Ричард Хитнер

Консильери. Лидер в тени

Посвящается Софи

Ричард Хитнер, опираясь на свой опыт и опыт большого числа менеджеров различного профиля, подготовил беспрецедентное по глубине и охвату исследование феномена «второго лица» в компаниях.

Гор Нахапетян, председатель совета выпускников Московской школы управления СКОЛКОВО

Впечатляющий список ролей лидеров, стоящих за лидером, – это уроки для каждого человека, занимающего общественное положение.

Алистер Кэмпбелл, бывший советник по информации и стратегии британского премьер-министра Тони Блэра

…в нашей бизнес-культуре пока чувствуется явный дефицит опыта такого управления, в котором признается роль консильери как самостоятельно мыслящего, инициативного второго лица.

Михаил Кларин, председатель правления Ассоциации русскоязычных коучей

Как человек, который никогда не приходит первым, я полюбила эту со вкусом написанную книгу.

Люси Келлэвей, колумнист в Financial Times

Эта книга из разряда making a difference. В ней простым языком ненавязчиво и эффективно объясняются сложнейшие управленческие проблемы. «Консильери» – книга о развилке карьеры менеджера.

Ефим Островский, частнопрактикующий советник

Оригинальная и такая нужная работа Хитнера посвящена невоспетым героям – тем, кого не освещают лучи софитов. «Консильери» – книга, которую надо прочитать.

Линда Грэттон, профессор, преподаватель методов управления, Лондонская школа бизнеса

Обращение к читателю

Эта книга будет одинаково интересна как опытным предпринимателям и менеджерам, так и начинающим управленцам. Первые увидят в ней знакомые ситуации и роли. Вторые с ее помощью проанализируют свои сильные и слабые стороны и определят, в каком качестве они могли бы быть наиболее эффективны: в качестве «первого лица» – очевидного лидера, принимающего стратегические решения и несущего бремя ответственности за них, в том числе перед сотрудниками, партнерами и общественностью, или как «второе лицо» – лидер теневой, признанный только членами организации, следующий за решениями «первого» и приводящий в движение корпоративный механизм.

Многие компании прекращают свое существование, еще не успев завоевать известность и место на рынке. Зачастую причина тому банальна: основатели либо вовсе не обсудили роль каждого из них в структуре организации, либо не смогли договориться об этом. В результате ни один из амбициозных руководителей не желает соглашаться на вспомогательную роль, каждый пытается претендовать на абсолютную власть. Так возникает конфликт, переходящий в открытое противостояние. Очевидно, что это не идет на пользу общему делу. Через этот кризис пришлось пройти некоторым из выпускников Московской школы управления СКОЛКОВО, за профессиональной судьбой которых я слежу. И им, и всем другим молодым предпринимателям нужно как можно раньше понять, что речь здесь не об амбициях, а о природной данности: кто-то пишет хорошую музыку, кто-то делает операции на сердце, кто-то придумывает и направляет, кто-то воплощает идеи. Есть художник и есть муза: в этом союзе каждый согласен со своей ролью и доволен ею, стремление к успеху обоюдно, и каждый вносит посильный вклад в него. Точно так же должно быть и в бизнесе.

Чтобы осознать свою роль, свое призвание, находиться в комфортной рабочей зоне, необходим не только самоанализ, но и постоянный диалог, обмен идеями и ощущениями, известная доля служебной искренности. И это универсальное правило для компаний любого профиля, любого размера, с любым объемом капитала. Информационный поток внутри организации схож с кровеносной системой человеческого организма. Если мозг получает недостаточно кислорода, он не может полноценно работать, полностью справляться с рабочей нагрузкой. Но самое ужасное происходит тогда, когда не выдерживает и разрывается сердце компании. Утаивание или искажение сведений любого характера ведет к образованию информационных тромбов. Как следствие, руководитель не может составить полную картину происходящего и принять эффективное решение, не может просчитать последствий. Такое положение вещей равносильно блужданию в темноте и рано или поздно обернется крахом компании. «Вторые лица» нужны как раз для того, чтобы следить за чистотой сосудов: проводить информацию от руководителя к подчиненным и наоборот. Как видите, это жизненно важная функция. Фактически помощники выступают в роли миссионеров: обращают сотрудников в корпоративную веру и следят, чтобы никто не сбился с пути. Их задача – убедиться, что новые люди, приходя в штат, способны правильно трактовать их сигналы и смогут влиться в корпоративную культуру. И это очень творческая работа, которая может приносить удовольствие, нисколько не обременяя. Но такой сценарий возможен лишь в том случае, если вы не кривите душой и не переступаете через себя. То есть, по большому счету, если в вас и в вашем лидере живет одна душа художника. Я убежден, что лидер в принципе не может стоять обособленно, не может действовать сам по себе. Единственный автономный элемент не является системой – чтобы создать систему, нужны как минимум два человека, связанные доверием – личным и профессиональным. «Второе лицо» всегда слышит намерения руководителя, доносит их до подчиненных всех уровней, заражает его идеями всю компанию.

Автор этой книги, топ-менеджер всемирно знаменитого рекламного агентства Saatchi & Saatchi Ричард Хитнер, опираясь на свой опыт и опыт большого числа менеджеров различного профиля, подготовил беспрецедентное по глубине и охвату исследование феномена «второго лица» в компаниях. Я искренне желаю вам внимательно и вдумчиво прочесть эту книгу. Она дополнит те знания в области управления, которые предлагаются в Московской школе управления СКОЛКОВО и других бизнес-школах или же получены вами опытным путем.

Гор Нахапетян,

председатель Совета выпускников Московской школы управления СКОЛКОВО

Советники действительные и тайные

Впервые открыв эту книгу, я сразу понял, что мне близка ее тема. Возможно, потому что я хорошо знаком с ролью консильери, так выразительно описанной здесь. И мне не раз случалось анализировать работу и поддерживать профессионалов, которые прикладывали все свое мастерство и энергию, чтобы быть успешными в этой роли.

В российском бизнесе сложился особый опыт «управления из тени». В исторически малый срок, с начала 1990-х и до нынешнего времени, в нашей стране появилась категория людей, которые внезапно и неожиданно для себя оказались на вершинах только что созданных ими компаний. Внезапными и неожиданными для многих оказались не только быстро пришедшие деньги, но и целый набор сопутствующих факторов – приятных и не слишком. Обнаружилось, что приятные стороны статуса собственника сопровождались непрерывными заботами о том, чтобы обеспечивать бизнесу ресурсы для роста и защиту от угроз. Отношения с людьми в окружении стали приобретать более жесткие очертания. Управление бизнесом оказалось круглосуточным занятием.

Быстро выявились сложности со «вторыми номерами». Прежде всего с теми, кто взял на себя одну из ключевых бизнес-функций – продажи, финансы, развитие бизнеса. На этих ролях стали появляться амбициозные замы, непокорные младшие партнеры, чья инициатива плохо переносила покров густой тени «первого лица». Для управления семейными компаниями нужно было вводить особо высокий поправочный коэффициент сложности. Нередко «вторые номера» вытеснялись из управления, наиболее активные и амбициозные уходили «на сторону», унося с собой часть бизнеса.

Управленческая тень накрывала еще один уголок в близком соседстве с фигурой лидера бизнеса. Чем выше подъем, тем острее чувствуется одиночество на вершине. Феномен одиночества лидера известен. Лидер находится в плотном окружении, но поделиться своими проблемами, обсудить ситуацию, проговорить возникающие деловые и жизненные сложности не с кем. Из недавних друзей кто-то влился в команду и стал партнером или сотрудником; кто-то ушел в бизнес и превратился в конкурента; некоторые остались приятными в общении людьми, но далекими от бизнеса и его проблем; иные исчезли из поля зрения. Доступное прежде доверительное обсуждение важных жизненных тем теперь оказалось либо нереальным, либо противопоказанным – нельзя же откровенничать с сотрудником, потенциальным бизнес-партнером или конкурентом. Загружать обсуждением деловых проблем супругу или супруга (если они сохранились) неполезно для семейной жизни. И оказывается, что поговорить – не с кем.

На этом жизненном фоне у многих собственников начали появляться особые доверенные лица, обозначаемые словом «советник». Задачи их обычно не очерчены. Нередко они вместе с первым лицом обсуждают кандидатуры ключевых сотрудников, сложности и тонкости отношений в коллективе, предстоящие совещания, важные встречи, переговоры и т. д. В отличие от остальных людей в окружении они не имеют четко обозначенной должности. У них часто нет не только ясного функционала, но и управленческих полномочий и зоны ответственности, зато есть возможности влиять на принимаемые решения. Советник участвует в обсуждении, подготовке и принятии решений на их зародышевой стадии с правом совещательного голоса, однако этот тихий голос звучит в самом центре принятия решений – у первого лица, и кроме него обычно не слышен никому. В коллективе такой человек занимает особое, формально не обозначенное место с заметным неформальным статусом. Отношение к нему неоднозначно, и это легко понять: каким еще может быть отношение к человеку, который обладает большим влиянием, но не обременен ответственностью? Ожидания первого лица могут включать интеллектуальный спарринг с целью отточить мысль, проверить решение и т. д. Возможно, от «номера два» ожидают человеческой и управленческой проницательности для подготовки кадровых решений. Возможно, есть потребность конфиденциально проверить восприятие готовящихся или подготовленных решений, смоделировать реакцию на них прежде, чем огласить их управленческой команде или всей организации.

Ожидания от «вторых номеров» обычно меняются вслед за изменениями динамичных организаций, их не успевают осо знать и сформулировать сами «первые лица». Шутка, услышанная мной однажды от одного консильери, звучала так. Босс говорит: «Угадай, что я думаю об этом проекте». А услышав ответ, выпаливает: «Не угадал, я уже передумал».

Приходится признать: в нашей бизнес-культуре пока чувствуется явный дефицит опыта такого управления, в котором признается роль консильери (К) как самостоятельно мыслящего, инициативного второго лица. Здесь мы не одиноки, и автор напоминает об этом, исследуя, что происходит в тени управления, когда свет направлен исключительно на первое лицо. Книга позволяет нам соотнести свои представления о носителях роли К с тем многолетним опытом, который выявлен благодаря пытливому интересу и усилиям автора.

Успехи лидеров находятся в лучах прожекторов. Их изучают в курсах MBA, описывают в книгах и статьях. О том, как руководят в тени и как руководить из тени, не написано практически ничего. Эта книга уникальна. Автор с артистичной непринужденностью обобщает огромный материал, накопленный в опыте множества «вторых» лиц, внимательно исследует их вклад, наглядно демонстрирует весомость роли поддерживающего «номера два» для успеха бизнеса. Вслед за автором можно сказать, что ни одна роль не предлагает столько сложных задач, не требует изобретательности и лидерских качеств, достойных не меньшего восхищения, чем то, которое достается на долю «первых номеров». И не всякий лидер способен воспользоваться тем потенциалом, который несет в себе сотрудничество с сильным «вторым номером». Нужно обладать соответствующим масштабом личности, чтобы по достоинству оценить поддержку того, кто готов разведывать для тебя новые маршруты или поднимать красный флажок, увидев, что ты вот-вот «съедешь с лыжни».

Книга особенно интересна для российского читателя: она основана на опыте, который на несколько поколений отстоит от опыта российского бизнеса. Заметим, что в этом опыте люди на ролях «бета» при всей возможной неоднозначности их положения обладают более ясными зонами ответственности и полномочий, их должности точнее обозначены и вписаны в организационные структуры, а действия более прозрачны и доступны для анализа со стороны. Возможно, это ближайший шаг, который предстоит сделать российскому бизнесу. Тем, кто готов к этому шагу, книга окажет заметную помощь.

Михаил Кларин,

председатель правления Ассоциации русскоязычных коучей

Предисловие автора к русскому изданию

Российскому читателю этой книги, безусловно, знакома идея двух типов лидерства: формального явного и неформального теневого, тем не менее влияющего на замыслы и действия первых лиц. Немало свидетельств подобной дихотомии можно найти и в прошлом, и в настоящем России. Хрестоматийным примером, по крайней мере за пределами России, является роль, которую играл Распутин в жизни царской семьи. Несмотря на экстраординарное, даже мистическое влияние старца на императрицу, степень воздействия, оказываемого им на политику Николая II, возможно, сильно преувеличена. Но даже те, кто не слышал песен Boney M. и не видел диснеевскую версию «Анастасии»[1], не сомневаются, что близость бывшего крестьянина к трону сыграло важную роль в росте непопулярности, а затем и в падении монархии в России.

Книга «Консильери» посвящена исследованию взаимоотношений, существующих между «правителями» и их «распутиными» (т. е. теми, кто у власти, и теми, кто находится в «закулисье»). Речь идет о лидерах различных государственных, политических, коммерческих и общественных структур и их советниках, стоящих «за троном». Многие из последних, с которыми я беседовал при работе над этой книгой, будь у них хоть малейший шанс, охотно бы переняли практику эпохи Ивана и Петра Алексеевичей, когда наставления малолетним царям подавались советниками-боярами из потайного места через оконце, прорезанное в спинке. У меня тоже бывает искушение прорезать отверстие в спинке кресла моего босса: так, чтобы слышать информацию (или дезинформацию), которую он получает, и предлагать варианты решений.

С момента публикации книги в ходе многих обсуждений и дискуссий, имевших место в Великобритании, США, Индии, Китае и континентальной Европе, представители самых разных сфер – армии, полиции, политики, искусства, спорта и бизнеса – стремились развенчать два распространенных мифа. Первый – это потребность в единственном лидере, обладающем харизмой и героическими чертами. Сколько бы массовая культура ни подпитывала жажду публики поклоняться какому-то конкретному герою, многие находят эту идею неубедительной. Не был сторонником этой идеи и Лев Толстой, отвергавший утверждение, будто Россия была сформирована волей одного человека – Петра Великого и что Франция из республики стала империей, а французская армия отправилась в Россию по воле одного человека – Наполеона.

«Не Наполеон распоряжался ходом сраженья (Бородино), потому что из диспозиции его ничего не было исполнено и во время сражения он не знал про то, что происходило впереди его. Наполеон в Бородинском сражении исполнял свое дело представителя власти так же хорошо, и еще лучше, чем в других сражениях. Он не сделал ничего вредного для хода сражения; он склонялся на мнения более благоразумные; он не путал, не противоречил сам себе, не испугался и не убежал с поля сражения, а с своим большим тактом и опытом войны спокойно и достойно исполнял свою роль кажущегося начальствованья»[2].

Второй миф, в который верят не менее часто, заключается в том, что, если человек не готов взять на себя единоличную ответственность, он не обладает способностью руководить. Однако люди легко соглашаются с тем, что успех руководителя зависит и от способных помощников, энергичных заместителей и доверенных лиц, включая в отдельных случаях даже партнеров по браку. На недавней конференции по лидерству Арчи Браун, профессор политологии Оксфордского университета, рассказывал о чете Горбачевых, где, как известно, Раиса Максимовна имела влияние на идеи и решения Михаила Сергеевича. Чрезвычайная близость четы Горбачевых представляла, по словам профессора, полный разрыв с советской практикой: Раиса Максимовна сопровождала Михаила Горбачева повсюду – будь то посещение российской глубинки или официальные визиты в зарубежные страны. В начале перестройки корреспондент американского канала NBC Том Броко спросил Горбачева о том, какие вопросы он обсуждает с женой, и его ответ вызвал сенсацию в Советском Союзе. Слова «Мы обсуждаем любые вопросы» были переданы по советскому телевидению и радио, опубликованы в «Правде». Уточняющий вопрос Броко и ответ Горбачева даже для переживающих большие перемены советских СМИ оказались шокирующими и в эфир не пошли. Броко спросил: «В том числе государственные дела, на самом высоком уровне?», и Горбачев сказал: «По-моему, я ответил на ваш вопрос. Мы обсуждаем всё».

Одним из неожиданных последствий выхода книги «Консильери» стало обсуждение новой стороны лидерства: лидерства в семье. Кто действительно заправляет делами дома и принимает окончательные решения? По каким вопросам каждый из партнеров имеет последнее слово? Какие договоренности существуют по поводу здоровой критики, разрешения конфликтов, празднования общей победы? Распределение лидерских обязанностей необходимо в личном контексте не менее, чем в профессиональном.

