересекались, причем, совсем. Но это не помешало делать им мне пакости, и ставить на меня всякие полумагические ловушки, магии у меня не было пока полноценной – не доросла еще, но вот Киш с успехом предупреждал меня о них. Мои ловушки были без магии, зато отличались вредностью и несмываемостью. Вскоре, им это надоело, и мы пришли к нейтралитету. А пару недель назад, умудрились даже подружиться, в то время, когда потерялись в пещерах. Кстати, перчатки я сняла только на праздники середины зимы, а браслет Фира пропал полностью через месяц – это было похоже, будто он врастает в кожу и становится все меньше и меньше.

– Не знаю, Дине, ничего не творила, может, что из старого? Ладно, чего гадать, пойду, узнаю.

Идти было недалеко, всего лишь спуститься на этаж ниже.

В кабинете сидели Кени и Нинея, Линнар стоял возле окна и хмуро за всем наблюдал.

– Вы хотели меня видеть, хранители? – спросила я, поклонившись.

– Да, Кьяра, проходи.

Они сидели за столом, и молча ждали, пока я пройду и сяду напротив них.

– Завтра у тебя день рождения, Кьяра, тебе будет восемнадцать, и ты сможешь уехать с острова, – начал Кени. Нинея одобрительно смотрела на меня, а Линнар неодобрительно хмурился.

– Сегодня мы получили вестник от Фирантеринеля. Он уже на берегу и ждет тебя. Ты согласна уехать к нему сейчас, или хочешь еще остаться жить с нами? Война только закончилась. Еще не совсем безопасно. Остров тебя-то защитит и скроет от охотников, но ты можешь попасть за компанию. Я знаю твои планы на поступление в Академию, и считаю, что ты, еще когда к нам попала, смогла бы поступить и осилить обучение, но я так же считаю, что ты бы еще могла остаться с нами год или два, пока не станет безопаснее для путешествия в Академию. Твое решение, Кьяра?

Фир, он приехал и ждет меня. Он не забыл и приехал за мной. Губы сами по себе разъехались в улыбке.

– Что ж, девочка, вижу, ты приняла решение, – грустно улыбнулась мне Нинея. – Но тебе нужно его озвучить.

– Спасибо вам за все, но я хочу и выбираю: уехать завтра.

В ту же секунду, комнату осветил яркий свет, и когда он развеялся, на столе лежала красивая резная деревянная шкатулка. Кени и Нинея встали и открыли ее. Потом Кени взял ее в руки и подошел ко мне. Нинея подошла с другой стороны, достала из шкатулки плоский прозрачный камень круглой формы и приложила к моему лбу.

А дальше, они сказали одним голосом, и этот голос проникал во все потаённые уголки организма, да и, кажется, вообще, всего мира:

– Остров тебя благословляет и отпускает, отныне ты под нашей защитой, мы всегда будем рады тебя видеть, Кьяра – наследница Фирантеринеля.

А дальше камень засветился и начал растекаться, и расти, вскоре он покрыл все мое тело и, вспыхнув, исчез. Вместо него в шкатулке остался лежать венец, что надел на меня Фир тогда, в поселке.

– Вот и все, малышка, – грустно улыбнулась Нинея и обняла меня. – Мы всегда рады будем тебя видеть. Приезжай в любое время, и мы очень надеемся, что твое имя не услышим шепотом острова ни разу.

Я тоже в ответ обняла Нинею, а потом и Кени. Мне все еще были не слишком приятны их прикосновения, но я понимала, что не дело от них все время отпрыгивать. Ведь так они выражают свою любовь ко мне, и что своим отчуждением я их очень обижаю, а это не дело. Они столько для меня хорошего сделали. Когда я подошла к Линнару, он только нахмурился еще сильнее, развернулся и ушел. Так и не сказав мне ни слова. За время моего проживания на острове, он стал мне другом и, в какой-то мере, семьей, поэтому было очень больно и обидно за поступок Линнара.

– Не переживай. Линнар все поймет со временем, и примет твое решение. Ты ему напоминаешь сына, и он перенес на тебя всю свою любовь к нему. Такое отношение к чужим детям не свойственно эльфам. Но тут, судя по всему, особый случай. Он боится тебя так же потерять, как и сына. И еще, я знаю, как ты веришь и доверяешь Фирантеринелю, и чтобы мы не говорили, этого не изменить, но, пожалуйста, будь с ним осторожней, ты нам стала как дочь, и нам не хотелось бы, чтобы ты страдала, малышка.

– Он хороший… честно… вредный… но хороший.

За все время проживания на острове, мне так и не удалось переубедить ни домовушек, ни хранителей, что Фир хороший, что они неправы. Хотя, и хранители, и домовушки открыто заявляли, что они его любят, как и любого из своих детей, но не питают в отношении него иллюзий. В итоге, каждый остался при своем мнении, и мы старались избегать разговоров о нем. Все-таки, чтобы мне не говорили, я четко знала, что Фир – есть Фир: хороший, иногда вредный и ехидный, и что дороже, и ближе его у меня никого нет, да и не верю, что будет.

– Кедавр приплывет завтра утром, и днем вы можете выдвигаться обратно. Не забывай, Кедавр не помнит тебя, так что, тебе придется опять плыть, укрывшись и спрятавшись. Все-таки твои, только открывающиеся способности, очень большое искушение для всех, да и то, что ты являешься наследницей Фирантеринеля, никак не уменьшает опасность. Наоборот, людей и нелюдей, охотящихся за тобой, станет намного больше. Хотя и не так много, как бы могло быть, не скрой Фирантеринель тебя. Хотя остров теперь тебя скроет и защитит от любых охотников, и поисковых заклинаний, но все равно, будь осторожна.

– А можно задать вам вопрос? Сколько бы книг я не прочитала в библиотеке, но я так и не нашла ответ на него, и он меня мучил с самого первого дня на острове.

– Ну, задавай, Кьяра, – Нинея уже не раз сталкивалась с моими вопросами, поэтому знала: если я заранее спрашиваю, то от вопроса можно ждать чего угодно.

– Спасибо. Скажите, а почему остров дает нам защиту? С чем это связанно, ведь он не всем дает ее, и не все могут попасть на него? Это что-то в нашей крови, крови родов сильнейших? А остальные острова? Как они? Почему я не слышала ни разу и не видела упоминания о них?

– Ты умная девочка, Кьяра, почти до всего додумалась сама. Нам никто еще не задавал этот вопрос. Мы с удовольствием тебе расскажем. Много лет назад, первоначальные и древние, создали на планете жизнь – это были драконы, эльфы, оборотни, гномы, орки, тролли и люди – семь сильнейших рас. Самыми первыми, сильнейшими и мудрейшими были драконы. Драконы присматривали за остальными расами. Помогали, решали спорные вопросы и, вообще, заботились о них. Самым сильнейшим и мудрейшим из них был золотой дракон. Именно золотой дракон создал этот остров, сделав его своим домом, себе и своим потомкам. Его род разрастался, его дети находили пары среди разных рас, и в мире появились драконы разных цветов, и направлений силы. Тогда, для своих детей, он создал остальные острова. Для каждого из родов – свой. Они раскиданы по всему миру. Они так же, как и наш – дают защиту, но не такую. Наш остров – сильнейший. Это дом сильнейшего из драконов. На наш остров могут попасть только его потомки. Только старший – от старшего, сильнейший – от сильнейшего, оставался золотым: сильнейшим и мудрейшим, и только его дети имели доступ на этот остров. Дети других веток слабели и уходили в забытье, их поддерживают остальные острова. Целые цвета вырождались и вымирали. А потом, на них еще стали и охотиться жадные на власть существа. Ведь родители-драконы за жизнь своего ребенка готовы умереть. И тогда, сильнейший, и мудрейший, разрешил прятать на острове всех детей, в ком осталась хоть капля его крови. На любом из островов. Любой из них примет любого потомка. Вы все здесь дети его детей, вы все – его потомки. Кто сильнее, кто слабее. Поэтому остров и дает защиту вам. Последние золотые драконы умерли более семи тысяч лет назад. Последние три тысячи лет мы не встречали драконов, они почти вымерли. В их потомках все меньше и меньше остается крови драконов. С каждым годом к нам могут попасть все меньше и меньше детей, острова пустеют, и уходят в забытье. Вот такая грустная история. А теперь, беги, малышка, собирайся, Кедавр не любит ждать. А у тебя еще столько дел.

– Спасибо за оказанное доверие, – поклонилась я хранителям и вышла. Предстояло еще столько дел: собраться, со всеми попрощаться, отнести книги в библиотеку, да и, вообще, разобрать, и убрать немного в своей комнате. Домовушки-то убирались, но вот нагромождения книг и моих записей, они не трогали. А еще, очень хотелось поговорить с Линнаром, хотелось попытаться объяснить, чтобы он меня понял и принял мой выбор.

Весь вечер я ходила, прощалась со всеми, а ночью собиралась и убиралась. Линнара я так и не нашла, но, несмотря на все это, меня не покидало чувство чего-то хорошего, что вот-вот должно случиться. Ну, почему «чего-то», знаю, «чего» – я наконец-то увижу Фира, еще никогда мы так надолго не расставались, он всегда старался приехать, почти каждые пару месяцев, а тут, почти три года не виделись. Быстрее бы уже завтра.

Линнар появился перед самым моим отплытием. Он был бледен, да и выглядел каким-то очень помятым. Он подошел ко мне, и крепко обнял.

– Кьяра, я принимаю твое право выбора и поддерживаю тебя в нем. За это время ты мне стала как дочь, и я не хочу, чтобы с тобой, что-нибудь случилось. Я, конечно, не такой сильный маг, как Фирантеринель, но тоже кое-что могу. Возьми, пожалуйста, я над ним работал несколько месяцев, для тебя. Хотел отдать, когда ты будешь уезжать. Но не успевал, вот и пришлось поторопиться. В общем, этот кулон… если ты поймешь, что не успеваешь спастись – просто представь себя на острове. И он тебя перенесет сюда. Даже без смертельных ран. Я не хочу, чтобы ты повторила судьбу Горация. Пообещай мне, что воспользуешься им в случае опасности, пожалуйста.

У меня в горле стоял ком. Я-то думала, что он не хочет со мной общаться, что он на меня обиделся, а он делал мне защитный кулончик.

– Спасибо, Линнар, и прости, что сомневалась в тебе. Я обязательно им воспользуюсь. Надеюсь, что все же, не придется. Но обещаю.

– Надеюсь, золотая девочка, не забудешь старого эльфа и будешь мне писать, и слать вестников.

– Даже не сомневайся. Как только научусь, так сразу и пришлю. Обещаю, что первого отправлю тебе. А пока, только письмами, но ты мне тоже отвечай. Хорошо?

– Конечно. Буду ждать от тебя вестей, Кьяра, – улыбнувшись, поклонился мне Линнар.

– Я тоже, Линнитаринарель.

– Легкого пути и светлого дня, золотая девочка, – потрепал меня по макушке эльф. Развернулся и ушел. Я даже не успела ему ответить положенное: «улыбок богов».

Глава 7

Я стояла на борту корабля, и смотрела на стремительно приближающуюся деревеньку с портом. Почти три года назад я так же стояла и смотрела, как она удаляется. Силуэт Фира я заметила еще издалека. Я знала точно, что это был он. Эльф стоял на том же месте, что и в момент отъезда. Можно было подумать, что он и с места не двинулся за все эти три года.

Улыбка сама выползла. Да, я заметила, что, вообще, с момента разговора с хранителями почти постоянно улыбаюсь. Даже Киш на теле крутился и вертелся в нетерпении, вызывая желание почесаться. Как же я скучала по своему вредному эльфу.

Кедавр стоял за спиной, все пытаясь меня уговорить снять плащ с накидкой, или хотя бы услышать голос. Он все никак не мог успокоиться, что так и не рассмотрел меня. Знал бы, что видел и сам согласился стереть память, может быть, и успокоился или, наоборот, стало бы хуже. Не знаю, настолько любопытного существа я еще не встречала.

Всю дорогу с острова, помимо предвкушения от встречи с Фиром, меня мучил один вопрос. Как Фир отреагирует на мою внешность? Узнает ли? Нет, я, конечно, не сильно изменилась, но все же изменилась. У меня стало меньше углов и больше округлостей. Даже лицо чуть изменилось, теперь я не так сильно напоминала мышку. Чуть подросла и округлилась. Конечно, мне было пока далеко до девушек и женщин, но за мальчишку уж теперь меня точно никто не примет, как раньше. С волосами мы по-прежнему не особо дружили. Я даже один раз обрезала их, нарушая данное Фиру слово. Но там мало что от меня зависело. Попалась я в ловушку к близнецам. Вот и пришлось отрезать, чтобы не сидеть несколько суток в яме. Теперь волосы у меня не доходили две ладони до попы. Наверно, опять будет ругаться. Мне почему-то очень сильно хотелось понравиться ему. Не так, как могут нравиться девушки парням, а вообще, понравиться и похвастаться. Хотелось, чтобы он меня опять хвалил и говорил, что для него я самая лучшая. Просто мне так не хватало этого на острове. Не хватало его поддержки и его любви. А вот теперь, когда до встречи осталось меньше получаса, я стою и боюсь. Боюсь, что не понравлюсь ему подросшей, и он меня больше не будет так любить, и что, вообще, будет ругать за волосы, за все-все…

Ну, вот почти все, корабль не пришвартуется, просто спускается лодка и Кедавр везет меня на берег, прямо к стоящему напротив Фиру. Я уже могу различить его улыбку, деланно расслабленную позу и глаза, которые цепко следят за каждым моим движением.

Ну вот, лодка на берегу, хочу броситься, как всегда, на этого эльфа, но нельзя, Кедавр поймет, что я девчонка, мальчики так себя не ведут. Фир мне спокойно поклонился.

– Добро пожаловать обратно, мой наследник, – улыбаясь, сказал он.

Я, в ответ, встала на одно колено и склонила голову. Ритуал приветствия в семьях сильнейших. И кто его только принял. Явно никакой любви они друг к другу не испытывали, ведь родные люди или нелюди, после разлуки хотят быть ближе друг к другу: они обнимаются, целуются, плачут, но не стоят на коленях и высокомерно кланяются. Ну, ничего, я его еще затискаю. Ох, как потискаю…

И только когда Фир приказал встать, я смогла подняться и подойти к нему.

– Проводи нас, Кедавр, к своему дому, мы сейчас же выезжаем.

Не прошло и получаса, как мы собрались, и я уже сидела позади Фира на Ветре, он тепло прощался с Кедавром.

– Спасибо, что присмотрел за моим наследником, Кедавр, надеюсь, свидимся не скоро.

– Рад служить сильнейшим. Будь осторожен Фирантеринель. Светлого неба и легкой дороги.

И мы ускакали. Как только деревня скрылась из виду, я со всей силы обняла со спины этого конспиратора. Он явно не ожидал, так как мы чуть не полетели с Ветра. Как же я по нему соскучилась, соскучилась по запаху яблок с шиповником, по хитрым глазам и ласковой улыбке.

– Кьяра,… задушишь… пусти…, упадем же, – я чуть расслабила объятия, и в следующую секунду мы уже стояли на земле, и Фир так же крепко-крепко меня обнимал.

– Как же я соскучился, мой маленький мышонок, ты бы только знала, как я скучал.

– Сам отдал, – мне все еще было обидно, хоть я и понимала, что он поступил правильно.

– Ох, Кьярусь, не обижайся, это были самые длинные три года за все мою такую не короткую жизнь. Больше никуда и никогда тебя так надолго не отпущу. Не смогу, Кьяра, не смогу…

– И я тебя люблю, и очень скучала, Фир, – и я расплакалась, а Фир даже слова не сказал, только крепче обнял и приподнял, так, чтобы я была к нему повыше, и поцеловал в висок. Да так и замер там, между виском и ухом. Вот так вот. Он даже ничего не сказал. Наверно, для него не важно, как я выгляжу, он меня по-прежнему любит, и будет любить, даже если превращусь в ужасного монстра. Как же это хорошо, что он такой…

Не знаю, сколько, но мы так простояли, до тех пор, пока к нам не подошел Ветер и не ткнул Фира, довольно ощутимо, в спину.

– Ну что, малышка, поехали, если поторопимся, то должны успеть до сезона дождей, добраться до Академии.

Уже в сумерках мы влетели в деревню, и Фир сразу направил Ветра к дому старосты.

Нас там уже ждали, были готовы ужин и ванны. На нас Фир наложил морок, и мы теперь выглядели как купец с сыном, это он мне сказал, так как у меня не получалось увидеть, чего он там наворотил. Поселили нас в одну комнату. Она была маленькая, но довольно уютная. Две кровати и сундук. Вот и все, что тут было.

Когда мы переодевались перед едой, Фир заметил кулончик. Он ничего не сказал, но я заметила, как поджал губы, да и уши его покраснели и стали подрагивать. Ну и что я такого успела натворить, что он так злится? Не может же из-за кулона?

Ужин прошел как-то скомкано. Фир явно не мог дождаться его окончания. И как только я закончила есть, он схватил меня за руку и потащил в выделенную нам комнату. Зашел, что-то прошептал и махнул рукой. После чего стены комнаты засветились золотистым светом, а на меня накинулся очень злой эльф.

– Откуда на тебе этот кулон, Кьяра? Отвечай! – он схватил меня за плечи, заставляя смотреть ему в глаза.

– Мне его подарил Линнар. Он… – как и всегда, от воспоминания о его судьбе, у меня встал комок в горле. Я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь справиться с комком, и рассказала историю Линнара.

– Что ж, необычно, – ответил Фир, – но, надеюсь, ты больше не будишь принимать подарки ни от кого, кроме меня и, иногда, так и быть, от Линнитаринареля. Запомни, Кьяра, такие кулоны с камнями – защитные, и защита может быть наложена абсолютно любая, накладывается она на камень рода. Камень, который принадлежит официально роду и представляет его. Мой камень – лунный и солнечный. Я могу заставлять их делать, что угодно. Заставлять защищать, убивать, или просто служить. У Линнитаринареля красные рубины. Он их хозяин и повелитель. На кулоне, который тебе дал Линнитаринарель, его рубины. Они мелкие и их несколько. Каждый из них содержит свою задачу. Так вот, никто, кроме него не может сказать тебе, в чем она состоит. Даже я не узнаю, если он только сам не скажет. Дальше кулон сам откроется и не будет более прятать своих свойств от знающего. Единственное, меня успокаивает, что остров не допустил бы ничего плохого в отношении тебя, и кулон, скорее всего, защита какая-то.

– Нет. Ну, не совсем. Линнар сказал, что в случае опасности, когда у меня не будет выхода – кулон, по моему желанию, перенесет меня на остров. Без ранений, просто по желанию перенесет.

– Кхм-м-м… а ну покажи. Ага… ага… ага… вот оно… открылось передо мной, ага-а-а…, да-а-а…, он прав, перенесет и еще защитит. Оно просто тебя укутает в непробиваемый кокон. Причем, и снаружи и внутри. Нужно будет при встрече поблагодарить Линнара за такой подарок. Знал, что тебе дарить. Ладно. Но больше никогда не принимай никаких подарков от незнакомых. В особенности, от эльфов, все подарки от эльфов имеют двойное значение. Хорошо?

– Да, Фир, не буду. А от тебя можно? Ты же тоже эльф? – улыбнулась я Фиру, и попыталась все перевести в шутку.

– Да, мышонок, от меня можно, – грустно вздохнул он. Как-то шутку не оценили…

Уже лежа в кроватях после мытья, Фир мне сказал:

– У меня для тебя тоже есть подарок, мышонок. Завтра утром увидишь. Приятных снов, маленькая.

– Ну вот, и каких может быть теперь «приятых снов»? Я же не усну теперь.

– Уснёшь. Спи.

И я заснула. Правда, утром Фиру не повезло. Встала я, по привычке, с первыми лучами солнца и сразу пошла к вредному эльфу, требовать свой законно-обещанный подарок. Он был «очень рад», ну просто «счастлив», что уже наступило утро, о чем не преминул сообщить мне. Причем те выражения я слышала впервые, и подумала, что стоит их записать, может и пригодятся в Академии, или когда с таким же вопросом поутру ко мне прибудет кто-то, а может и сам Фир.

Подарок я все-таки получила, но только после того, как Фир соизволил подняться (почти час его будила) и позавтракать (и как так медленно можно жевать? И зачем ему два бутерброда? Мог обойтись и одним, ну и что, что ему мало и он большой, на диету сел бы? Как, зачем диета? Уши бы похудели, а то вон, какие длинные и упитанные выросли, как у кролика…). Так мы сидели и шепотом пререкались, пока мне за кролика не перепал «пламенный привет» от Фира, да так перепал, что сидеть стало не комфортно.

– С днем рождения, мышонок, – сказал Фир, развязывая повязку с моих глаз.

Это был конь, нет – это был демон, такой же, как Фиров Ветер, только мой был абсолютно черный, и красивее. То ли для меня он был красивее, то ли и, правда, был красивее, уж не знаю, но мне он казался самым красивым конем во всех мирах.

– Назови его, и он за тобой последует и в посмертие, – прошептал на самое ухо мне Фир.

– Демон, я буду звать тебя – Демоном, – так же тихо прошептала я, глядя на коня, он фыркнул, глаза его зажглись алым и погасли, а потом он поклонился, как бы приглашая сесть и прокатиться.

Седлать мне пришлось его самой, правда, сил у меня не хватило полностью затянуть подпругу, но с этим мне помог уже Фир. Кстати, всю упряжь и седло он мне тоже подарил.

Теперь мы могли путешествовать намного быстрее. Эту ночь пришлось ночевать под открытым небом, так как мы захотели срезать крюк через ближайший город, чтобы уж точно добраться до сезона дождей к Академии и дому Фира.

На следующий день, ближе к обеду, мы подъехали к Стармину. Остановились в небольшой уютной харчевне. Комнаты были довольно дорогие, как сказал Фир, но зато, было чисто, уютно, и без всяких вопросов со стороны остальных посетителей. Фир взял нам соседние, соединенные комнаты. В городе задержались мы чуть больше, чем на неделю. Отсюда были широкие и безопасные тракты, так что, более дожди нам ничем не грозили, кроме сырой одежды. Первое время я все никак не могла привыкнуть к такому количеству народа. Все куда-то спешат, толкаются, разговаривают. А как они одеты были? Яркие цвета. Платья леди открывают больше, чем закрывают, а одежда молодых людей, явно намекала на принадлежность их к цирковой братии. Я никак не могла, первое время, сориентироваться в городе, да еще и все эти люди. Я их всех провожала, открывши рот. В городе, Фир настоял, чтобы я ходила в плаще и обязательно в капюшоне. Он сказал, что пока я не научусь себя защищать, должна скрывать свои глазки. И чтобы я пока с ним тренировалась. Конечно, в его присутствии никто мне ничего сделать не посмеет, но мне, все равно стоит начать привыкать. Единственное исключение было, когда я вышла с ним в город в платье. Он наложил иллюзию на мои глаза, и они стали спокойного карего цвета.

За остаток дня Фир протащил меня по всем достопримечательностям и самым интересным лавкам. Как он сказал, нужно привыкать постепенно. Стармин, по сравнению со столицей – деревенька. Мы открыли мне счет в гномьем банке. Причем, это было довольно странно. Мы зашли в банк, подошедшему гному Фир объяснил, что хотим открыть мне счет. На вопрос о сумме, Фир просто сказал: «Треть», и приложил ладонь к камню у гнома на запястье. Дальше было, вообще, странно. Гном убежал куда-то и принес мне кольцо. Когда я его надела – оно сразу же исчезло. Фир объяснил, что оно появится, только когда я сумею потратить все деньги со счета. Еще Фир сказал, чтобы я не волновалась, что там денег хватит на все мои потребности, и даже еще внукам останется. А дальше, мы ходили и тратили деньги. Вернее, меня Фир учил их правильно тратить. Больше всего мне понравилось в книжной лавке. Такого восторга я еще никогда не испытывала. Кучи книг. У меня прямо глаза разбегались. Фир разрешил мне выбрать только три книги. А там их были сотни. Целая библиотека. Столько книг. Даже в библиотеке на острове не было столько книг. Бери любую – читай. Тут Фиру пришлось меня прямо насильно уводить, вернее, уносить, так как я сопротивлялась, брыкалась и кусалась. А потом, мне пришлось выпрашивать у него прощение. И, конечно, просто так он согласиться не мог. В итоге, мне пришлось пообещать ему: хорошо себя вести, и слушаться, и, главное, не обрезать волосы пока он не разрешит. Вот же вредный эльф, и сдались ему мои волосы. Очень сомневаюсь, что такой день когда-нибудь настанет. Но кни-и-иги-и. Как я могла устоять?!?!.

Правда, в этом городе у нас с Фиром случился один казус, из-за чего мы и покинули город в спешке. В общем, мы как раз пришли с мучительной и, тем не менее, очень интересной для меня прогулки, и я почти сразу уснула, не поужинав. Где-то около полуночи я проснулась. Вернее, меня разбудила гроза. Грозы я никогда не боялась, наоборот, она мне всегда нравилась. Понаблюдав немного из окошка за грозой, я поняла, что без ужина уснула совсем зря. И если вечером мне почти не хотелось есть, то теперь кушать хочется очень и очень сильно. Настолько сильно, что вряд ли мне удастся уснуть. До утра еще было далеко, да и внизу еще шумели. Хоть и выбрали мы довольно приличный трактир, но вниз мне Фир все равно запретил одной спускаться, во избежание всяких вопросов. Недолго думая, я пошла к Фиру в комнату. Двери он никогда не запирал, так что, стукнув ради приличия, я сразу же вошла в его комнату. У-у-у-у, лучше бы я не заходила…

– Фир, я… – «хочу кушать» я так и не сказала. Я просто замерла с открытым ртом и уставилась на Фира. Вернее, не только на Фира. На кровати был Фир и две девушки. Фир лежал, раскинув ноги и руки в стороны. Одна из девушек устроилась у него между ног, мотая головой, а вторая его целовала.

Конечно, Фир сразу же меня заметил.

– Кьяр-ра… – прорычал он и выгнулся, будто его молнией ударило.

Это меня отрезвило, и я пулей вылетела из его комнаты.

Нет, я знала, ну, что Фир не монах, но вот это, какой-то был другой Фир, не мой. При мне он никогда ничего ни с какой девушкой не позволял. Да, я видела, что к нему пристают все время девушки, и делают какие-то предложения, да, я все знала и понимала. Но вот так близко столкнуться с этим всем… Увидеть Фира, занимающегося этим… Мне было как-то противно и больно. У меня был просто, наверно, шок. Я забралась у себя в комнате на кровать, села и укуталась в одеяло. Перед глазами все стоял Фир с теми двумя. А в ушах звучал давний, совсем почти забытый разговор с Луникой.

Минут через пять, ко мне в комнату зашел взъерошенный Фир. На нем были бриджи и криво застегнутая рубаха. Он сел рядом со мной на кровать, и уставился в пол, мы так и сидели минут десять, пока я не выдержала:

– Извини… Что ворвалась… и помешала… – наконец, выдавила я из себя.

– Боги, Кьяра, а что ты от меня хочешь, я взрослый эльф! Ты прекрасно знала, что я не монах! – взорвался Фир. Он кричал. Фир впервые в жизни на меня кричал. А Киш выполз из-под одеяла и стал на Фира порыкивать.

– Я знаю, Фир. Извини, – все тише и тише отвечала я. А Фир все не унимался, казалось, что он меня совсем не слышит. Только сильнее начинал кричать.

– Это нормально, между мужчиной и женщиной – это нормально! Более того, не нормально, наоборот, если бы я ни с кем не был! Или ты думала, что все ходят и держатся за ручку и только? Все такое делают, Кьяра, абсолютно все, и я ничем не хуже и не лучше! Я обыкновенный мужик, и у меня есть свои потребности! И эта – одна из них! – я уже даже не пыталась вставить и слова в его монолог. Было как-то обидно за то, что он кричит на меня. Ведь по сути, я ни в чем не виновата. Мог и сам закрыть комнату. Что толку с ним говорить, когда он даже меня не слышит. Я просто закуталась в одеяло поглубже, легла, и отвернулась от Фира к стенке. Слезы сами навернулись на глаза, из-за его крика. Обидно было очень, да и показывать Фиру, что я плачу, совсем не хотелось. Но, вероятно, он все-таки увидел или понял, он же умный.

Сел рядом и положил мне руку на плечо, пытаясь успокоить. А потом просто лег и обнял.

– Зачем ты пришла, Кьяра, ну зачем? Не нужно было совсем тебе этого видеть, зачем? – совсем тихо спросил он. Я ничего не ответила.

Фир какое-то время лежал молча, и гладил меня по голове. А потом просто развернул, обнял и подгреб меня под мышку.

– Извини меня, мышонок. Я не должен был на тебя кричать. Ну, прости. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Ты мое любимое солнышко. Я никак не хотел, чтобы ты такое увидела. Да и я дурак, на тебя сорвался. Ну, не плач, золотой мышонок. Не плач…

Проплакав еще какое-то время, слушая Фира, я уснула.

Утром я проснулась, все также уткнувшись носом в его подмышку. Сам Фир лежал тихонько и перебирал мои волосы пальцами левой руки, о чем-то задумавшись. Полежав так недолго и обдумав все, я решила извиниться перед ним.

– Фир, ты меня прости. Я не должна была, так врывается к тебе в комнату. Просто я проснулась от грозы, и мне захотелось кушать, а ты же сам говорил, чтобы я не спускалась одна, вот, ну и … я не думала, что ты там с кем-то, и я все понимаю, и обязательно извинюсь перед девушками, что вам помешала.

Когда я начала говорить, Фир как-то весь напрягся, но к концу разговора, он стал подозрительно подрагивать. Когда я, наконец, посмотрела на него, то поняла, что он просто смеется, даже не так – он ржет. Надо мной! Мне его сразу захотелось стукнуть, да и не раз, далеко ходить не нужно было, подушка, и не одна, была под рукой. Минут пятнадцать он отбивался от моей подушки, и Киша, хватающего его за руки, и тем самым, мне помогающем. Попытки его были не сильно успешны, так как он все это время продолжал смеяться. Потом ему это надоело, и он рыкнул на Киша, от чего тот бросил все свои попытки нападения, и спрятался под кровать, а меня, этот вредный эльф, скрутил, и начал щекотать, пока не попросила пощады.

К сожалению, эта история так сразу не закончилась.

Чуть позже утром, я сидела и ждала, пока принесут наш завтрак, а Фир пошел заказывать продукты нам в дорогу. Мы планировали завтра с рассветом тронуться в путь. Ко мне подсели две девушки.

– Не узнаешь нас, девочка? – начала разговор одна из дам.

– Это мы вчера объезжали твоего эльфа, – мерзко усмехнулась вторая.

– Он тебя не любит. Эльфы никого не любят. Уйди. Тебе нет места с ним.

Как себя вести в этой ситуации, я не знала. Да и Фир куда-то запропастился. Киш начал возиться в районе ключицы. Объяснять этим дамам что-то, совсем не хотелось, да и смысл? По ним сразу было видно, что ни в каких объяснениях они не нуждаются.

Я решила просто сидеть и не обращать на них внимания.

А они все больше и больше распалялись. Девушки, уже не скрываясь, угрожали мне, описывая все, что со мной случится, если я не оставлю им эльфа. А потом, это случилось. Одна их женщин меня толкнула, и капюшон сполз вниз. Я сидела, опустив голову, боясь поднять глаза, ведь только с Фиром рядом у меня получалось, и то не всегда, маскировать свои глаза, а сейчас, как бы я не старалась, но совсем не была уверена, что они нужного мне цвета.

Вторая девушка ударила меня по лицу, и я слетела со скамьи, ударилась боком о стену таверны. От боли я совсем забыла, что нужно прятать глаза, и глянула с испугом на девиц.

Они замерли. А потом, одна из них заорала:

– Ведьма! Золотые глаза! Она принудила его! Дьявольское отродье! Убить ее! Ее нужно убить!

И толпа в таверне стала наступать на меня. Мне было очень страшно. Киш начал возиться, напоминая, что его можно позвать. Именно в этот момент, как раз и появился Фир.

Он без проблем, преодолел толпу, встал впереди меня, заслонив от толпы. А Киш все-таки вылез в районе шеи, и обвился воротником, шипя и рыча на всех. Я впервые видела Фира в таком бешенстве. Я просто ощущала волны ярости, исходившие от него. Руки его стали гореть синим пламенем. По его одежде то и дело проскальзывали маленькие молнии. А когда он заговорил, то его голос сам проникал в голову. Впиваясь и причиняя неимоверную боль. Выжигая его слова навеки в головах присутствующих.

– Посмевшему, покуситься на ребенка с явно выявленными признаками принадлежности к магии – смерть и забвение в веках. Дети магии – неприкосновенны.

Я видела, что он собирается всех их убить. Видела, что люди смотрят на него, как кролики на удава, они уже прочитали в его глазах свой приговор и приняли его. Они приняли свое наказание, и ждут только исполнения. Мне было их очень жалко, мне не хотелось так начинать свою взрослую жизнь. Наверно, поэтому я сделала то, что сделала.

Я подошла к Фиру сзади, и обняла. Меня сначала стукнуло молнией, но совсем не сильно. Я тихо, совсем тихо, чтобы было слышно только ему, прошептала:

– Не нужно, Фир. Они все поняли и запомнят. Пожалуйста. Я не хочу так начать свою взрослую жизнь. Пожалуйста, Фир, не убивай их.

Он на мгновение замер, а потом расслабился. Постепенно ушли и молнии, и огонь с его рук. Он тихо сказал, но я была уверена, что все всё расслышали:

– Она вас простила. Не я. У вас минута, чтобы отсюда убраться. Второго шанса не будет.

Люди рванули к выходу из корчмы, сметая все на своем пути, на несколько мгновений замешкавшись возле самого выхода, так как там образовалась давка, и исчезали в неизвестном направлении.

Из города мы выехали на день раньше, так и не позавтракав, трактирщик на удивление быстро, собрал нам продукты в дорогу, и даже не взял ни монетки, не за проживание, не за продукты.

Ни Фир, ни я, не хотели задерживаться в этом городе лишней секунды.

Дальнейшее наше путешествие прошло без каких-либо приключений. Мы приезжали в город. Останавливались на постой. Гуляли по городу. Заходили в лавки. Меня поначалу пугали толпы людей, но какое-то время спустя, я смогла освоиться, и уже так не бояться.

Глава 8

Через несколько дней мы въехали в столицу. Еньиян поражала своей красотой и размерами. Фир сказал, что у него в столице есть дом, и мы там остановимся. Всю дорогу до дома Фира, я ехала с открытым ртом. Все те города, которые мы уже проехали, не шли ни в какое сравнение с этим городом-красавцем. Скорее всего, я бы потерялась, так как просто остановилась, и рассматривала, и рассматривала, но Фир это безобразие быстро просек, и пересадил меня к себе на Ветра, привязав Демона к луке своего седла. Так что, всю дорогу я могла пялиться по сторонам, ни о чем не думая. Эльф только лишь время от времени, напоминал мне, чтобы я закрывала рот, а то мух наловлю. Я чувствовала, что он не сердится на мое поведение, скорее, он радовался, что мне настолько понравился город, и я отвлеклась от грустных мыслей, преследовавших меня после случая в таверне.

Фир жил недалеко от городского парка. У него был небольшой дом, зато большой сад возле него с прудом – это он так сказал, что небольшой дом, по моим представлениям, дом был даже очень большой.

Сначала, мы отвели лошадей в конюшню и напоили, расседлали и почистили Демона. А вот Ветру не повезло, Фир скоро собрался опять уезжать, так что, он только получил порцию овса и воды, как и Демон. Показав мне мою и свою комнату, помог занести мои вещи, и велел устраиваться, а сам поспешил к себе, переодеться. В моей комнате была дверь в ванную, там же имелся и туалет. До чего же потрясающая вещь – эти удобства. Фир мне все показал и рассказал, и еще тут была одна комната, скорее, напоминающая большущий шкаф.

Через полчаса, как раз, когда я заканчивала раскладывать свои вещи, Фир заглянул ко мне.

– Я ухожу, за забор ни ногой, а тут можешь творить, что хочешь, и лазить где вздумается. Сегодня отдыхай, завтра посмотрим, как там твоя подготовка к поступлению в Академию поживает.

– А если к тебе кто-то придет? – испугалась я оставаться одной.

– Даже если и придет, за забор зайти не сможет, я специально предусмотрел, чтобы войти смогли только мы двое, так что, не бойся. Постараюсь долго не задерживаться. Еда на кухне, чтоб обязательно поела.

И убежал. Ну да, последнее время, я обычно, или забывала поесть, или просто не сильно хотелось за всеми этими переживаниями и открытиями. Я уже успела: и помыться, и поесть, и разложить в своей комнате все вещи, даже постирать грязное, а Фира все не было. Следующим пунктом, было изучение дома и сада. Так как я была вся такая чистая, впервые за почти неделю, то выходить в сад как-то совсем не хотелось, да и надевать обувь, тоже. Я решила обследовать дом. Ну, что сказать? Интересно, какой тогда большой дом в понимании Фира?

В его, этом «небольшом» доме, имелось все, что нужно, на мой взгляд, даже больше.

На втором этаже, были, помимо моей и Фира комнат, еще три такие же. И еще, там была большущая веранда, на ней стояли деревянные кресла, с какими-то странными, соединенными между собой полукругом, попарно, ножками. Они, казалось, были совсем неустойчивы. А вид открывался с веранды, действительно, потрясающий. Второй этаж, создавал иллюзию того, что ты паришь над деревьями городского парка.

Больше всего, я думаю, дом и парк понравился Кишу, он сразу же умчался все разнюхивать, и нашелся только утром, спящим у меня под боком.

На первом этаже: кухня, огромная столовая с большим столом и двенадцатью стульями вокруг него, гостиная, тоже была не меньше столовой, в ней были несколько мягких диванов с низенькими столиками между ними, камин, напротив него – два удобных кресла. Одно из них пахло яблоками и шиповником. Что же, вот и любимое кресло Фира. Кабинет эльфа не отличался размерами: там стоял стол, несколько стульев и вдоль стены пару шкафов с книгами и, конечно же, камин, еще была одна совершенно пустая комната, просто гигантских размеров, зачем она, я так и не поняла, и, конечно, библиотека. У Фира были тысячи книг, я просто замерла в восхищении. Глаза просто разбегались. За такую библиотеку я готова простить Фиру все, что угодно, все его издевательства, все его грехи. Схватив первую попавшуюся книжку, я побежала к мягкому дивану возле окна, и погрузилась в мир приключений. Это был дневник капитана Юрра, открывшего острова к северу от Средиземья. Очнулась я только, когда стало трудно различать буквы, и я начала мерзнуть. Ну да, солнце клонилось к закату. И так, как дело к осени, то вечера становятся прохладными. А я еще и босиком. По всему дому у Фира были ковры, толстые и мягкие, так что я решила побродить босиком у него дома. Да и после ванны, я особо не одевалась тепло: рубашка и штаны, подаренные Фиром, еще до острова в лесной избушке. Я из них давно выросла, так что, штаны были мне всего на ладонь длиннее колена, а в рубашке я закатала рукава.

Теплых вещей у меня с собой не было, так как они, уже к весне, оказались малы мне, и домовушка их спрятала, я не видела смысла их брать с собой. Подумав, что мерзнуть, наверно, не стоит, до прихода Фира. Я потопала в его комнату, у него, наверняка, есть что-то теплое и думаю, если бы он был дома, то дал бы мне что-нибудь.

С такими мыслями я и открыла дверь в шкаф Фира. О-о-о, я и не знала, что у него столько вещей. Шкаф был больше, чем у меня раза в два, и он был полностью забит одеждой. С одной стороны была исключительно белая или светло-серая одежда, с другой, почти та же, но черного цвета. Я знала, что Фир очень любит светлую одежду, и потопала к черной стороне. Выбрав себе свитер и носки, я осталась довольна результатом. Правда, рукава свитера пришлось несколько раз подкатать, и он доходил мне чуть не до колена, но носки почти не слезали, хоть и были большие.

Спустившись вниз, я зажгла камин и устроилась во втором кресле, ждать Фира. Через час после захода солнца, я переползла в кресло Фира. Оно пахло как Фир, и это успокаивало. Я начала волноваться уже о нем всерьез, конечно, он может себя защитить, и у него есть Рек, и все такое, но я все равно за него переживала. Через два часа, я уже себе не находила места. Все мое восприятие мира превратилось только в слух, я старалась уловить хоть малейший шорох приближения Фира. Так прошел еще час. А потом я, наконец, услышала, как открывается входная дверь. Я вскочила и выбежала встречать Фира. Он как раз закрыл дверь и повернулся ко мне. И замер, потом закусил нижнюю губу, но не выдержал и засмеялся, нет, это скорее было больше похоже на ржание. Уже второй раз он так надо мной смеется! Вот и что опять не так? Что он надо мной последнее время все ржет? Раньше такого не было. Минут пять он пытался успокоиться, но стоило ему поднять глаза, увидеть меня, то все повторялось по новой. Моему возмущению не было предела, ну да, большая одежда на мне, смешно я в ней выгляжу, но не настолько же. Он так заразительно смеялся, что, несмотря на все свое возмущение, я тоже начала улыбаться, хоть и старалась это всячески скрыть.

Наконец, более-менее отсмеявшись, он меня спросил:

– Ты где это взяла? – все еще улыбаясь.

– У тебя в шкафу. Я знаю, что это не очень правильно– брать чужое без разрешения, но я замерзла, да и ты вроде говорил, что не против, если я что-то возьму твое, если мне понадобится, а никаких теплых вещей у меня с собой нет. Ну, я подумала, что ты не будешь сильно против. Я знаю, что ты любишь светлые цвета, вот и выбрала черненькое,… – договорить я не успела– с эльфом опять началась истерика.

В этот раз он смог взять себя в руки почти сразу, но все равно старался не смотреть на меня.

– Ты все сделала правильно, Кьяра, мерзнуть не нужно, я совсем не против того, чтобы ты надела мои вещи, даже очень «за», – улыбнулся мне эльф, – но лучше бы ты выбрала светлый свитер, – опять начал хихикать эльф. Мне уже начало становиться обидно. Что я такого смешного-то сделала, о нем же подумала.

– Не обижайся, давно нужно было тебе рассказать, да как-то все не к месту было, идем, поедим и я тебе все расскажу.

Мы прошли на кухню и устроились за столом ужинать. Фир достал из пространства две деревянные пластинки и одну протянул мне. На одной стороне пластинки были написаны мясные и рыбные блюда с гарниром к ним, а на второй – сладости и напитки.

– Я никогда не готовлю и не убираю. Есть гильдия домовушек, с ними можно договориться, и они будут присылать еду, убирать, стирать и, вообще, присматривать за домом, и за лошадьми, и за нашими демонами, конечно. Вот смотри – это меню, то, что ты выбрала, просто назови и через несколько минут это появится на столе. Я договорился, что они будут убирать и все делать днем, когда мы будем в Академии.

– А почему мы? Ты тоже со мной будешь ходить?

– Ох, Кьяра, неужели еще не догадалась? – улыбаясь, спросил меня Фир. – Я работаю в Академии, ты посмотри на свитер – он же форменный, и нашивка – декана факультета боевой магии. Вот потому это и смешно – ты в одежде одного из самых грозных и сильнейших магов средиземноморья. Ее, кстати, могу надеть только я, ну и как видишь, еще и ты смогла как-то, видимо, нашивка посчитала тебя, как мою семью, иначе бы молнией стукнуло, хорошо так стукнуло, – а я все пялилась на нашивку.

Золотой круг с серебряной молнией внутри. Вот же. А я даже не обратила внимания на нее. Пока я пыталась собрать мысли вместе, Фир заказал нам еду.

– И давно ты декан? – наконец выдала я.

– Лет двести уже.

– Фи-и-р-р-р, я никогда не интересовалась, а сколько тебе лет?

– Неужели интересно? Семьсот девять.

– О-о-о-о… – это все, что я смогла из себя выдавить. Буквы никак не хотели складываться в слова. Фиру семьсот лет. Даже больше. Сразу захотелось его потыкать пальцем. Нет, я, конечно, знала, что он меня старше. Но думала, что ему, ну, лет сто не больше. А тут…

Надеюсь, он не собирается умирать скоро от старости, испугалась я. Все мои мысли, видимо, очень красочно отразились на моем лице, так как Фир сразу ответил на невысказанные мной вопросы:

– Пальцем в меня не тыкать, я все такой же остался, как и был несколько часов назад, да и умирать я не собираюсь. После трехсот лет эльфов, практически, невозможно убить, и живем мы, пока самим не надоест. Так что, не бойся, никуда я от тебя не денусь, – серьезно ответил эльф. – Кстати, насколько я знаю, твой отец тоже был эльфом, так что, проживешь ты тоже, очень и очень долго, – уже улыбаясь, сказал он.

– О-о-о-о, – сегодня явно день открытий. Мне впервые удалось хоть что-то узнать о своих родителях, – так я полукровка? А как же уши и цвет волос?

– А вот тут, извини, не знаю, кем была твоя мать, но ее кровь оказалась сильнее, раз в тебе не проявилась кровь отца. Сильнее эльфов, не так уж и много рас, и они тоже, долгожители, так что, привыкай, мышонок, жить тебе долго и счастливо.

– А в Академии, я тебя буду видеть?

– Обязательно. На какой бы ты не поступила факультет – я буду вести у вас практическую боевую магию. И мне почему-то, кажется, я даже почти уверен, что ты попадешь ко мне на факультет, с твоим-то характером и способностями влипать во все неприятности в округе… Думаешь, мне не сообщали хранители обо всех твоих проделках? Но в Академии лучше никому не знать, что ты со мной знакома, а то ты мне всю репутацию самого грозного и жестокого преподавателя Академии испортишь.

– Но как же… Мы что, не будем общается больше? – испугалась я.

– Ну чего ты, мышонок, опять испугалась? Конечно, мы будем общаться. Жить ты будешь в Академии, но вот все выходные и праздники, ты безвариантно будешь проводить со мной. Да и в Академии, думаю, можно будет что-то придумать. Но в остальном, тебе придется делать вид, что мы не знакомы. Поверь мне, так тебе будет спокойней жить. Да и я тебе сделаю специальный браслет, отводящий взгляд. Так что, сможешь пробираться ко мне в кабинет и в комнату без вопросов, и там будем общаться. У меня есть такой же, так что и я смогу к тебе приходить в гости. Не волнуйся так, все будет хорошо.

– А как же с поступлением, получается, ты мне помогал? Это будет нечестно, – совсем тихо ответила я.

– Ну, не сильно-то я тебе и помогал, все, что я тебе рассказал, можно узнать в мэрии города, ну, за исключением сведений обо мне. Так что, вся моя помощь никак не повлияет на твое поступление, никакой секретной информации об испытаниях ты все равно не узнала.

Тут появилась еда и все вопросы отпали. А на сытый желудок как-то думать и нервничать лень.

После еды, Фир мне рассказал, что завтра должны доставить покупки, которые он сегодня заказал для меня и себя. Еще он сказал, что по утрам ему придется работать, так что свободным он будет только после обеда.

– Хорошо, Фир, а сказку ты мне расскажешь?

– Конечно, расскажу, иди, промывай голову, я тебя в комнате подожду, а то знаю я тебя – хитришь и засыпаешь на середине.

– А может не надо, ну, пожалуйста, Фир, смотри они уже какие длинные, я в них и так путаюсь, а расчесать этот кошмар, так никаких нервов не хватит.

Ну да, ну да, я их обрезала опять коротко, Линнару было все равно, он ни разу и слова не сказал, а вот Фир теперь меня мучил. Хоть волосы и были почти до попы, но вредному эльфу, этого было мало.

– Нет, Кьяра, мы как договаривались? Ты даёшь им расти, еще ладонь прибавится к длине, не так уж и много, не вредничай, потом еще спасибо скажешь. Да и тот сбор, что я для тебя заварил, делает волосы здоровее, крепче, и они легче расчесываются. Так что, иди давай, а расчесать, так и быть, я тебе сегодня помогу. Но только сегодня, в честь приезда, ты наверняка устала, а это не сложно, так что, привыкай справляться сама. Тяжело вздохнув, я потопала проводить издевательство над волосами. Когда я вышла, Фир уже меня ждал, сидя на моей кровати с расческой. Молча пройдя к нему, я уселась на пол у его ног, предоставив ему полную свободу действий с этой гривой.

Когда Фир начал расчесывать мои волосы, аккуратно придерживая, чтобы не сделать мне больно – по телу от макушки побежали стада мурашек, было жутко приятно, хотелось зафуркать как Киш. Он довольно быстро справился, и даже заплел волосы в косу, чтобы они не мешали. А я, с одной стороны обрадовалась, что уже все и можно вставать, а с другой – очень огорчилась, было так приятно, и совсем не хотелось, чтобы Фир прекращал. Хм-м-м, как бы устроить себе такое удовольствие каждый вечер, на таких условиях я согласна даже мучиться с такими длинными волосами.

– Фир, а как ты со своими справляешься? Ведь тебе никто не помогает. А они у тебя вон, какие длинные.

– Ну, Кьяра, помочь мне, в принципе, и некому, но я уже как-то привык.

– Почему, некому? Если хочешь, то я тоже тебе расчешу волосы. Вот, правда, с косой, это не ко мне, такой красивой как ты плетёшь, у меня не получится…

Фир как-то весь сразу напрягся и дернулся от меня. А потом, вроде успокоился, но все равно косился с опаской.

– Ох, Кьяра, никогда не предлагай такое эльфам, а то ведь воспользуются и будут в своем праве. Сама же предложила. Хорошо, что я тебя знаю, и знаю, что ты ничего такого не думала.

– И что такого в моем предложении? – я совсем ничего не поняла. Нет, я поняла, что что-то такое сказала не то. Но в чем «это не то» для меня так и осталось загадкой.

– Понимаешь, Кьяра, ну как тебе бы попонятливее объяснить? – на миг задумался. – Если кто-то такое предлагает эльфу, ну, то это что-то вроде – если б ты мне предложила с тобой заняться … ну… приблизительно тем, чем я был занят с теми двумя девушками. Просто для нас это…, как бы тебе все ж таки объяснить попонятнее… Ну, в общем, не стоит такого предлагать никому. Ты меня поняла? – кажется, он начинал сердиться.

– О-о-о… ой, Фир, я не хотела тебя обидеть, я не буду. Просто, мне подумалось, что у тебя такие длинные волосы и тебе тяжело расчесывать, ну и я могла бы помочь тебе. Ты же мне помогаешь всегда и во всем, я ничего такого не думала. Да и ты, только что, мне расчесывал волосы и даже косичку заплел, и мне понравилось, ну вот, я и подумала, и тебе приятно тоже сделать. Прости. Я не буду никому такого предлагать.

– Гм-м… ну да… приятно, точно будет… ну, это ничего, главное ты так не делай больше. Я не сержусь совсем. Это не потому, что я не хочу, чтобы ты мне помогла или там не прилично, просто у эльфов на такое действие… необычная реакция… организма… У людей и полукровок такой реакции нет, так что, мало кто об этом знает. Ну, и как бы… не стоит тебе такого делать… я знаю, что ты ничего не знала, не переживай, мышонок. И, вообще, пообещай: увидишь какого эльфа на улицах, то уходи сразу в другую сторону. Нечего тебе с ними общаться, – сначала он очень осторожно подбирал слова, а потом, как бы быстро свернул весь разговор.

– Но, Фир, ты же сам эльф?

– Да, эльф и поэтому знаю все о них, так что, пообещай!

– Я обещаю, что буду избегать общения со всеми эльфами… – Фир напрягся. – Кроме тебя, – улыбнувшись, добавила я. Ну да, подразнила, а вот нечего быть таким занудой.

Мы так посидели некоторое время, а потом я все-таки решилась задать вопрос, давно меня волнующий. Ну, не так давно, конечно, а где-то с момента моего внепланового захода в дверь к Фиру в номер.

Я все это время думала о том, что увидела, и вспоминала разговор с Луникой, не то, чтобы эта тема занимала все мои мысли, но большую их часть – это точно. А сейчас, раз косвенно опять всплыла эта тема, то можно, наверно, и спросить у Фира об этом.

Так вот, меня занимал вопрос, кто прав Ульяна или Луника. Ведь если права Луника, то почему все ходят на сеновал и занимаются этим? А если Ульяна, то почему же Лунике было больно и не понравилось?

– А можно вопрос, Фир? – и замерла.

– Ну, давай, мне уже страшно, что ж там за вопрос, если ты решила заранее уточнить о нем.

– Фир, я хотела у тебя прояснить один вопрос, и ты, пожалуйста, ответь, а то мне интересно, а спросить не у кого… а мне интересно… а самой проверять как-то страшно… – уже совсем тихо закончила я.

– Ну, давай уже, задавай свой вопрос, – нахмурился Фир, ну да, раньше я сначала спрашивала, а потом думала, можно было или нет. Это он еще сам вопрос не слышал. О таком как-то не принято говорить, но Фир – мой друг… и….ну все равно, мне нужно знать, а то не успокоюсь, пока не узнаю. Надеюсь, ответит, и сильно злиться не будет.

– Фир, а ты с девушками, ну, помимо того раза в комнате, на сеновал тоже ведь ходил? – спросила я, и уставилась на эльфа честными-честными глазами.

Он как раз пил из кружки свой любимый шиповник, так и замер, уставившись на меня.

– К чему этот вопрос, Кьяра? – строго спросил эльф, и я почувствовала раздражение эльфа.

– Ответь, ты же обещал.

Эльф помялся, подумал, попытался успокоиться, осуждающе посмотрел на меня, но все-таки ответил:

– Ну, в общем… можно так сказать, – и кончики его ушей покраснели, но не дергались. Вот же, демонов рог, я смутила Фира. Но мне все равно нужно выяснить все до конца.

– И тебе понравилось?

Фир уже даже не старался скрыть свое возмущение и раздражение. Кончики его ушей вовсю подрагивали, да и сами уши покраснели уже полностью. Я его таким еще не видела.

– Кьяра, о таком не принято спрашивать, – жестко ответил Фир.

– Ну ответь, пожалуйста, мне очень нужно знать, – очень жалобно попросила я и умоляюще посмотрела на него. На бабушку, конечно, такое не действовало. А Фир, ну, это Фир, он же с нами не все время жил – приезжал наездами, и с ним у меня это раньше срабатывало, надеюсь, и сейчас получится, все-таки не мог же он за три года раскусить все мои хитрости.

Фир поерзал на покрывале, явно обдумывая ответ, тяжело вздохнул, видимо что-то решил, так как во взгляде проскользнуло смирение с уготованной участью подопытного мышонка, и кивнул. О, отлично, значит, можно у него полностью прояснить этот вопрос.

– А это что, действительно так хорошо, что все туда ходят? Нет, ну я понимаю, что там происходит, но неужели, это так здорово, что все ходят и делают это? Как-то со стороны, это не очень смотрится, – вспомнила я рассказ Луники и картинку, представшую мне в комнате Фира. – Противно, шумно, и как-то неправильно, наверно.

Те девушки, которые там с тобой были, сказали, что они тебя объезжали. Почему объезжали? Объезжают же только диких лошадей, ты что, сопротивлялся? И почему одни говорят, что им понравилось, а другие, что нет, и что больно? – меня прорвало на вопросы, пока Фир не передумал отвечать. На свою скромность и неудобство я плюнула. Любопытство подавило все остальные чувства.

А эльф во все глаза смотрел на меня, открыв рот, его щеки, уши и шея покрылись красными пятнами.

Он уже сам не рад, судя по его реакции, что согласился ответить. Потом он взял себя в руки, и все-таки попытался ответить мне:

– Ох, Кьяра. И как тебе все объяснить? Но ты права, проверять пока тебе не нужно. Давай я попробую тебе объяснить в общих чертах, а ты потом задашь вопросы, если останутся. Понимаешь, когда кого-то любишь, то очень приятно прикасаться к любимому и его, или ее прикосновения, тоже очень приятны. С поцелуями та же история. А кто, как и кого целует, это уже кому, что нравится. И… – запнулся эльф, явно подбирая слова, – …сам… процесс… со стороны… может… выглядит… не сильно красиво и приятно… но… для тех, двоих, – тут он запнулся, видимо, вспомнил, что их тогда в комнате было не двое, – участвующих… это все равно… им… нравится, и остального для них не существует, – уже быстро закончил эльф.

Я недоверчиво посмотрела на Фира. Как-то мало верится, что все это делать приятно. Видимо, Фир понял мои сомнения теперь, потому, что, улыбнувшись, сказал:

– Ну вот смотри: вот меня ты же любишь…

– Да, но тебя нигде там целовать не буду, – поспешила ответить я.

Фир покраснел, отвел глаза и ответил:

– Не перебивай, пожалуйста… Любишь. И на руках у меня тебе тоже нравится сидеть, и слушать сказки, и легенды вечерами. Ведь так? И целую я тебя на ночь всегда, и ты тоже меня, и у тебя не возникало мысли, что это неправильно и противно. Ведь так?

– Ну да, – шепотом ответила я, после того вечера в деревне, когда Фир меня вроде как потерял, я теперь опять слушала любимые легенды, и почти всегда засыпала на руках у Фира. Теперь это казалось опять правильным, и не было неудобно. Будто тот случай разрушил все сомнения. – Мне нравятся сказки, и на ручках у тебя всегда тепло, уютно, и мягко сидеть. Да и если ты на ночь поцелуешь, то кошмары не мучают, и точно хорошие сны сниться будут, – улыбнулась я.

– Вот уж не знал, что так на тебя действую. Но принцип ты поняла со мной, а вот представь, например, села бы ты на руки к… – тут эльф задумался, – …к сыну кузнеца из деревни, и целовать захотела бы, ну, или к тому же Кедавру?

– Не-ет, ни за что. Мне к нему даже подходить не хочется. Бр-р…. Фир…. как такое может в голову прийти? А Кедавр, ну он же чужой, что мне у него на руках делать-то?

– Ну, вот видишь, одни и те же действия, а разные ощущения.

Я задумалась, ну да, он прав, но неужели я кого-то полюблю настолько, чтобы делать с ним такое. А как же Луника говорила, что это больно, и почему, если больно, то как это могло понравиться Ульяне? Вопросы роились в моей голове, я их и озвучила.

– У девушек больно может быть в первый раз, и то, не обязательно, – у Фира опять покраснели уши, и он смутился. – Но потом всегда – только приятно… по крайней мере, должно быть.

– Получается, что те две девушки, которые у тебя тогда в комнате были, они что, в тебя влюбились настолько, что ты им стал приятен?

– Ох, Кьяра, умеешь же ты задавать вопросы. И с каждым годом на них все труднее и труднее отвечать… Понимаешь, иногда… для самого… процесса… просто достаточно симпатии… и… знаний…. А эльфы… ну… они долго живут… и много знают… ну и красивые… вот… к ним и обращаются… многие женщины… с предложениями… сходить… на сеновал!!! – выдавил, наконец, Фир. Этот разговор ему явно давался с трудом, и не сильно нравился.

– Ага, но ты же тоже эльф, значит, тоже все умеешь и знаешь?

– Да, – закрыв глаза и опустив голову, ответил эльф.

– И ты тоже принимал приглашения? – хотя, чего я спрашиваю, видела же.

– Иногда, я тоже так поступаю, но это не потому, что мне кто-то настолько понравился или я влюбился, просто это… нужно делать мужчинам, иначе все мысли у них становятся только об этом, да и вредно мужчинам долго обходиться без… походов на сеновал, – все еще не поднимая головы, ответил Фир. Наверно, ему так было легче со мной говорить.

– А девушки, им тоже нужно?

Фир все-таки посмотрел на меня.

– Нет, Кьяра, девушки более сдержанны. Хотя, могу точно сказать – влюбленные девушки ведут себя так же, как и некоторые мужчины.

Но потом вдруг посмотрел на меня и строго сказал:

– Но, обычно, к нам подходят или вдовы, или замужние дамы, невинные приличные девушки, вроде тебя, не ходят к мужчинам до свадьбы с такими предложениями, да и после свадьбы – не ходят, им достаточно своего мужа, ты меня поняла, Кьяра, никаких самостоятельных проверок. Если будут вопросы – ты всегда можешь подойти ко мне и спросить, и обсудить.

– Да, Фир, я поняла, спасибо, что рассказал, – шепотом ответила я. Теперь, мне это все нужно было обдумать, да и стало как-то неудобно перед Фиром.

– А расскажи-ка мне, Кьяра, где ты столько всего узнала? Кто тебе все это так рассказал? Помню, на острове такому вот, точно не учат. Или ты тогда, в таверне, не впервые все это увидела?

Говорить не хотелось, было как-то неудобно совсем, все-таки не моя тайна, но я так понимала, что эльф не отстанет, пока все не выяснит, и пришлось все рассказывать. Правда, я взяла у Фира обещание, что он больше никому не расскажет.

– Ну, помнишь, когда мы были на ярмарке, ты ушел к кузнецу… – ну я и рассказала все, о чем мы говорили с Луникой, и что рассказывала нам Ульяна. Фир еще раз попросил меня, впредь, если будут вопросы, лучше у него спросить. И самой ни в коем случае не проверять.

Глава 9

Утром проснулась я от стука в дверь, и следом в комнату влетел Фир, уже весь такой бодренький и отдохнувший, и самое главное, одетый как-то совсем странно. Он сейчас чем-то напоминал тех горожан из цирка, правда, одежда была подобрана гармонично и все сочеталось по цветам, да и фасон был поскромнее, но все равно в таком виде я Фира не видела, с меня даже сон полностью слетел.

– Вставай, Кьяра. Все мои вчерашние покупки принесли. В кабинете у себя я оставил тебе письменные принадлежности и все, что тебе нужно будет. Вот тут, тебе пару вещей заказал вчера – разложишь, еще сегодня заскочу, разберусь с теплыми вещами для тебя. Ты, если мёрзнешь, не стесняйся, бери все, что понадобится в моем шкафу. Я к королю во дворец. Буду к обеду. За ворота ни ногой, – поцеловал в висок и убежал. Я даже не успела сказать «пока», или еще чего.

Приняв ванну и позавтракав, я потопала разбирать покупки Фира. О-о-о, а там было не просто много покупок. Мне сначала показалось, что этот эльф скупил просто несколько магазинов. Там были платья: теплые и тяжелые на зиму, тонкие и лёгонькие на лето, яркие, как для цирковых акробатов, и темные, и спокойные, а штанов, носков и туник, так, вообще, было не счесть. Разные цвета, разные ткани, разные фасоны. Единственное, что вызвало недоумение у меня, так это нижнее белье. Ну, ладно я Фира не стесняюсь, он меня видел и без ничего, когда я была маленькая, но вот это вот… Это как, вообще, одевать, и что с ним делать, кому, вообще, в голову пришло такое??? Из всего этого безобразия я выбрала несколько, наиболее похожих на привычное мне белье, а остальное аккуратно сложила и запрятала подальше в шкаф. С обувью же дело обстояло еще хуже, чем с одеждой. Интересно, зачем мне такое количество? Этот вредный эльф, что думает, что я каждый день буду одевать что-то новое?

Теперь почти весь тот пустой шкаф у меня, оказался заполнен не хуже, чем у Фира. Свои вещи Фир так у меня и не забрал. И я по-прежнему ходила у него дома в его свитере и носках. Он сказал, что я могу не возвращать, что ему нравится, как я при этом смотрюсь в его одежде. Ну да, ему нравится, он меня, как видел в них, так сразу начинал смеяться. Ну ничего, зато тепло.

Вопрос с одеждой я решила не поднимать, и просто поблагодарить Фира за покупки. Все-таки подумал и позаботился обо мне заранее, но в следующий раз, я решила вопросом одежды заняться лично, если, конечно, этот следующий раз наступит.

Когда, наконец, со свертками было покончено, я устроилась со вчерашней недочитанной книгой в библиотеке. Время за книгой пролетело быстро, и пришла в себя я только когда вредный эльф, поцелуем в затылок, напугал меня до полусмерти.

После обеда Фир принялся проверять мою подготовку к поступлению в Академию. Все оказалось не так печально, как он ожидал. Писала я уже очень и очень хорошо. Да и в остальном тоже подтянулась. Фир меня обрадовал, что с моими теперешними знаниями, я смогу в первые три года сосредоточиться в основном на развитии своих способностей. Его даже почти удовлетворила моя физическая подготовка. Сказал, что вот бы с гибкостью еще поработать, а так нормально все. Конечно, за один вечер все это проверить не смог. Его проверка заняла больше времени, чем неделя, и уже даже когда начался сезон дождей, он все равно меня гонял с вопросами по каким-то легендам и историческим событиям и, конечно, с гибкостью. С одной стороны, было очень похоже, что Фиру скучно и он, попросту надо мной издевается, но с другой, Фир никогда не делал для меня ничего плохого, и раз он сказал, что мне это нужно, то, наверное, действительно нужно. Поэтому я, молча, терпела и сносила все его издевательства над собой.

В городе стало холодать. Не зима, конечно, но и не побегаешь в одной тунике и коротких штанишках босиком. Фир сказал, что в столице так заметны перепады температур, так как она находится севернее деревни, где я раньше жила. Вот тут как раз и пригодились заказанные Фиром теплые вещи для меня.

Фир перестал каждый день уходить с утра в Академию. Он сказал, что пока там разобрался с завалом, и что на срочные дела хватит и двух дней в неделю, а с остальными он разберется и после этой «мерзкой погоды». Теперь он уходил всего два раза в неделю. А в остальное время мы сидели в библиотеке, каждый со своей книгой, или возле камина, где мы разговаривали, или играли в какие-то игры. Фир научил меня играть в шахматы и в карты. Выиграть у меня не получалось, но вот сам процесс игры очень захватывал. Иногда мы с эльфом могли просидеть по полдня за партией. Фир рассказал, что по легенде, давно, когда только эльфы осваивали свои леса, а люди выползали из пещер, и драконы считали нас всех своими детьми, и заботились о нас, в мир пришли трое. Они были странно одеты, говорили на непонятном для нас языке, и у них было необычное, и непривычное для нашего мира оружие. Они были очень жестоки, насиловали и убивали для развлечения. Не знали жалости ни к старикам, ни к детям. Они прозвали себя Богами, и требовали поклонения. Мы же прозвали их – проклятыми богами. Тогда, для того, чтобы изгнать их из нашего мира, отдал большую часть жизненной силы и магии сильнейший из драконов, в один миг ставший золотым. После того случая, он и все его сильнейшие потомки, стали золотыми драконами, и наш мир с того времени почитает их, и прислушивается во всем, ведь благодаря его роду мир смог остаться таким, каким и был создан. Так вот, эти игры, единственное хорошее, что проклятые боги дали нашему миру.

Сезон дождей, в компании Фира в его доме, пролетел незаметно, и вот уже солнышко впервые выглянуло из-за туч. Если такая погода продержится до вечера, то можно считать, что сезон дождей уже прошел. Фир рассказал, что обычно, после сезона дождей в столицу съезжаются торговцы, циркачи, и город превращается на время в большую ярмарку. А еще, он пообещал, что мы обязательно туда сходим. Так что, окончания затянувшейся непогоды я ждала в жутком нетерпении. Очень хотелось побывать на ярмарке, а еще хотелось что-нибудь купить Фиру в подарок, ведь я же ничего не дарила ему последние три года, ни на праздник середины зимы, ни на день его рождения.

Еще через две недели, в течение которых мы с Фиром стали выбираться в город гулять, съехалось достаточное количество купцов и циркачей, и король объявил начало ярмарки. Наш дом стоял в центре города, в тихом и богатом районе, да еще со всех сторон был парк, так что создавалось впечатление, будто бы мы жили в небольшом городке, тихом и спокойном, а весь шум и суета начинались за парком. Последние несколько дней, Фир почти на целые дни уходил в Академию, как он сказал: «Через несколько дней начнутся вступительные испытания, да и адепты начнут съезжаться обратно в Академию, нужно подготовить все и проверить». Так что, когда Фир пришел в один из вечеров домой, и сказал, что ярмарка в городе уже официально началась, и что мы завтра на целый день пойдем гулять в город, моему удивлению и радости не было предела. Весь вечер я прокрутилась в комнате, выбирая, в чем идти и придумывая способы спрятать незаметно в наряд деньги для подарка эльфу. Заплатить я решила теми деньгами, что мне оставила бабушка. Ведь не честно же будет покупать ему подарок, и платить деньгами Фира.

Глава 10

И мы пошли гулять.

В столице Фир разрешил мне гулять без плаща. Все-таки Академия под боком. Да и люди тут более лояльно относятся ко всем магам. Ведь, по сути, город в основном с них и кормится.

Выбрались мы с Фиром только ближе к обеду, народ уже вовсю веселился и гулял.

Мы уже гуляли более шести часов, и я понимала, что скоро придется идти домой, а я все еще не присмотрела ничего хорошего для Фира. Конечно, ничего выдающегося или жутко полезного я не могла купить по определению, не было у меня столько денег, да и было у этого вредины все, он себе никогда ни в чем не отказывал. Когда мы возвращались после представления, я, наконец, решилась все-таки попытаться улизнуть и купить подарок. Маленькая интересность мне попалась на глаза возле входа на территорию циркового балагана. В небольшой палатке, почти возле самого входа, продавались маленькие, не больше трех пальцев в длину, фигурки из камня. Камень был приятного желтоватого оттенка, и даже издалека казался теплым. Я очень старалась не показать Фиру, как меня это заинтересовало, а то весь сюрприз пропадет.

Когда началось представление в балагане, я заметила, что Фир засмотрелся в сторону акробата, а после представления к нам уже спешил тот самый акробат. Он очень обрадовался Фиру. Он представился Гиемом. И оказалось, что Фир был хорошо знаком с его отцом, и иногда бывал у них дома. Но отец Гиема недавно умер и просил передать Фиру одну вещицу, которую уже давно обещал для него найти. Фир сразу понял, о чем идет речь, и очень обрадовался, несмотря на столь печальную новость о его знакомом. Он попросил меня подождать на месте.

– Фир, ну что мне тут так просто стоять?

– И что ты предлагаешь? С собой я тебя не возьму, нечего тебе делать в шатрах балагана. Не доросла еще. Не волнуйся, я недолго. Только заберу и вернусь.

– Нет, я и не прошусь с тобой, знаю, если бы можно было, взял. Можно я пока прогуляюсь возле палаток, которые у входа?

– Ну ладно, но смотри – от палаток ни на шаг. Обещаешь?

– Да-да, Фир. Большое спасибо, – быстро обняла его.

– Гм-м-м… Кьяра, не делай так больше на людях. Я все-таки эльф, нам не положено так себя вести, или позволять с собой так себя вести. Ты мне репутацию испортишь. Вон, и так уже косятся на нас как.

– О-о-о, хорошо, Фир, ты самый Великий и Ужасный, – все еще смеясь, ответила я и убежала от уже начинающего злиться эльфа. Ну да, а вдруг еще передумает и заставит тут ждать.

До палаток я добралась довольно быстро и сразу же направилась к интересующей меня. Там было множество маленьких зверюшек, вырезанных из этого камня. У меня просто глазки разбежались от такого изобилия выбора.

– Вас что-то конкретно интересует, леди? – спросил лавочник.

– О-о-о… – я не сразу смогла собрать мысли в кучку от такого изобилия красоты. Каждая зверюшка была как живая.

– Ах, да. У вас есть мышата?

– Да, леди. Хороший выбор. Какие именно вас интересуют?

– А что, их много? – единственное, что я смогла сказать от удивления. Я пока даже одного не увидела в этом море красоты.

Лавочник по-доброму улыбнулся мне, как улыбаются родители неразумному ребенку, делающему свои первые шаги.

– Да, леди. Смотрите. Есть вот такие – в ладонь в высоту, есть небольшие – в три пальца в высоту, все они отличаются по значению, смотря, что они держат в лапках. А есть наборы, там собраны все виды фигурок, но там другое исполнение. Если единичные фигуры делают ученики Мастера, то наборы делает только сам Мастер, и не один год. У Мастера за жизнь получается всего несколько наборов. Он в них вкладывает кусочек своей души. Но они в разы дороже, леди.

– А сколько стоит набор?

– Десять золотых, леди.

– О-о-о… – ну да, совсем не мало. Бабушка мне оставила пятьдесят четыре золотые. И я знала, что это целое состояние. За пять золотых можно было купить отличную лошадь с полным снаряжением.

Да-а-а, много, но Фир сделал мне столько замечательных и редких подарков за все это время. Одни Киш с Демоном чего стоят. В смысле, и тот и тот легенда, их просто найти и увидеть сложно, а он мне их подарил. Для Фира мне не жалко и всех денег мира.

– Я возьму набор с мышатами. У вас есть?

– Да, есть, леди. Но подумайте, стоит ли этот человек, чтобы дарить ему такие подарки? Все-таки десять золотых.

Меня этот вопрос даже возмутил. Нет, ну вот как это называется? Еще даже не видя о ком речь, сомневаться в Фире. Ну, сейчас я ему покажу. Мне, почему-то стало очень важно доказать, что он самый лучший в мире.

– Он не человек – он эльф, и да, он стоит! Для него мне и жизни своей не жалко, он самый добрый, красивый и хороший, он самый лучший в мире, он для меня столько хорошего сделал.

Старик окинул меня недоверчивым взглядом, будто просвечивая насквозь и что-то ища, а потом одобряюще мне улыбнулся.

– О-о-о, примите мои поздравления, леди.

– Что? Какие поздравления? С чем? – я совсем ничего не поняла. Как-то странно лавочник сменил тему разговора. И я совсем не поняла, о чем он. Сначала сомневается в Фире, теперь вот поздравляет с чем-то? Может, у него плохо с головой? Так вроде нет, нормально выглядит. Мои размышления прервал он же.

– Хм-м-м… – старик еще раз окинул меня взглядом, задерживаясь где-то в районе ключицы, как раз там завозился на коже под туникой Киш, от чего захотелось ужасно почесать там. Потом опять улыбнулся мне. Нет, все-таки у него явно какие-то проблемы с головой. Нужно побыстрее купить подарок Фиру, и уходить от него, а то вдруг, это заразно.

– Не обращайте внимания на мои слова, леди. Я вас поздравлял с… будущим приобретением, – мне показалось, что он это только что придумал. – Я с удовольствием продам вам набор с мышатами. Если хотите, можете заговорить дарственную надпись, и я упакую его вам.

Все мои мысли о неправильности старика вылетели из головы разом, осталась только одна, о том, как Фиру понравится. А в том, что понравится, я не сомневалась – мой подарок не может не понравиться.

– А как заговорить?

– Вы никогда не делали этого, леди?

– Нет, – расстроилась я.

– Не переживайте. Сейчас мы все сделаем. Вот набор, – он выложил на прилавок очень красивую резную шкатулку. Открыл передо мной. Внутри все было оббито нежно-голубым бархатом и разделено на дюжину делений. В каждом из них сидел мышонок. Действительно, работа отличалась от выложенных на прилавке. Если на прилавке фигурки были очень детализированными и смотрелись будто живыми, то в шкатулке, только присмотревшись, можно было понять, что они ненастоящие. На крышке шкатулки было небольшое место, ничем не украшенное. Оно будто ждало чего-то.

– Вот, смотрите. Сейчас я произнесу заклинание, и все, что вы скажите над этой шкатулкой, отобразится вот тут. Вы готовы?

– Да. Спасибо, – искренне улыбнулась я. О том, что должно быть там написано, я не сомневалась ни секунды. Как только я прошептала над шкатулкой нужное – надпись тут же начала проявляться и органично вписалась в узор самой шкатулки. Казалось, что она там должна была быть всегда.

– Спасибо большое, – сказала я лавочнику, отсчитывая десять монеток. А он, тем временем, завернул мой подарок и отдал мне.

– Не за что, леди. Будьте счастливы.

Тут меня кто-то толкнул в спину, и я обернулась посмотреть, когда же я повернулась обратно, то старик бесследно исчез. Жалко, конечно, было. Он мне начинал нравиться, пусть и странный немного, но я бы с удовольствием пообщалась с ним еще какое-то время.

Дальше я пошла вдоль рядов, и еще купила несколько красивых шарфиков, и кожаных перчаток. Все мои покупки без проблем поместились в сумку.

Вот тут-то мое везение и закончилось. Меня начали аккуратно оттеснять за палатки несколько мужиков.

– Ну что, малышка, поделишься добром?

– Или ты предпочитаешь отработать? Хотя, с такой я бы поразвлекся.

– Давай, не рыпайся и все будет хорошо. Даже не пострадаешь, а может, и получишь удовольствие. Не сопротивляйся, крошка, от нас не сбежишь, – заржал один из троих мужиков и зажег в руке огненный шар.

Они все больше и больше теснили меня за палатки. Киш на моем плече, уже вовсю пытался вылезти и возился, но без прямого моего зова или без явной опасности для моей жизни, вылезти так и не мог. Я постаралась незаметнее вытащить из сумки кинжал, и спрятала руку с ним в складках платья. Ну да, защищаться я не умею почти, но и без боя не сдамся.

Когда один из них бросился на меня, я позвала Киша и он, спрыгнув, вцепился в его горло. Второй мужик схватил меня за руку, повыше локтя, и притянул к себе. Не ожидая от меня удара, получил мой кинжал себе в бок и, выругавшись, отбросил меня в сторону. При падении, я сильно ударилась головой о телегу, стоящую возле палатки. К счастью, отбросили меня в нужную сторону. Передо мной открывался выход на алею с палатками и я, не задумываясь, рванула.

Где Фир, я не знала, и поэтому решила бежать домой. Фир говорил, что туда никто не сможет войти, кроме нас. Хоть голова и кружилась, я со всей силы бежала. Пару раз меня чуть не поймали, когда я падала. Только недалеко от дома мне удалось от них оторваться. Я влетела на территорию особняка Фира на последнем издыхании. Сил двигаться, не было совсем. Рухнув под ближайшим деревом, я старалась отдышаться.

Как там, интересно, мой Киш. Фир, конечно, говорил, что он меня сможет найти где угодно. Я очень надеюсь, что он не пострадал, и вскоре придет. Киш появился приблизительно через минут сорок. Прихрамывая на лапу и весь в крови. Чья это была кровь, понять было сложно. Да и сама я, отдышавшись, поняла, что не так уж легко и отделалась. Ладони, локти и коленки жгло огнем, да и голову я разбила прилично, судя по крови, все время старающейся угодить в глаз. Да и сама голова очень кружилась. Открытие глаз вызывало тошноту, а лодыжка больно пульсировала. Как я в таком состоянии умудрилась убежать, не знаю. Видимо, от страха и не такое сделаешь.

Фир появился через два часа, злой, как сто демонов. Зайдя в калитку, он сразу же начал орать. Я к тому времени кое-как доползла до дома, и даже почти долезла до лестницы, так что он меня заметил не сразу.

– Кья-а-а-ара!!! Кья-а-а-ара!!

– Я здесь, Фир, – как могла громко отозвалась я.

– Я тебя по всему городу ищу, а ты тут отсиживаешься?! Ты зачем ушла с ярмарки?! Ты – эгоистичная девчонка, думаешь только о себе! Нельзя было меня подождать полчаса?! Нет, нужно было сбежать, чтобы я себе места не находил! Или это ты так мне мстила, что я тебя не взял с собой? Ну, на этот раз, ты перешла все границы, и по заднице я тебя, наконец, отшлепаю, чтобы еще неделю было больно си…

Вот тут он как раз увидел картину маслом. Вернее, меня, прислонившуюся к столбику лестницы, и всю в уже засохшей крови, и грязной порванной одежде, и Киша, представляющего не менее живописное зрелище.

– Мышонок, что случилось? – тут же кинулся ко мне Фир. А я не могла сказать ни слова. Весь тот ужас, что я пережила, вырвался наружу потоками слез.

– Маленькая моя, где болит? – тут же принялся ощупывать меня. Потом, схватил нас с Кишем на руки, и стал быстро подниматься наверх, в свою комнату.

– Потерпи, мышонок, немножко. Сейчас все пройдет. Я полечу. Ну, не плач, Кьяруська.

Он с ноги открыл дверь в свою комнату и аккуратно сгрузил нас с Кишем на кровать.

– Сейчас приду. Я быстренько.

Действительно, быстренько. Прошло всего несколько минут, а Фир уже вернулся с большим тазом под мышкой и горячим чайником, да и своей походной сумкой.

Сначала он аккуратно с меня снял всю одежду, оставив только небольшие шортики, которые предлагалось мне носить, вместо, привычных мне, панталон. Потом смыл всю кровь и замазал все ссадины. Руки у него, время от времени, начинали дрожать, когда он дотрагивался до очередного синяка, нанося заживляющую мазь и заставляя меня вскрикивать от боли. Разобравшись с моими ранами, он занялся Кишем. С ним все было проще. Его просто аккуратно вымыли. На нем обнаружилось несколько неглубоких порезов и ушиб передней лапки. Фир его сразу же подлечил своей магией. Меня он тоже подлечил, так что голова перестала кружиться, и несколько синяков стали уже не такого темно-синего цвета. Фир сказал, что за один раз не получится все убрать, сильно большой будет шок для моего, пока почти еще не знавшего магии организма, но, чтобы я не переживала, через день уже не будет и следа. Когда со всеми лечебными делами было законченно, Фир сел возле меня и обнял.

– Что случилось? Расскажи мне, мышонок.

Я честно старалась ему все рассказать по порядку, но у меня совсем ничего не выходило, поэтому Фиру, все время приходилось по сто раз переспрашивать и уточнять. Через минут сорок, он, наконец, получил полную картину.

– Да я их-х-х-х убью-ю-ю-ю! Закопаю! О них и вос-с-с-споминания не ос-с-с-станетс-с-с-ся! Напас-с-сть на молодого, необуч-ч-ченного мага! Да еще и с-с-сами с-с-со с-с-спос-с-собнос-с-стями! Гады! Ну, ничего, я их-х-х лиш-ш-ш-шу с-с-самого дорогого для них-х-х-х. Они доигралис-с-с-сь, – Фир был очень зол, и уже не говорил, а просто шипел, не хуже какой-нибудь змеи. Мне, честно, стало страшно, но не за тех придурков, а за Фира, а вдруг и он пострадает, ведь их трое было, и наверняка, что их намного больше.

– Не надо, Фир, не ходи, ну их. Я боюсь за тебя. Их больше!

Фир, неверяще уставился на меня во все глаза, а потом захохотал.

– Ох, малышка, не волнуйся, даже если их будет два десятка, со мной ничего не случится. Но это дело я так не оставлю. Если ты не хочешь, я никуда не пойду, но накажу обязательно, – немного подумав, Фир спросил: – Скажи, а ударила ты того парня кинжалом, что я тебе подарил вместе с сумкой?

– Да.

– Очень хорошо. Призови его. Вот и отлично. Его касались еще пятеро, помимо тебя. Вот им и не повезло. На всю жизнь запомнят.

Дальше он закрыл глаза и начал шептать над кинжалом какие-то слова. Черты его лица заострились, а волосы стали гореть золотом. А потом он резко открыл глаза, и из них шел серебряный свет, освещая все в комнате приятным теплом. Он постепенно угасал, а Фир становился похож на обычного себя.

– Ну вот, теперь все, кто касался или коснется кинжала, кроме тебя или меня, лишатся своей магии, – хрипло сказал он мне.

А потом лег рядом и обнял, осторожно, стараясь не задевать мои синяки.

Я лежала и думала, что он вот так просто лишил кого-то магии, это даже хуже, чем, если бы лишил жизни, ведь они уже не смогут так же жить.

– Ты думаешь, они поймут, что с ними случилось, и за что?

– О, да, поймут, у них всех появились татуировки на запястьях с приговором, – ухмыльнулся этот вредный эльф.

– Спасибо, Фир.

– Спи, малышка.

В следующий раз я проснулась уже среди ночи, луна была высоко. Фир лежал рядом и подлечивал мои синяки.

– Ты еще и не ложился? Все время со мной провозился?

– Нет, только недавно сам проснулся. Не переживай.

Мне очень хотелось кушать, о чем я тут же и сказала Фиру. Тот только улыбнулся, и щелкнул меня по носу.

– Лежи, сейчас принесу.

– Подожди, давай пойдем вниз, – у меня был хитрый план. Мне хотелось не только кушать, но и вручить Фиру подарок, о котором я только что вспомнила. Все неприятности и переживания дня, после сна, казались ненастоящими и какими-то далекими.

Он помог мне натянуть свой теплый свитер и носки, и снес меня вниз. Заказав еду, мы стали ее ждать, а Фир, немного помолчав, завел весьма странный разговор.

– Кьяра, ты знаешь, что я тебя очень люблю, ты моя единственная семья…

– Да, Фир, я тебя тоже люблю.

– Подожди, не перебивай, выслушай до конца. Я, когда тебя не нашел возле палаток, очень рассердился, а потом, когда увидел дома, очень испугался. Ведь по сути, это из-за меня с тобой такое случилось. Не пойди я тогда с Гиемом, ничего бы не случилось. А тебе пришлось самой выкручиваться из этой передряги, и ты не могла позвать меня на помощь. Если бы с тобой случилось что-то серьезней, я бы себе в жизни не простил, что мог помочь и не помог, и что так глупо потерял тебя, и не смог защитить. Я уже не первый раз совершаю одну и ту же ошибку, а страдаешь ты. Я и сейчас себя жутко корю из-за случившегося. Что тогда, в лесу, что сейчас…

– Но со мной ничего не случилось серьезного. Видишь, все в порядке, – я постаралась переключить внимание Фира в другое русло. Не хотелось, чтобы он думал о плохом. Фир поднял руку ладонью вверх и продолжил.

– Подожди, дай досказать, – он взял меня за руку и заставил посмотреть себе в глаза. – Я хочу сделать одну вещь. Связать наши солнечные камни, чтобы мы могли слышать друг друга. Ты всегда сможешь позвать меня в любое время. И я смогу, чтобы не случилось, тебе помочь. Ты согласна?

Я задумалась. То, что хочу, в этом я даже не сомневалась. А вот как на счет Фира? Нужна ли ему такая головная боль? Ведь все это совершится не просто так, а что-то от него потребует. Сам же говорил, что камни воздействию почти не поддаются.

– Не знаю, Фир. Не стоит, наверно, этого делать, – ой, он обиделся. Причем очень сильно. Прикрыл глаза и сжал кулаки, да и отвернулся, вообще, стал смотреть в окно. Нужно срочно как-то исправить ситуацию.

– Ты сам говорил, что на камни никакое внешнее воздействие не будет действовать, а я не хочу, чтобы из-за этого их свойства ты пострадал, да и себя ко мне привяжешь. Я буду тебе всегда говорить, куда и с кем я пошла, да и случайность все это. А ты воспринял так все серьезно, ты же знаешь, что я тебя люблю, ну не обижайся, пожалуйста… – потом, подумав, совсем тихо добавила. – И я не хочу, чтобы ты это делал из-за чувства вины, и через некоторое время ты об этом можешь пожалеть.

– Мне семьсот девять лет, – зло сказал он. – И я не принимаю решений, не обдумав все и тщательно. От меня это ничего серьёзного не потребует, если ты волнуешься. Несколько дней не смогу колдовать и все. Посидим дома, он защищен. Если я тебе это предложил, то поверь, уже обо всем подумал и не пожалею, – встал, развернулся, и вышел злой из кухни.

Ну вот, обиделся, совсем обиделся. Что я думала о его предложении? Конечно, я была согласна. Болтать с Фиром, когда только пожелаю – об этом можно было только мечтать. Но я была уверена, что он пожалеет. Хотя, он так обиделся на меня…Может, и не пожалеет? Ладно, рискну. Если потом пожалеет, то потом и буду разбираться. С грустью подумала я.