И все же книга написана для управленцев – руководителей высшего звена и тех, на кого они опираются, служа своим боссам честно, мужественно и самоотверженно:

«…благодарность моя тогда только изъявится в своей силе, когда мне для славы Вашего Величества удастся кровь пролить»[3], – писал Потемкин Екатерине Великой. Эта книга – для тех, кто, может быть, и не желает проливать кровь за своих руководителей, но готов бескорыстно и самоотверженно вести их к успеху и славе.

Введение

«Первый – плохой, второй – хороший, третий – мужик, шерстью поросший».

Детская считалочка

Цель этой книги – объяснить главное правило детской площадки. Когда-то его выдумали, а теперь повторяют люди под номером два или, если точнее, не вполне первые. Эта считалка была не в ходу среди моих погодков в начальной школе. Будь все иначе, я не стал бы лезть из кожи вон, стараясь быть первым, уж лучше потратил бы больше сил, чтобы стать вторым. Для третьего же места мне явно недоставало шерсти. Вам, наверное, кажется, что первые, заставив всех прочих смотреть себе вслед, никогда не задумывались над этим стишком. Однако многие помнят его, и воспоминания эти тревожны. Может быть, уже тогда они догадывались, что вторые знают какой-то секрет?

Мысль о том, что первый – плохой (или, как минимум, не самый лучший), впервые пришла мне в голову, только когда в возрасте 43 лет я снова сел за парту. В Лондонской школе бизнеса я ощутил, что безграничная свобода – это отсутствие таблички «генеральный директор» на двери офиса, отсутствие личного помощника и персонального парковочного места. Четыре года спустя, когда подходил к концу срок моего пребывания в кресле управляющего делами Saatchi & Saatchi в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, я думал о том, как редко я бывал счастлив, принимая серьезные и неоднозначные решения, и какую радость доставляла мне возможность повлиять на обстоятельства, заставлявшие меня делать выбор. Итак, я решил стать заместителем и отказаться от роли главного – всевластного и вездесущего. Я стал вторым, и это был первый шаг. Как оказалось, наиболее верный в моей карьере.

С тех самых пор меня удивляло, что книги по управлению бизнесом выстроены с позиции первых лиц. Почему роль заместителя, советника, помощника – любого, но не № 1, – считают недостойной честолюбивого, талантливого лидера? Почему тех, кто играет эти роли, зачастую игнорируют? И как же в таком случае выстроить альтернативную модель лидерства, которая описывает, воспитывает и восхваляет подобных людей и то глубокое влияние, которое они оказывают?

Google по запросу «лидерство» выдает страницы ссылок, подтверждающих догадку о том, что вся управленческая наука имеет целью лишь формирование и развитие первых. Однако большинство комментаторов сходятся во мнении, что ни один человек не может полностью соответствовать эталону лидера. Даже если организации посчастливилось иметь во главе скромного и деликатного руководителя, знающего свои недостатки и сильные стороны, ее процветание и долголетие не объясняются только этим. Лидерство в организации – это всегда нечто большее, чем личные качества первого лица.

К счастью, образ неукротимого вожака стаи, непобедимого героя выглядит сегодня заметно устаревшим. В последнее время модные деловые журналы наполнены рассуждениями о лидерах-слугах, духовных дзен-лидерах. Имея дело с самыми влиятельными компаниями всего мира, я встречал тех, кто считает служение людям своим призванием. Действительно, в некоторых частях света, особенно на Востоке, личность всегда стояла ниже семьи, общества или предприятия, служащих более высокой цели. Но встречал я и тех, кто под маской благодетеля искал выгоды лишь для себя одного. Впрочем, факт остается фактом: костюм важного и злого начальника вышел из моды.

Однако же в мире, где вращается большинство из нас, то есть вдали от делового Олимпа, отношение к иерархии остается нездоровым, а правила игры – строгими и удручающими: ты – номер один или номер никто, абсолютный лидер или пешка. Даже на Востоке, где люди со смирением принимают свое положение во имя согласия и взаимного уважения внутри структуры, растет понимание того, что мы слишком давно культивируем чувство превосходства у избранных ценой потенциального участия многих.

Из-за уверенности, что нужно непременно быть первым, у большинства прогрессирует «синдром второго», иссушающий личность. В некоторых культурах он заставляет людей беспрекословно принимать стесняющие их обстоятельства, в других – наказывает тех, кто не спешит вступать в борьбу за первенство или кому не терпится выйти из нее. Некоторые подозревают, что Том Стоппард страдал синдромом второго. В кулуарах ходили слухи, что «Настоящий инспектор Хаунд», сатирическая пьеса Стоппарда о профессии театрального критика, писалась под черновым заголовком «Дублеры». Устав от вопросов о местонахождении Хиггса, главного критика, запасной критик Мун призывает к восстанию:

«Порой я мечтаю о революции, кровавом государственном перевороте, который совершат люди второго эшелона, о труппах ведущих актеров, которых перережет второй состав, о фокусниках, перепиленных пополам неустанно улыбающимися шикарными девицами, о командах игроков в крикет, уничтоженных разбушевавшимися бандами со скамеек запасных. Я мечтаю о чемпионах по боксу, отправленных в нокаут ударом в затылок. И это пока вечные невесты опрокидывают и насилуют женихов на грудах хот-догов, личные секретари парламентариев закладывают бомбы в роскошный „Humber“ министра, комики умирают на провинциальных сценах, лишенные пропитания молчаливо торжествующими суфлерами, а армия ассистентов и заместителей, помощников командира и вторых призеров марширует в ногу: они штурмуют дворец, где второй сын уже взгромоздился на трон, прикончив старшего братца крокетной клюшкой. Вторые мира сего да станут в первый ряд!»

Том Стоппард. «Настоящий инспектор Хаунд»

Мы и вправду должны восстать, потому что эта проблема существенна для всех общественных институтов. В казармах шепчутся о том же, о чем с досадой размышляют даже лучшие в наших рядах: если ты на вторых ролях, то ничего не добьешься.

Ничто так не усугубляет синдром второго, как утверждение: «Он – прекрасный заместитель». Можно ли придумать более обидный комплимент? Во всех частях света эти слова означают лишь одно: «Он никогда не станет первым». Внутри иерархии только первый имеет значение и вес. Даже если в этих словах и не было злого умысла, синдром второго удобен руководителю, помешанному на самосохранении и культе собственной личности: «Неважно, был ли я рожден великим, достиг величия или несу тяжкий груз величия на своих плечах, – остальным суждено стоять в моей тени». Когда подчиненные № 2, 3 и 4 оправдывают такую власть, очередь из тех, кто желает воткнуть нож в спину начальника, становится короче и покорнее.

Однако вину за эту болезнь нельзя целиком перекладывать на первое лицо. Ее зачастую можно предупредить, а все моральные травмы заболевший и вовсе наносит себе сам: «Я не могу распихивать всех локтями, расчищая себе дорогу», «Я не силен в принятии решений», «Я предпочитаю безопасность и стараюсь не поднимать головы», «Я никогда не был главным в команде», «Мой голос никогда не звучал громче остальных», «Ни разу я не начинал ничего с нуля». Мы оправдали свою роль ведомого и привыкли считать себя неполноценными. Тем самым мы невольно, как и большинство, принялись расставлять людей по порядку, что так мешает выбирать роли – лидерские роли, которые люди могли бы полноценно и с удовольствием исполнять.

Признавая, что не все решения на свете принимает или может принять всесильный лидер, мы, будто сговорившись, отказываем в важности тем, кто стоит за его спиной. С долей презрения мы относимся к тем, кто не боится во всеуслышание заявлять, что не имеет склонности к лидерству и не обладает лидерскими качествами. О тех первых, кто не ставит первенство во главу угла, мы говорим, что они перегорели и стали ленивы. Если кто-то посвятил себя исполнению роли второго плана, мы скажем, что ему не хватает амбиций. Пора избавиться от номеров: это первое, что должны сделать все организации, которые хотели бы более разумно распределять власть. Если у вас есть опасения, что так структура утратит стройность, вспомните: старший лейтенант ВМС Великобритании является помощником капитана корабля, но при этом зовется номером один[4].

Отвергая культ личности первого номера и освобождаясь от самоограничений, мы должны перекрыть и другой источник комплексов – привычку присваивать нелепейшие титулы, которые символизируют власть над теми, у кого ее нет. Мы понимаем, почему нам нужен генеральный директор, финансовый директор или исполнительный директор. Один обладает правом последнего слова, другой пытается удержать его подальше от проблем, третий – воплощает решения первого. Но кто-нибудь может мне объяснить, в чем заключается работа директора по влиянию? Это не просто влиятельный человек, а специалист по влиянию, главный по данному вопросу! Вообще эту табличку за большие деньги купили для двери кабинета бывшего начальника информационного отдела, то есть, проще говоря, главы отдела IT. Присваивая имена, нужно следовать общему правилу: меньше обещать и больше делать. Лучше рассмешить кого-то, чем сказать: «Я комик». Возглавляя отдел техподдержки, лучше вовремя предоставить генеральному данные в удобном формате, помочь ему принять серьезное решение и перейти к следующему вопросу, о котором нам, противникам механизации, необходимо знать. Это принесет вам больше влияния, чем смехотворный рассказ о ваших обязанностях.

Побратимы нашего командира IT-специалистов, также не заглядывая в зеркало, примеряют на себя регалии начальников: руководителя кредитного отдела, главы отдела управления рисками, безопасности, дизайна и диверсификации, отдела по обслуживанию клиентов и связям с общественностью, отдела инноваций, знаний, обучения, частной жизни. Статусом можно щегольнуть перед подчиненными, однако он ничего не говорит о сути полномочий. Встречаются даже директора по зрению: на содержание такого начальника охотно потратится компания Specsavers и другие ведущие фирмы в области офтальмологии. Неужели нужно называться директором, чтобы гордиться собой и работать с большей отдачей? Нельзя допустить, чтобы из-за циркового жонглирования названиями должностей эти важные роли оказались дискредитированными, их исполнители выглядели генетически модифицированными корпоративными курицами, а коллеги понятия не имели, чем же, собственно, те занимаются.

Но как мы можем распределять ответственность, не присваивая номеров и мудреных званий? Эта книга в первую очередь посвящена отношениям между абсолютными лидерами и их разнообразными заместителями. Она также расскажет о том, как выбрать подходящую роль, а не втискиваться в ту, что не по душе и не по способностям. Здесь описаны люди, которые готовы быть лидерами в своей области и в нужный момент прийти на подмогу тому, за кем последнее слово; люди, которым нравится работать в команде. Жестокие битвы, сотрясающие некоторые организации, зачастую проистекают из неспособности руководителей осознать сущность и взаимосвязь разных ролей. В этой книге вы не найдете перечня новых должностей, хотя я с радостью предложил бы взять за основу прозрачную и изящную итальянскую систему именований: если вы учились юриспруденции, вы зоветесь адвокатом (или, как сказал бы итальянец, avvocato), если инженерному делу – инженером (ingegnere), если бизнесу – dottore. Я не хочу сказать, что амбициозный лидер, штудирующий книги по богословию, должен именоваться Богом, – я всего лишь имею в виду, что название должности обязано отражать природу деятельности конкретного человека. Ведь насколько было бы проще представиться, скажем, соседу по столу так: «я тот, кто принимает решения, консультирует при принятии решений или претворяет их в жизнь».

У меня есть еще одно лекарство от синдрома второго с его нумерацией и ненужными титулами: оно следует из принципа деления на альфа– и бета-самцов у диких бабуинов. Новейшие исследования, проведенные полевыми биологами, показали, что альфа-лидерство не так безоговорочно, как принято считать, и что оно дорого обходится доминирующей особи. Бабуиновая теория постулирует, что бета-самцы радуются жизни куда больше и страдают от стрессов куда меньше, чем их альфа-соседи. Как бета-самец я с этим полностью согласен. Наше общество слишком долго было зациклено на альфа-лидерстве. Амбиции альф носят неприкрыто животный характер, а их мотивация, говоря откровенно, очевидна. Куда более загадочны бета: их амбиции и мотивация не ясны в полной мере ни альфам, ни окружающим, ни даже им самим. Я думал назвать книгу «Лидерство бабуинов», но, заменив № 1 и № 2 на альфу и бету соответственно, я бы не раз услышал: «Он блестящий бета». Нет уж, увольте. Впрочем, лидерские качества и нельзя раздать всем поровну; и хотя герои коммунистических утопий и легкомысленных песенок группы Hot Chocolate всякий раз оказывались победителями, в реальной жизни людей с таким талантом единицы. И в основе моей философии лежит незаменимость лидера, принимающего окончательные решения и несущего за них ответственность.

Ключей к решению проблемы «второго» несколько. Во-первых, это такое распределение ролей между лидерами, которое сохраняет за одним из них право решающего голоса, не умаляя заслуг остальных. Во-вторых, даже выявив ту область, в которой человек наиболее силен, нельзя отказывает ему в возможности экспериментировать с разными лидерскими ролями. В-третьих, каждому из лидеров нужно присвоить благородное, гордое название, не прибегая к порядковым условностям. Так, слово «консильери» (советники главы итальянского мафиозного клана) вошло в обиход с появлением романа Марио Пьюзо «Крестный отец». Книга, которую вы держите в руках, – это мое средство против синдрома второго, и консильери здесь помещены в менее криминальный контекст. Они – заместители, помощники, советники, которые информируют и консультируют тех, кто принимает решения. Консильери, или К, – правая рука руководителя, – сами по себе тоже лидеры. Лишь немногие из них сами становятся ответственными руководителями типа Р; чаще они занимают позиции, где могут работать на успех такого лидера и целой организации, формировать, освещать и продлевать его.

Буквы «Р» и «К» заимствованы мной из модели ОНИКС[5], которая лежала в основе компании Saatchi & Saatchi. Многие другие компании взяли ОНИКС на вооружение, в исходном или модифицированном варианте. Главная задача – прояснить роль каждого человека, вовлеченного в работу. ОНИКС не является иерархической структурой, и человек, независимо от возраста и опыта, может занимать в ней любую позицию. Буквы «О» («Р»), «Н», «И», «К» и «С» очерчивают сферу ответственности и обозначают характер взаимоотношений с другими игроками.

Эта управленческая модель по праву заслуживает отдельной книги. Если же говорить вкратце, то:

О (в нашей книге – Р) – Ответственный Руководитель, обладающий полномочиями принимать окончательные решения, управляющий проектом, ответственный за его успех;

Н – Наблюдатель и Наставник, направляющий и поддерживающий Р;

И – Исполнители, помощники, рабочие пчелы, которые трудятся на благо Р;

К – Консультанты, Консильери, чья мудрость, компетентность и видение необходимы Р;

С – Сотрудники организации, которые не вовлечены в проект, но полностью информированы обо всем, что с ним связано.

Есть такие организации (конечно, не Saatchi & Saatchi), где к акрониму добавляют коварную П. Это категория Посторонних, которых не следует посвящать ни в какие секреты.

Разделив ответственность на пять взаимодополняющих секторов, можно успешно управляться с делами компании, но структура лидерства должна быть еще проще. Моя теория сводит ОНИКС к двум категориям – Р и К, где Р несут всю полноту ответственности за предприятие, а К выступают в роли консильери, являются соратниками Р, консультируют и поддерживают его. Две лидерские позиции, Р и К, требуют развития разных мускулов и формируют разный опыт. На мой взгляд, роль консильери – самая благодарная. Ни одно другое амплуа не подразумевает такого количества сложных задач, не требует такой изобретательности и лидерских качеств, которые особенно восхищают меня в других. О том, как руководить, находясь в тени, спрашивают редко. Уильям Г. Сьюард[6] управлял страной из длинной тени, которую отбрасывал высокий цилиндр Авраама Линкольна. Должно быть, это потребовало от него недюжинных смирения и кротости. Когда они были соперниками, Сьюард называл Линкольна «адвокатишкой из Иллинойса», но, проиграв на выборах, он стал не просто надежным государственным секретарем, но и правой рукой Линкольна. «Консильери» – книга об отношениях между Р и К. Я предложу свое видение характера лидеров типа К, особенностей их психологии и патологий, опишу качества, навыки и модели поведения, которые необходимы разным К для успеха. Мы коснемся разных форм лидерства этого типа, рассмотрев примеры начальников и начальниц, исполнительных и финансовых директоров, руководителей администрации и кадровых служб, секретарей, государственных служащих, руководителей отделов, проектов и рабочих групп, личных помощников, исполнителей, адъютантов, старших лейтенантов, первых скрипок в оркестре и вице-президентов.

Когда вице-президент Соединенных Штатов Уолтер Мондейл[7] участвовал в президентской гонке, Юджина Маккарти, также претендовавшего на место кандидата от Демократической партии, спросили, что он думает о Мондейле. Тот ответил: «У него душа вице-президента». Это занятное свойство и помешало Мондейлу стать во главе страны. Сможет ли моя книга убедить читателя в том, что ремарка Маккарти была комплиментом? Мне кажется, слова Маккарти перестали быть оскорбительными с тех самых пор, как я поделил лидеров на две категории – руководителей, принимающих окончательные решения (Р), и лидеров К, которые могут иметь разные сферы ответственности. «Консильери» – новое толкование лидерства, которое мне хотелось бы внедрить. Я надеюсь, что консильери, осознанно встающих за спину Р, довольных своим положением и добросовестно исполняющих свою роль, станет больше.

Книга состоит из трех частей:

Часть первая посвящена достоинствам, общим для всех лидеров; в ней высказываются сомнения в том, что положение Р – то, к чему стоит стремиться самозабвенно и истово.

Глава 1 посвящена общим чертам лидеров Р и К. Здесь высказывается предположение, что талантливые лидеры должны попробовать обе роли, если это возможно, пусть даже они чувствуют склонность только к одной из них.

В главе 2 приоткрывается завеса тайны над жизнью Р и отдается должное тем, кто может и хочет принять отдельные аспекты лидерства, которые другим кажутся неприятными и неприемлемыми.

Часть вторая посвящена славным моментам жизни К, тому, что подталкивает их к выбору этой роли, как они доказывают свою ценность и какие исполняют обязанности.

В главе 3 мы задаемся вопросом о мотивации К, которая представляется еще более загадочной, чем мотивация Р. Великие К радуются жизни, если могут учиться, направлять других людей и менять правила игры.

В главе 4 исследуется характер К. Чтобы добиться максимальной отдачи от окружающих, К должны быть непринужденными, вызывать доверие, генерировать новые идеи и быть достаточно смелыми, чтобы докладывать Р, как как в действительности обстоят дела.

В главе 5 рассматриваются классические типы К и показывается, что лучшие из них принимают удар, облегчают работу Р, предлагают свежие идеи, помогают Р сохранять верность себе и добиваться результата.

Часть третья посвящена жизни рядом с лидером. Здесь я попытался нащупать оптимальные пути сотрудничества Р и К.

Рекомендации главы 6 помогают Р-лидерам выбирать правильного К, избегать подлостей с его стороны и апеллировать к его лучшим качествам.

Советы главы 7 помогают К-лидерам выбирать правильного Р, справляться с его нарциссизмом, разграничивать деловое пространство и вести руководителя к процветанию.

Руководители – люди занятые и дорожат своим временем. Поэтому они могут ознакомиться только с теми главами, которые, на их взгляд, имеют к ним прямое отношение. Но хочу предупредить: пробежка по верхам не позволит им лучше понять своих консильери. Однако решать не мне. Что касается К, им чтения через строчку будет явно недостаточно, даже если они станут читать о собственных качествах из чистого любопытства, а не из практических соображений, ибо от К всегда ожидают тщательности и добросовестности.

Эта книга была задумана с целью сделать лидерство более эффективным: предложив ролевые модели, определив качества К и снабдив практическими советами лидеров обоих типов. Надеюсь, что Р смогут дольше оставаться на своем посту, что организации смогут добиться устойчивости и выбрать долгосрочный вектор развития, что люди смогут занимать лидерские позиции, которые им подходят и делают счастливее, и что роль консильери станет привлекательной для большего числа людей, в том числе убежденных лидеров Р-типа.

У королей преступного мира толпы завистников и пламенных поклонников, им посвящали статьи и целые тома. Теперь настал момент славы для их советников. «У него была душа консильери», – пусть напишут потомки на моем надгробии. Такова же душа этой книги.

Часть первая

Что общего у Р и К?

«Он предпочитал быть первым в мечтах, а не в реальности».

И все же Тони Блэр был неправ в отношении Гордона Брауна. Во всяком случае, такой вывод мы делаем из дневников Аластера Кэмпбелла[8], цитировавшего Блэра. Оба будущих премьер-министра одновременно вошли в Палату общин, делили полномочия, работали плечо к плечу, осваивая таким образом и роль человека, принимающего окончательные решения Р, и роль К, консильери. После первой победы на выборах «новых лейбористов»[9] было много разговоров о том, что № 2, проживающий в № 11, отчаянно хочет быть № 1 в № 10»[10]. В действительности шумный[11] сосед Блэра уже на посту канцлера проявил все задатки лидера. Если бы у Брауна не было столь явных задатков лидера Р-типа, у Блэра, возможно, даже хватило бы смелости убрать его с поста канцлера казначейства, в очередной раз почувствовав, что тот подрывает его авторитет. Гордон Браун был неудобным лидером – можно сказать, Р с минусом.

Стремление к высокому положению естественно. Куда сложнее понять, подходит ли оно вам. Все, что вы прочтете ниже, поможет сделать осознанный выбор. Хотите ли вы стать лидером Р, центром внимания, человеком, на котором лежит вся ответственность? Или вы предпочли бы положение К, от которого зависит Р, – влиятельным и компетентным, дающим советы, направляющим и ведущим Р к цели?

Встречаются люди, которые явно предрасположены к одному из этих двух типов лидерства. Тем не менее, как и многие великие спортсмены, музыканты или политики, способные справляться с разными позициями на поле, освоить несколько музыкальных инструментов или успешно выполнять новые обязанности, великие лидеры могут играть роль как Р, так и К. Некоторые из лучших футбольных полузащитников поначалу были нападающими. Перейдя в центр поля, они уже интуитивно чувствовали, когда придержать мяч, а когда сделать пас.

Примерить обе роли – возможно, лучший способ разобраться в собственных склонностях. Большинство руководителей, которых мы сегодня, не колеблясь, отнесли бы к типу Р, вышли на высший уровень, уже в совершенстве овладев ролью К. И когда они наконец обзаводятся мантией большого начальника, именно этот опыт помогает им окружать себя лучшими консильери. И наоборот: те, кто оказался на позиции К, поносив такую мантию ранее, хорошо представляют себе, какое давление испытывает директор, помнят собственные успехи и промахи, а потому дают более качественные советы. Заместитель без опыта управления – всего лишь консультант, возможно не лишенный талантов, но вооруженный только слайдами презентации и сыплющий предсказуемыми словами, – словом, дилетант, никогда не нюхавший пороха. Если консильери не представляют, как управлять организацией, их ценность не слишком велика.

Многие лидеры ищут возможность быть Р при одних обстоятельствах и К – при других. Самые мудрые из метящих в начальники начинают поиски возможностей занять ту или иную позицию еще на заре своей карьеры. Но найти их не так-то просто. Мне больно смотреть на фотографии, где мы с сестрой одеты как Бэтмен и Робин. Я все еще чувствую несправедливость той ситуации. Желание носить маску Бэтмена – однажды стать самым главным – являлось, может быть, основным стимулом моих амбиций. Возможно, если бы сестра хоть раз дала мне шанс побыть Бэтменом, я бы понял, что роль Робина приносит не меньше удовольствия.

Сегодня молодое поколение лучше подготовлено к выбору между двумя типами лидерства. Миллионы людей по всему миру имеют перед глазами замечательные и вдохновляющие примеры лидеров обоих типов. За это, в числе прочих, мы можем поблагодарить Джоан Роулинг. Возьмем, к примеру, Дамблдора, всемогущего Р-лидера Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» и одновременно наставника юного Гарри Поттера, его К. Директор школы позаботился даже об окружении Гарри, сведя его с разумницей Гермионой Грейнджер и очаровашкой Роном Уизли. Дамблдор знал, что Р и К существуют на любом уровне любой структуры. Там, где есть команда, найдется и Р, и как минимум один К, что позволяет честолюбивым кандидатам на руководящую позицию изучить секреты и той и другой должности.

Прежде чем провести черту между Р и К, разграничить их по сути решаемых задач, мотивации и наклонностям, нельзя не упомянуть о качествах, которые роднят их. Поговорив с лидерами этих двух типов, из разных сфер деятельности и предметных областей и различного положения, я понял, что каждый раз мне приходится задаваться вопросом: «Можем ли мы им доверять?» Мы должны быть уверены, что наши руководители держат слово, не злоупотребляют властью и вообще – играют по-честному. Мы должны доверять им, чтобы не попасть впросак. У этого доверия две стороны – авторитет и надежность.

Доверие

Чтобы заслужить авторитет, начальник обязан быть компетентен, активен, современен. Это не значит, конечно, что он должен загружать в Твиттер фотографии блюд, проглоченных во время деловых переговоров. Просто ему нельзя полагаться на свои прошлые заслуги. Некогда в моей команде работал весьма самонадеянный молодой человек, отличавшийся, однако, здоровым непочтением к старшим. «Ваши методы покрылись пылью, вы слишком давно не были в деле», – заметил он, когда я совершил промах. Подчиненным, которые не прощают вам ошибок, можно посоветовать лишь одно: совершенствоваться и всегда оставаться на высоте.

Авторитет зиждется на компетентности. Энтони Саймондс-Гудинг, бывший руководитель Whitbread Breweries[12], British Satellite Broadcasting[13] и Macmillan Cancer Support[14], вспоминает, чему научился, когда служил на флоте. Умение капитана правильно подойти к причалу было невероятно важным для команды корабля: «Моряки всегда испытывают стыд, если их капитан не может красиво пришвартоваться. Капитан – это тот, кем они хотят гордиться». Если у лидера нет авторитета, подчиненные станут стесняться и сторониться его. Даже будь он воплощением стиля, как лимоновыжималка Филиппа Старка[15], – это не поправит ситуацию: лидеры с более скромной внешностью зачастую справляются с работой лучше. И кроме того, превосходство наших лидеров в отдельных сферах, их огромный опыт должны быть видны невооруженным глазом.

В книге Майкла Льюиса «Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире»[16] рассказывается реальная история бейсбольной команды Oakland Athletics, которая, располагая гораздо более скромным бюджетом, чем соперники, смогла успешно конкурировать с ними. В фильме «Человек, который изменил все», снятом по этой книге, главный мене джер команды Билли Бин (в исполнении Бреда Пита) перестает слушать главного тренера и обращается за советом к Питеру Бренду, рядовому члену штаба команды и одновременно гению статистики. Знания Бренда открывают ему на глаза то, что сокрыто от матерых стратегов[17], и Бин назначает его своим ассистентом. Так, авторитет Бренда рождается из умения оперировать статистическими выкладками (и лидеры К отмечают для себя, что Иона Хилл, сыгравший Бренда, получил «Оскара» за лучшую роль второго плана).

Авторитет важен для формирования другой стороны доверия – надежности лидера. Если день за днем вы принимаете решения, которые ведут к блестящим результатам, люди понимают, что на вас можно положиться. Профессор Роберт Бор – один из директоров консалтинговой компании Dynamic Change Consultants, клинический психолог-консультант и коуч руководителей высшего звена. Помогая управленческим командам справиться с функциональными проблемами в организации и вернуть ей динамизм, Бор всегда подчеркивает, как важно, чтобы лидер был последователен в решениях и действиях: «Люди хотят знать, что могут доверять вам, а доверие строится на предсказуемости».

Насколько надежным лидер выглядит в глазах подчиненных, зависит еще и от того, можно ли быть с ним откровенным, умеет ли он хранить информацию, высказанную в доверительной беседе. Это правило едино и для Р, и для К-лидера. Ники Чапман[18] начала карьеру в музыкальной индустрии как помощник по продвижению проектов в MCA Records, а затем открыла собственную компанию Brilliant PR. Будучи советником таких непохожих артистов, как Шарлотта Черч, Фил Коллинз, Билли Пайпер, Дэвид Боуи, Ван Моррисон и Эми Уайнхаус, Чапман всегда оберегала их личные секреты. Гэри Барлоу, один из коллег и верных клиентов Чапман, доверяет ей целиком и полностью: «Только через много лет вы понимаете, как честен и предан вам человек. Двадцать два года мы работаем вместе, и за это время я не встретил в прессе ни одного факта о себе, который могла бы поведать журналистам Ники. Думаю, пока я жив, такого и не случится!»

Возможно, умение вызывать людей на откровенную беседу и сохранять их доверие важнее для К-лидеров: они на короткой ноге с начальством, которое прислушивается к ним. Коллеги должны доверять им, спрашивать о том, о чем действительно хотят спросить. Репутация надежного человека важна и для тех, кто работает в должности директора по персоналу. Джонатан Браун вспоминает времена, когда он был управляющим проектами (на деле – директором по персоналу) и работал на Джона Мазани, в ту пору – Р в штаб-квартире Talisman Energy[19] в Канаде:

«Одно время я подумывал превратить кабинет в исповедальню. Я представлял, как открываю маленькое окошко, чтобы грешник почувствовал себя в безопасности. „Прости меня, отче, ибо я согрешил“. – „Да ну?“ – „Я не успел закончить проект вовремя. Что мне теперь делать?“ – „Пять раз прочти ‘Аве Мария’ и постарайся управиться к февралю“».

Не важно, Р вы или К. Подумайте, доверяют ли вам подчиненные настолько, чтобы откровенничать в вашем кабинете. Доверие строится на ваших взаимоотношениях с людьми – уважении по отношению к ним, умении хранить их секреты. Как я писал выше, доверие состоит из Авторитета и Надежности. Ваш коэффициент доверия равен сумме обоих показателе: КД = А+Н. Результат сложения – это мнение о вас ваших коллег. Теперь давайте посмотрим на ситуацию с обратной стороны: что чувствуют ваши коллеги.

Эмоциональный интеллект

Профессор Бор полагает, что настоящего лидера отличает увлеченность делом:

«Подчиненные готовы многим жертвовать, если начальник искренен, увлечен делом и умеет планировать. Некоторые даже покинут такую компанию без возражений, но отнюдь не без сожаления, осознавая, что это единственный способ спасти ее. Но есть и безжалостные лидеры, чья единственная цель – продемонстрировать силу. Они могут быть эффективны, могут даже спасти компанию или разрешить критическую ситуацию. Но если при этом они не демонстрируют искренней заинтересованности в результатах, могут ли они вести людей за собой?»

Эмоциональный интеллект присущ подлинным лидерам. Именно это качество Бруно Демичелис, футбольный тренер, всегда искал в Р-лидерах, которых поддерживал. Он родился в Венеции, имеет черный пояс по карате, золотую медаль чемпионата Европы и две серебряные медали чемпионатов мира. Демичелис стал одним из ведущих специалистов спортивной науки и психологии футбола. У Демичелиса замечательный дар дисциплинировать своим присутствием, за который он получил прозвище Большой Бруно. И сейчас кому-то едва ли захочется встретиться с ним на поле спортивной брани: даже выйдя в отставку как спортсмен, он сохранил не только прекрасную физическую форму, но и светлый ум. Когда в 2009 году Карло Анчелотти[20] перевез Большого Бруно из «Милана» в «Челси» и назначил своим первым ассистентом, ответственным за физическое здоровье и психологическую подготовку игроков, его назвали «самым ценным приобретением Анчелотти». Вот что Демичелис сказал однажды об Анчелотти, одном из лучших футбольных тренеров мира: «Он прирожденный организатор, ему от природы дана способность вести за собой людей. Он знает, как стать любимцем команды и что для этого нужно всего-навсего быть собой. Это и притягивает людей. Это сродни доверию; он быстро приходит к взаимопониманию с людьми, потому что не прячется за маской».

Быть может, концепция эмоционального интеллекта, выраженная через эмоциональный коэффициент (ЭК)[21], и кажется нелепой применительно к миру бизнеса, но появилась она много столетий назад. Древнегреческие философы-стоики относились к эмоциональности так же, как и многие лидеры типа Р в наши дни, то есть стремились любой ценой преодолеть ее. В эпоху Ренессанса, напротив, процветание искусств и науки строилось на интуиции, на слиянии рационального и эмоционального. Мыслители эпохи Просвещения в XVII–XVIII вв. придерживались стоических представлений о роли разума и чувств, пока Романтизм не вернул интуиции былую важность: ее стали рассматривать как путь к мудрости, как инструмент, дающий возможность проникнуть в самую суть вещей.

Различные формулы ЭК появляются и исчезают, но самый эффективный, на мой взгляд, способ его расчета был предложен известными интерпретаторами феномена эмоционального интеллекта Джоном Д. Майером и Питером Сэловеем[22]. В их решении задействованы четыре переменные: осознание, использование и понимание эмоций, а также управление ими. Научившись разбираться в собственных и чужих чувствах, контролировать и использовать их как инструмент воздействия на мысли и поступки, вы гарантированно увеличите свое влияние в коллективе, возведете свои лидерские преимущества в степень.