Наскоро перекусив, и достав из сумки подарок Фира, я пошла его искать. Он нашелся в библиотеке. Сидел на полу, устало облокотившись о шкаф с книгами. Я кое-как примостилась рядом с ним. Положила голову ему на плечо и прошептала:

– Извини меня, я не хотела тебя обидеть, если ты уверен, то я согласна, – он ничего не сказал, просто повернул голову и поцеловал в висок.

– У меня для тебя есть подарок. Вот. Я за ним и пошла тогда. Я тебе ничего не смогла подарить, когда жила на острове. Так что, и твой день рождения, и праздники середины зимы, прошли у тебя без моих подарков. Я надеюсь, тебе понравится, – и ткнула ему в руки сверток со шкатулкой.

Он удивленно посмотрел на сверток, а потом заулыбался. Очень искренне и счастливо. Он сидел, гладил пальцами обертку и улыбался.

– Ну же, открывай, я так старалась, выбирала, а ты даже открыть не спешишь.

– Мышонок. Сам факт, что ты обо мне подумала, там, на острове, уже самый лучший подарок. Спасибо, – очень тихо сказал он.

– Открывай. Ну же.

Он не спеша начал открывать подарок. Аккуратно развязывая бечевку и разворачивая бумагу. Ох, уж эти эльфы. У меня столько терпения никогда не наблюдалось. Обычно, со всех подарков я тут же срывала бумагу, стараясь как можно быстрее добраться до самого интересного.

Когда он увидел шкатулку – замер и, слегка подрагивающими пальцами, повел по узорам, все ближе и ближе подбираясь к надписи. Потом обвел каждую букву и тихо прошептал: «Самому любимому эльфу в мире». Потом аккуратно отставил шкатулку в сторону и крепко-крепко обнял меня. Ох-х-х мои синяки-и-и-и. Фир забыл обо всех моих травмах, очень крепко сжимая меня в объятиях и целуя где-то в районе макушки.

– Спасибо, мышонок. Ты даже не представляешь, что для меня значит твой подарок.

– Х-х-хм-м-м… Фир, если ты меня не отпустишь, то это будет твой последний подарок, так как ты меня просто задушишь в объятиях, – прохрипела я.

Фир рассмеялся, чмокнул меня в нос и выпустил.

– Фир, я рада, что тебе понравилось, но ты ведь даже еще не видел самого подарка. Открой шкатулку.

Фир замер, а потом взял аккуратно шкатулку и открыл. Замер, открывши рот, а потом…

– Кьяра, откуда у тебя это?! – заорал он.

Я отшатнулась, смотря во все глаза на него. Ну вот, не понравилось. В глазах сразу защипало, и я отвернулась от него, чтобы не показать, как меня это задело.

– Кьярусь, где ты взяла эту шкатулку, расскажи мне все! Это очень важно! – спросил меня Фир, развернув к себе и смотря в глаза.

– Купила на ярмарке сегодня. Когда мы проходили в балаган, я заметила возле входа палатку с интересными фигурками. Я хотела купить тебе просто мышонка. А продавец рассказал, что их несколько видов, и про набор рассказал, сказал, что он намного дороже, но его делал мастер, и вложил туда кусочек души. Я подумала, ну и попросила набор, ну и пусть, что дороже, это же для тебя. Мне для тебя ничего не жалко, я так и сказала ему. Он, конечно, удивился, но продал, даже помог зачаровать надпись на шкатулке.

– Как выглядел продавец? Опиши его.

– Ну, старенький, с бородкой небольшой, в светло-синем балахоне, а поверх одета безрукавка темно-синего цвета. И еще на безрукавке какие-то значки вышиты золотом.

– Мастер КвиТен, – улыбнулся Фир. – И он тебе продал просто так набор?

– Ну, он спросил, уверена ли я, что человек, которому я собралась дарить этот подарок, стоит того, чтобы тратить десять золотых, но я сказала, что ты не человек, а эльф, и что ты самый лучший, и что для тебя мне ничего не жалко, и что достоин всего самого лучшего.

– А он что ответил? – счастливо улыбаясь, спросил меня Фир.

– Так он, вообще, странный. Поздравил меня с покупкой. Вернее, сначала поздравил, а потом, когда я не поняла и переспросила с чем, то извинился и сказал, что поздравляет с покупкой. Он ко мне еще как-то странно присматривался, даже Киш заворочался. Странный какой-то дедок, а потом, вообще, упаковал и исчез. Я даже с ним попрощаться не успела.

– Ох, мышонок, – уже вовсю веселился Фир. – Ты даже не представляешь, какой ты мне подарок сделала. Это Мастер, который делал этих мышат. А десять золотых – это не цена этого подарка, он стоит все тысячи. Я упрашивал этого Мастера продать мне мышат больше десяти лет. Я ему предлагал астрономические суммы. Я сам хотел тебе их подарить. Но он отказывался и говорил, что истинный хозяин найдет его сам, и он подарит… хм-м, ну ладно, это не столь важно, это самый лучший подарок, какой ты только могла мне преподнести. Кстати, мышата с сюрпризом. Они маленькие големы, их можно использовать, для чего угодно, часто, с их помощью шпионят или используют их как посыльных. Мастера не любят, когда их зверушек используют так, и стараются продать их чистой душе, а мою душу никак нельзя отнести к чистым … Завтра я свяжу наши камешки и покажу тебе фокус маленький, хотя нет, вру, не покажу. Магии не будет, – как-то совсем счастливо сказал Фир, видать, мышатки действительно понравились, – а теперь пошли спать.

Фир подхватил меня на руки и отнес к себе в комнату. Там мы угнездились в его кровати и заснули. Фир всю ночь подлечивал мои синяки и раны. К утру остались только небольшие темные пятнышки на коже, а от тех больших черных отметин, и след простыл.

Вообще, спать с эльфом входит у меня в привычку. Наверно, это как-то неправильно, но так тепло и хорошо с ним.

Когда мы устроились в комнате, Фир опять достал те же деревянные таблички из воздуха.

– Я так вчера и не покушал, мышонок.

Эльф себе заказал полноценный ужин, а я себе взяла сладкий пирог с любимым чаем.

Мы ели молча. Я таскала с тарелки Фира сыр. В отместку, мне в нагрузку перепало пару кусков мяса, а у меня стащили два кусочка яблока с пирога. Я привыкла к такому. Да и от мяса отказываться не собиралась, а яблоки, я, конечно, люблю, но Фир к ним относится приблизительно как я к сыру.

Так что, ни я, ни он не обиделись на такой обмен.

Наевшись, я устроилась у Фира под боком. Было так хорошо и так правильно.

Он тоже отставил поднос и приобнял меня.

– Фир, расскажи, как тут было? – тихо, шепотом попросила я.

– Не нужно тебе знать о таком, мышонок. Ничего хорошего тут не было.

– Но ты не раз всех спасал, мне Линнар рассказывал.

– Не думал, что в его глазах таким хорошим выгляжу… Да, было дело, спасал, но у меня особо выбора не было, вот и спасал.

– А почему все тебя ругают, и хранители, и домовушки. Они не верят, что ты хороший. Неужели они не понимают, что ты это делал вынужденно и не хотел никого убивать. Ты же хороший.

– И часто они такое говорили? – начал хмурится Фир.

– Не сильно, я сначала очень разозлилась, когда они стали говорить о тебе гадости, сказала, что я им не верю, сказала, что ты добрый и хороший, а они все больше и больше начали злиться, а потом Нинея прекратила все разговоры. Сказала, что ты такой, какой есть и только время нас рассудит.

– Кьяра… Я ведь только для тебя добрый и хороший, а так меня мало кто может назвать «добрым», не говоря уж о «хорошем»… Я и убивал, и обманывал, предавал, иногда просто продавал, многие меня боятся, ненавидят, хотят убить и отомстить. И многие вполне заслуженно, но я ни о чем не жалею, я сделал бы то же самое, и не раз. Я просто выживал, мир жесток – или ты, или тебя съедят в жизни. Так что, если тебе что-то обо мне будут говорить плохое, то, скорее всего – правда, и я действительно так делал.

Я никак не могла поверить.

– Я не верю, все равно. Нельзя быть выборочно хорошим. Ты полностью хороший. Я это знаю… Они сказали, что у тебя не было, нет, и не будет друзей. А это неправда, ведь мои родители были твоими друзьями.

Фир поджал губы и отвернулся, потом вздохнул и, не поворачиваясь, продолжил:

– Нет, не было и не будет. Твой отец когда-то оказал мне… одну услугу… что спасло мне жизнь… и я у него оказался в долгу. И он вот такую выбрал оплату долга. Хотя, я его понимаю. Свое самое ценное я бы тоже доверил именно тому, кого больше всего боятся. Так безопаснее.

– А как же я, Фир? – тихонечко спросила я. Мне никак не верилось, что он это серьезно.

– А что ты? Ты для меня была маленьким недоразумением, ходила за мной по пятам по всему дому, и все время о чем-то спрашивала, и говорила, говорила, говорила. Я старался тебя игнорировать, и уходил в другие комнаты. А ты все равно меня находила, и все начиналось по новой. А еще, ты не могла выговорить мое имя и просто его сократила до «Фил». И я ничего не мог сделать. Клятва на крови не позволяла. А потом, как-то ночью началась гроза, ты пришла ко мне в комнату. Забралась в кровать, обняла и сказала: «Фил, я боюсь, там бухает и чудовися под каватю. Моно ме с тобой осатся. А ты башой, их победис», – тоненьким детским голоском проговорил Фир. – Но гроза была в самом разгаре, и тебе все еще было страшно, я очень боялся, что ты заревешь, и не дашь уснуть потом до самого утра, и чтобы как-то тебя отвлечь, я стал тебе что-то рассказывать. Уже даже и не вспомню что, но ты успокоилась, и так и заснула у меня на руках…

Ты так и осталась жить в моей комнате. Не хотела спать одна. Даже когда устроили поход в твою комнату на «подкроватных чудовищ», ты все равно возвращались по вечерам ко мне в кровать, а потом я привык. Мне понравилось, что меня любят и я впервые мог с кем-то расслабиться, не бояться предательства, и удара в спину.

Ты мне перевернула весь дом с ног на голову. Я стал замечать, что скорее не злюсь, а горжусь твоими успехами на поприще разрушения. Не самими разрушениями, конечно, а твоим маленьким пытливым умом, которым ты додумалась, как куда-то влезть или что-то достать, или придумать. Я уже понял, что когда вернутся твои родители, то я не смогу тебя отдать, я сделаю все, чтобы оставить тебя, сокровище мое, себе. Выкуплю, обману, украду, убью, но не отдам. Мое! А потом пришел магический Вестник. От твоего отца. Он был весь обтрепан и еле долетел до меня. Видно было, что издалека, и из последних сил отправлялся. Там было только одно предложение. Твое полное имя: «Кьяртериниранель Синталия ин Мариати тан Фью». Я тогда все понял и очень обрадовался. Неправильно, конечно, но мне было все равно, что с ними случилось, главное, ты оставалась со мной. А потом мне стало страшно за тебя, ведь погибли оба родителя. Могла начаться охота за тобой тоже, ведь не просто так они спрятали свое сокровище у меня, и я вызвал хранителя. Притянул самого сильнейшего, которого нашел. Я не был уверен, что справлюсь. Но пришла хранительница, она даже не оказала сопротивления, и добровольно покорилась моей воле. Мы с ней долго обсуждали, что с тобой делать и как можно тебя спрятать. Я был не согласен с твоим отселением. Ведь мне было так хорошо с тобой общаться. Но на компромисс идти пришлось. Она рассказала, что ты имеешь право на защиту острова, каковую не получили родители, твой отец мог ее получить, но отказался переноситься без твоей матери. К счастью, про остров я много и так знал, так как вырос на нем. Мы пришли к компромиссу, что ты сначала растёшь в глуши, спрятанная, а потом поедешь туда, чтобы получить защиту. И мы тебя спрятали. Я тебя спрятал. Я почти два года прожил вместе с вами, очищая всю местность от всего опасного для тебя, и ставя всевозможную защиту на все, что только можно. Это стало самым укрепленным и безопасным местом в мире. Но мне все равно нужно было уезжать, меня искали и активно, и рано или поздно бы нашли, а мне никак не хотелось показать им свое сокровище. Но полностью отказаться от тебя я не мог, конечно, и каждую свободную минутку приезжал к тебе, – Фир замолчал, глядя куда-то в потолок.

– Все равно, Фир, ты самый лучший в мире.

Он резко развернулся и уставился на меня.

– Ты меня совсем не слушала, Кьяра?

– Почему? Слушала.

– Но не услышала. Ладно, может, еще рано и ты не поняла. Я тебе только что сказал, что готов был убить твоих родителей, чтобы оставить тебя себе, а ты мне говоришь, что я самый лучший? Чем «лучший»?

– Ты мне рассказывал сказки и всегда готов был выслушать. А с родителями… Я их совсем не знала, я очень жалею, что так вышло с ними, но думаю, что вы бы пришли к соглашению, и все разрешилось наилучшим образом. Я верю, что ты бы их не обидел. И я им очень благодарна, что они меня оставили именно с тобой. Ты меня не бросил и всегда был рядом: научил стрелять из лука, лазить по деревьям, и плавать, и читать, и писать, и много чему еще. Ты всегда для меня будешь самым лучшим, потому что это ты, Фир.

– Я-я-я-ясно… свысока, придется мне падать, Кьяруська. Ой, как с высока-а-а. А летать я не умею, девочка моя. Могу и не выжить.

– Ты о чем, Фир? – испугалась я за него.

– Да так, ни о чем. Не волнуйся. Спи, давай, егоза.

– А сказку?

– Ну, конечно, сказку, куда же без нее-то. Какую хоть хочешь?

Я уже открыла рот, чтобы сказать про драконов, но тут как-то некстати вспомнились хранители и то, как раз за разом заставляли изучать все легенды о драконах. И эту сказку мне совсем не захотелось слушать, уже наслушалась.

– Что, про драконов уже не интересно? – улыбаясь, спросил Фир.

– Нет.

– А какую тогда?

– Не знаю.

Фир на мгновение задумался.

– Я недавно читал книжку про жизнь мореплавателя, открывшего острова с синими и зелеными людьми. Хочешь, расскажу тебе ее? – это был самый лучший выбор, и я поспешила согласиться.

А ночью я проснулась от того, что мне нужно, ну уж очень нужно. Вот только где сие помещение находится у Фира в комнате, я не представляла. А если у Фира спросить? Спит, конечно, но ничего, этот вопрос важнее.

– Фир, Фир, ну проснись, проснись… – тормошила я его.

– Что случилось, совесть неугомонная, я только заснул, – не открывая глаз, спросил Фир.

– Мне в туалет нужно.

– Ты надо мной издеваешься? – приоткрыл он один глаз.

– Нет, я не знаю где он?

– С левой стороны, дверь недалеко от окна.

– Фир, проснись.

– Ну, что еще, Кьяра?

– Там темно.

– И что, чудовища нападут?

– Нет, я ничего не вижу, куда идти – очень темно.

Фир тяжело вздохнул и возле предполагаемой двери зажегся магический огонек. Я тут же помчалась в ту сторону. Когда я вышла оттуда, то в комнате опять было темно. Видимо, Фир заснул и его огонек погас. Если в ванной комнате луна освещала из окна, и все было видно, то тут мы задернули шторы, чтобы солнышко не тревожило с утра. Зато ночью, одна девица явно навернется сильно. До кровати я добралась, почти не пострадав. Задела поднос с моим недоеденным пирогом, но на полу был ковер, так что, особо много шума и не было. Да и на Фира слегка наступила, а вот нечего занимать всю кровать и раскидывать руки на чужую половину. И, вообще, я его отодвинула с середины кровати на его половину, вот же хитрый, померила приблизительно – все равно у него больше места оставалось.

– Прекрати шастать по кровати. На коврик переселю.

– Но у тебя места больше.

– А я сам больше, а ты маленькая и там поместишься.

– А если нет и упаду? Двигайся, жадина, – и попыталась его сама подвинуть, ну да, конечно. Именно, что попыталась.

– Вот когда ты уже вырастишь, Кьяра? Восемнадцать лет, а ведёшь себя, как ребенок. Спи уже.

– Вот подвинься и буду спать.

Фир тяжело вздохнул, пробурчал что-то себе под нос, но подвинулся.

Я поползала еще, сравнивая место, доставшееся Фиру и мне, и пришла к выводу, что почти честно, мне все-таки больше досталось, но так и надо. Я ж маленькая – меня баловать нужно.

– Ну, теперь поместишься?

– Да-а-а, спасибо, – я закрутилась в одеяло, как куколка-бабочка в кокон, и заснула.

…..

Позавтракав, Фир опять убежал по делам, а вечером мы опять занялись моей скоростью писания. Фир сказал, что я почти справляюсь с его диктовкой, и чтобы я попробовала сокращать некоторые слова, так будет быстрее писать. Я начала приставать к Фиру, чтобы он мне подиктовал текст так, как диктует студентам на лекциях. На что Фир усмехнулся и ответил, что не диктует совсем, а просто рассказывает – кому нужно записывают.

– А кто не успевает за тобой записать?

– Это их проблемы.

– Фир, но так же не честно. Я совсем ничего не буду успевать записывать.

– Я тебе дома, что не успеешь, продиктую.

– Нет, так неправильно будет, я хочу сама.

– И что ж ты предлагаешь? Ты не настолько быстро пишешь сейчас, чтобы успевать, а менять что-то в лекциях я никак не хочу.

– А ты меня сейчас потренируй. Ведь наверняка есть в Академии еще кто-то, кто так же быстро диктует, и зверствует, как и ты.

– Да, есть. Декан факультета ментальной магии. К нему на лекции ты точно попадешь, золотая девочка, – улыбнулся мне Фир. – Ладно, давай попробуем, но если не будешь успевать, скажешь мне все равно, и примешь помощь. Договорились?

– Ладно, – нехотя ответила я. Соглашаться совсем не хотелось. Ведь так будет не честно, другим-то он не помогает. Мне хотелось всего добиться самой, без его помощи.

К концу занятия с Фиром я поняла, что все адепты в Академии явно страдают от его скорости. Фир не просто рассказывал, он специально спешил, и к вечеру мои пальцы просто онемели.

После ужина мы устроились в кабинете у Фира. Он застелил стол белым покрывалом, потом выставил на столе чашу и положил стеклянный нож.

Подмигнул мне и закатал у себя рукав на левой руке. Тоже самое он сделал и с моим рукавом. Снял с нас кулоны и положил рядом с чашей. Потом обошел меня, и встал сзади. Близко-близко. Вытянул обе наши руки над чашей и провел по ним стеклянным ножом. Боли я почти не почувствовала. Зато кровь побежала по нашим рукам, стекая в чашу и смешиваясь вместе. Через некоторое время, когда чаша была уже почти полна, он туда бросил наши кулоны с камнями. Они моментально утонули в нашей крови.

Дальше Фир стал что-то припеваючи нашептывать, все больше и больше повышая голос. В конце, он уже довольно громко говорил, но криком это никак нельзя было назвать. А потом чаша вспыхнула, и наша кровь начала гореть ярко-зеленым светом. А наши порезы на руках вспыхнули и погасли, и от них не осталось и следа.

– Ну вот, теперь все, разбираем.

Где мой, я сразу поняла. У меня цепочка была золотая, а у Фира белая – из белого золота. Правда, пришлось попотеть, распутывая их. Так и специально не запутали бы даже домовушки. После пяти минут ковыряния, Фир забрал их у меня и сам быстренько все распутал. Ну да, у всех эльфов длинные пластичные пальцы. Мало того, что красивые, так и способны выгибаться под немыслимыми углами.

Надев свой кулон, я попала в круговорот чужих эмоции и чувств. Вернее, не совсем чужие. Фира. Нам с Фиром понадобилось минут сорок, чтобы научиться отличать свои, и чужие эмоции, и чувства, и желания, как-то их блокировать, или хотя бы, не позволять им поглотить свои мысли и уносить куда-то. Меня сначала очень испугал его голос, прозвучавший у меня в голове. Я не сразу поняла, что это Фир: его голос изменился. Он стал глубже, насыщенней и как будто каким-то бархатистым. Когда он говорил со мной мысленно, хотелось закрыть глаза и завернуться в его голос, как во что-то мягкое и пушистое.

Потом, где-то до одиннадцати часов, мы с Фиром тренировались. Разбредались по разным комнатам и переговаривались.

А утром, почти через неделю, Фир привел меня туда же, и процедура повторилась. Вот только теперь Фир выстроил всех мышат в линию, и после того, как чаша заполнилась, он брал аккуратно мышонка в руку и окунал в чашу с нашей кровью. После чего, мышонок оживал и сам бежал на свое место в шкатулке.

– А-а-а…? – решилась я подать голос, когда последний мышонок скрылся в своей ячейке, а Фир вылил оставшуюся нашу кровь на шкатулку. Причем, кровь моментально впитывалась, что в мышат, что в шкатулку не оставляя ни следа.

– Они теперь слушаются тебя и меня. Меня все-таки больше, я же старше, но и ты теперь их хозяйка, – улыбнулся Фир. Весь день до ночи мы баловались с мышатам. Они хоть и были вырезаны из камня, но вели себя вполне как живые. Даже Киш приобщился к игре, а Рек на все это дело только снисходительно поглядывал.

Глава 11

Через день наступило время испытаний. Они были разделены на два дня. Фир меня успокаивал, убеждал, что я готова, говорил, чтобы не нервничала. Последний вечер он мне ничего не давал ни читать, ни писать, ни решать. Сказал, что мозгу тоже нужен отдых. И мы пошли отдыхать. Фир отвел меня в таверну, но почему-то ее называли «Кафе сластей», и там я поняла, что точно сдам все. Ведь в награду, хитрый эльф пообещал мне как минимум два раза в неделю водить сюда же. Испытания начинались в полдень, так что у нас еще было полно времени.

Я жутко нервничала, когда подошла к воротам Академии. Фир сказал, что мне ничего не понадобится. Что просто нужно встать в очередь, а дальше мне все расскажут и покажут, что делать. Он меня будет ждать возле выхода и проводит домой. Перед самым выходом из дома, он надел мне на руку, тоненький браслет из серебра с красивым лунным камнем, вставленным в него. Фир сказал, что когда я нажму на него, то браслет начнет отводить от меня взгляды, делая, по сути, невидимкой.

Как и сказал Фир, я встала в очередь к воротам Академии. Она двигалась довольно быстро, хоть и была немаленькая. Когда настала моя очередь зайти в ворота, я задержала дыхание и шагнула. Во дворе стоял пьедестал с камнем, и рядом с ним за столом сидел мужчина.

Он мне коротко дал инструкции:

– Подойдите к пьедесталу, положите обе руки на него и назовите свое имя.

Я так и сделала, и назвала:

– Кьяра Синталия.

Шар засветился золотым, потом красным и белым. Мужчина посмотрел на меня с неодобрением и выдал тонкую тетрадь. На обложке была написана моя фамилия и в левом углу были три полосы высветившихся цветов, а в правом – знак с нашивки Фирового свитера.

– Пройдите в левую дверь и займите свободное место.

Я так и сделала. В помещении уже сидело человек тридцать и о чем-то переговаривались.

«Фир, а почему мужчина возле шара посмотрел на меня с неодобрением?» – решила спросить я, пока не забыла.

«Я тебе дома расскажу, не отвлекайся. Какие цвета появились?»

«Золотой», – решила я подразнить Фира, поэтому сделала небольшую паузу, ко мне пришла волна огорчения. – «Красный и белый», – уже радостно закончила я, дальше получила волну радости и недовольства, что я его подловила. «И судя по значку в уголке тетради, то я к тебя попаду. Вот только если все напишу и пройду полосу препятствий. О, дяденьки идут, все, я пошла».

«Удачи, мышонок. Буду тебя ждать у выхода».

Вошли двое мужчин, один прошел в начало помещения, а второй остался стоять возле выхода. Тот, который встал перед нами, начал рассказывать:

– Поздравляю вас, вы уже прошли первое испытание. Сейчас начнется второе. Оно будет длиться ровно три часа. Первые двадцать минут вам дается на то, чтобы написать информацию о себе. Вам будут даны вопросы, и вы должны будете ответить на них. Далее появятся вопросы по математике – на нее вам выделяется час, потом общие знания– сорок минут, и заключительная часть – вам дадут название легенды, и вы должны будете ее написать по памяти на эльфийском– на нее тоже выделяется час. Как видите, всего три часа. Если кто-то ответит на все вопросы раньше положенного времени, он может подозвать нас, и мы для вас откроем следующую часть или же, проверить еще раз написанное и ждать остальных.

Но предупреждаю, увижу кого списывающим или подсказывающим, и вы больше никогда не войдете в эту комнату снова. Кстати, у всех вопросы будут разные, в зависимости от цветов, которые показал на входе пьедестал с шаром. Ну что же, приступим. У всех вас есть две писчие палочки. Они лежат в углублении стола. Выбираете любую. И открывайте тетради. Все, время пошло.

И он махнул рукой. Все наши тетради засветились ненадолго серебром.

Когда я открыла свою, там на первой же странице начинались вопросы. Все были обо мне и моей родне. Где родилась – ну где, Фир говорил, что вроде в столице, значит – Еньиян. Где училась – дома, ну и дальше по накатанной, родители… родители родителей… кто… где… как… с кем жила… воспитатели…. Довольно сложно было ответить на большинство вопросов, чтобы и правда была, и Фира не привлечь. В итоге, если сократить все вопросы, то я написала, что сирота, книги получала от друзей родителей в подарок, по ним и училась, жила и воспитывалась с бабушкой в лесу, пока та не умерла, люблю читать, имеется лошадь и маленький тингу. Вот вроде с первой частью покончено. Еле успела, над вопросами пришлось подумать, как ответить.

Дальше, тот же мужчина сказал, что двадцать минут вышло, и чтобы мы все перевернули тетради на чистую страницу, и махнул рукой еще раз. Там начали высвечиваться примеры по математике. Для начала, там были простейшие, к концу они усложнялись к задачам с использованием линейки, которая, как оказалось, появилась вместе с писчими палочками, но я ее просто вначале не заметила. В этот раз я справилась минут за сорок. Решила не подзывать никого, просто проверить все, что написала еще раз и чуть отдохнуть. Время еще оставалось, и я решила посмотреть, кто же со мной сидит в этой комнате. Большинство еще сидело и писало, но за первым столом меня привлекла одна девушка, она сидела и смотрела в окно, у нее был очень необычный цвет волос. Он был насыщенно-рыжий, можно даже сказать ближе к ржавому. Она сидела и улыбалась, подставив лицо солнышку. Я никогда не видела такого цвета волос. Да и, вообще, такое сочетание. Она была, несомненно, красивая, но ее красота, была так непривычна нашему миру, казалось, что все черты ее лица жили сами по себе и ничего особенного не представляли. Курносый нос, чуть пухлые губы, голубые глаза, куча веснушек, но в то же время сочетались в невероятное, ее красота завораживала. Она почувствовала мой взгляд, развернулась и подмигнула мне. Мне стало неудобно, что меня поймали за разглядыванием, и я отвела от нее взгляд, и сосредоточилась на мужчине стоящем впереди. Нужно не забыть спросить у Фира про волосы девушки. Когда настала очередь для общих знаний, я уже успела чуть отдохнуть и была в нетерпении. Если с первой частью и с математикой было понятно, то, что будет на общих знаниях, не знал никто, там могло быть что угодно. Как, оказалось, спросить они решили все. Там была и история, и знания мироустройства, и немного легенд, и травы, и знание обычаев разных народов. В общем, все сорок минут пролетели незаметно. Осталась самая пугающая меня часть, я все еще боялась, что не успею написать, хотя под диктовку Фира я уже почти все успевала, особенно, если сокращать слова так, как он научил. Но тут-то сокращать нельзя. Так что, я очень волновалась. Когда высветилось название легенды, я очень обрадовалась – это была одна из моих любимых легенд, по крайней мере, до острова. «Легенда о драконах», я ее не раз переписывала из книги, когда училась писать и чуть успокоилась. Справилась я, когда стоящий впереди мужчина сказал, что осталось пятнадцать минут, чтобы все начинали заканчивать свои «творения». Я решила еще раз перечитать все, что написала. И осталась почти довольной. Я так спешила, что пару раз забывала закончить предложения. Хорошо, что это обычно был конец абзаца, и я смогла их дописать чуть меньшими буквами ниже.

– Кто закончил – положите тетради на край стола, а писчие палочки и линейки там, где они были вами взяты ранее.

– Все, время вышло. Сейчас мы пройдем и соберем тетради. Потом продиктуем, кто прошел это испытание и может завтра явиться на заключительную часть испытаний. Оба мужчины прошли по помещению и собрали все тетради, потом положили в одну стопку на столе и тот, который стоял впереди все испытание, махнул рукой над ними и что-то зашептал. Тетради окутал золотой свет, и они стали в нем растворяться. Вскоре на месте тетрадей остался только лист бумаги, с которого мужчина и зачитал нам всего около десяти фамилий. Я попала в середину списка.

– Кто не услышал своей фамилии – свободны, к сожалению, вы не прошли испытания. Вы можете попробовать на следующий год. Остальные задержитесь здесь.

Я заметила, что девушка возле окна тоже осталась сидеть. Когда все не прошедшие вышли, мужчина продолжил.

– Что ж, вас я поздравляю. Вы все отлично справились. Завтра к семи часам утра жду вас перед входом в Академию. Как вы знаете, последнее испытание – полоса препятствий, так что советую одеться соответственно. Все, вы свободны.

Выйдя из помещения, я позвала Фира. Оказалось, что он стоял тут, рядом, просто я его не видела. Сказал, чтобы я шла к выходу и нажала тоже камень, уже выйдя за ворота. Дойти до ворот мне спокойно не дали. На меня налетел рыжий ураган.

– Привет. Меня зовут Марина. Я видела тебя на испытаниях. Ну что, завтра покажем им кузькину мать? А какая у тебя легенда была? Кстати, как тебя зовут, ты чего молчишь? – причем здесь чья-то мать, я совсем не поняла. И еще, со стороны эльфа пришел мысленный стон.

«О, нет, опять попаданка и, наверняка, опять ко мне на факультет. Что же их к нам заносит-то все время?»

«Фи-и-ир?»

«Не волнуйся, мышонок. Она просто подружиться с тобой хочет».

– Кьяра, – ответила я, – легенда о драконах.

– О, Кьяра, а где Симба? – засмеялась девушка. – В смысле, приятно познакомиться. А у тебя глаза золотые. Никогда такого не видела. Класс, – улыбнулась она мне. Какой Симба, что это, вообще, такое, я тоже так и не поняла, и, вообще, с девушкой мне было как-то неуютно, сильно уж много шума, да и какое-то чувство непонятное возникало рядом с ней, будто должно что-то случиться и не факт, что хорошее.

– И мне приятно, а про симбу я ничего не знаю, – от Фира приходили волны веселья. Еще бы, ему было смешно наблюдать, как я общаюсь с этой странной девушкой.

– Та, не грей голову. Какие планы на сегодня? Предлагаю сходить в трактир, поесть и познакомиться, – на последнем слове она выразительно дала себе щелбан по подбородку.

«Фи-и-ир, что она хочет?»

«Выпить с тобой хочет, – все еще веселился Фир. – Скажи, что ты не одна, и тебя ждет друг на выходе. Я к тебе подойду, только не пугайся, я на себя буду мало похож, а то от нее ты не отделаешься, эти попаданцы любят хорошо выпить, а тебе завтра на последнее испытание».

– Марина, я не одна, меня ждет друг на выходе.

– О, отлично, пошли, познакомимся, я тут еще никого не знаю, вот только с тобой пока познакомилась.

Мы почти дошли до выхода, когда меня кто-то со спины обнял и поцеловал в макушку.

– Ну как дела, мышонок? Я тут уже прямо похудел от голода, пока тебя дождался, – ага, значит – это Фир. Точно он, на меня смотрели его глаза, но вот все остальное изменилось, он стал человеком, чем-то похожим на меня и у него были короткие волосы. Этот факт меня просто возмутил. Мне, значит, нужно мучиться с длинными волосами, а он себе сделал короткие?

«Не злись, мышонок. Я специально сделал морок, похожим на тебя, буду тебе братом. У людей не приняты длинные волосы для мужчин, так что я бы смотрелся как минимум странно. Называй меня Тимир».

– Все хорошо, Тимир. Завтра в семь утра на третье испытание, – я улыбнулась эльфу.

– Поздравляю, малышка. Я же говорил, что у тебя все получится просто замечательно.

Тут я обернулась на стоящую рядом Марину и представила своего «братишку».

– Марина, это Тимир – мой брат, Тимир, а это Марина – мы с ней на испытании были вместе и прошли дальше тоже, а вот это – маленькое, черное и вредное – это Киш.

– Очень приятно познакомиться. Киш просто прелесть. Ой, Кьяра, забыла тебя спросить, а на какой факультет тебя определили? Какие цвета у тебя были?

– Золотой, красный и белый. А факультет я пока не знаю, – сказала я, глянув на эльфа.

– А у тебя?

– О, золотой, а я думала цветов всего четыре. У меня были: красный, синий, белый и коричневый.

– Нет, на самом деле цветов шесть. Красный, синий, белый, коричневый, золотой и черный, – начал рассказывать эльф. – Красный – стихия огня, синий – стихия воды, белый – воздух, коричневый – земля, золотой – ментальная магия, и черный – некромантия.

– Откуда ты это знаешь?

– Да это все знают, – улыбнулся эльф. – Так же, как и историю с золотыми глазками.

– Понимаешь, Тимир, я издалека, так что, не знаю этого. А что за история с золотыми глазками? У Кьяры же золотые глаза, расскажи, пожалуйста, – меня ненавязчиво оттеснили, и Марина взяла Тимира-Фира под руку по-свойски.

Я была в шоке, больше всего меня задело, что Фир, как бы не особо и возражал, улыбался ей и весело болтал. А я, меня как-то оставили не у дел. Мне было очень неприятно, хотя с другой стороны я прекрасно понимала, что Фир вовсе не обязан со мной все время няньчиться. Но все равно было неприятно, что он про меня вот так забыл. Через некоторое время пришла от Фира мысль:

«Кьяра, незаметно, отстань и иди домой, дома поговорим».

От эльфа шли постоянные волны радости. Ну и ладно, может же у него быть и своя жизнь, помимо меня, я шла домой, и уговаривала себя, но это совсем не помогало. Конечно, я очень расстроилась. Но мне не хотелось, чтобы Фир узнал об этом, и я, почти сразу как отошла от этой парочки, сняла кулон и засунула к себе в карман. Дома я переоделась и вместе с Кишем потопала кушать. Потом решила пораньше лечь спать. Поплавала в бассейне и пошла спать. У меня даже получилось вымыть самостоятельно голову и заплести косу. С этого дня я решила, что сама буду как-то справляться. Ну да, коса вышла у меня не особо аккуратная, да и таких сложных плетений, как Фир делал, мне не освоить, наверно, но все с чего-то начинали, и не может же мне Фир всю жизнь косу заплетать. А то, что я так и останусь с длинными волосами, я уже поняла, проще с этим вредным эльфом согласиться, чем все время ругаться. Тем более что с каждым последующим протестом выходило, что в итоге мои волосы становились все длиннее и длиннее.

Из головы все не выходил Фир, что же, я постаралась успокоиться и легла спать, конечно, не обошлось без слез, но я точно знала, что, наплакавшись, буду спать крепче, да и на утро от обиды не останется и следа.

Когда ворвался в дом Фир, была уже глубокая ночь, и я давно спала. Он бегом стал подниматься по лестнице, на ходу крича во все горло:

– Кьяра, Кьяра, Кьяра, ты где?!?!?!

– Ну где я могу быть, в кровати я, сплю, – ворчливо ответила я, даже глаза открывать не хотелось. За что и поплатилась. Фир тут же подскочил к кровати, и со всей силы обнял меня.

– Малышка, никогда больше не снимай кулон, ты не можешь себе представить, как ты меня напугала.

– Извини, Фир, я не хотела тебе мешать, я завтра надену его, хорошо, а то ночь как-то…, спать хочется… – попыталась я намеком выпроводить Фира.

– И не надейся, Кьяра, я никуда не уйду, пока мы не поговорим, – начал сердиться эльф.

– О чем говорить, Фир? Завтра я надену обратно кулон, больше снимать не буду. Все, а теперь спать.

– Нет, мы поговорим сейчас. Зачем ты сняла его?

– Я же тебе уже говорила – не хотела тебе мешать.

– Нет, врешь, я и без кулона вижу, что ты стараешься что-то скрыть. А мы же договаривались, что ты не будешь от меня ничего скрывать. Тебе было неприятно, и ты его сняла, так? Ты хоть знаешь, чем это могло закончиться в городе, полном магов? – уже почти кричал эльф.

– Да, Фир, ты прав, – тихо ответила я. – Мне было неприятно, что ты про меня забыл и отослал, и я сняла кулон, не хотела портить тебе вечер своим плохим настроением.

Таким злым я Фира еще не видела.

– Ду-у-ура!!! – зло прошипел эльф. – Запомни, Кьяра, на всю жизнь запомни, а не сможешь – запиши и выучи: есть – семья, а есть обязанности, работа. Ты – семья. Чтобы не случилось, семья всегда будет на первом месте. Обязанности у каждого свои, но первостепенная каждого уважающего себя мужчины – это защитить семью, защитить тебя. А работа у меня – Академия, я декан боевого факультета. Мне нужен там порядок, а прошлый раз такая вот Марина чуть не разнесла полгорода. А все почему? Она – полная стихийница. Четыре стихии – они в природе не уживаются, вот и в ней они не уживаются. У нас давно нет полных стихийников – они все были уничтожены, еще в темные времена, из-за таких, как она, времена и стали «темными». Такие стихийники у нас появляются из внешних миров. Большинство из них – закрытые. Как ты думаешь, их просто так закрыли? Их населяют довольно опасные существа, многие миры мало того, что закрывали, так еще и блокировали в них магию. Мне нужно было выяснить, откуда она, представляет ли она опасность или нет, для нас, прежде чем принять ее на факультет и обучать.

– Ну и как, проверил?

– Да, проверил, – уже спокойней сказал Фир. – Она из закрытого мира без магии, но судя по ее воспоминанием, люди там становятся все более разумными и уже даже почти отказались от войн между собой. Ее завтра еще проверят менталисты, чтобы подтвердить все то, что я узнал и ей предложат два варианта: отправить домой и стереть память о пребывании здесь, или заблокировать две или три из четырех стихий. Если всего две, то еще понизим уровень магии, чтобы не была опасна, а одну, то оставим уровень, чтобы не было противостояния, и чтобы она не сошла с ума, ей придется выбрать. Надень кулон и никогда больше не снимай, это очень опасно, тем более в этом городе. Если хочешь, – совсем тихо добавил он, – я сниму с наших кулонов дополнительные возможности. Но кулон не снимай никогда, – и ушел. А я слезла с кровати и поползла в темноте искать этот демонов кулон, в снятой одежде. А потом я сидела и думала, думала и думала. Фир назвал меня семьей. Я для него семья, но он сказал, что его обязанность меня защищать, значит все, что он делал – это только потому, что должен был? Ну, этот вопрос я не смогу задать Фиру, сильно страшно будет услышать не тот ответ. И еще меня интересовало, как же он смог выяснить все про Марину, ведь он не менталист, у него нормальные глаза, как и у всех эльфов, зеленые. Там даже лучиков не было золотых. Значит, нет в нем ментальной магии, а почему-то мало верилось, что Марина ему все могла бы рассказать сама. Еще я знала, что Фир не спит, я чувствовала, что он расстроен и в чем-то винит себя. Я решила пойти с ним поговорить, все равно рассвет скоро, и спать ложиться уже нет смысла.

Фир нашелся в гостиной, он сидел перед камином. В одной руке он держал стакан с чем-то, а во второй крутил засохший небольшой цветок.

Я подошла к нему и залезла на соседнее кресло с ногами. Как-то я не подумала, что тут может быть холодно, и сейчас постаралась сесть как можно компактнее, чтобы не так холодно было.

– Извини меня, Фир, я была не права, я не подумала, что заставлю поволноваться тебя. Я больше не буду никогда снимать кулон, я обещаю. Не расстраивайся из-за меня, пожалуйста. Если хочешь, сделай так, чтобы мы не слышали мыслей.

– Ох, Кьяра, иди сюда, а то уже нос посинел. Ты меня тоже прости, я не должен был кричать на тебя, просто я очень за тебя испугался, когда понял, что ты сняла кулон. Фир встал, положил на столик стакан и цветок, снял свитер, и одел его на меня, потом сел обратно, и пристроил меня у себя на руках. Ноги я поджала под себя, да еще и Фир обнял, так что я почти сразу же согрелась.

– А ты хочешь, чтобы это опять стали обыкновенные солнечные камни, Кьяра? – тихо спросил меня Фир. Мне очень не хотелось, но я понимала, что Фир и так привязан ко мне, и, скорее всего, это ему в тягость. Я же не могу удержаться, и лезу к нему по сто раз на день, дергаю его с чем-нибудь.

– Если ты хочешь, то сними – мы провели эксперимент, и у нас не получилось, я не хочу быть тебе в тягость, Фир. Пусть мы будем меньше общаться, но зато всегда с удовольствием.

– Ты мне не в тягость, мышонок. Никогда так не думай. И я не хочу снимать с кулонов нашу связь. Мне приятно тебя чувствовать. Знать твои мысли, чувства. У тебя очень теплые мысли, – сказал Фир и поцеловал меня в макушку. Так мы и сидели. Эльф успокоился, а во мне вылезло на первое место любопытство. Как же Фир узнал все о Марине, промучившись минут двадцать, я все-таки решилась спросить.

– Фир, а как ты узнал все о Марине и ее мире, ты ведь не менталист? – я почувствовала, как Фир напрягся.

– Понимаешь, Кьяра, есть специальное заклинание, с его помощью можно проникнуть в воспоминания и все узнать, только у него есть одна особенность. Объект должен в это время ни о чем не думать.

– О-о-о, ух ты, … и как ты этого добился, как можно сделать так, чтобы человек ни о чем не думал? А заклинание сложное, а меня научишь, и я хочу так научиться, а ты не говорил, что тоже можешь мысли читать?

– Нет, не научу, тебе нет в этом смысла, да и зачем, к праздникам ты и сама сможешь. Ну и, в общем, оно тебе не сильно подходит…

– Но почему?

– Я ее поцеловал, Кьяра, простейший способ девушку заставить ни о чем не думать – это ее поцеловать. Ну вот, а теперь подумай, почему не подходит это тебе…

– Ох, но это же неправильно… так нельзя… ты же ее не любишь, а она будет расстроена… – мои мысли скакали как кролики, я никак не могла сформулировать идею, в чем неправильность, но чувствовала, что это неправильно.

– Кьяра, прекрати, мы с тобой об этом говорили. Мне нужно было знать, и я не сделал ничего такого неправильного. Ей понравилось, и она знала, что твой «брат» завтра уезжает, и не была «против», наоборот, она скорее была бы расстроена, что он остановился, – усмехнулся Фир.

– Но все равно – это неправильно, – вскочила я.

– Почему, Кьяра? В чем «неправильность»? Мне ее нужно было по голове стукнуть, чтобы она перестала думать? В чем «неправильность», я выбрал наиболее не затратный и безболезненный способ все узнать! – Фир опять кричал.

– Но ты же ее поцеловал!!!

– Ох, Кьяра, поцелуй не обязательно должен что-то значить. Есть много причин, почему люди могут целоваться: страсть, желание, благодарность, похоть, ревность, алчность, извинения, очень редко целуют любя, особенно, во взрослом мире. В поцелуй можно вложить, что угодно – им можно втоптать в землю и вознести на небеса. И поверь мне, Марина прекрасно понимала во время поцелуя, что он ничего не значит, – уже устало объяснял Фир. Мне ему нечего было ответить, все равно, это было неправильно в моем понимании, а объяснить почему, я не могла Фиру. Ну, вот как объяснить, что белое – это белое? Фир в моих глазах стал каким-то обыкновенным, и это разочаровывало. Нет, то, что он целовал ее, меня не волновало, ну почти не волновало, ну ладно, если бы она ему нравилась, а так, ради того, чтобы что-то узнать.

Эльф, наверняка, почувствовал все, что происходит со мной, как и я, его огорчение.

Разговор дальше не клеился.

– Идем, я тебе заплету волосы. Скоро уже выходить на испытания, – он меня потащил наверх. – На, вот это наденешь, – Фир залез в шкаф и вытащил темно-серые штаны и белую рубашку, черные сапоги с черным плащом. – На улице сейчас прохладно, так что плащ очень пригодится, да и после купания в холодной воде он тебе очень понадобится. Еще и я возьму, во что тебе переодеться. Нечего тебе бегать по городу в мокрой одежде. Пойдем в мой кабинет, и переоденешься после испытания. Заодно и узнаешь сразу, поступила или нет. Мне принесут списки поступившись на подпись.

– Не нужно, я сама справлюсь.

– Кьяра, прекрати, я тебе уже говорил: ты – семья, ты всегда останешься семьей, там, в Академии – работа, там не будет Фира, там будет профессор Фирантеринель – декан факультета боевой магии. Все, что происходит там, никак не должно касаться всего, что происходит тут. Давай так все и оставим. Хорошо?

– Да, – Мне было очень неприятно и горько. Но он прав, лучше это оставить. Пока Фир заплетал мне косу, мне стало как-то все равно, поступлю я или нет. Мне всегда хотелось поступить, чтобы Фир мной гордился, мне хотелось быть как он, а так, в чем смысл? До Академии мы шли молча. Когда оставалось дойти всего поворот, Фир остановил меня и отвел в тень переулка.

– Нажми на камень. Ты поступишь, слышишь, ты все сделаешь, чтобы туда поступить, – глядя мне в глаза, сказал эльф, наверно, он почувствовал мою апатию. – Нет, так дело не пойдет, – он схватил меня за плечи и встряхнул, заставляя смотреть на него. – Если ты не поступишь, то я перецелую весь город. Назло тебе. Причем так, чтобы они все влюбились, и это будет все на твоей совести. Ты меня поняла? – я кивнула. Фир нажал на кольцо и исчез.

А я побрела к воротам Академии. Вот же вредный эльф. Не дождется! Вот назло ему поступлю… и… и… и…. -никак не могла сформулировать что-то ужасное, – и перецелую всех мальчишек в Академии, назло ему. Вот! «Даже и не думай об этом, а получишь ремнем по попе, и не сможешь ходить на занятия». Вот же! Я все больше и больше злилась, и накручивала себя, а от Фира слышались ехидные смешки и подначки.

И тут я увидела Марину, она стояла, подставив лицо утреннему солнышку, и улыбалась.

– О, привет, Кьяра, как дела? Где это ты вчера потерялась? Как там твой брат? Он ничего обо мне не говорил?

– Привет, да я отвлеклась на прохожего, а вы уже ушли вперед, ну я и пошла в харчевню, кушать-то хотелось сильно после всех испытаний, да и отдохнуть не мешало бы, – решила я проигнорировать остальные вопросы.

– А твой брат ничего обо мне не говорил? – не вышло проигнорировать. «Ну, Фир, со своими методами…»

– Э-э-э, нет, Марина, я его вчера не видела, а сегодня ушла, еще рано было, и он не вставал, он обещал подойти часа через три, забрать меня после испытаний.

– О, отлично. Вот и поговорим с ним. А ты не знаешь, у него девушка есть? – я бы ответила, что не знаю, но как я могла не знать, это же, вроде, мой брат, поэтому знать обязана.

– Нет, вроде.

– О, отлично, может, я уговорю его задержаться в городе, – улыбнулась и подмигнула мне Марина. Я была в шоке. И что мне делать с этим всем? Ведь она меня будет спрашивать про Тимира-Фира, а его и в природе не существует. Не люблю врать, а тут только и приходится, что что-то выдумывать и выкручиваться.

«Фир, я тебе это припомню».

«Ага! Договорились, ты давай поступай, а то одной Мариной не отделаешься…»

Дальше на разговоры не осталось времени, так как вышел вчерашний мужчина и предложил следовать за ним.

Мы обошли здание академии, и вышли в большущий парк, вокруг него была каменная дорога и чуть в стороне виднелась та самая полоса препятствий.

– Значит так, плащи и куртки можете оставить мне, спрячу в пространство, все равно они вам сейчас только мешать будут. Дальше бежите в ту сторону, по дороге. Она огибает парк и приводит вас к полосе препятствий, укладываетесь в час вы – зачислены, нет – так нет, – все свои слова он сопровождал указывающими жестами.

Да я после этого и не встану. Конца парка не было видно, тут только чтобы оббежать его, нужно будет часа полтора, или бежать все время со всей силы, а потом еще полоса препятствий. Надеюсь, я осилю, да и уложусь в отведенное время.

– Ну, что стоим, давайте плащи и куртки, – я нехотя стала развязывать завязки плаща, все-таки холодно, и отдала его этому странному мужчине. Вещи тут же исчезали.

– Так, теперь, я называю фамилию, вы подходите ко мне. Я наношу вам номер, дальше подходите к той черте и ожидаете всех остальных. Все ясно? Ну и отлично, – у меня оказался восьмой номер, он высветился большой золотой восьмеркой высоко надо мной так, что его было видно даже над деревьями.

– Это чтобы никто не потерялся. Ну что, вперед, время пошло.

Мы все рванули вперед, через минут двадцать нас осталось всего восемь, и мы добежали до кромки парка, еще предстояло оббежать его, то есть еще один раз двадцать минут и минут десять на пробег боковушки, и того на полосу препятствий всего десять минут. Могу не пройти, нужно быстрее. Если бы Фир меня все это время не гонял, да и на острове Линнар от Фира особо не отставал, вряд ли бы я выдержала.

Когда я добежала одной из первых до полосы препятствий, у меня оставалось минут пятнадцать, и почти не осталось сил, руки-ноги дрожали и подгибались, рубашка была мокрая насквозь и неприятно липла к телу. Первым препятствием на полосе было озеро с огромной скалой посередине, идущей от берега к берегу, то есть понятно – нужно будет нырнуть. За скалой ничего не было видно, так что, будем думать, когда увидим. Вода в озере была холодной, что очень освежало и прибавляло скорости. Конечно, до тех двоих ему далеко, но тоже приятного мало. Как могла, быстро доплыла до скалы и нырнула. Вот же… а проход – небольшая пещерка, подсвечивается, почти под самым дном. Я вынырнула, набрала побольше воздуха и нырнула, стараясь как можно быстрее плыть. Проплыв под скалой метра четыре, стала подниматься вверх, воздуха уже не хватало, но я видела, что осталось совсем чуть и, наконец, поверхность. О, какой прекрасный воздух, позволив себе пару секунд отдышаться, я поплыла к берегу, а он был далековато, на нем виднелась большущая стена, с прибитой деревянной лестницей на ней. Кое-как выбравшись на берег, я изо всех сил старалась побежать к лестнице, но вышло, скорее быстрый шаг, чем бег. Когда я залезла наверх, то увидела перед собой навесной деревянный мост к настилу, а перед ним два каната. Пробежала по жутко шатающемуся мосту к настилу и схватилась за канат, времени было очень мало, а впереди ждали еще два препятствия, поэтому плюнув на все, я просто скатилась по канату, руки обожгло, подозреваю, что я всю кожу содрала с них. Дальше предстояло проползти, прижавшись к земле, вернее, к грязи под веревками, метров десять, и лабиринт пройти невысокий. Проползти вышло довольно быстро, но руки полностью выпачкала в грязи. Фир меня явно прибьет за такое: поранить руки, а потом их еще и в грязи вымазать. А вот с лабиринтом пришлось хвататься руками за углы, чтобы не заносило на поворотах, да и перелазить всякие препятствия, тоже без рук, ну никак не получалось. Эх-х-х….

Едва я выбежала из лабиринта, ко мне подскочил парень, с криком:

– Восьмой прошел, – и на моей левой руке защелкнули браслет, защелка тут же исчезла, и он превратился в красивую цепочку с висящим на ней медальончиком. На одной его стороне был золотой кружок с голубой молнией, а на второй – золотистый глаз.

«Ух, ты, я поступила!!!»

«Я тобой очень горжусь, мышонок». Ну да, это он моих рук еще не видел. Стоять сил не было, да и сидеть тоже, под деревьями я увидела двоих парней, лежащих раскинув руки и ноги в стороны. Я присоединилась к ним, и в той же позе.

– Нас всего трое? – спросила я.

– Нет, одну рыжую девушку только что увели поговорить двое преподавателей. Да еще осталось минут пять, так что, может, еще, кто прибудет. Я – Нирой, а это – Кикс. А девушку, извини, не знаю, не успел спросить.

– Это – Марина, наверно, по крайней мере, вчера другой девушки с такими волосами я не видела. Я – Кьяра.

– Доброго дня тебе, Кьяра, – приподнялся Кикс.

– И вам, ребята, тоже. Поздравляю вас. Вы куда поступили?

– На боевой, а ты, Кьяра?

– Тоже, только еще и к менталистам, – ответила я им, показывая медальончик.

Тут выбежал еще один парень, а следом за ним еще двое парней и девушка. Вот и все, восемь, остальным еще полоса и минут двадцать бежать, и они не поступили. Знакомиться с новыми ребятами, уже не было времени, так как к нам подошел все тот же мужчина.

– Ну что, ребята, поздравляю, вы теперь зачислены в Академию, но думаю, вы это уже поняли, – подмигнул он нам. – Вы, лучшие из лучших, многие проходят первые два испытания, но не третье. Так что, еще раз поздравляю. Так как у вас уже есть опознавательные значки студиозов Академии – можете находиться тут уже сколько хотите. Занятия начнутся в следующий понедельник. Вот памятки, – перед каждым появилась книжечка, – там все написано, что, кому, куда и зачем. Расписание появится в ней же. Ах да, ваши вещи. Ну все, свободны.

Ни у кого сил двигаться не было. Не говоря уже, чтобы встать и хоть куда-то пойти.

«Кьяра, вставай давай, я тебя жду, ты дойди до большого дерева, там стена, дальше так и быть, на ручки возьму, никто тебя не заметит».

Пришлось двигаться и даже вставать. На меня вся шестерка посмотрела с восторгом в глазах. Ну да, ну да, я могу, если бы нужно было далеко идти, то не смогла бы точно, как и они, так же лежала бы и сил набиралась.

– Ладно, ребята, я пойду, меня брат ждет возле Академии.

– Тебя проводить? – Нирой.

– А что, есть силы? – приподняла я бровь в удивлении.

– Нет, – честно ответил он.

– Тогда не надо, – я кое-как нагнулась за одежкой и, пошатываясь, побрела к выходу из парка с полосой препятствий.

За стеной с лестницей, когда меня перестало быть видно будущим одногруппникам, взял на руки невидимый Фир, всунул флягу, и сказал выпить. О, да-а-а-а!!! Как же мне полегчало, мышцы расслабились и перестали все время дрожать. Усталость постепенно ушла и я себя бы почувствовала почти нормально, если не считать рук.

«Браслет», – напомнил Фир и понес в сторону здания Академии. Возле здания меня все-таки поставили и заставили идти своими двумя.

Мы прошли здание Академии почти полностью насквозь, потом поднялись на пятый этаж по какой-то боковой лестнице. Фир сказал, что тут меньше шансов, на кого-то наткнуться и что всего этажей девять.

Мы прошли в довольно большой кабинет. Возле всех стен были расставлены книжные шкафы, полностью от пола до потолка в книгах. Исключения в них составляли только три двери и окно. В одну из дверей мы только что вошли. Вдоль одной из стен было окно, почти во всю стену, перед ним стоял стол с удобным полукреслом-полустулом, и перед ними еще два таких же. С каждой стороны возле окна стояло по два стула.

«Там ванная, там секретарша», – указал на двери Фир.

Нет, там не ванная – там небольшой бассейн и ванна.

«Идем, помогу тебе отмыться и переодеться, да и мне нужно, ты там, наверно, всю грязь собрала и со мной поделилась».

Фир помог мне смыть грязь с волос и снять сапоги и носки.

«Все, мышонок, дальше сама. О, ко мне идут, а ну, подвинься».

Он быстро умылся и вымыл руки, поправил прическу и снял плащ, оставшись только в рубашке, штанах и сапогах.

«Сиди тихо».

В дверь постучали.

– К вам можно, профессор Фирантеринель?

– Да, Юзеф, входи.

– Марина согласна. Она выбрала одну стихию – огонь. Все ждут в зале испытаний.

– Хорошо, Юзеф, иди, сейчас я подойду.

Когда за Юзефом закрылась дверь, Фир зашел ко мне.

«Твои вещи, переодевайся, отмывайся. Не бойся, в кабинет ко мне никто не зайдет без меня», – мысленно говорил он, доставая, что-то из шкафа.

– Фир, а зачем тебе плащ с капюшоном и маска?

– Я иду лишать магии, Кьяра – это как казнь. Никто не должен видеть палача.

– Но твой Юзеф же знает, да и остальные.

– Да, но на них клятва безмолвия. Все они, как и я, не можем сказать никому, кто «палачи», но мы вполне можем раскрыть себя сами. Ладно, я пошел, ни в коем случае не отвлекай меня. Приду часа через два, но постараюсь пораньше.

Для начала я решила отмыть руки. Когда я с трудом их отмыла от грязи (порой казалось, что это не грязь, а клей какой магический), они представляли собой жалкое зрелище. Почти вся кожа на ладонях и пальцах была ободрана, и из-за грязи начала воспаляться. У меня ушло минут двадцать на то, чтобы раздеться. Мокрая одежда липла к телу и никак не хотела сниматься, да еще и руки жгло огнем. Потом кое-как помылась. После ванны, рукам стало получше. Так что надеть все, я смогла относительно быстро, всего за каких-то минут пять.

«Скоро буду. Уже закончили. Сбирайся, пойдем домой».

«Хорошо».

Уже застегивая последние пуговицы на рубашке и сидя на скамейке возле бассейна, меня «шибануло» от Фира. Там были и раздражение, и желание чего-то, и тоска, и страсть. Это все накатило дикой волной, снося все на своем пути.

От такого сильного удара, я слетела в холодный бассейн. Очень надеюсь, что ему от меня тоже перепало. Ведь водичка совсем не тепленькая. Обидно было, и хотелось, чтобы и эльфу перепало «счастья» ее почувствовать, я ведь только оделась. А теперь опять все по новой. Раздеваться и одеваться, а как же мои бедненькие ручки?

– Вот же… Что там у него творится-то???

Потом открылась дверь, и вошел Фир, с кем-то разговаривая. Я по-прежнему ощущала от него злость и раздражение, что абсолютно повторяло мои чувства и усиливало их. Ах, так мне еще теперь тихо в бассейне сидеть и мерзнуть, пока он наговорится?

– Фир, ну почему? Что изменилось с весны? Почему ты отказываешься продолжать наши отношения?

– Многое изменилось, Филона. Я изменился. Меня больше это не интересует.

– Нашел себе кого-то получше? Так это ненадолго. Я же почувствовала, что ты меня по-прежнему хочешь, Фир…

– Прекрати, я тебе никогда ничего не обещал.

– А как же тринадцать лет, Фир? Разве это не обещание?

– Мне было просто удобно с тобой, Фи, и я уже не мальчик, чтобы купиться на такое. Так что прекращай спектакль, зрителей нет. Я тебе никогда ничего не обещал, и ты прекрасно знаешь, что мне было просто так удобно и все…

– Ты еще пожалеешь, Фир, приползешь же опять ко мне.

– Прекрати, я тебе еще весной сказал, что все кончено, так что, убирайся. Отныне вход в мой кабинет для тебя только по приглашению. Все, иди.

– Ну, Фир, я тебя люблю, – сказала женщина и начала рыдать. От Фира пришло раздражение и отвращение. А дальше я услышала звук пощечины.

– Все? Дорогая моя, успокоилась? Вот и отлично. Давай на выход, у меня еще куча дел и ты там не значишься.

– Ты еще пожалеешь, Фир, – прошипела женщина и хлопнула дверью.

Фир тут же зашел в ванную и уставился на меня.

– Оригинально. Но спасибо за холодный душ.

– Я не специально, а свалилась в бассейн от твоих эмоций. А ты жестокий Фир. Неужели нельзя помягче было с ней? И, вообще, что там у вас такое случилось, меня просто снесло в бассейн? А, знаешь ли, я только оделась!

– Да, Кьяра, я жесток. Если бы не был таким, не прожил бы столько. И ты станешь такой, если не хочешь, чтобы кто-то тобой воспользовался, а потом убил. Да и помягче она не понимает, у нас этот разговор с праздника середины зимы длится. Ты думаешь, она меня любит, как тут клялась? Нет, ей нужно положение, и возможность похвастаться мною в обществе. А на меня ей наплевать, она даже не знает когда у меня день рождения. За тринадцать лет, как-то у нее времени не хватило на этот вопрос.

– А что это было? – Фир ухмыльнулся.

– Она просто меня пыталась пригласить, как ты там говорила, сходить на сеновал?

– О-о-о, – покраснела я. – Извини, не хотела мешать.

– Да нет, все нормально, я не хотел с ней идти, так что твой бассейн очень даже помог. Давай вылазь уже отсюда. К сожалению, я захватил только один комплект одежды для тебя, так что, придется тебе походить в моей, с нашивками, – хихикнул эльф.

– Я – не против. Вот только не могу вылезти, Фир.

Для того чтобы выбраться из бассейна, нужно было подтянуться на руках. А больно опираться о ладошки, но это-то, наверно, было можно перетерпеть, а вот то, что руки не держали и дрожали, это да, никак…

– И почему же? – нахмурился он, все больше злясь. В ответ, я просто показала свои руки и во всем призналась. Вся его злость сразу прошла.

– Ох, Кьяра, что же ты мне сразу не сказала? – сказал он, прыгая в бассейн ко мне. В воде он ко мне подошел, приподнял и посадил на бортик. Потом сам вылез и взял на руки, отнес и устроил уже на бортике ванны. Обследовал руки и огорчился. – К сожалению, сегодня уже не смогу полечить тебя, мышонок. Пока обойдемся мазями, а утречком все полечим. Он включил воду набираться в ванну и вышел ненадолго.

Когда он вернулся, сам был уже в сухой одежде и нес мне такую же.

– Позовешь, когда нужно будет, а пока грейся. Залазь прямо так, в одежде в ванну. Когда согреешься, снимешь там все. Рукам не будет больно после горячей воды.

– Фир, я не смогу одеться опять полностью, наверно, – жалобно сказала я. Пока я сидела в холодной воде, руки стало очень щипать, и пальцы плохо слушались, и раны на них начали нарывать.

– Я знаю, Кьяра, я помогу тебе, – ответил Фир, подходя ко мне и помогая забраться в ванну. – Давай, грейся, когда выползешь, что сможешь – наденешь, а со всем остальным, я помогу справиться.

Я сердилась и никак не могла сопоставить двух Фиров. Одного того, кого я знала всю свою жизнь: доброго, заботливого и любящего, всегда готового просидеть хоть всю ночь, рассказывая мне легенды и сказки. И второго: жестокого и беспощадного, который только что при мне, ударил женщину, который целовал Марину и копался у нее в мозгах, а потом лишил ее почти всей магии. Какой из них настоящий, как это все может уживаться в нем?

Да, видно и Фир не был в восторге от всего этого, нет, внешне в его поведении сейчас со мной ничего не изменилось, но злость и раздражение он скрыть не смог от меня.

Тем временем Фир засунул меня в ванну и вышел.

«Ты на меня злишься, Фир?»

«Нет, Кьяра, я совсем не злюсь. Вернее, злюсь, но совсем не на тебя. Не нужно дальше вопросов, поверь, ты не захочешь пока узнать ответ, дай мне подумать».

«Ладно, Фир, но ты мне все равно потом расскажешь, обещаешь?»

«Да, Кьяра, обещаю», – совсем тихо ответил он.

Потом, когда я нагрелась, я смогла с трудом сама надеть его штаны и свитер, решила обойтись без рубашки. Пуговицы мне было не осилить. А штаны и свитер пришлось закатывать Фиру. Потом Фир обработал мне руки заживляющей и противовоспалительной мазью, и аккуратно замотал. Было очень больно и слезы сами полились.

– Ну, мой мышонок, ну не плачь, ты такая молодец, я тобой очень горжусь. Ты прибежала быстрее многих мальчишек…

– Ну, еще бы, такой стимул организовал, – прошептала я.

– Никого бы я не целовал, я тебя просто дразнил. А ручки скоро пройдут. Вот увидишь, наутро встанешь, и уже ничего не будет, а я тебе расскажу сколько хочешь сказок, буду рассказывать сказки, пока не заснешь, – я посмотрела на Фира: уставший, под глазами тени, да и весь какой-то растрепанный. Бедный мой эльф.

– Не надо, Фир, не нужно сегодня сказок, – огорчение от эльфа. – Я же вижу, что ты устал, я вполне могу потерпеть и до завтра, ну, или послезавтра, когда ты отдохнешь, – радость и благодарность.

– Ну, полностью мне восстанавливаться почти два дня, но, думаю, завтра, я смогу осилить сказку. Договорились?

– Да, Фир. Спасибо.

– Вот и отлично, пошли домой, а то уже и ужин прошел, а ни ты, ни я, еще даже не обедали.

Фир взял меня под руку, мы нажали на камни, и вышли из кабинета.

Как и обещал Фир, к утру руки зажили. Когда я проснулась, Фира уже не было дома. Я изучила выданную мне книжицу и выяснила, что оказывается, мне еще много чего нужно успеть сделать за оставшиеся два дня:

1. Заплатить за весь срок обучения казначею Академии, или написать заявление на обучение за счет государства с отработкой потом в течение двадцати лет.

2. Получить форменную одежду, сумку и, вообще, все необходимое для обучения.

3. Зайти в общежитие и поселиться.

4. Посетить библиотеку, и получить в ней книги.

5. Пройти посвящение.

Я решила связаться с Фиром и спросить, можно ли мне прийти в Академию и хоть что-то успеть сделать сегодня.

«Да, Кьяра, конечно, можно. Только обязательно возьми с собой Киша, но спрячь. Его не пустят в саму Академию. Деньги возьмёшь в моем кабинете. Там увидишь три картины. Тебе нужна со зверушками. Просто проведи по раме со стороны дверей и тайник откроется. Будешь уходить, повтори то же самое. В библиотеку сегодня не успеешь, они только до обеда сегодня, а со всем остальным вполне можешь справиться. Зайдешь потом ко мне, оставишь вещи. Вечером принесу. Не забывай про браслет».

Я все сделала, как и сказал Фир. У казначея, я просидела почти три часа. Сначала, он пытался уговорить меня не платить, а просто отработать потом на государство, и трудоустройство, и деньги сэкономлю, спросила у Фира, но он сказал, не отвлекать его и платить, ну я и пыталась заплатить. Где-то через час, гном понял, что на меня не действуют его уговоры. Начал оформлять бумаги. И нужные для этого все время где-то прятались. Я начинала злиться и раздражатся.

«Успокойся, Кьяра, и сиди, жди, он специально так делает, ему невыгодно, чтобы ты платила сама, так как тогда Академия на тебе потеряет раз в десять больше денег. Вот он и выводит тебя. Постарайся успокоиться, ты меня отвлекаешь. Попробуй посчитать трещинки на пололке в левом углу. А потом сравним, кто больше насчитал».

О-о-о, да там считать не пересчитать. Я раз десять сбивалась и насчитала семьсот двадцать три, было бы больше, но у вредного гнома нашлись, наконец, все бумажки и он все оформил и дал мне подписать. Я, на всякий случай, все перечитала, а вдруг он и там что-то придумал, а потом скажет – ошибка закралась. Все было правильно, и как только я подписала, бумага засветилась золотым и гном, ехидно улыбаясь, сказал высыпать на нее всю указанную ранее там сумму. Я так и сделала. Как-то обратить внимание на сумму я не додумалась. Фир сказал, что хватит одного мешочка, ну я и поверила, а сейчас, глядя на эту улыбку начала сомневаться. Монетки исчезали, проваливаясь прямо в бумагу. Десяток золотых монеток остались лежать на бумаге, и гном зло сказал, что это лишние, ссыпал мне их обратно в мешочек. И выставил за дверь. Я испугалась.

«Фир, тут остались девять монет, он что-то не так написал и мне придется отрабатывать?»

«Нет, Кьяра, там было не двести, а двести сорок монеток, я предвидел, что он может так сделать и специально насыпал больше. Они с ректором проводят этот фокус не один год, если бы у тебя не хватило заплатить, то подписанная бумага стала бы недействительной, и тебя он бы сразу же отправил учиться за счет государства. Так что, не переживай, все нормально».

– Добрых дней, Кьяра, ты ходила платить?

– Добрых дней, Нирой. Добрых дней, Кикс. Да, я платила, только что.

– А мы как раз идем. Если хочешь, подожди нас, дальше пойдем вместе получать форму.

– Нет, ребята, не выйдет, я там просидела почти три часа. Еще столько вас ждать, я не осилю.

По-моему, про три часа никто из них не обратил внимания. Просто улыбнулись, мне.

Ну да девочка, что с меня взять…

«Фир, а можно ребятам сказать, что гном больше возьмет?»

«Конечно, Кьяра, скажи. Обычно, почти все с моего факультета платят сами, так что гном попробует их тоже оставить, как и тебя. Ректору всегда мало достается с моего факультета и то, причем, большинство хитростью».

– Ребята, а сколько у вас денег, гном просто больше двухсот взял.

– О-о-о, и сколько он взял? – Кикс.

– Двести тридцать…

– Ох, у меня столько сейчас нет, а у тебя, Нирой?

– У меня тоже только двести двадцать три.

– У меня двести двадцать восемь, если хочешь, могу тебе добавить, а сам завтра заложу перстень и заплачу.

Мне было очень жалко ребят, и я еще очень злилась на гнома.

«Фир, а можно мне добавить ребятам денежку?»

«Конечно, Кьяра, даже нужно. Скажи, чтобы один из них поделился со вторым, и что тебя брат ждет за воротами, и что если второй подождет, то ты принесешь еще и для него деньги, а они отдадут, когда смогут. Но не давай им столько, сколько взяли с тебя, пусть будет монет у первого на оплате двести пятьдесят, а у второго двести семьдесят. Я уверен, что гном может схитрить еще раз и на пару монет взять больше…»

– Ребята, у меня осталось еще девять монеток, давай ты, Нирой, добавь Киксу монеток пятьдесят, и Кикс идет сейчас платить, а я сбегаю к брату и возьму еще, для Нироя. А вы мне потом отдадите, как сможете. Все-таки учиться нам долго. Как вам так?

– Кьяра, ты – лучшая, – улыбнулся мне Кикс, но нам хватит и того что у тебя сейчас есть.

– А вдруг гном опять возьмет больше? Вы об этом не подумали? А второго шанса на оплату у вас не будет.

Ребята переглянулись и Нирой сказал:

– Ты права, Кьяра. Мы согласны.

Пока Нирой отсчитывал Киксу пятьдесят монет, Фир мне сказал: «Мне нужно уходить, деньги я оставлю на столе у себя в кабинете, весь мешочек отдашь второму, там сто десять монет. Скажешь, что отдавать не к спеху, что брат приедет все равно не раньше весны. Чтобы войти ко мне в кабинет просто приложи ладошку к двери, открывай и входи».

Когда Кикс ушел к гному на мучения, я оставила Нироя в парке и помчалась в кабинет Фира. По дороге, исчезая. В кабинете, как и сказал Фир, лежал мешочек с деньгами. Я его схватила и помчалась обратно. Почти добежав до Нироя, я вспомнила о браслетике. Пришлось возвращаться за угол, нажимать на камень и опять бежать к Нирою. Отдала ему деньги и передала слова Фира. Больше всего мои забеги понравились Кишу, он был совсем не против побегать и размяться, хоть и за мой счет, в итоге мне пришлось прилагать усилия, чтобы не чесаться от его радости…

Дальше я решила разобраться с формой, а дела в общежитии оставить на потом. Для того чтобы получить форму, нужно было идти к завхозу. Кто это и как его найти я даже не представляла. Пришлось опять мучить Фира.

«Поднимаешься на девятый этаж, идешь в самый конец левого крыла. Там увидишь небольшую дверь, за ней и сидит завхоз».

Придя по названному Фиром адресу, я увидела открытую дверь в небольшой кабинет, и сидящего в нем за столом гнома. Перед кабинетом уже выстроилась очередь из вновь поступивших адептов. Их было много, но на удивление, очередь очень быстро двигалась, заходившие, почти мгновенно выходили, неся большую заплечную сумку, еще одна поменьше, висела на плече одной руки, ей же и поддерживалась, а во второй руке все пытались удержать теплую накидку и две пары сапог.

Почему так быстро двигалась очередь, я поняла, зайдя в кабинет к завхозу и присев перед ним.

Мне тут же протянули два листа со списком вещей. Вверху каждого, гном сказал вписать свое имя и фамилию, и внизу подписать. Один лист, он отдал мне, а второй аккуратно положил в стоящую у него на столе коробочку, сразу же на лавке возле стены появился тот же набор, с каким выходили все виденные мной ранее адепты. Сложив и спрятав свой лист в карман, я поспешила схватить все вещи и выйти из кабинета.

Шатаясь под кучей вещей, я поспешила к Фиру, не забыв про браслет, вообще, я как-то довольно быстро привыкла к такому передвижению. Боялась, поначалу, что буду забывать про камень и отвод глаз, но как только мне было необходимо воспользоваться свойствами красивого украшения, перед глазами появлялся образ Фира, напоминавшего про браслет. Самое интересное, что Киш становился невидимым вместе со мной, но вот к эльфу по-прежнему нам подкрасться не получалось. Я так поняла, что на него не действуют свойства камушка.

Фира опять не было. Прошатавшись к ванной, оставила вещи там, на лавке, рассудив, что вдруг Фир опять зайдет к себе в кабинет не один. О чем и сообщила Фиру, тот одобрил и сказал, что должен скоро освободиться, что если хочу, могу подождать его там и мы уже вместе сможем идти домой. Я отказалась, так как еще предстояло решить дела с общежитием. Фир сказал, что он меня подождет.

В общежитии, все было еще проще, чем с завхозом. Кабинет коменданта нашелся почти сразу у входа в общежитие. Там была улыбающаяся пожилая женщина, чем-то напомнившая мне мою бабушку.

– Добрых дней.

– Добрых, деточка. Ты молодец. Пришла в первый день селиться. Еще много хороших комнат. Вернее, они все хорошие, но располагаются не всегда в удобных местах. Например, есть комнаты, где всегда солнце светит, или где все время холодно, или высоко подниматься. Я тебе советую третий этаж. Первый технический, второй мальчишки ваши живут, а вот третий как раз, самое оно. И вниз недалеко и не низко сильно. Там еще есть четыре комнаты. Три, правда, так себе, а одна даже очень и очень. Там раньше жила фаворитка короля, так что, там все новенькое и все на высшем уровне. Ну как, согласна? – от такого количества информации я ошалела и просто кивнула.

– Ну, вот и молодец. Комната триста сорок два. Пиши тут свое имя и фамилию… Вот, молодец… Теперь просто подойдёшь к двери, приложишь ладошку и все, можешь входить. Если хочешь дать кому-то доступ, просто возле двери пригласи. Если надолго хочешь дать доступ, то скажи: «без ограничений», или на какое-то время. А когда наоборот, то скажи: «вход воспрещаю». И все. Ну, удачи тебе, золотая девочка.

Ох-х-х, бабуля просто убила количеством информации за столь короткий срок. Я решила пойти посмотреть, что же мне все-таки досталось и перенести вещи в комнату. А завтра перенесу остальное. Хотя, уверена, что все, что Фир мне накупил, ну никак не влезет в ту комнату, что мне выделили.

Ну не знаю, если это одна из лучших, то слава всем богам, что не видела худших комнат. Книжные полки, стол, кровать, тумбочка, встроенные шкаф и малюсенькая ванная комната. Правда, все новое, да и на окнах занавески висели, но уж очень жуткого цвета, выбирать не приходится, да и всегда я смогу это поменять.

Выходя из здания общежития адептов, я столкнулась с ребятами. Они тащили на себе каждый такую же кучу вещей, что я оставила у Фира.

– О-о-о, Кьяра, – весело улыбнулся мне Кикс, – ты была права, с меня гном содрал двести сорок монет, а с Нироя аж двести пятьдесят. Правда, дал бумаги быстро, видать с тобой наболтался уже. Ты куда собираешься? Подписала уже бумажки в общаге? Как тебе наша бабушка? Ну, она не наша бабушка, но все ее называют «бабушка», все говорят, что она похожа на их бабушек, и так же, как и они, все время пытается накормить нас, – Нирой тихо стоял рядом и улыбался счастливой улыбкой. – А пошли с нами? Покажем где живем, мы оставим вещи, а потом пойдем все вместе на ужин.

– Хорошо, ребята, давайте, – улыбнулась я им, они мне очень нравились, светлые, открытые, с ними было очень легко общаться.

Ребята жили на четвертом этаже в соседних комнатах. Комнаты были абсолютными близнецами моей, вот только мебель была не новой.

Ребята покидали все вещи к себе на кровати, и мы пошли все кушать. Столовая находилась на первом этаже и имела отдельный вход с улицы, но из общежития тоже можно было войти. Когда мы сели за стол, на нем перед каждым из нас появилось по тарелке с кашей и большущим куском жареного мяса, куском сыра и хлеба, также был и чай. Вот только не шиповник, а смесь лесных травок. Он был терпковат, но очень приятный на вкус. Через несколько минут, к нам присоединилась и Марина. Как оказалось, она тоже заселилась в общежитие, но жила, как и я, на третьем этаже. Она очень радовалась, что у каждого своя ванна и что нас еще и кормят. Вот интересно, где же она жила до этого, что ванны и еда были недоступны каждому. Нужно будет потом узнать.

«Кьяруська, я уже освободился. Ты где?»

«А я встретила Нироя и Кикса, и Марина вот, подошла, мы сидим в столовой кушаем и общаемся».

«Ну, хорошо, развлекайся. Я пока тогда зайду в пару мест в городе. Встретимся дома. Долго не сиди. Нечего одной ходить по темноте. Если уж сильно задержишься, позовешь меня, я встречу».

«Хорошо, Фир. Спасибо».

– А ты где поселилась, Кьяра? – Марина.

– На третьем, но до первого дня занятий пока в городе останусь. Там дядя живет, вот мы у него и останавливаемся. Все-таки дядя. Да и все выходные, думаю, буду проводить у него.

– О, Кьяра, передавай большое спасибо брату, без его помощи у нас бы не получилось оплатить. Завтра пойдем, заложим кое-какие вещи и обязательно вернем деньги.

– А где это они видели твоего брата? Он же вчера уехать должен был? – тут же ухватилась за возможность что-то узнать и увидеть Тимира-Фира, Марина.

– Да вот только сегодня уехал, что-то там его задержало, а так как он уже задержался, то решил еще и проводить меня до Академии. Все-таки сумма большая – страшно было одной идти с такими деньгами. Потом он уехал, теперь уж до весны. А с деньгами можете не спешить, ребята, раньше начала весны он точно не вернется, а мне такая сума не нужна, будет только нервировать. На расходы Тимир мне оставил, а больше мне и не нужно.

– Ой, неправильная ты, Кьяра, – возразила мне Марина. – А как же покупки, вещи, женщине денег не бывает много, их всегда не хватает на что-то красивое, – подмигнула она мне.

Мы втроем непонимающе уставились на нее.

– Ну что вы смотрите? Ну, кофточки разные красивые, платья, штанишки, туфельки. О, туфельки моя слабость. Да и всегда есть украшения, а они стоят дорого и их всегда мало. «Лучшие друзья, девушек – это бриллиа-анты», – очень фальшиво пропела она.

Голосом боги Марину не наделили, да и слухом, похоже, тоже. Мы втроем поморщились и Нирой спросил:

– Зачем, у нас же форма есть, а свободного времени носить что-то другое, у нас почти не будет. Что такое бриллианты, Марина? – Марина смутилась и пробормотала, что это такие дорогие драгоценные камни на ее родине.

– Как камни могут быть «драгоценные»? Они, наверно, очень редкие, раз дорогие? А что значит «драгоценные»?

– Ну, они не редкие, но и на дороге не валяются, а драгоценные потому, что их вставляют в драгоценности. Ну-у-у, – задумалась Марина, а мы сидели и пытались понять смысл. – Смотрите, это в сережках изумруды, они тоже драгоценные камни, но не такие дорогие как бриллианты. Их используют только в украшениях, поэтому они и дорогие.

– Ясно, – ответил за нас всех Нирой. – Только не понятно, почему такие маленькие камни дорогие, их даже никак не используешь для амулетов, да и сережки твои сильно маленькие, и только очень сильный маг смог бы из них сделать артефакт.

– А что, у вас все украшения артефакты?

– Ну да, – ответили мы, – чем он сильнее, тем и дороже. Зачем же носить на себе непонятно что, пусть и красивое просто так.

Марина надолго задумалась. А парни предложили перебраться к ним в комнату и поговорить. Так мы и сделали. Нам было весело, через какое-то время к нам в разговор «вернулась» Марина. Она изменилась, стала более спокойная. Нет, она по-прежнему, осталось веселой и непоседливой, но теперь рядом с ней не чувствовалось черной воронки затягивающей тебя, и от разговора с ней теперь оставались только приятные ощущения. Через какое-то время Кикс куда-то вышел, вернулся с бутылью и предложил выпить. Сказал, что это настоящее эльфийское вино. Стаканов и чашек ни у Нироя, ни у Кикса не оказалось, но выход нашла Марина, она сбегала к своей соседке и вернулась, неся четыре очень красивых стакана, расписанных листиками вьюнка. Вино мне понравилось, оно было сладким и имело вкус земляники. Киш на это все безобразие возился и посылал волны осуждения…

Марина призналась, что она сирота и что никаких родственников у нее нет. Нирой и Кикс оказались двоюродными братьями, жили они на юге от столицы, у их отцов там большие поместья. Я сказала, что выросла с бабушкой в лесу, и что она недавно умерла, что брата я видела не часто, так как он живет отдельно и старше меня. А еще старались никак не упоминать о прошедшей войне. У ребят погибло два брата, пока они добрались до города. Марина была, вообще, не в курсе, о чем речь, а я сказала, что бабушка стала жертвой охотников. Она меня спасала, и те ее убрали с пути, чтобы добраться до меня. Сказала, что мы как раз уходили из города, где гостили у брата и вот там нас и поймали. Мне повезло, и я успела убежать. Еще мы выяснили, что сделали за день одно и то же, и что всем еще осталось посещение библиотеки. Договорились, что пойдем завтра получать все вместе учебники. Марина сказала, что идти лучше к открытию. Во сколько открывается библиотека, никто не знал, и решили идти к половине девятого. Мы сидели и дальше бы болтали, и пили такое вкусное вино, но через какое-то время пришел вопль от злого Фира.

«Кьяра, ты где???»

«В общежитии».

«Что ты там так долго делаешь? Я думал, что ты уже давно дома».

«Мы пьем вино, настоящее, эльфийское…»

«И много ты уже выпила?» – не дал мне закончить восторгов о вине эльф.

«Три, ой, нет, уже четыре стакана…»

«О-о-о, Кьяра, давай выходи уже оттуда, хватит, тебе и так на завтра будет очень плохо. Я тебя буду ждать возле выхода из общаги».

Уходить совсем не хотелось. С ребятами и Мариной мне было весело, но злить Фира тоже не хотелось, тем более Киш тоже недовольно ворочался. Тяжело вздохнув, я все-таки решилась.

– Ладно, ребята, мне пора. Мне еще домой идти, а то дядя волноваться будет.

Ребята не возражали, они выясняли у Марины, кто такой «супермен» и почему он круче Белого Тигра – легендарного боевого мага Средиземья, так что, моего позорного ухода они все не заметили.

А позорным он был по праву. Я только с третьего раза попала в дверь, поначалу казавшуюся такой широкой. Кое-как доползя до ступенек, я поняла, что тут мое путешествие и закончилось, ступенек оказалось очень много, они прыгали и, вообще, были почти отвесные, о чем я и сообщила Фиру. Сразу же я почувствовала раздражение от него.

«Какой этаж?»

«Четвертый», – от его злости я спотыкнулась и упала, сильно ударившись локтем о стену. Хорошо, что с лестницы не свалилась.

«Сиди и жди, сейчас заберу».

Сижу. Жду. Локоть болел не сильно, но мне было очень обидно на Фира, да и жалко себя.

Через несколько минут меня поднял на руки невидимый Фир, сам нажал камень на браслете и начал быстро спускаться вниз. Я решила закрыть глаза, а то как-то оно все качалось, шаталось и прыгало… Да и меня начало тошнить, так что, так спокойней.

Когда мы спустились на улицу, Фир поставил меня на ноги, и правильно, так не тошнило. Он приобнял меня за талию и повел на выход из Академии. Идти и держаться за Фира, было очень удобно, почти не шатало. На мой взгляд, мы шли не в ту сторону, но Фиру, наверно, виднее, поэтому я не стала спорить… Он все еще на меня злился, и был очень расстроен. На мое удивление, вышли мы к воротам, да и домой добрались очень быстро. Зайдя во двор, Фир подхватил меня на руки и направился в дом быстрым шагом. Там он, не останавливаясь, спустился в бассейн и сбросил меня в воду. Так как, путешествуя на Фире, я закрыла глаза, то холодная вода для меня стала полной неожиданностью. И я попыталась закричать, но только наглоталась воды. Все странно-приятное состояние-нестояния, тут же прошло. Зато появилась головная боль. Вынырнула я очень и очень злая на Фира.

– За что? – прошипела я, хотела прокричать, но голова начала болеть от каждого движения.

– А ты считаешь, что напиться на мужском этаже общаги, до состояния: «Фир, я не могу спуститься по лестнице, она прыгает», это достойно похвалы и поощрений?

– Я же не специально, откуда я могла знать, что от вина будет такой результат, я же его ни разу не пробовала, вы с бабушкой как-то не угощали меня таким.

– А ты не подумала, почему? Да и в любом случае, специально, не специально, это не отменяет того факта, что ты оказалась на мужском этаже. Что ты там забыла? Или ты туда специально пошла? – он говорил спокойно и холодно, но я знала, что он очень зол и его чувства только усиливали головную боль.

– Ну да, специально, мы сидели в столовой и разговорились, а потом решили пойти познакомиться поближе, чтобы никто не мешал.

Меня окатило яростью. От этого голова, казалось, просто треснет.

– О-о-о, Фир, перестань, пожалуйста, я сейчас умру, – жалобно попросила я, пытаясь сжать голову и хоть как-то утихомирить головную боль.

– Мне нужно это знать, – сказал он зло, прыгнув в бассейн, сжал мою голову в руках, заставляя смотреть себе в глаза.

«Читает мысли…»– только и успела подумать я, а дальше головная боль настолько усилилась, что мое сознание решило меня покинуть, чему лично я была только рада. Очнулась я в постели. Голова уже не болела, да и одежда на мне была уже сухая. Моя голова лежала на коленях Фира, а он аккуратно перебирал кончиками пальцев мои волосы. Смотреть, да и говорить с Фиром мне совсем не хотелось. Я сползла с его колен, отвернулась и отодвинулась на самый край кровати, подальше от него. Последнее время, я стала замечать, что Фир начал меняться. В городе он стал более жестким, и порой мне стало казаться, что я не знакома с этим эльфом. Мне было грустно от этого, и я начинала уже скучать по тому, своему Фиру, и совсем не понимала этого.