Поймите, что вы чувствуете и почему. Тогда вам станет ясно – то же чувствуют и остальные. Такой навык хорошо послужит вам на пути к лидерству. Высвободив эмоции, вы сможете быстрее и легче справляться с проблемами, рассуждать, делать выбор и находить творческие решения. Понимание тончайших связей между чувствами часто помогает строить межличностные отношения. Научитесь управлять эмоциями, и вы сможете стать вдохновителем побед.

За чашкой капучино в отеле «Булгари» в Милане Большой Бруно определил самоконтроль как разницу между лидером и просто начальником:

«Лидера, на мой взгляд, отличает вот что: он может управлять собственными мыслями и эмоциями. Если вы не можете, вы не лидер ни на грамм. Вы можете быть начальником, можете возглавлять что-нибудь, но лидерство начинается с умения управлять собой, а значит – своими мыслями и чувствами. Я видел так мало руководителей, которые способны на это! Многие становятся большими начальниками и совершают поступки, к которым их подталкивает власть, и только она. Возможно, это от чувства пустоты. Они хотят вылепить свое „я“ из того, что имеют, и того, что делают».

Основное качество, определяющее лидеров-руководителей Р и их теневых коллег К, – доверие, у которого две составляющие: надежность и авторитет. Доверие – базовое требование, эмоциональная проницательность – ключевой фактор.

Попробуйте рассчитать ваш лидерский коэффициент (ЛК). Сначала определите свой коэффициент доверия (КД) – сумму авторитета (А) и надежности (Н), максимум пять очков за каждый. Затем перемножьте КД и ЭК. Эмоциональный коэффициент оценивается по десятибалльной шкале, потому что это более весомый критерий при выявлении лидерских качеств. Итак, формула следующая: КЛ = КД (А+Н) × ЭК. Чем выше балл, тем больше людей лидер сможет повести за собой. Максимальный коэффициент доверия (5+5=10), помноженный на максимальный эмоциональный коэффициент (10), дает 100.

Приведенные ниже вопросы – для примера, другие вам следует придумать самостоятельно. Великий лидер должен быть экспертом в области самопознания.

КД

Авторитет

1. Как вы приведете воображаемый корабль в гавань? Поставьте себе единицу за идеальный маневр, ноль – за мельчайшую царапину.

2. Испытывают ли ваши подчиненные гордость, когда вы выступаете со сцены или ведете видеоконференцию? Ноль – если их ягодицы сжимаются в ожидании позора, единица – если они точно знают, что вы лучший представитель компании из всех возможных.

3. Обладаете ли вы уникальной способностью, которая ценится в вашей организации; есть ли у вас компетенция, о которой всем известно? Была ли у вас возможность продемонстрировать ее на прошлой неделе? Если да – похлопайте себя по плечу и получите еще одно очко. Если нет – пихните себя в бок и потрудитесь поскорее развить таковую, а пока довольствуйтесь нулем.

4. Выполняете ли вы обязательства? Накажите себя нулем, если вы отменяете встречи или не делаете того, что обещали. Вознаградите себя единицей, если у вас репутация человека, который держит слово.

5. Когда вы последний раз ошиблись, вы взяли ответственность на себя (единица) или нашли козла отпущения (ноль)?

Надежность

1. Насколько предсказуемо ваше поведение? Если вы последовательны и не имеете привычки играть на нервах других – единица. Если вы рвете и мечете всегда, когда вас что-то не устраивает, вы тоже предсказуемы, но получаете ноль.

2. Можно ли с вами обсудить личную, эмоциональную сторону дел? Единица – если разговор с вами как беседа со священником; ноль – если, обнаружив неприятные заголовки в прессе, вас первого заподозрят в предательстве.

3. Демонстрировали ли вы в последнее время заботу о подчиненных? Единица – если вы делали это искренне, не рисуясь; ноль – если в глубине души вы жаждали повышения.

4. Вы «знаете все» (ноль) или «учитесь всему, чему возможно» (единица)?

5. Внимательны ли вы во время разговора? Или поглядываете на экран телефона на протяжении всей беседы? Если первое – вы один из немногочисленных борцов с отвлекающими факторами (один), если второе – вам нужно поучиться вежливости (ноль).

Эмоциональный коэффициент

Было придумано немало тестов для того, чтобы измерить эмоциональный интеллект. Вот один, довольно простой.

Допустим, вы летите эконом-классом. Какой вывод о вашей эмоциональной прозорливости уже сделал сидящий рядом пассажир? Вы почувствовали, что ваш сосед предпочел бы спокойно выспаться или что он был бы рад непринужденной беседе?

Вы сохраняете невозмутимость на фоне неизбежных стрессов, сопровождающих путешествие, или вы уже выразили свое недовольство членам экипажа? Попытались ли вы понять, что они при этом почувствовали? Сопереживаете ли вы им или желаете только добиться от них выполнения ваших требований?

Думая о грядущей по прилете встрече, вы наполняетесь пессимизмом, потому что ваша самооценка стремится к нулю, или чувствуете, что самомнение зашкаливает, так как ваше самолюбие невозможно поколебать? И то и другое плохо.

Эти вопросы и те, что вы придумаете сами, должны помочь вам измерить, насколько вы владеете собой и понимаете окружающих. 10 – максимальный балл. Однако высшая оценка – верный признак того, что ваш ЭК недоразвит.

Знай роль свою (или роли)

Не важно, попытаетесь ли вы создать собственный тест или будете скрупулезно отвечать на чужие вопросы. Определив свой эмоциональный коэффициент, вы осознаете, какая из лидерских ролей подходит именно вам. Умение занять правильную позицию в обществе предполагает самопознание. К счастью, создано множество инструментов в развитие платоновского афоризма «Nosce te ipsum», «Познай самого себя»[23].

Книга Найджела Николсона «Лидер и его „я“»[24], предлагающая стратегии видения, образа жизни и образа действий, находится во главе списка обязательной литературы на эту тему. Тем не менее между практикой самопознания и, казалось бы, абсолютным пониманием его важности лежит огромная пропасть. Желание познать себя не является естественной потребностью для заряженных тестостероном западных лидеров. Хотя сама идея и не отвергается ими как слишком эгоцентричная, они относятся к ней как к приему у стоматолога, который отвлекает от более важных дел.

Однажды я встречался с юристом Гаятри Кечру, пятым разоблачителем из команды Гарри Маркополоса, раскрывшей аферу Берни Мейдоффа[25]. Она говорила тогда о необходимости рефлексии для собственного развития – о «постоянной стимуляции рефлексии событиями внешнего мира». Как еще можно выяснить, что ваша модель лидерского поведения так же хороша для подчиненных, как и для вас? Сеансы самоанализа нельзя откладывать по полгода. Еще Аристотель призывал самостоятельно управляться со своими делами, быть начальником самому себе, направлять свои мысли: «…рассудителен знаток собственного блага, который им и занимается»[26].

Вывод о том, что слишком многие Р и К ведут себя недостаточно разумно, вытекает из исследования экономиста Ричарда Лэйарда[27], посвященного видам досуга (конечно, если мы решим принять его на веру). Оказалось, что подавляющее большинство предпочитает проводить свободное время с семьей и друзьями, меньшинство – с начальником. Значит, даже одиночество предпочтительнее общества руководства. Лидеры, неспособные взглянуть на себя со стороны, должны не просто принять к сведению этот факт, они должны принять меры.

Одно из важнейших качеств К, в чем мы убедимся ниже, – откровенность, способность говорить правду лидеру и коллегам. Это требует храбрости, но не большей, чем быть правдивым с собой. Так как же мы можем стать самим себе и доверенными лицами, и критиками? Соглашаясь с Платоном, Александр Поуп пишет в своей поэме «Опыт о критике»:

«Но вправе имя критика носить,

И славу петь, и сам ее вкусить

Лишь тот, кто меру сознает всего:

Таланта, вкуса, знанья своего <…>

Но ты умей увидеть свой просчет

И каждый день веди ошибкам счет»[28].

Мы должны знать, что нам подходит, а что нет. Метод проб и ошибок полезен только тогда, когда мы внимательны к урокам жизни. Объективная оценка наших возможностей и их пределов должна всегда быть на повестке дня.

Допускаю, что теперь вас беспокоит вопрос: если авторитет и экстраординарная сила эмоционального воздействия – неотъемлемые качества любого лидера, то как я могу понять, на какую роль стоит претендовать? Существуют ли принципиальные отличия? Мы обязательно поговорим об этом позже, но сначала нужно коснуться сути сходства. Например, рассказать о том, почему успешный лидер одного типа может добиться успеха в другом амплуа.

Попробуйте обе роли

Если есть несколько претендентов на королевскую корону и несколько – на кресло королевского советника, как выбрать подходящих Р и К? Как отыскать среди толпы Гамлета и Горацио? Разве что Макбета и его леди подобрать легче. Можно ли сравнить искусство быть лидером с искусством актерской игры? И могут ли лидеры играть разные роли в разных спектаклях, подобно Бенедикту Камбербатчу и Джонни Ли Миллеру в постановке «Франкенштейн» Денни Бойла на сцене Королевского национального театра. Франкенштейн вечером пятницы, чудовище уже в субботу[29].

Многим Р такая идея не понравится: эту роль я получил потому, что обладаю уникальными навыками, разве не так? Не я ли смог угодить придирчивому электорату или совету экспертов, которые пообещали, что я, как взбитые сливки, окажусь наверху? Что, если К выбыл из гонки неслучайно? Что, если ему нравится играть шута короля Лира? Если, едва заглянув в сценарий, он понял, что так он наверняка добьется звания лучшего актера второго плана, в то время как шансы получить награду за главную роль значительно меньше. Некоторые гениальные актеры и актрисы смирились с тем, что в долгой карьере есть место и главным, и второстепенным ролям, что найдется даже местечко для ролей эпизодических. Великие не позволяют гордости или тщеславию усложнить их путь.

Самое ценное умение – правильно выбрать, какая роль – Р или К – лучше всего подойдет вам в ситуации, в которой вы хотели бы оказаться. То есть каждому приходится быть Р для себя самого – быть ответственным за программу собственного развития. Никто не сможет решить, что лучше для вас на каждой ступени развития, никто не станет нести ответственность за ваш выбор. Я глубоко убежден: чем чаще мы пробуем себя в обеих ролях, чем меньше усилий мы вкладываем в то, чтобы переключаться с одной на другую – иногда несколько раз в течение дня, – тем успешнее мы будем как руководители, тем плодотворнее будут наши усилия. Цицерон, признавая, что, начиная карьеру, человек сталкивается с проблемой выбора, писал:

«Итак, в поисках подобающего мы должны охватить все это умом и помыслами; но прежде всего мы должны решить, кем и какими мы хотим быть и какой вести образ жизни, а это размышление труднее всякого другого. Ведь именно в ранней молодости, когда наша способность судить была очень мала, каждый из нас и определил для себя будущий образ жизни, который он особенно и полюбил»[30].

До 47 лет я считал, что мое призвание – роль Р и только она, пока не пересел в кресло К, закамуфлированное должностью заместителя директора. Я больше не руководил 1800 сотрудниками 52 офисов Saachi & Saachi в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, не нес ответственности за финансовый результат, и мне никто не подчинялся напрямую. Главный по кадрам однажды сказал мне: «На твоем месте я не стал бы во всеуслышание заявлять, что больше никогда не стану генеральным директором». – «Почему нет?» – спросил я. «Потому что люди могут поверить, будто ты и впрямь не хочешь быть генеральным директором», – заключил он.

Коллеги были озадачены не меньше и подбадривали меня фразочками вроде: «Как это смело!», поскольку вежливость мешала им произнести то, что и вправду было у них на уме: «Да ты рехнулся!» Между тем к смелости это не имело никакого отношения! То был выбор, основанный на жажде нового опыта, новых знаний. Присутствовало там и желание сбежать от связанного с руководящей позицией стресса. Оставаться только потому, что другие считают, что ваше место вам подходит, – выбор ленивого и неуверенного в себе человека. Чего бояться, если вы сильный лидер, намеренный жить, управлять и познавать новое?

Кевин Робертс руководил Gillette, Procter & Gamble, PepsiCo и гигантом пивоваренной отрасли Lion Nathan. Когда Saatchi & Saatchi покинули ее основатели, братья Морис и Чарлз, Робертс стал во главе компании и за 16 лет службы вдохнул в нее новую жизнь. Он рассказал мне, как в свое время отказался от роли К и должности директора по маркетингу в PepsiCo в пользу более высокой позиции президента и исполнительного директора канадского филиала Pepsi Cola и роли Р:

«Оглядываясь назад, я понимаю, что это было большой ошибкой. Роджер Энрико, который возглавлял Совет директоров PepsiCo в 1996–2001 гг., сказал мне тогда: „Я понимаю, почему ты сменил работу. Ты фанатик своего дела, ты амбициозен и хочешь забраться на самый верх, таким путем в PepsiCo идут многие. Но ты пожалеешь о своем выборе, каким бы невероятным это ни казалось сейчас“. Я ответил: „Ты ошибаешься, друг. Такого не может быть“. Сам Энрико уехал в Даллас, чтобы стать директором по маркетингу в Frito-Lay. Мы не могли прийти в себя от изумления. Он был движущей силой, лидером типа Р, и он уехал на два года, чтобы заниматься маркетингом! Однако по возвращении он быстро стал лидером лидеров и занял место на передовой в боях за преимущество на рынке безалкогольных напитков. Он оказался прав. Он утверждал, что маркетинг закалил его. И я скорее бы обрел вес, если бы моя работа не предполагала прямой ответственности. Мой путь наверх стал бы короче, откажись я ранее от руководящей должности».

Слишком часто К ограничивают собственный рост из-за стереотипных представлений о лидерстве. Джонатан Браун был создан для руководящей работы и безраздельной ответственности. В 1998 году, работая в британском подразделении Shell по разведыванию запасов и производству топлива, Браун отвечал за 150 рабочих: он решал инженерные задачи и следил за производством и бурением скважин на шельфовых нефтегазовых платформах Alpha и Bravo, с которых велась добыча нефти марки «Brent». Семь лет спустя он управлял двумя проектами стоимостью более 200 миллионов фунтов для British Gas в Тринидаде и Тобаго и завершил их в срок, не превысив бюджета. Не так давно, уже как начальник в Talisman, он отважился удаленно управлять проектами в Северном Ираке и взял на себя ответственность за эффективность и безопасность бурильных работ. Это принесло ему должность генерального директора. Браун – Р от и до. Но почему тогда он не смотрит на всех сверху вниз? Вот как отвечает на этот вопрос он сам:

«Честно говоря, я никогда не верил, что могу стать исполнительным директором. Я скорее представлял себя в должности операционного директора, потому что не люблю быть в центре внимания. Кстати, этот же вопрос мне довелось обсуждать с Джоном Манзони за месяц или два до его ухода, и он спросил тогда: „Почему ты так говоришь? Почему не стремишься наверх? Не вижу ни одной причины, по которой ты не можешь или не должен там оказаться“».

Мне пришлось согласиться с Манзони: целый год я учился с Брауном по программе Sloan Fellows в Лондонской школе бизнеса и почувствовал, какое глубокое уважение к нему испытывают другие участники программы. Несмотря на природную склонность к лидерству типа К, Браун в высшей степени подходит на роль Р.

Должность генерального директора BBC была почти в кармане у Дэвида Аттенборо, но он принял необычное решение и отказался от повышения, чтобы сконцентрироваться на создании программ о дикой природе. Высоким полномочиям в совете директоров BBC он предпочел работу в сфере коммуникаций и просвещения. Аттенборо назвал это лучшим решением в своей жизни. Пожалуй, мы можем с ним согласиться.

На профессиональном пути многим приходится в разное время быть и К, и Р. Пол Клеменс, например, в данный момент работает помощником главного тренера футбольного клуба «Реал Мадрид»; он занимал тот же пост при Анчелотти в «Челси» и «Пари Сен-Жермен». До того он большую часть жизни был лидером типа Р и, возможно, еще станет им вновь. Карло Барель ди Сант’Альбано родом из Турина; сейчас он исполнительный директор Cushman & Wakefild, дочерней компании Exor Global Property, которой владеет семья Аньелли. Он также возглавляет подразделения фирмы в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, а до недавних пор временно занимал должность исполнительного директора филиалов по всему миру. Он легко может представить себе, что однажды не захочет быть Р:

«Может быть, когда-то вы с удовольствием станете расточать полезные советы, не принимая на себя тяжесть больших решений. Сейчас, если взять, к примеру, правительство, я бы предпочел быть президентом США, а не его правой рукой. Но через несколько лет я задался бы вопросом: хочу ли я нести этот груз и дальше?»

Необходимо, чтобы лучшие управленцы шли на обе позиции – и Р, и К, потому что обе важны, питают амбиции и приносят удовлетворение. Некоторые точно знают, какую роль хотят играть. Кое-какие предпосылки можно отыскать в прошлом человека. Если вы никогда не были капитаном спортивной команды, не солировали в музыкальной группе, не выдумывали финансовых схем в школе – вы, скорее всего, не прирожденный Р. Но если мысль о безоговорочном лидерстве будоражит вас, не стоит оставлять попыток однажды стать им. «В двух шагах от славы»[31], документальный фильм Моргана Невилла, посвящен взлету бэк-вокалистов, обладавших огромными лидерскими амбициями. Дарлин Лав, которую называют самой знаменитой бэк-вокалисткой мира, жаждала места под рампой и добилась своего и на Бродвее, и на большом экране: она получила известность в роли Триш Мерто в фильме «Смертельное оружие». Как и Лав, вы можете занять положение Р и процветать. Вы можете собрать команду советников и бэк-вокалистов, чтобы они поддерживали и дополняли вас. Начните с роли К и пристально наблюдайте, как ведут себя Р, поймите, как стать лучше, чем Р, находящиеся в поле вашего зрения.

И, напротив, способны ли вы стать К, если чувствуете себя прирожденным Р? Если в школе вы никогда не оставались наблюдателем, бежали к воротам с центра поля, то роль К будет испытанием для вас. По силам ли вам помолчать и послушать других? Сможете ли вы при надлежащей тренировке лучше играть в шахматы? Готовы ли поддерживать лидера группы? Если вы ответили утвердительно на эти вопросы, то роль К – для вас.

Роль K требует осознанного выбора и практики. Не ждите слишком долго. Окунитесь в новый опыт, и объем ваших знаний будет расти по экспоненте. Роберт Тэнси – человек, который предпочел теневое лидерство явному. Сейчас он работает директором по развитию в Sky Sports. Тэнси привык менять роль Р на роль K, а теперь и вовсе исполняет обе.

Я познакомился с ним в ту пору, когда руководил лондонским подразделением Publicis, французского рекламного агентства. Тэнси был отличным стратегом. Он некоторое время проработал старшим по стратегическим вопросам в другом рекламном агентстве, пока медиамагнаты из Sky не переманили его. По его словам, в Sky он пришел на позицию № 2, в подчинение директору по бренд-маркетингу. В Sky выбрали Тэнси за его умение балансировать. Он поднимался наверх, пока не достиг потолка. Тэнси так описывает напряжение, которое усиливается вместе с ответственностью:

«Когда вы поднимаетесь на уровень выше, вас накрывает цунами новой работы. Помню, что первые 2,5–3 года я думал: „Боже, я не знаю, как люди справляются с этим. Это так тяжело и так изматывает. И как выживает мой начальник? И как держится на ногах его начальник – исполнительный директор?“».

Тэнси взял на себя роль Р в подразделении Sky Creative, отвечающем за выработку и проработку новых идей в телекомпании. Затем его повысили до директора по развитию в Sky Sports – должности, непосредственно подчиненной главе спортивного подразделения Барни Френсису. Это была новая должность: телеканал хотел меньше средств тратить на приобретение прав на трансляцию спортивных мероприятий и находился в поиске новых путей развития. В обязанности Тэнси входило не только планирование, но и осуществление собственных планов:

«Мои новые задачи сильно отличались от прежних, и я должен был удостовериться, что меня окружают эффективные помощники, которые могут быть движущей силой перемен. В Sky Creative мне предстояло качественно улучшать то, что уже существовало, и должность в Sky Sports была придумана для решения проблем, наличие которых чувствуется, но не признается большинством. Мне предстояло помочь начальнику убедить всех в насущной необходимости изменений».

Степень эффективности Тэнси как K зависит от отношения и оценки Барни Френсиса, его Р. Сможет ли Тэнси доказать свою ценность в новой должности? Если да, сможет ли он претендовать на роль полноценного Р в Sky Sports? «Это не за гранью возможного… но означало бы коренные изменения в корпоративной культуре компании, поскольку люди, традиционно занимающие такие должности, обладают реальным опытом производства телевизионных программ. Поэтому было бы странно поставить во главе телекомпании человека, который за всю жизнь не сделал ни одной телепрограммы».

Как и консильери Том Хейген, ирландец, взятый на попечение доном Корлеоне и, следовательно, не претендующий на власть, Тэнси – консильери, не знакомый с ремеслом и потому не представляющий угрозы для нынешнего начальства. Тэнси, который умело владеет обоими лидерскими стилями, не уверен, что позиция K ему больше подходит: «Я могу стоять и на ступень ниже, пока глубоко уважаю своего начальника, пока он вдохновляет меня, пока я считаю его лидером, который доверяет мне и ценит меня как советника. Пока все так, у меня нет никаких проблем с моим статусом. Они возникают тогда, когда понимаешь, что лучше бы справился с ролью руководителя».

Тэнси должен быть примером для потенциальных Р и K. Он успешен, потому что умеет справляться с обеими ролями. Если бы ему прямо сейчас предстояло сделать окончательный выбор, этот выбор был бы в пользу консильери. Но если ситуация обяжет его взять на себя функции руководителя, он примет вызов и с блеском справится и с ними. Давайте проследим ход его мыслей; его рассуждения могут пригодиться каждому:

«Могу ли я быть № 1? Наверное. Смогу ли я применить там свои способности лучше всего? Нет. Будет ли это лучшим решением для Sky? Нет. Значит, нужно подчиниться своему эгоизму и уйти? Нет. Жизнь – не прямая, пролегающая через компании и подразделения. Это не путь к абсолютному счастью. Удовлетворение приходит только тогда, когда вы делаете то, что вам действительно интересно, зная при этом, что приносите пользу. Как номер один, номер два или кто-то еще – или все сразу. Да, я действительно думаю, что люди должны попробовать и то и другое».

«Мы те, кем хотим быть», – вторит ему Сартр. Желайте многого.

Типичный Р. Кто это?

Мы выяснили, что подлинные лидеры могут играть обе роли – и Р, и К. Теперь посмотрим, какие качества необходимы Р. Эта глава посвящается руководителям, принимающим окончательные решения, людям с выдающимися способностями, которые смотрят вперед и редко оглядываются назад. Что ими движет? Какие качества их отличают? Каково это – быть одним из них? Прежде чем ответить, давайте пофилософствуем. Подумайте: вы выбираете эту роль или она выбирает вас?

Питер Мюррей был специальным советником доктора Найджела Гриффитса, министра торговли в кабинете Тони Блэра. У деда Мюррея, как у деятеля профсоюзного движения, поддерживающего лейбористов, было право голоса на выборах лидера лейбористской партии 1994 года. В том же году он умер, его избирательный бюллетень Мюррей вставил в рамку, которая красуется теперь на его письменном столе. Тогда выдвигались три кандидата: Тони Блэр, Джон Прескотт и Маргарет Беккет. Их имена были внесены в бюллетени, но под фамилиями Беккет и Прескотт стояло две графы: они претендовали на места лидера и заместителя лидера партии. Под фамилией Блэр – только одна: замещать он не желал. Для Мюррея это стало откровением о природе лидерства. Двое были готовы идти на компромисс, один – нет.

Однако типичные Р – это не только те, кто не желает делить власть. Часто на опустевшей вершине оказываются по необходимости или настоятельной просьбе. Иногда занять место Р-лидеров вынуждают непредвиденные обстоятельства. Лучшие люди привыкают отвечать потребностям сообщества, к которому принадлежат. Часть из них становятся сильными Р, даже если эта роль им не по нутру.

Вы когда-нибудь ловили себя на том, что вы – один из немногих, кто способен принимать эффективные решения в рамках борьбы с той или иной проблемой вашей компании? А коллеги когда-нибудь говорили вам, что с удовольствием стали бы работать под вашим руководством? А что, если у вас есть особая лидерская жилка? Задумайтесь над ситуацией: вы сидите в автобусе-шаттле в аэропорту. Как и всем остальным пассажирам, вам нужно успеть на самолет, а водитель пропал, оставив, впрочем, ключ в зажигании. Что вы сделаете?

А) Пройдете к водительскому креслу, сядете в него, повернете ключ и двинетесь к трапу.

Б) Отметите с ленцой, что никто не желает брать ситуацию в свои руки, помедлите, помедлите еще чуть-чуть и наконец скажете: «Ладно, кто-то же должен доставить нас к самолету, придется мне».

В) С облегчением вздохнете и улыбнетесь, когда другой прошествует вперед и сядет за руль.

Ваш ответ А или Б? Тогда читаем дальше.

Мотивация

Что заставляет Р подниматься вверх? Какие мечты о будущем и какие прожитые события побуждают их двигаться вперед? Аманда Бланк, лидер типа Р страхового гиганта AXA, с обезоруживающей искренностью рассказала, в каком возрасте стала проявлять честолюбие. Все началось в воскресной школе среди долин Уэльса, когда ей было четыре года:

«Раз в год мы устраивали большой концерт в воскресной школе. Я была ведущей. Я была певицей. Я была приглашенным пианистом. Я была ценителем поэзии и чтецом. И мне нравилось быть ими всеми. Мне не хотелось быть одной из многих. Я хотела, чтобы мой голос был слышен. Если бы кто-то, Боже его упаси, предложил мне петь в хоре, я бы сказала: „Ты, наверное, шутишь, я хочу петь одна“».

Все Р отчаянно добиваются ответственности, они желают увидеть свое имя на самом верху организационной структуры: «Вот посмотрите-ка, это команда, а я – капитан». Некоторые Р хотят быть похожими на замечательного родственника, другие – реабилитироваться после болезненного поражения, третьи были старшими детьми в семье и не хотят отпускать бразды правления. Есть и бунтари, которые, даже занимая самую нижнюю ступень в крупной корпорации, отказываются признавать, что над ними есть начальство.

Формулируя суть своих амбиций, многие Р идут от противного. Я спросил Карло Сант’Альбано, харизматичного лидера, занимавшего разные посты в Exor[32], когда он впервые осознал, что хочет быть первым. И тот ответил: «В тот же момент, когда понял, что не хочу быть вторым. Играть другую роль? Да вы шутите!». Ану Патрицию Ботен, опытного управленца, председателя финансово-кредитной группы Grupo Santander[33], тоже не прельщает мысль о роли второго плана: «В Испании говорят, что лучше быть головой мыши, чем хвостом льва».

Кроме власти, лидерам Р нужна неограниченная свобода действий. Почувствовав себя «хвостом льва», они теряют всякий интерес. Р хотят принимать важные решения, достигать желаемых результатов, выстраивать и воспитывать команду. На пути вверх по карьерной лестнице Р будут искать возможности проводить собственную политику, причем так далеко от главного офиса, как это возможно. Новая Зеландия – популярный выбор. По словам моих собеседников, идеальный для Р вариант – пост управляющего региональным отделом или подразделением, который встречается с материковым начальством не более двух раз в год: первый – чтобы наметить план развития на ближайшую пятилетку, второй – чтобы подвести итоги года. Между этими двумя необходимыми встречами они предпочитают иметь свободу действий и воплощать свое видение того, как должен развиваться бизнес и как лучше использовать ресурсы. Больше всего на свете они хотят, чтобы их оставили в покое: «Я – лидер, позвольте же мне быть им».

Право решающего голоса – как воздух для Р. Присмотритесь к участникам викторины «Кто хочет стать миллионером», когда ставки особенно высоки. Большинство из них вздрагивают, когда слышат бойкий вопрос Криса Тарранта[34]:[35], а Р просто улыбаются. Им нравится менять мир вокруг себя, даже в таком малом, как дать последний верный ответ или сказать последнее слово. Они склонны признавать, что вклад консильери в общий успех огромен, но они также знают, что удовлетворение К в полной мере зависит от Р. Ценит ли усилия К начальник? Поддержит ли он его точку зрения? Будет ли учитывать ее? Лучше быть Р и не полагаться на удачу.

По пути наверх Р наверняка приходилось играть и вспомогательную роль. Однако, как бы они ни уважали своего тогдашнего лидера, в какой-то момент им хотелось выйти из тени – «под свет софитов». В какой-то период своей жизни Питер Мюррей задумался о месте депутата парламента. Он рассуждал так: «Я хотел быть первым, хотел вести за собой. Я жаждал признания, мечтал стоять на сцене и слышать, как из зала, где собралось 30 тысяч избирателей, кричат: „Меня должен представлять вот этот человек“. Все это очень заманчиво». В современном, довольно требовательном, мире лидеры Р должны быть на виду. Если сцена или трибуна вне зоны досягаемости, прирожденный Р начинает мучиться от абстинентного синдрома. Стремление к популярности – объяснимая мотивация. Быть обожаемым, почитаемым – вожделенное, опьяняющее чувство. Хотя успешные лидеры знают, что благополучие редко сочетается с долговечностью.

Р движим прежде всего властью. Жажда власти объясняет стремление к роли капитана команды, начальника, руководящего заместителями, президента, дающего распоряжения вице-президенту: человека, удерживающего на своих плечах весь мир и готового забросить туда что-то еще, человека, за которым последнее слово, крестного отца.

Вас может привлекать одно из этих искушений или все сразу: ответственность, независимость, публичность, власть. Но отвечаете ли вы тем требованиям, которые они предъявляют?

Качества Р

Что делает Р особенными? Каковы их отличительные черты? Каким образом они добиваются расположения последователей? У лидеров есть харизма, мотивация, сила убеждения и самоуверенность. Они целеустремленны, безжалостны и бесстрашны, они любят соревноваться и рисковать. Они быстро схватывают ситуацию, спокойно воспринимают неудачи и умеют максимально использовать талант своих консильери. Приходя в новую компанию, они добиваются идеального порядка: не в пример бездарным предшественникам, им под силу победить хаос, сравнимый с суетой в курятнике, набитом обезглавленными курами. Они холодны в кризис и заводятся во времена перемен.

Наш Р придет на встречу последним и первым уйдет с нее. Он непринужденно восседает во главе стола и призывает удовлетворить его неиссякаемую страсть к работе. Старейшины индейского племени хопи вселяли в своих людей боевой дух при помощи клича: «Мы те, кого мы ждали!» (Лидер знает, что это не сулит им ничего хорошего, а мы не имеем никаких доказательств того, что прославленный лозунг Обамы[36] заимствован у старейшин хопи, но настроение верное.) Необходимо задать направление, распределить ресурсы, собрать силы: наш Р не станет терять времени, у него есть готовый план. Бескомпромиссные лидеры этого типа любят ставить невообразимые цели – «большие, наглые и амбициозные», если следовать терминологии книги «Построенные навечно. Успех компаний, обладающих видением» Джима Коллинза и Джерри Порраса[37]. Они хотят создать такую корпоративную культуру, внедрить такую практику, чтобы команда работала на пике своих возможностей.

Сотрудникам приходится делать выбор, часто довольно смелый. Тем, кто беспокоится о нежелательных последствиях, наш Р заявляет: «Я разберусь с этим». Начальник готов быть безжалостным и неумолимым. Джордж Бернард Шоу знал, что представляет собой хороший лидер: «Прогресс зависит от неблагоразумных людей», – писал он. Роль Р – заказывать музыку: «Всем нужно усвоить, что, если я скажу играть Вивальди, мы будем играть Вивальди. Здесь нет места тому, кто будет настаивать на Моцарте. Я тщеславен, моя вера в себя безгранична».

Отличительная черта лидера Р – смелость, если верить Жан-Пьеру Фаранду, одному из управляющих транспортного гиганта SNCF и главе совета директоров его дочерней компании Keolis, штат которой составляет 50 000 человек в офисах по всему миру. Когда я попросил Фаранду привести пример наиболее типичного Р, он вспомнил другого Жан-Пьера – Жан-Пьера Рива, звезду французского регби, который за храбрость и длинные светлые волосы получил прозвище Астерикс. По наблюдениям Фаранду, Рив «всегда был храбрецом, в самой гуще схватки, с окровавленным лицом!».