Фир попытался меня обнять, но я отодвинулась. Все-таки так не правильно. Я ничего такого не сделала, чтобы так вот поступить со мной. Ведь он наверняка знал, что даже если напрямую попытается прочитать все мои мысли в голове через камень – у меня осталась бы головная боль, то в том состоянии, как мне было бы больно. Знал. Я уверена, что прекрасно все он знал.

– Извини, мышонок… Просто я тебя очень сильно люблю, и мне больно отпускать тебя делать свои ошибки, и набивать свои синяки. Мне хочется тебя оградить от всего и всех, чтобы ты так и оставалась всегда моим маленьким мышонком. Ну, прости меня, – эльф дотронулся до моей руки, как бы спрашивая, и продолжил говорить.

– Я когда пришел домой и не нашел тебя, очень испугался. А потом узнал, что ты в общаге пьешь, и вроде как успокоился. Марина все-таки землянка, а они любят много выпить, но своих, вроде как не бросают. Поэтому, когда ты сказала, что на четвертом – мальчишечьем этаже… ну, и ты интересовалась недавно именно теми вещами, о которых я тогда подумал… да и вспомнилась твоя угроза – перецеловать всех мальчишек Академии …, я решил, что ты сняла кулон и решила все сама проверить, да и потом, в бассейне, ты сама все подтвердила… Просто удивительно, ты нашла во всей Академии, наверно, единственных таких же наивных, как и сама. И парни, действительно, только хотели познакомиться поближе. Кьяра, обычно, если девушка принимает от парня такое приглашение, то обратно она вряд ли вернется девушкой. Ты меня понимаешь, мышонок? В городе эти слова равносильны вашему приглашению прогуляться на сеновал… Раньше все было проще. Была твоя бабушка, и я знал, что с тобой все хорошо, и не волновался, я знал, что она о тебе заботится. А сейчас, я не знаю, что мне делать, я все время о тебе волнуюсь.

Было очень обидно, за его недоверие и слова. Хоть я и понимала, что он прав и мне, наверно, не стоило идти с ребятами, но вот так признать, что он прав, не могла.

Я слезла с кровати и поплелась, не оглядываясь к себе в комнату. Уже в комнате, лежа в кровати, я все-таки не выдержала и расплакалась. Не знаю, сколько бы длилась моя жалость к себе, но я услышала, как Фир ложится со мной рядом и обнимает.

Я развернулась к нему лицом и уткнулась носом ему в грудь, и заплакала еще сильнее. Сейчас это был мой Фир – тот эльф, которого я знала. Он гладил меня по голове и успокаивал.

– Ну, не плачь, все хорошо, давай спи лучше, завтра важный день для тебя. Завтра появятся на форме твои нашивки, и ты будешь совсем-совсем настоящим адептом Академии. Давай, закрывай глазки, а я тебе расскажу легенду. Какую хочешь?

– Никакую. Лучше расскажи о себе, Фир. Каким ты был маленьким. Расскажи мне о своей семье. Я почти ничего о тебе не знаю. Если не хочешь, то не нужно. Я все понимаю.

Фир сначала очень напрягся, а потом вздохнул.

– Сейчас ты моя семья. Больше у меня никого нет. Ладно, рано или поздно, ты все равно узнаешь. Слушай. Родился я в королевской семье. Мой дядя был правителем эльфов, и не был женат. Династические браки он не признавал. Может, из-за этого и пострадал.

Как-то, он выехал попутешествовать. Он любил путешествовать и всегда скрывал кто он. Наши-то знали, а чужим и не нужно было. Так вот, с ним всегда ездили всего три его телохранителя-воина, и в то же время лучших друга. Так вот, они уехали. Нагулялись, почти полгода отсутствовали, и уже решили возвращаться. Почти возле самых наших земель они увидели, как девица стоит над лежащей издыхающей лошадью. Оказалось, что она бедное животное просто загнала. От кого она убегала, они не спрашивали, но оставить ее, конечно, не могли и предложили подвезти до ближайшего городка. Там они ее благополучно высадили, и уже было поехали обратно, как их нагнала королевская стража, и сказала, что они задержаны по приказу ее королевского величества. Что они ограбили и … скомпрометировали принцессу… и им полагается смерть. Ну, это, конечно, смешно было слышать, и мой дядя все разъяснил бравым солдатам и те, согласились, что поспешили с выводами, и Владыка эльфов, ну никак не может быть разбойником, со спокойной душой разошлись в стороны. Какого же было его удивление, когда через неделю приехало посольство от людей с брачным предложением. Дошло до того, что ему стали угрожать войной и расправой над близкими. Он, конечно, не воспринял это всерьез, до тех пор, пока не нашли мою мать в лесу, недалеко от столицы избитую, изнасилованную и зверски убитую. Мне тогда только исполнилось десять лет. Отец… он не смог мне прийти и рассказать… Это сделал дядя. Дальше стало еще хуже, угрозы сыпались одна за одной. Каждый день находили все новые и новые жертвы. Эльфийский народ поддерживал своего Владыку, но и терпеть смерти никто не желал. Была объявлена война королевству людей. В тот же вечер ко мне пришли дядя и отец. Отец подарил мне Ветра, а дядя Река. На следующий день, под охраной, меня отправили в безопасное место в горы. Там не одно поколение нашей семьи выросло. Отец должен был меня туда доставить и вернуться… Они думали, что это безопасное место… По прибытию, там нас ждали и вырезали всех. Меня спасло только чудо. Вернее, три чуда: отец, отдавший за меня свою жизнь, он отвлек преследователей, чтобы я смог убежать. Рек, который убил не одного гнавшегося за мной, и Ветер, который меня и увез далеко. Они меня и спасли. Обратно до дворца я добирался почти два месяца. Когда я попал во дворец, от меня все шарахались и пугались. Они уже полтора месяца, как похоронили меня и отца. Старый личный слуга моего дяди проводил меня в его покои, он не хотел мне смотреть в глаза, почему, я понял не сразу. Мудрый Владыка эльфов, уходил, он не смог вынести того, что стал причиной смерти всей семьи – он отдал свою власть и свое царство своей дальней родственнице Линелинель, она стала новой Владычицей, и он доживал уже свои последние часы. Даже мое появление его уже не спасло. Он очень обрадовался, но понимал, что уже поздно. Он тогда меня только обнял и сказал, что я свободен от всех пут и чтобы я прожил жизнь за них всех, и потребовал клятвы, чтобы я никогда не сдавался. Я и не сдался: ни, когда в одиннадцать лет остался один, ни, когда в эльфийских лесах скрывался почти месяц, ни, когда меня гнали почти три дня собаками, ни заблудившись в адовых пещерах, ни, когда в лесу… на меня надели ошейник, лишающий магии… я никогда не сдавался… никогда не сдавался… и не сдамся. Через почти полгода я дошел до небольшого городка возле гор. Там меня, измученного, оголодавшего и еле держащегося на ногах, подобрал один старец. Он меня привел к себе в дом, его жена залечила все мои переломы и ушибы. Я им все честно рассказал. Ведь за мной идут по следу охотники, нанятые моей родственницей. Прожить у них я смог не более недели. Как-то вечером, старец пришел и сказал, что мне нужно уходить. Охотников видели в соседнем городке. Я ушел, на ночь глядя ушел,… а потом, я встретил твоего отца, он мне и рассказал об острове драконов. Рассказал, как туда добраться и проводил. К хранителю путей мы попали в начале весны. Он долго не мог понять, как я попал к нему, но мое право признал сразу.

А потом я жил на острове. Мне было очень тяжело. Я был там самым младшим. Да и весь мир считал меня мертвым. Только хранители знали, кто я… Но они запретили мне рассказывать, о себе. Оставили только имя. Они научили меня почти всему, что я знаю и умею. Когда мне исполнилось двадцать, они меня отпустили, снабдив всем необходимым.

Я поехал учиться в Академию. Когда я, через год на каникулах приехал их навестить, хранитель даже отказался меня туда везти, ничего не объяснив, я на них очень обиделся и уехал. Только учась в Академии, я узнал, что это – легендарное место. Место, где живут испокон веков драконы, место, где тебе всегда помогут и место, где тебя ждут, но надеются тебя больше ни разу не увидеть. – Все это Фир рассказал так обыкновенно, не выражая никаких эмоций. – На остров я попал через пару лет, угодив в ловушку, устроенную моим же другом. Другом, который предал меня за деньги, за какие-то семь золотых и долю в таверне. Это был хороший урок. В двадцать, за мою жизнь давали семь золотых. Сейчас же, за нее и за тысячи не возьмутся. Я выжил, Кьяра, я совершал много плохого или хорошего, мне было все равно, для меня на первом месте априори всегда стояла моя жизнь. Если мне нужно было предать, убить, продать… я все делал, и буду делать, чтобы жить.

– Извини меня, Фир. Я тебе причинила боль, заставив вспомнить.

– Нет, Кьяра, уже не больно, – улыбнулся он грустно. – Не больно. Теперь у меня есть ты. И я тебе верю, как себе. Вредная маленькая девчонка, которой все нужно знать, – погладил по голове он меня. – А теперь спи, мышонок, спи, завтра тяжелый и ответственный для тебя день. Спи.

Уже засыпая, я почувствовала, как всегда, поцелуй в висок и улыбнулась. Как все-таки хорошо, что есть Фир.

Спать не просто с Фиром, а в его объятиях мне понравилось, было тепло, мягко и уютно, о чем я и сообщила Фиру по утру. Он сначала вроде обрадовался, а потом загрустил и, кажется, даже обиделся.

– Ну, спасибо, Кьяра. Видимо, совсем старею, раз молодым девушкам со мной тепло, мягко и уютно спится.

Присмотревшись к Фиру, я поняла, что он просто надо мной издевается, и стукнула его подушкой. Баталию подушек мне выиграть не удалось, зато у меня получилось его вдоволь пощекотать.

После быстрого завтрака, мы собрались в Академию. Эльф помог мне сложить нужные вещи.

И мы направились, наконец, в Академию. Невидимый Фир, сам помог мне донести вещи до общаги. А потом я пошла в библиотеку за книгами. Ребята с Мариной меня уже ждали. Им было как-то не совсем хорошо.

Поэтому в очереди за книгами и потом, как-то разговор не клеился. Да и в столовой тоже. Мы все хмурые разошлись по комнатам. На посвящение нужно было явиться ближе к ужину.

В комнате все осталось таким, как и утром. Небольшой шкаф, кровать, тумбочка возле нее и два стула.

Также была одна дверца в крохотную душевую с туалетом и одно окно. Правда, кровать была достаточно широкая. На стенках висели три полки для книг. Причем на кровати ни подушки, ни одеяла, только матрас, так же, как и коврика, хоть какого-то перед кроватью, и то не было. Пол-то студеный по утрам. Вот и все удобства.

Ну что ж, отвыкла я от такого за последние годы, но ничего, устраиваться все равно нужно. Да и никто не мешает мне перетащить из дома коврики, одеяла и подушки, или прикупить.

Глава 12

Посвящение прошло довольно скучно, если не считать появление Фира. Ректор поздравил нас, потом рассказал, какие мы особенные, рассказал историю образования Академии. В его исполнении история вышла очень скучной. Когда Фир рассказывал, то было очень интересно. Потом ректор представил нам деканов факультетов и удалился. Каждый из деканов выходил вперед и уводил за собой своих.

Теперь моя очередь настала смеяться. Я увидела Фира в форменной одежде. Не то, чтобы ему не шло или еще что, но почему-то без смеха смотреть на него я не могла, возможно, если бы он тогда так не отреагировал на меня, то все было бы нормально, а вот теперь.… В общем, сам виноват. Хорошо, что в зале стоял шум и моего хихиканья никто не заметил.

«А ну, перестань! Ты мне портишь всю репутацию. А из-за твоего смеха и мне трудно оставаться серьезным…»

В общем, когда к нам подошел Фир, я уже почти успокоилась. Он нас увел довольно быстро. Марина шла рядом со мной.

– О-о-о, Кьяра, ты только посмотри. Нет, ну ты посмотри, посмотри, – дергала меня за рукав Марина. – Какой он красивый. Ой, да это же эльф. Ведь эльф? Да? Настоящий эльф? Блин, так это правда. Бли-и-ин!!! Ты представляешь, настоящий эльф. Интересно, кто он? Ай, да какая разница, я нашла своего принца. Кто бы он ни был, он уже мой. О-о-о, ты посмотри какая попка, все, у меня оргазм, – я мысленно застонала, зачем мне туда смотреть, зачем вообще думать о Фире в этом направлении? Он же Фир. И тут меня осенило. Это странно. Нет, я, конечно, знала и понимала, что Фир, не монах и никогда им не был, но вот как-то была не готова столкнуться с такой стороной его жизни прямо в эту минуту. Даже тогда, заскочив в его комнату, и в ванной, его разговор с Филоной, и все его ощущения, полученные мной, как-то не представлялся Фир у меня с кем-то, чтобы серьезно и надолго. А тут просто глаза открылись. Что вот он Фир. Он живой. У него тоже есть своя жизнь, какие-то свои желания, свои планы, свои увлечения. И что я, не единственная его забота в жизни, помимо меня у него в жизни всегда была куча всего. А тут, приходится возиться со мной все свое время, и жизни у него для себя осталось мало. Вернее, он все свое время сейчас посвящает мне. Даже эмоции ему теперь приходится контролировать. Как бы ни хотелось, а попрошу снять с кулона чтение мыслей, не хочется ему сильно надоедать.

Не радовало также, что теперь, вот Марина в восторге от Фира, настоящего Фира, мало мне было Тимира-Фира, так теперь еще выслушивать восторги Марины из-за Фира– эльфа. Причем, от некоторых ее высказываний, хотелось провалиться сквозь землю, так мне было стыдно. У нее, наверно, «ФИР» прописано большими буквами на ленте судьбы. Уже второй раз, а еще и недели не прошло. Но радовало хоть одно, в этот раз Марина не знала о нашем знакомстве с Фиром, так что, вопросов о нем не будет.

А еще я осмотрелась. Мы как раз выходили из большого зала, где проходило посвящение. То, что я увидела, повергло меня в шок. Почти все девушки в зале смотрели таким вот безумным взглядом, как у Марины, на Фира. На нас же, тех, кого он уводил, смотрели с какой-то долей зависти. А мне с Мариной, и еще трём девочкам, которым повезло оказаться тут, вообще, досталось. Чего в тех взглядах только не было. Вот вру, не было ничего хорошего и доброго, а остальные все чувства присутствовали.

Самое интересное, я точно поняла, что Фир: во-первых, о таком лестном мнении о нем знает, а во-вторых, он слышал все то, что о нем говорила Марина, и радовался. Вот чему тут радоваться? Она же ему, вроде, не нравится. Или нравится? О-о-о, не хочу об этом думать, пусть все было бы как раньше. Фир будет вредным эльфом, приезжающим в гости и не имеющим ничего общего с этим непонятным и незнакомым профессором.

И вообще, я поняла, что сложно будет не столько учиться в Академии, а смириться с тем, что Фир не моя собственность. Что он живой и у него есть свое мнение и своя жизнь, в которой порой мне, наверно, не будет места…

Тем временем, мы дошли до небольшого помещения, очень светлого, в нем были столы со стульями. Он нам предложил рассаживаться. Конечно, я оказалась сидящей вместе с Мариной, а сзади пристроились ребята. Фир представился и рассказал, какие кары нас ожидают за непослушание, плохую учебу и нарушение дисциплины. Потом, обвел всех строгим взглядом и сказал, что сейчас он пересадит многих, и если вдруг кого заметит не на месте, то этот адепт получит строгое наказание.

Фир отсадил от меня Марину и мальчишек, вместо них ко мне посадил тихого черненького парня лет двадцати. Он даже на вид был намного старше и умнее нас всех. Фир сказал, что ждет нас завтра к девяти утра тут. И не потерпит опазданий или не послушания.

На утра все явились вовремя и эльф начал небольшую вступительную лекцию. Он стал рассказывать основы магии. Учил, как найти в себе эту самую магию, как почувствовать ее, как попытаться взять кусочек и управлять ею. Это было невероятно. Целый незнакомый мир. Фир много нам рассказывал, но в то же время, он уделял внимание каждому, и показывал, как и что нужно делать, чтобы добраться до своего собственного кусочка магии. Но так как это первые занятия, Фир объяснил нам, что пока мы более или менее не научимся управлять своей энергией и магией, как таковых практических занятий у нас не будет.

Почти три часа мы все лезли в себя и искали эту магию, у кого быстрее, у кого медленнее, но все под чутким руководством Фира справились с заданием. Дальше Фир что-то сказал, и перед нами появилось по прозрачному шару. Фир попросил нас, как он объяснял, обратиться к источнику своей магии и попытаться создать свою стихию в этом шаре. Некоторым, у кого было по две стихии, он сам называл какую нужно или как их совместить, но большинство ограничилось одной своей стихией. Объяснял он это тем, что, например, у меня две стихии: одна воздух, а вторая огонь. Если воздух всегда вокруг нас, то огня нет, и поэтому мне будет проще обратиться к стихии воздуха. Вот так мы и провели первое занятие.

Дальше эльф что-то пробормотал, и у нас появились нашивки на форме. Только если у Фира нашивка была слева, то наши были справа. У меня и у парня, сидящего со мной, появилось сразу две нашивки. Только в отличие от моей, у него появилась нашивка лекаря. Дальше Фир рассказал о правилах нахождения в Академии на занятиях, и конкурсе, проводимом на звание лучшего студента года. С каждого курса деканы факультетов отбирали себе по паре адептов для летней практики.

Вот это новость!!!

«Фир, а как же это лето, ты же все лето провозился со мной. Да и тогда, почти три года назад ты на все лето к нам приехал?»

«А я сделал так, что «лучших» не было».

«Но так нечестно».

«Очень даже честно, не отвлекай…»

Дальше Фир отпустил нас по домам, напомнив еще раз о том, что пересаживаться нельзя и что у нас остались всего выходные, чтобы переселиться в Академию. Что с понедельника и до пятницы, для нас город закрыт. Но прежде, чем я и парень, с которым я сидела за одним столом, успели выйти, Фир нас остановил.

– А вы, ребята, подождите. Тебя, – он ткнул пальцем в парня, ждет декан факультета целителей, лекарей и знахарей, а тебя, – теперь настала моя очередь, – ждет декан менталистов. А потом вы, так же как и остальные, можете быть свободны.

Попала я, конечно, не в кабинет декана, а к его секретарю.

– Вы – Кьяра Синталия?

– Да.

– Проходите, он вас уже ждет.

Я все-таки еще раз постучала, перед тем как войти.

– Входи, Кьяра, я тебя уже жду, – передо мной сидел абсолютно седой старичок. Хотя, когда я присмотрелась, то он оказался не так уж и стар. Просто был полностью седой.

– Ну вот, наконец, и встретились. Давно не попадали к нам такие адепты как ты. Понимаешь, ментальная магия редка, но попадается. На данный момент последнего менталиста я принял в Академию три года назад, а до этого у меня был довольно удачный год. Аж десять адептов! Но так как мы все довольно редки, то с каждым своим адептом я занимаюсь лично. Способности к другим направлениям магии у менталов тоже встречаются, но еще реже, чем в других направлениях, на моей памяти я только двоих встречал и то, у них было второе направление – целительство. А о таких как ты, Кьяра, я читал только в хрониках. После окончания Академии, ты станешь довольно опасным магом. Оба твои направления довольно агрессивны, и уже сами по себе являются довольно серьезным оружием. О, вот и закончилась пара. Ну что ж. Сейчас сюда подойдут мои адепты. Я вас познакомлю. У них, у каждого, своя программа обучения. Мы с профессором Фирантеринель составили для тебя расписание занятий так, чтобы ты смогла успеть и у меня, и у профессора посетить все лекции. Тебе придется, только дополнительных четыре предмета осилить за этот год: «История ментального развития», «Основы ментального развития», и, в следующем семестре, «Основы защиты и распознание ментального вмешательства». Кстати, молодец. Оценил твою защиту. Я понимаю, что тебе такие щиты еще не по силам, так что, можешь не прятать свой артефакт. Покажи, помогу усовершенствовать.

Хм, не нужно мне усовершенствовать и так хорошо.

Ко мне пришли отголоски эмоций Фира. Он был почему-то обеспокоен, зол и что-то искал. Что ж, надеюсь это ненадолго. Сейчас найдет и успокоится. Наверно, по крайней мере я очень на это рассчитываю, так как чувствуя такие его эмоции и так близко, мне сложно сосредоточиться на том, о чем говорит этот старичок.

– Спасибо за предложение, но у меня ничего нет, профессор, извините.

– А если подумать, ведь я могу и сам взять посмотреть, – и уставился на меня таким взглядом, что мне захотелось заползти в какую-нибудь щелочку поменьше и спрятаться, не говоря уже о том, чтобы отдать ему все, что только могла. Но Фир сказал, что кулон никто не найдет и не обнаружит, тем более не сможет забрать, поэтому я, как и прежде, продолжала стоять на своем, хоть и с большим трудом.

– Извините, профессор, но у меня ничего нет.

– Что ж, вы совершенно правы. Не стоит никому о нем рассказывать. Я бы очень в вас разочаровался, если бы вы согласились на мое предложение.

Тут пришел ментальный вопль от Фира. О боги, что с ним такого случилось, что он так орет.

«Я ее убью!!»

И через пару секунд еще один.

«Кья-я-я-яра-а-а!!!»

Это было так сильно и та-а-ак громко, что я не выдержала, упала на колени и схватилась за голову. Профессор тут же подскочил ко мне, положил руки поверх моих. Боль сразу же начала отступать. И остались одни неприличные выражения, приходящие от Фира.

«Быстро ко мне», – прошипел Фир.

«Не могу, у декана еще», – не менее зло ответила я.

«Потом придёшь ко мне в комнату».

– У вас еще и связанный артефакт? – покачал он головой. – Это большое доверие. Даже в семье такое встречается очень редко, не все могут выдержать такое полное взаимное доверие и погружение в сознание другого… ну что ж, тогда давайте так… Сейчас я вас научу, как отгораживаться от этого, или уменьшать силу воздействия вашего артефакта. Вам это очень пригодится в будущем, сейчас подойдут мои адепты, и мы научим вас искать источник. Они расскажут, каждый, как он у себя нашел свой, а вы попробуете найти свой. Вы пока его в обучении использовать не будите, но наблюдать его рост обязаны. Так вот. Лично вы, потом, когда захотите отгородиться, от второго связующего, то представите ваш артефакт опускающимся в этот источник, потом, когда он будет там, просто укутайте его в слой энергии своего источника. Вы увидите, как появляются две, или сколько там у вас, связующие артефакт нитей. Они будут окрашены в цвет вашего источника. Так вот, вам нужно будет на одной из них завязать просто узелок. Знаете, такой быстро-распускающийся. В зависимости от того, на сколько крепко вы завяжите этот узелок, на столько и перекроете общение со вторым артефактом. Иногда требуется, чтобы он был не один, или не на одной нити. Ну, думаю, вы там сами разберетесь. Но учтите – нить будет вибрировать, и рано или поздно, ваш узелок сам развяжется, как бы крепко вы его не завязывали. И передайте владельцу второго артефакта, что нужно постараться сдерживать эмоции, иначе он вас может загнать в ментальную кому на несколько дней.

– Спасибо, профессор.

– Не за что, всегда обращайтесь. Что ж, может быть, когда-нибудь, вы мне будете доверять настолько, что покажете свой артефакт, – улыбнулся он мне.

Тут в кабинет постучали и вошли четверо адептов. Три парня и девушка. Они были невзрачные и какие-то серые, и, как и я, небольшого роста. Единственное, что привлекало к ним внимание, были глаза. Такие же золотые, как и у меня.

– Заходите, заходите, детки. Вот, знакомьтесь – это Кьяра, как вы можете видеть, она не только менталист, а еще и боевик, – подмигнул он мне. Ну да, смешно, из меня такой боевик пока, что ой-ой-ой, – вот, знакомься – это Лика, Ремир, Такир и Фрейс, – представил он. Каждый названный, кивал мне при своем имени, и я кивала в ответ.

– Ну что, давайте садитесь, начнем занятие. Познакомитесь потом поближе сами. Заниматься со мной вы будите раз в неделю, ну, и можете ко мне подходить в любое время с вопросами. Давайте, чтобы нам никто не мешал, и вы были отдохнувшими, занятие организуем на субботнее утро. Записывать за мной здесь, ничего не нужно. Тут будете только практически все изучать. От посещения лекций вас, как и ранее, никто не освобождал. Ну что ж, приступим. Устраивайтесь на креслах как вам удобно, хоть вверх тормашками, хоть с ногами залазьте, мне все равно. И не кривись Ремир, я вам уже все объяснял, а вот Кьяра впервые у нас. Для вас главное, чтобы вам было удобно и ничего вас в данный момент не отвлекало, – все тут же воспользовались предложением профессора, и умостились в креслах как кому удобно. – Вот, молодцы. А теперь давайте, расскажите Кьяре, кто и как нашел свой источник и мы приступим к занятию.

В принципе, все было легко. Они, под руководством декана, летели-летели, потом, нашли остров – вот там и есть источник. У кого-то остров был сразу, кто-то к нему долго летел. Самое интересное, что у Ремира остров парил, а у Фрейса был притоплен и еле виднелся. Но как только они нашли свой остров, то могут теперь к нему быстро добираться. А наш профессор сказал, что наивысшим мастерством, является моментальное обращение к источнику.

– Ну вот, мы и разобрались. А теперь, я вновь начну, чтобы вы быстрее попали к своему «солнышку». Представьте море, большое, спокойное, оно вокруг вас, вы парите над ним, волны укачивают вас, солнышко ласкает вас своим теплом. Представили? Вот и молодцы. А теперь, летите над своим морем к острову. Не переживайте, там есть остров. На острове и будет ваш источник. Прикоснитесь к нему, искупайтесь в нем. Летите…

Мы и полетели. Свой остров я нашла довольно быстро. Он был довольно большой, весь покрытый белоснежным песочком. Вообще, было очень тепло, я летала над островом, но там везде был только песок, и тогда, я решила, что, может, источник маленький такой, что его вручную нужно поискать, и опустилась на остров, чтобы поискать, и тут же вынырнула из своего прекрасного сна. Ощущение тепла и ласкающего солнышка остались, я поняла, что этот остров, этот песочек и есть мой источник.

Я открыла глаза и улыбнулась профессору. Все сидели и ждали только когда я, долечу до своего острова и улыбались. Каждый из них помнил, как это, искать и, наконец, найти. Глаза у всех сияли золотом, но постепенно, когда проходило все больше и больше времени, то золото в глазах начало гаснуть и они становились вполне обычными, привычными нам, золотистого цвета глазами, которые мы все прятали почти всю жизнь.

Профессор с улыбкой кивнул, и продолжил рассказывать разные случаи из своей жизни и практики. Он считал, что основам мы можем научиться и в учебниках, да и на его лекциях, а вот опыт, никто нам так не передаст.

– Ну что ж, молодцы. Тренируйтесь постоянно. Чем быстрее вы будите находить источник, тем более сильным магом вы будите. Все, ребятки, до субботы. Жду вас к десяти.

Как только мы вышли из кабинета профессора Люмьера, ко мне обратилась Лика.

– Привет. Как хорошо, что ты тоже девушка. Мальчишки – это хорошо, но с ними не посекретничать. А то мне тут и поговорить не с кем. Все от нас шарахаются из-за наших способностей. А ты сама знаешь, какие они пока, наши способности. Хоть мы и учимся дольше тебя, но умеем не намного больше. Сил пока не хватает. Да и, вообще, говорят, что мы, как маги, состоимся только ближе к пятидесяти. Пока у нас только одни проблемы, – улыбнулась мне Лика.

– Привет. Мне тоже очень приятно с вами всеми познакомиться, – улыбнулась я в ответ.

– Пошли кушать, – перебил нас Такир, – а то я только завтракал, а уже ужинать накрывают. – И точно, как раз в эту минуту прозвучал колокол к ужину. Про Фира я совсем забыла.

В столовой я сразу заметила Марину с мальчишками. Она мне помахала. Они заняли для нас столик возле окна. Вид оттуда открывался действительно красивый. Хоть мои новые знакомые отнекивались, но я их уговорила подойти познакомиться с моими одногруппниками. На нас в столовой все косились, и старались обойти стороной. Как-то я этого раньше не замечала в отношении себя. Ну, я тут только раз и была, и то, с мальчишками и Мариной. Как я и предполагала, они не были против, а наоборот, начали уговаривать остаться и присоединиться к нам. Те сначала поупрямились, но потом все-таки согласились. Мальчишки сразу же отпочковались, и стали обсуждать местного героя и их кумира Белого Тигра. Никто так и не знает кто он, но по слухам, он сражался в соседнем городе, когда напали дикие. Говорили, что он был там проездом, из-за какой-то дамы и застрял. Марина с Ликой тоже сразу нашли общую тему разговора. Восхищение Фиром. Кстате о Фире. Его просьбу явиться к нему, никто не отменял, но вот так уходить не хотелось, это было так неправильно, да и мне хотелось подружиться с ребятами и девочками. Все же даже на острове я была почти лишена такого вот общения, а так хотелось…

А девочки все продолжали обсуждать Фира, от чего меня все больше и больше мучила совесть. Вот уж нет от него нигде спокойствия. Я с ними во всем соглашалась, но свои комментарии старалась поменьше озвучивать. Вообще, они выяснили, что Фир относится к клану лунных эльфов, и что в библиотеке ничего о них не написано, но, возможно, о них есть какие-то книги в главной библиотеке дворца, и хорошо бы почитать что-нибудь оттуда. А то вдруг он с ними заговорит, а они не знают, что и ответить. Вот не знаю, что на меня нашло, но я напомнила Марине, что он-то точно с ней говорил, и она очень хорошо отвечала на лекции. Неправильно и как-то совсем нехорошо. Марина покраснела и смутилась. Знала бы она, с кем не так давно целовалась, не знаю, что с ней было бы. Я все это время старалась впихнуть в себя как можно больше еды, ведь я только завтракала. И тут я заметила, что девчонки замолчали и уставились мне за спину. Ну вот, что еще там случилось?

«Я случился».

– Адептка Синталия, после ужина зайдите ко мне в кабинет.

– Да, профессор, – поклонилась я. Он ничего не сказал, а развернулся и пошел в зал преподавателей есть. Фир был по-прежнему зол. По мне, даже после помощи профессора Люмьера, било его эмоциями.

– Ну, вот и посидели. Нужно топать к вашему «любимому профессору», – скривилась я.

– Как ты можешь о нем так говорить? Я когда его вижу, у меня язык отнимается, – Лика кивала в такт словам Марины.

– Не знаю. Да, он красивый, как и все эльфы, но такого действия как на вас, на меня он не производит, – ну еще бы производил, я его знаю всю жизнь, да он учил меня косички заплетать, да штаны надевать и, вообще, это же Фир, чего от него так млеть. Вон тот же Кикс и то, на мой взгляд, красивее.

– Пойдёшь после с нами праздновать? Мы в парке собрались посидеть, – спросила Марина.

– Нет, наверно. Не знаю, на сколько он меня там задержит, я так устала, да еще в город нужно успеть к дяде.

– А ты, Лика?

– Извини, Марина, хоть мне и очень лестно, у меня ведь никогда не было подруги, но я не могу, меня, как и Кьяру, ждут в городе. Приехал дядя с сыном к родителям, и я уже обещала быть на семейном ужине, да и потом на выходных показать им город, пока родители будут заняты в харчевне.

– Ну ладно, жалко, конечно, но я надеюсь, мы еще наверстаем с вами недопитые сто грамм. А вы, мальчишки, как? Присоединитесь к первому курсу, или вы все уже совсем большие и с нами – малявками, не знаетесь?

– Мы всегда только «за», правда, ненадолго совсем. Нас завтра ждет с утра профессор Люмьер.

– А я отпросилась у него на завтра, – сказала Лика.

– Везет тебе, поспишь подольше-е-е, – улыбаясь, мечтательно тянул Ремир.

– Ага, как же, – расстроено сказала она.

– Ну ладно, я пошла, а то вон ваш любимый профессор уже покушал и ушел.

Потопала я прямиком к кабинету Фира. Его еще не было, а заходить сама я как-то не решилась. Мало ли чего он там напридумывал и наворотил, не факт, что против меня, но попасть под горячую руку вполне могу. Очень хорошо помню, как он меня учил осторожности, до сих пор попа болит, если вспоминаю. И за что он на меня так разозлился? Вроде, ничего такого и не совершала, так что не за что было на меня так кричать. Хорошо, что профессор Люмьер помог вовремя. Вот только теперь спать очень хочется, да и, вообще, устала я. Поэтому, просто присела рядом с дверью, прямо на сумку, решив так его подождать. Видимо, я заснула, так как совсем не заметила, когда подошел Фир и дернул за плечо.

– Вставай.

«Ты чего внутрь не зашла?»

«Боялась. Ты мог со злости отменить мой пропуск, или еще какую пакость устроить».

«Это да, мог, но, Кьяра, как бы я не злился, и как бы мы не ругались, ты будешь всегда в этом кабинете желанной гостьей, так что, вставай, пошли разбираться».

«Спасибо. А с чем разбираться?»

– Ты зачем мне тут такое устроила? Да еще водой холодной окатила, – как только закрылась дверь кабинета, начал выяснять Фир.

– Что устроила? Я ничего не делала, – не поняла я, а потом осмотрелась.

В кабинете Фира будто маленький смерч прошелся. Все вверх дном разбросано, и еще половина вещей в воде лежит.

– О-о-о-о…. Что тут у тебя произошло, Фир?

– Очень смешно, еще скажи, что ни при чем. Кроме тебя, доступа ни у кого не было. Только я не понимаю, зачем, Кьяра? – устало спросил Фир.

– Извини, я действительно ни при чем.

Эльф очень разозлился, даже сквозь тот временный щит, что поставил мне профессор Люмьер, меня сносило волнами его злости.

– Ах, так? Ну, иди сюда. Не хочешь по-хорошему, я сам все узнаю.

Фир схватил меня и опять уставился в глаза. Читая и смотря все мои поступки, мысли, эмоции и чувства. Голова тут же стала раскалываться и меня начало тошнить. Ну вот, можно было и не кушать, все равно скоро обратно все отдам, если он так продолжит. Видимо, эту мысль он тоже прочитал, так как кружить в водовороте моих же чувств, стало меньше, и тошнота постепенно ослабевала. Остановился он только на том, как в бассейне провел такой же фокус.

– Ну… все увидел, что хотел, – тихо прошептала я. Сил, даже чтобы говорить громко не было, хоть хотелось кричать, да и, вообще, стукнуть этого вредного эльфа, развернуться и уйти от него подальше.

– Да… извини… я был не прав… ты к этому никакого отношения не имеешь… и извини за то, что… тебе было очень больно. Прости меня. Я не имел права подвергать тебя такому. Наверно, с кулоном все-таки плохая идея.

– Наверно, – все так же тихо ответила я.

– Прости меня, Кьяра. Я и, правда, не хотел тебе ничего плохого. Ну, прости меня, мышонок. А я тебе принесу много-много шоколада. Хочешь? Ну, прости.

– Это подкуп.

– Я знаю.

– Так нечестно.

– Я знаю. Целый килограмм вкуснейшего шоколада. М-м-м-м….

– Все равно нечестно.

– Угум-м-м…

Все же не могу я на него долго злиться и обижаться. Это же Фир.

– Ладно… уговорил, вредный эльф.

– Я полезный, – ответил эльф, обнимая меня. Так мы простояли пару секунд. Фир что-то там шептал и магичил. Голова прошла, да и сил как-то прибавилось. Я бы даже сказала спасибо, если бы он не был виновен во всем этом, а так, он просто исправил последствия и все, не за что благодарить.

– Ну что, поможешь мне узнать, кто безобразничал у меня в кабинете?

– Да… а кто имеет сюда допуск?

– Ну, это ты и я, и все. Был какое-то время у Филоны допуск, но я его при тебе забрал. Да и после, кабинет был нормальный, ты же сама видела.

– Да-а-а… был…

И тут мне вспомнился остров и война домовушками.

– Фир, а домовушка у тебя здесь служит?

– Да, есть, а что?

– А ты вспомни остров. Первое правило жизни там?

– Никому не говори имен своих домовушек, – тут же ответил помимо воли Фир и сам же поморщился. – Но я и не говорил его никому.

– А давай, просто спросим у них. Может быть, они, даже если ни при чем…

– А они ни при чем… – перебил меня Фир.

– …Если даже они ни при чем, то могут знать, кто при чем…

– Логично, давай.

Фир подошел к креслам, перевернул одно, потом второе. Жестом предложил мне сесть в одно из них и сам устроился во втором.

– Дефир! – позвал он домовушку, нет, скорее тут домовенок, хотя, кто их знает с их именами.

– Дефир! Ты мне нужен.

– Да, хозяин. Звали?

– Да! Звал! Почему тебя пришлось звать дважды?!?

– Извините, хозяин, выполнял задание.

– Чье задание? – хмурясь, строго спросил Фир.

– Так хозяйки же.

– А у вас есть хозяйка? – спросил эльф и скосил на меня глаза.

Я только пожала плечами. Ну, уж тут я точно ни при чем, так что, нечего на меня так смотреть.

– Да, хозяин.

– И кто она?

– Так леди, пресветлая эльфийка, хозяин.

– И как давно она ваша хозяйка?

– Так уже лет пять, наверно, будет. Вот только она нас раньше все не призывала и не призывала. Видать, забыла. А тут, на днях, вспомнила, да надавала столько заданий, что ни сказать, да еще все такие приятные-приятные. Разбить, разломать, перевернуть, да и, вообще, навести беспорядок. Нам завидуют все домовушки.

Брови у Фира поползли к волосам и там захотели остаться.

А я сидела и старалась не рассмеяться. Им завидуют. Ой, чувствую, они будут долго убирать.

– Это кто из вас получал задание?

– Я, хозяин.

– Эта… она… знает имена остальных домовушек? – у Фира были все уши красные, а возмущение так и перло.

– Нет, хозяин, она пыталась узнать, но вы строго-настрого запретили это, вот мы и молчали.

– Ну ладно, хоть тут вы все сделали правильно, – кисло сказал Фир. – Значит, я тебе меняю имя. Ты больше никогда не отзовешься на старое, и Филонителинель больше не является твоей хозяйкой, у тебя только один хозяин – я. И хозяйка может появиться, только если я женюсь. Если в следующий раз тебя или кого-то из вас, кто-то позовет помимо меня, то вы не являетесь ему, а появляетесь передо мной и просите сменить вам имя. Все понятно?

– Да, хозяин.

– Твое новое имя будет – Дикар.

Домовенок поклонился.

– Значит так, все, что вы тут натворили, да и, вообще, все, что наприказывала вам Филонителинель, нужно отменить, и исправить то, что вы уже успели натворить. О том, что вам не удастся исправить, доложите мне с утра. Ясно?

– Да.

– Вы побывали в городском доме?

– Нет.

– В моих комнатах в общежитии?

– Да.

– Ладно, ты свободен. И уберитесь тут побыстрее, – домовушка с хлопком исчез.

– Ну что, пошли домой? Отдам тебе подарок. Хотел попозже отдать, но раз я так сегодня провинился, то получишь сегодня, да и обещанный шоколад.

О, волшебное слово – подарок.

– Какой? Какой? Ну, покажи, а где он? – Фир только улыбался и качал головой.

– Нет, так не пойдет. Дома получишь, а то потом тебя уже никуда не вытащишь.

Пока Фир что-то искал у себя в кабинете, я все-таки решилась спросить.

– Фир, а почему ты подумал, что это я. Да и не поверил мне сразу?

Эльф замер.

– Прости, я… Мне все время кажется… что тут, в Академии, ты перестанешь быть моим мышонком и я, наверно, перебарщиваю чрезмерно, волнуясь и опекая. А тут… Я подумал… ладно, не важно, что я подумал… ты прости… я все равно и дальше буду лезть к тебе в голову … слишком уж люблю и волнуюсь…

Хм-м-м… Такого ответа я не ожидала. Эльф по-прежнему стоял, так и не повернувшись ко мне, чего-то ожидая.

– Ладно уж, с тебя много вкусностей и подарок. Я помню!!!

Мы довольно быстро добрались. Правда, по дороге я встретила Марину и Лику, возвращающихся откуда-то. Марина свернула в парк, а Лика дошла со мной до ворот Академии, а потом нам оказалось в разные стороны. Хоть я и шла с Фиром, но его все равно никто не видел, так что девочки рады стараться, устроили мне допрос.

– О! Кьяра, а мы как раз о тебе говорили? Что хотел прекрасный эльф?

Фир только хихикнул у меня в голове.

– Да так, ничего, у меня же два направления. Вот он и узнавал, до чего мы с профессором Люмьером договорились.

– И до чего?

– Ну как? Разве я вам не рассказывала? По субботам занятие с профессором Люмьером, и еще у меня два обязательных специализированных предмета, которые мне нужно будет выучить и сдать ему до праздников.

– Ах, ну да. Но все-таки я тебе так завидую, Кьяра, побывать у него в кабинете. Расскажи, как там?

– А я как вам завидую, девочки, он ваш декан, да вы его почти каждый день видите. А мы только два раза в неделю и то, только на общей лекции с целителями и бытовиками.

Ох, боги, Фир, мне твои поклонницы уже порядком надоели. Да и вечно они, как что-то спросят… мне приходится выдумывать, изворачиваться и врать.

«Ладно, разбирайся побыстрее тут, а я тебя подожду возле ворот. Слушать дифирамбы себе и моему кабинету, нет ни желания, ни сил, тем более сейчас, – тяжело вздохнул Фир – Только долго не задерживайся, у меня еще тоже куча дел, да и про свой подарок не забывай».

– Да нормально там. Стол, стулья, книжный шкаф, ковер, окно.

– А какого цвета?

– Что, окно?

– Нет, ковер и обивка стульев.

– Голубые и синие. Давайте позже, девчонки. А то я действительно сильно устала, а еще идти к дяде, через весь город. Давайте вы составите вопросы на бумажке, а я на них отвечу все, что знаю в понедельник. Хорошо? Так вы ничего не пропустите и не будете меня расспрашивать, по сто раз одно и тоже.

– Кьяра, с тобой не интересно. Ну ладно, ты, наверно, права, – и мы, наконец-то, разошлись. Мы с Ликой к воротам, а Марина в парк, где оттуда уже слышались голоса и смех адептов.

– Ну ты и долго? Вы там, что обсуждали-то так долго? – спросил Фир, когда Лика отошла достаточно далеко, чтобы нас не услышать.

– Да тебя, что ж еще. У них миллион вопросов. Я их попросила составить список, и я отвечу на все, что знаю. Сколько можно говорить о тебе! Это какой-то кошмар! «Профессор Фирантеринель – то…», «профессор – это…» «А как он посмотрел…» Если б не была там, то подумала, что ты всю лекцию только и делал что склонял Марину к походу на сеновал. Она все твои действия направляет и истолковывает в свою сторону.

Фир рассмеялся.

– Не волнуйся, Кьяра, у нее это пройдет. У них всех это пройдет. К концу первого года обучения она уже привыкнет и перестанет так на меня реагировать. К концу второго года – уже будет засматриваться и на других парней, но все еще держаться от них на расстоянии, к концу третьего года – начнет с кем-то гулять, а потом все выветрится окончательно. А те девочки, которых я непосредственно не учу, так там еще проще. Они, вроде, как и засматриваются, но в пределах норм, им увлечение мною не мешает, ни заводить парней, ни выходить замуж. Они просто смотрят, потому что им нравится.

– Ты так обыденно говоришь.

– Ну, Кьяра. Твоя Марина не первая, она даже не входит в первую сотню. Таких, как Марина, каждый год поступает десятка два. Сколько я тут преподаю, ты уже знаешь. Так что, считай. Сначала я переживал, потом меня это сильно раздражало, потом я злился и всячески пытался от них отделаться. Сейчас, мне это уже настолько надоело, что я просто не обращаю больше на такое внимание, и это помогает больше всего.

Я, как и просил Фир, посчитала. Не поверила. Потом посчитала еще раз. Ох, бедный эльф, тяжко ему было-то…

– Но почему же тогда на тебя так не реагировали в деревне? Да и Луника? Она же тебя тоже видела, да и не раз, но такой реакции не было?

– Я носил морок. Никто, кроме тебя не видел меня настоящим, в деревне и дороге.

– О-о-о… а за что мне такая честь?

Фир опять рассмеялся.

– Да с тобой по-другому нельзя было, ты меня под любым мороком находишь. Как я от тебя только не пытался прятаться… все равно… Фи-и-и-л-л-л, – тоненьким голоском передразнил меня эльф. – Цап за шею, и все – висим…

– И что, ты ничего не мог придумать?

– Мог, конечно, а зачем? Тебе же нравилось меня находить, да и мне нравилось, что ты меня видишь под любым мороком. Да и сейчас, это уже не важно. Главное, что я от них прятался так успешно, а от твоего внимания я никогда особо не страдал. Кстати, то, что я у тебя подсмотрел с кулонами, это хорошо. Связь – дело хорошее, и очень нужное, но иногда, и тебе, и мне, понадобится чуточку свободы. Вот завтра и попробуем.

– Да, этот случай дал нам возможность не снимая связи, не слышать все друг о друге. Нужно только потренироваться. Не уверена, что такое у меня получится с первого раза. Ведь сейчас сделал все профессор, и то, насколько я поняла, это ненадолго.

– Ну, ничего. Я всегда готов потерпеть и побыть подопытным для твоих экспериментов, – улыбнулся эльф.

Кстати, подарок был просто потрясающий. Небольшое колечко. Очень красивое, но это не главное. Главное, что это был артефакт времени. Я теперь всегда знала, который сейчас час, и если нужно было встать, или что-то сделать в определенное время. Нужно было только представить и в нужное время колечко меня оповещало.

Всю субботу мы посвятили покупкам. Как оказалось, я совсем даже не представляла, как это, жить в общаге. Да и, вообще, как это, жить одной. Без бабушки, заботливых домовушек или Фира.

Оказывается, мне столько всего нужно, помимо того, что уже было. Посуда, белье, теплые вещи, да и, вообще, всякие мелочи, вроде тапочек и теплой пижамы, (ведь в отличие от дома Фира и острова, никто не делал там специальных утеплений) зеркала, всяких шампуней, и мыл с щетками и полотенцами. А еще были вкусности, и заварка моего любимого чая. Я никогда не задумывалась и не обращала на это внимания. Оно всегда было, а тут, оказалось, что не всегда. Нужно купить. Хорошо, что был Фир. Он все купил и помог все это дотащить, и разложить в комнате. Хорошо, что ванная комната теперь была у каждого своя. Фир рассказал, что когда он учился, их было всего две на этаж.

В воскресенье, как и обещал эльф, мы сходили в «Кафе сластей», а потом долго – долго гуляли по городу. Фир предупредил, что нам, хоть и разрешено на выходных выбираться в город, но сделать это, первые несколько недель, будет практически невозможно из-за усиленной нагрузки, и моей непривычки к учебе. Так что, скорее всего, я попаду обратно, в лучшем случае, через месяц и то не факт.

Вечером, поужинав, мы стали собираться в Академию. Я выклянчила у эльфа несколько интересных книжек с собой почитать. Он, конечно, убеждал меня, что мне будет некогда, но все равно дал. А потом настала очередь призвать Киша и Демона. Если с Кишем то все было уже понятно и почти привычно, то Демона своего я побаивалась.

– Не волнуйся, Кьяруська, зовешь точно так же, как и Киша, но в отличие от него, будет больнее, он же все-таки больше, и вполне взрослый, сформировавшийся демон.

Было не очень больно, когда Киш прятался – это было сродни ожогу. Сначала очень ощутимо, а сейчас почти незаметно. С Демоном дела обстояли по-другому. Он будто срывал кожу на том месте заживо, и там еще долго болело. Наверняка, я, как и с Кишем привыкну, и вскоре место станет нечувствительным. Но пока что, я на коленях у Фира сидела и ревела.

– Ну, потерпи, скоро уже все пройдет. Ты же помнишь, как было с Кишем, теперь же не больно? Так и тут, все пройдет, только времени нужно больше, потерпи, мышонок. Ну не плачь, а я тебе завтра много вкусного принесу…

– А потом так тоже будет, или как с Кишем?

– Не сразу, Кьяра. Первое время будет очень больно, прости, а потом будет больно, но не сильно. Ну, например, когда ты палец порежешь: больно же, но не настолько чтобы очень?

– Да.

– Ну вот, смотри какие красивые глазки. Вот только все в слезах. Что о тебе в Академии подумают, что ты не дома побывала, а в руках бандитов, и они над тобой долго и со вкусом издевались. Марш умываться, да и переоденься, – крикнул мне уже вслед Фир.

Глава 13

В Академии меня ждал сюрприз – на столе появилась табличка с расписанием на неделю. Вот тут я и поняла: в город мне, наверно, вообще, не светит попасть во время учебы, и не потому, что времени не будет, нет, оно-то как раз будет, а вот сил, наверняка, не наберется. Начинался день с уже знакомой мне полосы препятствий. Потом, был час на душ и завтрак. Потом, шли два занятия по полтора часа каждое, далее, час обеда и еще два занятия. Потом, опять полоса препятствий и, в общем, все. На ужин отводилось почти два часа. Хотя, я их понимаю, вряд ли после такого дня быстро до еды долезешь. Не факт, что, вообще, туда захочется смотреть.

С предметами было еще хуже. Ну ладно математика и история, разные направления магии, это понятно, но вот что из себя представляли предметы: стратегия, основы помощи и основы выживания, я могла только догадываться. Особенно меня пугали основы выживания…

Вставать пришлось в начале седьмого, чтобы хоть как-то, продрав глаза, выползти к семи часам на старт.

И я уже с ужасом ждала вечерней полосы препятствий…

А к обеду я поняла: во-первых, не зря я мучила Фира, успеть записать за всеми было очень и очень сложно, а во-вторых, мне попался очень необычный сосед. Он, совсем ничего не записывая, мог повторить все, что бы ни спросили, а еще он меня полностью игнорировал. Вот, вообще. Будто меня и нет вовсе. Было очень обидно. Нет, ко мне и раньше на острове не относились особо приветливо, но все же пока никто ни разу не игнорировал.

К четвергу этот вопрос меня волновал уже всерьез. Фир, прибегавший ко мне каждый вечер с проверкой и вкусняшками, советовал не обращать внимания. Он объяснил, что Рик старше нас всех минимум лет на пятнадцать, и что в Академии он только номинально. Всю программу обучения он прошел со своим личным наставником и учителем. Сейчас ему необходимо закончить первый год обучения, и ему позволят пройти испытания за весь курс обучения, и выпустят. Так что, скорее всего, все наши игры, разговоры, он считает детскими и неинтересными.

Меня, конечно, такое положение вещей совсем не устраивало, но не только меня. Марина тоже возмущалась очень сильно, хотя, если я и знала причины такого поведения Рика, то Марина – нет. На свою сторону она перетянула ребят и еще подключила недовольных девчонок из нашей группы.

Но постепенно с Риком мы все подружились. Как можно сидеть на лекциях и всех занятиях вместе, и не подружиться? Он мне чем-то напоминал Фира, но был намного мягче и не таким категоричным.

Вообще, даже один раз он пригласил меня на свидание. Я была просто счастлива. Это мое первое свидание. В тот вечер, когда ко мне пришел Фир, разговор у нас как-то не складывался. Совсем, совсем, совсем. Я то и дело уплывала в своих мечтах куда-то далеко, отчего эльф хмурился и злился. В конце концов, он не выдержал:

– Что происходит, Кьяра. Ты где летаешь?

– Э-э-э… Фир… – сказать ему было как-то стыдно, но я все же решилась, ведь это Фир, – ну, я тебе хотела рассказать, но не знала как, и стоит ли. Ты же помнишь Рика, ты его со мной посадил. Помнишь? – эльф кивнул. – Он пригласил меня на свидание. Мы завтра пойдем гулять в город.

Я думала, эльф успокоится, порадуется за меня, а он разозлился еще больше. Зашипел и вылетел из комнаты, даже не попрощавшись.

К свиданию я готовилась со всей тщательностью и усердием. Выбрала самое лучшее платье, что купил мне Фир, прическу попросила сделать Лику. Я бы попросила Фира, но он на меня обиделся почему-то, и не то, что не говорил, а даже не смотрел в мою сторону. Похоже, солнечный камень он, вообще, снял, так как я больше не могла его почувствовать.

И вот настало время. Мы с Риком встретились возле ворот Академии. Он был такой серьезный и красивый. А еще у него в руках был букет цветов, которые он мне торжественно и вручил. Мне еще никто не дарил цветов. Нет, вру, дарил, но это был Фир, и это совсем не то же самое, что подарок от парня, который нравится. Мы решили сходить в кофейню, где не так давно Фир кормил меня шоколадом. Так было хорошо и приятно с ним сидеть. Просто даже сидеть, и ничего не говорить. А когда он взял меня за руку – табун мурашек промчался от пальцев к пяточкам, заставляя сердце биться чуточку быстрее.

В кофейне мы просидели в общей сложности около двух часов. Сидели бы и больше, но солнце на улице начало садиться, а значит, нам пора уже возвращаться в общежитие.

По пути в Академию меня привлек странный шум в стороне. Там кто-то дрался. Присмотревшись, я заметила, что несколько парней нападают на одного, совсем нетрезвого и несопротивляющегося эльфа. Все было бы ничего, но вот только, это был мой эльф – это был Фир.

– Рик, там, смотри! Рик, нужно помочь!

– Нет, Кьяра, пошли уже. Нечего нам вмешиваться в разборки. Сами как-нибудь разберутся.

– Но, Рик, смотри, они же его убьют!

– Ничего с ним не будет – эльфийские выродки живучи, ну сломают ему пару ребер, выбьют пару зубов, так ему и нужно. Меньше будет заглядываться на него всяких дур.

Он не понял или не узнал Фира. Личина! Наверняка, на нем личина, а на меня не действует, сам же говорил.

– Рик!!!

– Кьяра, оставь в покое его, пошли.

– Я не могу, Рик – это неправильно!

– Правильно – неправильно, что ты можешь понимать, женщина, – фыркнул он.

Такого к себе отношения я не смогла стерпеть и, вырвав руку, поспешила на помощь Фиру. Рик за мной не последовал, даже не остановил. Когда я уже почти скрылась из виду, то услышала его слова:

– Отымеют тебя, «правильная девочка», не приползай потом ко мне за помощью.

Стало так противно и гадко. Как я могла на него смотреть и держать за руку. Где были, вообще, мои мозги.

Да, наверно, они и сейчас не проснулись. Я ринулась к Фиру, закрывая его от удара. Наверно, и получила бы хорошо по голове, если б не выпрыгнувшие Киш и Демон.

Спину будто опалило огнем и сорвало кожу. Но это сейчас для меня было не самое страшное, да и за боем я даже не смотрела, все мое внимание досталось моему вредному эльфу, который, вот сейчас, был без сознания и лежал весь бледный и какой-то совсем потрепанный.

С виска текла кровь, нос был разбит, один глаз заплыл, а еще, судя по одежде, его явно били ногами. Бедный. Нужно его как можно быстрее домой доставить и помочь.

Почему же не помогли, ни Рек, ни Ветер ему? А остров, почему не забрал его?!?! Где они, вообще?!?!

Через пару минут ко мне подошли Киш и Демон, ткнув в плечо. Хорошо, что Демон опустился на землю – не нужно так высоко поднимать эльфа, да и силы совсем не те. Не поднять мне его. Да я даже на Демона его затащила только с помощью Киша. Как же дома-то быть? Надеюсь, он к тому моменту очнется.

Домой мы добрались довольно быстро и без приключений. Как только я открыла дверцу в нашем заборе – на меня выскочили Рек и Ветер, почти сбивая с ног. Самое первое, что нужно сделать – закрыть за собой дверь, чтобы никто не проник к нам. Это я уже усвоила.

Потом мы все перетаскивали бессознательного Фира – с Демона на Река. Все же Демон не понесет его в дом и в комнату, а вот Рек вполне мог, размеры позволяли.

Когда, наконец, Фир оказался у себя на кровати, солнце уже окончательно село, а мы с тингу были мокрыми, как мыши. Вот уж не думала, что Фир, такой весь изящный и тонкий, столько весит. Бр-р-р… как его только Ветер катает. Ладно. Сейчас не о том.

Беспокойство за любимого эльфа, съедало изнутри, и в голову мне все чаще и чаще лезла всякая глупость.

Сбегав быстро на кухню и взяв все необходимое для лечения и перевязки, я вернулась обратно в комнату Фира. Все было так же, без изменений. Фир все так же лежал, а Рек ходил по комнате из угла в угол.

Аккуратно срезая одежду с Фира, я осматривала его повреждения. Конечно, я не специалист, да мне, вообще, далеко даже до того же Рика. Но с первой помощью я справлюсь. Недаром же меня бабушка учила, да и моя практика на острове в госпитале не помешала тоже.

Ну что, все не так уж плохо, по крайней мене, с первого взгляда. Да, все тело Фира было почти синего цвета от побоев. Даже не так – оно переливалось всеми оттенками сине-фиолетового и красного. Ребра тоже были сломаны, и голова сильно разбита. Много было порезов и один удар ножом, правда, в руку. Но тоже не очень серьезно. Заживет, если с мазью, то даже за выходные. За эльфа я, когда осмотрела его, сразу престала волноваться. Ну да, пострадал, но быстро все пройдет. К понедельнику уже будет, как всегда, мучить всех вокруг своими лекциями. Обработав раны, я прилегла с ним рядом и задумалась. Сейчас самое ужасное для меня – это стало то, что я видела Фира голым, и даже смывала кровь с… ну,…с попы, а еще то, что он снял камень. И я даже не знаю, что для меня в этой ситуации было хуже. То, что он не захотел со мной ничего общего иметь и снял камень, или то, что я видела его всего-всего голым, и вот «там» тоже. Сейчас это все выглядело иначе, чем тогда, когда я влетела в его комнату. Не знаю, что на меня нашло, но я все же решила его порассматривать, пока он без сознания. Явно все эти ужасные разговоры девочек на меня так повлияли. Но мне все же стало очень интересно. Тем более самой проверить, так ли все на самом деле, как они рассказывали, да еще и на Фире, которого постоянно обсуждали …

За что потом себя и винила. Ну, вот зачем я такое сделала? Эх, это любопытство… Ну да, как говорил Фир: «когда во мне просыпается интерес, логика – в шоке, здравый смысл – в отключке, совесть – в отпуске, интуиция – в бегах, инстинкт самосохранения – вообще, без сознания». Вот как теперь смотреть ему в глаза? О чем я, вообще, думала. Нет, как всегда не думала. Это все девочки с их разговорами, хоть и не могу не признать – все, что я увидела, мне определенно понравилось, и вызвало какие-то странные чувства. Неправильные чувства – это же Фир. Так нельзя…

Постепенно, от мыслей о Фире и его «неодетости» мысли перескочили на девочек из Академии и мое поведение там.

Вообще, Марина создала небольшую группу. Основной идеей которой, было: «профессор Фирантеринель наш, никому не отдадим, нечего на него смотреть всем остальным». И если девочки, с которыми мы учились, поддерживали во всем Марину и были только рады, Лика тоже светилась от счастья, то меня как бы и не спросили, хочу я быть там или нет. Да и, вообще, дружба с Мариной напоминала какой-то ураган. Он просто затягивал, не спрашивая твоего мнения. Такое впечатление, что вот она меня увидела, решила быть подружкой, и все. Мое мнение тут совсем не учитывалось. Мне сначала, было так странно рядом с ней, я была напряжена и ждала подвоха, а потом постепенно расслабилась. И вот даже особо не протестовала против такого «вступления в клуб»… Все свое свободное время девчонки посвящали выуживанию любой информации о Фире, и обсуждая ее. Боги, вот я так и знала, что раньше мне для полного счастья не хватало наслушаться обсуждений девочек о том: где, чего, и как у этого эльфа, а потом бояться от стыда поднять на него глаза. Со временем клуб перерос в оппозицию, которая устраивала всякие фокусы и розыгрыши, чтобы, как сказала Марина: «выставить нас в лучшем свете, а остальных – в худшем, перед любимым профессором».

Почти во всех этих розыгрышах требовалось мое участие, так как только я могла управлять стихией воздуха.

Самые безобидные из них были тонкие невидимые нити, натянутые перед предполагаемой жертвой, или скользящая дорожка, или воздушная стена. А самая жестокая, когда я сделала так, чтобы подробности свидания одной из ярых поклонниц Фира слышала вся Академия.

Девушка потом очень страдала, ее дразнили, обзывали и унижали. Вскоре, она просто ушла из Академии, так и не закончив обучения.

Мне было очень плохо от этого и стыдно за свой поступок. Я себя совсем не узнавала. Как, а самое главное, когда, я успела стать такой? Даже будучи на острове, и не раз подвергаясь нападкам со стороны остальных, я все же не переходила некую черту, и мои шутки, и даже та война с близнецами, никогда не носила такой характер. А сейчас я оказалась далеко за ней, и самое главное, я не знала, как тут оказалась, и что сделать, чтобы вернуться. Не раз я хотела бросить все, но боялась, что о моем участии станет известно Фиру, и он во мне разочаруется… И все повторялось по новой…

Фир, как-то, в первый же вечер после заседания этого клуба поклонниц, просек, что со мной что-то не так, и забеспокоился.

– Кьяра, ты себя хорошо чувствуешь?

– Да.

– А чего тогда румянец весь день?

– Наверно, щеки обветрились, когда бегала поутру.

Вроде поверил…

Ну да, поверил, всего на несколько минут.

– Кьяра, что случилось? Почему ты избегаешь смотреть на меня, и, вообще, стараешься подальше сесть?

– Ничего, Фир, тебе показалось.

– Кьяра, не зли меня…

– Нет, действительно, все в порядке.

– Значит, не скажешь?

Я помотала головой.

– Не о чем говорить, Фир.

– Раз не о чем, давай иди, садись рядом, и позволь мне самому узнать.

– Нет! – вскрикнула я и подальше отодвинулась от Фира.

– Кьяра, ну вот честно, может, хватит. Или говори, или я сам узнаю. А ты знаешь, что потом, возможно, будет болеть голова. Так что, признавайся.

Ну да, признавайся. Ну, вот как в таком можно признаться? Как можно рассказать о том, что девчонки обсуждали его… его всего… и, вообще, мне очень стыдно… ведь в половине обсуждаемых вопросов, я точно знала правильный ответ и еле сдерживалась от комментариев… а на остальные, меня так и подмывало поинтересоваться ответом у самого эльфа.

Не нужно этого Фиру знать, поэтому, я зажмурилась и еще, на всякий случай, закрыла ладонями рот. Мало ли чего взбредет в голову вредному эльфу. Его способ, опробованный на Марине, я прекрасно помнила.

– Кьяра, Кьяра, – весело проговорил Фир, приподняв меня за плечи на свой уровень. – Неужели ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня? – прошептал он.

А потом, мне резко дунули в нос. От неожиданности я открыла глаза, чего и добивался вредный эльф.

А вот его реакция меня удивила. Я думала, что он будет ругаться, шипеть, обижаться, ну, в крайнем случае, запретит мне общаться с девочками. Не угадала.

Фир смеялся, весело, от всей души.

– Ох, мышонок, не переживай так, все нормально. Я не сержусь и не обижаюсь. Даже если хочешь, отвечу на твои вопросы, – подмигнул он мне.

Вот тогда ему было все «нормально». Еще и шутил. Но тогда я была почти не при чем, а тут, теперь вот сама… Пф-ф-ф… теперь он точно будет зол и ругаться. Это совсем-совсем не «нормально», вообще, ненормально. И как я могла такое сотворить? Он же мне верил, а я так вот…

В общем, заснула я вся в слезах, и полностью себя во всем обвиняя…

Утром Фира в кровати не оказалось. Да и Река тоже не наблюдалось совсем. Сегодня все выглядело не так, как вчера, и я даже решила, что, может быть, Фир даже ничего не узнает. Ведь он давно не смотрел, что там у меня в голове творится. Стал больше доверять. Да-а-а….

В своей комнате я быстро привела себя в порядок, и пошла разыскивать Фира. Фир нашелся на кухне за столом. Он сидел, опустив голову на руки.

– Фир… – позвала я тихо.

Он даже не пошевелился.

– Фир, ты меня слышишь? – потрясла я его легонько за плечо.

– Да, Кьяра.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – такой ледяной голос.

– Ты на меня злишься за что-то?

– Нет. Я на себя злюсь, – все, также, не поднимая головы, ответил Фир.

– Фир?

– Кьяра, давай не сейчас? Давай позже поговорим.

Вот когда бы я его еще послушалась.

– Нет, Фир. Сейчас. Потом ты мне ничего не скажешь. Почему ты снял камень? Я тебя обидела чем-то? Почему? Ты же сам говорил: «никогда его не снимать». Как ты там оказался?

– Не сейчас, Кьяра. Уйди, пожалуйста.

– Фир,… но я…

– Я сказал – уйди!!! – вскакивая, крикнул он.

Наверно, если бы вчера все так не сложилось, и я не мучилась со своей совестью большую половину ночи, то не ушла. Ответила бы ему тоже криком, или настояла на своем. А вот сейчас, когда и так себя чувствовала перед ним виноватой, сейчас, когда я смотрела в его такие злые глаза, опять с вертикальным зрачком – сейчас я испугалась. Испугалась и убежала. Попыталась убежать. Я была уже в дверях, когда…

– О, боги, Кьяра… – в ту же секунду стол смело, а Фир припечатал меня к стене, нависая надо мной.

– Что ты от меня хочешь, девчонка? Что ты хочешь знать? Почему мне от тебя нет покоя! Все время везде: Кьяра! Кьяра! Кьяра!!! – все еще продолжал кричать на меня Фир. – Ты – мое безумие, Кьяра. Как только ты появилась в моей жизни, все стало крутиться вокруг тебя! Ты пошла на свидание – отлично! Все просто «отлично»! Я тоже живой, я тоже хочу жить! Шлюх я пошел снимать! Шлюх! И что в итоге… Ты меня вытащила из дерьма, в которое я вляпался! По глупости, Кьяра! В жизни не совершал такой глупости! И почему?!?! Почему!!! Опять ты! Везде ты!!! Я так устал от этого! Ты! Везде – ты! Я устал оглядываться! Устал ждать! Я хотел просто отдохнуть…Отдохнуть!!!.. Я так устал… – он меня приподнял и крепко обнял. Сейчас мы были почти одного роста. Сейчас, даже без его камня я чувствовала, что ему больно. Очень больно. Вот только понять до конца причину, так и не смогла. Было только ясно, что из-за меня. Но в то же время он меня так сжал, и уткнулся носом мне в шею, что я была не уверена. Он совсем все запутал у меня в голове. Совсем.

Мы так простояли какое-то время, потом он взял меня на руки и отнес обратно в спальню. Мы устроились как когда-то, не так давно, перед поступлением, после нашей ссоры. Он меня обнимал, как и тогда, а я все пыталась разобраться, что к чему. Его слова, его поведение.… Нет, мне не было страшно. Уже не было. Но было как-то больно и непонятно. Будто что-то тут недалеко есть, очень важное, а я этого не вижу, не понимаю, не могу помочь. Ему помочь.

Фир заговорил спустя минут двадцать, и так тихо, что, наверно, в других обстоятельствах я бы и не услышала его…

– Прости, Кьяра, что так вышло. Я не хотел… честно, не хотел… все так совпало, и я уже не смог сдерживаться. Прости… просто я так… – он тяжело вздохнул. – Поверь мне, я никак не ожидал проснуться в таком состоянии утром. И для меня самое ужасное, что ты меня таким видела. Я… я… – но так ничего и не сказал.

Я хотела развернуться и посмотреть на него, утешить как-то, но меня еще крепче Фир прижал к себе.

– Не нужно… давай просто обо всем забудем… пусть, все будет как раньше… спасибо, что вытащила меня, моя девочка…

– Как ты там… почему… почему они смогли… смогли, тебя… ты же… ты же самый лучший…

Фир хрипло рассмеялся.

– Я сам виноват… напился… впервые напился… оставил Река и Ветра, хотел развлечься… не хотел привлекать внимание… Снял камень. Стал уязвим. Хотел развлечься, а попал на каких-то мошенников. Две девки подмешали мне что-то в вино, а предупредить, было некому,… да и потом, позвать на помощь. Глупость сделал, и чуть не погиб,… но ничего, я там со всем еще разберусь… – и совсем тихо: – Спасибо тебе, мой мышонок… прости, что так сглупил…

Фир больше не сказал ни слова. Так и заснул. А мне его было жалко будить. Наверно, впервые за всю жизнь я поняла, что Фир не такой уж и несгибаемый, что у него могут быть тоже свои слабости, пусть весьма и странные, но они есть, и мне, наверно, придется как-то под них подстраиваться. Ведь то, что это все произошло по моей вине, это я поняла из его такой сбивчивой речи, а еще я поняла, что, наверно, не смогла бы жить, если бы с этим эльфом что-то произошло. Да и, вообще, пугало то, что он стал настолько мне близок. Нет, даже не так – он стал чем-то большим, наверно, частью меня. Может, это так подействовали камни на нас, но отказаться уже от этого я, наверно, никогда бы не смогла. Так приятно чувствовать его постоянную поддержку и незримое присутствие, знать, что он в любую минуту готов прийти ко мне на помощь.

В следующий раз, когда проснулась, был уже обед. И Фира, как и в прошлый раз, рядом не было. Да и, вообще, его не было в доме. На кухне был идеальный порядок, и ничего не напоминало о произошедшем накануне. На столе нашлась записка, и чуть остывший обед.

«Срочно вызвали к королю.

Буду очень занят. Камень одел. Не отвлекай, если ничего серьезного. Буду, где-то через месяц. Тут не задерживайся, и иди лучше в Академию. Мне так будет спокойней. Как смогу – свяжусь с тобой.

Люблю и крепко целую. Твой Фир»

Глава 14

Вот так вот! И ни слова о вчерашнем. И в этом весь Фир. Что ж, наверно, действительно так будет лучше.

Академия встретила меня тишиной. А вечером припрыгали девчонки, и все началось по новой. Вот только теперь им еще были интересны и подробности нашей с Риком встречи. Самое ужасное, что со всеми этими событиями с Фиром, я о Рике совсем и забыла, так что, когда меня о нем спросили, как-то даже растерялась. Конечно, подробности я им не рассказала, отделалась общими фразами, чем еще больше разожгла любопытство. Единственное, в чем призналась, что больше не буду с ним ходить гулять. Как-то он меня совершенно разочаровал тем, что смог бы пройти, да и прошел мимо, когда бандиты, по сути, избивали невиновного. Да еще и его отношение к эльфам, меня просто сбило с ног. А я ведь тоже, по словам Фира, полукровка, и во мне тоже есть эльфийская кровь. В общем, вскоре им надоело меня пытать, и они опять приступили к своей основной и самой любимой теме: Фир!!!

Сначала, не знаю уж, как и где узнали, они обсудили новое задание Фира. Надо же, его отправили с какой-то там спасательной миссией, к кому-то там. В общем, чего и как, я толком не поняла. Да и не сильно старалась. Но в итоге, если в нескольких словах: он, с еще двумя, куда-то едут, подбирают там кого-то еще, потом еще куда-то едут, и охраняют этого. Потом там этого «подобрыша» оставляют, и удостоверяются в том, что там этот кто-то хорошо устроился, и дальше могут возвращаться.

А потом девочки перешли к своей любимой части: обсуждение эльфа во всех подробностях…

О его «кубиках», руках, мускулах, волосах, и о его мужских качествах…

А у меня весь разговор стояло перед глазами: я сижу рядом с Фиром, он, то ли еще без сознания, то ли уже мази и снадобья подействовали, крепко спит. Весь перемазанный мазями, и даже местами в повязке. И я тихо, боясь лишний раз вздохнуть, отодвигаю все ниже и ниже край одеяла. Вот заканчивается повязка на ребрах. Не так давно я их перетягивала. Вот начинаются столь любимые Мариной кубики пресса.

Действительно, «кубики», если так подумать. Хотя, как иначе-то может быть, я, если честно, не представляла. У меня всегда, как пример, когда я росла, был только Фир. С ним я и плавала, и лазила по всем деревьям, и ходила в поход. Так что, все представление у меня о мужском теле только от него. Хоть мне и рассказывала что-то Луника, когда-то там, давно. Да и на острове мальчишки были, но мне никогда не интересно было их рассматривать. Да и тут бы, наверно, не хотелось, если бы не девочки.

Вот уже тонкая линия окончания загара очерчивает допустимую зону. За ней будет то, что всегда скрывалось. Решиться, или нет? Да… интересно же… выступающие, как и у меня, кости таза. Нет, не так. У меня все же больше, а тут, скорее скрываются в мышцах и слегка видны…еще чуть ниже, и вот то, что все девочки Академии, да и не только они, мечтают увидеть хоть одним глазком… э-э-э… ну и что тут такого… да, весьма непривычно, и совсем не так, как тогда ночью, когда я ворвалась… нет, я, конечно, все знала и понимала. Все же выросла в деревне. Вы найдите хоть одного ребенка, выросшего в деревне, и для кого бы что-то осталось тайной в этом плане. Но чтобы вот так, видеть близко и … в общем, как-то не по себе. Но, наверно, потому, что это был Фир, то и не было мне так страшно. Это же Фир… еще ниже… тонкая белая полоса пересекает левое бедро и уходит куда-то ниже. И когда это его так ранили, что даже шрам остался? Наверно, не так давно. Хотя нет, наверно, давно. Не разберешь все равно, ведь именно это место всегда скрывалось портками. Вот уже опять начинается золотистый загар. Вот и все. Окинув Фира напоследок еще раз взглядом – все же стоит признать, что он неимоверно красив. Как и все эльфы, наверно, нет, не так: он для меня всегда будет самым красивым, ведь это Фир…

Мои воспоминания прерывает смех девочек.

– Ха-ха-ха-ха, Кьяра, что это ты и где такого уже увидела, что наши разговоры заставили тебя так покраснеть? Или это Ри-и-ик… ай, да, парень, ай, да, молодец… достучался до нашей тихони и скромницы…ха-ха-ха-ха….

– Нет, нет, что вы… – начала я…

Но меня никто не слушал, и понеслись шутки и смех…

В свою комнату я сбежала почти сразу. Может быть, в другой раз, было бы все по-другому, а сейчас и тут, слишком много мыслей, слишком много эмоций, слишком много всего… нужно сначала разобраться самой во всем, а потом уж и со всеми.

Наверно, хорошо, что Фир уехал сейчас. Именно сейчас. Не знаю, как бы я ему в глаза смотрела после всего. Определенно, хорошо.

Пока приехал эльф, я и забыла обо всех своих переживаниях. Нет, наверно, сама бы не забыла, но нам надавали столько заданий, что думать о чем-то еще, помимо учебы, просто не было времени.

Как назло, когда у меня не было настроения общаться ни с кем, я вдруг всем была нужна, девочки меня буквально преследовали…

Единственное место, где мне удавалось прятаться – это был кабинет Фира. Он мне вроде бы дал разрешение на посещение его. Конечно, в первый раз было очень страшно к нему подходить, но потом я так привыкла, что почти жила в нем. Да и готовиться к урокам там было все же намного интереснее. Тихо, спокойно, никто не дергает, и самое главное, все книги, что нужны, находятся прямо под рукой. А еще, сидеть на месте Фира, было так приятно. Яблоки и шиповник. Самый лучший запах в мире.

Домой я без Фира так и не ходила, почему-то мне казалось, что без него, это неправильно.

Мы все ближе стали сближаться с Мариной и Ликой. Я пару раз ходила с ними гулять в город и таверны. В общем, мне понравилось, но порой они были очень назойливыми, вернее, Марина, и я пряталась только в кабинете Фира от их неуемной энергии…

Фир со мной связался всего два раза. Причем, оба раза его голос звучал очень устало и как-то совсем нерадостно. Я безумно за него волновалась, но он заверил меня, что все в порядке, и что скоро будет дома.

Я по нему очень сильно скучала, но все равно, ничего не могла поделать. Связываться с ним, и отвлекать по пустякам он мне запретил. Так что, я просто его ждала, и очень волновалась.

Фир появился неожиданно, и не через месяц как обещал, а всего через две с половиной недели.

Я уже легла спать, и даже Киша позвала, что-то мне в этот вечер было особенно не по себе и очень одиноко.

«Кьяра, Кьяра, ты спишь? Просыпайся! Кьяра, просыпайся, мышонок».

«Фир? Что случилось? Ты где?»

«Все нормально, я уже приехал в Академию. Подойди ко мне в комнату. Знаешь, где она?»

«Да».

«Вот и отлично. Давай, я тебя жду. Ох, чуть не забыл, оденься – на улице похолодало… уже не лето…»

«Иду!».

Я собралась и вылетела из комнаты за считанные минуты. Он вернулся! Ура! Ура! Ура! Он вернулся.…В комнату его я влетела без стука, и тут же попала в его объятия.

Моей радости не было предела, как же я все-таки соскучилась по своему вредному эльфу.

– Мышь, мышь, как же я соскучился по тебе. Девочка моя. Подросла.

– Не правда, Фир. Я уже не расту. Уже год как не расту.

– Не спорь, мне со стороны виднее…

– Ладно…

Когда я его сильнее обняла – он вдруг отстранился и зашипел.

– Аккуратне-е-ей…

– Что?

– Да, там чуточку во мнениях не сошлись. Ничего серьезного, но помощь мне твоя понадобится.

– Фи-и-ир-р-р…

– Ладно, даже не начинай, я прекрасно знаю, что ты захочешь сказать…

– А вот и не знаешь… я по тебе скучала, вредный эльф…

– Я тоже скучал, и пошли в ванную обработаешь рану,… а то магии нет почти совсем, и пока не могу залечить ее никак.

– Пошли.

Только в ванной, когда эльф разделся, и я увидела чуть выглядывающие, выпирающие косточки таза из под штанов. На меня нахлынули все воспоминания и переживания…

Я боялась теперь поднять на эльфа глаза. Ведь он посмотрит и все узнает. И я совсем не была уверена, что мне это просто так сойдет с рук, а не прилетит по попе…

Почти весь живот Фира пересекала довольно глубокая рана от меча, или еще чего режущего. Было видно, что ей не один день, и что она почти зажила, но все же она была, и ее нужно было обработать и перевязать.

Я, не поднимая глаз, взялась за дело.

Фир прилег на скамейке и закрыл глаза, позволяя мне с ним делать все, что нужно.

Через какое-то время он все же спросил:

– Кьяра, что случилось?

Ох-х-х, а я уже думала, что все нормально и он не заметит.

– Ничего, с чего ты взял, что что-то произошло?

– Не обманывай меня, мышонок, не научилась еще врать. Я чувствую, что с тобой что-то происходит. И не только из-за завязанных наглухо всех узелков в нитях связи, а и все твои движения, и действия выдают беспокойство. Ты боишься лишний раз ко мне прикоснуться, дотронуться. Вообще, посмотреть. Так что происходит, Кьяра? Давай так: ты сама все рассказываешь, я очень устал и мы друг другом остаемся довольны, – продолжал говорить эльф, не открывая даже глаз.

Ну да, сама, и такое рассказываю… Ну уж нет, ни за что. Я б, наверно, что-то и рассказала, но этот эльф же чувствует всю ложь…

– Ничего, Фир. Действительно, все нормально. Не стоит беспокоиться.

– А ты все же подумай над ответом, пока перевязываешь.

Я ничего не ответила, и что бы я сказала? Что мне стыдно, что я так поступила, так не честно, и так как-то низко, что боюсь, что он меня не простит, и не станет со мной, вообще, после этого общаться. Нет, нет, и нет. Нечего мне ему сказать.

Я смогла спокойно закончить перевязку, но вот отойти мне никто не дал. Фир схватил меня за руку. Сколько бы я не вырывалась и не пыталась отойти, все было безрезультатно. Меня держали, уверенно, крепко, и без шансов на спасение…

– Кьяра, последний шанс… – все так же, не открывая глаз и не шевелясь, ответил Фир.

– Фир…

– Кьяра, я же просил… вредная девчонка… ну ни стыда, ни совести, мучить бедного эльфа…

Он так и продолжал лежать, вот только стал притягивать меня все ближе и ближе. Вот я уже упираюсь свободной рукой слева от его головы. И наши глаза почти на одном уровне. Я точно знала, что он сейчас откроет свои, и все узнает, и увидит. Не хочу. Я со всей силы зажмурилась…

– Кья-я-яра-а-а, – так тихо и так нежно. – Кья-я-яра-а-а, – еще тише, едва различимо. – Девочка моя, ну посмотри на меня… – ласково, будто перышко…

Нет, нет, и нет…

В следующую секунду Фир так же нежно и едва ощутимо, подул мне в ухо, отчего меня будто молния ударила. Я дернулась и попыталась отскочить от него. Конечно, про то, что стоит держать закрытыми глаза, я совсем забыла…

Узнал. Все узнал. Даже подробности свидания с Риком не постеснялся посмотреть…

А потом вдруг начал смеяться… так весело, и так счастливо…

А я… а я не могла тут больше оставаться… Он все же отпустил мою руку, и я рванула со всей силы к выходу. Подальше от его веселья… подальше, чтобы не было так больно от его смеха…

Мой маневр не остался незамеченным.

– Ну, уж нет! – не успела я открыть широко дверь, как она захлопнулась прямо перед моим носом, и я ткнулась туда, именно им и еще лбом хорошо так догнала. Наверняка, шишка на память останется. Хотя, наверно, так мне и надо. А Фир еще и сзади придавил, чтобы не вырвалась уж точно.

– Прости, не рассчитал… Ну, знаешь ли… это кому еще обижаться тут стоит…не ожидал я от тебя такого, мышонок… не ожи-и-ида-аа-л… но ты бы сказала, что интересно, я бы тебе сам все показал и рассказал… узнала бы все в лучшем виде… – его голос чуть заметно изменился, стал каким-то совсем незнакомым, завораживающим.

– Фи-и-р-р-р, – как-то жалобно вышло у меня совсем.

Постояв какое-то время так, Фир как-то тяжело вздохнул и отступил назад. Давая мне шанс развернуться, да и, вообще, отойти от двери.

– Иди, замажу шишку и нос. Все же не рассчитал. Прости.

Он меня посадил в одно из кресел, а сам скрылся в ванной. Не прошло и минуты, как он вернулся с мазью, и даже надел рубашку.

Все время, пока он мазал шишку и нос, я так и не подняла на него глаза. Было ужасно стыдно и неудобно. Я понимаю, что виновата. Что он в своем праве наказать.

В конце, когда он со всем закончил, поднял мою голову и заставил смотреть в глаза.

– Я не сержусь, Кьяра. Совсем. Конечно, как-то непривычно и неправильно. Но я в чём-то и сам виноват. Виноват в том, что произошло… Да и, вообще, я-то тебя тоже голышкой видел, да и не раз. Конечно, давно это было, так что почти все честно. Наверно. Предлагаю все это забыть и оставить в прошлом. Не хочется из-за какой-то глупости рушить то, что у нас есть сейчас. Так что, все нормально. Договорились?

– Да.

– Вот и отлично, я тебе тут постелю, на диване. Все же поздно уже возвращаться. Пока дойдешь, пока то, да се, то и вставать нужно будет. Все, иди в ванну. Я постелю.

Когда я вышла, то все уже было готово, а Фир спал у себя в спальне.

Ну, вот что ему «нормально»? Ничего «нормального» не вижу. Мне стыдно и неудобно перед ним. В общем, с того раза все общение с эльфом я постаралась свести к минимуму, отговариваясь домашними заданиями, Мариной, жуткой усталостью или походами в библиотеку.

Фир очень злился, при каждом удобном случае старался меня разговорить, и по-прежнему являлся ко мне в комнату по вечерам. Я пробовала не появляться в комнате, приходить с кем-то, ничего не помогало, эльф все равно меня дожидался. Таких, как раньше, отношений у нас больше не было. Мы садились, пили чай с принесенными Фиром сладостями, и он уходил. Разговора у нас ни разу не получилось, а еще, пропала та легкость в общении. В голову он мне больше ни разу не лез. Возможно, если бы он тогда не настоял, то все прошло само собой, все мое смущение и стыд за то, что я увидела, и потом наслушалась. А вот сейчас, я никак не могла забыть, ведь он тоже знал, и даже знал все мои мысли, и стоило мне его только увидеть – все произошедшее всплывало вновь и вновь, только усиливая мое смущение и стыд перед ним. Да и подпольная деятельность клуба, набравшая в отсутствии эльфа небывалые обороты, не внушала уверенности…

Так продолжалось почти две недели, а потом я вдруг поняла, что таким поведением делаю очень больно ему. Ведь он совсем не виноват в моих поступках, мыслях и заморочках. Наоборот, он все простил и очень старается себя вести, как ни в чем не бывало, а я его обижаю, и, похоже, он уже сам не рад, что тогда залез в мою голову, и все узнал. А еще, я вдруг подумала: ведь ему вскоре надоест, и он больше не захочет со мной общаться, и я останусь одна…

Захотелось извиниться и обнять его, вот прямо сейчас, ну и что, что уже ночь и, наверно, он лег уже спать. Думаю, он будет рад меня видеть все равно. По крайней мере, я очень надеюсь, что все еще будет рад видеть. Это же Фир, он всегда рад мне.

До комнаты Фира мне пришлось красться и пробираться. Как оказалось – это у нас в общаге в это время почти все спят, а вот у преподавателей мало кто. Пару раз я даже чуть не столкнулась с ректором и Филоной. В последний момент успела увернуться.

Где находятся комнаты Фира, я знала. Уже побывала, да и не раз. Чего стоит один только прошлый мой визит.

В своем допуске сюда я была не уверена, поэтому попросила:

«Фир, открой дверь».

«Кьяра? Ты где?»

«У тебя под дверью, в общаге».

Не прошло и минуты, как передо мной предстал встрепанный и взлохмаченный Фир. Он явно уже спал. Да и одевался, похоже, на ходу: не застегнутые штаны и накинутая рубашка, а еще он был босиком.

– Что случилось, Кьяра? Тебя кто-то обидел? Что произошло?

– Ничего… – вся моя смелость и решение извиниться, вдруг начала пропадать-… просто я… я… я-я-я… – тяжело вздохнув, я все же решилась. – Прости меня, Фир, я была очень неправа, избегая тебя и, вообще,… прости, пожалуйста…

– Кьяа-а-ара, – улыбнулся он мне, – все нормально, иди сюда.

Фир меня крепко-крепко обнял.

– И ты тоже меня извини. Не нужно было мне тогда читать тебя. Пусть бы был у тебя секрет. Вполне нормальный девчачий секрет. Я уже сам был не рад. Ты меня простишь?

– Я и не обижаюсь, ведь это я…

– Не нужно, давай все оставим как есть. Только больше так не делай, да и не отгораживайся, не избегай меня, пожалуйста.

– Не буду.

Спать я в тот вечер осталась у Фира. Идти обратно он мне запретил, сказал, что нечего мне шастать по Академии ночами, а ему лень одеваться и меня провожать…

С девочками я решила больше не общаться, мало ли чего у них еще услышу или на какие подвиги они меня еще толкнут. Совсем, конечно, это сделать не удалось, но вот от встреч с обсуждением эльфа, я отказалась наотрез. Сначала они возмущались, а потом привыкли. Мы стали встречаться только в столовой, да по учебе. Вот только с розыгрышами так просто не вышло попрощаться. И я по-прежнему продолжала быть главным исполнителем всех их идей. Хорошо хоть никак нельзя было определить, кто такое творит в Академии. Вскоре ко мне присоединилась и Лика.

Сказала, что по ее мнению как-то неправильно все это, и ладно, пока я там была, то и она ходила за компанию, а вот теперь она не видит смысла.

Постепенно мы с Ликой стали обедать отдельно от девочек, а потом, вообще, присоединились к Нирою и Киксу. Мне очень нравилось с ними общаться.

Не зря я опасалась основ выживания.

С математикой и историей все было очень понятно и легко. Стихийная, бытовая, боевая, и ментальная магия, тоже все предельно ясно, хоть и сложно. Некромантия вызывала только брезгливость, хоть я и понимала, что от этого никуда не деться, и это тоже является частью жизни, хоть и противно…

На стратегии нас учили правильно и быстро принимать решения, от которых, возможно, зависела бы наша жизнь, и, вообще, туда же еще включили и логику с психологией разных рас.

Основы помощи я считала очень полезными, и была уже в какой-то степени знакома с ними, все-таки жизнь с бабушкой многому меня научила.

Но вот основы выживания, были действительно уроками «выживания».

Частенько после них адепты отправляются в лазарет. И вел их, именно тот дяденька, который скривился, увидев меня на вступительных испытаниях. Все оказалось довольно просто: он не любит девочек, нет, вообще, он, наверно, их любит, но вот в Академии, и тем более на боевом факультете он считал, что им делать нечего. Поэтому именно девочкам больше всего от него и доставалось во время занятий. А занятия, скажу вам, действительно были еще те, нам рассказывали о различных опасностях, которые мы можем встретить в мире. Начиная от ядовитых растений и заканчивая природными явлениями. Причем, он не просто рассказывал – он демонстрировал их, как вы и догадались, в основном на мне, как самой одаренной природой…

В итоге, три раза в неделю я обязательно попадала в лазарет, где меня и лечили. Часто, после такого лечения, меня долечивал еще и Фир…

Глава 15

Три месяца спустя, мы уже втянулись в учебу. Полоса препятствий не вызывала уже такого ужаса, основы выживания и походы в лазарет стали обыденностью, а после некромантии, мне даже иногда удавалось что-нибудь съесть. В свободное время появились силы даже куда-то сходить помимо: покушать, в библиотеку и спать.

Нами с Ликой было решено идти в субботу в город, за покупками, а воскресенье посвятить своим родным.

Запасы у нас подходили к концу, да и, вообще, прогуляться хотелось. Плюс ко всему, у Фира через полтора месяца день рождения. Нужно ему подарок купить.

Идея для подарка у меня возникла довольно давно. Вернее, почти с самого начала создания группы поклонников Фира. Лика где-то нашла книгу об эльфах, и все читали ее вслух, сразу и обсуждая. Так вот там я и услышала ту интересную идею. Эльфы раньше часто своим любимым детям и родственникам дарили что-то, сплетенное самостоятельно: шнурок для волос, пояс, браслет, мешочки для денег, сумки. Да что угодно, у кого, на что хватало фантазии и умения. Получить такой подарок – считалось наивысшим благом и признанием в семье. Вроде как они так выражали свою признательность и любовь. Вкладывая в изделие кусочек своей магии, любви и сердца…

Умения у меня были не особо. Поэтому я решила покуситься на шнурок для волос или браслет – в процессе решится. Найти книги в библиотеке, как такое сотворить, оказалось проще простого, дело оставалось за малым: найти материал. А вот с этим и появились проблемы. Никуда-то мы пока что не ходили…

В субботу мы с Ликой вышли пораньше, чтобы успеть перед прогулкой, заскочить к родственникам, я, конечно, ни к каким родственникам не шла, а вот пройтись по лавкам, чтобы никто не видел моих покупок, это да, стоило. Встретиться договорились с Ликой возле «Кафе сластей» через два часа.

Нужные для такого дела нитки я видела в одном из магазинов, куда меня затащил перед началом учебы Фир.

Цвета я подобрала заранее еще в библиотеке. Цвета любви, дружбы и семьи. Ну и пусть будет яркий. Фир для меня, именно все это: любовь, дружба и семья. Что-то одно из этого я выбрать не могла, ведь если выбрать одно, то получится, что остальные не так важны, а это неправильно.

Через час я уже все купила и подходила к кафе. Как не удивительно, Лика тоже там уже была. Мы съели по вкусному пирожному и отправились покорять город.

Оказывается, ходить за покупками с Ликой – это не то, что ходить с Фиром. Так весело мне еще ни разу не было, я даже не заметила, как пролетело время, и как накупила кучу мелочей, без которых, казалось, не прожить, и на которые в другом случае я бы не обратила даже внимания.

Сама Лика получала не меньшее удовольствие от нашей прогулки, все время смеялась и шутила. Уже возвращаясь в Академию, мы встретили Нироя и Кикса, они предложили сходить покушать что-нибудь вкусного. Конечно, мы согласились, да и как не согласиться, когда я видела, какими глазами смотрел на Лику Нирой, да и у Лики «Фироболезнь», похоже, проходила и она стала посматривать в сторону Нироя.

Когда мы уже собирались уходить в харчевню, зашли Марина с девочками и веселье пошло по новой…

Уже почти час я пытаюсь понять, куда же мне идти. На улице давно уже темно, холодно. А все так хорошо начиналось.

Мы посидели, поели, даже выпили вина. Помня о прошлом случае, я ограничилась одним стаканом, это, казалось, не так много. Хоть сейчас я понимала, что не так уж и мало. А потом, мы засобирались по домам. Вернее, кто в Академию, кто домой. Нирой сразу же пошел провожать Лику. С Фиром мы договорились, что он меня будет ждать дома. И вот мы шли как раз к Академии, когда мне что-то показалось в кустах. Вроде всего на чуточку отвлекалась, а девочки с Киксом успели уйти далеко вперед. Я их попыталась догнать и, наверно, не туда свернула. А еще, мне с каждой минутой становилось все хуже и хуже, хотя, как посмотреть на это хуже. Да, соображать я стала действительно не очень хорошо, прямо скажем, очень плохо, а вот легкость в теле мне очень нравилась…

«Кьяра, ты где?»

«Иду».

«Где?»

«На улице».

«Кьяр-р-ра, где?»

«Я не знаю».

«Почему? Как?»

«Я потерялась».

«Кьяра, как… Ладно, потом поговорим, что ты видишь вокруг?»

«Дома, кустики… О-о-о, небо еще есть».

«Кья-я-яр-р-ра… ладно, стой там, я скоро буду. Попробуй только шаг сделать – неделю сидеть не сможешь. И позови Киша».

«Киша? Зачем? Не нужно Киша, все и так хорошо…»

«Кья-яр-р-ра, будь там, я скоро приду».

Когда появился Фир, мир вокруг меня крутился с бешеной скоростью. То и дело мелькал Киш, на кого-то напрыгивающий, какие-то ужасные скалящиеся рожи, и зеленые в фиолетовую точечку птички и зверюшки.

– Ой, какой ты смешно-о-ой, Фи-и-и-ир… Я так тебя лю-ю-ю-юблю-ю-ю-ю… На ручки? …

– Кьяра, и где ты так умудрилась, – устало произнес он. – Конечно, на ручки, мое солнышко, как же по-другому то.

А потом мелькали картинки.

Фир несет меня на руках и поет какую-то песенку…

Фир аккуратно меня раздевает, а рука почему-то никак не хочет вылезать из рукава рубашки…

Фир зовет меня…

Фир громко ругается…

Мы сидим в бассейне, и Фир что-то надо мной говорит, его слова такие громкие и отдаются болью в голове…

А потом мне снился сон: Рек и Киш пили чай с пирожными, Нирой и Кикс превращались в свет, а большой кусок сыра грозился меня съесть…

Когда я проснулась, болела не только голова, а и все тело, будто я целый день вчера бежала полосу препятствий, раз за разом.

Фир нашелся сидящим рядом, он и сам выглядел не лучше, чем я себя чувствовала.

– Фир? – прохрипела я.

– Привет, мышонок, как ты?

Я только скривилась, говорить сил не было совсем.

– Ясно, но ничего, ты еще легко отделалась. После ягод карнипа, обычно не выживают. Тебе очень повезло, что я оказался рядом. Ладно, раз ты уже очнулась – сейчас проглотишь вот это, и вот это. Оно ужасно горькое, но тебе нужно, иначе весь мой труд уйдет демону под хвост. Только все по-честному, Кьяра, до последней капли, от этого сейчас зависит твоя жизнь. Ты поняла?

Я кивнула.

– Вот и отлично, давай, начинай, я жду!

Я справилась, но это было ужасно трудно, более мерзкой вещи я еще в своей жизни ни разу не пробовала.

– Вот и хорошо, вот и молодец, – улыбнулся мне, одобряюще эльф. – Ты сейчас отдохни, а я в душ, приведу себя в порядок, потом я приду и мы займемся тобой, заодно поговорим. Все-таки сегодня воскресенье уже, и максимум через четыре часа ты должна быть в Академии. Тебе сейчас должно стать намного лучше, так что, отдыхай пока.

Я уснула. В этот раз мне ничего не снилось, и это было так хорошо.

Разбудил меня Фир. Я себя действительно чувствовала намного лучше. Из всех неприятных ощущений осталась только слабость, как если бы я болела неделю, но с этим можно жить, к этому я привыкла.

Фир помог мне добраться до ванной, раздеться и вымыть голову. Полностью помыться он мне не дал. Сказал, что я сейчас не в том состоянии, и у нас не так уж много времени на все про все. Действительно, помыться я могу и завтра.

А когда я кушала уже после всех мучений, Фир расспросил меня, что же все-таки случилось, и где я смогла достать ягоды карнипа. Оказалось, что эти самые ягоды в малых дозах вызывают чувство эйфории и полета, а в больших – приводят к смерти. Я честно рассказала Фиру обо всем, что со мной вчера происходило, заменив только нитки на цветные ленточки для волос.

Где и как я наткнулась на эти ягоды, мы так и не разобрались. Хотя Фир и подозревал кого-то из моих «друзей»…

В голову ко мне, эльф, как и обещал, не полез, хоть я и видела, что ему очень хотелось.

Ночь Фир провел у меня в комнате, боясь, как бы мне не стало хуже, а я потом еще почти неделю ходила шатаясь, и чувствовала небывалую слабость.

А еще, не знаю, что уж там сотворил вредный эльф с преподавателем основ выживания, но всю эту неделю именно он его заменял. Восторгу девочек не было предела, особенно после того, как основной упор в обучении он сделал на мальчиков. Тут же были выдвинуть теории, о его тайной влюбленности в Марину, и уже они «смаковались» со всех сторон…

Плести у меня, особо не выходило, хоть я и старалась. В итоге, я решила остановиться на браслете, там вроде легче, да и намного меньше работы. Ну, что я могу сказать… не знаю, что там вкладывали эльфы в свои изделия плетя их, у меня, наверно, вышло вложить только свои нервы и злость на непослушные нитки и отсутствие терпения.… Только пятый браслет у меня получился таким, что не стыдно подарить его Фиру. И только седьмой не вызывал отторжения в сердце, когда я его брала в руки. Этот точно плела с любовью и даже возможно, что-то туда удалось вложить, как и рассказывалось в книжке. По крайней мере, когда я брала его в руки, то становилось тепло и весело на душе.

Неудачные образцы я, как и учил меня эльф, сожгла.

Подарок был готов, осталось только дождаться дня рождения Фира и вручить ему. Для меня почему-то, это всегда было самым сложным. Мне хотелось дарить сразу и много-много раз, потом еще чего-нибудь…

После того вечера, Нирой и Лика стали встречаться. Теперь все разговоры Лики были только о том, какой Нирой хороший, как она в него влюблена, как он знакомился с ее родителями, и как они поедут знакомиться с его родственниками. Я была очень рада, что так все вышло с подругой, ведь ее увлечение Фиром ни к чему бы не привело, я-то уж знаю точно, ведь он от меня не скрывал своего отношения ко всем этим девушкам.

Глава 16

Через две недели после происшествия с ягодами, ко мне подошла Марина. Последнее время у нас с ней отношения не заладились. Она на меня частенько обижалась, что я почти перестала принимать участие в ее розыгрышах, и обвиняла меня в том, что специально не хочу ей помогать в завоевании профессора. Я честно пыталась ей объяснить, что это ничего не даст, но она меня не слушала, только сильнее обижалась. В итоге я соглашалась принимать участие в ее розыгрышах, только не во всех. Я больше не хотела повторения истории с Бекирой, поэтому ограничивалась воздушными стенами, нитями, и скользящими дорожками.

Я уже заранее напрягалась, ожидая от Марины очередной «супер-идеи по завоеванию профессора», но в этот раз, все оказалось намного проще и в то же время сложнее. Марина пригласила меня на свой день рождения, на эти выходные. «Только девочки» – поход в паб «Докиримас». Как бы мне не хотелось, но пришлось соглашаться. Даже с ее дополнительным условием: в субботу мы все пойдем на рынок, и Марина поможет нам купить вещи, такие, в каких у нее дома ходили. Она сказала, что очень скучает по дому и родным, и так она сможет почувствовать себя лучше. Это и будет от нас ей подарок.

Мода Марининого мира была довольно странной, но никто не осмелился возражать. Все-таки мы все пообещали, да и хотели сделать ей приятное.

Самое странное в этом оказалось, что лицо нужно подкрасить. Глаза, губы. Я себя чувствовала очень неуверенно во всем этом, все время очень хотелось почесать, потереть, да просто пойти умыться. Судя по взглядам остальных, не мне одной. Да и, вообще, смотрелись, на мой взгляд, мы довольно странно.

Но Марина была счастлива, впервые почти с поступления в Академию она открыто улыбалась нам, и даже смеялась над, в большинстве случаев, только ей одной понятными шутками. А еще она нас убеждала, что нам очень идет, и мы очень красивые, и что у нее дома все парни были бы наши. И мы поверили, поверили просто потому, чтобы ее не огорчать.

Уже когда мы ушли от Марины, Лика по секрету мне сообщила, что о пабе «Докиримас» лучше никому не знать.

– Кьяра, ты куда собралась в таком виде?

– Да мы с Мариной и девочками собрались устроить посиделки и чуть погулять.

– Не ври мне.

– Я не вру.

– Кьяра, хватит, я не шучу, не зли меня!

– Фир, я не понимаю, о чем ты говоришь?

– Кьяра!!! Я прекрасно знаю, куда вы собрались, но хотелось бы услышать это от тебя.

Мы, какое-то время, молча смотрели друг на друга. Его злость и уверенность в своих словах, то и дело прорывались по нашей связи, ломая мою уверенность в правильности происходящего. Фир был абсолютно уверен в своей правоте, и это заставляло меня сомневаться. Наконец, я сдалась:

– Ладно, я иду в паб.

– Кьяра, это не тот ответ, на который я рассчитывал.

– Фир, ну что не так? Я с Мариной и девочками иду в паб «Докиримас». Там вроде какое-то шоу планируется, и Марина достала нам пригласительные, а еще у нее день рождения, и мы идем отмечать.

– Ты не пойдешь.

– Но почему?

– Что значит «почему»? Ты на себя в зеркало смотрела? Где ты такую одежду взяла? В борделе одолжила, или бегала в балаган к «девочкам»? И что это за краска на лице? И самое последнее, я считаю, что приличной девушке в таком месте как «Докиримас» делать совершенно нечего. Особенно тебе, Кьярусь. Поверь мне.

– Фир… – у меня пропали все слова. Я очень обиделась. Я ведь старалась. Красилась так, как меня научила Марина, и еще платье мы с ней искали очень долго на мою тощую фигуру, да и самое главное, мне самой не очень хотелось идти. Но очень хотелось сделать что-то хорошее для Марины, ведь ей и так не просто вдали ото всех своих родных. Да и еще эта ее влюбленность в Фира. Ведь я не раз видела, как она страдает и плачет. А Фир так вот! Даже не дал объяснить ничего. Даже если что-то было и не так, все равно мог бы и поддержать, сказать как-то тактичнее, а он так вот ответил мне. Да еще и запретил, не просто сказал: «лучше не нужно, Кьяра», а именно запретил, еще и сравнил с продажными девочками. Ну как он может вот так? Может, Марина и права была, когда рассказывала о своих родственниках, может, и Фир меня совсем не любит больше, и я ему стала в тягость, может, он специально все делает, чтобы мне было плохо, и я не могла развлекаться. Неужели все действительно так? А его злость? Она просто сметает. Я ничего такого не делала, чтобы так на меня злиться. Зачем он так со мной? Ведь прекрасно знает, как его чувства бьют по мне. Неужели он специально позволяет мне прочувствовать все свои эмоции. Неужели Марина была права – все взрослые другие, им не дано понять? Если нет, то почему же он так поступает, он же мой друг, даже ближе – он моя семья, дороже его у меня никого нет, а он вот так вот со мной говорит и убивает своими чувствами? Стало очень обидно и больно.

– Не расстраивайся, Кьяра, давай пойдем с тобой вместе куда-нибудь в другое место, или поиграем в шахматы с мышатами, что ты мне тогда подарила. Ведь мы с тех пор так и не играли с мышатами.

Я решила попытаться еще раз его уговорить, попытаться объяснить. Ведь это же – Фир. Он всегда на моей стороне был.

– Фир, пойми, я хочу пойти…

– Нет.

– Но почему? Ты ведь ничего не знаешь…

– Нечего тебе там делать, и нечего мне знать…

– Но, Фир, меня будут ждать там.

– Кто?

– Марина и девочки!

– Нет.

– Фир, но ты не понимаешь…

– Нет, Кьяра…

– Но почему, нет?

– Кьяра, поверь, тебе там делать нечего, тем более в таком виде.

– Но, Фир…

– Нет, Кьяра, и не проси, ты мне потом еще спасибо скажешь.

Он опять начал. Волны злости, раздражения, а еще появилась брезгливость какая-то. Сколько можно? Почему он опять так поступает, почему стал так относиться ко мне, ведь раньше он мне ничего не запрещал и позволял принимать свои решения, а сейчас его будто подменили. Он больше совсем не похож на моего эльфа, с которым мы облазили все деревья в лесу. Он все мне запрещает! Надоело! Сколько можно, я уже не ребенок и могу делать что хочу.

– Не скажу, Фир, пойми, я уже взрослая, я хочу туда пойти.

– Нет, я тебе не разрешаю.

– Я все равно пойду!

– Нет.

– Пойду!!! – прокричала я срываясь…

Я не заметила, как моя магия мне помогла, и в следующую секунду, Фира отбросило небольшим смерчем к стене. Он сильно ударился и сполз на пол.

Он так и остался сидеть на полу, даже не пытаясь подняться, и смотрел куда-то в сторону. А внутри все замерло. Никаких чувств больше от Фира не приходило…

В комнате стало вдруг очень тихо. Будто все звуки исчезли, и мы остались совсем одни во всех мирах.

Я никак не могла отвести глаза от НЕГО. Я не могла поверить в то, что произошло. А потом, вдруг я увидела, как маленькая струйка крови стекает из-под волос с виска, на скулу и дальше на шею за воротник его рубахи.

– Фир…

Шаг.

– Фи-ир…

Еще шаг.

– О, боги, Фир, прости…

Уже возле него, на коленях:

– Прости меня, прости!! – уже плача кинулась я к нему, обнимая и помогая подняться. – Прости, пожалуйста, я не знаю, как так вышло. Я не хочу так, прости, прости, Фир!! Ну чего ты молчишь, Фир, прости, прости меня… я не хотела…

Фир молча поднялся, а потом выдрал свою руку из моих и чуть шатаясь, направился на кухню.

– Фир… Я ведь не хотела, – шепотом сказала я, в уже исчезающую в дверях кухни спину, но так и не двинулась с места за ним.

Он так ничего и не сказал. Просто ушел. Он меня совсем не слышал и вряд ли простит. Ведь это – Фир. Вернее, для меня теперь, как и для всех – профессор Фирантеринель. Говорить ему «Фир», я уже теперь не имею права, после того, что натворила…

Сил двигаться не было совсем. А надо бы. Теперь я тут никто. Нужно уходить, возвращаться в Академию. Фир не потерпит в своем доме чужака, и тем более угрозу. Спасибо, хоть не убил сразу. А мог. Вполне мог. Я теперь для него чужая и тем более после того, как ударила магией – стала угрозой. Хотя, что там я ему, лишь пальцем пошевелить и меня размажет по стене тонким слоем.

Уйти я не успела. Фир вернулся в комнату. У него в руке было две бутылки вина. Настоящего, эльфийского. Такого, как мы тогда пили с мальчишками и Мариной. Он подошел ко мне и схватил за руку повыше локтя.

– Пошли, – хрипло сказал он. – Раз тебе так хочется, то лучше я сам тебя напою и изнасилую, чем потом буду искать по подворотням твое тело, проводить обряды удержания души, а потом ночь сидеть и приводить в сознание, вливая свою магию по глотку…

Он тянул не упирающуюся меня к себе в спальню.

В комнате он толкнул меня на кровать, и поставил рядом две бутылки.

– Пей, – приказал он.

Я только опустила ниже голову.

– Я сказал: пей!! – крикнул он.

Я, дрожащей рукой взяла одну из бутылок и сделала несколько глотков. Насколько мне в прошлый раз показалось вкусным это вино, настолько сейчас мне было его противно пить. Слишком сладко, слишком приторно, все слишком.

Я отстранила от себя бутылку, но Фир подлетел ко мне и начал мне насильно вливать это вино. Не обращая внимания на то, что я не успеваю глотать, и вино льется по подбородку и шее на платье.

– Нет уж, дорогая моя, ты все выпьешь. Как же без этого-то! Пей, я сказал! Пей! Ведь ради дешевого вина и каких-то мужиков ты применила против меня свою магию! А тут заметь: дорогое эльфийское вместо дешевого пойла, да еще и эльф, вместо грязного мужика в придачу. Не всем так везет. Пей, я сказал. Пе-е-ей!!! – прокричал он.

Я сидела, плакала и давилась насильно вливаемым Фиром в меня вином. Как бы я ни хотела, но отстранить бутылку от себя не удавалось. Он сильнее, он в своем праве наказать. В какой-то момент мои глаза встретились с его.

Секунда. И бутылка, одна, а потом и вторая, летят в стену и разлетаются на маленькие кусочки, оставляя на стене и ковре ярко-красные пятна, а эльф выбегает из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Я лежала на кровати, поджав под себя ноги. Я не знаю, сколько времени прошло после ухода Фира. Сначала я, какое-то время, горько плакала. Мне было жалко и себя и Фира, а еще мне было очень стыдно. За свое поведение перед ним. Да и, вообще. Я не понимала, что в последнее время на меня нашло, ведь это – Фир, он меня любит, всегда любил и поддерживал, почему вдруг я решила, что он против меня, он столько для меня делал и делает, а я? Только и приношу ему какие-то проблемы и неприятности. Я уже не понимала, почему мне так хотелось идти в этот паб, зачем, вообще, туда идти нужно было. Неужели Марина без меня не справится, не такие мы уж и подруги, чтобы из-за нее нужно было ругаться с единственным родным для меня существом. Как я, вообще, могла испортить с ним отношения, зачем мне этот паб был нужен, почему я не послушалась Фира, неужели мне было бы так плохо провести вечер с Фиром, без этого дурацкого паба?

Потом, пришли безразличие и усталость. Мне стало уже все равно, и на Фира, и на паб, и на Марину с ребятами. Мне было все безразлично. Хотелось только одного: лечь и не вставать, а еще лучше, умереть.

А потом пришел сон. Без сновидений. Сколько я проспала, я не знаю. Когда я открыла глаза, за окном была уже ночь. Голова была пустой, тяжелой и болела.

Я кое-как сползла с кровати и пошла на выход. Под ногами пару раз хрустнули осколки бутылок. Нужно было уходить из этого дома. Я была уверена, что Фир меня не простит. Такое не прощают даже семье, а кто я для него – приблуда, которую он пожалел. Что ж, пусть будет так. Я сама все разрушила. Сама виновата, что лишилась того единственного существа, для которого была еще важна. Но сначала нужно поговорить с Фиром, извиниться. Знаю, что не простит, но я обязана, так воспитали… так нужно и сделать… да и вернуть ему подарки, наверно…

Я решила, что верну все подарки. Вот только Демона и Киша не смогу отдать. Они стали частью меня. У них уже давно кусочек моей души, а у меня их. Мы единое целое, и отдать я их никак уже никогда не смогу, как бы не хотела, или Фир не требовал.

Фир нашелся в библиотеке. Он сидел в своем любимом кресле. В руках его была прозрачная белая бутылка и, судя по запаху, там было что-то гномье, а значит, очень крепкое.

– Фир, я пришла еще раз извиниться…. Я действительно не хотела, чтобы так получилось,… а еще сказать… что вполне тебя понимаю… что ты теперь не хочешь со мной общаться… Я действительно, понимаю… мне очень жаль,… а еще, вот, – я сняла и положила на стол рядом с ним все его подарки. – Тут почти все. Демона и Киша, прости, я не смогу тебе вернуть… Не смогу… прости… сам понимаешь… В общем, прости, я пойду… Я тебя больше не побеспокою…

Я развернулась уже уходить, когда услышала тихий голос эльфа.

– В жизни я встречал разную боль… разные чувства… отношение… За что-то мог простить, за что-то нет… За многое я убивал… Но только теперь я понял, что больнее всего может сделать тот, кого ты больше всего любишь.

– Прости…

– Тебе, мышонок, я всегда прощу все, что угодно… даже свою смерть,… но только тебе… Единственное, что не смогу простить – если ты уйдешь… Так что забирай обратно все свои подарки, и не обижай меня больше таким. Дарил я в своей жизни подарки не часто, и каждый, поверь, не стоит того, чтобы с ним так обращались, и тем более возвращали. Такими подарками не раскидываются, и я тебе уже говорил, и не раз – никогда их не снимать, – сказал, как-то уж совсем устало Фир.

На меня вдруг нахлынуло такое облегчение. Он меня простил. Он меня не прогоняет. Я осторожно подошла к нему, все еще боясь поверить в такое счастье. А Фир, вдруг схватил меня за руку и дернул на себя. В следующую минуту, я уже сидела и плакала у него на руках, а он привычно меня обнимал и успокаивал. Гладил по спине, голове, целовал в висок.

– Ну все, все, моя девочка, успокойся, все хорошо, все уже прошло. Я тебя люблю, все будет хорошо. Я на тебя совсем не сержусь и не обижаюсь. Бывает, со всеми бывает. Ты еще не можешь полностью контролировать свою магию. Ну все… ну перестань, мой мышонок. Ну, давай вытри слезки.

От Фира пахло так необычно. Мед с мятой и кориандром. Может, потому, что он пил?

– Ты пил?

– Да.

– Вкусно?

– Нет.

– Зачем тогда пил?

– Мне было плохо, очень плохо. Я думал, что так станет легче.

– Стало?

– Нет… только хуже, – еще крепче обнял он меня.

– Прости меня, Фир.

– И ты меня, Кьяра,… прости… – у меня покраснели даже уши. От того, что вспомнила, что тогда сказал Фир и что собирался делать.

– Я, вообще, не хотела… ну, то, что ты говорил… меня просто пригласила Марина на день рождения, и в качестве подарка попросила одеться всех нас так, как ходят у нее дома…. Я… прости, Фир…

– Ох, мышонок, мышонок. Чего же ты ко мне не пришла и не сказала, почему я об этом узнал только от своего помощника? И все выглядело иначе, чем с твоих слов. Мы же с тобой друзья были, и всегда будем. Давай так – если тебе вдруг кто предложит куда сходить, ты мне расскажешь. Да и если станет скучно или одиноко, и ты захочешь выйти куда – ты придешь ко мне, и мы во всем разберемся, и если уж не поможет, то обещаю, что я тебя сам свожу везде, куда ты захочешь, даже в тот же паб «Докиримас», хорошо?

– Но ты же занят, Фир. Мне не хотелось тебя отвлекать, у тебя и без меня столько работы и забот.

– Ты такая еще дурашка, Кьяра. Для тебя у меня всегда будет время, чем бы я ни был занят. И давай уж, если все по-честному, то ты прекратишь свои фокусы и в Академии – мне надоело постоянно читать антискользящее заклятие, и покрывать тебя с твоими друзьями перед ректором.

– Но…

– А ты думала, что я не узнаю?

Я только кивнула. А Фир по-доброму улыбнулся и сказал:

– След, Кьяруська, след ауры. Обычно, он остается очень незаметный и неуловимый. Даже если ты специально зачищаешь. Вот только я твою магию знаю, как свою. Как знаю и тебя. Я видел, как она росла и формировалась, так что, меня ты никогда не проведешь, мышонок.

А мне вдруг стало очень стыдно и оставалось только кивнуть на все это.

– Прости…

А Фир уже вовсю смеялся.

– Ох, ты ж, мышь моя любимая. Пошли спать, хватит на сегодня нам потрясений. Пошли.

Фир на руках меня отнес в мою комнату, помог раздеться до нижней туники, да и сам разделся до бридж, и тут же улегся рядом со мной спать. Я не возражала совсем, ни ему, ни мне не хотелось, ни возвращаться в его комнату, ни вспоминать события, что там были, хотелось вот так просто побыть с ним рядом.

Я долго не могла устроиться, и все крутилась и крутилась, в отличие от эльфа, который вроде бы уже давно спал. Ну вот, вроде и улеглась. Подняла глаза. Фир спал на спине, закинув одну руку за голову, а вторую положив на живот.

– Спокойной ночи, Фир, я тебя люблю, – тихо прошептала я, боясь потревожить сон эльфа.

Фир сграбастал меня себе под мышку и поцеловал в висок.

– И я тебя люблю, малышка, а теперь, наконец, хватит крутиться и спи!!!

Утром Фир разбудил меня с рассветом, и мы помчались в Академию. О том, что было вчера, никто из нас больше ни разу не вспоминал. Вот только наши отношения изменились, они стали, если можно так сказать, еще ближе. Теперь, даже несмотря на занятость Фира, мы с ним проводили очень много времени вместе. Часто засиживаясь далеко за полночь.

С приближением праздников, у нас появилось много практики и всяких проверок знаний. Я, наверно, еще никогда так не нервничала, хоть все честно и выучивала, и готовилась. Часто, когда я начинала совсем уже дрожать и дергаться, Фир, как и когда-то, начинал рассказывать мне какие-то истории, смешные и не очень, но всегда общее в них было то, что они меня отвлекали, и я сама не замечала, как успокаивалась. А еще мы стали много гулять. Я выходила после учебы за ворота Академии, заходила в ближайший переулок, и там меня уже ждал Фир. А дальше мороки, и мы свободны, и нас никто не может узнать. Фир мне показывал город и уже через какой-то месяц – полтора, я могла ориентироваться в нем не хуже самого эльфа. Мне очень нравилось проводить время вместе с Фиром, но я, как и раньше, не настаивала и не напрашивалась. Я все еще боялась отвлечь его от чего-нибудь важного. Поэтому инициатором всех наших прогулок был Фир. Как я и обещала, я прекратила поддерживать Марину с девочками в их шутках. Они поначалу очень на меня обижались, а потом вроде как смирились. Я, конечно, стала не такой популярной, как раньше, но для меня сейчас это было не особо и важно, ведь теперь я все свое свободное время проводила с Фиром. Эльф в свою очередь, как и обещал, сводил меня в тот злополучный паб. Ой, если бы я только знала, то и носа туда не сунула. Все время, что мы там были, Фиру было весело, а вот я все время краснела и дергалась. Там, в общем, и мужчины и женщины раздевались за деньги, и предлагали себя. Мне было очень неудобно такое видеть, а особенно осознавать, что Фир обо мне тогда подумал.

Кстати, Лику туда тоже не отпустили, не знаю, кто ее рассекретил, но она, как и я, так и не попала в этот паб…

Единственное, что меня очень расстраивало, так это то, что после моего нападения, связь между камнями так и не восстановилась полностью. Я иногда могла услышать Фира, или он меня, но все равно не часто, и не было больше такого потока мыслей и эмоций, как раньше. Иногда что-то проскальзывало, и то случайно, хоть я и развязала все узелки. Фир посмотрел на камни и сказал, что с камнями все в порядке, и все дело в нас, а скорее всего, во мне. Что я не могу себя или его простить, вот и блокирую подсознательно связь. Что касается Фира, то я точно была уверена, что давно его простила, а вот себя – нет, я никак не могла себя простить за то, что обидела своего любимого эльфа.

Конечно, со временем все изменится и пройдет. Связь восстановится, не может и не восстановиться. Но вот сейчас, я себя чувствовала ужасно одиноко без шепота мыслей вредного эльфа, от чего становилось еще хуже.

Фир видел мое состояние и всячески пытался помочь. Все изменило всего одно слово. Всего одно действие.

В тот день Фир меня вытащил кататься. Было очень весело. Дороги уже промерзли, и кое-где пробивался снежок. Мы катались до самого обеда, и остановились только тогда, когда поняли, что у меня и Фира животы стало подводить от голода. Но, к моему изумлению, вредный эльф не вытащил готовую еду. Он, как когда-то давно, там, дома возле озера, пошел на охоту, оставив меня разжигать костер.

Было так спокойно, моя душа плавала в приятных воспоминаниях, ни на что более не обращая внимания. Так что появление сзади эльфа, я совсем не ожидала. Совсем-совсем не ожидала. Так не ожидала, что когда услышала шорох, то моя сила тут же отозвалась, и вот второй раз мой любимый эльф летит спиной вперед.

В этот раз было дерево…

– Фир… Фир… Боги, Фир, ну посмотри на меня… – Опять! Что же я наделала, как же так получается-то. Ведь это Фир. Почему же моя сила обращается ему во вред.…

Не было сил даже плакать.

– О, боги, Кьяра! Второй раз?

У него же кровь вон на затылке и опять виновата я…

– Прости меня, пожалуйста. Прости, Фир,… ну, пожалуйста,… прости… – я боялась посмотреть ему в глаза и увидеть там все, что он обо мне подумал, но так и не высказал.

– Ох,… Кьяра,… это ж я вроде пострадал… ладно, так дело не пойдет. Мне твоя совесть порядком уже надоела. Вот нужно было тебя самому воспитывать. Не было бы проблем. Нет, мало того, что приложила об дерево, так она меня еще решила совестью своей доконать. Хватит! Давай руку. Будем решать сейчас, раз и навсегда! Что смотришь на меня так?! Руку давай!

Я нерешительно протянула ему правую руку. Что-то в этот раз я, кажется, перестаралась. Или нет. Фир сдвинул рукава моей куртки и, не раздумывая ни секунды, укусил меня за запястье. Сильно. Больно. До крови!

– Ай!

– Вот тебе и «ай». Все, теперь мы с тобой в расчете. Ты меня об дерево и стенку в доме ударила? А я тебя укусил. Но вот чтобы всякая дурость в голову больше не лезла, заживать будет долго – недели три как минимум, и еще столько же чесаться. Так, в напоминание.

– Но, Фир,…– я никак ничего не могла понять.

– Все, Кьяра, хватит! Я устал уже от этого. Я устал от тишины! Я хочу, как раньше, переговариваться с тобой. Я скучаю по твоим комментариям моих лекций. Я устал от твоей совести. Мне все равно, что так вышло. Нет, конечно, кого другого я б уже давно отправил к прародителям, но ты моя семья. Я тебе уже сказал еще тогда. Я не сержусь! Я простил и прощу тебя всегда и все. Да, так вышло, что ты применила против меня магию! Да, не раз! Да, другой был бы уже мертв на твоем месте! Да, так вышло, что я такой, и ты как никто другой об этом знаешь! Но это же ты! Ты моя семья! Разве после того, как я тебя укусил и тебе придется, как минимум два месяца, страдать с этим укусом, ты меньше меня любишь или будешь от меня отказываться?

– Но это все другое, Фир. Укус не может убить.

Фир рассмеялся. От всей души. Давно я не слышала такого его смеха.

– Твоя магия меня тоже не может убить, Кьяруська. Ох, и самомнение у кого-то растет. Эльфеныш ты мой, эльфеныш. Не бери больше в голову ничего такого. Я тебе сказал тогда и повторю сейчас: Я тебя люблю. Очень сильно люблю, и такое недоразумение не заставит от тебя отказаться. Ясно?

– Угу, – наверно, эти его слова и заставили меня простить свои поступки. А еще жутко чешущаяся рука…

«Какой же он все-таки хороший».

– Только для тебя, Кьяруська. Только для тебя «хороший».

Глава 17

Приближались праздники середины зимы. На улице похолодало. Наша полоса препятствий подверглась изменениям. Теперь озеро сковывал лед. И вместо ныряния, нам предстояло карабкаться вверх по скале. А еще выпал снег, много-много снега…

Мы с Фиром решили провести все выходные дома в саду, как когда-то давно, лепить снежных химер и играть в снежки, но все оказалось совсем не так как мы планировали… В пятницу вечером я пришла домой после занятий. Фир был в библиотеке и что-то читал. Я уже подходила к нему, чтобы поздороваться, как вдруг он вскочил так, как когда-то у бабушки и умчался…

«Из дома ни ногой, даже в сад, позови Киша, еда в подвале, собери сумку, будь готова в любой момент уходить. Ты меня понимаешь, Кьяра. Я не шучу!»

Я понимала, все я прекрасно понимала. Стоило только увидеть его взгляд, такой же, как тогда в домике в лесу…

Что-то случилось…

На все выходные меня закрыли в доме. Фир был занят. Не знаю, что там у него происходило, но все время я чувствовала его раздражение, огорчение и злость, так же временами прорывалась боль. Я очень за него волновалась. Хотелось спросить его: все ли в порядке, да и, вообще, поговорить, но он запретил его отвлекать, ни в коем случае просил не звать. Разве что-то случится, очень и очень важное. Важного ничего не случалось, так что оставалось только волноваться, ждать и ограничиваться разговорами с Кишем. А потом он пришел. В воскресенье вечером. Весь в крови и шатаясь.

– Фир, Фи-и-и-ир, что случилось? Фир, ты ранен? Где, куда? Столько крови-и-и. Фи-и-ир не молчи…

– Все хорошо, мышонок. Это не моя кровь… Со мной все хорошо, я просто устал… Очень сильно устал…

Что произошло, он мне, конечно, не сказал. Сказал, чтобы я не волновалась и это не его кровь. Я бы поверила, если бы не увидела свежие, заживающие порезы на руках, шее и левом плече. Но настаивать я на объяснении не стала, все-таки он взрослый и ему виднее, если бы было что страшного, то наверняка рассказал бы. Единственное, что Фир сказал, что завтра занятия в Академии отменены. И попросил меня ему что-нибудь на ночь почитать и посидеть с ним. Я читать Фиру?!?!?! Такого еще ни разу не было и мне стало страшно…

Пока он готовился ко сну, я спустилась в библиотеку за книжкой, которую не дочитала. Устроившись рядом с ним, я начала читать. Хватило всего пары страниц, и вредный эльф уже спал, держа меня за руку. Потихоньку забрать свою руку у него, не получалось – он начинал просыпаться, а будить его мне совсем не хотелось. Кое-как устроившись тут же, я постаралась заснуть.

На следующий день Фир проснулся только к обеду. И то, только потому, что я его разбудила. Ну не могла я больше так лежать. Все тело затекло, да и в туалет уже хотелось неимоверно, и это я молчу о том, чтобы чего-то попить или покушать. Сама я уже давно проснулась и тихонько лежала, боясь его разбудить. Все мои попытки выбраться из захвата Фира по-тихому, провалились. Он, либо начинал просыпаться, либо сжимал еще сильнее. Вот я и решила подождать, и потерпеть пока уже совсем станет невмоготу. В понедельник, ближе к вечеру, когда я уже собиралась идти в Академию, Фир зашел ко мне в комнату.

– Нам нужно поговорить, Кьяра… В пятницу вечером, в Академии, обнаружили около десяти диких…. Как они оказались в Академии, никто не знает… Их обнаружили в парке Академии, и они двигались в сторону общежитий… Есть пострадавшие… Много… Пятнадцать магистров и четыре адепта получили ранение разной тяжести и более ста адептов погибли. Твои друзья… они тоже пострадали, Кьяра. Марина… она сейчас в… ею занимается Филона, с ней все будет хорошо, правда, не сразу, но будет. А вот мальчишки, они… мне очень жаль, Кьяра,… у них не было шансов… Это не совсем обыкновенные дикие были… Я еле справился с одним из них, и то мне помог Рек. Никто не знает, что там произошло и как эти дикие попали в Академию, и не повторится ли опять это… Академия закроет свои двери для всех. Адепты теперь не смогут никуда выходить и входить. Мне было бы спокойней, если бы ты была сейчас на острове, но я прекрасно понимаю, что сам могу не довезти тебя, и погубить, и сам погибнуть, если по дороге опять встретятся такие же дикие, поэтому я тебя прошу воспользоваться подарком Линнара.

Марина и мальчишки, как же так? А Лика? Она же с Нироем? Как же так. Ведь я в пятницу с ними разговаривала и если бы не Фир, то пошла бы с ними. Как же так.

Фир подошел и обнял меня.

– Поплачь, мышонок, поплачь, тебе станет сразу легче.

– Фир, а Лика? Она тоже?

– Я не знаю, мышонок… Не знаю… Наверно…

Пока Фир не сказал, я и не поняла, что реву. Лика и Нирой, …мне их было так жалко, а Кикс, он так и не закончит Академию, и не поедет путешествовать, как мечтал…

Было больно и страшно, а еще я радовалась…

Радовалась, что Фир не пострадал…

Радовалась, что меня там не было…

Что я выжила, что не мне сейчас нужно лечиться…

А еще я была готова убежать и спрятаться на острове…

Прямо сейчас…

Только еще хотелось, чтобы и Фир со мной там был…

Было так спокойно и безопасно в объятиях Фира, а его слова приносили спокойствие, и убирали все сомнения, и страхи…

– Не волнуйся, моя золотая девочка. Я со всем тут разберусь и приеду за тобой, как и в прошлый раз. Мы опять приедем в Академию, и ты будешь учиться. Не волнуйся, все будет хорошо. Все бу…

Тут мои запястья и лоб обожгло. Так как дернулся Фир, я поняла, что не только у меня. Я посмотрела на руки, даже сквозь рубашку и свитер пробивалось сияние, а у Фира сиял еще и венец. Наверно, и мой тоже сияет.

– Фирантеринель, о, Кьярусь, хорошо, что и ты тут, успокою Линнара и Кени. У меня плохие новости, Фирантеринель. Остров закрыт. Границы активизированы. Сегодня на остров вместо Федуранель и Тьюро прибыло четверо диких. Они были весьма необычны. Линнар и Кени еле с ними справились. Причем оба были тяжело ранены. Только своевременная помощь домовушек смогла помочь нам справиться с ними. Куда пропали настоящие Федуранель и Тьюро, мы не знаем, и просим тебя разобраться.

Как только появилась перед нами Нинея, Фир обнял меня и притянул к себе поближе. Защищая, оберегая и согревая своим теплом. Я чувствовала, что он очень напряжен.

– Я не могу сейчас, Нинея, прости. В пятницу в парке Академии появилось десяток тех же необычных диких. Пятнадцать магистров пострадало, да и более сотни погибших адептов. Академия сейчас уязвима, я хотел бы отправить на остров Кьяру.

– Кьяра, с тобой все в порядке? Ты не пострадала? Я не слышала твоего имени.

– С ней все в порядке, она была у меня дома, а не в Академии, так что не пострадала.

– Хорошо, но забрать я ее не могу. Остров закрыл границы. Ты же знаешь, что это значит, Фирантеринель. Никто не пройдет, пока опасность не исчезнет. Самое ужасное, что мы даже не знаем, что это за опасность и откуда она исходит. Ведь кто-то усилил же так диких, даже Марьяна не смогла пробиться на острова в свое время. Ладно, попробую найти других наследников. Я так понимаю, что ты тоже закрыл Академию?

– Нет, но закрою.

– Ясно. Берегите себя, дети. Если будут какие новости, держи нас в курсе, Фирантеринель.

– Хорошо, хранительница.

Нинея еще раз грустно окинула нас взглядом и исчезла.

– Фир? Что теперь будем делать?

– Не знаю, Кьярусь, не знаю…

Так мы простояли несколько минут. Фир уставился в какую-то одному ему ведомую точку за окном, а я старалась не шуметь и не отвлекать его. Было очень страшно смотреть на то, как мой мир опять начинает рушиться.

– Ладно, нечего нам тут задерживаться. Сейчас соберем все, что нужно, и уходим в Академию, и я закрываю ее. Будем в осадном режиме, пока я во всем не разберусь.

– А почему ты, а не ректор?

– Потому, что ректор – декан общей магии – он хорошо знает бытовую магию, Филона хорошо знает целительство, а я защиту и нападения. Так как все мы разумные и хотим выжить, то ректор прекрасно понимает, что я с управлением на данном этапе справлюсь лучше, и поэтому в таких вот ситуациях я главнее его, и Академия подчиняется мне полностью. Ладно, пошли.

Мы пошли собираться. Фир сам отложил все, что нам может понадобиться. Когда мы вышли из дома, Фир из-под свитера достал какой-то кулон, потом что-то прошептал над ним и дом засветился зеленым, а потом и вовсе исчез. На его месте появился небольшой домик с запущенным двором и обветшалым забором.

– А…?

– Он тут, – сказал Фир, показывая на кулончик, который мерцал слабым зеленоватым светом. – Вот, надень. Потом, когда со всем разберемся, то вернем дом обратно или выберем другое место.

– А как такое…

– Артефакт древних. Больше не спрашивай. Я тебе потом расскажу все, сейчас мне нужно подумать.

Так молча мы и дошли до Академии. На территории Академии, возле входа, уже стояли преподаватели во главе с ректором, и ждали нас. Вернее, они ждали Фира.

Филона тут же бросилась ему на шею.

– Фирантеринель, о боги, как я за тебя волновалась. Хорошо, что с тобой все в порядке. Стоило ли так рисковать ради какой-то человечки?

От Фира пришла волна раздражения и он, скрипнув зубами, отцепил ее.

– Не твое дело, Филона. Мы уже обо всем с тобой поговорили. Не стоит на меня вешаться. Ничего не изменилось. Если все готовы, приступим. Кьяра, можешь идти в общежитие.

– Хорошо, – не стройно ответили Фиру преподаватели.

Все встали вдоль стены Академии на расстоянии нескольких метров один от другого. И начали что-то шептать. Фир был как раз напротив главных ворот Академии. С каждым словом становилось все громче, и все стены стали светиться всё больше и больше, а потом, вообще, от них стала ползти стена света вверх. Все выше, и постепенно стала накрывать нас куполом. Многие адепты выскочили на улицу и стали смотреть за происходящим. Но никто не решался подойти поближе. Я тоже остановилась и замерла в восхищении.

Когда свет над нами сомкнулся – преподаватели стали один за другим падать на колени. Никто не устоял, создавалось такое впечатление, что у них вдруг просто закончились силы. Некоторые стали абсолютно седыми, у других появилось всего несколько прядок седых волос. Всего несколько не изменилось никак, Фир в том числе, они постояли так несколько минут и начали подниматься. В основном, это были магистры – главы факультетов и ректор.

Многие, просто сели и отдыхали, а те, кто поседели полностью, упали без сознания.

– Филона, шевелись.

Она только устало кивнула. Подозвала жестом высыпавших на улицу адептов.

– В больничное крыло всех, кто лежит и не поднялся, я сейчас подойду, позовите кто-нибудь мои четвертый и пятый курсы туда же. Все остальные постарайтесь сейчас отдохнуть, и я предупрежу кухню, чтобы вам организовали сегодня усиленное питание. До завтра ничего магического, – сказала тихим голосом эльфийка но, что удивительно, нам ее было очень хорошо слышно. Потом заговорил Фир.

– Ко мне в кабинет всех старост групп пятого и четвертого курса через полчаса.

Все адепты тут же принялись исполнять указание главной целительницы Академии и Фира. Фир стоял чуть шатаясь. Я встретилась с ним взглядом и услышала:

«Все нормально, мышонок, устал просто сильно, а так все нормально. Иди ко мне в кабинет прямо сейчас, пока все заняты, поможешь мне».

«Хорошо».

«Не забудь про браслет».

«Мог и не напоминать».

«Мог, но напомнил, не забудь, иди уже».

В кабинете Фира было как-то пусто и мрачновато. Я только успела зайти в ванную и оставить там свои вещи, когда появился Фир. Он прошел за мной туда.

– Помоги снять свитер и рубашку.

– О-о-о, Фир, там же ничего не было вчера, когда тебя ранили? – свитер был черный, и ничего не было видно, а вот на рубашке, на спине уже расплылось довольно большое пятно крови.

– Вчера днем, Кьяра. Просто я залечил с помощью магии, и рана постепенно сама заживала, хоть и намного быстрее, чем бы без вмешательства магии. А сейчас я потратил весь свой резерв, и магии на рану тоже соответственно не осталось. Она восстановится, но пару часов придется потерпеть. Так что, тебе придется побыть моим лекарем. Там, в шкафу, на третьей полке слева, найдешь мазь и бинты.

Когда с раной было закончено, я помогла Фиру надеть рубашку и застегнуть свитер тоже. Пока я мучила бедного эльфа, в кабинет уже доставили еду.

– Фир, почему они поседели?

– Отдавали часть жизненных сил. Не научились различать до сих пор свой магический резерв и жизненные силы. Вот и добавили больше, чем могли.

– Но разве, если бы они не добавили, то вы смогли бы закрыть Академию?

– Смогли, было бы медленнее и тяжелее, но все равно все получилось бы. Ты давай, тоже покушай. Обед все равно пропустили уже, а до ужина еще далеко.

– Не хочется, Фир.

– Хочется не хочется, а вот этот кусок мяса и кашу, чтобы съела.

– Но, Фир…

– Не зли, Кьяра.

Тяжело вздохнув, пришлось кушать. Иногда Фир меня своей опекой просто убивает. Ну, покушала бы попозже, нет вот, прямо сейчас кушай, да еще и кашу-у-у.

Пока я мучилась с мясом и кашей, Фир все почти съел, и сейчас сидел за столом и пил свой любимый шиповник. От доедания, меня спасло появление старост. Фир кивнул на дверь, и я спряталась в ванной. Мне было все прекрасно слышно.

Глава 18

Проснулась я у себя в кровати на рассвете. На столе был завтрак и записка от Фира.

«Привет, сонька. Решил тебя не будить. Завтрак на столе. Занятий сегодня и завтра не будет. После обеда будет объявление, так что, никуда уходить не спеши. Лика жива, она сдавала профессору Люмьеру курс, когда все это произошло. Она сейчас спит рядом с Мариной. Постарайся особо без крайней нужды по Академии не шастать, и еще, на обед иди лучше с кем-нибудь в компании. Если вдруг нужно будет идти одной, то лучше воспользуйся невидимостью. Не знаю, поможет ли, но так хоть мне будет чуть спокойнее. Кстати, если кто спросит, то я за тобой зашел к дяде и забрал в Академию. Ты о нападении не знала, а в Академию приходила, но она была закрыта.

Твой Фир.

Попробуй только не покушать, лично позабочусь о том, чтобы неделю сидеть не могла!»

Ой, я совсем обо всем забыла. Нирой и Кикс. Как же я могла забыть… Ведь они… они… они погибли… А Фир как всегда, кратко и по делу, и никаких эмоций. Неужели ему совсем не жалко их… их всех…

А Лика, она же любила очень Нироя, как же так, ей, наверно, вообще, очень плохо сейчас… Страшно представить даже… А Марина, она ведь там была…

Я прекрасно помнила, как столкнулась сама с дикими метаморфами, но они были нормальными, если так можно сказать о таких чудовищах, и они до меня так и не добрались, и то, мне потом было очень долго плохо, и страшно, а по ночам мучили кошмары. Что же будет чувствовать Марина? Мне их стало очень жалко и захотелось чем-то помочь. Но чем им поможешь-то сейчас? Только поддержкой и своим присутствием. Больше ничего им предложить не смогу. Но сначала все равно нужно покушать. Фир сейчас в таком состоянии, что шутки с ним плохи, и раз сказал, то лучше так и сделать.

Интересно, что было на завтрак, да и, вообще, был ли завтрак. Как можно спокойно кушать, когда вокруг такое творится. Мне вот и кусок в горло не лезет. Если бы не знала этого эльфа, то даже бы и не пыталась покушать…

Ага, пара-тройка пирогов, настой из шиповника и, конечно, яблоки. Я-я-ясно. Завтрак мне перепал с Фирового стола. Интересно, он сам-то кушал?

Вот так вот позавтракав, размазывая слезы по лицу, я решила сходить проведать девочек. По дороге я встретила ту самую полуэльфийку, которую заметила еще три года назад в школе. Красивая она все-таки.

– Привет.

– Привет.

– А ты тоже в больничное крыло?

– Да.

– Ты себя плохо чувствуешь? Может я смогу тебе помочь? – ее глаза сверкнули совсем не добрым светом. Что-то мне подсказывало, что после ее помощи я вряд ли, вообще, встану когда-нибудь.

– Нет, спасибо, все хорошо со мной, я иду проведать подруг. Они пострадали при нападении. А ты тоже туда?

– Да, у меня там смена начинается. Нас всех, будущих знахарей и лекарей, распределили по сменам, и мы теперь постоянно там дежурим, пока четвертый и пятый курс патрулирует. А ты где была во время нападения?

– Я была в городе. Даже не знала. Пришла из города, а Академия закрыта, и горожане шепчутся, что ее закрыли и никого не пускают, ну не буду же я стоять под стенами, тем более что начинало темнеть, вот я и вернулась домой, обратно к семье. А на следующий день пришел к нам декан моего факультета, рассказал, что тут творилось и забрал меня в Академию.

– Так это из-за тебя тут был скандал? – зло прищурившись, посмотрела на меня девушка.

– Какой скандал?

– Ну как же? Наша глава факультета, профессор Филонителинель, ругалась с профессором Фирантеринелем, из-за того, что он сам собрался идти в город, на ночь глядя из-за какой-то там адептки. Он рисковал почти целой Академией из-за тебя, – полуэльфийка уже шипела. Ну вот, надо же. Ладно, повесим всех собак на Фира. Думаю, к нему особо не побегают предъявлять претензии.

«Не побегут, не бойся, напомни этой милой девушке, что я к тебе зашел только днем, а где был до этого, ты не знаешь…»

– Не хочу тебя огорчать, но профессор к нам с дядей, зашел только вчера днем, а ты сказала, что он ушел на ночь, где он был все это время, я не знаю. Вполне возможно, он просто воспользовался мной как предлогом.

Девушка постояла, обдумывая мои слова, а потом сказала:

– Нет, он не такой. Он не мог. Но ты прости. Просто это так сложно… Я знаю профессора еще с войны. Я тогда поступила в школу, а ее как раз взяли в осаду. Не знаю, что там делал профессор, но он нам остался помочь. Говорили, что он там с какой-то девушкой был, но, наверно, врут. Не знаю. В общем, он был такой… тако-о-о-ой… все девушки ходили в него влюбленные, и я не исключение. А когда погибли наши директора, так он, вообще, взял под контроль весь город и только благодаря ему мы все остались живы. Как вспомню этот ужас… Как-то он пришел с проверкой к нам в госпиталь и заметил меня… Он не ухаживал, не говорил красивых слов, ничего, сразу предложил и предупредил, что ему просто нужно снять напряжение и ничего больше, что это долго не продлится и ему не хочется связываться с человечками, ведь с ними столько хлопот потом. А я хоть и полуэльфийка, но разумна, и чувств себе не позволю. Эльфийка-то я эльфийка, но влюбляюсь, как простая человечка. Я согласилась. Я была согласна на все, только бы побыть с ним рядом хоть чуточку дольше или ближе. Наши «неотношения», продлились четыре месяца, пока была осада, а потом он сказал, что все… Я у него спросила: «почему только так? …», а он ответил, что уже любит и давно… Я пошла за ним в Академию, в надежде завоевать его сердце. Только в Академии, увидев нашего профессора Филонителинель, я его поняла. У меня нет, и никогда не было шанса. Ее невозможно не любить. Она ему подходит идеально. Она вся совершенна, так же, как и он… их невозможно не любить, ими невозможно не восхищаться… а потом они ругались у всех на виду, ОН ругался с НЕЙ. Они ругались из-за ТЕБЯ. Какой-то человечки! В тот момент мне хотелось тебя убить, только бы они не ругались. Я не подумала, что он мог отговориться тобой. Но я в это не верю. У него были какие-то важные дела, и он, наверно, просто не захотел волновать нашего профессора. Прости меня, пожалуйста.

Я была в шоке. Фир такое сделал… нет, ну ладно, я уже тут почти привыкла, что его поступки далеки от норм, но вот как можно так все перевернуть с ног на голову. Даже мне было понятно, что Фир отговорился, чтобы от него отстали, неужели за все то время, что она была с Фиром, не выучила, что он вот так, не мог сказать. Вообще бы не сказал никому о таком, тем более такими словами…

У меня просто нет слов, это просто не помещалось у меня в голове. Может, это какая-то болезнь тут ходит? При появлении Фира, отключаются мозги, и включается глупость. Что же тогда я не болею, может, у меня иммунитет? Или я уже переболела этим, и сама не заметила… да, вроде нет… Это, наверно, так прекрасно болеть кем-то, и видеть в нем только хорошее…

Фир у меня в голове смеялся. А я смутилась. Все-то он слышит. Я ведь совершенно забыла, что из-за волнения за него, распустила со связи все узелки…

«Фи-ир-р-р, это что такое? – решила я начать первая, пока ему не пришло в голову меня дразнить».

«О-о-о… опять Лизанинель, и когда она успокоится, достала уже, ходит и как птенец в рот заглядывает».

«Разве так можно, она же в тебя влюблена?»

«И что? Мне из-за этого стоит делать то, что ей угодно? Не выйдет. Если бы я считался с мнением каждой влюбленной дуры, то давно был бы уже мертв. Я ее сразу предупредил обо всем, так что, все предельно честно. И ее фантазии в отношении меня и Филоны – это полный бред. Все ее студентки, готовы меня раздеть и связанного доставить к ней в постель, лишь бы она была счастлива. А та им и потакает. Это все длится уже не первый год… Не лезь в это, Кьяра, оно тебе не нужно, да и рано этими всеми интригами заниматься».

«Но, Фир, так же нельзя. Поговори с ней еще раз».

«Я сказал, не лезь, Кьяра, это не твое дело».

«Ну и ладно», – я тоже на него рассердилась и обиделась.

– Ничего страшного. Меня зовут – Кьяра. А тебя?

– Лизанинель Ночная Звезда. Но ты можешь звать меня просто – Лизанинель.

– Хорошо, Лизанинель. Ты не знаешь случайно, где в больничном крыле лежат раненые?

– Знаю, я провожу тебя. Только ты уверена, что хочешь на это смотреть?

– Да. Там мои подруги. С одной мы познакомились на поступлении, да и потом почти подружились, вторая такая же, как и я, ну, ментал, у нее погиб возлюбленный и мне сказали, что ее там же положили. Марина сильно пострадала, а мальчишки погибли. Если бы мне не нужно было в город к дяде, то, наверно, я бы погибла с ними, или тоже, как и Марина, лежала там, в больничном крыле? А, может, я смогла бы им помочь, и мы все остались бы живы, и здоровы?

– Не кори себя, Кьяра. Ничем бы ты им не помогла. Лежала бы рядом с мальчишками или с твоей подружкой. У них всех не было ни единого шанса выжить, а ей просто повезло оказаться под телами, её не заметили и не добили. Говорят, даже сам профессор Фирантеринель еле справился, а это что-то да значит. Он дерется как зверь, и всегда выигрывает, а тут, говорят, что он даже был ранен. Так что, от твоей помощи было бы не жарко и не холодно. Успокойся.

«Вот-вот, мышонок. Даже у этой дуры проскакивают время от времени умные мысли. Киш бы тебе погибнуть не дал, но сам, наверняка погиб бы, а ты лежала теперь рядом со своей Мариной. Так что, не бери лишнего в голову».

Дальше мы шли молча. Лизанинель показала мне, куда идти, а сама скрылась в одной из палат.

Марина спала. Она была очень бледная. Почти вся замотанная в бинты. Если бы я не видела, что она дышит, то ни за что бы не поверила, что она жива. А на соседней кровати была Лика, даже во сне она не переставала плакать. Я не заметила, как ко мне подошла Филонителинель.

– У нее шок, она пришла в себя и пыталась покончить с собой, мы ее насильно погрузили в сон, пока не выздоровеет, мы ее будить не будем, – сказала она, глядя на Марину.

– А-а-а…

– Вторая девушка впала в истерику, ее еще погрузил в сон профессор Люмьер, когда только все это началось. Он приходит сюда и с ней работает. Говорит, через недельку можно будет ее уже будить. Он ей сильно помогает, наверно, если бы не его помощь, она ушла вслед за любимым.

– А когда Марина…?

– Дня через три, не раньше. Ей очень повезло, что она, вообще, осталась жива. Если бы я там не оказалась, ее бы не спасли, счет шел на минуты. Очень жаль, что для многих было уже поздно. Ты тут долго не сиди, все равно ничем не поможешь, а вот когда она очнется, обязательно приходи, хоть тело мы и вылечим без следа, то душу, мы так вылечить не можем, так что твоя поддержка ей очень пригодится. А профессора Люмьера она отталкивает. А теперь иди, Кьяра.

– А…

– Откуда я знаю, как тебя зовут?

Я только кивнула, открывши рот.

– Это очень легко. С первого курса осталось всего трое, и вас знает уже вся Академия. Причем, сейчас только ты не пострадала, остальные с той или иной травмой находятся тут у меня. Они все праздновали в парке, там их и нашли.

– А можно мне с ними посидеть?

– Если хочешь, конечно, но ты им сейчас ничем помочь не сможешь, лучше иди, отдохни, – все-таки она хорошая, пусть у нее и Фироболезнь.

Я осталась. Может, я им помочь и не могла, но вот они мне помогали. Помогали пережить потерю остальных, глядя на их осунувшиеся лица, пережить боль вместе с ними, простить себя, что я не была с ними, и что радовалась тогда, узнав, что все обошлось со мной и Фиром…

Через некоторое время в палату зашла эльфийка.

– Пора на обед, Кьяра, не переживай так, им нужно время, и с ними все будет хорошо.

Я только кивнула. На обед я шла вместе с освободившимися адептами, дежурившими в больничном крыле. Обедали все вместе, и преподаватели, и ректор, и адепты. В столовой было тихо, и, вообще, атмосфера была мрачная. После еды, адепты не спешили расходиться, а ждали объявления. Сначала встал ректор.

– Уважаемые адепты и преподавательский состав. Все вы прекрасно осведомлены, что в связи с последними трагическими событиями, Академия перешла на осадный режим и закрыла свои двери. В связи с этим, у нас временно меняется руководство. Главой Академии, пока действует осадный режим, назначается глава боевого факультета – профессор Фирантеринель, у него все-таки больше опыта, чем у меня в этой сфере. Так что я надеюсь, вы будите его беспрекословно слушаться, и у нас более не возникнут недоразумения, кои были утром. А теперь, он нам расскажет обязательные к исполнению новые правила Академии.

Фир встал.

– Здравствуйте. Перейду сразу к делу.

Во-первых, в Академии вводится комендантский час, то есть, после восьми часов вечера передвигаться по территории Академии имеют право только патрули.

Во-вторых, о любых необычных, даже незначительных вещах, из серии «показалось», «послышалось» тут же сообщать патрулям. Патрули, кстати, со вчерашнего дня уже приступили к обходу территории Академии.

Также, на стенах вдоль забора Академии, я вскоре планирую выставить дозор, чтобы иметь хоть какое-то представление, что происходит в городе.

Никто выйти или войти в Академию, не сможет.

Не стоит проверять, это все для вашей же безопасности.

Дальше, что касается самой Академии.

Академия должна продолжать работу в своем обычном режиме. Занятия начнутся с понедельника. Адепты, задействованные в патрулировании территории, продолжают обучаться так, как и ранее, только те темы, на которых они отсутствовали, вменяются им в самостоятельную работу. Тихо! Преподаватели каждый день проводят дополнительное занятие, куда адепты смогут прийти и задать вопросы, но прийти они должны уже с конкретными вопросами. Ясно все пока? Вот и отлично. Что касается некромантов, их практикум по ночам будет продолжаться, как и ранее, но теперь, обязательное сопровождение как минимум трех преподавателей разной стихийной направленности. И, адепты, в ваших же интересах не отходить далеко от группы.

Следующий вопрос – это план обучения, так как ситуация у нас сейчас, скажем так, не совсем нормальная и мирная, меняется план обучения. На первое место выходят основы выживания и боевая магия, защита и нападение, стихийная магия становится тоже приоритетом и обязательной к посещению. Также делается упор на физическую подготовку и владение оружием. Многие сейчас второстепенные предметы, снимаются или выносятся на самостоятельное изучение.

Планы новых занятий уже с утра составляют и согласуют деканы всех факультетов. И последнее… к сожалению, Академия понесла большую потерю. Погибли более ста адептов. В основном, это был почти весь первый курс и часть второго. С первого курса остались только трое адептов. Двое с моего факультета и один с факультета бытовой магии. Расписание для первого курса составляться не будет, этих студентов возьмут себе личными учениками деканы факультетов. Они также становятся личными помощниками, и будут переселены поближе к своим деканам. До начала занятий вопрос с переездом они должны уладить.

Второй курс будет объединен для наиболее эффективного получения знаний.

Также будет пересмотрено поселение по общежитиям.

Разделения по курсам и специализациям в корпусах, будут отменены. Так что, многим придется переезжать. Для нас главное сейчас – безопасность. Так что, наиболее сильные, будут поселены к более слабым. Завтра утром состоится церемония прощания с погибшими. На этом все.

Вот это объявление. Мы с Мариной переселяемся поближе к Фиру, и он сам будет нас учить. Вот она-то обрадуется. Наверно. А я? Я рада? Наверно, да. Не то что бы я против. Фир меня и до Академии многому учил. Но вот что теперь, на наших занятиях будет присутствовать и Марина, совсем не радовало, наоборот, вызывало чувство тревоги и…. и ревности… я уже совсем привыкла, что у Фира и без меня есть куча учеников и дел. Но как-то непривычно будет вот так… Это было неправильно… Будто он пустил Марину в нашу семью… Хочет променять меня на нее… Хотя ситуация такая, что выбирать особо и не приходится. Спасибо и на том, что живы и здоровы, да еще и учить будут. Жалко все же,… как же жалко мальчишек… Ведь они так хотели стать великими магами, чтобы о них говорили, как об их герое Белом Тигре, хотели, чтобы профессор Фирантеринель ими гордился, да и, вообще, жалко всех ребят. Ведь столько погибло. Я вспомнила, как мы все поступали, как лежали под деревом еле живые, но счастливые, как решали вопросы оплаты, и как они радовались, что могут все заплатить сразу. А еще, очень хорошо вспоминались наши посиделки, после которых меня домой нес Фир, то, какими мальчишки были счастливыми и полными жизни, радовались, и ни о чем плохом даже не подозревали, ведь они поступили, и у них вся жизнь впереди, и все должно быть хорошо…

Фир пришел ко мне ближе к вечеру. Не скрываясь, постучал в дверь.

– Здравствуйте, Кьяра.

– А…?

«Так нужно. Давай, впускай меня».

– Я понимаю, что вы безумно счастливы меня видеть и потеряли дар речи от радости, но мне хотелось бы все-таки войти и обсудить с вами ряд вопросов, связанных с вашим обучением.

«Ну, Фир, я тебе припомню восторги и радость, меня же теперь на части порвут все твои поклонницы, требуя ответов…»

«Не злись».

– Прошу, профессор.

Фир зашел и плюхнулся ко мне на кровать.

– Не сердись, мышонок, у меня же имидж самого ужасного… – улыбнулся он мне. – Надолго остаться не могу, все-таки присматривает тут за тобой куча девушек, но разговор есть действительно. Значит так, сейчас складываешь все свои вещи. Завтра днем за тобой зайдут адепты со старших курсов и помогут все перетащить. Я вам с Мариной подобрал комнаты рядом с моими. Там две спальни и одна общая гостиная. Я буду у тебя прямо за стенкой. Как перенесут твои вещи, идешь к Марине, вот ключ от ее комнаты и собираешь ее вещи. Она должна, как проснется, сразу же переехать уже на новое место. Завтра вечером ты должна уже ночевать в своей новой комнате.

– Зачем этот переезд? Зачем так усложнять?

– Во-первых, так будет безопаснее, все-таки первокурсников вырезали почти всех, и не потому, что они так попали, а потому, что вы самые беззащитные пока что в Академии, а во-вторых, я так буду спокоен, если ты все время будишь крутиться под боком. Хоть как-то смогу защитить тебя, а Марина твоя идет за компанию, но думаю, она будет совсем не против, даже за компанию.

Марина проснулась, как и говорили. Она больше не пыталась ничего с собой сделать, и новость о переезде восприняла, лишь слегка оживившись. На следующее утро ей разрешили покинуть больничное крыло. К тому времени, она оставалась последним пациентом тут, не считая Лики. Преподаватели, которых забрали сюда – очнулись на следующее утро, и уже ближе к вечеру отправились по своим новым домам.

Мальчишка с первого курса, которому тоже повезло выжить, очнулся почти одновременно с преподавателями и безумно счастливый отправился обживать свою новую комнату. Я его видела мельком. Какой-то он был очень радостный и оживленный. Хотя, с другой стороны, я его прекрасно понимала. Я тоже была очень рада, что эта участь минула меня. Да, моя душа плакала за других, и в то же время, как бы это эгоистично не звучало, пела от облегчения, что не со мной.

С Мариной все оказалось сложнее, чем показалось всем вначале. Она, хоть и стала вести себя, как ни в чем не бывало, но в ее действиях и словах присутствовала какая-то нервозность. Она все время оглядывалась и часто срывалась на крик. Она так и не поговорила, ни с профессором Люмьером, ни со мной о случившемся. Наш переезд ее очень обрадовал, мне поначалу даже казалось, что все с ней стало нормально. Хотя то, что она не хотела, ни разговаривать, ни даже вспоминать о ребятах, настораживало, создавалось такое впечатление, что она специально о них забыла, вычеркнула из жизни, будто их и не существовало. Она все время старалась быть рядом с Фиром, шутила и улыбалась. Старалась как можно чаще с чем-то к нему обращаться. Дошло до того, что она сама относила все мои задания ему и отвечала за меня, если он что-то спрашивал. Тот не препятствовал, вел себя с ней ровно. Я даже стала его ревновать временами, ладно, себе-то можно признать, не временами, и сильно, ведь теперь не все его время принадлежало мне. Да и наши вечерние встречи прекратились. Мне было больно и неприятно, что обо мне так вот забыли, хоть я и старалась этого никак не показывать и скрывать свои чувства от эльфа. Мне было неприятно ее поведение, но я понимала, что так она пытается, в какой-то степени, выжить в этой всей ситуации и, сжимая зубы, терпела.

Ее увлечение Фиром дошло до того, что она притащила из библиотеки (нам теперь, как личным помощникам Фира, дали полный доступ ко всем книгам) кучу книг об эльфах, их обычаях и легендах, да и, вообще, все, что могла найти про эльфов, она тащила к нам. Будь то книга, написанная кем-то из них, или описания жития, или сказки их народов. Правда, большая часть этих книг осела у нее в комнате, так что особо мне не мешала. Но все равно было больно, как-то грустно и тоскливо от такой её бурной деятельности. Мне порой стало казаться, что у нее все получится с Фиром, и от этого становилось так плохо. Ведь я уже привыкла, что он только мой, и все его личное время для меня…

Учиться у Фира было очень интересно и легко. Он нам выдавал книги, мы их изучали, потом каждое утро по несколько часов он проверял усвоенные нами знания, и еще, под его чутким руководством, мы делали первые шаги в магии. Вечерами мы помогали его секретарю и помощнику Юзефу. А еще с нами занимались и остальные преподаватели и магистры. Приблизительно по такой же схеме. Вот только практические знания мы отрабатывали вместе со вторым и третьим курсом. Так даже было интересней. Они нам иногда что-то подсказывали, и профессора на это закрывали глаза, не мешали, хоть и строго следили, чтобы мы не увлекались общением. В общем, было очень интересно.

С тем мальчишкой, что выжил, мы почти не виделись. Но когда встречались, он почему-то старался как можно быстрее исчезнуть и, вообще, не попадаться нам ни в коем случае на глаза. Доходило до того, что он иногда прятался под столом. И ему бы все удавалось, наверное, если бы я не была менталистом и не училась пользоваться своим даром. Нет, я еще не могла читать мысли или приказывать, как могли Великие, но почувствовать, что в комнате не девять человек, а десять, могла.

А еще хоть это и было трудно, я научилась определять кто в комнате. Эльф, человек или гном. Вот с остальными как-то не сложилось. Ну не было у нас других. Тут еле гнома уговорили, и то он согласился нам помочь, только потому, что вся Академия сейчас подчиняется Фирантеринелю, ну как согласился, у него просто не было выбора. С эльфийкой было проще. Хоть и нечистокровная, но мне помогала Лизанинель. На удивление оказалась вполне вменяемой и интересной девушкой. Нет, конечно, мы с ней не подружились, но общались с удовольствием. Вот если бы она не была еще так помешана на Фирантеринеле, то было бы, вообще, классно. После разговоров с ней мне порой становилось очень и очень тоскливо. Она любит, пусть Фира, но любит, да и Марина тоже не добавляла счастья, а вот я чувствовала себя какой-то не такой. Мне было странно слушать все эти признания о замирании сердца, или о первом поцелуе, о первом объятии, или прикосновении. Странно, и так завидно… со мной явно что-то не так…

Я сначала хотела поговорить с Фиром об этом, но так и не решилась. Хоть раньше у нас и не было секретов, и я могла спросить все-все,… а вот сейчас трусила, ужасно трусила… да и было очень неудобно о таком спрашивать… это казалось чем-то очень личным. Настолько личным, что никому туда доступа не было, даже Фиру…

Как и договаривались с Линнаром, я попыталась отправить ему послание, но у меня никак не получалось. Промучившись с этим вопросом больше месяца, я решила спросить Фира, что же делаю неправильно, ведь в пределах Академии у меня все получалось, и заклинание высвечивалось зеленым, и сообщения доходили, а к Линнару все время было рыжим, что означало, что оно не сработало. Рассказывать об острове я никому не хотела, да и не к чему было, поэтому, я решила поговорить с Фиром, один на один. Дождавшись, когда Марина заснет, я встала и отправилась к нему за советом.

Он нашелся прямо за стенкой, в своих комнатах, и я без проблем зашла к нему.

– Привет.

Он поднял на меня глаза от своих бумажек и криво усмехнулся.

– Привет, мышонок, неужели ты вспомнила обо мне? С чего бы это вдруг? Могла бы, как всегда, прислать Марину, зачем же лично со мной общаться? – Я подошла к нему и села рядом на подлокотник его кресла. Как-то я не рассчитывала на такую встречу. Ведь я, наоборот, старалась не докучать Фиру, хоть и очень скучала по нему. Думала, что ему приятно больше с ней общаться, да и на него столько всего навалилось сейчас. Возможно, если бы ситуация была другой, я бы поругалась с Фиром и выяснила, почему он не хочет со мной больше общаться, прося Марину вместо меня все заносить. А тут такое. Обида, и какая-то глухая ноющая боль в районе сердца, пришла от него. Стало так тоскливо и безрадостно. Я и так по нему соскучилась, и еле сдерживала себя, чтобы дать ему время отдыхать, и не навязываться.

Мне вдруг стало жизненно необходимо срочно к нему прикоснуться, обнять крепко-крепко, а лучше, вообще, залезть куда-то к нему под кожу и там поселиться, чтобы уже наверняка…

Я не стала противиться этому и обняла его крепко. Он, сначала растерялся, а потом повторил мои действия.

– Тебе плохо, Фир? Это из-за меня? Извини. Я не хотела тебя обидеть. Я не хотела. Честно-честно. Я по тебе тоже очень сильно соскучилась, и мне без тебя тоже было плохо, я не хотела просто так тебя отвлекать, и навязываться. Да и Марина сказала, что ты не очень-то сейчас хочешь меня видеть, устаешь сильно, и попросил только ее относить тебе наши работы…

– Кьяра – Кьяра, никогда так больше не делай. Для тебя я всегда буду свободен, и мне с тобой очень нравится, даже просто посидеть тихонько, даже если я буду занят, или устану сильно, или тебе кто-то скажет, что я не хочу тебя видеть. Ты не верь, и все равно ко мне приходи. Просто посидишь рядом, пока я буду работать, или мы посидим и помолчим, отдохнем и попьем твой чай. Хорошо, мышонок?

– Или шиповник? Хорошо, Фир.

Фир что-то шепнул и перед нами появился домовенок, совсем молоденький. Я попыталась подняться и устроиться как раньше, но кто же мне дал?

– Куда? Что, уже надоел?

– Ну что ты говоришь, нет, конечно, просто неудобно как-то, мы же не одни, как же твоя репутация? – шепотом ответила я.

– Глупый-глупый мышонок. Сиди уже, и не вздумай вставать. Раз во всем разобрались, то мне полагается компенсация.

– Какая? За что? – возмутилась я.

– За то, что бросила бедного, старого, больного эльфа.

– П-ф-ф-ф…. Ну ладно старый,… но в бедный и больной ни за что не поверю…

– А одинокий? – уже не смеясь, спросил он.

– Поверю… Прости, Фир… так что ты хочешь, старый и больной?

– Эй, не перекручивай. Хочу-у-у… – тянул эльф. – О, знаю, – ох, и улыбочка, сейчас явно какую-то пакость придумает. – Хочу-у-у сказку… про драконов.

Нет, он точно издевается. Пока я, открывши рот, пыталась выдавить из себя хоть звук возмущения, Фир стал делать нам заказ.

– Чай и ангела, а мне как обычно. И все, что только что видел и слышал в этой комнате – забудь. Ясно?

– Да, господин, – поклонился домовенок и исчез.

А он действительно забудет? Или просто сделает вид, что ничего не видел и никому не расскажет? Хотя, кому он расскажет-то? Да и, вообще, мне что-то подсказывало, что действительно забудет, будто и не было ничего и никого. Вот только интересно, это магия домовушек связывающая с хозяином, или это уже Фир что-то сам там придумал? Вот бы спросить, да уверенна, что Фир не то что не ответит, а еще и дразниться начнет, тем более сейчас совсем не время…

Чтобы как-то отвлечься и не уплыть в рассуждения, я спросила у Фира:

– А что за ангел? Это что-то вкусное?

– Увидишь, но я уверен, что тебе очень понравится.

– Да-а-а? А почему раньше не давал тогда пробовать?

– А нужно заходить чаше, – уже просто из вредности буркнул Фир. Я не удержалась и попыталась ущипнуть его, в ответ получила щекотку.

Мы быстро успокоились. Ну, еще бы, когда я увидела, что такое, этот ангел. Мня-я-ям. В голубой тарелке было что-то необыкновенно воздушное и посыпанное шоколадом. У меня расширились глаза и, казалось, что слюной я просто подавлюсь. Быстро поцеловав Фира в щеку, я побежала пробовать это воздушное чудо.

Мы сидели за его столом, друг напротив друга, пили чай и наслаждались своими лакомствами, как когда-то давно, еще там, в лесу, когда бабушка была жива.

Было так хорошо и так уютно. Будто не было всех тех ужасов, что пришлось мне пережить. Будто бабушка была жива, будто не было острова… ой, остров!

– Фир, слушай, я чего пришла-то. Почему я не могу отсылать на остров магических Вестников? Может, я что-то делаю не так? Но по Академии же работает…

– А я-то думал, она по мне соскучилась, а эта несносная девчонка опять с вопросами…Работает у тебя всё, и будет работать. Да и с тем, я уверен, что ты все делаешь правильно. Просто остров закрыт, малышка, как и Академия. Кстати, и не принимает так же, и не отправляет никаких посланий. Связь установить выйдет только у меня, и то не всегда. Так что, прости. Если хочешь, можешь через меня предать послание. Я, когда в следующий раз буду связываться с хранителями, предам. Хорошо?

– Да-а-а, – расстроенно протянула я. Обидно все же. Ну да ладно, передам послание через Фира. Хоть Линнар его и не любит, но так, думаю, будет лучше. Хоть какая-то весть от меня, не будет волноваться, терять сон и покой от неизвестности. Линнар уже потерял сына, и теперь опекает меня, как только может. В общем, я посчитала, пусть хоть такая весточка, чем вообще никакой.

Кстати, из вредности, я все-таки попробовала то, что принесли Фиру. Было, наверно, вкусно, но как-то уж слишком приторно и горьковато. Скривилась, а Фир рассмеялся.

– Это потому, что у меня черный шоколад с добавлением кофе и коньяка.

– Как-то не особо вкусно.

– И хорошо, – улыбнулся мне хитро эльф, – а то мне бы и не досталось. Иди сюда, а то опять вся запачкалась. Вот как так можно есть? Иди уж, почищу.

Осмотрела одежду.

– Чисто.

– А вот и нет. И кто тебе сказал, что одежда?

– А где же? – потом осенило, и стала оттирать ладонью губы. На что этот вредный эльф только захохотал.

Вот вредный. Но за такую вкусность, спасибо ему большое, конечно, но мог же и не дразниться.

– Иди, сама все равно не догадаешься.

– П-ф-ф-ф…ну и ладно, – я нехотя встала из-за стола, пересела обратно на подлокотник его кресла, и наклонилась к нему поближе, ожидая.

Фир, усмехнувшись, стал оттирать мою левую бровь и чуть над глазом.

Ох, ну да, там бы в жизни не догадалась, и как только умудрилась-то…

– Ну, вот и чисто, – сказал он, улыбаясь, и облизывая палец.

Но встать все же не дал, удерживая за руку.

– Куда? А ска-а-азк-у-у…

– Издеваешься?

– Нет.

– Ладно, но ты точно уверен?

– Да-а-а, – улыбаясь, сказал он и откинулся на спинку кресла, перетаскивая меня к себе на руки. Мне ничего не оставалось, как устроиться там поудобнее и приступить к личному мучению. Вот почему-то у меня не получалось рассказывать так же красиво, как у эльфа. Если начинала рассказывать своими словами, то обязательно теряла какие-то события, а вот если старалась дословно, как в книге, то выходило совсем безэмоционально. Это было еще хуже. Фир был не в обиде в любом случае. Оба варианта выходили, по мнению эльфа, довольно смешными. Ну да, ему смешно, а вот мне не очень. Причем самое обидное, что так выходило только с этой легендой, со всеми остальными все было отлично, а вот тут, просто какой-то рок…

Вскоре эльфу надоело просто слушать, и он слевитировал нам наши чашки и пирожные. В общем, не знаю как эльфу, а вот мне было довольно удобно и как-то особенно тепло сидеть у него на руках. Будто его тепло укутывало и ласкало.

Так мы и сидели, пили и ели каждый свою вкусняшку. Сначала мучая легенду в моем исполнении, а потом просто болтали ни о чем, шутили, смеялись, вспоминали разные случаи и, хихикая, дразнили друг друга, как когда-то…Пока не услышали от дверей…

– Хм-м-м… хороша подруга, ничего не скажешь, за моей спиной отбивать моего эльфа.

У меня пропал дар речи, и заодно меня снесло с колен Фира ветром. Уж не знаю, сама ли, или Фир помог, но как-то вот так оказалось, что еще секунду назад сидела я у него на руках, а тут уже на расстоянии метра. А Марина все продолжала говорить, обвиняя меня. Я отбиваю Фира? Но как же так, я же даже его так никогда не рассматривала, да и Фир, он же Фир… почему она так говорит, ведь это неправда. Да и с чего можно было сделать такие неимоверные выводы. Ну сидим одни в комнате, ну пьем чай с пирожными, ну смеемся и дразнимся, но ничего же больше, совсем ничего. С чего такие выводы-то? Ну ладно сидим мы довольно необычно, но неужели она думает, что я бы ей не сказала, если бы у нас с Фиром было что-то такое. Мы просто семья. Ничего больше. Только семья. А то, что она говорит – ведь это все неправда. Совсем, совсем-совсем неправда… и так обидно… а еще я почувствовала злость Фира. Он аккуратно поставил чашку на стол и встал.

– Иди в свою комнату, Кьяра, и ложись спать. Я с тобой завтра договорю. Мне сейчас нужно поговорить с Мариной. Наедине, – сказал, как отрезал.

Марина на меня посмотрела как-то свысока, и насмешливо улыбалась.

Я, молча, вышла из комнаты. Было очень обидно и, вообще, противно от ее слов, а то, что Фир ее оставил, а выгнал меня, да еще и спать, это почему-то чувствовалось, вообще, как предательство. Всё равно, что маленького ребенка. Ну и ладно, ну и пусть, я понимаю, зачем он меня выставил, да и Марина не раз намекала, что «не против» остаться с ним наедине, и поближе познакомиться. Наверняка, как раз и будут знакомиться…

Проплакав некоторое время, я заснула.

Глава 19

Что мне снилось, я не помню, но проснулась я с головной болью и опухшими глазами, а еще у меня першило в горле. Ну вот, заболела. Вставать совсем не хотелось, и я перевернулась на другую сторону, потеплее закутавшись в одеяло, опять заснула.

Я очнулась как-то резко, за окном было темно, а возле кровати на полу, сидел эльф, и, свесив руки, и положив голову на них, спал.

Все тело болело. Больно было даже смотреть, и в горле, и в носу пересохло, и жгло огнем, да и губы потрескались, совсем не было сил и желания шевелиться.

Попробовала что-то сказать, поняла, что голоса нет. Пришлось напрягаться и звать мысленно Фира.

«Фир, Фи-и-ир» – даже мысленно голос мой звучал как-то хрипло.

– Малышка моя, ты, наконец, очнулась? – бросился ко мне Фир. – Теперь все будет хорошо, мой мышонок. Потерпи немножко, скоро выпьешь зелье, поспишь, и все пройдет.

Я смотрела на Фира и не узнавала его. Всегда аккуратная прическа, сейчас собой представляла какое-то непонятное гнездо из полурасплетенных косичек, и запутавшихся прядей. Синяки под глазами, а сами глаза красные с желтым вертикальным зрачком, бледный, губы, как и у меня все потрескались, одежда явно даже не вчерашняя, мятая, местами с пятнами какой-то бурой и зеленой жидкости, да и сам он выглядел как-то совсем уж потрепанно.

«Фир, а что случилось?»

– Все хорошо, маленькая, все уже хорошо, потерпи немного, доварится зелье, всего чуть осталось и оно будет готово.

«Дай водички».

– Нельзя, мышонок, потерпи, нужно сначала тебе зелье выпить».

«Хорошо, – сил спорить совсем не было, да и Фир сказал, что нельзя, значит, как бы ни хотелось, то нельзя, – Фир, а что с тобой случилось?»

Эльф недолго помолчал, а потом ответил все-таки:

– Давай, ты выпьешь зелье, и мы обо всем поговорим. Не сейчас. Хорошо?

«Угумс… Я посплю, а ты меня потом разбудишь, когда оно сварится. Хорошо?» – передала я Фиру, уже почти засыпая.