Дэвид Тис – профессор, специалист в области глобальных деловых моделей, директор Института деловых инноваций Калифорнийского университета в Беркли. Он утверждает, что настоящие лидеры принимают не популярные, а необходимые решения, которые впоследствии оказываются наиболее эффективными. Профессор Тис, может, и принадлежит академической среде, но в роли Р он сам делает то, чему учит.

«Десять лет назад на холмах Сан-Франциско случился пожар. Полиция постучала в дверь Тиса, чтобы эвакуировать сотню гостей, приехавших на крещение его сына. Пятьдесят стоиков решили проигнорировать призывы полиции отправиться в более безопасное место. Огонь приближался, и постепенно от пятидесяти осталось двадцать, от двадцати – десять, и в конце концов в доме остались только Тис и его приятель по колледжу Марни. Тис чувствовал себя уверенно, ведь он знал, что у него есть шланг и вода. Марни не был так спокоен:

– Мне кажется, нам пора идти.

– Почему, Марни?

– Потому что мне кажется, что мы умрем.

– Мы не умрем, Марни.

Тис признает, что сомневался в себе около 20 минут, и что Марни, может, и был в чем-то прав, но Тис был невозмутим, и они оба остались: „Это было упрямством, но не глупостью. Я знал, что мы всегда можем воспользоваться планом Б и убежать от огня вниз по дороге“».

У лидеров всегда есть план Б. Они любят соревноваться, обладают безудержной страстью добиваться своего. Они не хотят играть в команде, но счастливы быть ее капитаном. Их не интересует работа заместителя – они метят на пост директора. У претендентов на роль Р есть лидерские амбиции, желание занять высшую ступеньку на пьедестале: если не победитель, а проигравший, если не первый, а второй, если не Лир или Гамлет – то не актер вовсе.

Дирижер, командир, исполнительный директор, капитан команды, управляющий, министр, главный или главная – тяжелые решения ждут вас. Готовы ли вы взять на себя ответственность за ход событий? Мы, остальные, надеемся на это. Ответственность за процесс требует умения разбираться с проблемами, в то время как ответственность за результат предполагает обоснование принятых решений и их последствий, что гораздо сложнее психологически. Едва осознав тот факт, что все в ваших руках, вы должны заставить компанию эгоистов позабыть свои «я» и следовать за вашим видением, воплощать ваши затеи, развивать и достраивать их. О стиле руководства конкретного Р можно судить по манере мотивировать и ставить цели.

Лидеры побуждают нас к дискуссии, к высказыванию противоречивых решений, а после выносят собственный вердикт. Иногда мы называем сложные решения трудным выбором, но это отнюдь не так для Р. Какие чувства вызывают у вас самые ответственные вопросы, которые приходится решать вашей команде, отделу, организации, – ужас или задор?

Жизнь Р

Лидер типа Р может спросить совета, выслушать и обдумать его, взвесить последствия возможных ошибок, проработать несколько вариантов, но в конечном счете Р должен принять решение. Более того, он должен сделать это быстро. Естественно, люди называют лидеров одиночками. В покере игрок может пропустить свою очередь и не делать ставку. Но для лидера, особенно находящегося в поле зрения журналистов, такая роскошь непозволительна.

Р готов рисковать, когда немногие посмели бы, и превосходно справляется, когда все идет кувырком. Мы должны простить его за то, что временами он «выходит за рамки». Если бы мы только знали, как глубоко и как искусно запрятаны чувства лидеров этого типа. Р приходится многое скрывать, в том числе ощущение дежавю в момент принятия очередного решения, будь то вопрос о повышении зарплаты, приеме на работу непопулярного кандидата, увольнении разгильдяя, отказе от сделки, о покупке или продаже компании.

Они оккупировали сумеречную зону личных и профессиональных компромиссов, куда мы все иногда заглядываем: дом или работа, школьный спектакль или ужин с клиентом, день рождения коллеги или проводы начальника, плановый медицинский осмотр или ежегодное собрание директоров. Лидеру Р необходимо выбирать ежедневно и ежечасно. Заняв пост, он должен научиться не замечать косых взглядов людей, которые за дверью кабинета шепчут молитвы о его крахе. Наверное, только личный помощник слышит тихий вздох облегчения, когда Р возвращается в офис после болезни и видит, что его кресло еще свободно. Даже перед лицом неотвратимого конца, даже если слава былых побед потускнела, если не за горами поражение, руководитель неустрашим. Инстинкт самосохранения поможет преодолеть непопулярность, и лидер Р выстоит дольше, чем от него ожидали. Лидеры понимают, что есть вершины и есть пропасти. Сотрудник AXA Аманда Бланк может посмотреть вниз с утеса и не почувствовать головокружения:

«Меня не задумываясь сдадут в утиль, если что-то пойдет не так, и я регулярно говорю об этом со своей командой: „Вы прекрасно знаете, что, если дела пойдут из рук вон плохо, уйду я, не вы“. Исполнительный директор несет всю ответственность. И вот у вас 1700 подчиненных, которые рискуют. И, как бы вы ни были осторожны, как бы хорошо ни контролировали людей на местах, очень важен элемент доверия, вера в то, что они все сделают правильно. Да, ответственность – это действительно тяжело».

Все мы несем ответственность за нашу часть работы, но ответственность за все и вся – под силу только Р. Похоже, жизнь вожака собачьей стаи – это, как ни крути, собачья жизнь. Угловой кабинет в три окна один человек занимает в среднем не более шести лет. За это время не отследить, что стало со стоимостью опциона компании и даже с фикусом на подоконнике. Возьмем Роберто Манчини, заслуженного футболиста и футбольного тренера, которого в мае 2013 года освободили от должности Р в клубе «Манчестер Сити». Это случилось через год, почти день в день с окончанием игрового сезона, 44-го кряду, не принесшего ни крупных побед, ни титулов. Чемпион сегодня, неудачник завтра: его выгнали за то, что он не достиг цели, а его команда стала второй в английской лиге и второй в борьбе за национальный кубок.

Так же и деловой мир не склонен прощать лидеров, которые не привозят домой медали. С каждым годом список павших голов становится все длиннее; все слаще и витиеватее становятся речи перед ритуальным жертвоприношением: «Мы благодарны Элис за то, что она сделала для нас. Она проработала с нами целых четыре месяца, так что мы понимаем ее тягу к новым испытаниям», «Алан решил, что должен проводить больше времени с семьей», «Уже некоторое время мы и Эндрю пытались определить вектор дальнейшего развития и были очень расстроены, но не удивлены его решением покинуть нас уже завтра. Такую потерю непросто будет восполнить. Пожалуйста, поприветствуйте Эми, нашего нового управляющего».

Как в спорте, так и в политике и бизнесе, первые невероятно редко получают второй шанс. Второе место рассматривается как поражение, и те, кто был у руля, должны за это поражение заплатить. Фразу «На выход!» слышат не только конкурсанты развлекательных телепрограмм: из игры выбывают главы Blackberry, Barclays, JCPenney, Procter & Gamble, Citigroup и Yahoo.

Р готовы не только отвечать за все, но и мириться с последствиями, которые у остальных из нас могут вызывать тошноту. Надеюсь, теперь никто из читателей не думает, что жизнь лидера – это легкая прогулка. Те из вас, кто пока не разочаровался в собственных способностях и не утратил стремления к лидерству, должны приготовиться еще к паре испытаний. Во-первых, удел Р вечный поиск и вечное неудовлетворение. Каждый божий день руководитель отстаивает свое право на эту должность. Большинство лидеров бывают недовольны своей работой, даже если получили признание. Они сбиваются с ног, чтобы отыскать изъян в механизме и исправить его. Неуемное стремление к совершенству означает, что они ни за что и никогда не могут быть счастливы. Консильери, наоборот, могут и, как мы увидим, должны.

Во-вторых, Р всегда в центре внимания. Для некоторых выйти в центр сцены – неописуемое удовольствие. Этим патологическим свойством обладают англичане, как утверждал один из моих собеседников с юга Европы. Веллингтон[38] в послевоенные годы ревностно охранял свою репутацию единственного триумфатора Ватерлоо. Нельсон[39], как и многие другие британские полководцы, был счастлив, единолично получив несоразмерное признание за коллективные усилия.

Джонатан Миллер[40] проработал в Английской национальной опере тридцать пять лет. Он вполне заслуженно удостоился несметных почестей – внушительный список даже для такого гения и эрудита, как он. Но и теперь, на закате карьеры, он чрезвычайно огорчится, если мы вдруг не отметим его превосходства. В программке оперы «Богема» было сказано: «постановка Джонатана Миллера, возрожденная Наташей Метрелл». Это задело режиссера – ведь он посещал каждую репетицию в течение трех недель. Он обиженно комментирует: «Наташа была моим ассистентом».

Быть может, спустя много лет грядущие поколения прочтут на страницах Times иную правду о том или ином Р. Будем надеяться, что история окажется благосклонна к тем, кто избегал лучей славы и чей вклад в общее дело стал очевиден только по прошествии лет. Ведь некоторым Р необходимость быть на виду не доставляет удовольствия. Но даже интроверт, нанимаясь на публичную должность, все равно попадает под пристальное внимание публики. Работа Р не может быть частным делом.

Аплодисменты, восторженные собеседники, хватающие каждое слово, поклонники в Твиттере – большинство из нас готовы простить лидеру все, пока он добровольно берет на себя тяжелое бремя ответственности и стрессы, связанные с принятием решений.

Браво. Браво нашим Р.

А что насчет консильери?

Часть вторая

Что движет К

В первой главе мы выяснили, что прирожденные лидеры готовы делиться и нагрузкой, и преимуществами, которые дает позиция Р, и что сдвоенное лидерство – последнее слово в области менеджмента. Таким образом, следует выделять лидеров Р, К и Р/К. Талантливые руководители достаточно маневренны, чтобы исполнять обе лидерские партии. Во второй главе мы попытались понять, какие качества присущи Р и по каким причинам они выбирают эту невероятно трудную роль незаменимого человека. Но что же привлекает консильери?

Есть люди, которые становятся К только из страха перед ролью Р. Не удивлюсь, если вторая глава заставила их побледнеть и покрыться холодным потом. Кому нужно не спать ночами и быть на взводе на протяжении всего, довольно короткого, срока пребывания у власти? Может, и правда лучше жить как все, выключать смартфон по окончании рабочего дня, проводить вечер с семьей, укладывать детей в постель и не отвечать на ночные е-мейлы от хорошо оплачиваемого Р?

Нет, эта глава посвящена не им, а тем консильери, которые сознательно выбирают эту роль. Которые встали на путь К не потому, что потерпели фиаско в роли Р. Они умеют получать удовольствие от влияния на лидеров, которых уважают и которыми восхищаются. Они хотят находиться неподалеку от рычага власти в своей организации и обладать независимостью, выполняя свою работу. Они непрерывно учатся, накапливают опыт – будто от этого зависит их жизнь (для некоторых кон сильери дело обстоит именно так). Мы увидим, что лидеры К, мои собеседники, всегда получают удовольствие от того, что помогают другим раскрыть свой потенциал.

Книга Кристофера Симэна «Внутренний дирижер»[41] начинается с истории о дирижере оркестра. При исполнении музыкального произведения, вместо того чтобы выдержать паузу, дирижер дал знак оркестру играть выразительно и мрачно. Музыканты проигнорировали указание своего Р и, следуя партитуре, продолжили держать паузу, пока не раздался голос со стороны альтов: «Сам по себе он звучит не слишком хорошо, не правда ли?» Какие преимущества есть в работе К, кроме возможности насмехаться над недостатками лидера? Как можно убедить человека, который стремится к лидерству, занять кресло консильери?

Недавно я был в командировке в Азии, где поделился идеей этой книги с Лионелем Го, чье видение иерархии сформировалось еще в детстве, прошедшем в традиционной азиатской семье. «Так тебе нужно просто почитать конфуцианских историографов о евнухах», – отреагировал он. Почти все китайские императоры держали при себе советников из их числа. Во время правления многих династий этот пост был настолько привлекательным, что многие соглашались на оскопление. Даже евнухи, которые выполняли, на первый взгляд, скромные домашние обязанности, имели возможность нашептывать правителю и, соответственно, влияли на его военные и дипломатические решения. Хотя кастрация не всегда была добровольной, число тех, кто пошел на оскопление ради места при императорском дворе, росло на протяжении веков и достигло своего пика в эпоху династии Мин: при дворе тогда служили тысячи евнухов, содержание которых истощало казну.

Никто из моих собеседников, конечно, не становился евнухом в угоду Р, но их самоотдача поражает воображение не меньше. Мои увлекательные интервью раскрывают внутреннюю мотивацию этих экстраординарных людей; некоторые из них хорошо известны своими жертвами во благо знаменитых лидеров. Подвиги других оценили только те, во имя кого они совершались. Большинство опрошенных мной консильери заняли это место потому, что находят привлекательной его многогранность. Некоторые пробовали себя в роли Р и поняли, что созданы не для нее: одни не получали удовольствия от работы, другие осознали, что роль лидера не выдерживает сравнения с креслом консильери, а кто-то попросту оказался несостоятельным как Р. Другие, побывав Р, пересели в кресло К. Есть и незначительное число К, которые и не стремятся к положению Р или из-за боязни возможных трудностей, или из-за неуверенности в том, что оно раскроет их сильные стороны, или из убеждения, что с переменой статуса лучше повременить.

С ранних лет мы смотрим на лидера Р и думаем, что сами можем стать таким лидером. Мой трехлетний племянник Сэм уже примерил на себя жизнь всевластного начальника и уверен, что она ему под силу. Но он находится в крайне невыгодном положении – он второй ребенок в семье, а потому не может быть на равных со старшим братом Джорджем четырех лет. Когда Сэм устает следовать его командам, он срывается на крик: «Теперь моя очередь командовать!» Дорогой Сэм, я сразу расскажу тебе конец этой истории: ты утолишь свою жажду власти только когда вырастешь. А пока пожалей Джорджа, ему приходится нелегко. Расслабься, ведь роль подручного старшего брата закалит тебя и сделает лучшим Р, когда придет время.

Сэм, а также другие кандидаты на руководящую роль должны попробовать себя в качестве самых разных архетипов К, которые мы обсудим в четвертой главе. Это или сделает их более эффективными Р, или откроет им глаза на роль советника – роль, достоинства которой ранее были неочевидны. Чтобы подготовиться к принятию лидерских решений, им предстоит поставить во главу угла самоанализ и развитие. Если повезет, они не разочаруются в выбранной роли. Время от времени это случается с теми, кто от природы склонен помогать и поддерживать, но совершает слишком резкий прыжок от К к Р. Прежде чем перейти к рассмотрению мотивов разных К, давайте обратимся к нескольким примерам из карьеры знаменитых и блестящих консильери, которые совершили этот стремительный переход.

Из К в Р и обратно: путь мудрого

Питер Тейлор девять лет был правой рукой Брайана Клоу в футбольных клубах «Хартлпул Юнайтед», «Дерби Каунти», «Брайтон энд Хоув Альбион», а позднее – в «Ноттингем Форест». Именно там тандем добился невероятных успехов. Кло однажды сказал о коллеге: «Я не могу работать без Питера Тейлора, меня одного мало. Я – витрина, а он – товар под прилавком». Тейлор отзывался об их партнерстве так: «Мы как пазл дополняли друг друга… Я отвечал за выбор и покупку правильного игрока, а Брайан благодаря своим управленческим способностям придавал ему нужную форму». Какое-то время партнеры не разговаривали друг с другом, но, когда Тейлор умер, Клоу чуть не сошел с ума. Он говорил, что хочет почтить память коллеги, переименовав «Стадион Брайана Клоу» в «Стадион Брайана Клоу и Питера Тейлора». Результаты Тейлора на посту Р ни в какое сравнение не идут с тем, что он смог создать в качестве консильери. Он не достигал предела своих возможностей ни до, ни после сотрудничества с Клоу.

Сачин Тендулкар, величайший бэтсмен[42] всех времен, оказался плохим капитаном. Если разобраться, виной тому была неудовлетворительная игра всей команды. На пике карьеры он стал капитаном сборной Индии в двадцати пяти тестовых матчах. Из них команда проиграла девять, сыграла вничью двенадцать и выиграла лишь четыре. Можно ли сделать скидку на то, что он стал Р по необходимости? «У тебя есть опыт, – сказали ему, – ты и будешь капитаном». Он не долго сопротивлялся, хотя знал, что ему комфортнее вдали от серьезных решений. Тендулкар оставался консультантом капитанов индийской сборной до 2013 года, когда ему исполнилось сорок лет и он ушел из большого спорта. Самый серьезный вклад в индийский крикет он сделал в роли бэтс мена, самого результативного бэтсмена в истории. Он был не удачником с капитанской повязкой и победителем за линией поля.