– НЕТ!!! – крик Фира заставил открыть удивленно глаза. – НЕЛЬЗЯ!!! Мышонок, не спи, пока не выпьешь, не спи. Пожалуйста, не спи пока, смотри на меня. СМОТРИ!!! Сопротивляйся сну, слышишь меня, пожалуйста. Смотри на меня, не закрывай глазки. НЕ ЗАКРЫВАЙ, Я СКАЗАЛ!!! Совсем чуть осталось, потерпи… – Фир время от времени, то начинал кричать и что-то требовать, то шепотом уговаривал, то тряс за плечи, щипал, извинялся, обещал все, что захочу, что смогу подстричься, что если захочу, то и он подстрижется, что он и всю Академию обкорнает, только чтобы я не спала. Угрожал расправой над Кишем, Мариной, Кени, Нинеей, Линнаром, домовушками, да над всеми, кого я только знала. В угрозы его я не верила, а вот на подстриженного эльфа посмотреть хотелось, еще раз хотелось, он был тогда таким милым и необычным… и я старалась, очень старалась не заснуть…

Не знаю, сколько времени прошло, для меня оно казалось вечностью, я так устала держать открытыми глаза. Так устала не спать. В какой-то момент на столе, за спиной Фира, что-то хлопнуло, и повалил тоненький сизый дымок.

– Ну вот, готово! Уже почти все! Какая ты у меня молодец, я так тобой горжусь, – Фир метнулся к столу и уже в следующую секунду, он зажимал мне нос, заставляя глотать что-то ужасно мерзкое и тягучее. Я теперь поняла, почему он мне не дал воды. Меня бы просто стошнило обратно. А так нечем было. Хоть организм и всеми силами старался избавиться от этого зелья…

Когда я, со слезами на глазах, осилила приблизительно половину. Фир отпустил меня, а потом сам, взял и допил всю оставшуюся мерзость до последний капли.

Некоторой время он сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша. А потом лег рядом со мной и обнял. Поцеловал в висок, своими потрескавшимися губами.

– Вот теперь можно и поспать, мой мышонок. Теперь все будет хорошо. Спи.

Дважды мне повторять не пришлось, я и так держалась только из упрямства и вредности.

Следующий раз я проснулась от того, что меня кто-то пытался развернуть из одеяла. Ха, размечтались. Но попался кто-то упрямый, так что пришлось вылезать и смотреть, кто там такой и что ему нужно.

Там оказалась профессор, декан факультета знахарей, лекарей, и целителей. Как ее зовут, все никак не могла вспомнить, смотрела на нее, помнила все события и происшествия. Все встречи и уроки, а вот имя никак. Я закусила нижнюю губу, смотря на нее растерянно. Со мной такое было впервые.

– Привет, – тихо и как-то ласково сказала она. – Ты знаешь, кто я? Ты помнишь меня? Только не пытайся говорить, тебе пока нельзя. И не волнуйся, если что-то не можешь вспомнить сразу – это нормально, позже все вспомнится. Нам нужно сейчас выяснить, насколько ты пострадала. Вот тебе палочка и тетрадь, напиши.

Писать было непривычно. Палочка была неимоверно тяжелая, и все время пыталась выскользнуть из рук.

«Да, я помню, кто вы, но имя не могу вспомнить».

– Ну, вот и хорошо. Смотрю, тебе тяжело писать. Это так? Кивни, если да.

Я кивнула.

– Отлично. Слабость есть?

Я еще раз кивнула.

– Что-то болит?

Я прислушалась к себе, и отрицательно помотала головой. Потом подумала, взяла палочку и написала:

«Горло. Ощущение, будто там кожи нет совсем, печет немного и першит, а еще сильно кушать хочется, и пить, и в туалет хочется, и все чешется, будто я не купалась несколько дней».

– О, да ты совсем молодчинка. Давай так, я тебе сейчас помогу дойти до туалета, и в ванную. Пока тебе помогут искупаться домовушки, и перестелют постель, проветрят тут все. А потом ты будешь кушать, а я тебя расспрашивать о том, что ты помнишь, а что нет, хорошо? – Еще как хорошо. Меня более чем устраивает. Я закивала с удвоенной силой.

– Вот и хорошо. Давай позовем домовушек.

Ну, с «помочь дойти» – это мы переборщили. Тут, скорее, помочь доползти или донести. До туалета я добралась с трудом, в ванну меня просто уронили, аккуратно, конечно, но по-другому это назвать сложно. Отмывали меня домовушки долго и со вкусом. А мне что? Я согласна, мне очень хотелось быть чистой и не чесаться.

Когда меня доставили до кровати, эльфийка сидела уже рядом, а на столике стоял мой завтрак, хотя, судя по солнцу, это скорее поздний обед.

– Ну вот, аж блестишь. Домовушечки постарались. Давай теперь покушаешь, а я тебе буду задавать вопросы, только не отвечай, тебе нельзя пока говорить. Думаю, недели через три попробуем, но не раньше.

Хорошо – хорошо, я на все согласна, покушать мне бы… и мяса, мяса… То, что передо мной предстало в тарелке, едой можно было назвать с большим сомнением. Я вопросительно посмотрела на эльфийку. А где мясо и пироги, ну хоть суп или каша с мясом. Хоть что-то, и, вообще, что это такое???

– Ну не смотри так на меня. Это специальная каша. Тебе сейчас только такое и можно, ты в своих ощущениях в горле почти не обманулась, так что, если не хочешь всю жизнь молчать, то кушать тебе это, как минимум недели две, да и не только тебе. Почти все наши адепты в таком состоянии, так что, не переживай, не одна такая будешь страдать. А потом, еще как минимум несколько недель будешь кушать только кашки и супчики, и то, только теплые, ни горячего, ни холодного, ни жесткого, ни твердого. Зато, если будешь все выполнять, то вернёшь полностью голос, – утешение какое-то слабое. Я скривилась, но все-таки приступила к еде. Фу-у-у, вот это гадость: скользкое, теплое, да еще никакое, ни соленое, ни сладкое, такое впечатление, что туда, вообще, ничего не положили, когда варили.

– Кушай-кушай. Тебе нужны силы. Чем быстрее поправишься, тем быстрее перейдешь на нормальную пищу. А теперь давай посмотрим, насколько ты все помнишь…

А дальше были вопросы. Ну что сказать, помнила я почти все, и из того, что учила и из событий в жизни. Были незначительные провалы, да и с именами как-то не особо было. Хранителей и домовушек с острова я помнила, а с именами никак, но зато помнила Линнара и Киша, и даже полное имя Фира. Даже Марину запомнила, но вот почему мне как-то неприятно ее упоминать, никак не могла вспомнить.

Было сложно отвечать о своей жизни. Но эльфийка не лезла, когда поняла, что я предпочла бы не разглашать свою жизнь до Академии. Она только задавала вопросы и спрашивала, помню или нет, а в подробности не вдавалась, и не пытала.

– … Ну, что сказать. Ты – молодчинка. Хоть ты и самая младшая сейчас в Академии, но ты одна из первых пришла в себя, да и последствия минимальны. Молодчинка. Ты сейчас многое не помнишь, или тебе кажется, что многое. На самом деле, почти все, кто проходит через такое, с трудом и себя-то могут вспомнить, но ты не переживай. Ты сама все вспомнишь. Может, что-то сразу, или через день, или через месяц, но в течение полугода все должно вспомниться. А сейчас о твоем здоровье. Не расспрашивай никого о том, что ты не помнишь. Это может спровоцировать вспышку воспоминаний и привести к магическим головным болям, которые так просто не пройдут. Будешь магичить, и сразу же начнёт болеть голова. Так, вообще, можно лишиться дара. Так что, не переживай, лежи, восстанавливайся, читай, учись, только пока из комнаты никуда не ходи. Слабость и головокружение пройдут скоро. Все-таки две недели пролежать, почти без еды и движения, просто так не пройдут даром. Сейчас усиленное питание, но только вот такой вот кашей и разными соками, и чаями на полезных травках, зайду через неделю гляну, как тут у тебя дела.

Я схватила тетрадь и постаралась написать как можно быстрее.

– Нет, нет и нет, тебе нужно отдыхать. Никаких вопросов. А еще, там твой декан хочет с тобой пообщаться, постарайся побольше спать, и все кушай, что приносят, а то будешь тут еще месяц валятся. Ну все, пойду, позову профессора Фирантеринеля и сообщу ему о твоих успехах.

Месяц, ой, никак не хочу. Хочу на улицу, там зима началась, снег, скоро праздники.

Через час зашел ко мне Фир. Подошел ко мне, сграбастал к себе на колени и крепко обнял. Шиповник с яблоками. Только уткнувшись эльфу носом в шею, я поняла, как соскучилась по нему.

«Спасибо тебе. Не знаю, что ты сделал, но спасибо».

– Не переживай. Отдохни, теперь все будет хорошо. Все хорошо, слышишь. Поспи.

Я тут, с тобой посижу.

Когда я проснулась, уже была ночь. И я поняла, что многое начала вспоминать…

Например, события с Мариной и Фиром, а еще имя эльфийки.

Сейчас все воспринималось совсем по-другому. И с чего я решила на него обижаться? Чтобы не было, но Фир всегда со мной и всегда поможет. Пусть заведет себе хоть десяток Марин, но для меня у него всегда будет время, сам так говорил, много-много раз, и чего это я?

Фир сидел поперек кровати в моих ногах и что-то читал, подсвечивая себе световым шаром. Причем он так увлекся, что даже не обратил внимания на то, что я села и облокотилась о спинку кровати.

«Интересно так? Что ты там такого вычитал?»

Эльф недоуменно посмотрел не меня, будто вынырнул, и пытался осознать, где это он. А потом кивнул.

«Что ты читаешь?»

Он показал мне книгу, теперь у меня брови взлетели вверх.

«А-а-а…? А зачем тебе такое, Фир? Вроде ты эльф и так все о себе знаешь».

– Оно-то да. Но как оказывается, что я многое забыл, из традиций, обычаев, да и особенностей своего народа. Подожди, как они тут нас обозвали. Ага, вот оно… «…Дивного народа». Вот интересно, чем мы так не угодили автору книги, что он назвал эльфов «Дивными».

«Ну, я так думаю, что это в хорошем смысле».

– Наверно, хотя кто теперь разберет, – эльф глянул на обложку книги. – Гленуса уже лет 700 нет в живых…

Мы посидели в тишине, думая каждый о своем. Не знаю, что беспокоило Фира, а я очень хотела узнать, что же все-таки случилось, и почему мне так было плохо. Вот и обдумывала, как бы так спросить у Фира, чтобы получить ответ, а не отмазку.

– Ты как себя чувствуешь?

«Да, вроде неплохо, конечно, сил нет никаких, да еще постоянно холодно. А еще мозги изнутри чешутся с этими именами. Вот почему я не помню, как многих зовут?»

– Такое бывает, тут уж не угадаешь, на кого как зелье срабатывает.

«Фир, а что за зелье? Я же вроде ничего не пила…»

– Нет, не пила специально, но один адепт, подлил зелье в котел Академии. Все выпили.

Фир тяжело вздохнул, посмотрел на меня, явно прикидывая, стоит мне говорить или нет. Потом, вздохнув, решился:

– В общем, один адепт, как я и говорил, подлил в котел Академии зелье «Забвение силы». Оно увеличивает магическую силу. С его помощью можно чуть ли не на половину увеличить резерв. Но только его нужно употреблять каплями, дозировано, а не в таком количестве, как нам удружил адепт. Оно так и называется: «Забвение», потому что если неправильно рассчитать дозу, то можно заснуть или забыть все. И такой и такой вариант очень плох. Так как если ты заснёшь, то можно совсем лишиться своей силы, а во втором случае забываешь не только мелочи, иногда, вообще, все забывают. Они, конечно, потом все вспоминают, чем больше ты забыл, тем больше времени тебе понадобится, чтобы вспомнить. На моей памяти человек вспоминал почти тридцать лет… сейчас лежит пол-Академии адептов, и мы не знаем, что из этого выйдет. Вторая половина отходит еще. Более-менее без последствий эксперимент перенес только преподавательский состав Академии, да и ты с Мариной. На Марину не подействовало просто. На Марину почти ничего из зелий нашего мира не действует, она и подняла панику, когда увидела почти пустую Академию. А вот с тобой все сложнее… я усиливал тебя своей магией и не давал заснуть, утягивая на себя часть воздействия зелья, пока не приготовил нейтрализатор. Мне вот тоже досталось слегка…

«О-о-о-о…, а-а-а…?»

– Не переживай так, и не пугайся, я не забыл ничего, но вот плохо мне было долго, слабость, лихорадка. Эльфы не болеют, никогда не думал, что мне придется в жизни испытать такое… да и Маринина особенность очень пригодилась, мы на основе ее крови сделали лекарство для всех адептов. Да и тебя спасли… – потом Фир помолчал, смотря в окно, вздохнул и посмотрел на меня. – Марина… она… мы с ней поговорили тогда… и, в общем… она решила уйти с моего факультета… она попросилась к ректору… она будет теперь у него учиться, хоть так и не делают… но ты же видишь, ваш набор, вообще, необычен… так что… ты сильно не расстраивайся. Она, скорее всего, теперь с тобой не захочет общаться из-за того, что произошло в кабинете тогда.

«Извини меня, я не хотела влезать в ваши отношения с ней. Поэтому и не приходила к тебе так долго. Да и так вышло глупо. Ведь она подумала совсем не то…»

– Кьяра-Кьяра, ничему ты не помешала, нет никаких отношений. Если она себе что-то вбила в голову, еще не значит, что так и будет, а по тебе я очень скучал, все никак не мог понять, почему ты меня избегаешь и прячешься за своей подружкой. А оказывается, Марина – специалист в интригах.

«Эльфа ей захотелось», – зло прошипел мысленно Фир, потом посидел, успокаиваясь, и продолжил:

– Да и хорошо, что сейчас все выяснили, а не позже. Да и я тебе не раз говорил, чтобы не придумывала себе всякую ерунду, а если есть сомнения или вопросы, приходила ко мне и спрашивала. Ладно, оставим это в прошлом, надеюсь, если ты себе вдруг еще что-то надумаешь, то поговоришь со мной прежде, чем отдаляться или принимать какие-нибудь серьезные решения.

«Извини, что тебе из-за меня тоже пришлось болеть».

– Да-а-а, – улыбнулся Фир, – незабываемые были ощущения. Не переживай, даже если бы все опять случилось, я бы поступил так же, и еще раз, и еще раз, каждый раз я бы поступал одинаково, пусть мне тоже перепало, ты же это знаешь, мышонок, но главное, что все обошлось, и с тобой все хорошо…

«Ага, вот только голоса все равно нет…»

– Нет, и не скоро будет, так орать, удивляюсь, что он, вообще, появится. Да ладно, шучу я, шучу, не пугайся и не смущайся так. Просто первая стадия очень болезненная и все очень сильно кричат, вот и срывают голосовые связки, и магия не дает им зажить, пока не проснешься, или очухаешься от действия зелья. Никто из преподавателей сильно не подвергся зелью, так что, не кричали. Вот только то, что от тебя мне перепало, и то хрипел, и у меня тоже с трудом заживало горло, хоть почти и сразу смог говорить. Все, а теперь давай покушаешь, и будем спать.

«Опять кушать эту кашу? И где ее вы только нашли, фу-у-у-у…»

Глава 20

Сама встала я только через день. Голова, конечно, кружилась, да и шатало не слабо, но все же сил хватило, не только встать, но и доползти самой до ванной. Фир, конечно, ругался, но я как-то и не сомневалась в его на это реакции. Иногда мне порой казалось, что он если бы мог, то меня, вообще, привязал к кровати до полного выздоровления.

Вспоминать я стала в тот же день к вечеру. Было очень и очень странно. Будто, наконец, то, что долго искал, нашлось и так всякий раз. Вроде и очень приятное чувство, а с другой стороны, и очень страшно, что что-то, вообще, так никогда и не вспомнится.

Благодаря Фиру две недели пролетели почти незаметно. Он притаскивал мне кучи книг, и давал интересные задания. Сам же проверяя мои успехи в прочитанном, и в моих воспоминаниях. В общем, не давал скучать ни минутки, расписывая мои дни от рассвета и до заката. С одной стороны, я понимала, зачем он так делает, не оставляя мне времени скучать и думать о чем-то неположенном по его мнению. Но была и другая сторона. Нет, мне не было обидно, было очень приятно от его такой заботы и чуточку страшно, что же там такое происходит, что он не хочет, чтобы я даже начинала об этом задумываться.

По прошествии почти месяца, как и обещала Филона, я смогла начать постепенно говорить. Вот только вначале шепотом, и очень мало. Горло все же напрягать не стоило. Правда, меня ждал небольшой сюрприз, да и как выяснилось позже, не только меня. Все, кто в той или иной мере, хоть на чуть поддался действию зелья, получили хрипловатые голоса и привыкли говорить очень тихо, из-за того, что долгое время нам нельзя было напрягать горло.

Весь этот месяц, до появления у меня хоть какого-то голоса и восстановления сил, я провела взаперти. Фир никого ко мне не пускал. Даже домовушек. Не знаю, что там происходило, и происходило ли, вообще, но ко мне совершенно никого не пускали. Эльф сам помогал мне добираться до ванной, сам кормил, перестилал кровать и даже убирал в комнате. Вот уж никогда бы не подумала, что он умеет мыть пол…

Только по окончанию месяца, о котором говорила Филона, этот… этот эльф… наконец, привел ко мне первого посетителя – Филону… ох, лучше б он и дальше никого не приводил…

Сначала все было нормально. Привычная уже за время обучения красота эльфийки, не сражала, а улыбка, как и раньше, согревала своей теплотой. Было… до тех пор, пока она не подошла ко мне ближе. До меня оставалось еще около полутора метров, а я уже кричала. Не специально, просто от боли, что пронзила голову, невозможно было спрятаться. Она не оставляла ни малейшего шанса скрыться или как-то перетерпеть. Все тело стало чужим и постоянно испытывало боль. И вдруг, все прекратилось. Вот только, прекратилось ли? Где-то там я слышала, как Фир ругается, слышала, как он выставил ее из комнаты и теперь зовет меня. Но это все было где-то там, далеко. Совсем далеко, а вот тут, близко, была Филона, ее мысли и чувства.

«Противно, что приходится возиться с какой-то человечкой, тем более такой заносчивой. Надо же, не хочет меня видеть, пока не выздоровеет. Религия. Да какая там может быть религия? Цену себе набивает. Пытается, по крайней мере. И чего это он с ней возится? Могла бы подумать, что закрутил что-то с ней, но вот зная его, в жизни не поверю, что так пал низко. Ладно, мне не сложно, тем более потом обязательно пойдем поговорить в его кабинет, а там уж можно будет попытаться еще раз его окрутить…»

Через какое-то время все стало проходить. И странное чувство отрешенности, и боль, а самое главное, мысли Филоны.

– Кяьра, девочка моя. Посмотри на меня, посмотри.

Я смогла сфокусировать взгляд на испуганном эльфе.

– Вот молодчинка. Болит что-то? Как ты себя чувствуешь?

Я смогла только помотать головой. Голос опять куда-то пропал.

– Не переживай. Ты сорвала голос. Он скоро восстановится.

Я хотела узнать у эльфа, что это, вообще, было. Да и как такое могло случиться, но сил хватило только на то, чтобы его позвать, и то мысленно.

«Фир?»

– После зелья все наши силы изменились. У кого они, вообще, остались, то возросли. Намного. Ну, в основном, кто сколько зелья попробовал, тот на столько и изменился. В общем, я боялся, что после зелья и твои силы выросли намного, и неизвестно, как и что случилось бы. Вот как я и боялся – силы возросли, и ты теперь почувствовала Филону. Ведь я прав, ты ее почувствовала?

Я смогла только кивнуть. Как ему объяснить, что не просто почувствовала, я будто стала ею на время. Полностью узнала все чувства и эмоции, все переживания и чаяния. Будто прочитала все, что в ее душе творилось от начала и до конца. Слава всем светлым Богам, что только на данный момент, а не с рождения. Что-то мне совершенно не хочется знать настолько, кто, что и как думает.

«Всегда так больно будет?»

– Я не знаю, мышонок. Такого сильного менталиста, давно не рождалось, и записи об этом не сохранились. Но даже если так будет всегда, я тебе обещаю, что что-нибудь обязательно придумаю, чтобы избежать боли. Ну как, тебе уже лучше?

Чувствовала я себя действительно лучше, но появилась слабость, и очень хотелось спать.

«Да, только хочу спать».

– Ну и отлично. Ты поспи, а я попробую во всем разобраться.

Проспала я почти сутки и когда проснулась, наконец, то и голос восстановился, и самочувствие радовало. Фир пришел, как только я его мысленно позвала. И в этот раз, у нас состоялся серьезный разговор. Впервые мы говорили, как два равных. Без умалчивания и недомолвок.

– Привет, мышонок. Я тебе принес что-то вкусненькое.

– Что? – голос звучал хрипло, и очень непривычно для меня. Да и для эльфа, видимо, тоже. Он даже вздрогнул.

– Пирожное, и твои любимые заваренные травки. Но сначала нужно покушать что-то более существенное. Например, мясо, – подмигнул он мне. О да, мясо. Мясо – это всегда, пожалуйста.

Пока я кушала, между нами чувствовалось какое-то напряжение, хотя поведение эльфа ничем не отличалось от привычного мне. Он так же шутил, так же дразнил, и таскал кусочки с моей тарелки.

– Ладно, Фир, я так больше не могу. Что случилось? Я же чувствую, что тебя что-то мучает. Мне кусок в горло не лезет.

– Действительно, Кьярусь, случилось, – Фир пересел ко мне на кровать и обнял одной рукой за плечи. – Ваш дар усилился. У всех менталистов он остался, и намного усилился. Похожая на твою ситуация, наблюдается у всех. Повторно, это не вызывает боли, но считываете вы всех. От чего многие уже побывали повторно в больничном крыле. Мы с профессором Люмьером как раз работаем над этим вопросом. Все же он профессор, и ему понятнее как объяснить и что попробовать сделать. А вас всех пока заперли по комнатам. Доступ туда имеем только я и профессор, из-за наших камней. От остальных, золотые детки воют и теряют сознание. Конечно, со временем вы научитесь контролировать свой дар. Но до этого, к сожалению, пока далеко, так что мы ищем решение, как облегчить вам жизнь. Есть пара наработок, но, мышонок, не хочу расстраивать, но не верю я, что это что-то сильно изменит. Прости…тебе, как и всем менталистам, придется пока посидеть в изоляции. Для своего же блага.

В тот день мы проговорили с Фиром почти до ночи. Он многое мне объяснил из происходящего в Академии. Именно объяснил. Впервые за все наше общение, он отнесся ко мне, как к равной, и беседовал, как с равной. Было очень приятно. Не знаю, надолго ли такое его отношение, и что случилось, что он стал ко мне так относиться, но пока мне все абсолютно нравилось. Так было как-то проще и правильней.

В тот вечер я узнала, что первые из заснувших, начали просыпаться почти через неделю после того, как я очнулась. Дара не было почти у большей половины проснувшихся, и Фир сказал, что тот адепт тоже лишился дара. Видимо, боги его наказали. А всем остальным, в том числе и нашим магистрам, и деканам, да даже ректору, пришлось учиться заново управлять своим даром, но если наши преподаватели справились с этим довольно быстро, то вот нам, адептам, предстоит помучиться. Скорее всего, будут обучать управлять силой с нуля абсолютно всех адептов, не лишившихся сил. Еще сказал, что пока, особенно сложно дается управление огню и воздуху, как самым нестабильным стихиям. Даже деканы с трудом справились, что говорить об учащихся. А мне, как представителю обоих стихий, будет, вообще, «весело», меня, думаю, будет просто сметать с пути моей же силой. Вот только разберусь с ментальной магией, так и пойду мучить свои стихии.

Уже почти перед самым уходом Фир признался, почему он все честно рассказал.

– Фир, почему? …

– А больше нет выбора, малышка моя. Иногда приходится взрослеть, не зависимо от того, хотим этого или нет. Просто потому, что не остается выбора. Я давно потерял все иллюзии в отношении всего мира. Так что, особо не разочаруюсь, что бы ни произошло. А тебе, к сожалению, мой мышонок, придется столкнуться с самой темной стороной: душами и мыслями. Если на словах соврать можно, то мысль не врет, и душа никогда не обманет. Да, ты меня не прочитаешь, пока я сам не захочу, но остальные… не думаю, что их души чисты и мысли ясны. Я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь рассчитывать на меня, я всегда помогу. А сейчас нет больше возможности скрывать и оберегать тебя от этой грязи, как бы я не хотел – тебе все равно придется с этим столкнуться. Но, может, хоть так мне удастся смягчить всю ту грязь…

Где-то почти через неделю после памятного разговора, Фир ворвался ко мне в комнату, как раз, когда я пыталась извернуться, чтобы застегнуть одно из платьев, купленных вредным эльфом не так давно.

– Фир!!!

– Да ладно, что я там не видел? Тем более оно тебе не понадобится. Раздевайся быстро.

– Фир!!!

– Ну что, Фир? Давай-давай. Нет времени, – сказал эльф, подскакивая ко мне и начиная помогать мне раздеваться. Профессионал, однако. С полудюжиной мелких пуговок, на которые я потратила около получаса, он справился, не задумываясь, в считанные секунды.

– Тебе нужно горничной работать, – пробурчала я под нос.

– Практика – великая сила, а вообще, я предпочитаю раздевать женщин исключительно для себя.

Не прошло и минуты, а я уже стояла пред ним в одной тонкой нижней рубашке, едва прикрывающей колени. И почему именно сейчас мне так стыдно? Ведь видел он меня даже голышом, и не так давно, но вот так вот, тут именно, мне хотелось провалиться под землю от смущения.

– Ну и чего ты покраснела? Хотя, да, красней-красней, – сказал он, осматривая меня от макушки до самых пяток, и как-то лениво, и сыто улыбаясь.

– Фир-р-р-р…

– Да ладно тебе…. Нет на это сейчас времени… на, лови, и быстро все одевай. Вот-вот должен ректор припереться с Филоной и Люмьером.

– Это что за материал такой, да и крой какой-то странный, – прыгая на одной ноге и пытаясь попасть в штанину, расспрашивала я эльфа.

– Это – динарг. Люмьер проверил – вроде помогает. Но ты на очереди после него, ты одна из сильнейших в Академии, хоть и необучена. Вообще, очень дорогое удовольствие, эта одежда. Ректор с казначеем чуть не удавились, ее заказывая. Но вообще, ты не языком ворочай, а двигайся, не думаю, что тебе захочется узнать все грязные делишки ректора…

Одежда была полностью из этой кожи. Думаю, стоило все это – ой, как не дешево. Недаром Фир об этом упомянул. Вот уж если даже Фир сказал то, наверно, очень и очень недешево…

В общем, проверка прошла вполне успешно. И нам, в смысле всем менталистам, выдали по четыре комплекта этой одежды. Одежда из динарга, была: мягкой, дышащей, легкой, темно-серого цвета, плохо снашивалась и могла служить легкими доспехами. Нас полностью завернули в эту одежду. Штаны, сапоги, рубашка под горло, и плащи с капюшонами, и даже на руки нам предстояло одевать перчатки. Да еще, как дополнительная защита были длинные рукава плащей, закрывающие полностью руки, с разрезом со стороны ладоней для удобства, да и капюшоны в плащах тоже закрывали полностью лицо, хоть и были сделаны так, что все было видно. Они спасали, но опять-таки не настолько, чтобы мы хотели сами по своей воле находиться в местах скопления народа. Да и не понятно кого больше защищали, нас в этой одежде от толпы, или толпу от нас.

Вот только менталистов всегда было мало, и последние несколько наборов, вообще, никого не взяли, кроме меня. Просто некого было брать. Так что, с каждым из менталистов наш декан занимался индивидуально, да и, вообще, они все были намного меня старше и опытнее, так что, в отличие от меня быстрее разобрались со своими новыми возможностями.

Только больше, чем через четыре месяца, я смогла вернуться к тому же самому, что было при поступлении в Академию, то есть ничего не могла, но хоть со мной рядом безопасно было стоять. Меня, как я и предполагала ранее, просто сметало моей же силой, и хорошо, если только меня. У остальных адептов дела были приблизительно такие же. Конечно, чем старше и чем опытнее, тем быстрее они справлялись с новыми силами.

Сложнее, намного сложнее, было ментальным магам. Наш дар срабатывал неожиданно, и не в самых подходящих местах и моментах. Даже несмотря на защиту. Если раньше с общением у меня дела обстояли еще хоть как-то, то теперь я сама от всех убегала. Особенно, когда пара мальчишек, до этого уделяющих мне знаки внимания и ухаживающих за мной, неожиданно схватили меня за руку.

Никар, его звали – Никар. Тут уж я не выдержала. Такого ужаса я еще не испытывала. Знать все-все о человеке очень тяжело. Особенно, когда он не совсем честен и чист, а когда он не гнушается совершенно ничем, да еще и имеет не совсем честные намерения… Боги, как все прилично звучит, но те картины из его жизни и его планы… Так плохо, наверно, мне никогда еще не было… я почувствовала себя такой грязной и униженной какой-то, будто это были не только планы, а все это он делал на самом деле со мной. От него я отскочила, как укушенная драконом за попу, и помчалась, вся в слезах, к единственному существу, которое меня всегда поддерживало и любило – к Фиру. Своему вредному эльфу. Как хорошо, что он есть.

Когда я ворвалась к нему в комнату, без стука или предупреждения, он как раз выходил из ванной в одних штанах. Возможно, в другое время я засмущалась бы, или покраснела, но сейчас мне было абсолютно все равно. Я прилипла к нему, и просто рыдала. Не знаю, что подумал обо мне Фир, да и все равно было. Я никак не могла успокоиться, меня все еще выворачивало и окунало в увиденные картины.

– Ну, маленькая моя, что случилось? Ну скажи мне, кто обидел? Я со всем разберусь, ну посмотри на меня. Пожалуйста, малышка моя, мышонок мой маленький.

Посмотреть на него…Не могу, стыдно признаться, стыдно, если он все узнает – это так грязно и плохо…

Истерика стала только возрастать, и меня стала бить дрожь.

– Кьяра, хватит! Прекрати! Посмотри на меня немедленно, кому сказано! Быстро посмотрела мне в глаза! Да я же их всех пор-р-рву на тингу голыми р-р-рукам-м-ми-и-и. С-с-с-с-м-м-мотр-р-ри-и-и….

Приподнял он меня так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и хорошо так тряхнул.

Вот, все и увидел…

– Фир,… прости-и-и… прости…

Он ничего не ответил, только сильно обнял меня, и прямо так, в одежде, мы пошли в горячую ванну. Не знаю, сколько прошло времени… постепенно моя истерика стала утихать, и я стала замечать тепло, идущее от эльфа, оно укутывало и успокаивало, забирало все переживания, и лечило раны от увиденного… постепенно убаюканная этим теплом, я заснула. Так крепко, что и не заметила, как оказалась в своей комнате, и своей кровати. Подозреваю, не без вмешательства своего эльфа. Того парня я больше никогда не видела. Говорили, что у него как-то вдруг резко пропал дар, и он опять заснул. То ли дурак сам глотнул новую порцию зелья, то ли такой побочный эффект проявился неожиданно у зелья. Я почти поверила, почти, если б не видела глаз Фира, в тот момент, когда он все это узнал. Было страшно поверить, что он мог такое сделать, и я не верила, наверно, где-то там знала, но никогда не верила, что это он был.

Со вторым вышло еще хуже в какой-то степени, мы просто столкнулись в библиотеке. Случайно. Случайно я узнала все о нем. О ритуалах, о его жизни, и его преступлениях. Нет, он по себе был, наверно, совсем не плох. Я не видела той черноты в его душе, как у Никара, он просто так жил. Выживал, но от этого становилось не легче. Я бы даже сказала, что тяжелее, ведь он все осознавал, и порой сам себя винил.

В этот раз я не бросилась к Фиру, нет, больше не бежала, и не врывалась к нему в комнату. Я дописала работу, заданною ректором на дом, и даже сдала все, и ответила на вопросы. А потом пошла к Фиру. Мне нужно было увидеть его, просто почувствовать опять его тепло, которое обещает и лечит от всех бед, забыть запах, металлический запах крови, утонув в яблоке с шиповником.

Эльф в этот раз ничего не спрашивал и не требовал, просто обнял и укачивал на руках, как когда-то, когда я была совсем крохой. В какой-то момент я все ж решилась посмотреть ему в глаза. … И опять я уснула…Чтобы на утро проснуться с новыми силами.

Следующее мое погружение уже не было так ужасно. Да, я ждала, я знала, морально почти подготовилась, но все равно – это было неожиданно и очень больно. Нет, физически все было нормально. Но как можно, раз за разом нырять в эту грязь, переживать ужасы, быть убийцей, насильником или жертвой. Уж не знаю, что и лучше было. Порой мне казалось, что во мне совсем не останется ничего от меня прежней, что я стану такой же, как и все,… а потом приходил Фир, обнимал, делился своей магией, усыплял и вот уже все по новой. Уже не так страшно. Конечно, на многие вещи я стала смотреть по-другому. Взгляды, жесты, да и, вообще, личные отношения, о которых мне так хотелось узнать в свое время, перестали быть для меня загадкой.

Вообще, эта сторона жизни для меня стала отвратительна. Возможно, потому что мало видела счастливых, или потому, что почти все использовали личные привязанности в своих каких-то целях. Исключение, похоже, составляла только Лика, и то не до конца. Она рассчитывала вначале подобраться поближе к Фиру, да и спастись от одиночества. И вот теперь, когда Нироя и Кикса не стало, она поняла всю свою любовь. Как бы это грустно не было, именно сейчас, когда уже нет любимого, она его любила больше всего…

Нет, я не говорю, что все были плохими или ужасными, многие в Академии очень хорошие люди и нелюди, но им для того, чтобы стать такими, почти каждому пришлось многое преодолеть, понять, и пережить.

Нам – менталистам, казалось, было хуже всех сейчас. От нас все отвернулись, стали избегать. Нет, явно никто не показывал своего отношения, но вот мысли и чувства от нас не скроешь уже.

Не знаю, как справлялись остальные, но я не сошла с ума только благодаря поддержке Фира. Он всегда был рядом и во всем мне помогал.

Постепенно, я научилась находиться в толпе и не встречаться ни с кем глазами, избегать прикосновений и, вообще, избегать многолюдных мест, особенно, когда там полно разных переживаний, быть невидимкой почти для всех. От этого становилось, конечно, лучше, но так одиноко…

Между собой общаться тоже особого желания не возникало. Исключение составляла для меня Лика, и то не сразу. Когда ей стало лучше, намного лучше, но ни как иначе.

То время стало самым тяжелым для нас всех. Наш дар срабатывал неожиданно, и не в самых подходящих местах и моментах. Но тут мне особо и помочь было некому. Дар сам должен был успокоиться в течение нескольких лет, скольких, точно никто не знает, так как такое прежде не встречалось, и только потом я могла опять начать учиться.

Поэтому, после того, как нам все это объяснил декан факультета ментальной магии, страдающий от той же проблемы что и мы, его адепты, было решено, что он нам пока продолжает давать знания и теорию, а на практике мы уже будем потом обрабатывать.

С каждым из менталистов наш декан занимался индивидуально, да и, вообще, они все были намного меня старше и опытнее, так что, в отличие от меня быстрее разобрались со своими новыми возможностями.

Занятия в Академии начались только после праздников середины зимы и то, не для всех. Конечно, все адепты до этого времени совсем не гуляли, а читали, учили, но без практики. Каждый сам для начала учился, просто жить. Жить и не покалечиться с новыми увеличившимися способностями, кто-то что-то вспоминал, а кто-то, вообще, учился жить без способностей. Им было тяжелее всего. Их всех перевели на факультеты алхимии и лекарств, а еще, с ними усиленно стали заниматься физической подготовкой владения всем оружием, какое только нашли в Академии. В общем, вышло неплохо для них – прибил и тут же можешь вылечить, а если вдруг передумал, то и отравить следом.

Марина, как и говорил Фир, со мной больше не общалась, она, вообще, переехала поближе к ректору. Когда мы пересекались в Академии, она отворачивалась и проходила мимо, сначала я пыталась с ней поговорить, но вскоре поняла всю тщетность своих попыток. Да и неожиданно проснувшийся дар все мне рассказал, о чем я и не догадывалась ранее. Марина завидовала, мне завидовала. Нашла чему. Она хотела получить Фира, но не потому, что любит, а потому, что «хочу», эгоистично и так по-детски, «хочу и все», ей нужно было для «статуса», для самоутверждения. Красивый, богатый, успешный. А еще, она меня считала наивной дурой, и, вообще, как я поняла, друзей у нее не было, за всю жизнь ни разу, и всех она использовала в каких– то своих целях. Со мной все просто – она хотела подружиться из-за того, что я быстро отвечала при поступлении, и она хотела мной воспользоваться во время обучения, да и потом, как оказалось, моя магия очень полезна. Да что там скрывать, она мной и пользовалась. А Фир ведь ещё тогда её считал, и тоже все это знал, хоть он намекал на ее такую натуру, но я все пропускала мимо ушей. Но самое ужасное, что это она тогда была зачинщицей случая с ягодами. Она испугалась, что я могу все рассказать Фиру о наших проделках, испугалась, что ее выгонят из Академии, и подмешала мне сок ягод. А теперь у нее не выгорело с Фиром, и она переключилась на ректора, и спит с ним… Фу-у-у…. как противно-то знать все темные желания и скелеты в шкафу. Фиру я так ничего и не рассказала о поступке Марины, конечно, он рано или поздно сам догадается, что это она была. Но мне совсем не хотелось опять воскрешать ту историю и сталкивать Фира с Мариной. Пусть это и было как-то наивно, но после того случая в кабинете эльфа, мне было ее жалко, хоть я понимала, что жалеть тут абсолютно нечего, и некого, но все же… пусть уж будет, как будет, возможно, Фир со временем успокоится, и все забудется…Хоть мне было и неприятно вспомнить все пережитое, но злости и обиды на нее прошли. По сравнению со всем тем, что сейчас на меня обрушилось, то было так давно и так неважно, будто мы детьми играли, а сейчас вдруг началась взрослая жизнь…

Дар у менталистов успокоился приблизительно через полгода, и к тому моменту мы уже умудрились узнать все тайны и страхи почти всех в Академии, хоть и старались избегать народ. Даже если кто из менталистов и был при поступлении наивен, или неопытен, или ему не хватало знаний, или умений, то теперь он этим похвастаться ну никак не мог. Если раньше менталисты учились призывать свой дар в нужную минуту, то теперь нам всем приходилось учиться, наоборот, его подавлять. Но пока мы с этим справились, то насмотрелись, и начитались. Нам теперь каждому хватило тайн, знаний, опыта и умений, а особенно грязи на несколько сот жизней. Чего мы только не начитались: измены, предательства, пытки, насилие, убийства, темные ритуалы, светлые ритуалы, кто с кем спит, кто кого хочет, кто кому что подстраивает. Особенно страшно было встречаться с некромантами. Их не просто так приняла в свои представители Темная Богиня, они все перенесли насильственную смерть, и своими муками выстрадали второй шанс в жизни…

Навсегда особенно ярко запомнились нам наши первые погружения. И это было очень заметно. Все мы встречались так или иначе с этими людьми, или не людьми, и каждый раз я видела в глазах своих собратьев по дару, страх оказаться там же опять, и пережить все те ужасы повторно. Они вздрагивали, отворачивались.

Конечно, было и хорошее в жизни, и приятные воспоминания у всех считанных, но по сравнению с плохим, оно быстро терялось или забывалось. Проще всего, и главное приятнее, было общаться с Фиром, я его никак не могла прочитать, чему очень радовалась. Фир меня давно предупредил, какой он, и я очень боялась, что прочитав его, у меня, при его виде будет появляться та же горечь во рту, как и от остальных.

За это время мы очень с ним сблизились. Из-за моего такого нестабильного дара, я многое узнала о людях, и о нелюдях, да и о жизни, в общем, того, чего мне никак не хотелось бы знать, и его помощь, и присутствие всегда оказывались как нельзя кстати.

Постепенно, когда чтение и погружение вошли почти в привычку, и не вызывали такой реакции, я все чаще стала задумываться о каждом из поступков, и его причинах, о своем возможном решении в той или иной ситуации. Конечно, мне в этом необходимо было разобраться, и наши разговоры с Фиром помогли мне остаться собой в этом серпентарии. Иногда мы говорили ночи напролет, часто я там так и засыпала у него в кресле, и он меня переносил к себе на кровать, или просто будил. Да и привыкла я уже к постоянному тихому шепоту мыслей Фира, и уже не представляла, как это жить, и не ощущать его присутствия постоянно рядом. Как это, когда ты одна, и в полной тишине, как это, когда тебя никто не страхует, не утешает и не поддерживает все время. Конечно, Фир не единственный, кого мы не могли считать, были еще несколько профессоров и парочка адептов, а были еще и такие адепты, и профессора, после встречи с которыми, во рту появлялся сладкий вкус или вкус свежей мяты. Я, вообще, заметила, что после «Забвения силы» общение с кем бы то ни было, сводилось у меня к дегустации. Этот вкусный – с ним приятно общаться, тот горький, тот кислый, а вот эта – соленая, а вот после той – будто дерьма наелась…

Особенно больно мне почему-то, было видеть воспоминания Филоны и той светлой полуэльфийки. Хоть они и были светлыми эльфами, и даже после них оставалось приятное послевкусие, но в их воспоминаниях был Фир, он был с ними… и самое ужасное, что и помочь мне справиться с этим никто не мог. Фиру я не рассказывала, а сам он не лез, хоть и видел, что меня что-то мучает. Конечно, мучает. Видеть таких двух разных Фиров, знать, пусть и только по воспоминаниям, такое о своем эльфе.

Впервые после такого знания я, вообще, боялась поднять глаза на эльфа. Было очень стыдно, будто я совершила что-то ужасное, и подсмотрела то, что никак не положено мне было знать.

Его прикосновения, его улыбка, его жесты и привычки. Это все я знала с детства, и вот сейчас, когда он так улыбался мне, я вдруг вспоминала ту же улыбку в тот момент, когда он нависал над Филоной в кровати, или его подмигивание, или объятия. Все возвращало в увиденное, и заставляло мысли путаться, и сбиваться, а сердце стучать где-то в голове, своим шумом заглушая реальность. От всего этого становилось еще хуже, ведь Фир видел, он, наверняка, догадывался, что со мной происходит и молчал, позволяя разобраться во всем самой. Такое состояние продолжалось несколько недель, а потом вдруг все прекратилось. Нет, не так, не прекратилось. Я нашла разницу и успокоилась, ну почти успокоилась. Разница была в его глазах. Во всех воспоминаниях, его глаза были как бы мертвы, они не выражали никогда ничего, а со мной они всегда радовались или грустили, злились или светились добротой и лаской. Я всегда могла найти все ответы именно в его глазах. Конечно, все те мысли и чувства не ушли так просто, мое сердце по-прежнему замирало, когда мы с ним даже просто говорили, но теперь только от радости и счастья. Больше не было ревности и стыда перед эльфом. Кстати, Фир так ничего и не спросил, но обнимать и целовать стал намного чаще, что не могло не радовать, ведь именно сейчас мне так нужна была его поддержка.

А еще, Фир мне помогал справиться с Кишем. У него, наконец, стали прорезаться крылышки, и он постоянно чесался и крутился. Было решено выпустить его на волю, хоть его воля и ограничивалась моей комнатой, и парком Академии два раза в день, утром и вечером. Да и диета специальная ему необходима была. Много-много яиц. Десятка три-четыре ежедневно. А еще, нужно было ему мясо, и тоже несколько килограмм. Вот куда в него, такого маленького, столько влезало? Вот как бы я могла объяснить на кухне, зачем мне такое количество яиц и мяса??? А Фиру давали без проблем, стоило ему сказать, что нужно, и домовушки в ту же секунду приносили все необходимое с кухни.

Еще, сильной неожиданностью для личных адептов профессора Люмьера, было узнать его тайну. Она была такая божественно-красивая, добрая и такая прозрачная… У него был призрак, личный призрак – хранитель, неотступно всегда следовавший за ним. Было даже видно, что они общаются. Профессор смотрит в упор на нее, и та в ответ кивает, или, наоборот, отрицает, а порой что-то начинает говорить. Но что, этого никто так и не знал, кроме профессора. Сам же профессор очень удивился и испугался, когда понял, что мы ее видим, а потом успокоился. Сказал, что наши способности возросли, вот и видим, а еще попросил никому не говорить. Призрака он, кстати, так нам и не представил. Да и, вообще, всячески старался от нас спрятать, будто мы могли ей что-то сделать. Даже так, с камнем, я ощущала, что призрака профессор любит больше своей жизни и готов на все, чтобы уберечь. Странно как-то это все, ведь девушка уже призрак, что с ней уже такого может случиться…

Глава 21

Вскоре наступило лето, но мы, как и раньше, продолжали обучение, а то как-то у нас у всех учебный год не вписался в общепринятые рамки, да и что еще делать адептам в стенах Академии. Патрули все ходили и ходили, никаких новостей из-под стен не приносили. Единственным нашим источником информации стал Линнар, Кени и Нинея. Хранители связывались с Фиром раз в две-три недели обязательно. Личные послания для меня от Линнара поступали регулярно, хоть в них и не было ничего такого, но они неизменно поднимали настроение и заставляли улыбаться. Мне порой очень хотелось, чтобы он был моим отцом. Вот интересно, почему так? Сколько обо мне не заботился Фир, и не баловал, с ним у меня таких мыслей никогда не возникало, а тут, с Линнаром, почти сразу же появились. Может, все дело именно в Фире, или в Линнаре. Задумываться, к сожалению, у меня времени особо не было, так как Фир, видимо, что-то заподозрил, и так меня завалил учебой, что в конце дня хватало сил только добраться до кровати, и упасть. На всякие там мысли, просто не оставалось сил.

Вскоре нам стало известно, что остальным магам, привязанным, как и мы к острову его защитой, удалось выяснить, что новых попыток диких нападать, больше не было. Но что помимо Академии, пострадало более семи школ, и один замок скрытых, где жили, как и на острове, дети одаренных, но в отличие от острова, замок не давал им никакой защиты. Не пострадали только эльфы, закрывшие свои границы во время войны с Марьяной и так не открывшие их. А к новым праздникам середины зимы выяснили, что массовые появления диких в предгорьях и школах, были связанны с какими-то темными ритуалами, проводимыми темным магом. Он приезжал всегда за день или несколько дней в школу, или в места внезапного скопления диких, а когда там появлялись эти монстры – он исчезал. Исключение составляли остров, замок и Академия. Сюда никак не смог бы попасть в гости темный маг. И тут, вскоре выяснили, что для попадания на остров и в замок использовали кровь подопечных, и сделали на ней привязку. А с Академией все было глухо, скорее всего, тут поступили так же, но уверенности не было. Кто и как их проводит, пока не выяснили. Остров и Академия пока оставались закрытыми. Фир с нашей стороны все проверил и выяснил, что на территорию Академии никто не мог просочиться, так что оставалось два вывода. Первое: то ли темный маг, который проводил ритуалы, сам из Академии, то есть, кто-то из преподавателей, из адептов бы никто не потянул, на момент призыва первых измененных диких, у них было маловато сил. Второе: что на территории Академии есть предатель, причем в том же составе преподавателей, который смог провести главного и прикрыть его, и до сих пор прячет в Академии. Во второе верилось с трудом, так как мы уже почти два года были закрыты. В любом случае, это кто-то из своих, и нужно было быть вдвойне осторожными.

Остров хранители открыли, вернее, постарались, чтобы он открыл свои границы где-то через год после появления диких. Наследники крови облазили все вокруг, и так и не нашли прямой опасности для острова и его обитателей. Остров согласился, но с тех пор, вблизи его, всегда было около пятидесяти наследников, обеспечивающих безопасность.

А где-то через полтора года, после закрытия Академии, было решено провести первую разведку за территорией Академии. Фир не видел более смысла закрывать Академию. Что предатель среди своих, он выяснил. А еще, вокруг было тихо, да и все уже вполне освоились со своими способностями.

Под покровом ночи были выпущены с территории Академии, семеро лишившихся магии и пять магов – все выпускники. Их разделили на тройки, и у каждой из них было задание: обследовать участок города и его магический фон, а также окрестности города и прийти с докладом под стены Академии через две недели. У каждого было свое задание.

Не знаю, как Фир постарался, но в пятерку магов вошли двое с острова, и он с ними сам долго говорил, и давал много дополнительных заданий. Также эльф договорился с хранителями, чтобы они им устроили встречу с кем-то из своих по прошествии трех недель, чтобы о ребятах позаботились и устроили на защиту острова. Остальные тоже получили распределение в школы, пострадавшие после нападения. Даже те, кто лишился магического дара, имели знания, которые в данном случае не менее важны, чем дар. Да и без магии совсем они все равно полностью не остались. Резерв-то у них остался, вот только доступ к дару они потеряли, так что вполне они могли пользоваться амулетами, которые спокойно сами и заряжали, и поддерживать всякие магические заклинания и чары, также лечить у них получалось чисто интуитивно. Фир еще вычитал где-то в библиотеке, несколько ритуалов, с помощью которых, всем ребятам, лишившимся дара, после прохождения их, стали доступны некоторые свойства полукровок, которые им раньше вполне заменяла магия и их дар. Например, они могли видеть в темноте и стали сильнее, да и быстрее намного, чем были до этого. Так что, они все равно, даже без своего дара, были очень востребованы и их очень ждали в школах.

Разведка прошла вполне успешно, о чем подтвердили и маги, присланные хранителями. Магический фон города и его окрестностей был спокоен. Также выяснили, что народ так и не понял, почему закрыли Академию, и на улицах города больше не было магов, но предполагали, что декан, наконец, ввел «строгий контроль этим шалопаям». А вот когда Академия не открыла двери вначале августа, люди, да и нелюди заволновались, ведь Академия давала защиту городу, а тут получается, что они сами по себе. Да и отсутствие адептов ударило по карманам харчевням, тавернам и постоялым дворам. Хотели даже идти штурмом на Академию и посылали парламентера. Но первое провалилось, так как не нашлось столь дурных идти штурмовать магов, которые одной только силой мысли могут заставить тебя умереть. А второму никто не открыл – его просто не заметили, то ли он так прятался, то ли, вообще, не дошел, но после того, как его назначили на переговоры, о нем больше никто не слышал. Поговаривали, что он просто сбежал. Все очень надеялись, что в этом году Академия откроет двери и все образуется. О настоящих причинах столь непонятных действий со стороны руководства Академии, никто не знал, даже не подозревал. Перед сезоном дождей было решено выпустить еще одну группу с таким же составом. Они принесли те же новости, что и предыдущие. Они так же, как и их предшественники разъехались по школам, оставшимся почти без преподавателей после нападения диких.

С начала июля, как и в прошлом году, да и многие года до этого, к Академии стали стягиваться поступающие. Никаких событий не происходило, и ректор, посоветовавшись с Фиром, решил открывать Академию для поступающих.

Глава 22

Я и Марина были единственными, кто остался со способностями из некогда первого курса. А так как мы учились индивидуально с курирующими нас деканами факультетов – мы намного обгоняли программу третьего года обучения, на который должны были идти учиться. Нас согласились зачислить сразу на четвертый курс, с условием, что мы до сдадим недостающие предметы, до середины октября, а еще, нам предстояло переселиться в наши старые комнаты. Все стало возвращаться. Академия переходила на свой обычный режим управления во главе с ректором. Вернулось распределение по этажам, а не по сильнейшим для защиты. Да и расписание начали составлять уже более гуманитарное, и не делать упор на защиту и нападение. Конечно, после случившегося, Академию никто, как раньше, без защиты не думал оставлять. Патрули никто не снимал, но вот количество урезали. Да и, вообще, все возвращалось в норму, только отсутствующий в новом расписании на следующий год весь второй и третий курс, напоминал о трагедии.

В середине июля ворота Академии открылись, выпустив из своих недр сто пятьдесят молодых, обученных и очень осторожных магов. Всех их объединяло одно общее задание. Узнать, насколько безопасен город для адептов. О том, почему Академия закрывала свои двери, все негласно молчали, никому не хотелось паники, а также того знания, что юных магов можно довольно легко убить, особенно призвав диких.

В городе и в его окрестностях было все спокойно и тихо, и это все больше и больше подталкивало к мысли, что призвавший – это кто-то из своих. С начала августа, все адепты Академии получили разрешение выходить в город, но, как и раньше, только по выходным, и все были должны до заката воскресенья, попасть обратно на территорию Академии.

Город встретил появление адептов шумом праздников, ярмарками, и балаганами. Но как бы хорошо всем адептам не гулялось, они возвращались обязательно в Академию, задолго до того, как на улицах начинало темнеть.

Мы с Фиром тоже сходили в город, обновили свой гардероб и купили столь любимый мной шоколад. Все это время в городе мне приходилось держаться осторожно, то и дело уварачиваясь от чужих прикосновений и взглядов. На мою одежду смотрели с интересом, и всячески пытались притронуться ко мне. В общем, наверно, если бы не Фир, мне пришлось бы совсем плохо.

За пределы города мы тоже выехали пару раз, для того, чтобы дать размяться Кишу и Реку. Рек пробившиеся и не окрепшие пока еще крылышки Киша воспринял спокойно. И учил его правильно летать. Было очень смешно за этим наблюдать, ведь половина из полетов Киша, заканчивалась ушибленным носом, ткнувшегося в траву тингу и торчащим кверху хвостом. За неделю до начала вступительных испытаний, все адепты, оставшиеся в Академии, перебрались и расселились по своим старым комнатам. Мне повезло. С того момента, как я отсюда переехала, в комнате никто не жил, и она хоть и была в запущенном состоянии, но не было ни сырости, ни холода, которые появляются в пустующих долгое время помещениях. Фир, как всегда, обо всем позаботился. Большинству так не повезло: в их комнатах или кто-то жил, или все в них отсырело, и долгое время держался там запах сырости и пыли.

Все в комнате осталось таким, как я и оставляла. Небольшой шкаф, кровать, тумбочка возле нее и два стула. Та же одна дверца в крохотную душевую с туалетом и одно окно. Правда, пыли на всем этом было немерено и, чувствую, уборкой мне придется заниматься долго. Не знаю почему, но бытовая магия мне давалась с трудом. Ну не получались у меня правильные заклинания на уборку и готовку, да и, вообще, это направление магии явно было не мое. Моих умений и знаний хватало, чтобы сдавать зачеты и экзамены, но сама по собственной воле, я этим не буду заниматься никогда. Так что, придется все по старинке ручками, ручками, или, может, попросить эльфа. Но я не представляю, что он захочет взамен за такое над собой издевательство. Фира я решила попросить в самом крайнем случае, а так как ручками было совсем лень, то, достав из коробок свои старые конспекты по бытовой магии, я решила все-таки заняться уборкой, но делать все, как и написано в конспекте слово в слово.

Вся грязь из комнаты и влажная уборка прошли на «ура». Даже стекла я смогла помыть всего со второго раза, ничего не разбив. А вот освежить краску, ну никак не выходило. Вернее, выходило, но почему-то было смешивание трех или четырех цветов, плавно перетекающих один в другой. Промучившись над покраской стен почти до обеда, я решила, что вполне ничего и так, не ярко, но, как говорится, свежо и оригинальненько. Успокоившись на этом, я, с чистой совестью пошла на обед, вещи уже по приходу буду раскладывать, и наводить порядки. Еда в столовой мне не то, что совсем не нравилась, нет, она была вполне съедобна, но явно не дотягивала до того, чем меня кормили вместе с Фиром. Нет, все-таки жить поближе к этому вредному эльфу было намного лучше и теплее, и самое главное, вкуснее.

Правда, приходилось выслушивать от всех остальных девочек, за исключением Лики, о том, как мне повезло и все такое прочее, но их можно было иногда просто не слушать, и время от времени просто кивать или поддакивать.

Еда была простой, но сытной. Да и сладкого не было предусмотрено. Аппетита не было почти ни у кого. Все своими мыслями были в городе. Кое-как осилив половину, я извинилась перед Ликой, сказав, что очень устала, пошла к себе в комнату. Возле столовой я столкнулась с Фиром и леди Филонителинель. Она ему о чем-то рассказывала, а он с глухим раздражением слушал. Он рассеянно обозревал окрестности, явно ища пути к отступлению. И тут он заметил меня, и наши взгляды на доли секунд встретились, и я услышала его мысли: «Достала» – я быстро отвернулась и направилась в сторону общежития. Я почувствовала, что к раздражению Фира прибавилось еще и огорчение.

«Извини, Кьяра, это не тебе. Это Филона, поймала меня тут и пользуется, что я не могу ее послать при адептах».

«Я поняла, что это не мне. Но, Фир, она же такая красивая и тебя очень любит. Как ты можешь ее отвергать?»

«Я знаю. Но поверь, мне этого мало. Красивая внешность – это не все, она внутри пустая. Как кукла. И, вообще, мы вроде это уже обсуждали и не раз. Со своей жизнью я сам разберусь…»

«Но она такая вся неземная и…»

«Не сейчас, Кьяра, у меня нет сейчас настроения на выслушивание всех твоих идей по устройству моей, заметь МОЕЙ жизни, – рычал мне мысленно Фир. – Ладно, потом поговорим, а то она опять что-то задумала, я приду к тебе вечером, посмотрю, как ты устроилась, и поговорим тогда».

Да-а-а, поговорим. После того случая с Мариной и подсмотренных чужих воспоминаний, мне так и не удалось относиться к этому эльфу как прежде, мне хотелось его присвоить себе и никогда не отпускать. Его объятия и поцелуи в висок стали неким лекарством, помогающим от всего. Стоило ему куда-то выйти, и я по нему начинала ужасно скучать, а главное, ревновать ко всему и всем. Он мой личный эльф, мой…

Я прекрасно понимала, что это неправильно, так не честно по отношению к нему. Ведь он не моя игрушка, и не думаю, что ему понравится, если его затискают. Да и объятий ему явно будет мало. Я прекрасно видела, что он творил, и что ему нужно… Такого я ему дать не смогу, просто, не смогу, после всего увиденного в мыслях и воспоминаниях, это выглядело так неправильно и противно, а по-другому он будет мучиться, а мучить его я никак не могла бы, ведь это Фир, и я его люблю…

Такие свои мысли и чувства я, как могла, скрывала от эльфа, и продолжала себя вести, как и раньше, по крайней мере, очень старалась. Мы хоть и перекидывались время от времени мыслями, но в голову лезть он ко мне больше ни разу не пробовал.

После обеда я пошла в комнату, где прожила последние полтора года. Оставалась еще одна стопка книг и все, мне уже не нужно будет сюда возвращаться. На кровати лежал один матрас, и я с удовольствием прилегла на него.

Было жалко переезжать, нет, не того, что тут лучше и комнаты больше, да и, вообще, не одна была. Мне как-то в этом плане все равно, как я поняла. Грустно было из-за того, что наши отношения с Фиром опять поменяются, он не сможет вот так, как совсем недавно, проводить у меня в комнате все свое время, в общагу к адептам сильно не побегаешь. А я опять буду по нему очень скучать. Хотя, может, оно и к лучшему, может, и у меня пройдет эта извращенная форма «фироболезни», и все станет, как и прежде…

Попрощавшись взглядом с комнатой, я подхватила свои вещи и отправилась к своему новому месту обитания.

Когда, наконец, как-то дошаталась с этой грудой до своей комнаты, то складировала это все на стол, потому как все остальное пространство было уже занято.

Ну что ж, будем обживаться. Дня начала, я решила произвести небольшую перестановку. Поставить кровать к окну, а на ее место стол. А то как-то спать под полками было страшновато. Мои маневры с мебелью хорошо проходили в моем воображении, а вот на деле оказалось не все так просто. Первой сложностью была нехватка места. Для решения ее, пришлось тумбочку и стулья задвинуть временно в ванную, туда же пошла и часть моих вещей. Теперь места стало больше для перестановки. Дальше была проблема подвинуть кровать. Она была довольно тяжелая. Но, как говорит Фир, упрямства у меня и осел может занять в долг, так что с кроватью я справилась минут за тридцать. Дальше все пошло уже быстро, кровать встала вдоль всей стены возле окна. Над моей головой, как раз разместились несколько вбитых крючков. Возле кровати легко разместилась тумбочка. Почти рядом с ней, как раз была дверь в ванную, потом шел шкаф и с этой стороны все. По другую сторону от кровати разместился, чуть поодаль, письменный стол с двумя стульями, и прибитая на стену вешалка для одежды. Над столом разместились как раз полки лесенкой. Вот и все.

Вроде вышло неплохо. Можно раскладывать вещи. Для начала я постелила коврик и сняла обувь. Все-таки ходить обутой в комнате, как-то неприятно. А тапки где-то там, в неразобранных вещах еще. Потом настала очередь кровати и постельного белья, все запасное определила в шкаф. В последнюю очередь руки дошли и до перенесенных вещей. Вещей у меня оказалось очень много. Только форма, выданная для защиты всем менталам, занимала половину шкафа, во вторую я засунула пару туник, свитеров и штанов. Ну и, конечно же, нижнее белье и теплые носки. Куда же без них, родимых. Остальные два большущих свертка с вещами, решила засунуть под кровать, вдруг понадобится что-нибудь. С книгами и тетрадями я разобралась довольно быстро. Когда я закончила, на улице уже было темно. Нужно было подготовить задания на завтра и идти спать. Неприятным сюрпризом для меня стало то, что я совсем забыла мыло, шампуни, крема, настойки и мази. Вернее, как забыла, то, что выдавала Академия адептам, я не использовала, Фир мне приносил мои любимые, уж не знаю, где он их брал, а вот сейчас ничего и нет. Стандартных нам больше не выдавали, а то, что оставила в ванной в той комнате, уже убрали домовушки. Да и про деньги как-то не подумала, живя с эльфом, я как-то этим вопросом совсем не занималась, а тут, наверно, нужны будут, ведь Академия уже открыла свои двери.

Эх-х-х-х.

Ладно, завтра разберусь, а пока можно просто принять душ и смыть с себя хотя бы пыль. С такими мыслями я залезла в шкаф, чтобы достать все необходимое для ванной. И тут моя дверь просто открылась, а потом закрылась. Я не сразу сообразила, что это Фир пришел.

«Фир?»

«Да, это я. А что, ты кого-то еще ждешь?» – и он снял невидимость.

– Нет, что ты. Просто испугалась.

– Неплохая перестановка. Но самой тягать не стоило. Ты чего не была на ужине? Обиделась на меня?

– Нет, что ты, на тебя бесполезно обижаться, просто я устраивалась, да как-то забыла, про ужин. Сначала двигала мебель, а потом вещи раскладывала. Вот только закончила.

– Ясно, как всегда. А покушать «я забыла», – передразнил меня эльф. – Ну когда ты вырастишь уже, Кьяра? О себе нельзя забывать, запомни, не позаботишься о себе сама, никто не позаботится. Это хорошо, что я есть сейчас здесь, и могу тебе напомнить, и покормить, но ты же понимаешь, что такое может быть не всегда, у меня часто бывают выезды и практика, не будешь же ты за мной таскаться везде, да и я тебя как бы ни хотел, не смогу везде брать. Там может быть опасно, а я не переживу, если по моей вине с тобой что-то случится… – вот нудный, скривилась я, ну все, это минут на двадцать… – …Давай, пошли мыть руки, я тебя покормлю. Хорошо, что я захватил из столовой покушать и для тебя. Так, а где мыло?

– Я забыла взять вещи из ванной, а домовушки их уже убрали, – эльф тяжело вздохнул, но промолчал, перенес откуда-то мыло. После того, как я помыла руки и вышла из ванной, он валялся на моей кровати, закрыв глаза.

– Что еще ты забыла, мышонок? Давай, говори.

– Нет, ничего, только из ванной взять вещи, но я завтра схожу и все куплю. Все нормально, Фир. Не переживай, я со всем справлюсь.

Он тяжело вздохнул, встал, подошел ко мне и обнял.

– Ну и с чем ты собралась справляться, а главное зачем? Я ведь могу помочь. Мне приятно о тебе заботиться, ведь ты – мой маленький мышонок. Почему ты все последнее время молчишь? Идем ко мне. Покупаешься и покушаешь.

– Но в мою комнату, уже, наверно, поселили кого-то из молодых преподавателей.

– Да, поселили. Максимильянус там теперь живет. Но я же сказал – ко мне, а не в твою старую комнату. Пошли уже, а то ужин остынет.

Мы прошли невидимые к комнате Фира. Только он успел открыть дверь, и я еще входила, как рядом с Фиром образовалась леди Филонителинель.

– Фирантеринель, ну где ты так долго? Фирантеринель?

– Что ты здесь делаешь? – снял с себя невидимость Фир.

– Я пришла к тебе. Я же знаю, что тебе нужно, ты два года от меня бегаешь, думаешь адептка после того, как открыли Академию будет продолжать с тобой спать?

– Хватит, Фи, – устало сказал Фир. – Я тебе сто раз говорил и повторяю опять, я никогда не сплю с адептками, и своими ученицами.

– Хочешь сказать, что два года был монахом? Да в жизни не поверю, что с момента закрытия Академии у тебя не было бабы. Я же знаю, что ты меня хочешь, да никто другой не поймет эльфа как другой эльф.

– Все, хватит. Мне уже надоело. Иди к себе, Филона, мы все уже обсудили и не раз, хватит, я своего решения не изменю, чтобы ты не придумала. Все закончилось еще тогда, Фи.

– Неправда, я же чувствую, что ты меня хочешь, я знаю, что тебе сейчас нужно… – и ее руки заскользили по телу Фира.

Что уж она делала с Фиром, не знаю. Я тут же отвернулась. Мне и так доставались все его эмоции. И они были странными. Раздражение, злость, даже можно сказать ярость, по идее, должно быть наоборот. Мне было больно на все это смотреть, а с другой стороны и чего Фир носом крутит? Ведь я точно знаю, что у него никого не было. Все свое время он отдавал мне, а тут хорошая эльфийка, умная, красивая, профессор, ее все адепты любят, да и все, что она творила, не со зла было, просто хотела обратить внимание Фира на себя, да и привязать к себе покрепче. Да и можно ее назвать вкусной, если бы не поступки в отношениях с Фиром, которые горчили, а так, не было у нее никаких страшных тайн и ужасов. Пусть бы он на ней женился, может, тогда и я успокоюсь.

– Перестань! Хватит! – зло сказал Фир, отцепляя ее руки от себя.

– Если ты не вернёшься ко мне в течение недели, то ты горько пожалеешь. Я знаю, что ты задумал. Ты хочешь переметнуться к Лизете? Я видела, как ты на нее смотришь. Не выйдет. Ты мой, Фир, мой…

– Если ты не хочешь стать посмешищем на всю Академию – уходи. И перестань мне угрожать, – и эльф закрыл дверь прямо перед ее носом.

«Вот же дрянь. Как же она мне надоела. Теперь явно будет сидеть тут всю ночь, караулить меня. Ни днем, ни ночью от нее нет покоя, и о чем я думал, когда спал с ней…»

«Хватит, Фир, я слышу твои мысли. И ты не прав, она хорошая, иногда глупеет, когда дело касается тебя, но в остальном она действительно хорошая, ты же знаешь, если я читаю, то от меня ничего нельзя скрыть».

Фир только скривился. Отошел к окну и уставился в ночь. Я не знала, как успокоить Фира. Мне его было очень жалко. Бедный, уставший, замученный, да и я точно знала, что у него никого не было все это время. Ведь такие эмоции скрыть ему не удалось бы, да и солнечный камень он все время носил, так как не та была обстановка, чтобы снимать его. Как же он зол, что я слышу его мысли, даже сквозь узелки.

Я подошла к нему и обняла. Крепко-крепко прижавшись к нему. Он сначала напрягся, а потом постепенно расслабился.

«Спасибо, Кьяра. Извини, что тебе опять пришлось все это увидеть и услышать. Я уже не знаю, что мне сделать или сказать, чтобы она меня поняла».

«А может, не стоит? Может, в этот раз стоит сдаться, Фир?»

«Я не могу, Кьяра, уже не могу. Все не так просто… даже если бы я сказал ей «да»… все равно ничего бы у нас не получилось… я уже не тот, и мне нужны совершенно другие вещи… проще всего было бы сказать ей «да»… но сейчас, даже если я скажу ей, что согласен, то просто ее обману…»

– Фир, мне все равно, что ты сделал или сделаешь. Я всегда буду за тебя. Я всегда тебя поддержу во всех твоих решениях. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.

– Спасибо, Кьяра, ты даже не можешь представить, что значат для меня твои слова. Он развернулся и обнял меня. Мы так простояли несколько минут, потом Фир подмигнул мне и сказал.

– Ну что, иди мыться, а я подогрею нам еду. Эта фурия, скорее всего, засела там на всю ночь, так что спать тоже останешься со мной.

Ага, пошла. Ну, как-то совсем не вовремя засела там эльфийка. Долго у Фира я задерживаться не планировала. Мне еще нужно было подготовить домашнее задание, что Фир задал.

– Фир, а она точно там на всю ночь?

– Не знаю, но наверно. А что? Хочешь сбежать? Я бы на твоем месте не выходил. Мало ли, вдруг затаилась где, и приревнует.

– Нет, просто я еще задания не делала, что ты мне давал. Я думала сегодня вечером сесть почитать и посчитать полярности активации порталов нерисами, кто же знал, что я тут застряну.

– Не переживай, Кьяра. У меня есть учебник, дам тебе, и ты сделаешь по нему домашнее задание. Ну все, давай иди, купайся, я тоже еще хочу искупаться, так что – кыш.

– Вот спасибо, а я думала, ты скажешь не нужно, не делай, я тебе и так поставлю хорошую оценку.

Фир только скептически на меня посмотрел.

– Иди-иди уже, вот все вы такие адепты, только халявы и ждете.

– А то сам не такой был.

– Нет, Кьяра, чтобы выжить, я не мог быть таким, – внезапно серьезно сказал Фир.

– Извини…

Искупалась я быстро. Я уже давно оценила душ в отношении длинных волос. И чего у Фира такого в доме нет. Вышла я, закутавшись в выделенную Фиром мне рубашку и его же теплых носках. Ну да, не взяла я с собой вещей к нему. Вернее, взяла чистые, конечно, но не спать же мне в них, мы решили, что я их надену перед уходом. Не известно, сколько эта дама там просидит, а вот если я появлюсь в мятых вещах, меня тут же запишут в любовницы к кому-нибудь. А оно мне нужно? Как-то до сих пор умудрялась избегать сплетен и сейчас не собиралась в них ввязываться. Да и что тут такого, Фира я уже совсем не стеснялась, да и его мой вид никак не задевал. Когда я вышла, Фир, увидев меня, весело засмеялся.

– Кьяра, ты единственная девушка за всю мою жизнь, которая носит мою одежду с таким видом, будто это ее. Да и, вообще, ты первая, кому я такое позволяю.

– Это все потому, что ты меня очень любишь? Ведь, правда?

– Конечно, правда, мышонок. Давай помогу расчесаться, а ты пока покушаешь. Я там для тебя твоего любимого сыра припас.

– Фир, ты самый лучший, я тебя просто «обожаю», – передразнила, я местных красоток.

– Ну вот, и ты туда же, в постель к себе не пущу, – притворно строго сказал эльф, а потом улыбнулся и как-то совсем хитро сказал. – Конечно, обожаешь, меня нельзя не любить.

Разговор дальше не клеился. Я жевала бутерброды и запивала настойкой шиповника, а Фир молча накинул на меня теплый плед, чтобы я не замерзла после ванной, и возился с моими волосами.

– Ну, вот и все. Я в ванну. Давай, мышонок, догрызай и пошли, я тебе вручу книги. Не кривись. Идем, – он открыл левую дверь, и мы оказались в небольшом кабинете. Вот, держи. Листочки, линейки и все, что тебе нужно, знаешь, где найти. Ну, я пошел.

– Спасибо.

Фир появился через двадцать минут. Я как раз успела закончить все примеры из учебника. В отличие от меня, он надел, кроме рубашки ещё и бриджи, правда, и то, и то было светлых оттенков.

– Ну как, закончила? – спросил он, садясь на диван.

– Ага, как раз.

– Давай посмотрю.

– Неа, не дам, из вредности. Завтра посмотришь, ты ж задавал мне на завтра, вот и посмотришь завтра.

– Но почему? Если там будут ошибки, я тебе на них укажу, и ты переделаешь.

– Если там будут ошибки, в чем я, конечно, сомневаюсь, ты мне их исправишь, и мне придётся сегодня переделывать, а мне сегодня уже лень, а так ты завтра посмотришь, и если там будут ошибки, ты мне их укажешь, и мне придется завтра их исправлять, а не сегодня. Сегодня я уже ничего не хочу делать, – зевнула и потянулась я.

– Вот лентяйка, и где ты этого набралась, вроде раньше такой не была.

– Ага, не была, это я просто не знала, что так можно, – показала я язык эльфу.

– Ладно уж, лентяеныш, пошли спать укладываться.

– Угу, а ты расчёсываться будешь?

– Ну вот, ты мне совсем голову задурила, теперь придется идти обратно и мочить голову, а то волосы плохо лягут в косу.

Вот же двинутый на волосах эльф. Хотя вон эльфийка, да и та, полуэльфийка не лучше, у них, наверно, у всех идет сдвиг в эту сторону. А Фир говорил, что мой отец тоже эльф, может, он какой-то неправильный эльф был? Или я какая-то неправильная, была бы моя воля, обрезала бы коротко волосы и не мучилась, но нет же, пообещала Фиру, вот и мучаюсь теперь.

Фир появился минут через пять. Настроение его после повторного душа лучше не стало. Я уже угнездилась в кровати, а он сидел и пытался расчесать все свое богатство, понаблюдав некоторое время за его мучениями, я сдалась и потянулась к нему.

– Давай, помогу.

– Нет, не надо, – он почти отпрыгнул от меня. – Мы же вроде с тобой этот вопрос обсуждали.

– Ой, извини, я совсем забыла, ты не подумай ничего такого, просто я помочь хотела, тебе же совсем неудобно, я же вижу, что у тебя никак не получается.

– Да, Кьяра, я знаю, что ты просто хотела помочь, пожалуйста, больше не забывай, а то соглашусь, тоже случайно, – и подмигнул мне.

Вот вредный эльф. Ну и ладно, пусть сам разбирается со своими волосами, хотела же, как лучше, и что за дурные предрассудки у эльфов, вроде древняя умная раса, а всякими предрассудками страдает.

Я подождала, пока Фир закончит со своей прической и устроится рядом. Теперь можно было хорошо закутаться, да и с эльфом теплее, и собственническое чувство успокаивается и не грызет поедом.

Когда мы уже улеглись, я вдруг вспомнила, то, что уже больше двух лет у него не просила:

– Фир, а расскажи мне легенду.

Фир как-то странно хрюкнул, а потом засмеялся.

– Нет, Кьяра, ты, наверно, никогда не вырастишь, и когда уже будешь совсем старенькая, все равно будешь просить легенду. Я уже думал, что ты о них совсем забыла, выросла, и тебе не интересно стало их слушать.

– Да, выросла, я уже выросла, просто я люблю, когда ты мне что-то хорошее рассказываешь, а хорошее, в основном, только легенды и твои истории.

– Ну ладно, слушай…

Заснула я под свою любимую в детстве легенду о драконах, пригревшись в объятиях эльфа. Хотя, после острова она мне как-то приелась, но сейчас я ее слушала с удовольствием, да и Фир рядом, приятно, в общем.

Проснулась я внезапно, от тихого стука в дверь.

– Фи-и-ир, Фир, ну, Фир, открой…

Сначала я никак не могла понять, что, куда, откуда. Где я, вообще, и что происходит. В отличие от меня, эльф уже вскочил и натянул халат.

– Спи, я с ней разберусь и вернусь.

Я улеглась обратно, но все равно заснуть никак не выходило, да и еще бы заснуть, когда приходилось слушать разборки. Хоть Фир с доставучей эльфийской и старался говорить тихо, но мне все равно было очень хорошо слышно, что ну никак не прибавляло сонливости и спокойствия.

– Фир, открой, пожалуйста, – тихо сказала Филона.

– Что тебе надо, Филона? – сказал Фир, судя по звукам приоткрывая дверь.

– Извини, Фир, я погорячилась. Ты меня не пустишь переночевать?

– Хорошо, забыли, что же такого случилось, что ты не можешь вернуться к себе?

– Сейчас вовсю адепты устраиваются и гуляют по общежитию, если я пойду мимо них в таком виде, моя репутация будет погублена.

– Нужно было об этом думать прежде, чем идти ко мне. Тем более, я тебя не приглашал.

– Ты этого не сделаешь, Фир, ты не оставишь меня здесь, тут холодно и меня могут увидеть, что обо мне подумают?

– Мне плевать, что о тебе подумают, Фи, мне уже надоело тебе объяснять, что все кончилось и больше ничего у тебя со мной не получится. Мне неприятно твое общество более. Прекрати уже ходить ко мне. Мы с тобой с самого начала все обговорили, на все условия ты была согласна. Так что сейчас изменилось? Только не говори, что любишь и все такое, не поверю. Мне не двадцать лет и ты не первая эльфийская нимфа, с которой свели меня боги.

– Ты несправедлив, Фир.

– Может, и так, но мне надоели все твои игры еще три года назад, и я тебя предупредил, ты не послушала. Все, хватит. Я тебе последний раз говорю, уйди, оставь меня в покое. Дальше я таким добрым не буду. Уходи. Больше предупреждений не будет.

И закрыл дверь. По ту сторону стояла тишина. Фир молча, вернулся обратно в постель. Залез ко мне под одеяло.

– Поделись теплом, мышонок. Там очень холодно, – сказал он грустно. Ох, боги, там действительно холодно. Фир вернулся, просто с ледяными руками и ногами, и когда он залез под одеяло, то и там стало бр-р-р.

– Ты чего такой замерзший? Ты только в соседнюю комнату выходил и то, быстро вернулся.

– Мерзнут не только от холода. Мерзнут иногда и в душе, Кьяра, – я не знала, что ему ответить. Да и что бы я сказала. Что знаю? Так я не знаю. Конечно, я считывала, чувствовала за других, но на себе, слава всем светлым богам, никогда не испытывала. Я просто положила ему голову на плечо и обняла рукой. Также его вторую руку притянула к себе поближе и подышала на нее. Надеюсь, согреется. Больше я все равно ничего придумать не смогла, как его согреть.

– Спи, мурмышка. Завтра рано вставать.

Я еще минут пять повозилась возле Фира, устраиваясь поудобней и, наконец, заснула.

Глава 23

Утро меня встретило жуткой холодиной.

– Просыпайся, Кьяра.

– Чего тут так холодно? На улице что, зима наступила внезапно?

– Нет, Кьяра, утреннее проветривание и зарядка.

– Но зачем же открывать с утра все окна, теперь и тут холодина.

– Так полезней, да и привычка хорошая.

– Но раньше, когда я у тебя оставалась, ты такого не делал?

– Нет.

– А сейчас тогда зачем?

– Поднимает настроение, прогоняет дурные мысли.

– Ну ты и ненормальный, я с тобой больше ночевать не буду, а то утром в сосульку превращусь. Мало ли что тебе ночью приснится в следующий раз.

– Не превратишься, не переживай, я тебе не дам, – я открыла, наконец, глаза и решила посмотреть на свое наказание в лице этого вредного эльфа. Ох-х-х-х, боги, посмотрела-а-а-а.

Он тренировался, с двумя легкими мечами отрабатывал стойки и удары. А еще, он был без рубашки. Кра-а-аси-и-и-иво-о-о.

Потрясла головой, чтобы сбросить наваждение. Вредный эльф. Когда это уже, наконец, пройдет-то?

– А чего ты еще тут? Ты же, обычно, идешь поутру заниматься в тренировочный зал?

– Так там ремонт, перед началом нового учебного года.

– Поэтому ты решил меня заморозить? Ну, вредный эльф, я тебе это еще припомню!

– Даже не сомневался.

Как бы холодно не было вылезть из-под одеяла, но вставать все равно пришлось. Нужно было идти. Фиру присутствовать на вступительных испытаниях, а мне необходимо было в библиотеку, сдать ненужные книги и прихватить все, что придется сдавать за третий курс, а также еще неплохо было бы, обзавестись книгами за четвертый курс. Как раз их сдают, и пока все гуляют в городе, есть возможность получить очень редкие и хорошие книги.

Хорошо, что я вчера так и осталась тут спать. Леди Филона, хотя какая она уж тут «леди», леди так себя не ведут. Но все равно, я считаю, что она хорошая, вот только запуталась с Фиром, и я ее очень понимаю, так и сидела под дверью. Вернее, она уже переоделась и опять сидела. Вернее, стучала.

– Профессор, Фирантеринель, профессор…

– О, леди Филонителинель, что вы тут делаете с самого утра? – я узнала голос. Это был один из молодых преподавателей, ставший в этом году помощником Фира.

– Да вот, нам нужно с профессором обсудить занятия адептов двойного направления. С этого года я за них всех отвечаю, но если хочешь, могу на тебя переложить все эти проблемы.

– О-о-о, я не хотел вас обидеть, профессор, сам имел двойное направление, и считаю, вы прекрасно с этим справитесь, и ректор знал что делал, когда назначал вас на эту должность.

И его шаги стали удаляться.

«Ого, не повезло нам всем, неужели это так сложно?»

«Еще как, Кьяра, хотели на меня сплавить, но я увернулся, а вот Фи не повезло, но, может, хоть так у нее не останется времени на преследование меня…»

– Фирантеринель, а ну открой немедленно, а то я всем в общежитии расскажу о наших отношениях, и тебе придется все-таки на мне жениться.

Фир закатил глаза, выражая этим все, что он о ней думает, и вышел переодеваться в кабинет, по ходу отвечая эльфийке:

– Фи, о том, что ты мне не даёшь прохода, как и все женское население Академии, знают уже все. Только глухой и слепой не обратил внимания на твои поползновения. Но даже если вдруг так случится, что нас застанут голыми, что я себе уже с трудом представляю, так как, извини за подробности, но шлюхи меня никогда не привлекали, так вот, даже в этом случае, я тебя пошлю далеко, и надолго, и мне совершенно плевать, что о тебе подумают или скажут. А если будешь продолжать в том же духе, я позабочусь, чтобы тебе пришлось спрятаться в самой глухой деревне, так как вся империя от моря до гор, будут знать о тебе и твоих талантах. Ты все поняла, полукровка?

С той стороны двери стояла оглушающая тишина, а потом раздались торопливые шаги.

«Ну вот, наконец, ушла».

– Зачем ты так жестоко, она же не со зла.

– Она по-другому не понимает, и мне ее внимание стало неудобным и начало доставлять беспокойство. Пока она играла в свои игры, не задевая ими меня, я с ней старался по-хорошему, но тут, уж извини, она перегнула палку. Пусть скажет спасибо, что предупредил, обычно я так не поступаю, а сразу наношу удар, но тут все-таки почти тринадцать лет спал с ней, пожалел ее. И надеюсь, в своей жалости я потом не раскаюсь…

А я тихо и быстро одевалась. Говорить ни о чем с эльфом не хотелось. Я знала, что он жесток и что такие поступки в его натуре, но вот чтобы так близко с таким вот Фиром я, если и сталкивалась, то очень редко, и мне совсем не нравилось то, что я видела. Только сейчас я поняла, что он говорил Филоне все очень серьезно и сможет разрушить чью-то жизнь просто потому, что ему стали надоедать. Стало страшно.

Уже возле самой двери Фир схватил меня за руку, удерживая от последнего шага.

– Осуждаешь?

– Нет, я тебя не читала, чтобы осуждать или одобрять твои действия.

– Злишься?

Я отвернулась и посмотрела в стену.

– Нет, Фир, я не злюсь, но мне тяжело принять… но я приму, со временем приму.

Он отпустил мою руку и я, больше не удерживаемая, ушла в библиотеку. Завтракать совсем не хотелось, и я была рада спрятаться от всего в книгах, и обо всем подумать.

Осуждала ли я Фира? Нет, не осуждала, я знала Фира, он может долго терпеть и предупреждать, а потом, просто выполнит угрозу, ни словом не предупредив. А тут, можно сказать, эльфийке повезло, она получила последний шанс. Со мной Фир, хоть и применял похожие методы в воспитании, но максимальное наказание я получала – это лишение сладкого или лишение какого-нибудь его подарка, причем, чем серьезнее была провинность, тем интереснее подарка мне не доставалось. Было очень обидно всегда. Но чтобы так вот, в жизни… так безжалостно… спокойным тихим голосом, будто он не чью-то жизнь обсуждает, а еду на обед заказывает, да и то, во время заказа у него больше эмоций в голосе… После такого утреннего разговора, я, наконец, поверила тому, о чем меня когда-то предупреждали на острове хранители и домовушки, поверила, что этот эльф, не дрогнув, убьет любого – будь то ребенок, или беспомощная старуха, или армия, вооружённая до зубов. Если он решит, что они опасны для него или неудобны, то убьет не задумываясь, и его даже потом совесть мучить не будет. Потому что у него ее просто нет.

Так горько было признать правду о нем. Я легко могла поверить и принять то, что всеми любимая красавица и умница Талиника принесла в жертву свою близняшку – сестру, чтобы получить свой дар. Легко поверила в то, что красавец и душа компании Брайон, продал свою мать и сестру в бордель. Поверила даже в то, что всеми любимый добряк – старик профессор Льюмьер, убил свою жену… а вот Фиру, вернее тому, что о нем говорили и его поступкам, никак не могла поверить. Было очень горько оттого, что он такой. Что он может так поступать, а ведь он меня предупреждал, и не раз. Вот только я, как слепой котенок, тыкалась в ладонь, ища ласки, и не верила, а тут, наконец, открылись глаза…

Я сидела в глубине библиотеки и плакала, плакала не о себе, а о Фире и его поступках, о его жизни, сделавшей его таким жестоким.

Через какое-то время слезы закончились, а я так и сидела на полу, облокотившись о стеллаж с книгами, где-то в хранилище библиотеки. Сидела и смотрела в узкое окно, почти возле самого потолка. Смотрела, как солнце прячется и опять выныривает из-за тучек, смотрела, как пролетала мимо стайка птичек, смотрела, как солнечные лучики играют с отражениями на стекле. Смотрела и понимала, что каким бы не был Фир жестоким, беспощадным и грубым с другими, от него я не видела ничего, кроме тепла, доброты и любви. Ну и пусть говорят, что эльфы не делают ничего просто так, я знала, что от меня Фиру ничего не нужно. Точно знала, что как бы он не поступил с кем-то или поступит, но меня он любит, дороже его у меня никого нет. Он моя семья, и тут ничего не сделаешь, семью не выбирают, и я всегда его поддержу во всем, вот только привыкну до конца к мысли о его… характере… и больше никогда не отвернусь от него…

Так я и провела день в библиотеке, сортируя, перебирая и расставляя поступившие книги, и время от времени вздрагивая, вспоминая какие-то подробности из рассказанных мне о Фире на острове историй.

Вечером, вернувшись к себе в комнату, я застала там Фира.

– Привет.

– Привет.

– Я хотел с тобой поговорить, но ты спряталась от меня в библиотеке, да еще узелки свои поназавязывала, – ворчливо сказал эльф. – Я… то, что ты утром услышала… ты не так поняла… я не хотел… о, проклятые боги… не могу… не могу тебе соврать… Да все правильно ты поняла, и все я хотел, и все сделаю так, как предупредил, если она не успокоится… я готов тебе все что угодно сказать, и пообещать, только чтобы ты, как и раньше ко мне относилась, а не избегала и пряталась… Я тебе вещи принес, которые ты оставила в ванной… и еще небольшой подарок… Вот, возьми… Пожалуйста, Кьяра… возьми его…

Фир в руках держал тонкий шелковый, серо-голубой шарфик. Я протянула руку и аккуратно взяла его.

– Уже начинает становиться прохладно, а у тебя слабое горло после того случая. Ты только носи его. Он тебе подойдет под форму, даже если кто не знает, то и не поймет, что это не форма. Хорошо, Кьяра?

– Хорошо, Фир.

Что еще сказать, я не знала. Мы так постояли несколько минут.

– Ну, я пойду, мышонок?

Я помотала головой, и Фир так и не сдвинулся с места.

Медленно, словно приближаясь к опасному хищнику, я шаг за шагом сокращала расстояние до Фира. Подойдя к нему вплотную, я закрыла глаза и уперлась лбом ему в плечо.

Он меня так же аккуратно обнял, боясь сделать лишнее движение, поцеловал в висок и прошептал:

– Спасибо, эльфеныш.

Подарок Фира слегка запоздал.

Ночью я почувствовала себя нехорошо, а на утро опять не могла говорить, горло и нос пекло огнем, да и, наверняка, лихорадка скоро начнется или уже началась. Я мысленно позвала Фира, не знаю, где он там был, но это забрало почти все силы.

Эльф примчался через полчаса. Он был явно расстроен и зол, но хоть нотаций не читал и на том спасибо. Осмотрел меня. Выругался и опять ушел, буркнув на прощанье: «скоро буду, лежи, не вставай».

Вернулся в этот раз он не один, а с Филоной.

– Правильно сделал, что позвал меня Фир, тут не все так просто, она опять выпила зелье.

Я во все глаза уставилась на эльфийку. Она что, издевается, какое, к проклятым богам, зелье. Я в прошлый раз чуть не подохла, или она меня за дуру держит, или сама дура? И я ее еще жалела… Видимо все, что я думала, хорошо отразилось у меня на лице, потому что эльфийка побледнела, а Фир вскочил.

– Ты не пила? – все-таки спросила она.

Я хмуро уставилась на нее из-под челки и отрицательно покачала головой.

– Кьяра, подумай хорошо, может ты пила, тебе кто-то дал зелье и пообещал что-то, или ты просто боишься сказать, что выпила, не бойся, ни я, ни профессор Фирантеринель тебе ничего не сделаем, даже ругать не будем, ты только кивни…

Я скептически посмотрела на нее, потом посмотрела на Фира и передала мысленно все, что я думаю о нем и его лекаре. Хорошо так передала, у него аж уши покраснели, недаром столько всего в головах насмотрелась.

– Гхм-м-м… я думаю, Кьяра не пила ничего, и это очень серьезно. Кто-то опять подмешал зелье в еду. Нужно повторно проверить всех адептов.

Филона, задумавшись, кивнула.

– Да. Ты, наверно, прав Фирантеринель. Кьяра разумная, она бы так не подставлялась, да и если бы что-то такое и сделала, то ума хватило бы во всем признаться, да и она прекрасно видела, как ментал, муки лишенцев. Ну ладно. Хорошо, что на тебя в этот раз почти не подействовало зелье. Потерпи часик, я тебе сделаю нейтрализатор и принесу, а ты пока ни в коем случае не спи. Фирантеринель, посмотришь?

– Не волнуйся, Фи, присмотрю.

Когда Филона ушла, Фир подошел ко мне и опустился на кровать рядом со мной.

– Ну что, мышонок, хорошо, что ты вовремя заметила симптомы, так что, надеюсь, никаких последствий не будет. Ты сейчас выпьешь нейтрализатор и будешь спать. Я оставлю тебе Река, так что, тебя никто не потревожит, а я пойду разбираться с тем, кто хотел меня лишить магии. Ведь я тебе вчера принес свой ужин.

Я отрицательно помотала головой. Никак не хотелось оставлять Фира без защиты тингу.

«Я позову Киша».

– Кьяра, Киш, конечно, это хорошо, но, во-первых, ты ослабла и магия призыва вытянет твой резерв почти под ноль, если не совсем под ноль. Во-вторых, ты после этого проспишь почти неделю. И в-третьих, сравнила Киша и Река. Твой Киш еще совсем маленький. Только крылья прорезались, а Рек уже давно умеет сам держать защиту не менее полусотни охотников.

«Нет, Фир, не хочу, чтобы ты рисковал. Поверь, мне и Киша будет достаточно, а то, что просплю почти неделю, так и хорошо. Наконец, высплюсь… пожалуйста, Фир».

– И что мне с тобой делать, Кьяра?

«Кормить сладким и рассказывать легенды».

Фир только усмехнулся, и взъерошил мои и так торчащие во все стороны волосы.

Филона появилась, как и обещала, через час.

– На вот, выпей, и будешь спать. Ладно, я побежала, там еще шестерых нашли, только, к сожалению, спящих. И десять обратилось с похожими, на симптомы Кьяры. Не знаю, кто это сделал, но он не просчитал одно, что на переболевших, зелье может во второй раз и не подействовать. Ладно, зайду вечером. А ты, Кьяра, спи и ни в коем случае не вставай, и никакой магии. Да, и молчи.

Когда Филона вышла, мы с Фиром переглянулись и эльф, прислушавшись, мне кивнул.

Я мысленно позвала Киша и рухнула на постель, уже из последних сил сопротивляясь сну.

– Не борись, все будет хорошо, – нежно на ушко прошептал эльф.

«Ага», – успела подумать я, уплывая в страну грез.

Глава 24

Сквозь листву пробивается свет заходящего солнца, окрашивая деревья и кусты в ярко-оранжевые и красные цвета. Ни птиц вокруг, ни зверей. Все затаились. Где-то в глубине леса слышно о чем-то говорящих мужчин. О чем они говорят, как бы я не прислушивалась, понять не могу. Аккуратно раздвинув ветви ближайших кустов, на меня вышел эльфеныш. Именно эльфеныш, на вид ему было лет десять – одиннадцать, не больше. Я никогда не видела до этого молодых эльфов. Они были довольно забавны. Теперь понятно, почему Фир не хотел показывать иллюзии со своими детскими портретами. Да я бы его задразнила. Большие уши совсем не пропорциональны с телом подростка, худющий, с торчащими локотками и коленками. Вся его одежда, хоть и видно, что была эльфийской, но довольно потрепанной уже, и местами, порванной и грязной. Волосы были длинные, чистые и уложенные в замысловатую косу, совсем выбивающуюся своей правильностью из образа этого несуразного молодого эльфа. Присмотревшись, я поняла, что эльфеныш, мне кажется очень знакомым. Но я все никак не могла понять откуда. Из знакомых эльфов у меня только Фир. Но детей он вроде бы не заводил, по крайней мере, мне о них ничего не известно. И тут эльфеныш поправил выбившуюся прядь волос из косы, и посмотрел прямо на меня, и я узнала. Меня словно молнией пронзило – это не эльфеныш похож на Фира – это и есть сам Фир. Вот только совсем молодой. Но как это возможно? Тем временем Фир, смотря прямо, прошел сквозь меня, не останавливаясь, и не замечая, что я там стояла. Или, наверно, не стояла, раз сквозь меня проходят так легко. Как же так. Я пошла за ним, зовя его, он даже не обернулся, шел и собирал дрова на костер. Я попыталась схватить за плечо, но моя рука прошла мимо. Но как же так? Я начала вспоминать, что же со мной случилось, что я стала духом. Последнее, что я помнила, как засыпала в Академии, и все. Но и там ничего такого не было, чтобы такое со мной произошло. Ну, зелье опять, ну так вовремя успели же, просплю несколько дней, и все будет нормально. Как же я стала все-таки духом? Так размышляя, и идя вслед за Фиром, я вышла на небольшую полянку, где уже сидело четверо мужчин возле костра и о чем-то довольно громко разговаривали. О чем они говорили, я все никак не могла понять. Слова ускользали от меня, не задерживаясь ни на секунду. Мужчины что-то спросили у Фира, и он ответил, положил дрова возле огня и потопал к лошадям. Он их принялся чистить и что-то себе напевать под нос. Слова были мне не понятны и не доступны, так что, приходилось наблюдать только за событиями, разворачивающимися передо мной.

Вскоре один из мужчин, довольно низенький и коренастый, увешанный кучей ножей, что-то крикнул Фиру. Тот, только отрицательно мотнул головой. Мужчины засмеялись и приглашающе махнули к себе рукой. Фир улыбнулся и опять отказался, потом что-то еще сказал, и мужчины, наконец, успокоились, а Фир устроился возле дерева, подложив себе под голову очень похожую на мою сумку, из которой успел достать довольно потрепанное одеяло. Укрылся им и почти мгновенно заснул.

Мужчины у костра продолжали о чем-то переговариваться и ржать, по-другому звуки, долетавшие до меня, назвать никак нельзя было. Хоть мужчины довольно сильно шумели, но молодой Фир так и не проснулся.

Через какое-то время из леса вышли еще двое. Я никак не могла определить, то ли это кто-то новый, то ли они просто отстали, и сейчас вот только догнали шумную компанию. Эти двое подошли к костру, и что-то спросили у уже сидевших там. Те в ответ, закивали и заговорили. Пришедшие остались.

Вскоре у костра появилась бутылка, и не одна, и они начали о чем-то спорить, а потом, вообще, достали карты и начали играть.

Находиться рядом с этой шумной и уже довольно пьяной компанией, мне было неприятно, да и совсем не хотелось, я отошла к Фиру и села рядом, рассматривая его. Было довольно тепло на улице, и Фир раскрылся, но, наверняка, под утро станет прохладно. Мне очень хотелось подойти и поправить одеяло ему, но я понимала, что все это бесполезно, так как рука опять пройдет сквозь ткань одеяла, да и сквозь самого Фира.

Видно было, что ему сейчас совсем нелегко живется. Присмотревшись, я заметила, что его одежда и одеяло, которым он укрывался, хоть и было из дорого материала и стоило в свое время довольно много, но сейчас, были не раз и не два штопаны, и потеряли свое величие. Также было заметно, что штаны и курточка были коротковаты уже на Фира. А еще, он был босиком, причем, судя по всему, так ходил он довольно давно. Кожа на ногах, было видно, что огрубела и, наверняка, хождение без обуви уже не доставляло Фиру большого неудобства. На руках были видны мозоли и, вообще, костяшки рук были сбиты в кровь, хоть уже заметно поджили. Посмотрев на лицо Фира, я тоже удивилась. Его губы были потресканы, на скуле была царапина и синяк, хоть уже почти и не заметный, но все-таки синяк.

Пока любовалась на спящего Фира, я совсем не заметила, как от костра отделились двое новеньких и направились к нам, один из них достал из своей сумки какой-то странный, блестящий предмет и стал аккуратно подходить к спящему Фиру. Я понимала, что они задумали что-то совсем плохое, вот только не могла понять еще что. А потом, я увидела то, что же такое достал один из пришедших. Это был ошейник, из желтого металла с древними рунами. Я отшатнулась. Такие ошейники одевали рабам и преступникам. Он не только подавлял волю, но и лишал магии. Я испугалась за Фира. Стала тормошить его и звать, но все было напрасно. Руки, как и прежде, проходили мимо, а Фир даже не пошевелился. Бандиты беспрепятственно подошли к спящему эльфенышу и надели на него ошейник. Фир тут же проснулся и стал биться в судорогах. Один из сидевших у костра, было кинулся к Фиру, крича, но его остановили свои же, что-то ему сказав и тот успокоился. А Фир, постепенно стал затихать. Мне было больно смотреть за мучениями молодого эльфа, моя душа плакала за него. Не успела я и моргнуть, как картинка сменилась. Фир, как и прежде, лежал на траве под деревом. Солнце уже встало, и теперь очень слепило глаза. Четыре мужика уже куда-то укатили, а эти двое собирались, в нетерпении поглядывая на Фира и о чем-то смеясь. Когда Фир стал просыпаться, один из них, тот, который был поменьше ростом и щуплее как-то, подошел к Фиру и пнул его под ребра, потом еще раз и еще. Так продолжалось некоторое время. Они просто издевались над ним. Вскоре, мучитель устал, видно, просто бить, перевернул эльфа на живот и перекинул через валяющее тут же седло, и стал стягивать с него штаны. Я уже поняла, что сейчас должно произойти. Да и Фир, похоже, понял. Его глаза неверяще распахнулись, и в них стояли боль и ужас. Шевелиться из-за ошейника, он никак не мог. Но слезы текли и текли из таких родных глаз. Я хотела отвернуться, уйти, было очень больно смотреть на мучение Фира, моего Фира, такого невозмутимого и сильного… но я не могла, он смотрел прямо мне в глаза, и, казалось, что если я отведу от него взгляд, он тут же умрет. Мы оба плакали, если бы могла, я бы все отдала в тот момент, только бы ему не пришлось переживать такого…

Когда насильник склонился над Фиром и…. приступил… Фир дернулся, закричал, в какой-то момент, срывая голос, его глаза прорезал вертикальный зрачок, и черты лица заострились, как тогда, на пляже, похоже то, что произошло, каким-то образом сняло с Фира подчинение, он стал дергаться и вырываться. Но насильник был взрослым, по сравнению с которым, Фир хоть и не был человеком, но все равно проигрывал, оставаясь ребенком. Казалось, что вот-вот Фир вырвется, но тут подоспел второй и ударил Фира в челюсть. Эльфеныш отключился, не мешая больше насильникам, а я вместе с ним исчезла с той поляны…

В следующий миг, была та же поляна, а на Фира вылили ведро воды. Пока Фир был без сознания, они срезали с него всю одежду и коротко обстригли, ему самому связали руки, и привязали к лошади, так, чтобы они ехали, а он за ними бежал. Все их издевательства хорошо виднелись на его теле. И синяки, и кровь, и разбитые губы, и глаз, полностью заплывший от удара в лицо.

Фир пробовал подняться, у него это не выходило, а насильники смеялись, глядя на него и его усилия. Если бы я могла, то сама бы разорвала их голыми руками. В какой-то момент Фир замер, на четвереньках, склонив голову, обрезанные волосы, неровными прядями падали, закрывая его лицо. Казалось, что вот оно все… они сломали его… Но когда он посмотрел на них, они отшатнулись. В его глазах, казалось, можно было утонуть, они заманивали, утягивали в глубину, без права возврата, зрачок был вертикальный, черты лица заострились, а в светлых волосах появились золотые и синие пряди. Уже никто не смеялся. Они что-то сказали. Это было последнее, что они успели сделать. В следующее мгновение появился Рек, и они вдвоем с Фиром, прыгнули на мужчин. Фир сейчас напоминал, скорее дикого зверя, чем эльфа. Рек вгрызался в горло своего противника, не оставляя тому ни шанса, Фир ненамного от него отставал. Руками и зубами разрывал и разгрызал плоть своего обидчика. Через пару минут, все было законченно…

Фир, сидя на коленях и плача, голый, весь в крови и ранах, расцарапывая себе шею, пытается снять ошейник.

Картинка опять изменилась.

Поляна, тихо, луна играет с волнами на берегу небольшой речушки, недалеко от стоянки. Комары пытаются взять свою еженочную кровавую дань. Ночную тишину рассекает едва слышный свист стрел. Четыре стрелы. Одна за другой, они находят свою цель. Трех спящих и одного караулящего. Они живы, но парализованы. На стрелах явно был яд. Фир, не спеша, выходит из леса и спокойно направляется к каждому из поверженных. Он одет в чужую одежду, намного больше его самого. Он подходит к каждому и, глядя в глаза, убивает, стараясь причинить как можно больше боли при этом.

Хоть мне было и противно, но в данном случае, я считала, что Фир еще по-хорошему с ними обошелся. Он их убил. За то, что они с ним сделали, он им все-таки подарил почти легкую смерть, а не оставил лежать здесь, и умирать от когтей и зубов хищников, или жажды и голода.

С последним из четверки исчезла и поляна.

Солнечный свет почти не пробивался через густые кроны деревьев и в лесу царил полумрак. Время от времени, всадник выскакивал на небольшие участки, где солнышко обласкивало столь голодную до него траву. Тогда, можно было хорошо заметить, что всадником является всего лишь ребенок – знакомый мне эльфеныш, маленький Фир. Пока он мчался по лесу, я жадно его рассматривала. Я не знала, сколько времени прошло с момента нашей последней встречи. С виду, Фир не сильно изменился, хоть волосы и достигали лопаток.

Все ближе и ближе слышится вой. Я прекрасно знаю этот звук. Так воют дикие охотники, их много и они, похоже, начинают настигать Фира. Он вдруг останавливается, к чему-то прислушивается, и меняет направление на девяносто градусов, теперь, он скачет на юг, все чаще и чаще подстегивая лошадь. Ветки деревьев хлыщут по лицу и ногам, на ветках все чаще остаются кусочки одежды. Он спешит, ему некогда объезжать. Сейчас на кону его жизнь. Впереди он слышит воду, видит уже проблески солнца, отражающегося в реке. Когда до реки оставалось несколько десятков метров, конь Фира вдруг встал на дыбы и, сбросив всадника, умчался. Он довольно неудачно упал. Я видела, как он скривился от боли, я видела, как он, стараясь встать, оперся на руку, побелел и от боли рухнул обратно, теряя сознание.

Я очень за него волновалась. Единственное, что меня успокаивало, что в моем времени Фир жив и здоров. Он выжил, ему было сложнее выжить, чем мне сейчас, просто просмотреть его воспоминания. Я уже поняла, что путешествую по жизни Фира, оставалось понять, вот только по каким критериям выбирается мое путешествие. Как долго мне еще путешествовать, и смогу ли я вернуться. У меня, конечно, было одно предположение, что после зелья мои способности настолько увеличились, что теперь я вижу воспоминания Фира. Но вот почему его, я никак не могла понять. То ли потому, что где-то рядом оказался, то ли, просто под руку первым попал, вернее, дотронулся до меня, то ли потому, что мы связанны камнями. В общем, я очень надеялась, что не буду путешествовать по всей жизни своего эльфа, да и, вообще, если и буду, то ограничусь только эльфом, а не, например, всем этажом общежития или всей Академией, или, вообще, всем городом. Как-то не хотелось бы всю жизнь проспать, просматривая чужие воспоминания. Хотя в Фире я была уверена, он обязательно что-нибудь придумает и поймет, если я не проснусь в положенное мне время. Он сам много раз говорил, что жизнь жестока и, чтобы выжить, нужно быть беспощадным, я прекрасно понимала, что он не родился с этими знаниями, и что за каждый подобный урок, он платил своими мучениями и кровью, мне совсем не хотелось за этим наблюдать и страдать вместе с ним. Ведь все его эмоции, чувства и ощущения, я хоть и не полностью, но разделяла. Да и, вообще, ужасно себя чувствуешь, когда страдает твой любимый эльф, а ты ничем не можешь ему помочь. И случай на поляне мне показал, как все-таки я мало знаю жизнь, и что я бы давно сломалась на его месте, а он выстоял и еще отомстил.

В этот раз, мы очутились с Фиром в какой-то пещере. Он лежал с перевязанной головой и рукой, также все его раны от быстрой поездки были смазаны какой-то мазью, и я точно знала, что они пощипывают, и точно знаю почему, знаю, что так и должно быть.

В нескольких метрах горел костер, и на нем шипело, поджариваясь, какое-то мясо.

Фир пошевелился, и к нему из темноты пещеры вышел эльф. Он был какой-то не такой. Нет, ну, в смысле, эльф как эльф. Вот только я привыкла к светлым, почти золотым волосам Фира, а тут волосы были просто светлыми, эльфячьими, да и коса у эльфа была как-то заплетена простенько, по сравнению с тем, что творил всегда Фир, а еще, у него была кожа темнее, хоть это было и странно. Я точно знала, что эльфы не могут загореть, также у них практически не остается никаких шрамов, и постепенно все ранения, нанесенные им, заживают без следа. Очень редко, когда на коже что-то остается. А тут смуглый эльф. Хотя, я присмотрелась. Так, вроде нормальный эльф. Как и все эльфы – красивый, но в контрасте с Фиром, он действительно казался смуглым. Может, это Фир у меня бледный, а я просто раньше не могла сравнить?

Эльф подошел к Фиру, стараясь не делать резких движений, и начал что-то говорить. В ответ Фир, лишь пару раз кивнул головой, потом, подумав, показал на ошейник, что-то спрашивая. Хотя, что там, я даже догадываюсь о чем. Но как бы мне не хотелось, чтобы Фир избавился от него, к сожалению, эльф покачал головой. А жалко. Скорее бы Фир избавился от этого ошейника. Фир тоже очень огорчился и повесил голову, а эльф что-то продолжал говорить и говорить, как жаль, что я ничего не понимаю, только интонации, но судя по всему, он в чем-то пытается убедить Фира, а тот лишь молчал, уставившись в стену напротив…

Вскоре эльф замолчал и ушел к костру, напоследок бросив Фиру лишь какую-то короткую фразу. Весь вечер и ночь прошли спокойно. На утро Фир сам подошел к эльфу, кивнув, что-то сказал. Эльф в ответ тоже кивнул, и о чем-то переспросил, Фир подтвердил. Дальше я почти угадала. Они дали магическую клятву, скрепив ее своей кровью. Что ж, наверно, Фир прав, верить нельзя никому, тем более после того, что с ним сделали. Я удивлена, что он решился, вообще, кому-то довериться, даже с магической клятвой. На следующий день они выехали. Ехали очень осторожно, часто прячась и пересекая реки. Даже я чувствовала, что дикие где-то рядом, чувствовала тот страх, что они нагнетают, и очень сочувствовала путешественникам. Ведь до меня не доходило и десятой доли всего, творящегося в их мире сейчас.

События проносились передо мной все быстрее и быстрее. Ускоряясь и ускоряясь. Вот они добыли лошадей, а через секунды уже сражаются с диким, а потом, опять убегают от большущей стаи, и спасаются только в последний момент в реке. Ночевки, сражения, пещеры, дикие, преследующие их как охотники дичь. Ранение Фира, бред и его глаза опять с вертикальным зрачком, и Рек, во время очередной битвы не подпускающий никого к упавшему без сознания эльфенышу. Очередная пещера, и оба эльфа лежат раненные, и без сил. Рек, охотится для них, принося каких-то грызунов. Лихорадка и тяжелая болезнь, после купаний в пещерных озерах у обоих. Вот они достигают берега и я, наконец, поняла, куда они так стремились…

Остров, они едут на остров. Правильно, там дикие Фира не найдут. Остров даст Фиру шанс.

Они резко остановились на берегу, и мой калейдоскоп тоже замер с ними, больше время не спешило, все встало на свои места.

Эльфы, очень аккуратно, постоянно замирая, подкрадываются к скалам на берегу. Из пещеры, будто что-то почувствовал, выходит старик. Эльф, старый-старый эльф. Но как такое возможно? Сколько же ему лет-то? Старых эльфов не бывает, или бывает? Фир уставился на старичка, открывши рот, полностью копируя меня, пока эльф о чем-то говорил со вторым эльфом. Как только он что-то там сказал, старик тут же, с несвойственной его возрасту прытью подлетел к Фиру, и посмотрел ему в глаза, и на волосы, а потом поклонился. Фир отвернулся, и что-то сказал совсем грустное, в ответ старик дал пощечину Фиру, и что-то тихо сказал со злостью. Фир вздрогнул, и посмотрел на старика глазами, полными боли и обиды. Старый эльф опять поклонился, а Фир вздохнул, положил свою руку на его правое плечо, чуть наклонив голову влево, и ответил, от чего глаза старика засияли как огоньки на детском празднике. Дальше старик, уже довольно улыбаясь, достал откуда-то уже знакомую мне шкатулку с венцом. Вот только там были не только венец, а еще и три кольца с разными камнями, два широких браслета и небольшой кинжал, на всех вещах узор переплетался, и было похоже, что непослушная цветущая веточка прогулялась по всем вещам, оставляя за собой общий след.

Эльф вышел из пещеры, оставив старика наедине с Фиром. А тот начал что-то петь, и в процессе, надевать на Фира все содержимое шкатулки. В свете венца и всех остальных вещей, было заметно, как никогда, что Фир – всего лишь еще ребенок, которому пришлось быстро повзрослеть, но все же ребенок, и у него должно быть детство, со смехом, играми, забавами, а не путешествиями, полными опасностей и страданий.

Когда старый эльф закончил, Фир уже почти спал, так что, совсем не сопротивлялся, когда его отвели в кровать, и сразу же заснул.

Отправились они на рассвете, не было большого корабля так же, как и не было деревни. Была небольшая лодочка с парусом. Куда исчез эльф, я так и не поняла. С тех пор, как он вышел, оставив Фира и старика наедине, я его больше не видела. В этот раз я увидела по-настоящему, что такое граница. Во-первых, была четко видима стена света, возле которой кружили морские чудища, кракены и русалы, в воздухе, по ту сторону стены, летали какие-то страшные чудища с телом котов, хоть и в перьях. Когда лодочка подплыла к границе, все чудища расступились, ожидая развлечения. Ну, правильно, граница ведь может и не пропустить недостойного…

Но граница пропустила, на миг только вспыхнув серебром.

На острове нас уже встречали Кени и Нинея. Они ничуть не изменились. У Кени были все те же темно-зеленые штаны, заправленные в высокие сапоги, белоснежная рубаха, заправленная, будто впопыхах в штаны. Нинея была все в том же светло-зеленом платье с белой окантовкой по подолу, и накинутом на плечи пушистом и теплом платке. Нинея всегда мерзла, будь то середина лета, или самый суровый месяц зимы, она всегда одинаково мерзла, и Кени частенько согревал ее магией.

Фир настороженно отнесся к хранителям, но после того, как Кени подошел и снял без проблем столь ненавистный Фиру ошейник, эльфеныш расслабился и даже улыбнулся, благодаря хранителей…

Вот и Академия уже, и подросший Фир, все равно смешной. Хоть коленки и локотки уже так не выпирают, но все равно еще чувствуется в нем какая-то угловатость. Его волосы стали одного, привычного мне цвета, или он научился скрывать синие прядки. Нужно будет у него узнать, когда вернусь. Я надеюсь, что все-таки рано или поздно вернусь. Ага, ясно, вступительные испытания скоро начнутся. Я прекрасно помню, как точно так же ждала, когда откроют ворота Академии и запустят нас внутрь. К Фиру подошел какой-то парень, улыбаясь. Фир ответил ему такой же улыбкой, и они начали о чем-то разговаривать. Потом открылись, наконец, ворота и они вместе зашли.

Очень интересно было наблюдать за Фиром на поступлении. У него загорелись воздух и вода.

Я прекрасно видела, как он волновался, как сжимал кулаки, как перед тем как сесть отвечать, закусил нижнюю губу и, вздохнув, сжал трясущиеся руки и быстро, пока не передумал, открыл глаза, хватаясь за писчую палочку. Он отвечал… писал и писал… До самого окончания экзаменов он все писал и писал. Он, наверно, ответил на все-все-все. Когда их выпустили, парень ждал Фира, и они вместе пошли в таверну, они ели, пили и много смеялись. Вскоре, к ним подсели девушки, и они уже продолжили веселье вчетвером, в конце праздника Фир повел одну из девушек, постоянно краснея и смущаясь, наверх.

Хи-и-и… вот никогда бы не подумала, что Фир был таким… а, кажется, сейчас, что он был рожден сильным и невозмутимым… а тут… ой… да даже я так не краснела, когда с ним разговаривала… боги… Я, конечно, понимала, что это воспоминание лучше не упоминать в дальнейшем в наших разговорах с ним, но боги, какой же он был хорошенькой лапочкой, и еще и краснел постоянно.

Почему-то сейчас, я совсем не ревновала Фира, может, потому, что вот этот эльф не мой Фир, пока еще не мой…

Следующее, что я увидела, как Фир сдает физическую часть испытаний. Он прибежал одним из первых, даже почти не запыхавшись. После того, как к финишной черте пришло еще около десятка полтора человек, да и не только, старенький профессор объявил, как я и догадывалась, что все, а остальные не прошли…

У постоянно высматривающего друга Фира, поникли плечи, я прекрасно понимала, что он так надеялся, что и тот поступит. Друг прибыл к финишу, когда уже многие разошлись. Фир все так же сидел и ждал его, под тем самым деревом, что и мы когда-то с ребятами, валяясь после поступления без сил. Интересно, это то же самое дерево или просто похожее? Профессор только отрицательно мотнул головой. Друг на миг замер, опустив плечи, Фир тихо подошел к нему, и положил руку ему на плечо, что-то говоря, парень повернулся с кривой полуулыбкой к эльфу и мотнул отрицательно головой.

Дальше все было понятно и ожидаемо, Фир проходит посвящение, начинает учиться. Он все свое свободное время просиживает в библиотеке, что-то уча и конспектируя, на выходных, он почти все свое время проводит со своим другом. Друг стал стражником городских ворот, весьма оплачиваемо и престижно. Они часто ездят на охоту, смеются, и ходят по тавернам, и публичным домам. Однажды, друг что-то рассказывал Фиру мечтательно, не замечая задумчивого взгляда эльфа. А после этого, закрутилось, эльф хватался за любую подработку, делал за других задания, делал на заказ много разных амулетов и призывал свои камни. Каждый день он засыпал почти полностью магически опустошенным… как же, наверно, ему было плохо, если даже я чувствовала его холод…

И вот в преддверии праздников середины зимы, они встретились с другом в одной из таверн, они частенько здесь засиживались в последнее время, когда на улице стало совсем уж холодно. Они вместе смеялись и болтали, и вот вдруг Фир, положил перед другом связку ключей и какой-то свиток, и я совершенно точно знала, что он сказал: «с праздником, друг», и как-то совсем застенчиво улыбнулся. И это мой Фир, да он, по-моему, совсем не знает, что это такое и как это делать.

Когда друг открыл свиток, я не удержалась и тоже в него заглянула. Молодец, Фир! Там было написано, что эта таверна отныне принадлежит им пятьдесят на пятьдесят, но если его друг, Тимирим тери Нафиран захочет, то может выкупить Фирову половину. Такая возможность ему представится первый раз через три года, и впоследствии, будет появляться раз в год – в канун праздников середины зимы. Тимирим сначала, неверяще смотрел на все это, а потом кинулся с диким воплем на шею Фиру. Зима сменилась весной, а та летом и опять осень, зима, лето и осень. Эти полтора года пролетели для меня за миг. Я видела, как Фир возмужал, у него появились мускулы и мышцы, он стал больше походить на теперешнего себя, вот только взгляд, да и выражение его лица, было какое-то другое – более открытое и доброе, что ли.

Как-то осенью, Фир пришел в свою таверну на встречу с другом, а тот его начал знакомить с красивой девушкой. Я видела, как Фир скривился тихонько, когда девушка в отсутствии Тимирима начала заигрывать с ним. Он ей стоически что-то отвечал, и все время отодвигался от нее, и ускользал из ее объятий.

В тот вечер, Фир ушел очень злой и обиженный. А через месяц, ему в Академию передали приглашение на свадьбу Тимирима тери Нафирана и Лючии сент Клер. Фир скривился, но все-таки пошел на свадьбу. Он на все свои сбережения, поступавшие от таверны, пошел и купил табун чистокровных лошадей в подарок молодоженам. Обряд был довольно короткий и какой-то скомканный. А еще, как-то не замечалось особой любви невесты к жениху. Да и поздравления от друзей жениха, она принимала как-то уж «очень радостно», и не пресекала их неприличные поползновения.

Фиру очень не понравилось увиденное. И он решил поздравить только жениха, и через него передать поздравления и для невесты. Подарок от эльфа Тимириму пришелся по душе, молодая жена презрительно скривилась. Фир это видел, но не придал особого значения, и я его очень хорошо понимала, все-таки его друг Тимирим, а не его жена и, главное, чтобы его другу понравилось.

Почти год они очень редко общались. У Фира началась практика, да и третий курс никак не давал расслабиться, начали много задавать, так что на друга у Фира оставалось совсем уж мало времени, да и поведение его жены, ну никак не способствовало желанию Фира встречаться чаще с Тимиримом.

Перед самыми праздниками, Фир получил приглашение от друга провести выходные у него дома. Я видела, что Фир сомневался, но все-таки поехал. Не знаю, чем он думал, вот я бы в жизни не поехала. Как оказалось, и была бы права.

Сначала все было более-менее нормально. Лючия хоть и сквозь зубы, но общалась с Фиром, а Тимирим с Фиром, казалось, не могли наговориться. Все говорили и смеялись. Потом, Лючия вынесла ребенка, Фир улыбнулся, что-то сказал, а Тимирим засмеялся, гордо расправив плечи. В какой-то момент, Лючия вышла из комнаты, оставив друзей вдвоем. Фир заметно расслабился, вытянул ноги к огню и откинулся в кресле. Вскоре, послышался крик ребенка, и Тимирим, что-то сказав Фиру, вышел вслед за Лючией.

Фир прикрыл глаза и почти моментально заснул. Все-таки последние месяцы не давали ему расслабиться.

Я видела, как Тимирим зашел тихонько в комнату, и начал подкрадываться к Фиру со спины, у него в руке был нож. О, Боги, да что же он делает? Я начал кричать и пытаться дотронуться до Фира, хоть как-то подать знак ему. Но все было бесполезно, эльф расслабленно спал, не обращая ни на кого внимания. Да и что он мог сделать? Он полностью доверял своему другу, не ожидая удара с этой стороны. В последний момент, уже когда Тимирим бил, Фир дернулся и нож вошел не в шею, перерезая горло, а попал в плечо и ключицу. Я знала, что и это ранение очень опасное, и что Фир вскоре потеряет сознание, но ничем не могла ему помочь, только плакать и молиться за него всем богам.

Фир вскочил из кресла и посмотрел на Тимирима, он смотрел неверяще ему в глаза, зажимая свою рану, сквозь которую фонтаном била ярко-алая кровь. А Тимирим улыбнулся, что-то сказал, а потом достал второй кинжал из-за пояса и двинулся на еле живого Фира.

Но он так и не дошел, Фир исчез в сеянии. Остров. Фира забрал остров… Я видела, как уже бессознательный эльф попал на остров, видела, как Кени и Нинея бьются над ним, возвращая его к жизни и заставляя его сердце биться, а магию заживлять раны.

Видела, как Фир еще неделю провалялся в лихорадке после этого.

Видела, как он открыл впервые после ранения глаза. Глаза, ставшие столь мне привычными: зеленые с серой окантовкой и живущей в них беспощадностью и жестокостью.

Фир ушел с острова еще через неделю. С Кени и Нинеей он так и не поговорил, хоть они и старались.

Фир вернулся в Академию, проучился там, как ни в чем не бывало до лета, зарабатывая все, что только можно и где можно.

Пару раз он приходил к таверне друга, и смотрел за ним и его женой, стоя в тени и сжимая кулаки.

Летом у всеми уважаемого Тимирима тери Нафирана начались неприятности. В таверне появились мелкие вредители. Куча мышей и жучков. Дерево поели какие-то непонятные жучки внутри, и оно стало трухлым и рассыпалось на глазах.

Таверну полюбили воры и почти каждого второго посетителя там обчищали, и самое интересное, товар, заказанный Тимиримом, все чаще стал пропадать или, вообще, не доходить до таверны, и в связи с этим стали возникать проблемы с обеспечением питания постояльцев. Вскоре, в его таверне останавливался или, вообще, отчаянный сброд, или путешественники, у которых не хватало денег на что-то более приличное.

За какой-то неполный месяц, таверна Тимирима тери Нафирана превратилась из одной из самых дорогих и пользующихся успехом, в одну из самых худших. Да и то, и ее вскоре, ему пришлось закрыть, заколотить окна и двери, и продать за бесценок.

Тимирим хотел устроиться обратно, на свое некогда прибыльное место в городской страже, да хоть куда-то. Семью ведь все равно нужно было кормить, но ему везде разводили руками и указывали на дверь.

Фир все очень хорошо рассчитал со своей местью, но я видела, что он на этом не остановится, и мне становилось страшно за него, и его посмертие. Семья его бывшего друга опускалась все ниже и ниже, и вскоре, переехала в один из самых бедняцких кварталов города.

Тимирим сидел почти весь день с бутылкой за столом, схватившись за голову, а его жена, все еще красивая Лючия, ходила вокруг него, и кричала на него, и на плачущего ребенка. А за всем этим со стороны наблюдал Фир…

Как-то, в один из таких вечеров, в дом зашли несколько наемников, скрутили и связали Тимирима и его жену, а потом, в дом зашел и сам Фир. Он встал напротив избитого Тимирима, и что-то ему сказал, тот, неверяще, смотрел на своего некогда бывшего друга.

Тем временем Фир подошел к Лючии и опять что-то сказал, после чего та улыбнулась и закивала головой, а Тимирим весь побледнел. Фир только презрительно скривил губы и опять что-то ей сказал, указывая на стоящих неподалеку пятерых наемников. Та опять закивала, но уже не с таким энтузиазмом. Фир скривился и кинул ей под ноги мешочек, того набитый монетами и кивнул. Лючия обрадовалась и стала тут же раздеваться.

На Тимирима было страшно смотреть. Наемники, смеясь, подхватили визжащую Лючию и вышли из хижины. Тимирим попытался дернуться в сторону Фира, но тому стоило пошевелить только пальцем, и он замер в нелепой позе, и только глаза продолжали жить своей жизнью, следя за каждым движением непредсказуемого эльфа.

Фир, тем временем, подошел к плачущему ребенку и надел на него цепочку с каким-то камнем. Камень и ребенок тут же засияли желтым светом, вот только чем дольше камень светился, тем больше свет уходил из маленькой девочки, а малышка становилась все тише и тише. Фир, тем временем, все продолжал и продолжал о чем-то рассказывать своему бывшему другу, а у того текли слезы из глаз, и он с мольбой смотрел на Фира, и с отчаянием и любовью на своего ребенка. Со двора, тем временем, послышался совсем отчаянный вопль женщины. Глаза Тимирима стали еще больше, и он смог даже немного дернуться, но когда все обратили внимание на ребенка, то там остался светиться только камень, а сам ребенок уже не плакал, а просто лежал, со стороны можно было подумать, что он спит, но я уже поняла, что это за камень. Камень жизни. Фир его аккуратно снял с уже мертвого ребенка, подошел к Тимириму и надел ему на шею. Теперь свет стал уходить из камня в тело Тимирима, когда камень совсем погас, Фир сдернул цепочку с предателя, бросил ее на пол и раздавил камень, который, почему-то, вдруг хрупнул как обыкновенное стекло.

Крики на улице вскоре совсем стихли, и через некоторое время вошли наемники с мешком в руках. Мне было очень противно на все это смотреть, на то, как мой самый лучший эльф совершает такие зверства, и я не вправе его судить, это его месть… даже за ребенка, как бы мне жалко не было его… не вправе его судить… даже закон встанет на сторону эльфа. Все, кто покушались на мага, должны быть мертвы вместе со своим родом. Таково наказание, принятое после победы, совсем недавней в этом времени, над Марьяной, ведь после этого и так магов осталось так мало, а они, ой, как нужны…

В мешке наемников была голова Лючии, они ее бросили под ноги Тимирима. В следующую секунду к нему подошел Фир, что-то сказал тихо на ухо и мир мигнул.

Тимирима больше не было, на его месте стояла большая жирная крыса, совсем страшная и облезлая. Фир сапогом откинул ее в угол, и вышел из хижины, из квартала, и из города…

А потом были убийства…

Много-много убийств…

Фир убивал быстро, лишний раз не задумываясь… там были и дети, и взрослые, и женщины, и мужчины.

Никто не мог теперь подойти к Фиру со спины и нанести удар. Он не жалел даже детей… если был уверен, что их подослали к нему с целью убить или отравить… Конечно, если его не трогали, то и он никого не трогал. Но если кто-то к нему пытался подобраться, он оказывался на прощальном костре быстрее, чем мог об этом подумать. Он убивал всех подряд, он больше никого к себе не подпускал, никого не оставляя за своей спиной, никому более не доверял, ни с кем не дружил, несколько десятков раз он попадал на остров. Нинея и Кени все еще пытались с ним поначалу поговорить, но вскоре смирились и просто оказывали помощь, не спрашивая ни о чем, и каждый раз смотря с грустью, как он уплывает обратно в мир.

Много раз его вызывал к себе король и давал свиток с заданием. Короли менялись, Фир всегда оставался неизмененным. Всегда выполнял задания и возвращался.

С каждым убийством он менялся, и менялась его аура. Неуловимо, но безвозвратно…

Хоть мне и больно было смотреть на все эти убийства, но к своему удивлению, я его понимала, и даже не осуждала, да дали бы мне такую возможность, сама бы разорвала голыми руками за то, что посмели обидеть моего эльфа…

Я, наконец, поняла, кто такой Белый Тигр и, главное, почему его так прозвали. Волосы Фира по-прежнему были с прядками синего, он просто это скрывал, но стоило ему выйти из себя, все возвращалось, а глаза становились как тогда на пляже…

Мелькание воспоминаний вновь остановилось, мы опять были в столице, даже недалеко от Академии. Мужчина и женщина крались в темноте, они были в плащах и скрывали лица за капюшонами… вскоре я поняла, что они идут к дому Фира. На руках у женщины спал ребенок, укутанный в плащ, а мужчина, то и дело осматривался вокруг, не пряча все это время два тонких и довольно легких на вид меча. Он все время прислушивался, то и дело, останавливая женщину. Они очень медленно, но уверенно продвигались к дому Фира. Подойдя к калитке, мужчина постучал, женщина встала справа от мужчины, все сильнее прижимая к себе ребенка.

Фир вышел на порог калитки, но, не делая последнего шага за порог. К нему никто не войдет. Он за годы там такого наворотил, что и сам не в силах будет пробить, если понадобится, вот и не выходит.

Как только Фир показался на пороге, мужчина снял капюшон, и я уставилась в глаза того самого эльфа, что когда-то помог Фиру… он почти не изменился, остался тем же, волосок к волоску, презрительно кривит губы в улыбке, зная, что Фиру некуда деться, и действительно, у Фира на руке засветился рисунок клятвы…

Фир посторонился, пропуская гостей в дом, но я прекрасно видела, как он скривился, закрывая за ними двери дома.

А дальше пошел разговор. Фир со своим старым знакомым, начали о чем-то спорить. После того как эльф ему что-то сказал, Фир начал смеяться в голос, долго смеялся, но, посмотрев на мужчину, вдруг стал серьезней и что-то переспросил, а тот только отрицательно мотнул головой и показал засветившийся рисунок на их руках. Фир сжал кулаки и в бессильной злобе взглянул на парочку, устроившуюся на диване, потом разговор пошел по новой. Фир, видимо, от чего-то пытался отговорить эльфа, но тот ни в какую не сдавался.

Фир вскоре согласно кивнул, а потом просто отошел в сторону и со всей силы ударил кулаком в стену дома. Эльф устало улыбнулся и что-то сказал Фиру, тот только отрицательно мотнул головой.

Женщина, еще в самом начале разговора устало опустилась на диван, она так и не сняла капюшон, только слегка нагнулась, прижавшись крепче к ребенку.

Потом эльф подошел к женщине и дотронулся до ее плеча, и что-то сказал, она вздрогнула, просыпаясь. Мужчина откинул с ее лица капюшон и присел рядом с ней на пол, опускаясь на уровень лица ребенка. Аккуратно снял капюшон плаща и подул на реснички.

– Кьяруська, просыпайся, – я, от неожиданности и своей догадки, чуть не упала. Это мои родители. Этот эльф, когда-то помогший Фиру – мой отец, а женщина со старыми мудрыми глазами – моя мать. Но почему же я их слышу, ведь раньше не слышала никого, а тут все слышу, и как нежно будит меня отец, и как что-то совсем тихо мне на ушко говорит мать.

– Ну, вставай, непоседа, я тебя хочу с кем-то познакомить.

Фраза возымела небывалое действие, ребенок, то есть я, сразу же распахнул глаза, в которых не было и следа сна. Родители только улыбнулись.

– С кхем? – коверкая слово, спросила я.

Эльф подозвал совершенно недовольного Фира к себе.

– Познакомься – это мой старый друг Фирантеринель.

– Ти тозе эльф?

– Да, – сквозь зубы ответил Фир.

– А мой папа тозе.

Потом я стала его рассматривать и, заметив кровь на его руке, вдруг вскочила и бросилась к нему. Взяла его за руку и подула, припевая:

– Не болить, не болить, не болить. Ведь, прявда, так не болить, Фи…Филанта…Фи… – я видимо тогда совсем запуталась, и посмотрела на отца, тот только улыбнувшись, тихо подсказал «Фирантеринель», я попыталась повторить: – Фи… Фи… л… ведь, прявдя, так неболить боше, Фил?

Фир с большими удивленными глазами смотрел на меня, мои родители побелели.

– Кьяруська, постарайся правильно произносить имя дяди, а то ему не нравится, когда его так называют, да и ты же знаешь, что так может называть его, только его же семья. Извинись перед дядей.

– Холосо, мамси, я посталаюсь, извини, дядя Фи… Фи-и-ила-а-антанель, – Фир, скрипнув зубами, закрыл глаза. Ой, как он злится… у меня талант, в таком возрасте так вывести этого невозмутимого эльфа. Интересно, почему это я слышу разговор? Но подумать мне об этом никто толком не дал – разговор продолжился.

– Тебе нравится Фирантеринель, малышка?

– Дя, папси, только ему навелно очень бобо он аж зубами скипит, а вдуг випядут, ты ему полечи ваву, как мне тада. Холошо?

Эльф, только устало усмехнувшись, подошел к Фиру и смотря ему в глаза, провел свей рукой над его, так неосмотрительно попавшей в мои загребущие лапки рукой.

Ой-ой-ой, и Фир стерпел, он же никому не доверяет себя лечить.

– Ну как, Кьяруська, смотри, принимаешь работу?

Я внимательно осмотрела все костяшки пальцев эльфа и даже потыкала пальчиком.

– Ага, подходить, папси, пасиб, – потом посмотрела на Фира и дернула за его руку. – Скажи пасибо папсе.

Я думала, Фир сейчас нас всех порвет на маленьких эльфят. Особенно меня, но вроде сдержался, только очень уж не по-доброму глянул на отца. А они с мамой улыбались и как-то с тоской смотрели на меня маленькую.

– Спасибо, – процедил он сквозь зубы.

– Ты хотела бы остаться и поиграть с Фирантеринелем?

– Дя, – радостно вскрикнула я.

– Ну, вот и хорошо, Кьяруська, ты у него поживешь чуть-чуть, пока мы с мамой уладим кое-какие дела. А потом мы за тобой приедем, и все вместе поедем отдыхать. Ты помнишь куда?

– Дя, – улыбнулась я. – На моле поедем. Плявда?

– Да, солнышко наше, – улыбнулась и присела ко мне мама. Это была женщина лет двадцати пяти. С длинными темными волосами, красиво заплетенными в косу и выразительными глазами. Такими же, как у меня золотыми глазами и очень грустной улыбкой. – Ты будешь слушаться, Кьяруська? Пообещай, что будешь слушаться дядю Фирантеринеля. Ну же, Кьярусь…

– Холошо, – неохотно протянула я, а мама погладила меня по головке и крепко-крепко обняла.

– Вот и молодец, моя девочка. Все будет хорошо, не бойся и не скучай, мы скоро приедем и заберем тебя.

– И дядю?

Фир передернулся, а отец закашлялся, пытаясь скрыть смех.

– И дядю, если захочет.

– Захочет-захочет, вот увидишь, а ты мне что-то пливезешь?

– А что, моя маленькая девочка, хочет? – улыбнулся отец.

– Хочу… хочу-у-у… – надула губки придумывая я, – хочу коску, лыжую, такую как мы седня видили. Холошо?

– Хорошо, я приеду, и мы все вместе пойдем за кошкой для тебя. Договорились?

– Дя, – радостно кивнула я.

– Только ты должна хорошо себя вести, Кьяра, я специально по приезду спрошу у Фирантеринеля.

– Ладно, папси, – сказала маленькая я.

– Ну что, мы пойдем уже, малышка моя. Только не плачь, я обещал же, что мы ненадолго, – они оба присели ко мне и по очереди сильно-при-сильно обняли меня. А потом встали и быстро ушли, не оглядываясь. Не успела я ничего сказать, а мы уже остались с Фиром вдвоем. Он хмуро рассматривал меня, а я, закусив нижнюю губку, осматривалась вокруг, все еще держась за его руку.

– Фи… Фита…

– Фирантеринель.

– Фи… Фи-и-и… Фи-и-и… Фи-и-ила… Фил, я кусать хочу и туалет тозе.

Фир с шумов выдохнул.

– Идем, я тебе покажу твою комнату, там есть и туалет.

Фир меня привел в ту самую комнату, что я занимала и перед Академией.

– Вот, туалет за той дверью. Приводи себя в порядок, я скоро подойду, и пойдем кушать.

Когда эльф вышел, девочка побежала в туалет, вышла она оттуда такая счастливая и довольная, но вот только в одном платьице, чулок и обуви на ней больше не было. Ребенок посреди комнаты осмотрелся и стал ладошками приглаживать платье, и торчащие косички.

– Пливожу себя в полядок, – шептала она.

Фир зашел через несколько минут и уставился на нее. Волосы у девочки еще больше растрепались, а платье, после ее действий, чище и аккуратней не стало. Наоборот, помялось дальше не куда, да и руки, и мордашка ребенка не стала чище.

– Ты что делаешь? – спросил ошарашенный эльф у ребенка, продолжающего гладить ручками платье.

– Пливожу полядок, – честно ответила маленькая я. Эльф замер, недоуменно уставившись на меня. Потом его, видимо, что-то умное осенило.

– Ты была в туалете?

– Дя.

– А умылась? И руки почему не помыла, косички не переплела, да и платье не мешало бы почистить.

– Я не умею, мне мама вседа помогаля, – почти плача ответила девочка.

– Хм-м-м… Дайка, – крикнул Фир, и в комнате появилась домовушка. – Помоги девочке привести себя в порядок, я подожду внизу в столовой.

Через десять минут маленькая я спустилась вниз, держась за руку домовушки. Мое платьице было чистым, а мордашка умытой, вот только я так и не была причесана.

– Извините, господин, я не смогла причесать – она не далась. Я ей сказала, что вы будете недовольны, но она все равно не далась.

– Все в порядке, Дайка, можешь идти, – домовушка только скривила губы, посмотрев на меня и откланявшись, исчезла.

Малышка подошла к Фиру, подняла платьице, показав попу, и сказала:

– Полечи ваву.

Фир удивленно замер с открытым ртом, и только провел ладошкой поверху, не касаясь синяка.

– И тют, – подставила она руку, но, уже не оголяя ее, Фир повторил действия, – и тют тозе, – тыкая себя в ребра.

– Твоя Дайка плахая, она щипается, больно-больно, а косички она даже не хотела тлогать, сказала вот еще буду я в такой глязи с человечкой возися.

Фир, скрипнув зубами, достал откуда-то из кармана расческу. Ой, он был очень, просто ОЧЕНЬ зол.

– Давай, я тебе помогу.

– Холосо, пасибо.

Фир нахмурился, но ничего не сказал. Я видела, что все это ему не нравится, и он сдерживается из последних сил, да и клятва на его руке ярко сияла, наверняка, причиняя боль.

Вскоре с косичками было покончено и они пошли кушать. Дальше ничего примечательного не было, и события опять закружились.

…Вечно злой Фир…

…Казнь домовушки…

…Новая домовушка…

…Каждое утро косички, хоть новая домовушка их и заплетала, но они маленькой мне не нравились, и Фир опять и опять заплетал косички ребенку…

…Вечно разгромленный дом…

…Рисунки на важных бумагах…

…Выпрыгивающий ребенок из самых неожиданных мест…

…Новое меню, с учетом моих вкусов…

…Потеря меня в парке…

…Баталия кашей…

…Гроза… я прекрасно видела и слышала все события, и его легенду… и видела, как Фир лежал весь остаток ночи, смотря в потолок и о чем-то размышляя…

Так было странно на все это смотреть со стороны…

На следующий день, отношение Фира ко мне кардинально изменилось, он стал играть со мной. Мы бегали по дому, играли в прятки, рисовали, даже на стенах рисовали, и Фир впервые в воспоминаниях смеялся, открыто, не оглядываясь и не притворяясь, смеялся от всей души.

А вечером я устроилась у него в кровати, и он опять рассказывал мне сказки. Домовушка почти перестала появляться, ведь Фир стал почти все делать сам. А потом, когда уже было начало осени, маленькая я вдруг вспомнила что-то, и время опять замерло.

– Фил, а когда плиедут мамси и папси?

– Р-р-р-р… мышонок, скажи р-р-р-р-р… – рычал Фир, пытаясь отвлечь меня.

– Ну, Фил, када?

– А тебе так со мной плохо?

– Нет, но папси обещал котика, и я скучаю по ним.

Фир вздохнул, опустился передо мной на колени так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Я не знаю, мышонок, они должны были уже приехать. Наверно, где-то в дороге задерживаются, выбирая тебе самого лучшего котенка.

– Это холосо, я хосю лыжего.

Хоть маленькая я и забыла разговор вскоре, и продолжала, как и раньше веселиться, видно было, что Фира это очень беспокоит. Он стал чаще обнимать Кьяру, и ни на секунду от себя стараться не отпускать.

А еще он стал подолгу лежать ночью с открытыми глазами, о чем-то размышляя, закусывая нижнюю губу и время от времени, укрывая лежащего рядом ребенка.

Ответ на все вопросы и тревоги Фира, пришел через три недели. Была уже поздняя осень, и за окном лил дождь. Кьяра сидела на коленках у Фира, что-то рисуя за столом, а Фир, откинувшись в кресле, все так же о чем-то усиленно думал.

Неожиданно, перед Фиром предстал магический вестник. Он весь мигал и светился. Будто в него вложили слишком много магии. Фир с удивлением уставился на это чудо, а потом все-таки дотронулся до него, активизируя.

Там была всего одна фраза. Мое полное имя и оно засияло ярко, большими красно-синими буквами обдавая жаром.

Фир какое-то время непонимающе смотрел на безобразие, творящееся у него в кабинете, и хмурился, а потом очень грустно улыбнулся и посмотрел на руку. Там больше не было магической печати. Договор был разорван. Один из самых жестоких и беспощадных эльфов в мире был отныне свободен.

Я затаила дыхание, я знала развязку, Фир рассказывал, да и присутствие его в моей жизни, как и сама моя жизнь, говорило о многом, и все равно мне было страшно. Как он поступит.

Фир подался вперед и обнял меня, поцеловав в висок, – впервые с момента нашей встречи он так сделал.

– Фил, ну Фи-и-ил ты мне месаеш, – эльф, только грустно улыбнулся и отодвинулся как раньше, позволяя ребенку и дальше, ерзая у себя на коленках, что-то увлеченно рисовать.

Магический вестник все светился и светился, согревая комнату, а Фир с грустной улыбкой полулежал в кресле и смотрел, как постепенно угасает его магия, угасает последняя магия эльфа, который когда-то его спас, и подарил ему такое маленькое чудо, осветившее всю его такую, казалось, размеренную и счастливую жизнь – Кьярусаренитель Фарин Терикар Ремиренель Синталия…

И опять пустота, и вновь круговорот…

Теперь я в лесу, таком знакомом и в то же время чужом. Фир сражается с дикими, их около полусотни. Рядом с Фиром стоят двое мальчишек, и стараются ему хоть чем-то помочь. Вдруг где-то там, на горизонте, где только встает солнце, появляется яркая вспышка, освещая рассветное небо в ярко-красные цвета. Фир в один миг бледнеет, его зрачок опять вытягивается. И он, сметает диких за каких-то пару минут. А дальше, еще интересней, он кидает на землю камень, раздавливая его. На месте камня возникает воронка, сквозь которую просвечиваются очертания Академии, он вталкивает туда мальчишек…

Я и не знала, что у него есть такой артефакт. Хотя, что я, вообще, знала об этом странном эльфе? В следующую секунду мы опять на том же месте схватки. Ветер в нетерпении, уже топчется в нескольких метрах от нас. Фир не медля ни секунды вскакивает на него и начинает гнать, по-другому и не скажешь. В ход пошел даже магический хлыст, придавший Ветру ощутимое ускорение. Через несколько часов такой бешеной скачки, я уже стала узнавать местность. Вот деревня, а вот и дом Луники. Он мчится ко мне, этот сумасшедший эльф мчится ко мне на помощь. Вот только я прекрасно знала, что он там сейчас найдет и тихо всхлипнув, зажала рот рукой. Мне не хотелось видеть опять ту же поляну, не хотелось опять очутиться там и пережить все по новой…

Не хотелось опять пережить потерю бабушки…

Вот и знакомый лесок, все редеющий у нашей поляны и сама поляна с домом. Хотя нет, это уже не та наша поляна, дома больше нет, тут осталась только земля. Выжженное поле с чернеющей местами землей, с пожарищем.

Фир остановил тяжело дышащего демона, оглядываясь по сторонам, и все больше и больше бледнея. Соскочив с Ветра, он бросается к выжженным остаткам избы и начинает что-то чертить своим кинжалом на земле, потом, даже не вытерев кинжал от грязи, разрезает себе глубоко руку. Кровь бежит ручейком, заполняя все больше и больше руны на выжженной земле, сейчас я уже знала, что он делает. Уже учила, он меня сам научил совсем недавно этим рунам…

Он искал… искал меня… поисковое заклятие на крови, максимально быстрое и точное, нужна хоть капля добровольно отданной крови эльфов, причем высших эльфов. Мы с Фиром подходим, наша кровь подходит, хоть моя и разбавленная, но все равно сильная. Мы проверяли не так давно, а может, уже очень и очень давно…

Руны стали все больше и больше светиться фиолетовым, а Фир все больше и больше бледнел. Правильно, ведь они должны сразу же показать тоненький лучик фиолетового цвета, ниточку, ведущую ко мне, а не набирать силу…

В одно мгновение руны вспыхнули совсем ярко, и погасли… Фир невереще, еще какое-то время смотрел на них. Потом стал опять их активировать, но ничего не выходило. Заклятие уже было исполнено и то, что кому-то не нравится результат, не отменяет самого результата…

Фир нагнулся, и дрожащими руками стал водить вдоль рун, проверяя их написание и векторы расположения, но все было правильно, я знала, я даже отсюда видела, что все верно, иначе бы оно не светилось…

Наверно, до эльфа тоже дошло, и он стал вдруг поспешно стирать все руны, что-то рыча…

А вокруг него стала появляться гроза и сильный ветер. Совсем скоро все это закрутилось в сильнейший ураган, сметая остатки столь любимого мной леса…

В какой-то момент Фир остановился и, сжав кулаки вместе с землей, закричал… со всей силы… срывая голос…

Его волосы опять стали прядками синего и белого цветов, постепенно все больше и больше синея, а когда он поднял голову, то я отшатнулась в бушующий совсем рядом смерч. Я дух в его воспоминаниях, мне не страшно… неприятно, но не страшно… гораздо страшнее было остаться рядом с ним…

Это были не его глаза. Весь глаз был черным с ярко-желтым вертикальным зрачком. В какой-то момент воронка смерча увеличилась по максимуму, я чувствовала, что больше Фир не может отдать ни капли силы, он сам учил… нельзя…

Но он не остановился… отдавая все больше и больше… умирая…

А потом он замерцал и исчез, а смерч стал утихать…

Я оказалась вместе с ним опять на острове, а испуганные Кени и Нинея суетились вокруг бессознательного Фира, о чем-то причитая…

Он выживет, он должен выжить, ведь он же пришел ко мне в школу… он обязательно будет жить… – уговаривала я себя, но как-то мало помогало…

А дальше опять калейдоскоп событий…

Фир выжил, но стал каким-то безучастным. Он больше не прятал волосы. Они не успели посинеть полностью, осталось несколько белых прядок, но ему было все равно. Он почти две недели лежал в кровати, ни на кого не реагируя, и ни к чему не прикасаясь. Когда пошла третья неделя, он вдруг поднялся. Запросил завтрак и пошел мыться. Вышел он после душа уже со своими нормальными волосами. Его взгляд стал еще более жесток, и между бровей залегла складка. Он все делал и даже поговорил с хранителями, но он остался каким-то не таким, чужим, отстраненным, грустным, не моим…

Время опять замерло…

Был уже вечер, он сидел в кресле и смотрел, как неоднократно до этого в окно, на подоконнике стояла подаренная мной когда-то вырезанная собственноручно статуэтка – нас с ним. Его уединение прервал магический вестник, упорно лезущий под руку. Фир не хотел к нему прикасаться, хмурился, а потом разозлился и со всей силы ткнул пальцем в птичку, она выдержала, хоть и почти распалась, но донесла Фиру свое послание.

Фир неверяще смотрел и читал, читал, читал, читал… хотя, что там читать, всего несколько строчек???

Сначала извинения за беспокойство, на парочку строчек… потом опять всякие пожелания… а потом, суть вопроса… Не терял ли случайно, пресветлый эльф Фирантеринель, бла, бла, бла, бла, бла… свою воспитанницу… а то у них в школе, ля-ля-ля-ля появилась странная девушка, с довольно сильными артефактами, и владеющая эльфийскими методами защиты, да еще и тингу настоящий при ней… и все в том же духе, мое полное описание и в конце извинения, если ошиблись выводом. Все!!!

Фиру, на осмысление письма, понадобилась всего минута, еще пять ушло на сборы, и он опять активизировал портал. Нужно у него будет поинтересоваться как-то по возвращению этими порталами….

Дальше мы оказались в столь знакомом мне кабинете. Фир увидел меня и бросился вперед. Но понял, что я его не узнаю, остановился и стал говорить, говорить, говорить, он говорил всякую чепуху, о Кише, о Реке, о Ветре, о погоде и пикнике, а еще начал рассказывать легенду, мою любимую, про драконов… в какой-то момент, я осознанно на него взглянула, он мне подсунул склянку с чем-то, и я заснула.

Фир едва успел меня подхватить, а когда поднял голову на комиссию, его глаза опять стали черными и в комнате потемнело, а еще появился Рек и, пригнувшись и оскалившись, смотрел на неугодных хозяину…

Чем все это закончится, мне досмотреть не дали, к сожалению, и опять наступила темнота, а потом опять появился свет. Факел, и не один, кто еще их использует, ведь проще светильники магические, это самое первое, что учат в Академии…

Тут, впереди, я заметила стоящего Фира ко мне спиной, вся его левая штанина была в крови, да и рубашка на спине пропиталась ею полностью. Он стоял и невереще смотрел на какое-то огромное сияние впереди, что это такое, я никак не могла разобрать, по всей пещере валялись кучки догорающего чего-то, очень сильно дымя и, наверняка, воняя…

Когда сияние исчезло, я заметила впереди девушку с очень длинными волосами. Она была голая, но волосы закрывали почти всю ее. Абсолютно седые длинные волосы, укрывали ее, будто дорогим покрывалом, защищая от криков и суеты внешнего мира, она лежала неподвижно и, присмотревшись, я поняла, что она или уже мертва, или умирает, у нее не осталось совсем ауры, она отдала все свои силы, и даже если она каким-то чудом жива, то ненадолго. Фир замер, а потом бросился вперед, о чем-то крича. До девушки было метров сто, но Фир их преодолел всего в несколько прыжков. Его волосы на ходу становились полностью синими. Когда он подбежал к девушке и начал разворачивать, я услышала голос Фира, который, ну никак не вязался с видимой сейчас картиной.

– Кьяруська, мышонок маленький, просыпайся, хватит уже спать, все самое интересное проспишь, ну давай, я тебе шоколадку принес, открой глазки, солнечный мышонок.

Я поняла, что это Фир меня там, в настоящем, будет. Ну, наконец-то, хоть мне и очень хотелось увидеть лицо девушки, но оставаться здесь не хотелось, ни одного лишнего мгновения.

Я зажмурилась и изо всех сил потянулась мысленно, на столь родной и любимый голос…

– Кьяра, мышонок золотой, хватит притворяться, я же вижу, что ты не спишь.

Открывай уже свои золотые глазки, малышка.

Я открыла глаза и увидела сидящего рядом и с улыбкой наблюдающего за мной Фира.

– Ну вот, – он мне помог приподняться и сесть, опираясь о спинку кровати. – Пока, лучше не говори. Потерпи, горло почти не пострадало, но лучше его поберечь, я же тебя и так слышу, – подмигнул он мне. Какое у него превосходное настроение, в отличие от меня. И чего спрашивается веселится? Что такого произошло в последнее время, что он стал таким?

Меня это злило и раздражало ужасно, я там, понимаешь, кошмары его жизни смотрю, а он тут веселится…

«Конечно, Фир…»

– Ты, наверно, хочешь узнать, что произошло, пока ты спала? – перебил он меня.

О-о-о, да просто горю желанием…

«Нет», – сказала я, со злости не подумав о последствиях, ведь начнет допытываться. А мне пока не хотелось говорить с Фиром об этом, нужно самой сначала все осмыслить.

– Как нет? – удивился он.

«Ах, да, извини, Фир, просто задумалась, со сна еще плохо соображаю, ты рассказывай, мне очень интересно». – Фир поверил или сделал вид, что поверил, все-таки врать мысленно нужно еще постараться, и я не была уверена, что он не слышал подозрительный шум мыслей, как происходит всегда, когда пытаешься обмануть.

– О чем или, может, о ком ты задумалась сразу же, как проснулась, – все еще шутя, спросил меня Фир. Что же он такой веселый-то?

«Не важно, Фир, расскажи, что тут было, почему ты такой веселый. Я, конечно, рада, но когда я засыпала, то ты больше был злой и раздраженный», – чем больше мы говорили с ним, тем больше мне начинало становиться понятно, что с эльфом что-то не так, я даже злиться меньше на него стала, вперед выползло беспокойство за него.

– Да ну, это было давно… – сказал Фир и начал улыбаться, смотря в окно. Он смотрел в окно и улыбался. ФИР СМОТРЕЛ В ОКНО И УЛЫБАЛСЯ. Что же тут произошло?!?!?

«А сейчас?» – постаралась я его подтолкнуть в нужную сторону. Он обернулся и посмотрел на меня, опять улыбнулся и счастливо выдохнул.

– А сейчас, я влюбился, Кьярусь, я та-а-ак счастлив…

Глава 25

Вот это прибежали… Ух, ты! Фир влюбился, интересно, кто она? Я постаралась засунуть свою ревность и боль далеко, и от всей души порадоваться за эльфа. Ну, в самом деле, не может же он все время носиться со мной. Наверняка, встретил кого-то на испытаниях.

«И кто она? Когда ты меня с ней познакомишь? Как все произошло?»

Фир как-то смущенно улыбнулся.

– Да ты ее знаешь, Кьярусь, это Филона…

«Как Филона, ты же ее давно знаешь, и не любил раньше…»

– Да сам не понимаю, как так вышло, просто вдруг понял, что без нее не могу жить, люблю сильно. Ты спала, а она опять пришла… – начал рассказывать Фир, все с такой же идиотской улыбкой, а у меня все больше росло беспокойство. – Ну ты понимаешь, зачем она приходила раз за разом. Я решил развлечься, ты сама видела, какой я стал раздражительный последнее время, все-таки воздержание на меня плохо влияет, ну я ее впустил, мы поговорили. Я ей объяснил, дурак был, что на один раз всего, она согласилась, слава всем богам… ну, в общем, когда она ушла, я думал, думал, и вдруг понял, что не могу без нее, люблю ее. Она меня простила… Вот, в общем, и вся история… – продолжал он улыбаться.

Меня прошиб холодный пот. Его нельзя было ничем опоить, он сам мне говорил, что не восприимчив ко всяким ядам и зельям, тут что-то другое. Я присмотрелась, но этого же не может быть, а как же его солнечный камень, этого не может быть. На ауре Фира были хорошо видны следы ментального принуждения, они были хорошо замаскированы, но, тем не менее, видны, мне, которая за сон насмотрелась на эту его ауру и ее становление и рост, хорошо было заметно вмешательство. Неужели солнечный камень пропустил такое, или есть настолько сильный ментал у нас тут.

«Фир, скажи, а ты снимал камень…»

– Я знаю, о чем ты подумала, но такое невозможно, я ее люблю, Кьяра, действительно люблю. Да, я снимал камень ненадолго, пока она была в ванной, и надел, как только она вышла из комнаты. Камень бы отсек любое действие, если бы оно было. А он не отсек. Я ее люблю.

«Фир, но я вижу, она…»

– Я, конечно, думал, что ты будешь ревновать, но все-таки надеялся, что у тебя хватит совести за меня порадоваться. Не лезь в это, Кьяра, я тебе предупредил.

Он развернулся и начал уходить. Мои мысли лихорадочно метались. Что же придумать, чтобы он мне поверил, и тут я вспомнила, чему он поверил тогда в лесу. Клятва, он поверил магической клятве отца. Я развернулась к окну, где была заусеница в подоконнике, она была не настолько большая и острая, чтобы пораниться, но меня всегда удивляло ее наличие. Вот теперь и пригодилась. Я развернулась, и со все силы быстро провела ладошкой, было очень неприятно, кожу опалила тупая режущая боль в том месте, где я содрала кожу и выступила всего маленькая капелька крови. Всего капелька, но хватит.

– Фир, стой, я клянусь своей магией и жизнью, что не лгу тебе и никогда не солгу, – прохрипела я.

Он вздрогнул и остановился, не поворачиваясь, смотрел, как на его руке вспыхнул рисунок моей клятвы. Это был почти идентичный рисунок с тем, что появился у него на руке после клятвы моего отца. Только намного ярче и не синего цвета, а золотого и почему-то намного больше. Яркое золото раскинулось от кончиков пальцев эльфа и до запястья.

– Говори… – прошептал он, убитым голосом, не поворачиваясь.

Я даже не вспомнила о том, о чем сначала хотела умолчать, да и, вообще, что мне лучше молчать и стала говорить вслух, мне постоянно приходилось замолкать, отдыхать, голос срывался, но я продолжала рассказывать и рассказывать, переходя на мыслиречь и обратно.

– Твоя аура, Фир… она изменена, вот тут вот, я вижу скрытый серый цвет, хоть его и пытались замаскировать и скрыть, но он есть, понимаешь, есть.

– Ты не можешь настолько знать мою ауру, да и запомнить мою ауру очень сложно, нужны не десятилетия, а столетия. Так что ты не права, Кьяра, – с какой-то надеждой в голосе проговорил он.

– Прости… могу, Фир… – уже шепотом сказала я, голос почти полностью пропал опять, и сейчас я чувствовала, что даже если отдохну несколько минут, то он не появится, нужно теперь долгое лечение, – могу… у меня были эти столетия, я почти полностью считала тебя…

– Ты не могла, никто не может, на мне солнечный камень.

– Могла, Фир, посмотри на руку.

– Это ни о чем не говорит, ты можешь просто верить в то, что это правда.

– Сам посмотри…

– Не хочу, я ей верю…

Он пошел вперед.

«Я знаю, что у тебя синие волосы, я видела, как они появились, я видела Тимирима с Лючией, я видела, как ты им отомстил. Я видела, как меняется твоя аура с каждым убийством, я видела даже своих родителей, когда они пришли к тебе, и я знаю, почему у тебя остался шрам на левой ладони. Фир, я видела, что ты сделал на поляне, и плакала вместе с тобой. Прости меня, Фир, но я действительно знаю твою ауру и вижу, чего в ней не должно быть», – он уже взялся за ручку двери, но так и замер, опустив голову. Стоял и молчал. Меня даже сквозь все узелки на нашей связи омывало его болью.

«Поверь мне, Фир… пожалуйста, поверь… позволь мне помочь…»

– Помоги… – со слезами в голосе прошептал он.

И я помогла. Да, это был большой риск с моей стороны, трогать магию сейчас в таком состоянии, но у меня просто не было выбора, оставить Фира и дальше так страдать я не могла.

Он подошел ко мне, опустившись перед кроватью на пол, и положил голову мне на колени.

– Спи-и-и, – прошептала я, приплетая магию, и впервые поцеловала его в висок.

Мне так хотелось облегчить его боль. Но пока я не уберу с его ауры ту гадость, он будет продолжать страдать и дальше. Закопавшись в его ауру с головой я, не боясь, стала разрывать с той стороны все, что мешало добраться до серого. Я не боялась что-то повредить или потом напутать, ведь его ауру я знала лучше своей, знала каждую линию, каждое пятнышко, каждый штрих и оттенок, и всегда смогла бы ее правильно восстановить. На то, чтобы убрать весь серый цвет, ушел почти весь вечер, Фир спал у меня на коленях, ни о чем, не беспокоясь и не страдая.

Вскоре я закончила, а Фир продолжал спать. Как-то я с магией не рассчитала.

– Фир, Фи-ир, ну проснись…

– Угу…

– Ну, Фир…

– Да, да, сейчас, – все так же, не просыпаясь, пробормотал Фир.

– Ладно уж, спи.

Я очень устала, но как-то так ложиться спать, совсем не было желания. Сколько я проспала, неделю? Я вся чешусь от грязи. Бр-р-р…

Кое-как шатаясь, я сползла с кровати и полезла к шкафу за новым бельем. Было очень сложно перестелить кровать, да еще и с полулежащем на ней Фиром, но я справилась. Ну и что, что на это ушел почти час, ну и что, что я была мокрая, как мышь. Посидев какое-то время на полу рядом с Фиром, и уже не надеясь его разбудить до утра, я кое-как затолкала его на кровать, и даже смогла, хоть и с трудом, стянуть с него сапоги, штаны и мантию, оставив на нем одну рубашку и портки. Даже Фира спать в свою кровать не пущу в грязной одежде.

Все-таки в этот раз намного легче, хоть и чувствовалась дикая усталость, да и голова во время движения слегка кружилась. Но все равно все давалось мне намного легче, чем после того пробуждения, тогда я, вообще, не могла почти шевелиться от усталости, да и магия не капризничала почти, ну, если не считать сон Фира.

К полуночи я, наконец, добралась до душа, на то, чтобы мыться стоя, я даже и не рассчитывала. Поэтому, постелив на пол полотенце, я с удовольствием на нем расселась.

Пусть оно стало тут же мокрое, но все же не сидеть голой попой на холодных плитках. Конечно, они почти сразу нагреются, но все равно как-то бр-р-р…

На борьбу с волосами сил совсем не осталось, поэтому, кое-как разодрав их руками, я заплела хиленькую косу и рухнула рядом с Фиром, заползая под одеяло в уже нагретое место.

Утром я проснулась довольно поздно, Фира рядом уже не было, а на столе стоял завтрак, и лежала записка.

«Никуда не выходи, выпей лекарство, не говори и, вообще, спи, буду в обед» – записка заставила меня грустно улыбнуться, вот это похоже на Фира, строгая, властная забота, и ни капли всякой приторной веселости.

Фир не появился в обед. Зато забежала Лика попрощаться. Она в прошлом году закончила Академию, а теперь, вот когда всех выпускников выпустили из заточения в Академии, она встретила в городе какого-то парня, и они вместе уезжали с ним к его родственникам за горы, в речную долину. Планировали там остаться. У него там отец – охотник, и дом с пасекой в лесу. Самое то для нее… Досталось нам, менталам, после того зелья, так что, вряд ли кто-то захочет по собственной воле еще кого-то читать. Вот она и уезжает из города, подальше от людей, подальше от их мыслей и всей этой грязи. Рассказывала, что парень был долго в городской страже, почти десять лет, что ему сейчас двадцать семь и что дослужился до капитана, собрал небольшое состояние, устал от города. А тут они познакомились, и он решился. Обряд решили провести уже на месте, чтобы присутствовал его отец. Я была за нее очень рада, что она смогла жить дальше, оставив прошлое в прошлом. Решив подразнить Лику, я все-таки спросила:

– А как же «профессор Фирантеринель», – произнесла я с придыханием, как обычно это делала она, еще тогда, давно. Да еще и хриплый голос после зелья, вышло как-то совсем чересчур.

– Да ну тебя, Кьяра, не издевайся, – засмущалась и улыбнулась Лика. – Вечно ты… да и поняла я, еще тогда с Нироем, – грустно улыбнулась она, – что совсем его не знаю, да и никто не знает, только то, что он нам показывает – образ строгого профессора. А Риканира я люблю, не так как Нироя, по-другому, но люблю, как-то так вышло, что действительно люблю, со всеми его достоинствами и недостатками. Не думала, что смогу полюбить больше… а вот так вышло… Ты представляешь, он храпит. Смешно, но вот кто бы сказал раньше, что мне будет абсолютно все равно, храпит он или нет, не поверила бы, а тут, даже как-то так мило выходит.

Мило храпит?!? Такого я еще не слышала. Нужно будет рассказать Фиру, вместе посмеемся. Хотя после вчерашнего, может, и не посмеемся. Не знаю, как на него повлияла мнимая влюбленность. Надеюсь, он не станет воспринимать все слишком серьезно теперь, и останется таким же, как раньше. Хоть ауру я и восстановила без последствий, такую же, как видела две недели назад до моего сна, но кто знает, как на него повлияло само событие.

«Никак, злой я».

«Ой…»

«Вот тебе и «ой», давай топай на обед, тут опять попаданец, так что, мне некогда, да и всем профессорам тоже. Агрессивный очень парень попался. Будем лишать, и отсылать обратно. Подойдешь ко мне после обеда, поговорим».

Вот так новости.

– Лика, проведешь меня в столовую, а то что-то еще пошатывает.

– Хорошо, Кьяра, но обратно, извини, у меня еще куча дел, вещи собрать, да и помочь собраться Риканиру, мы ведь завтра утром выезжаем.

– Хорошо, спасибо, обратно там куча народу, кто-то да проводит, не переживай.

Пока я одевалась, Лика тихонько спросила:

– Кьяра, говорят, опять в еду, то зелье подлили…

– Да, – так же тихо ответила я, отворачиваясь.

– И…

– Остался…

– Сильно?

– Не знаю, Лик, вот сейчас в столовой и проверим, хотя Филона и сказала, что вроде в этот раз пришлось слабее…

– Прости, я думала, что ты просто заболела…

– Ничего, Лик, и ты меня, если что, прости. Береги себя там.

– Хорошо, и ты тут тоже не расслабляйся. Я, как только устроюсь, пришлю тебе вестника. А после Академии ты сможешь приехать ко мне. Ой, да у тебя же еще два года, а летом будет практика, и каникулы, всего несколько недель, но будут, может, ты ко мне в гости приедешь?

– Может быть, Лика, может быть, посмотрим, как оно тут будет.

За разговорами мы дошли до столовой. Было страшно заходить, а вдруг дар опять будет долго шалить, и мне придется опять переживать все те ужасы, хотя я и не чувствовала его перепады, но он все же усилился опять. Хоть я всех уже тут и читала, но все равно не хотелось бы опять все это переживать, да и, может, они там, что нового надумали или сотворили…

Лика отказалась заходить в столовую, и я ее прекрасно понимала. Кому охота выкупаться в грязи. Она-то была без нашей формы, и более уязвима.

– Ну, все, до встречи, Кьяра, и удачи тебе.

– И тебе удачи, Лика, и счастья, жду вестника. – Мы обнялись, и она пошла обратно в сторону общежития, а я все-таки вошла в столовую.

Ну что, не все так и плохо как думалось вначале. Если никого не подпускать к себе ближе чем на два метра, то и не читаю никого.

Как всегда, кушала я в одиночестве. Каша, и двойная порция мяса, да еще и заваренные целебные травки, и пироги с ягодами. Кормили адептов в Академии всегда однообразно. Всегда каша, всегда мясо, тушеное, жареное или вареное, но всегда одно и тоже, ну и пироги с ягодами. Кислые. Правда, вот к пирогам предлагались все время разные напитки. Сейчас это были заваренные целебные травки, судя по вкусу, что-то повышающее сопротивляемость болезням и укрепляющее силы. Такое нам обычно давали зимой, а осенью были сезонные ягоды или травки, ну, а весной обычно то, что оставалось в запасах. Иногда я хитрила и приходила к Фиру на ужин или обед. Он ворчал, но все-таки меня кормил чем-то повкуснее обычной каши, да и питалась во время закрытия Академии в столовой я не часто, но все-таки приходилось.

Но спасибо, хоть в этот раз не пришлось кушать ту гадость, и валяться в постели почти месяц.

Устало жуя ненавистный уже мне пирог и запивая его травками, я смотрела по сторонам и думала, как бы так поменьше читая, добраться до кабинета Фира, и тут я увидела занимательную картину.

Фир зашел в столовую. Ой, да там и за километры видно, что «не подходи – убьет», давно я его таким злым не видела, а за ним влетела Филона, и схватила его за руку, пытаясь остановить. Он остановился, но руку выдернул.

Ой, что сейчас будет. Вся наполовину пустая столовая замерла в предвкушении чего-то такого. Ну, еще бы, самый ужасный и серьезный профессор Фирантеринель с которым шутки плохи, и самая добрая и прекрасная в Академии полуэльфийка – полудриада.

– Фирантеринель, подожди, что случилось, почему ты такой, – они говорили тихо, но из-за наступившей полностью тишины их было слышно, будто они кричали.

– Какой «такой»?

– Холодный, я же тебя люблю, – столовая ахнула.

– Фи, я же тебя предупреждал, оставь меня в покое, и это было последнее предупреждение, – сказал Фир, чуть повысив голос. Развернулся от нее, планируя уходить.

– Но, Фирантеринель, а как же ребенок?

Фир устало повернулся к ней и так же устало спросил:

– Какой ребенок, Фи?

– Наш ребенок, твой, Фирантеринель, – улыбнулась она, наслаждаясь эффектом.

Ух,ты, у Фира будет малыш? Хоть Филону я терпеть не могла, но малышу была бы рада. Маленький Фир…

«Не будет!»

«Но…»

«Тш!»

Фир тяжело вздохнул и сказал:

– Филона, ты же знаешь, что я эльф?

– Ну да, Фир, знаю, и наш ребенок тоже будет эльфенышем, – Фира передернуло, поэтому следующую фразу он произносил уже зло.

– Я лунный эльф, Фи, а у нас дети бывают только после брачного обряда, да и то, только от любимых, а ты, дорогая, ни в одну категорию не попадаешь. Если уж плетешь интриги и хочешь кого-то заставить на тебе жениться, постарайся получше узнать все о предполагаемом женихе. А то, что ты беременна, так это твои проблемы, не нужно раздвигать ноги перед всей Академией. Передавай поздравление будущему папочке, если, конечно, знаешь кто он. Кстати, чуть не забыл, бросай баловаться ментальным принуждением, так тоже никого не женишь на себе, а то в следующий раз не попадется такой добренький как я, и обратится в ковен, а он шуток не понимает, и лишат тебя дара, малышка.

Ну вот, она сама нарвалась, а ведь Фир ее предупреждал. Да после его слов, к ней ни один мужчина не приблизится, да и женщина тоже, кто побрезгует, а кто побоится. Вот и отомстил он ей. Всего пара слов и ее репутации конец. Да и, вообще, привычной ей жизни тоже. И главное, Фиру поверят безоговорочно, у нее нет шансов, и придется уехать из города, да, вообще, уехать куда подальше. А малыш Фира – было бы все-таки классно, такой как он, но маленький… Вот же, проклятые боги, нахваталась же всяких слов по мозгам.

Профессор выбежала в слезах из столовой, а Фир, как ни в чем не бывало, прошел к столам преподавателей. Адепты следили за каждым его взглядом и жестом, пока он их не одернул.

– У вас что, дел нет, или в балаган пришли и бесплатное представление смотрите?

Почти всех тут же, как ветром сдуло. Ведь им было известно, что рассерженный профессор – это к беде адепта, а злого Фира тут ранее никто не видел, так что адепты даже побоялись представить, что он сможет им сделать…

Минут сорок спустя, я все еще сидела и мучила пирог, выпила уже несколько кружек заваренных травок, а пирог все никак не заканчивался, ну не люблю я его. Вроде раньше как-то ничего так было, а последнее время что-то он совсем не идет мне. Да и не бросишь, Фир мне такую головомойку устроит, что лучше доесть его, и ведь узнает же всегда, ела я его или нет. И как только? Пару раз я проводила эксперимент, скормив пирог Лике, все равно узнал… Когда к моему столику подошел Фир, пирога оставалось чуть меньше половины.

– Не замечал за вами ранее садистких наклонностей, Кьяра. Не хотите, не ешьте, но не мучайте уже его так. Через двадцать минут жду вас у себя в кабинете, – развернулся и ушел. На меня смотрела вся столовая, кто-то с жалостью, кто-то со злорадством, ну да, нас, после зелья никто не любил, хотя нас и до зелья особо не жаловали, но хоть не демонстрировали все так открыто. Все же некоторые понимали, что мы не властны над своим даром, но все равно многие нас просто ненавидели за то, что мы знали все их тайны. Нда-а-а, а ведь большинство думает, что профессор, чуть ли не съест меня там у себя, ведь они прекрасно знают его отношение к адептам. Ох-ох-ох, чувствую, мне сегодня еще придется вынести допрос особо рьяных адепток.

До кабинета Фира меня провожала целая толпа, правда, в отдалении, но все-таки.

Фир уже был в кабинете, так что, постучав, я стала ждать разрешение войти.

«Ты что, издеваешься? Чего не заходишь?»

«Хм, да тут провожала меня вся столовая, после твоих разборок с Филоной».

«Проклятые боги!!!»

Передо мной открылась дверь.

– А вы не торопитесь, Кьяра, к своему куратору.

– Извините профессор.

– Заходите, и так столько времени потратил, ожидая вас.

Когда дверь, закрывшись, оставила нас вдвоем, мы замолчали. Фир сел за свой стол, рукой показывая, садиться и мне.

Помолчав некоторое время, Фир все же спросил:

– Все считала?

– Почти.

– Подробней.

– Фир, я…

– Говори!

Мне совсем не хотелось говорить об этом, ведь понимала, что Фиру будет как минимум неудобно передо мной, а как максимум он, вообще, после этого не захочет меня видеть, теперь я знала все или почти все его тайны.

– Я впервые оказалась в каком-то перелеске, ты вынырнул прямо из-за кустов, я сначала не поняла, что это ты, но потом, когда ты прошел мимо, то узнала. А потом, ты прошел прямо насквозь меня, и я поняла, что, скорее всего, это твои воспоминания… – в какой-то момент моего рассказа, он подошел к окну и больше на меня не смотрел, просто слушал и смотрел в окно.

– … А дальше, ты бросился к голой девушке, а я услышала твой голос и вынырнула к тебе.

– Я никогда не был в пещерах с мертвыми девушками, тем более с седыми волосами, у меня, вообще, таких знакомых нет. Так что, скорее всего, ты зацепила и будущее. Твой дар неожиданно развился, такого еще ни у кого не было. Были, правда, провидцы, но они не были менталами.

– Угу… – ответила я, боясь поднять на него глаза. Фир тоже не поворачивался и молчал. Мне очень было страшно, что он после случившегося не захочет со мной общаться или, вообще, меня отошлет куда подальше.

– Фир… я… не хотела… прости меня… пожалуйста… – почти плача сказала я.

– Кьяра… я… я… я не смогу… сейчас прочитать тебя… боюсь… так что скажи сама… скажи…

– Что сказать, Фир?

Он шумно вздохнул и повернулся, смотря на меня, но, не поднимая глаз, чтобы не смогла прочитать.