Брайан Кидд – обладатель кубка Лиги чемпионов в составе футбольного клуба «Манчестер Юнайтед», где играли тогда Джордж Бест, Бобби Чарльтон и Нобби Стайлз, которого Чарльтон описывает как лучшего К на подаче: «Я часто говорил ему: „Просто прими мяч, Нобби, а потом сделай мне пас, уж я позабочусь об остальном“». Чарльтон и Стайлз в роли его помощника не особенно преуспели, рискнув пойти в менеджмент. Между тем Кидд продвинулся, заняв положение одного из ассистентов главного тренера «Манчестер Юнайтед» сэра Алекса Фергюсона и наслаждаясь стабильным успехом в команде великого наставника. Вместе с Эриком Харрисоном Кидд помогал воспитывать так называемый «Класс-92», молодежный состав прославленной команды, из которого вышли Дэвид Бекхэм, Гэри и Фил Невиллы, Никки Батт, Райан Гиггз и Пол Скоулз. В то время когда Кидд работал ассистентом Фергюсона (1991–1998), «Манчестер Юнайтед» выиграл Кубок Лиги в 1992-м, Премьер-лигу в 1993-м, «дубль» в 1994-м и 1996-м и второй Кубок Премьер-лиги в 1997-м.

Окрыленный успехом, в 1998 году Кидд принял предложение стать главным менеджером клуба «Блэкберн Роверс». Меньше чем через год команда вылетела из Премьер-лиги, а когда Кидда уволили – она стояла в шаге от перехода в еще более низкий дивизион. Превосходный К, невероятно плохой Р – где он теперь? Вернулся к роли консильери, для которой был создан, – помощника менеджера команды «Манчестер Сити». Его талант советника, должно быть, развился и окреп после того, как он познал поражение в роли Р. Стремление решать трудные задачи, приобретать новый опыт, подвергать свои способности суровым испытаниям не оказалось ни напрасным, ни несвоевременным. Как бы он мог узнать наверняка, если бы никогда не попробовал?

Джон Уокер занимал место консильери энергичной Аманды Бланк, пока она руководила страховым гигантом Towergate. У них были прекрасные взаимоотношения. Аманда всецело доверяла Джону и не сомневалась в его компетентности, но если он был не уверен в правильности решения, то мог всегда обратиться к ней за советом. Уокер так описывает свою реакцию на переход Аманды Бланк в AXA в декабре 2010 года: «В Towergate все были очень недовольны. Думаю, тогда компания впервые потеряла директора, которого не хотела терять. Меня попросили заменить ее. Момент был напряженный, все во мне кричало: „Не делай этого!“, но я это сделал». У Уокера были веские причины отказаться от кресла Р и перейти вместе с Бланк в AXA:

«Момент был очень неудобный: экономика в тупике, никакого естественного развития бизнеса, никаких признаков роста страхового сектора, которые помогли бы повысить прибыль… Я также знал, что акционеры Towergate при составлении бюджета будут исходить из нулевого роста, если только, конечно, им не захочется, чтобы мы показали рост. Была и чуточку менее рациональная причина: на Аманду очень сложно равняться, черт возьми!»

Некоторые коллеги по Towergate разделяли опасения Уокера, советуя ему последовать за Амандой, вместо того чтобы занять ее место. Однако привлекательность руководящей позиции оказалась сильнее логики и преимуществ роли консильери в AXA. Уокеру понадобилось шесть месяцев, чтобы понять, что он принял неверное решение. Ему хватило честности и смирения, чтобы поднять руки вверх, признать ошибку и уволиться. Эмоциональный интеллект в действии. Уокер снова работает на Бланк, и теперь, после недолгого пребывания в роли Р, он более эффективный и уверенный К.

У Тейлора, Кидда, Тендулкара и Уокера был еще один предшественник – Сервий Сульпиций Гальба, которого провозгласили римским императором после смерти Нерона в 68 году н. э. Вскоре стало понятно, что он не может соответствовать выбранной для него должности. Остается только догадываться, что императору понравилось меньше – семь месяцев у власти или отсечение головы. Он ведь даже не просил о троне, так что преторианцам стоило бы проявить сочувствие, но это сделали немногие: в роли советника он тоже никому особо не нравился. Многие К за минувшие века повторили судьбу Гальбы: ушли, чтобы стать полноценным лидером, но не оправдали ни своих, ни чужих ожиданий. Их пример пробуждает в наших согражданах один из самых отвратительных инстинктов – желание освистать неудачника. То, что сказал о Гальбе историк Тацит, легко могло быть журналистской остротой о Гордоне Брауне: «…все считали его достойным большего и полагали, что он способен стать императором, пока он им не сделался»[43].

Почему, когда выход из-за кулис на сцену оканчивается глупым падением, мы упиваемся стыдом человека, у которого хватило смелости шагнуть из тени? Другие консильери должны завидовать этим смельчакам: они получают новые знания и опыт, начинают лучше понимать обязанности Р. И уж совсем трудно рассчитывать на сострадание тем, казалось бы, неудачникам, которые становятся К не по принуждению, а по зову сердца. И все же провалы тех, кто сломил привычку во имя опасного и неизведанного, должны вдохновлять нас. Они не побоялись ответственности и примерили новенький костюм Р. Костюм не подошел. Они возвращаются со шрамами, чтобы стать лучшими К, чем были. Чего же тут стыдиться?

Положительная мотивация

В наш век, когда почти все становится достоянием общественности, одно из самых очевидных преимуществ К – конфиденциальность их личной жизни. Если это не входит в их прямые обязанности, консильери будут избегать жизни под прицелом объектива во имя преходящей славы. Известный актер Эд Харрис в молодости избавился от застенчивости благодаря сцене, но все еще чувствует себя скованно, появляясь на красной дорожке. Он сказал однажды: «Строя карьеру, я прислушивался к той половине себя, что стремилась к славе». Карьера Чарлза Гарленда, как и Харриса, не пострадала от неприятия папарацци. Гарленд – генеральный директор SYCO, масштабного совместного проекта Саймона Коуэлла и звукозаписывающей компании Sony Music Entertainment. Очевидно, что сценический опыт Коуэлла не прошел даром, о чем свидетельствует его успех в качестве ведущего телевизионных шоу Pop Idol, Celebrity Idol и Britain’s Got Talent[44]. Купаясь в лучах славы, он приобрел приятный загар. Саймон Коуэлл, прирожденный Р, достаточно рассудителен, чтобы переложить обязанности исполнительного директора на кого-то другого. Гарленд очень доволен, что Коуэлл – лицо на обложке, зримое воплощение компании. Это дает Гарленду возможность спокойно управлять бизнесом. Он поясняет:

«Жажда внимания – ген не из моей ДНК. И это прекрасно, если вы работаете на харизматичного начальника, который любит стоять на сцене, <…> управлять пятью тысячами человек и разговаривать с акционерами и аналитиками. Некоторым это нравится, и удается очень хорошо. Но не у меня… Мне не свойственны напористость и самонадеянность, меня не привлекает популярность. Это все очень сильные наркотики, от которых я не хочу зависеть – слишком много нехороших побочных эффектов…»

Другие К стремятся скорее освободить себя от тяжкого бремени ответственности за происходящее. Кресло генерального директора не вызывает симпатии, даже со всеми его золотыми рукопожатиями, золотыми наручниками, золотыми парашютами[45], золотым запасом и загородными резиденциями. Но консильери, которые в своей карьере побывали на месте Р, лучше поймут его. Иначе как бы они могли сопереживать ему? Ему, идущему на такие жертвы, чтобы обеспечить акционерам прибыль; отдающему распоряжение посадить полный пассажирский самолет прямо в реку Гудзон[46], если перелетные гуси попали в двигатель; устанавливающему новую процентную ставку, которая влияет на каждого домовладельца страны; закрывающему завод; одобряющему инвестиции в новый нестабильный рынок или приобретение новой компании и знающему при этом, что такое решение огорчит многих. Можем ли мы представить, что происходит в голове тренера, когда он решает, стоит ли выпускать на поле игрока в плохой спортивной форме, если его за 50 миллионов долларов приобрел лично владелец клуба?

Хосе Мария Нус – исполнительный директор Santander и начальник отдела по управлению рисками. До этого он возглавлял такое же подразделение в банке Espanol de Credito, S. A., входил в его совет директоров и в рабочую группу. Еще раньше он работал в Bankinster, S. A. и Argentaria-Corporation Bansaria de Espana, где также был главным специалистом по управлению рисками. Почему Нус никогда не пытался взять на себя руководство всей компанией, хотя и обладает достаточной квалификацией, справляется с ответственностью за невероятно важные решения и построил блестящую карьеру банкира? «Я люблю плотно пообедать, но плотный обед и плотный ужин в один день – для меня слишком. У лидеров № 1 нет выбора, им приходится съедать и то и другое».

«Нет ничего важнее, чем принадлежать самому себе», – рассуждают многие К, делая выбор. Нус верит, что он будет полезнее для лидеров, на которых работает, если сможет немного отвлечься, чтобы поразмыслить, поэкспериментировать, вглядеться в очертания будущих решений и результатов. Пока Р бьются в гуще сражения, решают насущные и острые вопросы, раздают распоряжения на завтра, консильери может набросать повестку следующей недели, а то и следующего года, отделяя важные дела от неотложных. Очень немногие прирожденные лидеры станут жаловаться на ненормированный рабочий день или на затяжной стресс. Они признают только, что страдают от меланхолии, которая не покидает их, даже если начатое дело завершилось успешно. Тренер «Манчестер Юнайтед» сэр Алекс Фергюсон страдал от этого больше, чем другие, потому что и выигрывал больше. Он описывает быстротечную радость победы, когда триумфаторы идут сквозь ликующую толпу, и чувство опустошенности, и нарастающее беспокойство за следующий турнир. К тоже любят побеждать, но им легче смаковать свои достижения – в отличие от коллег, обремененных ответственностью.

К действительно могут разделить с Р большую часть удовольствия, не испытав при этом головной боли. Но предпочесть роль консильери не значит уйти от сложностей руководства или ответственности как таковой. Точно так же никто не становится директором театра только потому, что ему не нравится носить грим, или дирижером оркестра – потому что он не представляет, как затащить виолончель в автобус. Есть масса убедительных доводов в пользу позиции К, и ниже мы их перечислим.

Идея о двух типах лидеров пришла мне в голову, когда мой сын Джо начал ставить пьесы, что случилось довольно рано. К своему стыду, я решил, что он унаследовал ген лидера Р, и гордился сыном, когда тот поставил почти все пьесы Пинтера[47]. Так о чем же он, черт возьми, думал, когда променял режиссерское кресло на должность заместителя помощника режиссера? Он сам себя понизил до заместителя? Да что с моим парнем не так? В конце концов, почему он стал не главным помощником, а его подчиненным? Джо сказал мне прямо: «У заместителя, может, и нет абсолютной свободы, но есть много власти. Его не видно в кадре, но все происходит по его указке». Он не был первым, но имел большое влияние и, что еще важнее, был счастлив. Я последовал его примеру, когда променял пост Р в Saatchi & Saatchi на только что появившееся место заместителя председателя совета директоров. После этого я стал куда счастливее.

Дело было не в свободе от ответственности – консильери тоже любят ответственность. Однако у нее есть разные степени. Есть К (и я один из них), которые заставляют колеса крутиться: они принимают решения и, как следствие, подвержены напряжению и стрессам. Есть и другие К, столь же незаменимые, но не имеющие таких обязательств. Они также играют ключевую роль, но имеют иные возможности и иную мотивацию.

Каждый советник должен знать свое место в этой схеме: он может взять на себя ответственность за конкретные результаты или, покуривая, высказывать мнения, которые можно принимать, а можно игнорировать. Он имеет власть или распоряжается деньгами. В пятой главе мы увидим некоторых из таких распорядителей, которые настолько серьезно относятся к собственной роли, что становятся конкурентами своим лидерам, а порой и сами превращаются в Р.

Выступая на конференции TED[48], Дерек Сиверс продемонстрировал ролик о движении от старта к финишу, от амбиции к цели. Его выступление длилось три минуты. Вот его совет: чтобы «превратить одиночку, сумасшедшего в лидера», нужен кто-то, кто осмелится последовать за ним. Присоединившиеся позже идут уже за тем первым сторонником, а не за человеком, которому пришла в голову сумасшедшая идея. Это совет Р, основателя и бывшего владельца CD Baby, интернет-магазина дисков независимых музыкантов. Если вы верите в своего руководителя, если вы можете влиять на то, как лидер оценивает ситуацию и справляется со сложностями, то у вас есть шанс стать первым последователем, и это отличная мотивация. А затем вы вдохновите остальных следовать за лидером. Когда Аластер Кэмпбелл думал над предложением Тони Блэра стать его пресс-секретарем, возражали все: его подруга Фиона, его родители, друзья и знакомые из политических кругов, включая Нила Киннока[49], который был «крайне против такого решения». Кэмпбелл рассказывает, как он все же отважился на этот шаг:

«Несмотря на то что я собирался помогать лидеру, мне моя задача казалось также вполне лидерской… Хотя я в некоторой степени подавил свои амбиции, но воспринимал свою роль как ведущую. И я инстинктивно понимал, что Тони будет нуждаться в серьезной поддержке».

Тем не менее Кэмпбелл думал над предложением Блэра около месяца. Почему? «У меня довольно большое самомнение, в хорошем смысле, и я должен был самому себе ответить на вопрос: могу ли я посвятить себя кому-то еще?» Кэмпбелл как Р стоял на пути к большому прорыву в мире СМИ, когда его поманили в свой лагерь «новые лейбористы». Он не рассчитывал, что сможет выполнять функции Блэра, хотя прекрасно знал, что другие руководящие должности ему вполне по силам, включая те, на которых он уже работал, как, например, редактор политической рубрики Daily Mirror или Today. В конце концов Кэмпбелл согласился войти в штаб Блэра, услышав заверения: «Я не хочу, чтобы ты отвечал за прессу: ты будешь одним из ключевых игроков в команде стратегов». Блэра, Джона Прескотта, Гордона Брауна и Робина Кука тогда называли Большой четверкой. Приглашая Кэмпбелла, Блэр заявил: «Я бы говорил о Большой Пятерке, и ты – ее часть».

Все они стали неотъемлемой частью команды Блэра.

Бруно Демичелис заметил тренерский потенциал Фабио Капелло и отправил его в годичный отпуск – поучиться решать проблемы, принимать решения, строить межличностные отношения и формировать мотивацию. Когда я попросил Большого Бруно описать работу помощника футбольных тренеров, он подобрал слова «дальновидность», «новаторство», «преодоление», «пытливость», «гибкость». Все они звучат как хрестоматийные определения лидерства. «Потому что я и есть лидер. Лидер мыслей и идей», – объясняет Демичелис. В этом мире такие, как Бруно и Кэмпбелл, не чувствуют, будто что-то умерло у них внутри, когда они согласились на роль консильери. Они не предавали своих амбиций и считают себя пригодными к роли Р. Их мотивация – разделять с лидерами их влияние и их вклад в победу.

«Mind room»[50] («комната осознания») в Миланелло – это помещение для тренингов итальянского футбольного клуба «Милан», придуманное Большим Бруно. Аналог этой комнаты оборудовал в «Челси» Роман Абрамович, когда вслед за Карло Анчелотти Бруно переехал в Лондон в 2009 году. В «Mind room» Демичелис учит игроков достигать медитативного состояния, в котором их сердцебиение не ускоряется при просмотре собственных ошибок. За год до появления Бруно в «Челси», одной дождливой московской ночью, капитан клуба Джон Терри промахнулся с точки в серии послематчевых пенальти, поскользнувшись на мокром газоне, – и «Челси» проиграл «Манчестер Юнайтед» финал Лиги Чемпионов. Все эти психологические травмы удалось преодолеть с помощью «Mind room» в течение года, а «Челси» выиграл Премьер-лигу и Кубок Англии.