– Что ты думаешь об увиденном, ты не хочешь больше со мной общаться? Я пойму… наверно, пойму… скажи…

Ох, Фир, ты так же, как и я боишься…

– Я хочу и дальше быть твоей семьей. Правда, если честно, вначале я очень сердилась на тебя, и мне было неприятно, и страшно смотреть все это … мне не хотелось тебя видеть, хотелось все обдумать, решить, что делать дальше. А потом, я увидела, что с тобой что-то не то, и все-все твои воспоминания отошли на задний план, куда-то далеко и стали совсем не важными… Стало совсем не важно, как ты относился к другим, прав был ты или ошибался. Я ведь от тебя все время видела только добро… Я так за тебя испугалась. Нет, конечно, сначала обрадовалась, а потом, когда увидела и поняла, то очень испугалась, что не смогу помочь, что ты не позволишь помочь… Я не осуждаю тебя, Фир, мне было неприятно, конечно, все это видеть и порой даже страшно, но не тебя, мне было страшно за тебя, я не осуждаю, не могу осуждать. Я слышала все твои чувства, видела все своими глазами… и я думаю, что никто не в праве тебя судить, да и за что? За то, что ты хотел жить? За то, что не оставлял врагов у себя за спиной? Отвечал ударом на удар? Я тебя всегда буду поддерживать, что бы ты не сотворил, и стану с тобой против всего мира, если понадобится, ведь ты сам сказал, что я твоя семья… и ты мне поверил… в меня поверил… ты же мне веришь?

– Верю, – сказал он, улыбнувшись, – верю, как себе.

Фир подошел ко мне и обнял. Крепко обнял, так, что аж дыхание сбилось.

– Да и ты забыл про клятву, – ткнула я пальцем в его ладонь какое-то время спустя, где при моем упоминании о ней, стал вновь светиться рисунок клятвы.

– Не думал, что когда-то опять увижу что-то подобное у себя на руке. Зря ты это сделала, малышка…

– Почему? Ты собираешься как-то это использовать? – решила пошутить я, но Фиру почему-то было совсем не смешно.

– Нет, но я уравновешу. Я клянусь своей магией и жизнью, что не лгу, и не солгу тебе никогда, – достал кинжал и резанул по руке.

У меня на руке, засветился точно такой же знак, как и у Фира. Эльф подошел ко мне и вытянул свою руку рядом с моей, чтобы было удобнее сравнивать.

– Почему они одинаковы?

– Потому, что чувства одинаковы, Кьярусь, вот и печати одинаковы.

– А у отца? – называть его как раньше «папси», я почему-то не могла, хоть и после Фировых воспоминаний, вспомнила их с мамой, и как мы долго путешествовали, от кого-то скрываясь.

– Уважение и преклонение.

– Почему?

– Он бывал при дворе и видел меня как наследника, а когда мы встретились, он узнал во мне своего Владыку. Но я рад, что твой знак такой же, как и мой, – подмигнул мне Фир. Ну вот, был же только что серьезным.

– Фир, а что насчет…

– Зелья? Я не знаю, Кьяра, я все и всех перевернул, опросил и проверил. Зелье попало еще десятерым, и во всех случаях совершенно случайно. Тебе досталась моя порция, пара адептов, украли бутылку вина из кабинета ректора, и распили ее компанией – вот еще семеро, двое девчонок относили ужин Филоне, – на этом имени Фир очень скривился. – А та, добрая душа, видя сердечные страдания одной из них, угостила их своим десертом, ведь она не захотела сладкого, а девочкам поднимет настроение. А десятый был профессор Люмьер, и с ним очень плохо, Кьяра, мы проводили обряд, днем, в основном, нужны были его и ректора силы. Они вышли практически опустошенные. Расчет был у кого-то очень верен, и если бы и ректор выпил то вино, то спали бы оба, а так, только ему не повезло, до сих пор спит и когда проснется, мы не знаем, да и останется ли после этого его дар, тоже не знаем. Он может ничего и не вспомнить больше. Никогда не вспомнить.

– Но как же так? Он же… он же… ну он же…

– Да, малышка, но мы ничего не могли поделать, он совсем не сопротивлялся и сразу же уснул. Прости, Кьярусь…

Я сидела, опустив голову.

– Можно…?

– Да, мы вечером сходим к нему, тебе нужно отдохнуть тоже… мы не знаем, кто это был… кому-то очень понадобилось вывести самых сильных магов Академии из игры… и я уверен, что на этом просто так никто не остановится. В любом случае этот кто-то, добился хорошего результата, без Люмьера мы не можем закрыть Академию опять, у нас не хватит сил, поэтому усилили защиту по максимуму, но в случае тех же диких, это мало поможет, если их будет несколько десятков, то Академию сметут, выжить смогут не многие…

Почему-то стало очень страшно, хоть я и зала, что сейчас мне точно ничего не угрожает, да и Фир в любом случае позаботится обо мне.

Вдруг резко прозвучал сигнал, означающий, что к двери Фира кто-то подходит и через секунду мы услышали стук.

– Да, кто там? – ответил Фир.

– Ректор, – ответ прорычали.

– Входите, уважаемый, – явно поиздевался Фир. – Что вас ко мне привело?

– Да что вы себе позволяете. Почему декан факультета лечебной магии, бросает Академию, прямо сейчас, вы что, не могли поаккуратнее обращаться со своими шлюхами. Чтобы мне не пришлось перед самым началом учебного года искать замену одному из сильнейших в этой области магов, – тут взгляд взбешенного декана наткнулся на меня. – О, еще одна. Фирантеринель, да я смотрю, вы перешли на человечков и чем эта лучше, может, она сможет заменить Филону не только в вашей постели? – взгляд ректора прошелся по мне оценивающе, отчего сразу же захотелось вымыться.

Фир встал предо мной, закрывая от ректора.

– Во-первых, я вам не давал разрешения называть меня по имени, а значит вы, уважаемый, меня только что оскорбили, я ведь убивал и за меньшее, Всеволод. А во-вторых, я никому не позволю меня шантажировать, не говоря уже о ментальном принуждении, с помощью артефакта древних, и Филона осталась в живых только потому, что, как вы сказали, хорошо раздвигала ноги передо мной. А то, что она уезжает, это ее проблемы, я ее предупреждал, и вступая в игру стоит быть готовым к поражению. И последнее, я думаю, что вам стоит извиниться не только передо мной, но перед Кьярой, ни одно из ваших утверждений здесь не имеет под собой оснований. И, напоследок, я думаю, вы не забыли мой договор с Академией, если забыли, то советую перечитать – я здесь, пока хочу, и если вы не хотите лишиться еще и декана факультета боевой магии, то впредь последите за своим языком в моем присутствии. А теперь, я жду извинений и вы свободны…

Когда Фир отступил, ректор был белее простыни.

– Прошу прощения, я высказался, не подумав, Кьяра, профессор Фирантеринель, – Фир кивнул, а ректор вылетел из кабинета как стрела из лука.

Фир опять отошел к окну и не смотрел на меня.

– Фи-и-ир, – совсем тихо позвала я. А когда он повернулся, то пожалела об этом, нужно было его пока не трогать. Совсем не трогать. Его глаза опять были с вертикальным зрачком. – Фир, – я боялась отвести взгляд, боялась его таким. Он медленно пересек комнату и опустился на колени перед креслом. Теперь наши глаза оказались на одном уровне. Так стало совсем страшно.

– Не бойся, мышонок, тебя я не обижу, никогда не обижу, – и он положил голову мне на колени и обнял. Полностью мне доверяет… а у меня от пережитого слегка подрагивали руки, когда я успокаивающе погладила его по плечам и голове.

– Все нормально, Фир, я уже почти не боюсь… прости… я опять испугалась, хоть и обещала тогда, на пляже…

– Сложно не бояться, Кьяра… но ты привыкнешь…

Глава 26

Филона уехала из Академии на следующий день. Далеко, очень далеко, забегу вперед и скажу, что больше о ней я ничего не слышала и никогда не видела. Артефакт она нашла в библиотеке, в одной из книг, когда искала что бы такого сделать, чтобы Фир ее полюбил. Как он там оказался, осталось загадкой. Артефакт Фир забрал и уничтожил.

Посвящение новых адептов прошло без приключений.

Меня впереди ждали сразу два испытания. Если устной проверки знаний я совсем не боялась, то испытания были страшнее. Фир сказал, что ректор решил нам с Мариной совместить сразу испытания за два курса. То есть, лабиринт будет один, но вот ловушек и зверушек в нем будет сразу за два курса. Хотя Фир и успокаивал меня, говоря, что бояться мне нечего, все-таки, во-первых, у меня есть Киш, а он в любом случае меня в обиду не даст, а во-вторых, если адепт попадает в ловушку или его загоняет зверушка, то лабиринт сам выкидывает нерадивого адепта к старту. Да и в любом случае, есть остров. Как-то лабиринт за первый курс было не так страшно проходить. Может, потому, что тогда я еще не знала совсем, что там меня ждет, а теперь имею хоть смутное, но представление об испытании.

К нам в Академию, почему-то, приехал учиться эльфийский принц, причем, на факультет к Фиру попал. Тот кривился, но никак не показывал своего недовольства и почти не отыгрывался. Ведь как признался Фир, именно его бабка и объявила охоту на маленького Фира, заставила бежать и скрываться, и это в то время когда все Средиземье было полно диких охотников, и у Фира почти не было шансов выжить.

– Фир, а как же они могут править, ведь ты настоящий наследник?

– Могут, Кьяра, пока мои волосы полностью не посинеют, я не стану полноправным Владыкой эльфов. Тогда ни один эльф не сможет мне не подчиниться, а ты видела их, там есть еще, слава всем светлим богам, несколько светлых прядок, да и то, тогда я стану наследником, а Владыкой я могу стать, только проведя обряд. Тогда мои волосы станут как небо, нежно-голубого цвета… понимаешь, когда они синие – я обретаю силу. Только проведя обряд и соединив свою душу и силу со своей половинкой и слабостью, я обрету мудрость и мягкость, нужную для того, чтобы оставаться справедливым правителем великого народа… но как ты понимаешь, я к этому совсем не стремлюсь. Мне и без великого народа нравится моя жизнь, такая, как она есть сейчас, и ничего менять я не собираюсь.

– А как же твой дядя, ты же говорил, что он был одинок?

– Да, был, но был еще мой отец, а правили они сообща. Отец частенько влиял на дядю, когда видел, что он сильно жесток или несправедлив.

– Но как же так? А они…

– Хватит, Кьяра, они были братьями и любили друг друга, у них не было ни соперничества, ни какой-то обиды или зависти… мы были семьей, крепкой и дружной… они не заслужили такой участи… Прости, но… я не могу говорить… мне… да еще этот принц доморощенный…

Я захихикала. Да-а-а-а принц был, что нужно. Все адептки, когда узнали, что тут будет учиться эльфийский принц, посходили с ума. Гламурия варилась днем и ночью, но никакая гламурия не спасет от такого самомнения принца. Он считал, что все должны перед ним кланяться и подчиняться ему. Он даже попытался Фиром командовать, да еще так, чтобы все это видели в столовой.

– Иди, принеси мне обед, эльф, – пренебрежительно бросил он, проходящему мимо Фиру.

Фир остановился и посмотрел на него, просто не веря, что вот это вот, ему собралось приказывать.

В столовой опять наступила тишина. Их любимого и ужасного профессора послали, как какого-то домовушку за едой.

– А вы не ошиблись, Ваше высочество? – ответил Фир, улыбаясь. Ему было очень смешно. Ну, еще бы, принц сам напросился…

– Ты меня не понял, эльфийский ублюдок, пошел, давай, я приказываю тебе!

Наивный…

– Даже так? Ну что же, Ваше высочество, со всем к вам уважением, – ехидно сказал Фир, – но приказываю здесь только я – и вы сейчас идете на тренировочное поле, помните, вы там проходили вступительные испытания, так вот, думаю, трех полных кругов с вас будет достаточно, как раз управитесь до ужина. Ах да, не забудьте и всю вашу свиту с собой прихватить, а то, как же принц и без свиты, непоря-я-я-ядок, – протянул Фир. – А на ужин я жду вас здесь же, с вашими извинениями. Кстати, думаю вам и вашим друзьям, будет полезно для здоровья начинать день с двух дополнительных полных кругов там же, знаете, я просто уверен, что знания будут лучше усваиваться вами после такого прекрасного и многообещающего начала дня…

– Да как ты смеешь, – вскочил не-до-принц, – я… я… да ты знаешь, кто я… да я тебя… да я отцу скажу… – его голос стал срываться на фальцет.

– Хватит, – и принц замолк, – теперь я приказываю! Вперед! И не забудь свою компанию прихватить! – принц, скрипнув зубами так, что было слышно на всю столовую, ушел, исполняя волю Фира. А выбора-то не было у него, ослушаться Фира, как младший родственник он не мог – кровь не позволила…

В столовой стояла неестественная тишина.

– Кто-то еще хочет, присоединиться к высочеству?

Адепты, только улыбаясь, покачали головой и влюбленно смотрели на Фира. Ну, правильно, за неполных две недели, этот юный престолонаследник успел достать всех. Вечером в столовой, эльфийский принц весь в грязи и потрепанный, со своей свитой, похожей на него как две капли воды, стоял перед профессором Фирантеринелем и извинялся. В столовой то и дело разносились смешки. Принц почти сразу вылетел из столовой, за ним поспешила и свита.

Через минут двадцать в столовой появился злющий ректор, за ним маячил принц и свита, ехидно улыбаясь. Фир посмотрел на него и только разочарованно покачал головой. Адепты опять затихли.

Ну вот, часть вторая. Фира все адепты хоть и боялись, но любили намного больше, чем ректора, эльф для них был на уровне богов. И страшно, и преклоняешься, и готов без вопросов отдать за него жизнь.

Фир, как ни в чем не бывало, пил свой шиповник с яблочным пирогом. Вот почему ему всегда яблочный пирог, а мне давиться этим кислючим.

– Профессор Фирантеринель, что вы себе позволяете! Это же эльфийский принц – наследник престола! – кричал ректор, брызгая слюной.

– Вы забываетесь опять, Всеволод. А я вас уже предупреждал. Никогда бы не подумал, что ректор Академии магии настолько глуп, что не понимает с первого раза, или у него настолько плохо с памятью. – Ректор побелел.

– А что касается «его высочества», как вы выразились… так вот, принц остался дома. Это у себя дома – он принц. Когда его учат там – он принц, а тут он – простой адепт, и не вижу никаких причин относиться к нему по-другому. Тем более, так неуважительно обратившись ко мне, он выиграл «счастливый билет», и теперь я лично буду курировать его успеваемость. Ах да, если вы с чем-то не согласны, ректор, то надеюсь, вы ознакомились с обговариваемым ранее нами документом и все уяснили.

– Извините, был не прав, – сквозь зубы процедил ректор.

– Извинения приняты в последний раз, ректор. Надеюсь, более такого разговора не повторится. А вам, Максимильян, прибавим-ка еще один полный кружок на ночь, чтобы лучше спалось и не посещали вашу головушку недостойные принца мысли, – издеваясь, проговорил профессор Фирантеринель. Эльфийский наследник только побелел и тихо ответил:

– Да, профессор.

– Ну, вот и хорошо, – весело сказал Фир, выходя из-за стола и направляясь к себе.

«Фир, а не много ему, ты на него посмотри, вдруг загнется?»

«Ему полезно, а эльфийская регенерация позволит ему выдержать все нагрузки, но не оставит времени на всякие глупости».

«Жесток».

«А то…»– мысленно хохотнул Фир.

После произошедшего, принца будто подменили, Фир оказался прав во всем. Принц стал серьезнее, да и свита его как-то неуловимо изменилась. Больше не было никаких злых шуток, да и издевательств. Не было смешков и презрительных взглядов. Принц стал собран и серьезен, все свое время он посвящал или учебе, или тренировкам. Он даже умудрился завоевать уважение Фира, своим упрямством и нежеланием сдаваться. Также он, как и все в Академии, стал боготворить Фира.

– Ну вот, и этот туда же.

– А ты что, против, иль ты меня не любишь?

– Ты же знаешь, что люблю, Фир, но ты такой вредный порой. Не понимаю, почему все на тебя смотрят с такой любовью и благоговением.

– Ну как, я же самый лучший, умный и красивый, – смеясь, ответил мне Фир.

– Да ну тебя, могу поспорить, если бы все они знали тебя как я, то так бы не преклонялись.

– Не порть мне репутацию, Кьяра…

День испытаний настал очень быстро.

Хоть и было страшно, но идти все равно было нужно в лабиринт. Помня предыдущий опыт, я отказалась от завтрака, да и оделась попроще. Все-таки повторить свой подвиг в очищении костюма от какой-то там слизи и паутины, вряд ли удастся нам с домовушкой.

Рано утром я вошла в лабиринт. Фир, проведя меня до начала лабиринта, сказал, что будет ждать меня у финиша, и что прохождение лабиринта заберет у меня почти сутки, возможно меньше. В общем, пожелал удачи.

Лабиринт встретил меня темнотой и неестественной тишиной. Даже неслышно было шорохов, которые сопровождали мой прошлый проход этого места.

Первая ловушка меня ждала почти через два метра от старта. Ну, правильно. Расслабился после сна, и еще, вполне вероятно, не успеешь среагировать. Я бы и не успела, если бы Киш не заворочался на плече. Вот интересно, считается это мухлежом по отношению к испытанию? Фир вроде ничего такого не говорил. Сказал только, что можно пользоваться всеми мне доступными магическими средствами. Вот теперь интересно, считается ли Киш магическим средством.

В любом случае, ловушку я успешно миновала с помощью Киша, и даже не одну. Киш реагировал почти на все ловушки, исключение составляли только специально замаскированные, магические ловушки. Пару раз мы встретили разных тварей. В общем, почти каждые минут тридцать нам попадалась, то ловушка, то тварюшка. Пару раз, я еле избежала участи быть отосланной на старт лабиринта. Вернее, не избежала бы. Только упорные тренировки Фира, вернее, его дрессура позволили мне изогнуться под таким немыслимым углом и отпрыгнуть так далеко.

А еще, приблизительно к обеду я очень устала, и поняла, что нужно хоть полчасика отдохнуть. В прошлый раз, лабиринт я прошла как раз за полдня и то, получила почти полное магическое истощение, так что, в этот раз я полностью полагалась на свою физическую подготовку, хотя половина моего резерва уже была израсходована.

Посидеть мне, к сожалению, удалось всего минут десять, помешали появившиеся из-за поворота зверушки. Вот и весь отдых. После зверушек я себя чувствовала еще хуже, чем до них, так что, сделала логический вывод, что до конца лабиринта придется потерпеть уже как-то без отдыха.

К вечеру я уже еле доползла до конца лабиринта, как и в прошлый раз, я все-таки угодила в ловушку со слизью, так что, от меня опять воняло и опять, наверняка, придется отмываться почти неделю, хорошо, что додумалась хоть не надевать свою форму, а эту одежду я решила сразу выбросить. А в конце лабиринта меня ждал сюрприз. Такой небольшой, всего метра под три. Василиск!

Сил удивляться или как-то хоть прореагировать, совсем не было. Я просто остановилась и закрылась магическим щитом, держащимся на последних силах. Я не шевелилась, так как понимала, что стоит мне пошевелиться, как щит мой пропадет, и я окажусь на старте, так и не пройдя лабиринт, а после всех моих мучений и усилий, было очень обидно так попасть.

Я ждала, когда василиск приблизится ко мне. Тогда у меня будет всего один шанс ударить его в глаз своим кинжалом. Правда, я его еще для такого ни разу не использовала. Надеюсь, что кровь василиска ему никак не повредит, и надеюсь, Фир его зачаровал мне не только от грязи, но и от крови василиска, все-таки она очень плохо отмывается.

Подполз. Удар, и я лечу почти через весь зал. Зараза такая, хвостом меня отбросил, хоть я и успела первая его достать. Приземлилась я не очень мягко. Все-таки стены не рассчитаны на летающих нерадивых адептов.

Посмотрев на василиска, я поняла, что вот она – победа, осталось пройти каких-то метров сто, и я официально пройду лабиринт. Помня о выскакивавших и подгоняющих зверушках, как только стоило мне слегка замешкаться, я встала на четвереньки и поползла. Встать в полный рост сил не было совсем. Хотя, наверно, все-таки нужно будет перед тем, как выйти из лабиринта. Да и чтобы открыть дверь на выход, нужно было сложить небольшую головоломку, похожую на постоянно подсовываемые мне Фиром для развлечения.

Тяжело вздохнув, я все-таки сделала последний рывок, и вот уже головоломка позади и я открываю дверь, чтобы выйти.

В следующем зале меня ждали: ректор, Фир, новый декан факультета целебной магии и секретарь – личный помощник Люмьера.

Слово взял ректор.

– Кьяра. Вы с успехом преодолели испытание за второй и третий курс, и мы рады вам сообщить, что вы теперь в своем праве учиться на четвертом курсе, как и было предложено вам ранее.

– Спасибо.

– К сожалению, направление ментальной магии в Академии в данный момент – не доступно, так что вы теперь, как и все остальные адепты, будете посвящать все свое время только одной специализации. Записи профессора Люмьера были разобраны и расшифрованы, и там было написано, что вы уже прошли полный курс обучения. Вам осталось всего сдать ему: «Историю развития» и «Побочные эффекты вмешательств ментальной магии». В общем, вы, конечно, можете подождать, когда профессор Люмьер вернется или, как мы советуем вам, сдать оставшиеся два теоретических предмета его помощнику, и мы полностью закроем этот курс, да и, в общем, это направление в Академии. Кроме вас у нас не осталось ментальных магов.

Я посмотрела на Фира.

«Соглашайся».

– Я согласна сдать.

– Ну, вот и отлично. Подойдете и договоритесь с Сайманом, когда и как вам сдавать. На этом все. Еще раз поздравляю. Вы свободны.

«Фир, а Марина…»

«Нет, Кьяра, она еще не вышла, маячки говорят, что ей еще третья часть лабиринта, все-таки, Киш тебе прилично помог».

«Так и знала, что это все было нечестно».

«Почему же нечестно? Все вполне было честно, ты должна была использовать все доступные тебе ресурсы, магические и физические. А Киш – это твой секретный ресурс. О нем никто не знает, и он подрабатывает интуицией, в данный момент для тебя. Ладно, давай иди уже, тебя в комнате ждут мои домовушки, они тебя выкупают и обед принесут, не из столовой, так что наслаждайся своей победой, мышонок. Я зайду с утра, а сейчас нам еще ждать Марину, да еще троих, у них только за третий курс, и до сих пор не вышли. Непонятно, чего возятся».

Как я лезла из подвала с лабиринтом в свою комнату, это нужно было только видеть. Все встречавшиеся мной адепты, только с жалостью на меня косились, морща носы. Ну да, я не благоухала, но я бы посмотрела на них после той слизи.

Как и говорил Фир, в комнате меня уже ждали знакомые мне с детства домовушки и вскоре я, чистая, полулежа на постели, поглощала свой ужин, пока одна домовушка расчесывала мне волосы, а вторая убирала в комнате следы, оставленные мной.

Ну вот, теперь я уже точно учусь на четвертом курсе. Как-то это все странно. Да и, вообще, вся моя учеба в Академии странно проходит, мне совсем не так мечталось и представлялось. Но, может быть, все еще и наладится. Моя будущая группа вроде не так плоха, и там попадаются довольно светлые личности. Вот с такими мыслями я и заснула. Фир разбудил меня уже почти в обед.

– Ну, ты и сонька. Вставай, я тебе принес подарок за твое испытание, да и сегодня еще выходной. В город приехал балаган, так что если хочешь, и у тебя остались силы, то можем сходить посмотреть.

– Конечно, хочу, – улыбнулась, потягиваясь, я. – А что за подарок? Покажи.

Фир вручил мне небольшой мешочек, в котором оказался плетеный шнурок, под стать тем, что были вплетены в мои косички, на его концах было собрано много мелких бусинок, образуя какой-то рисунок руны.

– Спасибо, Фир. Заплетешь?

– Ну куда же я от тебя денусь, мой золотой мышонок. Я очень тобой горжусь. Так пройти испытание. Молодчинка моя.

Пока Фир возился с моими волосами, я решила перекусить. Завтрак я давно пропустила, а время обеда еще не пришло. Поэтому мне пришлось довольствоваться бутербродами из личных запасов эльфа.

– Вот и все, а теперь умывайся и пошли гулять в город.

– А разве тебе не нужно и сегодня присутствовать?

– Нет, все мои вчера прошли. Это тебе так повезло, два в один день, почти все остальные прошли за полдня, за исключением тех троих, но и они прошли, так что, вчера я успел всех проверить.

– Ох, ну пошли тогда.

И тут меня осенило. Он сам этот шнурок сплел! Для меня! Сам! А я? О Боги, я же совсем забыла про браслет. Тогда, после нападения и зелья, мы совсем пропустили день рождения Фира, а потом как-то и в голову не пришло. Вскочила и бросилась к шкафу, я его вроде прятала за стенку. Да, точно, вот и сверток. Весь в пыли, но цел и браслет, такой, как я и помнила.

– Вот, Фир, я хотела его подарить на день рождения. Ну, когда напали… а потом, совсем забыла. Ты прости меня…

– Мой ты мышонок, – улыбнулся очень радостно эльф. – Ну, давай дари, – и протянул мне левую руку.

Гуляли мы почти до самого комендантского часа, а потом Фир меня покатал на Ветре. Вечером в комнате, мы ели сладкие пирожные из кондитерской и Фир рассказывал смешные истории из своей преподавательской практики, заставляя меня смеяться до колик в животе.

Следующие три месяца, для меня стали одними из самых лучших в моей жизни. Отношения с группой у меня сложились ровные, конечно, меня сначала сторонились, но, где-то через неделю, ко мне подошли первые девушки и, как всегда, их интересовал Фир и все, что я о нем знала. Ну, еще бы. Я с ним прожила за стенкой и была его личным помощником почти полтора года. Так что, я точно знала больше чем они. И вот они решились. Фир посоветовал мне не упускать возможности с ними подружиться, он прекрасно знал, как я переживаю из-за этого, и даже разрешил выдать мне информацию этим сумасшедшим, правда, в разумных пределах.

Девочки остались довольны, и с этого началась наша дружба, хотя, «дружба» сказать на эти отношения можно было с натяжкой, скорее всего, это походило на приятельство. Вскоре, за девочками потянулись и мальчики. А через месяц меня пригласили на местную пьянку, на выходные, в таверну в городе. Фир с одной стороны очень радовался за меня, а вот с другой стороны я прекрасно видела, что он обо всем этом думает. Сам он ведь давно перестал верить в дружбу, и считал, что это пустая трата времени, но раз мне хочется, то почему бы и нет, но терпеть с улыбкой он это был не обязан, так что, теперь я частенько наблюдала его кривящимся, когда я начинала что-то рассказывать о своих одногруппниках. Да и на них он иногда отыгрывался, когда было у него плохое настроение. Но не могу сказать, что он ко мне относился по-особому. Гонял он меня еще похлеще, чем их.

Несмотря на эти мелкие разногласия, наши отношения с Фиром изменились после того, как я его прочитала. В них стало больше доверия и близости. Теперь почти каждую ночь, мы ночевали вдвоем, и это казалось так правильно и естественно. Порой, мне казалось, что он продолжение меня самой, и мне становилось страшно оттого, что он мне стал так необходим.

Мы много разговаривали, иногда, как и раньше, по полночи обсуждая события дня, или прочитанные книги, или прошлое. Фир стал себя со мной чувствовать более свободно, что стало заметно в наших с ним разговорах и, вообще, в его поведении. Часто в наших разговорах всплывали запретные ранее темы. Моих родителей или семьи Фира, а еще меня стало волновать мое будущее, я очень слабо представляла, чем буду заниматься, окончив обучение. Да и, получается, что окончив обучение, мне придется расстаться с Фиром, а я уже не могу. Разговоры с ним, его советы и объятия, стали для меня чем-то настолько же необходимым, как и воздух. Как же научиться дышать без своего воздуха?

Принц теперь тоже не отходил от Фира, хоть Фир и ворчал, но было заметно, что ему приятно такое внимание к себе. Похоже, Фир простил наследника за поступки его семьи, и стал его воспринимать отдельно, от его матери и бабушки. А наследник, хоть ему поначалу и досталось от Фира, все равно не отходил от своего любимого профессора ни на шаг и ловил каждое его слово, как желторотый птенец.

Глава 27

«Кьяра! Вставай! Быстро одевайся!»

«Ты чего? Куда вставать? Я только легла. Ночь еще. Спать можно еще часов шесть».

«Вставай, давай! В трех часах езды от города прошли дикие. Мы не знаем, что это за охотники такие, как последний раз появлялись в Академии, или же такие, как раньше, но в любом случае, это очень плохо. Сейчас Себастьян загоняет блажащие деревни в город, и всех людей сводят в Академию. Кьяра, сейчас будут всех поднимать. Быстро вставай и собирайся! Обязательно возьми с собой сумку, да, вообще, бери все мои подарки с собой, лишними не будут, и призови Киша».

Тут всю округу пронзил неприятный резкий звук. Будто тысячам кошек вдруг наступили на хвост. Не удержавшись, я упала на колени и закрыла уши руками. Может, Фир еще что-то и говорил, но кроме ужасного звука разобрать ничего больше не представлялось возможным. И тут прозвучал в голове голос ректора:

«Всем срочно явиться к воротам Академии! На город ожидается нападение диких! Повторяю: всем срочно явиться к воротам Академии – на город ожидается нападение диких!»

А потом, еще раз и еще раз, сообщение повторили раз двадцать. Голос ректора, хоть и было довольно неприятно слышать у меня в голове, но совсем не мешал одеваться и собираться, как говорил Фир. Когда я почти полностью собралась, ко мне заскочил Фир, причем, даже без невидимости.

– Ты чего? А если бы кто увидел?

– Не важно, да и всем сейчас не до этого. Где Киш? Почему еще не призвала? Вот, одень, даже если на тебя нападет кто-то из диких, этот камень остановит яд, – он мне протянул темно-синий камень, просто обвязанный черным шнурком, пояс с метательными ножами и мой лук со стрелами. Как и где Фир его выкопал, я не знаю, в Академии было запрещено личное оружие и последний раз, когда я его видела, он был в доме у Фира, а потом я про него даже ни разу не вспомнила.

– Спасибо, а как же ты?

– Мне не нужен камень, я могу и сам сдержать яд. К тому же, так я буду меньше за тебя волноваться. Что делать с луком ты знаешь? Запомни, вот это – серебряные ножи, метать ты умеешь, они возвратятся на место. – Он мне сам застегнул и затянул потуже пояс.

– Фир, дышать.

– Ничего, надышишься, когда все закончится. Их уязвимые места: глаза, шея под пастью. Все, надеюсь, тебе не пригодится. Меня не отвлекай. Если увидишь где поблизости дикого – лучше беги, в бой не вступай, неизвестно, что за дикие в этот раз пожаловали.

– Ну, их же в город не пустите, зачем такие приготовления?

– Нет, не факт, что устоим, их слишком много в этот раз, и мы не можем поставить защиту, так что, будем оборонять не только Академию, но и весь город, надеюсь, выстоим. В любом случае у нас с тобой больше шансов, чем у всех. Нас всегда может забрать остров. Так, пошли. Стены Академии дополнительно защищены. Они туда не прорвутся – мы сюда их не пустим. Ну все, ладно, пусть боги будут на нашей стороне и защитят нас, разумных.

Большинство адептов, уже собралось перед входом в общежитие. Когда мы появились с Фиром, нас даже не заметили, занятые разговорами о предстоящем.

Я посмотрела на Фира: он был весь в черном, его тело почти облегали черные кожаные доспехи, сбоку были прицеплены небольшие мечи и, как и у меня, был затянут пояс с ножами на груди, сзади выглядывали лук и колчан со стрелами, на руках были закреплены небольшие ножны с кинжалами. Серьезный, как никогда, собранный, сейчас в нем не было совсем ничего от привычного мне Фира, сейчас это был профессор Фирантеринель– декан боевого факультета, Белый Тигр, которого боялись и восхищались во всем Средиземье.

Мне стало страшно, а если с ним что-то случится?

Я не удержалась и шагнув, крепко обняла Фира, мне было все равно смотрят или нет на нас все остальные адепты, ведь Фир – мой. Фир обнял меня в ответ и привычно поцеловал в висок.

– Фир, я…

– Я знаю, мышонок, я тебя тоже очень люблю. Все будет хорошо, не волнуйся, мы справимся.

– Хорошо, – но отпускать его мне все равно не хотелось.

– Ну все, отпускай меня, времени совсем нет, и ты должна будешь мне очень помочь… – и выскользнул. Просто выскользнул, мои руки по-прежнему были сжаты, но уже не обнимали Фира.

Эльф уже стоял на площади перед почти всей собравшейся Академией и вещал. Наши с ним объятия никто так и не увидел. Голос Фира я услышала сразу, и почти не узнала, нет, конечно, это был его голос, но совсем не его интонации, даже когда он был зол или расстроен, или раздражен, его голос так не звучал – отстраненно и властно.

– Значит так. Первый курс, кто умеет обращаться с каким-либо оружием, остаются. Остальные идут вместе с профессором Маривик готовить подвалы для женщин и детей, и лазареты для раненых. Туда же идут и все целители. Наиболее сильные из вас, с началом атаки понадобятся тут. Вперед!

Осталось всего около пятнадцати адептов с первого курса, во главе с эльфийским наследником. Все понятно – свита. Когда адепты умчались, Фир продолжил:

– Весь оставшийся пятый курс и четвертый – сейчас со мной и профессорами на стены города. Там разделяемся. Каждый получает свой участок стены и перед ней, укрепляем все, что возможно – это для бытовиков, а некроманты с боевиками идут за ворота и вспоминают все, за что не раз бывали у ректора, и изощряют свою магию и память на ловушки. Вперед! Так, что до вас, эльфята, – посмотрел он на притихшего принца. – На вас – оповестить город. Женщин и детей – в Академию, мужиков – к стенам на защиту. Вот вам Кьяра, слушаться ее, как меня. Лошадей возьмете в конюшнях Академии.

Оставшийся первый курс, во главе с наследником, скептически осмотрели меня. Ну да, ростом не отличалась, да и на вид не особо крепкая. Но три месяца обучения в Академии сделали свое дело, никто из них не поставил под сомнение ни слова Фира, ни мои умения, и знания.

– Она поможет, если что. Когда закончите с городом, жду на стенах.

– Пошли, – они нехотя двинулись за мной. – Значит так, нас всего шестнадцать. Город не маленький. Едем по двое.

Как я и предполагала, у всех эльфов были свои лошадки в Академии. Пока они все седлали своих красавиц и красавцев, я призвала Киша и Демона. К счастью, Фир мне в прошлый раз его оседлал, и сейчас Демон был готов, и в нетерпении бил копытом. Как же все-таки больно его призывать, я наверно, никогда не привыкну к этому.

Мне достался в пару принц. Ну кто бы сомневался. Ох, уж я и намучилась с ним. Пока мы оповещали горожан, он ненавязчиво пытался выпытать у меня информацию о Фире, о наших с ним отношениях, о Кише, о Демоне, а еще, он заигрывал всячески со мной. Я решилась, и покопалась у него в голове основательно, все-таки видно, что он что-то задумал, с ним нужно держать ухо востро.

Вот проклятые боги, да он искренне. Вот болван. Фира он боготворит и готов молиться на него. Ну, тут все понятно, все-таки кровь Фира старшая и подсознательно подчиняет этого недокормыша, а вот с чего вдруг такая симпатия ко мне, и что мне с ней делать, да и, вообще, что мне с ним делать? Нужно будет спросить у Фира потом.

Оповестить город у нас заняло почти пять часов.

Так что, подъезжая к стене города, я, если честно, не знала что и ждать. Один раз за все это время мне пришло от Фира какое-то непонятное чувство: то ли удивление напополам с болью, то ли огорчение.

Когда мы подъехали и попытались узнать, где Фир, все молчали и отводили глаза. Но мне не нужны были разговоры, я и так все увидела. Фир был за стеной. В окружении диких. От смерти в зубах диких, его отделял только крутящийся волчком Рек, а Фир, судя по всему, был без сознания.

Я рванула на стену. Битва там развернулась нешуточная. Рек уже из последних сил защищался. На нем уже присутствовали раны, и местами шерсть полностью пропиталась в крови.

Я попыталась пробиться к воротам, но мне никто не открыл.

– Стой, дура, нельзя. Его тингу никого к себе не подпускает, ни диких, ни нас, мы уже пытались его забрать, он чуть ли не разорвал ректора.

– Пустите, он меня пропустит.

– Нет, – сказал, как отрезал, вынырнувший из-за спины ректор. Ворота не открывать. Я не пожертвую городом и Академией ради какого-то эльфа. А вам, вообще, место на стене, или вы думаете, что раз раздвигали ноги перед ним, то и я тебе все спущу, – он схватил меня за руку, премерзко ухмыляясь.

Ох, Фир, во что мы влипли.

Больше ничего ректор не успел сказать, так как его за руку схватил Киш.

Я вырвалась и бросилась бежать. За мной, не отставая, мчался Максимилиан.

– Стой, Кьяра, ты ничего не сделаешь, да стой же ты! – еще один схватил меня за руку.

– Отстань, это ты ничего не сделаешь, а я смогу!

– Не пущу, Кьяра, пожалуйста, не ходи, ты мне очень нравишься, я могу тебя полюбить, не ходи, пожалуйста. Ты только погибнешь, Кьяра!

– Отстань, ты ничего не понимаешь, я его люблю, он моя семья, он мне верит, он в меня верит, я обязана, если я тут останусь, я все равно не смогу жить, так как буду знать, что ничего не сделала, чтобы помочь ему!

– Кьяра, пожалуйста… – совсем тихо сказал он.

– Лучше не мешай! Максимилиан, пожалуйста, отпусти меня!

Он совсем опустил голову и кивнул.

– Вот и хорошо. Я когда оклемаюсь, пришлю тебе вестника.

Призвав Демона и Киша к себе, чем вызвала чуть ли не квадратные глаза у наследника, я с разбегу бросилась со стены. Я знала, что не упаду. Киш не даст, он у самой земли меня слевитирует, хоть он еще не умел летать, но разбиться мне никогда уже не светило.

Об землю я все-таки ударилась, хоть и не больно. Демон с Кишем тут же выскочили обратно. И вот я уже на Демоне пробираюсь к Фиру. Киш вокруг меня наматывает круги, не хуже Река, хоть и меньше его чуть ли не в несколько раз. Ко мне попадает только один из пятерых-шестерых диких. Вскоре я заметила, что со стены стали лететь заклинания, помогая мне. Адепты, все те, с кем я училась, сейчас помогали мне добраться к Фиру, а профессора нет, ни одного красного, синего или зеленого, или хотя бы черного заклинания, ни одного достаточно мощного, чтобы с первого удара свалить диких. Одни полутона адептов. Розовый, голубой или серый, или светло-зеленый. Значит, вот такая благодарность всей Академии Фиру. Ну, ничего, вот очнется, разметает он вас на маленьких профессорков, а я уж постараюсь, чтобы очнулся и все узнал.

Вот уже и Рек. Он меня пропустил, и теперь вокруг нас с Фиром металось две тени – черная небольшая и белая огромная.

– Фир, Фир ты меня слышишь? Фир, пожалуйста!

В ответ только тишина, что же делать? Что делать? И тут мой взгляд упал на грудь Фира, там была порвана его одежда, и виднелась кровь.

Яд диких, наверняка, попал яд. Я сдернула с шеи камень и повесила его на Фира. Через секунд двадцать от Фира пришла первая мысль, не совсем приличная, и он открыл глаза.

«Кьяра, я не могу пошевелиться, яда я такого не встречал, он скоро доберется до сердца. Остров не видит прямой угрозы – это не обычный яд, он просто успокаивает, пока совсем не упокоит. Он в их крови, она попала ко мне в рану, совсем чуть и начала сразу же действовать как яд».

Я осмотрела себя. Не было на мне ран, зато на демонах были раны и они тоже, наверняка, нахватались яда. Нужно действовать быстро.

«Спасибо, Кьяра, но вряд ли что-либо получится. Прости».

– Получится, вот увидишь. Ладно, сейчас разберемся. Фир, Фи-и-ир, открой глаза!!!..

Сдернув с шеи медальон, подаренный Линнаром, я нацепила его на Фира. Надеюсь, нас вдвоем он перенесет. Я нужна для активации, значит, меня должен вроде бы, но так как он на Фире, то, вполне вероятно, что перенесет только его.

Перенесло нас обоих и наших демонов за компанию.

Мы оказались в принимающем зале. Голос дома завопил наши имена, когда наши демоны рванули в нас и спрятались. Вот тут я почувствовала, что и Кишу и Демону досталось.

– Фир, Фир!

«Успокойся. Сейчас придут хранители и помогут нам…»

Хранители влетели в зал все втроем. Линнар тут же бросился ко мне ощупывать и осматривать, а потом в глазах потемнело, и я осела на пол.

Когда пришла в себя, был уже вечер. Возле постели в кресле, сидел Линнар и невидяще смотрел в окно.

– Линнар, где Фирантеринель?

– Кьяра, в нем очень много яда. Хранители не могут помочь, он умирает, не сразу, может, еще пару дней продержится, но все равно умрет. Прости.

– Нет!! Я вскочила с постели и ринулась к нему в соседнюю комнату. Там сидели и держали Фира за руки Нинея и Кени.

– Фир, Фир…

– Кьяра, он не отвечает, прости.

«Не дождетесь, я отвечаю. Кьярусь, убери их. Пожалуйста!»

– Гм-м-м…, Нинея, Фир попросил вас выйти из комнаты.

– Кьяра…

– Честно, Кени, я же ментал, я могу читать его.

– Ты? …

– Да, он сам разрешил мне, давно уже, как только научилась.

– Ладно, надеюсь, вы знаете, что делаете. Хотя выбора-то у нас нет, мы все равно бессильны тут.

«Ну, наконец-то, убрались. Главное, я теперь могу тебе отвечать. Молодец, что додумалась про камень и остров. Расскажи, что ты видишь, а то я чувствую только боль в спине и боку».

– Ну-у, спина вся будто обожжена, и бок тоже, на руках царапины от когтей диких и на груди рана. А еще, что-то с твоими волосами.

«Что с волосами?»

– Ну, они светятся фиолетовым.

«Что-о-о-о? И много светится?» – устало спросил он.

– Ну, до попы светятся точно.

«Плохо, сильно много. Значит так, тебе придется обрезать их. Яд хранители почти нейтрализовали, но вот именно, что почти, часть впиталась в организм, и вот как раз волосам не повезло, хотя, как сказать, волосы всегда можно отрастить. Бери приблизительно на две ладони выше свечения и режь.

– Но, Фир, как же… Давай я попробую смыть?

«Нет, Кьяра, ты, конечно, можешь попробовать смыть, но вряд ли смоешь – это проклятие, оно попало вместе с ядом на меня, и оно ползет ко мне. Отрезай, давай. Только возьми свой серебряный нож, из лесного набора, он перекроет доступ дальнейшему распространению. Срежешь, сразу сожги. Ясно? Причем, так, чтобы ничего совсем не осталось, волосы можно использовать во многих зельях, так что проследи, чтобы ничего совсем не осталось. Совсем-совсем. Ты меня поняла Кьяра?»

– Да, Фир. Давай я сначала разожгу огонь.

Мне было очень страшно. Фир. Самоуверенный упрямый эльф Фирантеринель, лежит вот тут, и даже глаза открыть уже не может. Слезы сами по себе стали наворачиваться на глаза.

«Что случилось? Ты почему плачешь?»

– Я не плачу.

«Ну, я прекрасно слышу, как ты хлюпаешь носом, да и мне твои эмоции приходят. Все нормально. Сейчас срежешь волосы, сожжешь, и я смогу открыть глаза».

– Ну ладно, раз ты так говоришь. Ты готов?

«Нет. Но режь».

Я села сзади Фира, и приблизительно отмерила, на глаз, где же нужно резать, потом, подумав, еще прибавила пол-ладони, лучше пусть я чуть больше отрежу, чем эта отрава останется на Фире.

– Ну, боги нам в помощь.

Коса у Фира была толстая, так что с одной попытки не вышло. Да и с двух тоже.

Бросив его отрезанную косу в огонь, я проследила, чтобы все сгорело полностью. Огонь стал странного цвета, когда стали гореть волосы, и все время пытался погаснуть.

– Фир, а зачем сжигать волосы?

«Любовные зелья, Кьяра, из волос можно сделать очень сильное любовное зелье. Так что смотри, Кьярусь, чтобы все сгорело. Мне совсем не хочется опять за кем-то бегать, сгорая от любви».

– Хорошо. Но мы же на острове?

«И что, думаешь, тут таких умных Филон нет?»

– Не знаю.

Я убедилась, что все сгорело. Пепел ещё и растерла, и смыла водой. Чтобы уж точно, все наверняка.

– Что дальше?

«Бери мази, заживляющие, и помажь раны. Они-то начали заживать, да и Нинея с Кени постарались, но все равно, ты же знаешь, тут перестараться нельзя. Чем чаще мазать, тем быстрее заживет».

– Хорошо. Фир, в принципе, уже все. Когда ты уже очнешься полностью?

«Не знаю, Кьяра. Должно уже было стать лучше. Яда я больше не чувствую, да и проклятия тоже. Остались только раны. Думаю, часа два будет достаточно. Посиди пока со мной».

– Да я и так же сижу с тобой, я вот тут, рядом, так что давай, открывай глаза уже, увидишь, хватит валяться.

«Нет, мышонок, ты со мной, но не рядом. Посиди со мной».

– Ну ладно, вот только я могу заснуть, ты же знаешь, как на меня действуешь.

Я села, а потом и легла рядом с Фиром. Уткнувшись, по привычке, Фиру куда-то в районе подмышек. Глаза сами по себе стали закрываться, и я уснула, все-таки давала о себе знать бессонная ночь и волнения. Я так устала. Привычный запах Фира меня окутал, и все проблемы, все волнения дня и ночи ушли. Не знаю, долго ли я спала, но проснулась от того, что рука Фира чуть сжала мою, и Фир позвал:

«Кьяра, малышка, я боюсь, что все плохо».

Я тут же вскочила и испуганно посмотрела на Фира. А он сидел и смотрел на меня.

– Что же плохо-то, ты открыл глаза и даже сел, и раны зажили, смотри, ничего не осталось.

«Я не могу почти шевелиться, мышонок. Очень сложно. Яд подействовал очень глубоко. Мне очень жаль. Скорее всего, я скоро умру, так как организму не хватит сил дышать».

– Нет, не говори так! Ведь что-то можно придумать, всегда есть что-то, что поможет, ты же сам говорил, что не стоит никогда сдаваться, я просто не верю!!!

«Перестань!» – грубо сказал он.

– Нет, Фир, даже и не думай. Давай я кого-нибудь позову! Давай позову хранителей? – я оглянулась на дверь, готовая вскочить за Нинеей и Кени, и даже Линнаром, хоть он и не любил Фира. По моим щекам потекли слезы.

«Не реви, а ну перестань! Ну что же ты делаешь, не плач, ну, пожалуйста».

Я уткнулась Фиру в грудь и уже не сдерживаясь, рыдала.

«Ну успокойся, ну не плач, ну, пожалуйста, мышонок. Я согласен, ты только не плач, я попытаюсь. Ради тебя я выживу. Ты только не плач. Хорошо? – я шмыгнула носом и со всей силы сжала Фира в объятиях. – Встань, иди и позови Нинею», – и со стороны Фира пришло такое отчаяние, что даже дышать стало больно.

– Что случилось, Фир, почему ты так расстроен? Она же тебя спасет.

«Да, спасет, но я стану чьим-то рабом. На все жизни!»

– Нет, Фир, ты не прав, Нинея хорошая, она не обидит тебя.

«Ты не понимаешь, Кьяра, я проведу обряд и свяжу свою душу с какой-то влюбленной дурочкой, как Филона. Наши души будут связанны навсегда. Я буду навсегда к ней привязан!»

– Но как же, почему, Фир? Давай я позову кого-то другого?

«Нет, Кьяра, лучше уж Нинея. Она подберет кого-то нормального».

– То есть, ты можешь это сделать с любой?

«Да, я свяжу души. И мне перейдёт половина жизненных сил, организм нейтрализует все последствия и все будет хорошо».

– Но если ты им не доверяешь, свяжи наши души, Фир, ты мне же веришь, ты меня знаешь, ты сам меня вырастил, ты сам сказал, что мы семья, так зачем тогда тебе кого-то еще искать?! А я тебе клянусь, что ничего не буду требовать, и ты так же будешь свободен. Все просто!

«Нет-нет-нет! – он почти кричал у меня в голове, было очень больно. – Ты ничего не понимаешь, я свяжу души навсегда, на все жизни, я свяжу твою бессмертную душу со своей. Ты станешь всегда скучать по мне, что бы ни происходило, тебя будет тянуть ко мне. Ты станешь зависима от меня, как люди становятся зависимыми от тростинки, мы будем зависимы друг от друга, ты хочешь быть зависимой?!! – крикнул особенно громко в моей голове Фир, а потом, совсем тихо, едва слышно продолжил. – Ты станешь на все времена моей женой, и ни с кем больше не сможешь быть, кроме меня. Кьяра, я слишком сильно люблю тебя, чтобы лишить выбора».

– Женой…? – прошептала я в ужасе, и села рядом с Фиром. Фир молчал, больше ничего мысленно не говорил, ко мне только шли волны страха, волнения и огорчения, а также безысходность.

А я все пыталась осмыслить и понять. В голове все крутилось и крутилось единственное слово: женой… женой… женой… женой…

Что я чувствовала? Я не знала. Женой Фира. Фир. Фир, он хороший, он мой, он моя семья. Кроме него, у меня никого нет. Что я почувствую, если Фир, получается, женится на ком-то другом – мне будет больно, очень больно, особенно за него, если он не будет счастлив. А он будет счастлив?

А я? Я его люблю, и хочу, чтобы он жил! Был счастливым! А я? Женой? С ним? Буду ли я с ним счастлива? Он хороший. Фир. Он меня не обидит. А любовь, и что там еще должно быть… Я не знаю, как должно быть. Может, так все и должно быть, а Фира я не отпущу, он мой, без него будет очень плохо, без него будет болеть эта самая душа, о которой говорил Фир. Значит, все было решено уже давно, и выбора нет, и это хорошо, правильно, так должно быть. Он мой, и я его уже никуда и никогда не смогу отпустить…

А может Фир против…?

– Фир, а раз тебе настолько все равно на ком жениться, почему же ты так против меня?

«Я совсем не «против». Я был бы очень даже «за». Давно мечтал. Это было бы идеальным выходом, но я, как уже говорил, не могу так с тобой поступить».

– Нет, стой. Я хочу знать, что ты думаешь. Потому что, если ты сам согласен, без твоей совести и твоего «не могу так поступить», то я согласна. Подожди, дай мне договорить, а потом ты. Я подумала, в общем, ты сам сказал, что мы станем зависимыми, что, в принципе, не так уж и плохо для супругов, но мы с тобой и так зависимы. Ты мой самый близкий друг, и меня к тебе и так тянет все время, и хочется с тобой быть, так что мало что изменится, и нам с тобой, вроде, весело и хорошо. Я тебе верю, и знаю, что ты меня никогда не обидишь, всегда защитишь, всегда поможешь, и ты мне веришь. А если с тобой что-то случится, то именно та душа, о которой ты столько говорил, будет болеть у меня. Так же я не вынесу мысли, что ты несчастлив. И если ты только сомневаешься из-за выбора, ну, боишься меня лишить права выбирать, то не стоит, я согласна, я выберу тебя, вот только… – я замялась, не зная, как и сказать… – Ну, ты понимаешь… я как-то еще не доросла, наверно… Мне пока не сильно интересно, даже скорее, наоборот, особенно после всего того, что я считала… ну, помнишь, мы говорили… про поход на сеновал… Ну, в общем, в теории-то мне стало интересно тогда, но вот проверять теперь, совсем не тянет… может, потом как-то… ну, ты понимаешь… Так что, ты подождешь… ну, или там будешь ходить, куда ты там раньше ходил… вот, как-то так… – наконец, выдохнула я и закончила эту сумбурную мысль. Почему-то говорить о таком с Фиром, тем более сейчас, было очень неудобно, даже не смотря на то, что после того, как мои способности колебались, удивить меня в этом плане, наверно, было уже невозможно.

«То есть сам факт… что мы с тобой будем… ходить на сеновал… тебя не смущает?» – улыбнулся Фир.

– Ну, нет, я знаю, что ты мне ничего плохого не сделаешь, так что, чего мне бояться?

«Ох, Кьяра, если я это сделаю, как ты просишь, то ни ты, ни я, больше никогда не сможем пойти, как ты говоришь «на сеновал» с кем-то еще. Только вдвоем. И тебе придется довольно часто там бывать. Поэтому, я и не хочу принимать твою такую жертву, ты достойна сама выбрать себе мужа. Кого-то, может, получше меня».

– О-о-о, что ж, я понимаю. Наверно, ты прав, ты тоже достоин самую лучшую жену. Хорошо, пойду, позову Нинею, – ну да, мне стало обидно и больно.

«Подожди, мышонок, ничего ты не понимаешь, я очень не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом своем решении…»

– Я не пожалею, Фир.

«Обещай… обещай, что не пожалеешь, Кьяра…»

– Обещаю!

Он еще несколько минут вглядывался в мои глаза, пытаясь там что-то отыскать, а потом:

«Ну что ж, ладно, иди сюда. Садись на меня верхом. По-другому не выйдет, теперь режь мне и себе запястья. Потом приложи наши запястья вместе, чтобы кровь перемешалась. Потом смотришь мне в глаза и повторяешь все слова, что скажу. Поняла? Что бы ни случилось, не отнимай рук! Не прекращай говорить!»

– Да. Подожди. Потренируюсь с запястьями, – методом проб и ошибок выяснила, что положить удобней всего запястья будет крест-накрест. Сначала его рука, потом моя, потом опять его и сверху моя. Вот теперь нужно порезать. Вот как-то себя у меня вышло без проблем, а вот Фира, ой, аж руки трясутся, ну не могу, и все тут, как представлю, что будет больно ему, то вся моя решимость убегает.

«Ну, хватит издеваться, режь уже», – что ж, вздохнула, закрыла глаза и резанула. Открыла, ой, мамочка, крови сколько. Уже не понятно где чья. Ладно. Отложила нож. Сложила наши руки, как полагается и посмотрела в глаза Фиру. Голова к тому моменту уже довольно ощутимо кружилась. Слова я слышала, как Фир еле шепотом произносит, зато они гремели у меня в голове:

Kontinaf'oontaFirantel', – еле слышно говорил Фир.

Kontinaf'oontaFirantel', – повторяла за ним негромко я.

Kontinaf'oontaK'uara. – Сказал Фир.

Kontinaf'oontaK'uara. – Повторило неправильное эхо.

Тут мои запястья обожгло. Боль пробиралась аж в ладони. Мне так и хотелось отвлечься, посмотреть, что с руками, отвести глаза, посмотреть и растереть сами запястья. Но, помня слова Фира, я терпела, из последних сил, но терпела.

Santerno bekloo teramill'

Santerno bekloo teramill'

Feentero too demo!!!

Feentero too demo!!!

Тут вот все и прошло. Правда, сил ни на что не осталось, и я прямо так и упала на Фира.

Очнулась, когда меня сзади обнял эльф, притянув к себе поближе. Осмотрелась. Мы все в той же комнате, кровать Фира. Киш мостится в ногах. Рек примостился возле кровати. Фир сзади греет спину. Я его тут же шепотом позвала.

– Фир?

– Все получилось, мышонок. Видишь, я могу двигаться, – он меня еще крепче стиснул. – Да и, вообще, чувствую себя, будто лет сто отдыхал и спал, а ты как себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Голова больше не кружилась. Спать совершенно не хотелось. Усталость вся прошла, вот только кушать очень и очень хотелось.

– Кушать хочу.

Фир засмеялся.

– Я тоже, Кьяра. Давай отмываться, одеваться и пошли добывать себе ужин. В столовой тут, насколько я помню, кормят всех без времени. И, Кьяра, теперь ты можешь подстричься, как хочешь. Это уже не имеет значения.

– Да что за издевательство, – начала злиться я. – То отращивай, то не важно. А ну говори…

– Теперь ты связана со мной, и моя сила – твоя. Так что, от длины волос уже ничего не зависит.

– А что зависело?

– Твоя сила магии, пока она формировалась.

– О-о-о, ну спасибо, что сказал, наконец.

– Кстати, не забудь про перчатки.

Я хотела спросить: зачем? Но осеклась, глянув на руки. Запястья окружала широкая татуировка с какими-то рунными знаками, далее, она спускалась на ладонь, покрывала всю ладошку и начало всех пальцев. Посередине ладони была надпись на каком-то языке. А самое интересное – она была золотая. Мерцала, подмигивала и подсвечивала.

– А-а-а, у тебя… – хотела я спросить, но Фир меня перебил:

– Да, и у меня, – показал ладони, улыбаясь.

– И что это? Ты знаешь, что там написано? Да и я читала, что она должна быть небольшой, тоненькой, там ничего не было про ладони…

Когда мне было лет восемь, Фир мне подарил книжку про разные народы и их обычаи. Там и про эльфов было. Что вот они, вроде, раньше так женились. Ну, там говорилось, что татуировка выходит небольшой, будто веточка дерева обвивает запястье, и даже рисунок был. Про цвет там не говорилось, но что это золотом, так я не додумалась. Потом, еще когда Фир приехал к нам, я постаралась тщательно, пока он спал, осмотреть его запястье. Мне не повезло – Фир проснулся. Хотя мои поползновения не остановил, и даже расстегнул рукава рубашки, и показал руки полностью, чтобы у меня не оставалось сомнения. Потом подмигнул мне, и сказал, что если он вдруг женится, то мне не придется искать так тщательно знак. Он будет виден издалека. Я тогда ничего так и не поняла. А все расспросы, Фир проигнорировал. Фир улыбнулся и подгреб меня поближе.

– Не пугайся. Это все нормально. У всех тоненькая, так как она не связывает души. А наша – связывает. А в остальном. Ну, понимаешь. Когда я ушел из дворца, я перестал пользоваться родовой магией, чтобы меня не нашли. А вот тут, я ее призвал. Она меня признала и подчинилась. Так же она меня признала за единственного Повелителя лунных эльфов. Ну, если кратко, то твоя татуировка говорит, что ты моя жена, что повелеваешь лунными эльфами наравне со мной, ну и там много чего еще, но в том же духе. Вот такой вот сюрприз мы преподнесли моим родственничкам, и Максимилиану, – хихикнул он.

– Ну, я же не знаю, что нужно делать, я не умею и не хочу, Фир…

– Я тоже не хочу, да и никогда не хотел, поэтому и не пользовался родовой магией. Но это неважно сейчас. Мы живы, и с эльфами как-нибудь разберемся. Тем более ты видела мои волосы: еще есть несколько белых прядей, так что, пока у нас есть время. Да и потом, пока они во всем разберутся, пройдет месяц где-то, потом, пока нас отыщут, пройдет минимум месяца три – четыре. Так что, не вешай нос. К тому времени мы что-нибудь придумаем, чтобы отвертеться от всего этого, – встал, поцеловал меня в макушку и уже собрался уходить.

Но тут я вспомнила.

– Фир, а отрежь ты сам мне косу, а то ровно у меня все равно не получится, да и дай я тебе подровняю аккуратненько твою прическу, а то утром, еле отрезала, и совсем не уверена, что получилось хорошо.

– Ладно, только давай быстрее, очень уж кушать охота.

Я вручила ему ножницы и уселась на стул. Фир справился довольно быстро. Волосы мне он обрезал, приблизительно, чуть короче попы. Хотя я и хотела еще короче. Не дал, сказал, что и так вон как коротко стало. Ну что ты тут сделаешь, эльф он и есть эльф. Потом взял расческу, расчесался и сел передо мной. Я тоже справилась довольно быстро. На удивление, у меня получилось все довольно ровно, только пара прядей выбивались из общей длины. Он, как-то уж сильно официально поблагодарил меня, призвал Река и скрылся в ванной. И чем я его обидела? Ничего же такого не делала.

Отмывалась я уже у себя в ванной, довольно быстро. Призвала Киша и начала быстро одеваться. Нереальное чувство голода очень подгоняло. Оружие я решила сначала с собой не брать, все-таки остров, а потом вспомнила нападение на остров, и прицепила все обратно на себя.

Уже на выходе из комнаты, я вспомнила про руки. Пришлось возвращаться, и подбирать перчатки нужной длины.

С Фиром мы встретились в гостиной. Он уже сидел и ждал меня.

– Готова?

Я только кивнула. Когда мы спустились в столовую, там при виде нас, наступила тишина.

«Фи-и-ир, они чего это?»

«А они уже все знают. На острове любая магия происходит только с ведома хранителей».

«Ой-ой. Сейчас получим по попе».

«Не получим», – мысленно сказал Фир и подмигнул мне.

Не успели мы и шага ступить. Как дорогу нам перегородили хранители.

– Да как ты посмел? – прогремели в один голос Кени с Нинеей.

Хранители были в ярости.

– Ты все испортил, оскорбил нас на нашем острове! Использовал Кьяру для своих целей! Оспорил наше решение и выжил! Смерть тебе, и изгнание! – Остров содрогнулся. Дом начал рушиться. Все дети, бывшие в столовой, стали выбегать. Вскоре, над нами не осталось даже крыши. А мы с Фиром стояли и не могли пошевелиться. Кени и Нинея стали какими-то все черными, и все ближе, и ближе подходить к нам.

Когда до нас оставалось чуть больше нескольких метров, пол под нами затрещал, и мы все рухнули вниз…

Подземные пещеры…

Падение сняло с нас оцепенение.

– Вставай, Кьяра… вставай… нужно уходить… Давай же. Ну же, девочка моя. Вставай… Ты видела, они черные стали. Остров отверг их. Нам нужно всего несколько часов продержаться. По легенде, должен прийти золотой дракон на защиту своих детей. У нас есть шанс, Кьяра, давай, бежим…

Мы с Фиром рванули в сторону одной из множества пещер. Очень надеюсь, что это не тупик. Киш и Рек бежали рядом с нами. Киш впереди а Рек сзади, прикрывая. Иногда они менялись. Порой, нам попадались такие узкие пещеры, что приходилось проползать на животе, извиваясь змеей.

Мы уже прятались и убегали несколько часов. А спасения в виде дракона, все не было и не было.

– Один раз перед нами появился Линнар. Он теперь сиял как когда-то Кени и Нинея. Вот, значит, новый хранитель острова.

– Фирантеринель, Кьяра. Остров отверг Кени и Нинею, они стали черными охотниками. Не понимаю, что у них вызвало такую реакцию.

– Наша свадьба и мое выздоровление.

– О-о-о… ну, я, конечно, тоже не в восторге от вашего поступка со свадьбой, но чтобы так… В общем, остров говорит, что вы на шестом уровне пещер. Вам нужно пройти на четвертый. Там мы устроим засаду. Вы обгоните их, и мы к их приходу успеем подготовиться. Короче, ближайшие семь поворотов сворачивай влево, потом два поворота направо. А потом, сразу за подъемом, будет небольшой коридорчик и зал. Я вас буду там ждать.

– А как же дракон? – пискнула я.

– Кьярусь. Ну скажи, какой дракон? Остров драконов не видел уже несколько тысячелетий…

И исчез.

– Ну вот, и тут дурят.

– Ладно, поползли. Хорошо хоть оружие захватили. Вот бы еще покушать чего-нибудь.

– Ага. Курочку с корочкой. Мням-м-м…

– Прекрати, Кьяра, а то сейчас от тебя откушу чего-нибудь.

– Пф-ф…

Дальше мы пошли в молчании. Очень не хотелось натолкнуться на бывших хранителей.

До зала мы добрались довольно быстро, хоть Линнар и не предупредил, что подняться наверх – это пролезть почти по отвесной скале более пятидесяти метров.

«Стой тут, пойду, проверю…»

«Угу».

Фира не было уже несколько минут. Как-то уж слишком подозрительно. Да и на ментальный зов он не отвечал. Причем, явно слышал, но молчал.

Я решила, может, и глупо решила, пойти посмотреть сама, что там случилось с ним, почему Фир не отвечает. А посмотреть было на что. Фир с Реком сражался с Нинеей и Кени, а Линнар пытался справиться с десятком диких. И откуда они только взялись.

Линнар уже почти убил четверых, но тут Кени развернулся, и кинул нож прямо в него. Линнару нож попал в плечо, парализуя руку. С одной рукой шансов у нового хранителя почти не было.

– Киш, помоги Линнару! – крикнула я, сама бросаясь на помощь Фиру. Он был, конечно, не «счастлив», увидев меня рядом. Но позволил на равных вступить в защиту. Когда в пещеру ворвались еще три десятка диких, мы с Фиром и Линнаром еще держались. Киш с Реком во всю крутились, пытаясь защитить нас от диких. И вот теперь, они нас приперли к стене. Еле живых, но так и не сломленных.

– Ну что, сдаёшься, Фирантеринель, мы пощадим твою жену? Она с новым хранителем может идти, – сказали они синхронно.

– Нет, Фир, нет, не делай этого!

– Прости, Кьяра, – и Фир опустил мечи вниз.

Меня и Линнара подхватила Нинея под руки и начала подталкивать к выходу из пещерного зала.

– Фир, Фи-и-ир, нет, не-е-ет!!! – кричала я. Мне его больше не было видно. Его скрывало почти полсотни диких. – Линнар, они же его сейчас убьют! Нинея! Не надо! Это же Фир, да что же с вами?!!

– Так нужно, Кьяра. Он не достоин жизни. Очень много убийств. Он все испортил, если бы не он, ты бы провела обряд. Он не достоин встретить новое рождение расы. Зато вы достойны!

– Да что вы творите, вы должны защищать нас, а не убивать!!

– Вообще-то, он уже почти мертв, – усмехнулась Нинея.

– Нет, не-е-ет!! – я начала изо всех сил, вырываться. – Киш, помоги мне!! – Киш кинулся изо всех сил на Нинею. Та, от неожиданности, наконец, отпустила мою руку. Я смогла отбежать, как раз настолько, чтобы увидеть, как Кени заносит над Фиром меч, собираясь отрубить ему голову.

– Не-е-е-е-т!!! – крик разнесся по всей пещере, переходя в рев кого-то мощного и сильного. Вся пещера вдруг, мне показалась совсем небольшой и невысокой.

А потом я увидела замершего в ужасе бывшего хранителя.

Рев дракона разнесся по всей пещере. А еще, всю пещеру охватил огонь, сжигая всех диких и бывших хранителей.

Линнара и Фира я знала, что огонь не тронет, они свои, они моя семья. Линнар – хранитель моего дома, а Фир – муж. Любимый муж, ради которого и жизнь отдать не жалко. Мой огонь – это их огонь, он их так же любит, как и я. Он их не тронет, он им поможет.

Вскоре бушующий огненный ураган начал угасать.

На месте золотого дракона, осталась лежать абсолютно седая девушка, с очень длинными волосами. Она была абсолютно голая. Ее седые длинные волосы укрывали ее, будто дорогим покрывалом, защищая от криков и суеты внешнего мира, она лежала неподвижно и, присмотревшись, можно было понять, что она или уже мертва, или умирает. У нее не осталось совсем ауры, она отдала все свои силы для дракона, и даже если она каким-то чудом жива, то ненадолго. Рано. Сильно молодая, мало сил, неопытная, без наставника… К ней, с разных концов каменного зала рванули эльфы.

У одного из них стали вдруг абсолютно синими волосы, а второй, вдруг постарел на глазах. Синеволосый опустился рядом с девушкой и дрожащими руками убирал ей с лица волосы, пытаясь как-то вылечить, восстановить, заставить жить дольше. Хоть на несколько минут дольше…

– Я люблю… – совсем тихо прошептала девушка, умирая. Вокруг, как и прежде когда-то на поляне, стал подниматься ураганный ветер, унося и развеивая пепел врагов по пещере. Но что бы там ни задумал синеволосый, ему это не удалось. Его внезапно оглушил рукояткой меча по голове второй, внезапно постаревший эльф.

– Прости, Фирантеринель. Не сейчас. Она будет жить, и ты с ней. Только позаботься о ней, убереги ее, защити, а я ее спасу сейчас. Ведь я могу, я – Хранитель. Моя жизнь для нее и ее потомков. Живи, Кьяра. Живи, моя госпожа.

Эльф стал постепенно исчезать, а аура странной девушки стала наливаться золотом. Когда эльф – хранитель исчез, на полу пещеры остались лежать двое, абсолютно живых и невредимых. Девушка со странными длинными седыми волосами и полностью золотой аурой, в которой то и дело мелькали светло-голубые прожилки, и эльф со светло-голубой аурой с золотыми прожилками.

Глава 28

Я очнулась в том же зале. Голова моя была на коленях у Фира, и он бережно перебирал мои волосы, тяжело дыша.

– Фир? Фир, ты чего? Что случилось? Где мы?

– Ты жива, жива. Солнышко мое любимое, ты жива, – пробормотал Фир, и крепко сжал в объятиях.

– Если не отпустишь, то ненадолго, – прохрипела я.

– Ой, прости, мышонок. Ты жива… – Фир прислонился лбом к моему лбу.

– Ты чего? А где Линнар?

Фир молчал и опустил голову.

– Фир?

– Прости. Он… он исполнил свой долг… сохранил жизнь Золотого Дракона.

– Фир, что… – я сначала совсем не поняла о чем он, какой дракон, а потом вдруг все вспомнилось. И Кени с Нинеей, и Линнар, и Фир, и меч над ним, а главное – дракон, большой дракон, который защитил меня и Фира… взял верх надо мной… обещал и выполнил… помог… спас… нас спас… а Линнар… я его видела и слышала… даже сейчас слышу.

Его голос – голос острова, он стал одним целым с островом, как и другие до него.

Он просил, уговаривал не грустить, простить, жить и радоваться, любить и верить. Обещал, что всегда будет со мной, ведь он Хранитель, мой Хранитель: «Позови меня, и я всегда приду к тебе, просто позови, моя госпожа…»

Я улыбнулась и посмотрела на Фира. Он был удивлен. Он, наверняка, ждал не такой реакции.

– Он рядом, он стал одним целым с островом.

Фир натянул на меня свою рубаху, и мы пошли.

Когда мы, шатаясь, добрели до выхода из пещер, был уже почти вечер. Вышли мы недалеко от пляжа, где в первый раз меня высадил Кедавр.

– Кушать хочу-у-у.

– Я тоже, Кьяра, очень хочется. Пошли, что-нибудь поищем, или кого-нибудь, может, у домовушек что-то осталось, если они, конечно, сами остались.

То, что было на месте дома, выбило на время желание покушать у нас обоих.

Дома больше не было, там стоял огромнейший дворец. Весь белоснежный, и в нем светились все окна.

Когда мы подошли к дверям, они сами открылись и по бокам от них стояли два домовенка.

– Добро пожаловать домой, госпожа, господин, – поклонились они.

Холл, где мы оказались, был просто огромен, тут мог поместиться не один такой дракон, как в пещере. А еще, там было очень светло, а на потолке и стенах были вырезаны фрески с двумя резвящимися драконами.

– Ужин готов уже. Прикажете подавать? – спросил один из них.

– А можно сначала в ванну? – да, хочу кушать, но вот в ванну почему-то вдруг захотелось сильнее.

– Да, госпожа.

– А кто тут главный?

– Чили, господин.

– Мне хотелось бы побеседовать с ним.

– Сию минуту, господин.

Этот домовенок посмотрел на второго и тот умчался.

– Прошу сюда, господа. Мое имя, Жарим. Если что будет угодно, только позовите.

Мы прошли за ним на второй этаж, и попали опять в гигантскую комнату.

– Жарим, а почему такие все комнаты гигантские?

– Так вы можете превратиться в любой момент, госпожа, да и ваши дети. До четырех лет вы плохо будете контролировать этот процесс, вот весь замок и рассчитан на дракона.

О чем он, вообще, говорит? Какие дети?

Не успели домовушки еще мне приготовить ванну, как явился домовенок, он был весь седой. СЕДОЙ! Сколько же ему лет-то?

– Вы звали, господин? Я – Чили, чем могу быть полезен?

Фир в одно мгновение изменился, он стал сейчас именно тем эльфом, которого боятся все и о котором столько меня предупреждали. Он тут же втянул его в комнату, и захлопнул следом дверь. Прямо перед носом у удивленного Жарима.

– Ну, рассказывай, дорогой друг, что тут происходит?

– Чили, – с достоинством ответил домовенок.

– Хорошо… Чили… – выделил Фир, имя домовенка. – Так что здесь творится? Откуда этот дворец? Последний раз, когда мы тут были, то видели старый большой полуразрушенный дом. Откуда тут столько домовушек? Куда делись дети с острова?

– Я главный управляющий замка, господин. Мы прибыли на зов острова. Мы всегда так делаем. Пока не придет в мир наш хозяин или хозяйка, мы спим, и только они нас могут разбудить. Только истинные, сильнейшие от сильнейших, прямые потомки мудрейшего. Мы служим только им и их прямым потомкам. Остров нас позвал и мы прибыли.

Фир только дернул ушами на такой ответ.

– Откуда замок?

– Остров восстановил. Когда уходит хозяин, замок уходит вместе с ним, и с приходом в мир нового – он появляется. Только прямые потомки мудрейшего, имеют право тут жить.

– Где остальные обитатели острова? Дети, тут было более сотни детей?

– Они в школе, господин. Расселены, и сейчас обедают в зале. Всем был восстановлен и гардероб, и утраченные личные вещи. Молодые хранители, как раз заканчивают обед. Если желаете, мы можем пройти и побеседовать с ними.

– Так, я что-то совсем запутался. Какая школа, Чили? Какие хранители? Хозяйкой и госпожой, я так понимаю, вы все считаете Кьяру?

– Да, господин, госпожа Кьяра – наша хозяйка, а вы – хозяин, как ее истинная пара, как только она впервые превращается в дракона, мы просыпаемся и служим ей, и ее прямым потомкам.

– Хорошо, допустим, где вы были все это время? Ведь я так понимаю, мать Кьяры тоже была драконом? Почему же вы только сейчас явились?

– У нее не пробудилась кровь, наверно, было еще очень рано. Кровь пробуждается в двухсот – трехсотлетнем возрасте. Тогда, в будущем драконе, достаточно сил, чтобы обратиться и не умереть. Мы рады, что хоть в этот раз наша хозяйка, хоть и превратилась так рано, но все хорошо закончилось, и что рядом был один из истинных Хранителей, чтобы помочь ей.

Фир хмуро стоял и пытался прожечь домовушку взглядом. Не знаю, что он там рассчитывал увидеть, но явно был разочарован.

«Кьяра, посмотри его».

Я тяжело вздохнула и полезла в голову этого домовушки.

Вот он только родился и учится ходить. Постоянно падая, неуклюже шатаясь, но упорно встает на свои, еще не окрепшие ножки и топает, и топает…

Вот вечер. Сидят у камина счастливые родители маленького Чили. Их ребенок, набегавшись за день, спит недалеко в кроватке и тихо посапывает. Вдруг, стук в дверь. Открыв, они видят фигуру, замотанную в черный плащ, и тут же падают перед ним на колени. Вот его неимоверно счастливые родители передают на руки мужчине. Есть в нем что-то такое неуловимо знакомое. Будто я его знала и очень давно, или когда-то много раз видела, но все это ускользает, не дает зацепиться. Плащ он откинул и тот небрежно свисает с плеч, удерживаемый только застежкой в районе ключиц.

Мужчина наклоняет голову, что-то шепчет над маленьким Чили и, наконец, распрямляется во весь рост и поднимает глаза. Из окна уже пробиваются первые лучики солнца, путаясь в волосах стоящего с младенцем на руках мужчины. У него мои глаза и, вообще, он очень похож на меня. Те же брови, нос и скулы, губы мне вот достались от папы, а так не видела бы в воспоминаниях Фира своего отца, то вполне приняла бы этого мужчину за него. А дальше яркая вспышка и мужчина с младенцем исчезают.

Вот Чили, уже вполне взрослый домовенок, приносит клятву верности все тому же мужчине, и тот ее принимает, и произносит его имя. Мне ничего не слышно, но и без этого можно хорошо прочитать по губам: ЧИЛИ.

Вот в большом зале стоят две дюжины домовушек, четыре молодых эльфийки, и одна эльфийка, уже не молодая и юная, как остальные, но и старой ее не назовешь никак, все они стоят возле двух золотых драконов и о чем-то порыкивающих. Еще минута и уже перед ними не драконы, а все тот же мужчина, только уже как-то повзрослевший и возмужавший, где-то на висках у него иногда уже пробивается седина, но так же, как и эльфийку, его никак нельзя назвать старым, и женщина, как две капли воды похожая на мою мать. Те же волосы, глаза, нос, скулы, также кривит губы и даже те же жесты. Мужчина подходит к ней и треплет по макушке, потом целует в лоб, и они вдвоем поворачиваются к подошедшей эльфийке. Та обнимает девушку и тоже целует в лоб. Потом, они втроем поворачиваются к ожидающим их домовушкам и эльфийкам. Все они опускаются на колени, и начинают приносить клятву, как я поняла, уже девушке. Я замираю, и сердце пронизывает боль. Что вот такого общения я лишилась. Это ее отец или дед, но он ее любил так, как никто, так, как меня, наверно бы, любили родители. Хотя, чего мне жаловаться, у меня всегда были Фир и бабушка, и любили они меня никак не меньше, но сердцу все равно, ему все равно хочется хоть на миг познать, вспомнить как это – руки отца и объятия матери.

Вот мужчина и эльфийка лежат на зеленой траве, держась за руки. У них совсем нет ауры… они мертвы… как же так получилось? … Возле них стоят Чили и девушка, и оба плачут, а возле дерева метрах в десяти, стоят остальные домовушки, у всех глаза на мокром месте.

Девушка вдруг проводит руками над телами своих родителей, и вместо них остается цветной и яркий песок. Поднявшийся ветер уносит его прочь, развевая по всему миру. А в следующую секунду, вслед за исчезнувшей парой, исчезают и домовушки с девушкой. Вот остров, пустой, необжитый. Нет ни одной тропинки, невидно даже предполагаемого прохода в зарослях возле пляжа. Девушка стоит по-щиколотку в воде и рассказывает что-то домовушкам. А потом подзывает Чили и начинает уже ему давать указания, и когда он с домовушками исчезает, она выходит на берег. Садится и начинает горько плакать. В руках у нее вдруг появляется платок, и Чили сзади подходит и укрывает ее плечи теплым пледом. Вот, уже привычный мне вид острова. Девушка бежит, смеясь, а за ней бежит парень, когда он ее, наконец, поймал и начал что-то рассказывать, я смогла его рассмотреть. Красивый. Очень красивый и глаза у него необычного цвета – зеленые с золотыми лучиками, и они очень добрые. Совсем как у профессора Люмьера. Доброта льется прямо изнутри. А потом мужчина достает два браслета. В каждом дракончик держится за свой хвостик, обвивая, кажется, какую-то веточку. Рассмотреть подробнее не удалось. Девушка зовет Чили и он появляется перед ней, и протягивает какой-то прозрачный нож. Они разрезают руки как я когда-то с Фиром и прежде, чем соединить, надевают эти браслеты. В следующий миг, у них уже нет ран. Только такие же, как у нас с Фиром татуировки…

Вот девушка рожает близнецов, мужчина с добрыми глазами мечется за ширмой, а с девушкой сидят и помогают домовушки.

Вот уже в зале три дракона, и домовушки приветствуют взрослых близнецов, как когда-то и их мать.

Вот близнецы сражаются с кем-то. Война. Большое поле и куча воинов. Кто с кем сражается, я так и не смогла понять. Было противно на все это смотреть, противно и страшно.

Вот близнецы разделились в бою и один погибает. Второй к нему бросается, но уже слишком поздно, и не помочь. Его золотые глаза уже невидяще смотрят в небо, их небо…

Поднимается вокруг огненный вихрь, почти идентичный тому, что устроила я не так давно в пещерах…

Вот остров, выживший и очень постаревший близнец, стоит и грустно смотрит на небо, это уже привычный мне остров – с границами и мерцающей дымкой защиты над головой, а еще шепотом. Даже тут, сквозь чужие воспоминания я его слышу…

К нему подходит молодая девушка, эльфийка, и что-то говорит, но близнеца не трогают совсем ее слова. Он как-то отрешенно улыбается, гладит ее по голове и уходит на берег. Чили появляется неожиданно и как когда-то его мать, так же укрывает и его теплым пледом. Но не уходит. Садится на берегу недалеко от хозяина, и так же, как и он смотрит в небо. К утру, второй близнец уже был мертв, а с острова исчезли замок и домовушки во главе с Чили.

Как сквозь туман я видела дальше, как девушка, разговаривавшая с близнецом чуть ранее, нашла его, как хоронила под его любимым деревом, как просила вывезти ее с острова хранителя, отдав ему все, что было, оставив только небольшое колечко, что подарил ей парень. Потом, как с трудом родила, красивую маленькую девочку, а дальше все закрутилось. Мальчики и девочки, братья и сестры, большие и маленькие, семью, но все – все, абсолютно все умирали, так и не дожив даже до двухсот лет. Никто из них так больше не попал на остров – истинно их дом, больше не было дракона, больше не было у Чили шанса, служить его господину или госпоже…

И вот, наконец, я увидела свою мать…

Увидела, как она спасалась от какого-то сумасшедшего мага…

Увидела, как повстречала отца, и как он ее спасал…

Увидела, как она родила меня…

Увидела, как Чили надеялся, что она-то станет драконом, она сильна и мужа выбрала истинного…

Увидела, как они скрывались от диких, направляемых все тем же сумасшедшим в лесах…

Увидела, как отец принял решение спрятать маленькую меня у Фира…

Увидела, как Чили разрывался от противоречий, то ли последовать за моей матерью, то ли продолжить наблюдать за мной…

Увидела, как он провожал грустными глазами дом, в котором осталась я…

Увидела, как родители создали иллюзию, что вот я с ними. Как долго бежали и скрывались, уводя мага от дома Фира…

Увидела, как они попали в хитро расставленную ловушку…

Увидела, как они сражаются из последних сил…

Увидела обреченность в их взгляде, и осознание смерти…

Увидела себя, сидящую на коленях у Фира и магический вестник, последний, сплетенный из их совместных сил, все еще сияющий, хоть и бледно, в то время как его создатели давно уже лежат где-то в одной из пещер мертвыми…

Увидела радость, гордость и небывалое горе на лице домовушки, когда я обратилась…

Увидела надежду, когда подошел Линнар…

Увидела радость и суету, появившуюся на острове с моим оживлением…

Увидела нас с Фиром глазами домовушки, грязных, оборванных, в пропаленной местами одежде и воняющих чем-то совсем непотребным…

– Все нормально, Фир, ему ты можешь верить, ему, и остальным его семи домовушкам…

– Кьяра…

– Потом…

Я повернулась к Чили и спросила:

– Тот мужчина, что тебя забрал? Что с ним и его женой стало?

– Предали… король людей подсыпал яд. Его жена умерла, а он последовал за ней, не захотев без нее жить. Король хотел остров, нас он приглашал, чтобы заключить договор и спрятать там якобы своих людей. Но он не рассчитал, остров – он живой, ему нужны драконы, он не подчинится никому, кроме них. Когда мы их нашли с молодой госпожой, они были уже мертвы…

– Почему была война… куда делись родители близнецов?

– Они, они и есть остров. Они провели обряд, их души соединились с островом. Отец защищает и не подпускает к острову чужих, а мать, она и есть сама суть острова, она любит своих детей, защищает, растит, шепчет. Это ее голос мы все слышим, госпожа.

– Война… – напомнила я Чили.

– Все та же, госпожа… остров. Им не давал покоя наш остров… теперь они объединились все против драконов.

– Почему она ушла?

– Кейлиан, она не смогла тут остаться. Ведь именно остров, как она считала, забрал ее любимого Терима, он последовал за братом, их духи едины. Умерев, Дакут стал на защиту острова наравне со своим отцом, и Терима тянуло к нему. Он любил Кейлиан, но его связь с братом была всегда сильнее всего…

– Те дикие и маг… что шли по следу родителей, – тут Фир очень напрягся и прищурился, – они… они погибли?

– Нет, они продолжают искать тебя, маг призывает все больше и больше диких из других закрытых миров… ему нужна твоя кровь, он считает, что она ему откроет дорогу на остров, и подчинит остров его воле…

Фир устало сел на кровать, а я боялась пошевелиться. Из-за меня столько диких, из-за острова, все гибнут из-за острова…

– Но он же уже был здесь, попадал на остров…

– Да, случайно, у него получилось. Кени и Нинея узнали про него, и решили связаться с ним, вот он и добрался сюда по связи. Они, конечно, испугались и закрыли тут же канал, но расположение острова ему уже стало известно.

– Но почему… почему они… – все-таки смогла произнести я.

– Госпожа, более пяти тысяч лет на острове не было драконов. Хранители его присвоили. Им, как и остальным расам, присуще тщеславие и гордыня, и последние три сотни лет, они пытались сломить духов защиты, и самого острова…Они поняли, почувствовали вашу магию… и поняли вашу кровь… они не давали клятву, но их сдерживал остров от причинения именно вам вреда… погиб бы хозяин, вы бы последовали за ним… а с вашей помощью, думаю, они хотели сломить духов, и пустить на остров мага и диких, но я не уверен, я не смог их прочитать…

Так мы в тишине простояли еще какое-то время… никому говорить ничего не хотелось. У каждого из троих были свои тяжелые мысли.

– Госпожа, господин, если я вам больше не нужен, я бы предпочел удалиться, все-таки быт еще не совсем налажен.

– Да, конечно, иди, – пробормотала я.

– Ужин будет через полчаса. Есть какие-то предпочтения сейчас или вас устроят ваши любимые блюда?

– Нас все устроит, – выдохнул как-то совсем устало Фир, и Чили почти удалился.

– Стой, Чили, подожди. Ты ничего не ответил про детей, какая школа?

– Школа хранителей. Все, кто попадает на остров, обязаны закончить ее, и преклонить колени перед нашей госпожой и господином на ее защиту. Они все, по окончанию, являются вашими хранителями и вассалами.

Я смотрела на этого домовушку и, как говорила Марина, обалдевала. Как нельзя более емко, по-другому и не опишешь. Школа меня доконала, это была последняя капля…

Ладно, с дракошей я уже почти смирилась и даже то, что из-за острова столько смертей было – тоже, даже Фир в качестве любимого мужа, почти не напрягал, нужно, конечно, все обдумать еще, но вот так чтоб, ой-ой-ой, то нет. А вот новая информация… хотелось подойти к стенке и побиться головой, может тогда что-то пойму. Я посмотрела на Фира, кончики его ушей покраснели, и иногда подергивались. Бедный мой эльф, так скоро можно нервный срыв заработать, с воспалением мозгов.

– Ладно, Чили, давай тогда поговорим завтра с утра и еще принеси нам покушать что-нибудь и побыстрее.

– Да, господин.

Из тяжелых мыслей о наших делах, меня вывел эльф, обняв.

– Кьяра, не бери так все близко к сердцу. Давай ты мне покажешь, что видела, а потом обо все поговорим. Тебе станет легче, одно горе на двоих легче, чем, если одному горевать…

Как и просил Фир, я ему все показала, что видела, и что чувствовала. А в конце, просто ревела уже, уткнувшись в него носом.

– Ну, вот, поплачь и станет легче.

Через минут десять я окончательно успокоилась. Легче особо не стало, но пришло какое-то безразличие и усталость. Фир меня отправил мыться, а сам стал располагаться в комнате и встречать ужин.

В ванной я ненадолго замерла возле зеркала. Там отражалась теперь совершенно незнакомая мне девушка. Она была старше, мудрее, какая-то совсем другая. Черты лица стали более выразительными, волосы теперь были абсолютно седыми, хоть и не такими длинными как в том видении, а еще глаза. Они больше не были просто золотого цвета или как-то так. Теперь в них все время плескалось расплавленное золото, что пробуждало ассоциации с каким-то хищником, а не девушкой. Фигура вытянулась, и теперь казалось, что состояла я из одних только мышц. Нет, почти ничего не поменялось, но теперь никто бы не решился ко мне подойти даже в темноте и в подворотне. От меня просто расходились волны опасности и предупреждения. А еще косички… они теперь ярко выделялись, и на них образовались новые бусины, и ленточки. Как все это странно. Теперь, вот так смотря на себя в зеркало, я видела черты всех своих предков. И разрез глаз мамы и того, старого первого дракона, и вечно вьющуюся прядку, как у одного из близнецов, и маленькую родинку, как у ставшего стражем острова второго…

– Действительно, кровь предков не обманешь. Вот она я – наследница, – тихо прошептала я. Было очень грустно, что именно при таких обстоятельствах все открылось.

Еду нам принесли через пять минут. За это время я уже успела залезть в ванну и с удовольствием плескалась.

– Ты там не уплывай далеко, мышонок. Во-первых, я тоже хочу, а во-вторых, не забывай, ужин ждет. Да и расслабляться не стоит. Ясно, что остров нас по идее не обидит, но как-то уж все это подозрительно. Я уже проверил еду. Ядов или чего-то такого там нет, так что налетай спокойно… – чуть помолчал, а потом ехидненько так добавил: – Молодой дракончик. Теперь понятно, откуда такие аппетиты, и куда столько лезло.

Я не удержалась и кинула в Фира небольшой ураганчик, а этот вредный эльф всего лишь дунул, и уже все развеялось. Да-а-а-а… все-таки мне еще учиться и учиться до его уровня.

Наутро нас разбудил домовушка. Присмотревшись, я узнала Жарима.

– Доброго вам дня, господин, госпожа, – поклонился он нам. Извините, что разбудил. Но там новости, и Чили сказал, что вы, наверняка, захотите их услышать.

– Да, сейчас спустимся. Вы пока приготовьте нам завтрак.

– Слушаюсь, господин.

– Фир, как думаешь, что за новости?

– Не знаю, Кьяра, но нам нужно разбираться со всем этим. Да и маг опять появился во всей этой истории, знать бы еще, кто он. Да еще и Академия. Вот интересно, они смогли отбиться или город пал?

– А вот мне, совсем не жалко, если он пал.

– Кьяра. Это вроде я жестокий тиран…

– Фир, они тебя там оставили на растерзание диким, и не пускали меня к тебе, не пускали помочь, а потом не помогали. Только адепты. Почти все, а профессора…

– Я помню, мышонок, – грустно ответил Фир. – Они поступили правильно, хоть моя жизнь дороже всего для меня, но терять город из-за одного не стоит… да и тебе, по большому счету, не следовало лезть… мне страшно представить, что было бы, если бы у тебя не получилось…

– Дурак! – отвернулась я от эльфа. Было очень обидно.

– И я тебя люблю, мышонок. Поцеловал он меня в затылок и пошел одеваться.

Лежать одной в кровати и дуться, было как-то не очень, тем более там какие-то новости, так что пришло вылезать тоже из-под одеяла, и идти одеваться.

За дверью нас уже ждал Жарим. Он нас провел в столовую. Она, как и все остальные комнаты, поражала своими размерами…

На завтрак, как ни удивительно, я получила все самое любимое. И никакой каши и кислючого пирога…

После завтрака нас, все тот же Жарим, проводил в библиотеку. Вот тут что я, что Фир замерли на пороге.

– Как думаешь, сколько нужно времени, чтобы это все перечитать?

– Не знаю… но я, чур, первый, хотя тут столько книг, что мы можем читать не пересекаясь, – выдохнул в полном восторге, как и я Фир.

Позади нас кашлянул Жарим и мы вздрогнули, и опустили взгляд как нашкодившие котята. Хотя, чего это мы, все это, по идее, принадлежит нам. Я в раю… столько книг…

Жарим нас проводил к окну и предложил присаживаться.

Через несколько минут появился Чили и сразу перешел к делу:

– Господин, мы за ночь обследовали остров и установили полную связь со всеми хранителями и стражами острова. Четыре молодых хранителя, под воздействием семей и знакомых, задумали предательство, и только ждут удобного подходящего случая. Еще мы обследовали дальние пещеры южного края, там явно ведутся все теми же предателями работы, они хотят создать проход от бухты, к пещерам, там не понятно кто это делал, то ли еще старые хранители Нинея и Кени, то ли молодые предатели. У них цель – устранить сильнейших своих соучеников. Семерых они постоянно травили, и скорее всего, к концу года от них им бы удалось избавиться. Но вот на счет пещер у них ничего нет. Еще у восточной границы, стражи докладывают, что курсируют два десятка предположительно военных кораблей. Также есть новости из города, там, где вы, госпожа, учились и вы, господин, преподавали. Город удалось отбить, хоть и много пострадавших. Основной защитой занимался псевдо-принц Максимилиан, ректор самоустранился в Академию, и укреплял всячески ее защиту. Если все так пойдет и дальше, то где-то, через неделю – полторы город откроет свои ворота. Пока только, они разбили армию и собираются организовать группы зачистки. И самое последнее, господин, что нам делать с вашей родовой магией? Она из вас сочится и рвется в ваш лес – оповестить о возрождении рода и вашем чудодейственном воскрешении, – скривился домовушка. – Но она выдаст наш остров, поэтому мы пока ее никуда не пускали и блокировали…

Ну что сказать, не знаю, как у Фира, а у меня ни одной мысли после всего этого не было…

Мы с Фиром помолчали и эльф, наконец, выдал:

– Давай по порядку, начнем с самого главного.

– Предатели. Как я и говорил, они травили сильных будущих хранителей. Так же мы точно уверенны, что про остров известно с той стороны, восьмерым непосвященным, и это опасно. Именно они готовили предателей и всему их научили. Куда идут оттуда ниточки, нам неизвестно. Нужно, чтобы они или попали на остров и тогда я смогу их прочесть, или госпожа прочитает их, встретившись. Но если позволите, господин, я считаю, что госпожа пока не готова такое читать, да и не стоит ей рисковать. Предлагаю убрать предателей тут, и послать призрачную стражу за остальными, вне пределов острова. Даже пусть эти нити оборвутся, но пока мы не готовы рисковать жизнью госпожи. Ей еще нужно, как минимум, лет пятьсот чтобы уверенно превращаться.

После такого, открыв рот, сидела не только я, но и Фир.

– Пятьсот, – прохрипела я, – но как же… а близнецам тогда, сколько было? А остальным драконам?

Чили по-доброму улыбнулся, как улыбаются родители, смотря, как их дети делают первые шаги.

– Моему первому господину было чуть больше трех тысяч, когда он меня взял к себе. Когда родилась молодая госпожа, ему было ровно как раз четыре тысячи. Когда молодая госпожа впервые превратилась, ей было почти четыреста. И она очень переживала, что никак не превратится. Когда госпожа осиротела, ей было почти две тысячи, а когда родились близнецы, то госпоже было почти две с половиной. Близнецы превратились впервые, когда им было чуть больше трехсот лет, а погибли, когда им исполнилось четыреста одиннадцать.

– Мне очень жаль…

– Мне тоже, госпожа…

– Хорошо. Я согласен с твоим планом, но мне хотелось бы увидеть то, что вы нарыли у них в головах, предварительно.

– Слушаюсь, господин.

Тут Фир схватился за голову и застонал. Какое-то время спустя, Фир, наконец, открыл глаза и как-то растерянно смотрел на Чили. Он был весь белый, только уши оставались красноватыми.

– Ты… ты хотя бы предупреждай в следующий раз сначала… – хрипло сказал эльф.

– Хорошо, господин, – поклонился Фиру Чили.

– Хорошо, я согласен, с острова убрать всех предателей, но если они умрут насильственной смертью – это вызовет ненужные слухи и расследования. Так что, поестественней, пожалуйста, и предварительно, пусть проследят за ними, мало ли что у них про остров где записано. Вот если чего где-то найдёте – все записи и все улики ко мне.

– Да, господин, – радостно улыбнулся Чили.

Ну все, они друг друга нашли. Методы Фира домовушка, судя по довольной мордочке, одобрял полностью.

– Так, что там дальше? Пещеры?

– Да, господин, кто их рыл и как давно мы не знаем. Стражи молчат. Судя по всему, это был прямой приказ хранителей. Скорее всего, постарались Кени и Нинея. Мы можем обрушить часть пещер – это будет быстро и эффективно, или же мы можем зарастить породами по новой – это займет несколько лет. Еще, как вариант, продолжить работу, и сделать запасные пути отхода с острова. Но опять же, мы не знаем, кому уже известно о несостоявшемся ходе.

– Остров – как крепость, нам не нужны пути отхода, это наш дом, его нужно защищать до последнего. Внешнюю сторону давай засыплем. Это хоть не так эффективно, как зарастить, но будет временное закрытие входа извне. Так вот, внешнюю – засыпим, а внутреннею – начнем заращивать. Когда внутри разберемся, то приступим к заращиванию внешних пещер и бухт, постепенно разбирая завал. Да, и пусть стража острова проверяет очень тщательно завалы. Если даже хоть один камешек будет не на своем месте – тут же докладывать.

– Да, господин. Очень мудрое решение.

– Дальше.

– Госпожа желает, чего-нибудь выпить и перекусить?

О, да, я действительно желала. Что-то как-то быстро завтрак прошел, и меня опять начало мучить чувство голода. Фир с удивлением посмотрел на меня.

– Да, хочу.

– Через несколько минут вам принесут второй завтрак, – я покраснела. – Вы не волнуйтесь, госпожа, – одобряюще улыбнулся Чили. – Так нужно, ваш организм, после превращения, старается совместить аппетиты обоих особей, так что, вполне возможно, что вы будете очень часто и много кушать, все-таки дракон не маленький у вас…

В библиотеку вошел Жарим, довольно улыбаясь. Он с какой-то гордой отеческой улыбкой поставил передо мной поднос, полный еды, и удалился, все оглядываясь.

Пока я с удовольствием кушала свой второй завтрак, Фир расспрашивал Чили, что еще такого нового во мне появится. Я с удивлением узнала, что обычно, завтраков три, обеда два, а ужина, вообще, четыре, да еще есть полуночный перекус, это у кого как, может быть один, а может быть два. Такое обычно длится лет сто – сто пятьдесят, пока дракон и я полностью не войдем в силу, но так как тут такая ситуация, то и неизвестно, как долго буду я кушать, за целую армию магов. А еще, было очень полезно узнать, что я могу вдруг превратиться в любой момент, и вот не всегда обратно сразу.

– Молодая госпожа, один раз, так проходила почти три недели.

– Три недели? – в один голос воскликнули мы с Фиром.

– Да, три недели. Но вы не волнуйтесь, госпожа. Вы только недавно превращались. Следующий раз может быть не раньше, чем через несколько лет. По крайней мере, года два у вас точно есть, до следующего превращения. Но, вообще, это все зависит от уровня силы и возраста дракона.

Пока я жевала, Фир с Чили решали остальные вопросы.

На корабли было решено выслать, первоначально, парламентеров в виде одного из призрачных стражей и узнать, что нужно прибывшим. Стражам они все равно ничего не сделают. А так, если вдруг они невиновны, то и совесть меньше мучить будет.

Вообще, я заметила, за последнее время, с момента нашей свадьбы, Фир действительно как-то начал меняться, нет, это по-прежнему был Фир, но теперь он не рубил сгоряча и даже, наверно, мог бы и помиловать или простить ошибку. Но опять же, наверно.

С Академией все решилось намного проще. Фир решил, что мы туда отправимся. Вернее, он решил, что отправится сам, а меня оставит на острове, пока совсем не разберется там.

– Даже и не думай меня тут оставить!

– Но, Кьяра, как ты не понимаешь, что тут тебе безопаснее. Хранители сюда никого не подпустят.

– Да, не подпустят, и я буду в безопасности, а вот ты? Где будешь ты? Ты не забыл про свой ритуал и нашу связь? – Фир только зубами скрипнул.

– Не забыл.

– И что ты мне предлагаешь, сидеть тут, мучиться и страдать?

– Это ненадолго, а потом я приеду.

– Отлично. Договорились.

Я на него обиделась, и очень. Опять меня как маленького ребенка дома решил оставить. Когда же он поймет, наконец, что я выросла, что могу ему помочь, что я за него переживаю не меньше, чем он за меня, а то, наверное, и больше. Спать я ушла от него в другую часть замка. И вообще, забрала с собой двух домовушек. Почти два дня я скрывалась на острове, вместе с домовушками, от Фира и Чили. Они искали, злились, ругались и опять искали. Чили постоянно мучил остров расспросами, и направлял на поиски призрачную стражу. Впервые с ней столкнувшись, я очень испугалась. Это были приведения, почти, по плотности напоминающие человека, или не совсем, ну, там, эльфа или орка, в общем, тело, вот только слегка просвечивающееся. Но как бы не искали меня Фир с Чили, у них ничего не выходило. Все-таки дух острова – моя пра-пра-пра, сколько-то там пра-бабка, и она априори, была на моей стороне, и в ответ на все расспросы Чили, неслось только ехидное женское хихиканье, да и стражи, встречая меня, только снисходительно улыбались и делали вид, что меня тут не стояло, и проходили мимо.

Фиру, как и мне, с каждым часом становилось все хуже. Наша связь, о которой он так много говорил, показалась во всей красе. Я просто чувствовала его тоску, умножающую мою в несколько раз, его раскаяние, осознание и расстройство, тревогу за меня, и еще злость… тоже на меня и себя…

Долго так продержаться я не смогла, как себя ни уговаривала. Так что, на третий день, с самого утра я явилась к завтраку, как ни в чем не бывало. Мне было очень страшно из-за своей выходки, ну разозлилась, перегнула палку, возможно, совсем чуть-чуть. Ну действительно, не будет же он меня воспитывать ремнем, я уже большая и, вообще, сам виноват, что значит оставить меня тут, ну вот я же его нигде не оставляю и не решаю за него… Когда Фир влетел в столовую, в наполовину только застегнутой рубашке, я себя уже накрутила дальше некуда.

Фир на несколько минут замер в дверях столовой, рассматривая и, кажется, не мог поверить, что вот она я. А я, только увидев его, разрыдалась.

В доли секунды он уже был возле меня, обнимая, и успокаивая, сцеловывая мои слезы.

– Ну все, малышка, не плач… не плач, мышонок… ну, любимая, ну перестань… Никогда я больше тебя и на шаг от себя не отпущу, моя маленькая, любимая девочка. Что же ты… ну, успокойся… ну, пожалуйста. Я ведь тут, рядом…. Ну все, хватит плакать, ну же…

Эльф еще долго шептал всякую чепуху, успокаивая меня. А еще, он в тот день, да и, вообще, до конца недели, не отпускал меня ни на шаг от себя. К концу дня, я уже и сама пожалела, что такое сотворила. Вернее, жалела я еще раньше, буквально через час после происшествия, когда стала успокаиваться, и страх стал уходить. Но в конце дня от такого внимания Фира, я уже готова была выть, не хуже оборотня.

– Фир, ну хватит. Ну, выйди…

– Ничего страшного, я все там уже видел и знаю, так что, не стесняйся.

– Фир, ты издеваешься, когда это было? Выйди, ну серьезно!

– Кьяра, не обсуждается…

– Еще как обсуждается. Ты что, когда захочешь в туалет, меня тоже с собой потащишь?

– А почему нет? – но я видела, что он немного смутился.

– Фир… – уже рычала я.

– Ну, хорошо, только двери не закрываешь!

– Фир, так не пойдет. Давай так, двери я закрою, но мы будем с тобой говорить через дверь. Идет?

Эльф недолго подумал и все-таки согласился. Хотя я считала, что и это глупость.

А вот из ванной, мне его так просто выставить не удалось. Он просто развернулся ко мне спиной и присел рядом. Было как-то совсем необычно, так принимать ванну. Да еще и его эмоции. Какое-то возбуждение и ожидание, я бы даже сказала: предвкушение… Чувство было схоже с тем, когда я ожидала Фира на праздники середины зимы и его подарков, только в миллионы раз сильнее. Будто ему весь мир обещал подарить все сокровища, и он теперь их с нетерпением ожидает. Что за подарков он ждет, я понимала, и мне было грустно. Хоть я и признала, что люблю этого вредного эльфа и он мой, но дальше я была идти, не готова…

– Фир, твое чувство, оно… оно так необычно… и мы же с тобой говорили уже…

Фир только откашлялся. А потом хриплым голосом, очень серьезно ответил:

– Я люблю тебя, Кьяра, я тебя очень сильно люблю и приму любое твое решение. Да и ты, насколько мне помнится, не отказывалась от этого всего категорически, а я подожду и постараюсь тебя переубедить.

Я запнулась. Как ему объяснить? Эта сторона вопроса, после усиления дара, престала считаться для меня загадкой, да я уверена, что не многие, вообще, знали столько, сколько на меня свалилось знаний по этому вопросу. Но вот, например, то, что первый раз будет больно, совсем никто не отменял, и хоть везде в воспоминаниях эта боль описывалась у всех девушек по-разному, но она все равно была, да и сам процесс меня как-то совсем смущал. Нет, не то, чтобы, вообще.…Но, например, я точно знала, что если и смогу кому-то довериться настолько, то только Фиру, но как-то до последних событий я себя в расчет не брала. А потом, когда его чуть не убил Кени, меня как дубиной по голове осенило, наши отношения и наша свадьба все смешалось, и вот теперь, я понимаю, что совсем не против, но уж очень страшно все это, от чего «не против», плавно превращается в очень даже «не за»…

– Я боюсь, Фир… – тихонько прошептала я.

– Я знаю, малышка, я подожду, сколько нужно будет, не волнуйся.

Но нашу идиллию и разговор прервал стук в дверь.

– Господин, госпожа, прибыли призрачные стражи с новостями со всех кораблей. Это тюремные корабли с демонами. Их везут на рудники. Но стража говорит, что их заключенные так замучены, что, скорее всего, их везут просто на смерть. Корабли заблудились и, в общем, просили помощи.

– В чем обвиняют демонов?

– Они не сказали, только отшутились, что это – демоны, нелюди, и им не нужно обвинение, они не имеют право на жизнь.

– Очень интересно. Кьярусь, прости, но мне нужно пойти разобраться, не волнуйся, я всего на пару часиков и вернусь. Хорошо, мышонок?

– Угу, – что Фир затеет там разборку, я почти не сомневалась. Я прекрасно знала отношение Фира к такому, все-таки не смотря ни на что, он прекрасно помнил рабский ошейник, да и тут ему, я точно знала, ничего не грозит. Во-первых, стража не позволит, да и Чили, если что, его всегда вернет в случае опасности. Я с ним предварительно сама разговаривала, и он поклялся, что так и сделает. А во-вторых, даже если бы я захотела в это влезать, то слишком было лениво выбираться из ванны, да и устала я за день как-то… вот бы еще знать, от чего? А еще мне опять хотелось кушать, причем, очень и очень сильно. Когда же мы уже вырастим-то…

– Только смотри, ты мне обещал недолго, а то сама приду разбираться со всеми кораблями, – шутливо пригрозила я эльфу. Тот улыбнулся и развернулся ко мне поцеловать в висок, да так и замер…

Спустя какое-то время, он очумело помотал головой, и откашлялся. Вот и неправда, ничего там такого и не было видно. Все было довольно скромно. Всего лишь плечи и коленки, торчащие из воды, руки я сложила на кромки ванны, а головой облокотилась о спинку. Видно ничего такого уж, от чего моему эльфу замереть, не было. Всю поверхность воды скрывала пена.

– Кьяра, я вернусь, и мы обязательно очень и очень серьезно обо всем поговорим, – сказал Фир и выскочил за дверь.

Чили, подняв глаза к потолку и что-то бурча, вышел вслед за Фиром.

Когда я вышла из ванной, то заметила в комнате шестерых стражей.

– И как вы тут оказались?

В ответ мне только снисходительно улыбнулись.

– Фир?

Они синхронно кивнули. А еще, указали на стол, ломящийся от еды.

– Чили? – спросила я, указывая на стол, и опять получила кивок. Хороший все-таки Чили, заботливый. Хотя, чего это я, он уже, так сказать, троих вынянчил, так что, наверняка, узнал все повадки голодного входящего в свою силу дракоши. Вот им, наверно, было весело с близнецами. Их история меня тронула больше всего…

А Фир все-таки переборщил со стражами, ну да боги с ним, если ему так спокойнее, то почему бы и нет.

В комнате без вредного эльфа, было совсем как-то уж одиноко и холодно. Даже аппетит стал пропадать. Из вредности, я все-таки доела свою порцию, уже зная, что если на ночь хорошо не поесть, то придется вставать ночью, и не раз, хотя, меня пока сия участь миновала, но Чили обещал, что ненадолго.

Чтобы долго не мучиться и страдать, я решила поступить как в детстве: лечь спать, а вот проснусь, и Фир уже рядышком будет. Уснуть мне удалось с трудом, все-таки без него чего-то не хватало. За Фира я была полностью спокойна, чувствуя, что с ним все хорошо, даже веселится, просто вот хорошо бы еще, чтобы рядышком был.

Глава 29

Проснулась я среди ночи, и сразу кинулась в противоположный конец кровати. Там, как и ожидаемо, спал Фир, завернувшись в одеяла не хуже, чем я.

– Фи-и-ир-р-р, ты вернулся, – прыгнула я на вредного эльфа. – Мне не приснилось.

– Ну вот, только лег, чего тебе не спится, наказание мое? Чего спрашивается вскакивать? – бурчал Фир из-под горы одеял.

Но меня так просто с мыслей не сбить. Я уже вовсю распутывала кучу одеял, добираясь до эльфа в них, а он сопротивлялся. Нет, он не делал совсем ничего, но стоило мне хоть чуть-чуть добраться до него, распутав хотя бы кусочек, он тут же оказывался на месте, а Фир, как и раньше, продолжал бурчать о вредных девчонках, свалившихся ему, бедному, на голову, и не дающих по ночам спать.

Что-то я по нему так сильно соскучилась, аж самой не верится, будто несколько лет не видела. А он спит. Совсем не честно. Я оседлала вредного и сонного эльфа, и решила отомстить. Защекотать! Ну да, ужасно строгий профессор и известный почти во всем Средиземье воин – ужасно боится щекотки. Он попытался сопротивляться, не выпутываясь из-под одеял, и, конечно, у него мало что выходило. Вскоре ему это надоело, и через доли секунды, это уже я лежала внизу, и меня щекотали…

Сколько продолжалось это безобразия, я сказать не могу. Когда я, уже плача от смеха попросила пощады, и то, мысленно, голос пропал минут пять назад, оставалось только всхлипывать от смеха, эльф затащим меня под одеяло. Укутав нас уже двоих, причем, меня почти спеленав.

– Будешь мешать спать – продолжу. А теперь, спа-а-а-ать. Между прочим, мне еще завтра демонов устраивать, а ты мне спать мешаешь, – по-прежнему бурчал Фир, хоть я и видела, что просто из вредности. Несколько минут назад он веселился, не хуже меня.

Уснуть сразу не вышло. Смешинка еще не прошла, да и поведение Фира не прибавляло спокойствия и сна. Он спеленал меня в одеяло и продолжал по чуть-чуть щекотать, возмущаясь, чего это я дрыгаю ногами и кручусь, и мешаю ему, такому хорошему спать.

В итоге, мы успокоились только через полчаса, когда мне удалось, наконец-то, вылезти из кокона одел, и состоялась еще одна битва. На сей раз, я выиграла, подловив Фира на его же трюке – вскочила на него сверху, и начала щекотать сильно, пока он не успел опомниться.

– Все… все… хватит… Кья… ра… сдаюсь… ну перестань… – все эти слова прерывались его диким хохотом. Пришлось пожалеть его и отпустить. Конечно, я догадывалась, что он легко может и сам выбраться из моих захватов, но ведь тогда будет неинтересно, и он позволял мне над собой издеваться.

Отдышавшись чуть-чуть, он притянул меня к себе и обнял.

– Ну все, давай теперь точно спать, а то и утро уже скоро.

– Я по тебе соскучилась.

– Я тоже, мышонок, очень по тебе скучал.

Повозившись немного, я сладко заснула.

Снился мне на удивление красочный и необычный сон. Мы с Фиром гуляли на берегу моря. Была ночь, на небе над нами светили звезды, и луна спускала к нам дорожку, приглашая в свои объятия. Под ногами были округлые камешки и красивые ракушки. Фир меня держал за руку. Но как-то не так, как обычно. Если раньше он всегда, когда и брал меня за руку, то так, как берут маленьких детей – крепко и аккуратно держа за ладошку, и обхватывая слегка запястье, чтобы детки не вырвались и не натворили чего. Сейчас он держал меня за руку нежно, аккуратно, переплетя наши пальцы и лаская большим пальцем внутреннюю сторону ладошки. Было необычно и очень приятно. А еще, он мне рассказывал про звезды и сразу показывал их. В конце прогулки, когда было видно, как встает солнышко, он мне подарил на память о прогулке, красивый беленький тоненький камешек с дырочкой посередине. Сказал, что такие встречаются редко, и что эта дырочка не что иное, как след молнии, попавшей во время грозы в него. Подарок мне очень понравился. А прощаясь, он мне поцеловал обе ладошки. От этого, все волоски на руках встали дыбом. Когда я проснулась, то меня ждал сюрприз. Ну, во-первых, Фир лежал и с улыбкой рассматривал меня, а во-вторых, в руке у меня был зажат тот самый камешек, подаренный Фиром на берегу.

– А-а-а-а…

– Доброе утро, мышонок, – улыбнулся он, и чмокнул меня в нос.

– А разве я не спала? – раскрыла ладошку с камешком внутри.

– Нет, это был не сон, ну, не совсем сон. Мы с тобой были в сумрачном мире снов. Но так как наши души связаны, то мы сами выбрали место, куда хотим попасть, – улыбнулся он мне. Но если хочешь, мы в следующий раз можем побывать в горах или на островах, да где угодно.

– Но как же камень?

– А что тебя удивляет, сумрачный мир так же реален, как и все остальные.

– Ясно, – сказала я, пытаясь осмыслить сон, ну, или не сон.

– Тебе не понравилось? – настороженно спросил Фир.

– Почему? Ты же знаешь, что очень понравилось. Только непривычно. А можно мы завтра там же погуляем?

– Конечно, мышонок. Будем гулять там, где захочешь и сколько захочешь, – с улыбкой ответил эльф.

Мы еще чуть повалялись в постели, думая каждый о своем. Вставать совсем не хотелось. Не знаю, чего там надумывал эльф, а вот я рассматривала подарок и вспоминала свои ощущения. Я прекрасно понимала, что Фир за мной ухаживает, дает время привыкнуть, осознать, и будет ждать, сколько понадобится. А еще я понимала, что мне очень понравилось, вот так с ним гулять и слушать, позволять ему такие прикосновения и ожидать их. Но одно дело, делать это во сне, и совсем другое, вот так вот сейчас, сейчас-то все взаправду. Хотя, что-то мне подсказывает, и тогда там тоже было взаправду.

Фир взял меня за руку и поцеловал ладошку.

– Кьярусь, тебе же понравилось со мной гулять так?

– Да, – засмущалась я.

– Вот и не бери всякой ерунды в голову. Каждую ночь мы так с тобой гулять не сможем, к сожалению, миры наши соприкасаются всего несколько раз в месяц, но я надеюсь, что мы сможем прогуляться и в нашем мире, например, после обеда. Как тебе такая идея? Поплаваем, отдохнем. Я думаю, у нас осталось всего несколько дней до открытия ворот города и придется возвращаться обратно в Академию, так что, я предлагаю в это время максимально отдохнуть.

– Я… хорошо, Фир.

Как бы ни было приятно так валяться и ничего не делать в постели с Фиром, но пришлось все равно вставать. Нас ждали демоны, но самое главное, мне казалось, что я просто умру сейчас от голода.

С демонами все было не так уж и радужно. Фир планировал их отправить по домам. Магия острова позволяла путешествовать между мирами без проблем. Но все оказалось не так уж и просто. Почти все они, были сильно избиты и покалечены, а также магически истощенны. И ещё с восходом выяснилось, что они почти слепы днем, что для их расы не характерно совсем. Чили после полного осмотра нескольких, совсем помрачнел.

Демонов переместили в сеть пещер. Там, в срочном порядке, стал оборудоваться специальный комплекс для них. Для начала, домовушки, почти за несколько часов, обставили и сделали жилыми несколько пещер. Куда и препроводили стонущих и несчастных бывших заключенных. Далее, были сделаны несколько пещер под лазарет, и пошли уже жилые. Оставлять в таком состоянии их по одному, как-то было страшно. Сильно уж они были истощенны и замучены. Поэтому поселили сначала по три-четыре демона.

Причем, обязательно, чтобы один из них был более или менее ходячим. Чтобы в случае чего, мог в любую минуту позвать на помощь одного из целителей.

Чили назначил двоих домовушек неотрывно находиться с ними, и также взял из школы одаренных нескольких ребятишек. Они помогали и лечили, как могли.

Когда со всеми делами более или менее разобрались, Чили провел нас к одному из демонов. У него было очень сильно повреждено левое крыло, и не слушалась левая рука.

– Приветствую вас, уважаемые. Мы благодарны за оказанную помощь, но думаю, что вы зря только потратили время. Нас везли на казнь, вы видите, в каком мы состоянии, так что, ничем вас отблагодарить за оказанную честь будем не в силах. Почти все ранены и лишены магических сил. Да и днем мы теперь, как видите, не можем находиться на поверхности. Так что, наверно, гуманнее нам было бы позволить умереть там, никто нас тут не ждет и убьет, только увидев, а домой мы, к сожалению, вернуться никак не сможем.

Фир поджал губы. Он недоволен. Я прекрасно знала его позицию – бороться до конца. Уж он бы так никогда не сдался. Но он Фир, а это – существо, выдернутое из привычного ему мира, и замученное почти до смерти. Я видела все его мучения, все его страдания, его, одного из главнокомандующих в своем мире, его, которого боялись миллионы демонов, сейчас, почти сломленного и сдавшегося. Я поспешила вмешаться, пока Фир ничего не наговорил.

– Не стоит так говорить. Вы нам можете быть полезны. В обмен на клятву верности нам и острову, вы можете тут остаться. Домовушки вам помогут обустроиться. Питание и полное содержание вам обеспечат.

– И что же вы хотите от нас – калек взамен?

Я растерялась. Как-то не предполагала, что нужно хотеть, чего-то взамен. Просто хотела помочь. Зато Фир взял дальше ситуацию в свои руки.

– Будете охранять пещеры острова. Ни одна живая или неживая душа, не должна попасть по пещерам на остров, и из них вовне, без нашего разрешения, также вы будете обучать молодых Хранителей.

– Хранителей чего? – как-то устало спросил демон.

Я уже прочитала, что он согласен, но хочет до конца прояснить ситуацию, в которую собрался влететь со всех крыльев. Ему все еще не верилось, что он на свободе, и был уверен, что попал из одного плена в другой.

– Хранителей Золотого дракона, – усмехнулся Фир.

Демон отшатнулся и уставился на нас во все глаза. В них зарождалась маленькая хрупкая, но надежда.

– Дракона? – неверяще спросил он.

– Да, дракона.

– Но последний дракон ушел из этого мира много веков назад, вслед за братом – род прервался.

Чили тяжело вздохнул и помотал головой.

– Не совсем, – ответил Фир. – Так ты согласен на наши условия? Учти, если нет, вы вылечитесь, и вас переправят с острова, но вы все забудете, магия острова не даст никому из вас разгласить сведения, которые вы получите тут.

Демон постоял какое-то время, все еще как бы в трансе, а потом, опомнившись, посмотрел на нас и неуклюже упал на колени.

– Мы согласны, для нас большая честь служить Золотому дракону, и мы постараемся оправдать оказанное нам доверие, и не подвести вас. Я и все, кто сейчас из моего народа находятся в этих пещерах, будут ценой своей жизни охранять остров, до последней капли крови защищать Золотого дракона, его семью и его потомков. Мы никогда не предадим, ни словом, ни делом, и никогда не ослушаемся его приказов.

В следующую секунду пещеру осветило неяркое золотое сияние, и на правой стороне лица у демона появился небольшой золотой дракончик. А еще, я его стала чувствовать. Ну как, не знаю, как свою руку или ногу, ну вот есть он и все, незапланированная конечность. И я знала, что вот я его попрошу, и он сделает, мне даже не было надобности открывать рот, или как-то по-другому напрягаться, а еще, помимо него, я почувствовала их всех… все их травмы, горе, страх и боль.

Волна чужих чувств накрыла меня с головой, и я стала оседать на пол пещеры. Рядом со мной так же пошатнулся Фир, на полу мы оказались почти одновременно, а дальше была темнота.

– Ну вот, балбес старый, что наделал? Госпожу и господина такому удару подверг. Она ж еще совсем девчонка, даже сотни не разменяла, или тебе все мозги выбили… – ругался Чили.

– Ну все, Чили, прекрати, мы тоже хороши, не подумали, что так, и сразу все нахлынет, что стоило предупредить Кьяру, она бы нас оградила, пока вы не вылечили демонов или попозже зашли. Ну не ворчи, всякое бывает, смотри, твоя любимица уже и глазки открыла. Ну все-все, принеси ей ее любимый чай, да покушать, чувствую, у нее сейчас на нервной почве, еще те аппетиты поднимутся.

Чили охнул и тут же умчался куда-то наверх.

А Фир помог мне сесть, облокотив меня на свою грудь. Перед нами на коленях стоял все тот же демон. Он был невероятно расстроен, и не смел поднять головы.

– Простите меня, госпожа, я виноват, и жду вашего наказания.

– Дурак, – тихо прошептала я, от чего демон еще больше сжался. – Хватит наказаний уже, и так еле живой. Сама виновата, могла и предусмотреть. В общем, не бери в голову, я рада, что ты согласился.

– Вот видишь, госпожа не сердится, тем более такой реакции никто не предвидел. Но я тебе всего один раз говорю: пусть хотя бы расстроится по твоей вине – пожалеешь, что не сдох на корабле.

– Да, господин, – радостно ответил демон.

– Фир, – зло рыкнула я.

– Что? Мое право! Моя жена! – так же зло ответил Фир, дело спас от скандала Чили и еще один домовенок, тащившие подносы с невероятным количеством еды.

О-о-о, еда, ладно, потом поговорю с вредным эльфом. Ну нельзя же, в самом деле, так пугать людей, ну ладно не людей, а демонов, но все равно нельзя.

После второго завтрака мы попрощались с демоном, который так и отказался составить нам компанию, зато не сводил с меня и Фира восторженных глаз, ловя каждое наше движение. Есть под таким изучающим взглядом было как-то не совсем уютно, но меня это почти не трогало, из-за моего, так внезапно проснувшегося аппетита.

Прогуляться мы решили с Фиром на море, Фир убедил меня, что мне в нем купаться понравится гораздо больше, чем в озере на острове, куда я хотела отправиться. Я как-то сомневалась, прекрасно помня свой последний опыт, но почему бы не довериться этому эльфу.

Нам действительно было весело. Фир показал мне очень интересных рыбок на дне и еще, достал ракушку с жемчужиной, и какую-то простую, но очень красивую ракушку. А потом мы лежали на теплом песочке, дремля, вернее, это я почти спала, покушав, а Фир лениво водил пальцем по внутренней стороне руки, поднимаясь все выше и выше. Было очень приятно и так необычно, а потом настал черед спины, ему ничего не стоило забраться рукой под мою рубашку, и теперь его пальцы рисовали только ему ведомый узор у меня на спине, иногда слегка надавливая ногтями и заставляя выгибаться. А дальше, нам принесли обед, а потом Фир построил с помощью своей магии воды и ветра, красивую маленькую крепость, а вот моя магия не позволяла такого сотворить, что меня очень расстроило. Фир веселился вовсю, и вскоре уже мы вдвоем создавали разные замки, крепости, зверушек и птиц, Фир специально делал что-то не так, и я ему указывала, он огорченно вздыхал и нехотя переделывал, а потом уже мы вовсю творили, споря над каждой деталью. Даже придумали каких-то своих зверушек и птичек.

В общем, день прошел очень весело и как-то совсем уж быстро. Фир каждую минуту старался прикоснуться ко мне, взять за руку, или просто обнять, или положить мне голову на плечо, поцеловать руку или шею, или щечку, потереться носом. Постепенно, я привыкла к такому его поведению, и перестала каждый раз напрягаться, а под конец дня я даже осмелела, и сама его обняла и поцеловала куда-то в районе лопаток, когда он сидел на берегу и смотрел, как садится солнце на горизонте. Фир дернулся, шумно выдохнул и накрыл мои руки у себя на животе своими, и наклонил голову, открывая мне свою шею. Волосы он так и не отрастил, все также и ходил мной подстриженный и даже не скрывал их светло-голубого цвета, да и никаких хитрых кос у него сейчас тоже не было – завязанный шнурком хвост, не доходящий и до лопаток.

А я не удержалась и потерлась носом о его шею, как он не столь давно делал сам. Яблоки и шиповник, а еще что-то неуловимое, его собственное, что-то такое, заставляющее сердце биться чаще, и прижиматься к нему ближе…

По коже Фира табуном пробежали мурашки, он чуть пошатнулся вперед и прошептал:

– Ох, Кьярусь, как же я тебя люблю, – а потом поднял мои сцепленные ладошки и, чуть наклонившись, поцеловал их.

– Пошли уже обратно, а то по темноте возвращаясь, ноги переломаем. Нужно будет Чили сказать, чтобы расчистил дорожки.

А вечером Чили нам сообщил, что город открыл ворота, и все вошло в привычное русло, так что, мы можем возвращаться, но советовал задержаться еще на два дня, пока призрачная стража окончательно не расправится с предателями.

Отправляться мы решили на утро третьего дня, когда все уже будет точно решено. Чили сказал, что остров нас перенесет, куда мы только захотим, да и обратно, теперь не будет никакой опасности. Мы теперь хозяева и нам стоит только мысленно захотеть, и вот мы уже дома на острове.

Перенестись мы решили недалеко от города так, чтобы к началу вечера можно было до него добраться.

А в следующие два дня мы с Фиром много гуляли и отдыхали, как и раньше бегали и купались, лазили на деревья и играли в прятки, только теперь это стало для меня так волнительно, все его прикосновения и легкие поцелуи, то тут, то там, и взгляды. Фир не спешил. Он ждал, и я ему была очень благодарна, ведь одно дело знать, а совсем другое быть готовым к этому всему. Но могу честно сказать – успехи Фира просто поражали, я и не заметила, как вот такие его поцелуи, стали нормальными в наших отношениях, и даже частенько повторяла его действия. А ведь с момента сна, когда все изменилось, прошло не больше трех дней и я уже почти не боюсь того, что должно быть дальше.

Но, не смотря на все наши развлечения, ответственности с нас никто не снимал. Чили чуть ли не насильно сопроводил нас в школу, где все учащиеся принесли нам клятву. Мне было очень неудобно, ведь многих я знала, и со многими училась и жила сама. Фир, как всегда, был само спокойствие и уверенность, да и после того, как мне после клятвы подмигнули близняшки, выражая этим свою поддержку, я и сама успокоилась. За день до отбытия мы навестили демонов. Пещеры за эти дни стало не узнать. Они стали совсем обжитыми и, вообще, было не видно, что это были когда-то пещеры. Это место стало продолжением дворца, подземной его частью, со своими обитателями и укладом жизни. Демонов тоже было не узнать, почти все оправились после перенесенных мучений, и хоть многие еще и были слабы, но радовали сверкающими глазами и здоровым, насколько это применимо к демонам, цветом лица. Шрамы и травмы, конечно, остались, и вряд ли когда-то пройдут, даже несмотря на всю свою силу, остров не мог вырастить вторую ногу или руку, и убрать полностью шрамы от каленого серебра, блестевшие даже в темноте. Но этих демонов это совершенно уже не смущало, они были уверены в своем будущем и в своей победе. Магия к ним вернулась ко всем полностью, вернее, как объяснил Чили, остров восполнил вырванные когда-то пытками куски их аур с магией, своей природой, смешав их магию. Все встреченные нами демоны кланялись, и выражали нам глубочайшую признательность и заверения в преданности. Что удивительно, по крайней мере, для меня, я увидела тут не только мужчин, но и женщин.

«Не пялься так, Кьярусь, им неудобно».

«Но как же, я же даже не почувствовала, что там не только мужчины, а и женщины».

«Они все, в первую очередь воины, мышонок, а потом мужчины или женщины, так что это нормально, что ты никак этого не поняла по связи».

Чили нас проводил непосредственно в кабинет к главному их демону, ну, тот, который давал клятву.

«Фир, мы же так и не узнали его имени».

«Ох, Кьяра, все эти дни тебя совершенно не волновало, что ты не знаешь его имени, а тут вдруг».

Мне стало очень стыдно, вот такая нерадивая я оказывается госпожа, увлеклась Фиром, и все умные мысли ветром из головы выдуло.

«Торин, его зовут Торин, так как он отрекся от рода и присягнул со всеми тебе, то теперь у него только одно имя. Ты должна будешь назвать каждого из них вторым именем, наиболее подходящим ему, которые они и будут впредь называть незнакомцам, да и общаться между собой».

«Ох, чего же ты мне сразу не сказал?»

«А зачем, ты им имена не придумаешь, тебе нужно будет прочитать их, и назвать тем именем, что увидишь по их жизни».

Ясно, ну что ж, прочитать полсотни демонов, да раз плюнуть.

«Не бойся, я тебе помогу справиться».

А дальше мы уже пришли, и все закрутилось. Помощь Фира действительно была ощутимой. Как только меня начинало затягивать глубоко в чужие воспоминания, он меня отвлекал, выдергивал, а еще, он прикрывал воспоминания ужасов и пыток, что пришлось им всем пережить.

Торин оказался «Огненным Путем», именно это вертелось, после прочтения его сознания. Он всегда вел за собой, всегда указывал, и как бы освещал путь другим, а еще он был очень жесток, и беспощаден как истинный огонь. Многие получили имена какого-нибудь оружия или ядов, или явлений природы. А одна девушка меня удивила. Я ее назвала, и сама не поняла, как, зато поняли остальные присутствующие демоны. Оказывается, ее имя было демоническим, и означало какую-то их местную траву, очень лечебную и редкую. И действительно, Чили подтвердил, что у юной демоницы есть к этому способности и если она захочет, то Чили возьмет на себя хлопоты с ее обучением и предоставит ей все, что нужно. Она еще как захотела, хоть и очень застеснялась перед другими собратьями. Справились мы со всеми демонами как раз до ужина, но сил на сегодня уже совсем не было. Фир сам меня отнес наверх, помог переодеться и покормил. А потом мы сидели на террасе, и Фир рассказал мне про звезды. Моя голова покоилась у него на коленях, и он перебирал мои волосы. Было видно, что он мыслями все время уплывает куда-то, да что там куда-то, я точно знала куда, ведь сама уже прошла такое, когда-то давно, еще там, в Академии…

В этот вечер мы впервые поменялись с Фиром ролями. Ведь теперь мне пришлось успокаивать и поддерживать своего вредного эльфа. Он сегодня впервые провалился в чужое сознание и испытал все ужасы, страхи и чаяния чужой души. Не знаю, как так получилось. То ли после обряда, то ли сам он такой весь талантливый, но вот и ему прилетело случайно, когда он встретился с одним из демоном глазами. Причем самое противное, что Чили совсем не удивился. Он просто принес Фиру внепланово его любимого пирога с яблоками и, конечно, шиповник с добавлением обезболивающей настойки. Странный, вообще, этот Чили. Видно, что он в нас уже души не чает, и тем не менее, все же как-то чуточку обидно, когда есть кто-то, кто уже заранее знает все твои поступки, и их результат тоже.

Фир к моему удивлению и счастью, справился с шоком довольно быстро. Может, сказывалось то, что не такие он и ужасы видел в глазах демона, а может, его собственная жизнь и испытания подготовили к этому. Не знаю, но я была очень счастлива, что ему не пришлось так страдать как когда-то мне.

К слову сказать, с Фиром такое стало происходить все чаще и чаще. Видимо, ему тоже перепало ментальной магии после нашего обряда.

А ночью мы опять гуляли, вот только уже по вершине какой-то горы. Вид был просто потрясающий и завораживал. В ту ночь Фир меня поцеловал, по-настоящему поцеловал, хоть я и знала, что это во сне и все будет совсем не так, когда он это повторит там, на острове, но все равно ничего не могла с собой поделать, уплывая и тая в его объятиях…

Я уже не раз задумывалась, как это будет, мне хотелось, чтобы он меня поцеловал, вот так, как сейчас, но просить или потребовать все равно мужества у меня еще не хватало. И вот теперь…

Я это знала и наслаждалась, а еще возникло приятно тянущее чувство где-то внизу живота.

Фир отстранился, тяжело дыша, и прислонился ко мне лбом. Мое дыхание ничем не отличалось, я, как оказывается, совсем забыла, что, вообще, нужно дышать, пока Фир не подул мне легонько в лицо.

– Нам придется скоро уходить отсюда, Кьярусь. Видишь, вон та полоса на горизонте. Еще минут двадцать, и мы просто спать будем. Наш мир отдалится от этого. Чем хочешь заняться? Ты так и не видела той стороны от гор, там красивенный город, пошли? – и он потянул меня за руку. А я, смущаясь, пошла. Город действительно был прекрасен, но, к сожалению, почти сразу исчез, и я просто заснула. В этот раз мне ничего не снилось. Где-то под самое утро я почувствовала, что начинаю замерзать, и попыталась поближе подлезть к Фиру, у меня получилось, правда, особо теплее не стало. Тогда Фир забрал меня полностью под свое одеяло и укрыл нас еще и моим. Действительно, стало сразу ощутимо теплее. Да еще Киш и Рек прилегли по бокам, так что я быстро согрелась и опять погрузилась в глубокий сон. Утром я проснулась, когда уже солнышко стояло высоко, и мне было жутко жарко. Во-первых, Фир подгреб меня с одной стороны под себя, как я бывало Киша, когда хотела погреться. То есть помимо рук, на мне обнаружилась и его одна нога, а так как я была ощутимо меньше роста эльфа, то я себя почувствовала какой-то мягкой игрушкой, с которой любят спать маленькие детки. Во-вторых, мы лежали под одеялом и, причем, даже не под одним, а под двумя, от чего шевелиться было проблемно. И, в-третьих, со спины от меня устроился Рек и тоже нагревал не хуже раскаленной печки.

Попытавшись пошевелиться, я поняла тщетность своих попыток. Фир на мою попытку выбраться, только сжал меня сильнее. Хотя, казалось, куда еще сильнее.

– Фир, отпусти, мне жарко.

– Угу, – и зарылся глубже ко мне в макушку.

– Ну, Фир, вставай.

– Угу. Сейчас встану, – все так же, не открывая глаз.

Пять минут спустя я все еще пыталась его растолкать или просто самой выбраться.

– Фир, ну, пожалуйста, ну вставай. Я сейчас тут зажарюсь и мне нужно в туалет, и я очень хочу ку-у-ушать, – я уже почти потеряла надежду выбраться, пока Фир сам не захочет проснуться.

– Хорошо, – ответил он и поцеловал… как ночью во сне. Нет, не так. Это было намного ярче и прекраснее. Сердце билось где-то в горле, а по телу пробежали табуны мурашек, в компании с маленькими молниями, заставляя выгибаться и прижиматься сильнее к эльфу. От прикосновения его языка к моему, все мои мысли, вообще, покинули свое убежище в моей глупой голове. Осталась только одна, ближе и больше. Мне было мало, хотелось больше, еще больше получить от Фира, и ближе, еще ближе прижаться к своему любимому эльфу.

Видимо, я всё-таки его разбудила полностью своими чувствами. Он тут же открыл глаза и посмотрел неверяще на меня.

– Ох, Кьяра, я не могу больше ждать, прости, – выдохнул он и продолжил прерванное занятие. Я напоминала себе свечу под открытым пламенем – таяла и плавилась.

За что его простить, глупый, я же его люблю.

Его поцелуи стали более страстными, в них все меньше оставалось от той первоначальной нежности, меня теперь это не пугало, мне самой хотелось большего, и та нежность уже никак не вписывалась теперь в мои желания.

Теперь мы уже лежали на постели полностью раскрытые, а Фир примостился сверху меня. Он продолжал меня целовать, постепенно забираясь руками под мою рубашку. Вскоре он уже ласкал горящие, от его прикосновений, грудь и живот. А когда следом за руками последовали и губы, я готова была умереть. Каждый его поцелуй вызывал, казалось, ожог на моей коже. А когда он добрался до груди, то я, вообще, забыла, как дышать. Все это было так прекрасно, так ярко и так правильно… мне уже не было страшно, и всей своей сущностью тянулась к своему любимому Фиру, так же, как и чувствовала, что и он тянется ко мне.

Мне хотелось ему показать и рассказать все, что чувствую, все, что со мной происходит, и я, не зная как все это до него донести, просто развязала все узелки, что были между нами, и потянулась к нему всем своим сознанием, передавая тот вихрь, в который он меня погрузил. Как когда-то, в самом начале, когда он только связал наши камни, когда мы только учились контролю мыслей, мы ощущали, и слышала все, абсолютно все его и мои мысли, желания.

Его вихрь был ничуть не меньше моего, но если мой был необузданно дикий, сметающий мое сознание, то в своем он умудрялся управлять, как-то его контролировать, как-то удерживать его силу, не погружаясь в него полностью.

Эльф дернулся было от меня, а потом замер, тяжело дыша. Глаза Фира опять стали желтыми и их прорезал вертикальный зрачок. А еще удлинились клыки и опять заострились черты его лица. Зверь, он – зверь, я его теперь видела. Видела в нем его звериное начало. Он был прав, он не оборотень – они обращаются, а Фир никогда не обратится, ведь правитель лунных эльфов – это и есть зверь, они одно целое, а не два в одном как у оборотней, ему не нужно обращаться – это он и есть. И только любовь его делает мягче, не таким жестоким и беспощадным.

Я ментально потянулась к Фиру и приласкала его, и поцеловала, как недавно он меня целовал. Он еще больше напрягся и мысленно простонал.

«Не нужно, мышонок, ты не знаешь, что творишь, не сейчас, мне и так очень тяжело сдерживаться, подожди…»

И когда бы это я его слушала, мне было уже совсем не страшно, наоборот, мне было нужно знать все… все попробовать… а еще помочь Фиру. Я понимала, что не правильно вот так, не нужно ему сдерживаться… а еще хотелось успокоить моего тигра, и распутать тот узелок, которым он удерживал свой вихрь в себе.

Под моими руками, несмело ласкающими Фира, его внутреннее «я» замерло, а когда я дотянулась до его вихря, сам Фир зарычал и попытался отстраниться. Но ничего не вышло, да и ни у кого бы не вышло. Я в его сознании, как и он в моем. Но если он просто там обитает, то я могу в нем плавать, нырять и всплывать, создавать и разрушать… вот и сейчас, я с легкостью разрушила узелок.

И нас смело. Два наши вихря объединились, поглощая и разрушая все на своем пути. Уже было не важно, где чьи руки, губы, одежда, одеяла, да и, вообще, где мы сами… мы горели, уносясь все выше и выше, чтобы, наконец, добравшись до вершины, рухнуть вниз…

Солнце светило прямо в глаза, не давая полностью расслабиться. И как этот лучик тут оказался? Я точно знала, что не было раньше тут ничего такого. Пришлось поднимать голову и осматриваться. А заодно и все вспоминать. Улыбка тут же расползлась по моим губам.

Я лежала на середине кровати, на моем животе устроилась голова довольно посапывающего Фира, он уткнулся носом мне в пупок, обнимая за бедра, а его голубого цвета волосы, разметались по мой коже, как дорогое украшение. А что, мне бы пошло…

Я откинулась обратно на кровать и начала перебирать его пряди. Такие красивые волосы, всегда мечтала его за них подергать, зарыться носом, помочь заплести. Сколько он мне помогал за последние несколько лет, и ни разу не попросил и не дал помочь. Стоило мне только прикоснуться к его волосам, дыхание эльфа сбилось, и он завозился, а потом и, вообще, положил руки мне на живот, и на них устроил голову, абсолютно счастливо смотря на меня. Его глаза сияли, и в них полностью отражались та любовь и счастье, что поселилось у меня в душе.

– Что ж ты творишь, мышонок? – улыбаясь, хрипло спросил Фир.

– А что? Ты же сам мне когда-то говорил, что только жена может, а я теперь уже совсем, полностью жена, – подмигнула я ему. – Или нет? – решила я притворно на него подуться.

– Полностью, – выдохнул он. – Полностью моя, но чтобы ты не сомневалась, мы сейчас повторим все по новой, а то, я смотрю, у тебя какие-то сомнения остались…

В тот день мы так из комнаты и не вышли, через какое-то время Фир позвал домовушку, и нам доставили еду, то ли это был какой-то завтрак, то ли обед, да какая разница, кушать как-то уже и не так хотелось.

Ночью, все так же лежа в кровати и разговаривая с Фиром, мы обсуждали, что будем делать дальше.

– Ты знаешь, что ты натворила, мышонок? – улыбаясь, спросил меня Фир, играя с моими пальцами.

– Что?

Мне было так хорошо, что абсолютно ничего больше не волновало. Даже пусть бы наступал конец света, мне было абсолютно все равно. Счастливая улыбка никак не хотела сходить с моих уст.

– Ты полностью выпустила мою магию, мою семейную магию, которую я старался сдержать все эти годы.

Ой, а теперь вот я испугалась.

– Ну и чего ты теперь-то испугалась?

– Ну как же…? Прости…

– Ох, мышонок, любимый храбрый мышонок. Я за тебя боялся больше всего, а не тех ужасов, что тебе сейчас полезли в голову. Ничего страшного уже не будет. Ну, найдут нас. Но точно не тут. Тут остров и Чили не дают. А вот в Академии нам, скорее всего, нужно по весне будет ждать гостей. Но там безвариантно, все равно, рано или поздно нашли бы. А сейчас я намного сильнее, чем когда бы то ни было. Да и у меня есть, что защищать, да и кому защитить, – притянул он мою ладошку и поцеловал. Я стала расслабляться. – А вот то, что меня больше волнует – это как нам назвать наших детишек и где нам с ними жить. Во дворце как-то я пока не особо хочу, не доверяю я там никому. Да и пока не вычистим там весь гадюшник, то я бы, вообще, туда тебя не брал. В нашем доме в столице – так не дело детям расти в таких условиях. Разве что только на острове.

– А причем тут дети? Когда они еще будут? Ты же сам слышал, что остальным драконам, сколько было лет, когда у них появились детишки.

– Ну, да, но могу поспорить, что драконы не лезли в голову своим мужьям и женам, взламывая все преграды и щиты, и выпуская на волю всю их силу и магию. Так что, готовься малышка. Я чувствую, уже вот тут, – он показал рукой, где именно, – двоих маленьких дракончиков, моих дракончиков, которые начинают развиваться и жить, – с гордостью закончил он.

Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать, да и, вообще, мне было очень стыдно. И почему я решила, что это правильно, что так нужно сделать? Вот дура. Да и сам Фир, наверняка, на меня сейчас очень зол и сердится. Хотя, вроде не похоже, но вот точно обижается. По крайней мере, мне бы было неприятно и очень обидно, если бы он так поступил.

– Прости меня. Ты сильно сердишься и обижаешься?

– Совсем нет, мышонок, я очень счастлив. Я так давно этого ждал, тебя ждал, а то, что ты сделала… Я за тебя больше боялся, ведь я мог причинить тебе боль, ты убрала весь мой контроль, а для тебя все это было впервые, и я очень боялся сделать тебе больно, мне хотелось тебе показать, как все это может быть красиво и прекрасно, а вышло, в общем…

– Прости, но все равно хорошо все вышло, мне очень понравилось, и больно не было совсем… – уже шепотом закончила я. Что-то я совсем застеснялась.

Эльф захохотал.

– Ох, малышка, как же я тебя люблю… но ты так ничего и не сказала про детишек. Ты рада?

– Очень, наверно, рада, просто пока непривычно. Такие маленькие эльфята, как две капли воды похожие на тебя…

– А мне бы хотелось двух маленьких дракош, похожих на тебя.

В общем, весь спор закончился горизонтально, с применением особо изощренных пыток, от которых получаешь неимоверное удовольствие, мы так и не выяснили, кто прав и кого нам ждать, но голос, что Фир, что я, почти потеряли и на следующий день хрипели оба, как после зелья. Все-таки не стоило так увлекаться…

Глава 30

На рассвете нас разбудил Чили. Я побрела в ванную, пока Фир раздавал последние указания, чувствовала я себя, как после прохождения лабиринта – болело с непривычки все и везде. Надеюсь, у Фира состояние не лучше. Хотя, он-то уже вроде как не раз… но все-таки у него последний раз, давно кто-то был… Ай, да ладно, какая разница. Все равно я решила сегодня вечером в Академии отомстить. Что я, зря, столько по чужим головам прогуливалась…

Вскоре в ванную зашел Фир, и вытолкал меня кушать, а сам занял мое место. Через час мы были уже полностью готовы. Как бы мы не брыкались и не спорили, Чили привязал к каждому из нас трёх призрачных стражей.

– Мне надоело наблюдать за смертями драконов. Этого дракона я сам выращу, и позабочусь о потомстве, так что, никаких «мы сами». Все, я все сказал. А если будете спорить – отправлю с вами еще и хранителей с демонами. Вообще, с острова не выпущу до семисот лет.

– Мне уже есть семьсот, да и, вообще, ты забываешься, кто из нас господин, – попытался возразить Фир, после чего грянул гром и остров тряхнуло.

После такого показательного выступления Чили, мы побоялись с Фиром спорить с домовушкой и только согласно кивали.

Одели нас тепло и дорого, ну, все правильно, на носу праздники середины зимы. А еще Чили сказал, что обязательно ждет нас на праздники домой, то есть на остров и вручил список в три локтя длиной. Который начинался от четырех десятков домовушек, и заканчивался списком семян разнообразных трав, и саженцами деревьев, и животными, и это не считая всяких амулетов, бытовой мелочи и не мелочи, книг, посуды, тканей и картин.

– Не обязательно все тащить сразу, но до праздников, чтобы все было тут. Как что-то покупаете, один из стражей перенесет сразу же все в приемный зал.

Фир посмотрел на список и скривился.

– Ну, что ж… хорошо… всего ничего, как раз все мое состояние… – как-то уж сильно в шоке пробормотал эльф. Но Чили, наверняка, услышал, так как вручил нам кольца банка. Такие же, как когда-то одел на меня Фир. Вот только если то, от Фира, было серебряным, то наши были золотыми с каким-то камнем золотого цвета, посередине вплавленным.

– Вот, чуть не забыл. Ни в чем себе не отказывайте. Банки – ваша собственность, хранимая издревле гоблинами, так что… ну вы не маленькие, поняли. Ах да, вот это – тоже вам, и вот. Нам протянули по сережке и шнурку в волосы.

– Сережка обозначает ваш статус, а шнурок очень полезен. Не порвется никогда и тянется, как только захотите, а еще создаст любой продуманный вами образ – иллюзию, и никто не сможет ее раскрыть.

На этом наше прощание с домовушками закончилось, и к нам подошли демоны. Они нам поклонились и попросили, в случае опасности, позвать их мысленно. Правда, признались, что бойцы из них пока так себе, но почтут за честь за нас даже умереть.

Мы, улыбаясь, попрощались и пообещали, если что, так всенепременно только их звать и будем. Вообще, по-моему, это все напоминало лечебницу для отверженных.

А еще Чили, лично перед переносом, проверил наши мороки.

В общем, мы когда, наконец, получили ото всех инструкции и выбрались, я думала, Фир всех порвет на маленьких тингу. Когда мы перенеслись с острова, то оба устало выдохнули.

– Нужно что-то с этим домовушкой делать, а то он нас доконает. Вот не понятно, кто кому служит, он нам или мы ему.

Призрачные стражи только посмеивались позади нас.

Где-то к обеду наша охрана заволновалась. С нами осталось двое, а остальные куда-то исчезли.

– Что случилось?

Но те только покачали головами.

Через минут сорок мы все-таки узнали, куда они пропадали. На дороге валялось около полусотни диких. Причем, было сразу заметно, что умерли они не от меча или заклинания. Вообще, там создавалось такое впечатление, что вот им вдруг всем резко надоело жить, и они решили прилечь отдохнуть, и так и не проснулись.

Фир откашлялся и с уважением покосился на нашу охрану.

– Что ж, признаю, Чили был прав. Вы, ребята, нам точно будете нужны. Да и уже оправдали свое присутствие, – а те в ответ только поклонились.

Глава 31

В город мы попали, без каких бы то ни было проблем. Правда, на подступах к городу было почти все выжжено и пустынно, но ворота были открыты, как ни в чем не бывало. Стража на воротах узнала Фира и меня, и с радостью поприветствовала. И выразили свое восхищение храбростью Фира и моей преданностью учителю. А еще они безумно были рады, что мы живы.

– Как же вам удалось спастись, и спаси своего учителя?

– Да все просто – семейный артефакт, а дома у нас лекарь хороший, вот он и помог профессору, – пробормотала я, скромно опустив глаза, давно продуманную с Фиром историю нашего спасения. Мы решили с Фиром, что в Академии никому не стоит знать о наших отношениях. По крайней мере, какое-то время так точно, все-таки у нас на хвосте сумасшедший маг повис, на совести которого не одна жизнь, в том числе и моих родителей.

– Но все равно, вы молодец, не каждый рискнет своей жизнью. После того, как мы увидели все, как вы с профессором исчезли и оставили с носом диких, у нас у всех был праздник – мы тогда безоговорочно поверили, что вот их мы точно победим, пусть и сляжем там, но и диких с собой заберем. Вы всех вдохновили.

Я совсем покраснела. Причем, даже без морока. Приятно, но все же мне кажется, что как-то мало заслужены сейчас эти слова мной.

Академия встретила нас напряженной тишиной. Такого не было даже во времена, когда Академию закрывали. Даже тогда, то и дело слышались разговоры, всплески магических экспериментов, а также смешки и шуточки. В общем, жизнь в Академии бурлила во все времена, а сейчас тут все вымерло.

Наши стражи напряглись, а Киш у меня завозился.

– Призови Киша.

Я так и поступила. Фир позвал Река. Что удивительно, тингу сразу же, как появились, пригнулись к земле и встопорщили шерсть на загривке, рыча.

– Кьяра, я настаиваю, чтобы ты вернулась сейчас на остров, смотри на стражей и тингу – это совсем плохой знак.

– А ты вернешься?

– Нет, ты же знаешь, я не могу, я все-таки профессор и мне нужно разобраться, что тут творится.

– Тогда и я останусь, мы все равно в любой момент сможем уйти на остров. Стоит только захотеть.

Фир строго посмотрел на меня, но потом все-таки сдался и кивнул.

– Ладно, только от меня ни на шаг, и в случае опасности, сразу на остров.

В ответ я промычала что-то невразумительное, очень похожее на согласие, а Фир уже двигался вперед.

Осмотр мы решили начать с общежития. А там нас ждал сюрприз, большой такой сюрприз, большой и чешуйчатый – василиск. Опять василиск. Но тот, в лабиринте, по сравнению с этим, был малюсеньким и совсем безобидным.

– Фир… – только и успела я пискнуть, как меня затянуло в портал, и я оказалась со своими тремя стражами и тингу на острове, в окружении домовушек и демонов.

– Госпожа, – поклонился мне Чили, – ужин будет через пять минут.

– Какой ужин, а ну верни меня обратно!!!

– Нет, госпожа, там опасно.

– Ах, там опасно, а тут ты считаешь безопасно? – я начала злиться. Да что себе позволяет этот домовушка! Там Фир, сам сражается с василиском. Нет, даже не так, с Василиском. Потому что та громадина, по любому не тянула на маленькую букву. А я должна тут отсиживаться в безопасности?!

– Верни меня обратно!!!

– Нет, госпожа, все так же спокойно ответил Чили.

– Ах, нет? Последний раз по-хорошему прошу – верни меня обратно к Фиру, – почти по слогам произнесла я. – Верни!!! – крикнула я.

Чили только покачал головой.

Ну все, он меня разозлил. Я прямо чувствовала вихрь злости, поднимающийся изнутри и не встречающий никаких препятствий на пути, он вырвался.

ВЫРВАЛСЯ…

Остров вдруг дрогнул и его поглотил ураган, небо расчертила золотая молния, а потом еще, и еще, и еще… по острову пронесся вместо грома, оглушая все вокруг, мой голос, как когда-то после зелья, хриплый и тяжелый.

– В-Е-Р-Н-И М-Е-Н-Я О-Б-Р-А-Т-Н-О!!!

Я чувствовала все происходящее вокруг, и мне было страшно, страшно не успеть, страшно, что это была уже не я, вернее, я, но как-то совсем со стороны. Я уже никак не могла влиять на события, да и не хотела, меня все устраивало…

Устраивали перепуганные до смерти домовушки…

Упавшие на колени бледные, как сама смерть демоны…

Молящиеся всем известным богам, в темноте своих комнат молодые хранители…

Ураган, разрушающий остров…

– Д-д-д-да-а-а-а г-г-госп-п-пож-ж-жа, – проблеял Чили, весь бледный и прерывисто дышащий.

В ту же секунду я оказалась обратно, возле общежития, а бой тут уже шел вовсю.

Фир атаковал василиска, а призрачная стража отбивала от него удары. В принципе тут и так было видно, что все преимущества у Фира, а у василиска нет шанса совсем. Бой ему никак не выиграть. Вот только, сколько он еще будет атаковать Фира, тем более сейчас, когда мы не знаем, что тут творится, и когда, очень важно время.

– Один со мной остается, остальные на атаку василиска. Киш, помоги Реку, – сама я достала лук и, усиливая магией каждую пускаемую стрелу в тварь, методично целясь, старалась попасть в глаза зверюге.

Вскоре я заметила, что ко мне стрелы почему-то не возвращаются.

Ой, как плохо-то. Ладно, сейчас, так попробуем, а потом будем только на одной магии выживать. Хотя, я не уверена, что у меня ее намного хватит. Все-таки после обращения, я еще чувствовала небольшую слабость.

В глаз я все-таки один попала, но не больше. Вскоре, у меня закончились все стрелы, и я попыталась василиска атаковать магией. Огненные смерчики, то и дело вспыхивали по всей коже василиска, не причиняя ощутимого вреда, но заставляя все время отвлекаться от Фира и стражей.

Через какое-то время с василиском все было кончено.

Фир недовольно подошел ко мне, мысленно выражая все, что он думает, о том, что я вернулась и подвергла себя и наших детишек опасности. На что получил, так же мысленно, направление, куда ему стоит идти со своим бредом.

«Это не только твоя жизнь, а и моя. Ты видел, как ушел дракон, так вот я не хочу так же уйти, я не хочу отсиживаться на каком-то острове, зная, что, возможно, в это время тебя убивают. Я буду бороться всегда, за тебя и себя, за нас, всегда вместе с тобой… хотел тихой жизни – нужно было, вон, соглашаться на Филону…»

«Боевой хомячок…»

«Сам такой…»

В общежитии все спали. Фир сказал, что это нормально. Василиск своих жертв погружает в глубокий сон, прежде чем съесть, чтобы ужин не убегал.

А дальше все закрутилось, и завертелась…

Стража сообщила нам, что в здании самой Академии никого нет. А подвалы и лабиринт магически запечатаны.

Мы, конечно, пошли посмотреть, что там.

Когда мы подошли, Фир стал очень серьезный и мрачный. С него пропал морок и передо мной стоял не мой любимый и хороший эльф Фирантеринель, который смеялся, плакал и нянчился со мной все эти годы, не мой любимый муж Фир, который любил и холил меня, отдавая всего себя, не профессор Фирантеринель, которого боялась и боготворила вся Академия, даже не Белый Тигр, который вырезал деревни, только за подозрение, что там мог находиться когда-то его враг, и не имел ни к кому никогда жалости…

Передо мной теперь стоял истинный Правитель одной из самых скрытных и сильнейших рас – лунных эльфов, сильнейший от сильнейшего, как и гласит легенда…

– Кьяра, сейчас все очень серьезно. Ты сейчас отправляешься на остров и отправляешь сюда демонов, и почти всех стражей, также призываешь всех хранителей на остров, всех своих хранителей, и тоже отсылаешь ко мне, оставь только молодых, остальных всех пошлешь ко мне. Сама сидишь на острове и не высовываешься.

– Но, Фир… – опять начала закипать я.

– Послушай, это не потому, что я не доверяю, или тебя от чего-то ограждаю, там, сейчас существа нижнего мира, и они замыкают пентаграмму, я их чувствую, но у них нет сильного, с кого бы выпить магию. Пока они не замкнут круг – существа не войдет в силу. А сейчас ты, как обратившийся дракон – сильнейшая. Они нас сметут, только почуяв тебя, а так есть шанс их отправить обратно. Ты же понимаешь… И еще, мышонок… я не знаю, как все получится, но если меня не будет через сутки, остров вместе с драконом должен исчезнуть, пока Чили не подтвердит твою силу и не позволит выйти в мир. Ты поняла? Обещай мне, слышишь, обещай мне сейчас!!!

– Фир… я не могу… ты же знаешь…

– Кьяра, позволь мне… это мой долг, ты моя половинка… поверь в меня… поверь Кьяра, сейчас речь идет не только о тебе и мне. Если те монстры из лабиринта вырвутся – они сметут все, я не уверен, что и остров их остановит… прошу… поверь в меня…

Мне было тяжело это произнести:

– Хорошо… я все сделаю.

– Я тебя люблю, моя золотая девочка, – прошептал Фир и крепко меня поцеловал. – Жди меня… а сейчас, иди… иди, любимая…

Стражей и Киша я оставила с Фиром.

А на острове сделала все, как и говорил мой эльф.

Да, возможно, я сейчас и была сильнейшей в мире, но я прекрасно понимала, что я младенец, по сравнению с тем же даже Юзефом или Максимилианом, сила сейчас не главное, им нужен опыт и удача, но как же сложно оставить его там, одного…

Волноваться за него тут, сидя в безопасности, ожидать вестей и молиться всем известным богам, за его жизнь…

Глава 32

Когда я всех оправила, мы с Чили и молодыми хранителями, стали готовить лазарет. Ведь прибудут раненные. Мы очень надеялись, что прибудут, что у нас будет шанс им помочь.

А еще я все время слышала имена, голос острова все время шептал все имена моих хранителей, а громче всех имя Фира, чувствовала нервозность Киша. Погода тоже волновалась. Остров заволокло тучами и начал накрапывать дождь, не переходя в ливень, но и не прекращаясь. Первые раненные поступили, не прошло и часа…

А потом, Фир попросил открыть остров для страж, чтобы помощь могли получить не только хранители. Чили исчез, и вскоре вновь появился, открывая проход для наших стражей…

А потом хлынул поток: люди, эльфы, гномы, орки, тролли, почти всех из них переправляли стражи на остров.

Также были и адепты Академии, почти всех я знала лично… Выживали не все, почти половине помочь не мог даже остров…

Чили старался не подпускать меня к чужим, помня о моем даре, и мне доставались только свои хранители, но и то, что я читала у них, было более чем достаточно, чтобы от беспокойства не находить себе места. Если бы не обещание, данное Фиру, я бы уже давно была там, помогая моему эльфу, чем только смогла бы…

Уже почти утром Чили пришел ко мне.

– Госпожа… там страж доставил девушку… она… в общем, она, скорее всего, не выживет… она была вашей подругой… – сказал он совсем тихо, опуская глаза.

Я вскочила.

Подруга!?!?! У меня всего было три подруги за всю мою жизнь: Луника, Марина и Лика. Лика уехала со своим мужем куда-то в долину, Луника, о ней я уже почти восемь лет ничего не слышала, она осталась там, в деревне, в старой жизни, да и не могла она быть тут, оставалась Марина, но не может быть, она бы не полезла, не полезла…

Я сорвалась с места и побежала в зал.

Это действительно была Марина. Ее аура еле светилась, но она еще была жива. Я кинулась к ней.

– Марина, Марина, посмотри на меня, Марина…

Говорить она почти не могла, сил у нее не было, но и мыслей мне было достаточно.

«Правильно, что спрятал, нечего ей видеть ад…»

– Кьяра, – еле слышно прошептала она. – Прости меня… прости, подружка… и за ребят… и за парк… и за эльфа… и за мысли… за все… прости… пожалуйста, прости…

Слезы текли, не останавливаясь, и я никак не могла остановить рыдания.

– Ну не плачь… он вернется… для тебя он сделает все… и вернется всегда…

Тонкая струйка крови побежала у нее изо рта.

– Чили, Чили! Помоги ей! Помоги ей!

– Я не могу, госпожа! Простите… не могу…

– Я могу, госпожа, – неожиданно из-за спины вынырнул довольно потрепанный Терин. Его торс был перемотан, и на голове виднелась повязка, закрывающая левый глаз.

– Ну, так спасай! – крикнула я на него.

– Не все так просто, госпожа. Вы же знаете, что у демонов нет души, я могу взять половину ее души, и взамен она получит половину моих сил. Ей хватит, чтобы выжить, но она будет привязана ко мне до конца жизни моей или ее, без разницы. Душа живет, только когда едина.

– У вас, случайно, нет общих корней с эльфами? – прошипела я. Этот обряд мне как один напомнил то, что мы творили с Фиром. – Она станет твоей женой?

– Нет, госпожа, она станет мне душой, а я ее телом. Нам не обязательно быть вместе, но нам уже не выжить будет один без другого, если не будем встречаться хоть раз в год, – опустил он голову.

– Согласна, – прошептала еле слышно Марина, ее аура почти погасла, она почти мертва.

Почти через час доставили Юзефа и Максимилиана.

К ним в память я влезла по самые уши. Мне было все равно, что они подумают и узнают. Мне нужна была информация о Фире, чтобы окончательно не сойти с ума, а эти двое, могу поспорить, не отходили от него ни на шаг.

Фир был ранен, но продолжал сражаться и руководить своей армией. И где только взял? Но самое главное – он был жив.

А ближе к обеду все закончилось. Остров успокоился и перестал шептать, говорить и кричать имена хранителей.

А потом, появились они. В центре стоял Фир, по бокам его были два тингу, все вымазанные в крови, но по-прежнему продолжая порыкивать на все и всех. Вокруг них собрались около десятка демонов, и около полусотни призрачной стражи.

– Мы победили, мышонок, – сказал мой герой, и рухнул бы вниз, не поймай его демоны.

– Чили!!! Чили!!! – бросилась я к нему.

– Да, госпожа!!! Не волнуйтесь, он просто устал, – и уже стражам. – Перенесите его в спальню.

– Госпожа, у него несколько ран, Терин принесет вам нужные травы и мази, вы уж сами, прошу, у нас столько раненных. А с ним все в порядке, не волнуйтесь…

Меньше чем через несколько минут, мы уже оказались в наших покоях, и я стала срезать с него одежду дрожащими руками. Фир, действительно, был в порядке. Нет, конечно, он был ранен, но не серьезно, по сравнению с тем, что мне довелось увидеть за последние часы, то он был, вообще, здоров. Четыре глубокие царапины на правом плече и три на животе, и почти все тело в ушибах и синяках, не в счет. Конечно, они будут долго заживать, как уже выяснилось, магически их не залечить, да и шрамы останутся. Но он жив и даже невредим. А то, что выглядит как мышонок, попавший в лапы кошке, ну очень большой кошке, то ни в счет. Он жив!!! ЖИВ!!!

Промыв осторожно раны, и наложив на них аккуратно мазь, и перевязав, укрыла Фира теплым одеялом и села рядом.

Вот сейчас, сидя рядом и зная, что уже все закончилось, что вот он, мой любимый, моя половинка, моя жизнь, лежит живой и невредимый, хоть и без сознания, и тихонько дышит, принесло небывалое облегчение, и с запозданием наступившую истерику.

– Ну, знаете, госпожа, где ваша совесть? На меня спихнули более трех сотен раненных, да еще и с вами возиться, – бурчал Чили, подходя ко мне и укрывая подрагивающие плечи пледом.

– П-п-прос-с-сти-и-и-и Чи-и-и-или-и-и-и, – прорыдала я.

– Вот, выпейте, молодая госпожа, – подсунул мне домовушка что-то в чашке.

Я выпила, и почти сразу же почувствовала туман в голове и сонливость.

– Ну вот, так правильно, госпожа, нечего слезы лить, все хорошо. Вот так вот, сюда, ножки, ручки, вот сейчас я укрою вас и господина. А утречком проснетесь, господин рядом, он все расскажет и успокоит вас. А сейчас спите, дитя мое. Все закончилось, все хорошо. Вот, молодчинка. Спите, госпожа, – последнее, что я услышала, что сказал домовушка, уходя и прикрывая тихонько дверь. А за дверью привычно, чуть мерцая, стояли шесть призрачных стражей.

– Глаз не спускать с обоих, и до вечера не выпускать из комнат, – проворчал главный домовой эльф, проходя мимо. – Пришлю с утра им еду. Да и к ним никого не вздумайте пускать. Им побыть вдвоем надобно, – улыбнулся он по-доброму, и пошаркал вниз, где его ждали раненные демоны, мечущиеся в панике домовушки, и ужасно любопытные, еле живые маги, впервые попавшие на остров, и так и норовящие сунуть куда-нибудь свой нос.

«Ну, ничего, скоро, совсем скоро, я смогу их отправить с острова, и мы опять заживем как раньше: госпожа, господин, и маленькие дракошки, школа хранителей и замок непосед».

Как и предполагал Чили, от всех магов он умудрился избавиться в течение недели, отправляя их, как только тем становилось лучше, в Академию.

Хранители отправились обратно в школу, а их родители, родственники, навестив своих чад и узнав их успехи, отправились по домам.

Чили был счастлив. Единственное, что его огорчало, так это отъезд молодых господ. Госпожа Кьяра и господин Фирантеринель изъявили желание вернуться обратно, в Академию. Правда, всего на каких-то полгода. Пока госпожа не окончит ее, но все равно, старый домовой эльф очень за них переживал.

На острове из чужих, осталась только странная девушка, не из этого мира – Марина, но она принесла клятву госпоже и господину, и с удовольствием помогала Чили, как только выздоровела полностью.

Утром я проснулась от того, что меня очень аккуратно целуют и раздевают.

– Фир…

– Это тебе снится… только сон…

– Не хочу сон, – прошептала я. – Хочу взаправду…

– Ну, хорошо, пусть будет взаправду, ненасытная ты моя, – хихикнул эльф.

– Угу, – потерлась носом об его шею.

А дальше были поцелуи, объятия и невероятно нежный Фир…

А потом мы лежали на террасе, куда Фир вынес с помощью магии широкую кушетку, укутавшись в теплый плед, грелись горячим отваром шиповника, и говорили, говорили. Заходить в помещение не хотелось. Казалось, что если хоть одно из слов будет произнесено там, то оно там и останется, а так, тут все слова подхватывает ветер и уносит, унося с собой также все переживания, горечи и боль последних событий.

Фир мне все рассказал.

И как побежал будить адептов, пока я отправляла к нему подмогу: хранителей с демонами.

И как, неожиданно, стали появляться во дворе Академии эльфы, гномы, орки и тролли, все маги, а также отправленные мной хранители.

Оказывается, что они пришли к Максимилиану, почувствовав нового Владыку.

Рассказал, как хранители и стражи, сразу же окружили Фира, не позволяя никому из прибывших приблизиться к своему господину.

Рассказал, как эльфы стали оспаривать его руководство и, вообще, обвинять.

Рассказал, и как им пришлось становиться на колени, когда Фир снял морок.

Рассказал, как взламывали вход в лабиринт, и как, почти сразу же погибло около полусотни, и потом много было раненных, которые умирали, так и не дождавшись помощи.

Рассказал, как он додумался отправлять раненных на остров. Ведь тут у них есть хоть какой-то шанс, а там, они просто умирали, поднимаясь зомби в ряды противника.

Рассказал, как они, наконец, пробились сквозь лабиринт, кишащий монстрами, к пентаграмме. И что там увидели.

Рассказал все ужасы, которые пережил, увидев всех профессоров в пентаграмме, мертвыми. И главного заводилу – ректора, который с какой-то сумасшедший улыбкой пытался убить последнего – профессора Люмьера, и как вокруг него носится призрачный страж девушки, защищая и не давая пробиться к профессору.

Рассказал, как ректор выпустил из пентаграммы последнего зверя, и как тот с ними играл, загоняя и прикусывая, но не убивая.

Рассказал, как им удалось с помощью Марины, достать ректора, после чего зверь ослаб, и тогда они уже загнали его в ловушку и убили.

Рассказал о том, что очень боится за меня, и еще не рожденных детишек, ведь так и не ясно, был ли ректор сам, или еще остался кто-то за ним, кого они пропустили, да и, вообще, мотивов ректора они так и не узнали. Как-то было не до душевных бесед, когда тобой хотят закусить.

Рассказал, как увидел глаза профессора Люмьера, и узнал всю его жизнь.

Рассказал, как умирал с улыбкой на губах, у него на руках пришедший в себя декан менталистов, и как благодарил его, и радовался своей смерти.

Рассказал, как стоял и боялся повернуться ко всем, и поверить, что все закончилось, и он может возвращаться ко мне.

Рассказал, что в Академии остались эльфы, которые ждут его, вернее нас – своих правителей.

А еще рассказал, как его задел зверь и он сильно ударился головой, и что уже думал – умрет, но мысль о том, что я последую, пусть не сразу, а когда рожу, но последую за ним, заставила его откатиться и удержаться в сознании, что его и спасло от лап мантикоры.

Вообще, он много рассказывал, и я видела, как ужасы пережитого отпускают его и уходят.

А потом, когда уже слов не осталось, мы долго любили друг друга, доказывая самим себе и миру, что мы живы…

В Академию мы вернулись, только через две недели, с нами были призрачные стражи.

Не успели мы переступить порог Академии, как Фира вызвали во дворец. Он, как и в прошлый раз, пошел сам, успешно скрывая наши брачные татуировки под перчатками. Во дворце Фиру пришлось долго решать, кто будет во главе Академии. Ковен, как и в прошлый раз, настаивал на кандидатуре Фира, и Фир отбивался, как мог. В итоге он победил, добившись, что ректором станет его заместитель Юзеф, а в конце, вообще, их добил, что это его последний год. После чего он уходит, вообще, из Академии.

А потом в самой Академии, нас ждал длинный разговор с эльфами. Большая часть их была, безусловно, рада, что вот он – настоящий правитель объявился, жив и здоров, а вторая половина, все так же выражала сомнения.

Самое интересное, что они в разборки примешали всю Академию. Фир от этого злился. Он никак не хотел связываться с эльфами, как и ничего хорошего от них не ждал. Ну и, конечно, те не обманули его ожиданий. Они сначала выразили сомнения в нем, как в правителе, ведь цвет волос его всего лишь голубой, а не синий. На что Фир напомнил им особенности обряда. После чего, уже вся женская часть Академии начала особенно тщательно прислушиваться. Эльфы опять не поверили, попросили показать руки. А когда Фир, успокаиваемый мысленно мной все это время, скрипя зубами, показал наши татуировки, эльфы, вообще, взвыли и стали обвинять в связи с «грязной человечкой». Я видела, как Фир начал меняться, но старалась хоть как-то его успокоить, меня это никак не задевало. Не задевало до тех пор, пока эти ушастые не прошлись по моим родителям, да и, вообще, семье…

Ну не знаю, как так получилось…

В общем, Чили ошибался. Двух лет не потребовалось. Я опять превратилась в дракона, самое обидное, что я не специально, и даже не поняла, как так у меня вышло, от неожиданности я дыхнула на сильно болтливых пламенем, чем существенно укоротила их прически…

Обратно мне удалось превратиться, только лишь через восемь дней. Фир все это время, ходил довольный, как тингу, объевшийся рыбы. Ну еще бы, так эффективно заткнуть рот эльфам ни у кого никогда не выходило, и он мной очень гордился.

На остров мы отправились почти сразу же после происшествия.

Фир назначил своим главным помощником и представителем у эльфов Максимилиана, предупредив его, что спросит с него за всех и все, когда вернется.

Вот так и вышло, что все основные обязанности Фир спихнул на Максимилиана, а мы с ним появлялись в эльфийском дворце, приблизительно раз в месяц, в общем, когда как, иногда реже, иногда чаще, а все остальное время жили на острове и воспитывали свое потомство. Академию я решила так и не заканчивать. После всех тех ужасов, что мне пришлось увидеть в памяти остальных, я так и не смогла себя заставить войти в лабиринт Академии, да и, вообще, в учебные здания, где и происходили, в основном, все ужасы. Да и какая, в общем, теперь разница, когда у меня есть Фир, и маленькие эльфята с дракончиками. Хоть и Юзеф прислал мне приглашение на выпускные испытания.

Были и не слишком радостные события. Юзеф, разбирая бумаги ректора, наткнулся на его дневник. Все оказалось, в одно и то же время, и сложно, и просто. Сложность состояла в том, что ректор оказался сыном Марьяны, поставившей в прошлом весь мир на колени. Они действовали сообща с младшим братом. Ему нужен был остров, чтобы вытащить брата, воссоединить их силу и возродить темную империю их матери. Брат сейчас застрял в мире наших демонов, перемещая армию диких, почти покорившей нас. Так что, все, скорее всего, так и не закончилось со смертью ректора.

В начале осени у нас с Фиром родились близнецы. Люминаринель и Лиминаринель. Назвали мы их в честь погибших профессора Люмьера и Линнара. Вот только как будущим драконам, их имена перевели на драконий, вот так и вышло, что вроде в честь, да по-разному. А когда малышам исполнился месяц, счастливый папочка, с моей помощью, призвал им хранителей. Линнара и своего дядю. Они нас узнали и, конечно, обрадовались, особенно очень довольным был дядя Фира, но все-таки тех отношений, что когда-то были у нас, что у меня, что у Фира с призванными, больше не было. Для них сейчас стали главным в жизни – маленькие дракончики, которым они уделяли все свое время, и в которых души не чаяли, а мы так, шли приложением к их сокровищу. Люми и Лими выросли проказниками, а их хранители только им потакали, а иногда и сами подталкивали к шалостям. Чили хватался за голову. Такого балагана остров еще не видывал, за все время обитания тут драконов. В свое время, близнецы также пошли в Академию учиться, и теперь с ними плакал уже Юзеф.

Чили очень волновала судьба драконов и острова, и не знаю, чем он там подкупил Фира, но теперь и он взялся всерьез за этот вопрос. В итоге через три года у нас родилась маленькая эльфийка, которая покорила раз и навсегда взрослого Максимилиана, и у которой хранителем стала моя бабушка. Максимилиану, как и когда-то Фиру, пришлось долго ждать и завоевывать маленькую принцессу, и хоть он, в свое время, совершил множество ошибок, но все-таки добился своего.

А еще через пять лет на свет появилась маленькая дракошка, которая, как и было предсказано, стала дитем сильнейшего от сильнейшего и перевернула весь мир с ног на голову…

Content

Наталья Тихая
Золотой дракон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32