Для таких людей, как Давид Нуссбаум, бывший генеральный директор Transparency International и нынешний глава World Wildlife Fund UK, главное – это место в совете:

«Если есть такой стол, за которым люди принимают решения, я хочу сидеть за ним. Я не должен сидеть во главе стола, но не желаю и стоять за дверью в ожидании указаний или приглашения зайти, чтобы показать свою презентацию и покинуть зал. Я хочу быть частью группы, которая принимает решения».

Большой Бруно не желает быть главным менеджером, потому что это не та должность, на которой он лучше всего сможет проявить свои лидерские качества. Думаете, ему не приходила в голову мысль стать лидером Р футбольной команды, учитывая широту его знаний, годы опыта и навыки, сформированные за время работы с лучшими тренерами Европы? «Я не понимаю футбол. Да-да, именно так… Я провел на тренировках в общей сложности не менее 15 тысяч часов, посмотрел, наверное, около двух тысяч игр и присутствовал на бессчетном количестве технических встреч тренерского штаба Сакки, Капелло или Анчелотти. И я все еще не понимаю!»

Теневое лидерство больше подходит Бруно, чем очевидное. Для Демичелиса и Кэмпбелла самое важное – честность перед собой и приверженность своим принципам. У них не было недостатка в амбициях или смелости, они сделали активный, позитивный выбор. И мы должны последовать их примеру, если в нашей компании есть место лидерству и разделению лидерской ответственности.

Бескорыстная власть

Роль консильери может дать нам независимость и свободу действий, в которой хорошие К заинтересованы не менее своих лидеров. В диснеевской версии Питера Пэна потерявшиеся мальчики, следуя за своим главарем Джоном, «не придут домой до утра, потому что он так сказал». Один из них интересуется, посоветовался ли Джон с кем-нибудь перед тем, как отдать эту команду. Немногие из опрошенных мною К имеют желание подчиняться лидеру подобно потерянному мальчишке. Чаще они обладают собственным независимым видением и ищут Р, который готов воплотить его. Вам может показаться, что К-лидерство – это посягательство на Р-лидерство, и вы будете правы. Некоторые консильери уверены, что, как только начальник перестанет принимать во внимание их усилия и идеи, пора прекратить партнерство.

Как ни странно, власть не является прерогативой Р. От Ришелье до Распутина, от Макиавелли до Мандельсона, от Томаса Кромвеля до Аластера Кэмпбелла многие консильери практиковали теорию мягкой силы Джозефа Ная, то есть влияли на поведение других ради достижения желаемых результатов, но не всегда во имя добра. Най, заслуженный профессор Гарвардского университета, в прошлом помощник министра обороны в администрации Клинтона, предположил, что умная сила – это комбинация мягкой (вовлекающей) и жесткой (принуждающей). Я думаю, что есть и другая комбинация власти К – бескорыстная и корыстная.

Служба в армии, когда солдат подчиняется жесткой, бескомпромиссной силе старшего по званию, – это бескорыстие в чистом виде: человек реально рискует жизнью ради других. Конечно, в армии умело используют и силу убеждения. Все К признают, что с огромным удовольствием используют мягкую власть, помогают другим вжиться в роль, обрести собственный голос, научиться взаимодействовать с коллективом, справляться с задачами и добиваться лучших результатов. К реализуют свои амбиции, раскрывая потенциал других: твои достижения – мои достижения, твой успех – мой успех. К твоим услугам мои способности, влияние и власть, которую я обрел. Конечно, из-за того что чужие удачи и успехи радуют К, в такой самоотверженности присутствует эгоистический мотив. И все же вклад К в успех Р и компании, часто без намека на признание, – максимум бескорыстия, которое можно отыскать в теории лидерства. Большой Бруно описывает это так:

«Когда я вижу, что кто-то действительно достиг того, чего страстно желал, даже если изначально не подозревал об этом, когда я могу помочь человеку обнаружить глубоко запрятанный талант, самые глубинные желания и замыслы, помочь ему осознать и реализовать их, и вижу, как счастлив стал человек, то и я, конечно, счастлив».

Некоторые сравнивают тренерское величие сэра Дейва Брэйлсфорда с мастерством сэра Алекса Фергюсона и Винса Ломбарди. Он архитектор британского велоспорта и самой успешной олимпийской команды всех времен, вдохновитель ее побед на «Тур де Франс», где и сэр Брэдли Уиггинс, и Крис Фрум заслужили желтую майку лидера. Но Брэйлсфорд не ищет признания или награды за чужое мастерство. Он самоотверженно бросает все накопленные силы на победу своих подопечных: «У меня такой же подход к делу, как у дирижера оркестра. Я полностью признаю, что самые важные люди в мире – те, кто выигрывает, и в моем случае это велосипедисты».

Писательница Майя Энджелоу[51] работала с такими выдающимися политическими лидерами, как Мартин Лютер Кинг, Малкольм Икс, Билл Клинтон и Барак Обама. В подборке на тему смелости и творчества в сфере политики для журнала Harvard Business Review в 2013 году она так определила лидера: «Лидер видит величие в других людях. Человек не может быть хорошим лидером, если видит только себя». Я соглашусь с этим, ведь я шесть лет работал с Джейн Кендалл, руководителем отдела всемирной стратегии и инноваций в Saatchi & Saatchi. Она прекрасно видит величие в других. Такого бескорыстного К не найти ни в какой другой организации. Кендалл знает секрет успеха Генри Форда: умение видеть вещи глазами другого человека так же полезно, как смотреть на них своими собственными.

Работа в области юриспруденции в Вашингтоне дала Джейн Кендалл понять, как важно уметь поставить себя на место других. Иногда, в самый неудобный момент, она вдруг осознавала, что симпатизирует стороне противника больше, чем своим клиентам. Данное ей от природы умение понимать людей с другой точкой зрения нашло прекрасное применение, когда она столкнулась с проблемами здравоохранения, работая в сельских лагерях беженцев. Она поняла, что в этой области, как и в любой другой, где конечная цель – смена поведения, самое важное – способность видеть мир чужими глазами, быть посредником в разрешении кризисных ситуаций, чувствовать, почему люди действуют определенным образом.

Кендалл рада, если эффект от ее усилий возрастает многократно. Так и случилось при реализации социальной программы, предполагавшей пропаганду использования презервативов для предотвращения распространения ВИЧ и СПИД:

«Как облечь информацию, которую вы пытаетесь донести до людей, в такую форму, чтобы ее хотелось слушать, чтобы люди не отмахивались от нее? Если вы все сделали правильно и хоть один взрослый или его ребенок избежали заболевания, польза для семьи колоссальна. Все ее члены понимают, что это действует, и, скорее всего, расскажут другим. Вы чувствуете, что срабатывает эффект многократного усиления, и знаете, что сделали все зависящее от вас».

Тех, кто использует свою власть бескорыстно, вдохновляет ее действие на других. Джейн Кендалл получает необыкновенную власть над людьми благодаря своему характеру, наклонностям и замечательной способности разговорить молчаливых членов команды, заставить их высказывать идеи и выражать сомнения. Я никогда не видел, чтобы она использовала эту власть нечестно или эгоистично. Она получает огромное удовольствие от своей роли консильери:

«Конечно, мне нравится получать хорошие результаты; нравится, если другие люди чувствуют, что не напрасно вкладываются в дело, что могут влиять на него. Слишком часто слышнее точка зрения горстки наглых и бессовестных людей. Как приятно, когда можешь дать остальным понять, что их мнение тоже имеет значение, что они могут влиять на ситуацию».

В нашей совместной преподавательской деятельности задача Кендалл – научить вежливо осаживать тех, кто кричит громче всех, и отмечать за разумный ответ самого тихого человека в комнате или команду, которая боролась отчаяннее прочих. Именно от таких людей часто исходят идеи, приносящие победу. Поощряя страсть к обучению, уверенность и целеустремленность, К пользуется властью бескорыстно и получает превосходный результат. На позиции Р это делать значительно сложнее, ведь его задача – больше заботиться о цели, чем о людях, которые трудятся ради нее. Лидер Р не может так глубоко чувствовать удовлетворение от чужих успехов. Когда я встретил Большого Бруно, его первый вопрос ко мне был: «Ты как?» Я ответил: «Хорошо». Он спросил: «Ну, и что я могу сделать, чтобы было еще лучше?» И он сделал, проверив на прочность некоторые мои предположения, подтолкнув к некоторым выводам, подав новые идеи.

Погоня за властью и ее применение нередко считаются признаками эгоизма, отчасти из-за возможности злоупотребления ею. В шестой главе мы увидим, что корыстное использование мягкой силы может быть вероломным. Даже самые безупречные К не всегда стремятся к власти из добрых побуждений. Помимо личного удовлетворения консильери получают высокий статус и влияние внутри организации. Личному советнику часто передается головная боль его шефа, но консильери скорее назвали бы это аурой сопричастности. Может, это и эгоистично, но они вправе получить все преимущества, которые только смогут выжать из своей близости к власти. Личный помощник отнюдь не голубых кровей наслаждается своим местом у королевского трона. Правда, моего консильери Энни Макайзек не без оснований называли королевой Анной. Большинство было уверено, что тронный зал британского подразделения Publicis по праву принадлежит ей.

Талант Айры Дубински в свое время послужил ныне покойному Джеку Лейтону[52], в ту пору лидеру Демократической партии Канады. Лейтон стал лидером в 2004 году, и Дубински присоединился к его команде в 2005-м в качестве младшего ассистента, а с 2007 по 2009 год занимал пост его ответственного секретаря. Дубински управлял офисом Лейтона и иногда находился рядом ним по двадцать часов в день: мог, например, зайти к Лейтону домой, чтобы позавтракать с семьей начальника перед тем, как отправиться в аэропорт. Дубински через некоторое время привык к роли человека Лейтона, но поначалу чувствовал особость своего положения очень остро:

«Первое время мне очень нравилось называть людям свою должность, рассказывать о работе. Джек был весьма известным человеком. Мне нравилось быть рядом с ним, когда нас замечали в аэропорту. В Канаде десять лет назад оппозиционные лидеры ходили без какой-либо охраны, так что после выборов я был его единственным сопровождающим. Я представлял себе, будто я член его секретной службы».

Пусть статус – порочное удовольствие, но лидеру Р нужен консильери, чтобы выглядеть престижно. Как еще он сможет достичь в работе того, к чему обязывает его положение? Когда Р обращается к собравшимся: «Я здесь с моим номером два», номер два кажется немного выше ростом. Это не иллюзия. Причастность к власти хорошо влияет на осанку, и даже разница в дюйм неизмеримо приятна. Умные лидеры наделяют своих консильери толикой важности, знаками отличия. Близость к власти открывает доступ к тому, что недоступно для прочих. Вы точно можете обойти посредников, вы даже можете стать тем, кто распределяет полномочия, объясняет Аластер Кэмпбелл:

«У меня был прямой доступ к премьер-министру, так что, если в воскресение я звонил на пульт и просил соединить с ним, меня просто переключали на его линию, не спрашивая у него разрешения. Список тех, кто мог позволить себе такое, был коротким: в него вошли, конечно, Джонатан [Пауэлл], Энджи [Хантер] и Салли [Морган]. Но мне кажется, в этом списке значились даже не все основные министры, сначала все они должны были связаться со мной».

Джонатан Пауэлл возглавлял администрацию на Даунинг-стрит во время премьерского срока Тони Блэра (1997–2007). Какова была его мотивация? В книге «Блэр. Биография»[53] Энтони Сэлдон рисует очень реалистичную картину властных кругов:

«Пауэлл был первым, с кем Блэр встречался с утра, и тем, с кем регулярно говорил о работе в течение дня. Он поддерживал близкое знакомство с Кейт Гарви, секретарем премьера, решал, каких людей и какие бумаги увидит Блэр, и тщательно фильтровал поток информации, поступающей премьер-министру… В Уайтхолле[54] быстро поняли: если им необходимо, чтобы Блэр увидел что-то или кого-то, нужно связаться с Пауэллом».

Сам Пауэлл рассказывает о должности главы администрации Тони Блэра так:

«Я был тем, к кому обращаются министры, депутаты и, конечно, обитатели дома номер 10 по Даунинг-стрит, когда нужно принять решение незамедлительно. Я знал, в каких случаях мог спокойно говорить от имени премьер-министра, когда следует перехватить Блэра между встречами [у дверей его кабинета], чтобы получить указания, а когда – отложить дискуссии до более удобного момента».

Лео Макгерри, главу администрации президента Бартлета из сериала «Западное Крыло»[55], занимающего комнату рядом с Овальным кабинетом и присутствующего на всех заседаниях оперативного штаба, часто называют человеком, управляющим страной. Ваше имя упоминается в заголовках, если люди понимают, что у вас есть власть и прямой доступ к первому лицу, что вы тот, кто может обеспечить этот доступ.

Близости к власти сопутствует влияние. Карим Чейблейн работал исполнительным Р в Thales Group, Faurencia и SNCF Group, пока Жан-Пьер Фаранду не похлопал его по плечу и не предложил пререйти к нему старшим советником по стратегии и международному развитию в Keolis. Это была роль К, которую Чейблейн играл около двух лет, пока не вернулся к лидерству Р, чтобы укрепить операции Keolis на Ближнем Востоке. Чейблейн, человек скромного происхождения, называет себя «алжирцем во Франции и французом в Алжире». Хулиган и задира, он помог сформировать алжирскую команду по хоккею и играл за нее до 2011 года. Принцип работы с Фаранду сформулировал однажды его кумир, канадский хоккеист Уэйн Гретцки: «Беги туда, где будет шайба, а не туда, где она была». Талант угадывать, как будет развиваться игра, позволил ему влиять на Фаранду, которому нравился его ум, аналитические способности и умение выбирать важное из моря информации:

«Вам нужны люди, которые разложат все по полочкам, чтобы облегчить вашу жизнь. Они должны проанализировать проблему, охватить все ее аспекты: социальный, человеческий, культурный, исторический, экономический… Получив полный пакет данных, вы можете поинтересоваться, что здесь особенно важно, что требует скорейшего решения. И так далее. Советники помогают вам собирать и обрабатывать информацию, помогают сформулировать вопросы или даже переосмыслить проблему».

Тем не менее Фаранду подчеркивает, что влияние консильери может зайти слишком далеко:

«Я хочу сохранить свою свободу и принимать решения независимо, так что… если говорить об амбициозных помощниках, которых я видел, – опасность в том, что в тени генерального директора или председателя совета директоров могут находиться два-три человека. Иногда очевидно, что эти люди имеют слишком большое влияние. Например, у вас разногласия с начальником, и вы спрашиваете себя – почему? И понимаете, что причиной тому чужие мнения. Вы не можете вычислить их авторов – они в тени. И тогда у вас опускаются руки: „Я пытался убедить начальника, но у меня ничего не вышло, потому что какие-то люди влияют на ход его мыслей“».

Фаранду вспоминает Патрика Буиссона, человека, который привел бывшего президента Франции Николя Саркози к победе в 2007 году и не спас от поражения в 2012-м. По словам Фаранду, его главной мотивацией было влияние. Буиссона называли теневым стратегом, оракулом Саркози, даже его правой лобной долей.

Чейблейн хотел формировать стратегию и участвовать в международном развитии, никогда не заходил за границы, которые были ясно обозначены его Р. На льду он привык играть в центре, а в бизнесе быть Р. Но, по его словам, двухлетний опыт в оборонительной роли К в Keolis, роли атакующего защитника, позволил ему по-другому увидеть бизнес и влиять на него: «У вас формируется совершенно иной взгляд на бизнес, а у людей – совершенно иной взгляд на вас».

Близость к власти, доступ и влияние стимулируют способность консильери творить перемены в большой организации. К – желанный гость в кабинете любого руководителя в компании, если он носит портфель своего начальника и ведет его ежедневник. Нужно только снять трубку и сделать звонок, чтобы желаемое начало осуществляться. Обширная сеть близких и неформальных контактов внутри организации и за ее пределами откроет для вас все двери. Вы хотите, чтобы кто-то из вашей команды получил опыт работы в Юго-Восточной Азии? Вместо того чтобы торговаться с директором по персоналу, просто позвоните ответственному за операции в Малайзии и сделайте свою задумку реальностью. Вы можете водить дружбу с другими акулами деловой среды, помимо собственного начальника.

К чувству собственной незаменимости легко привыкнуть. Это чувство иррационально. Начальники, компании, электорат – все переменчиво. Мы прекрасно знаем, что не уникальны, но любим говорить: «Где бы мой начальник был без меня?» Консильери по многу часов баюкают себя фантазиями об ужасах, с которыми столкнулся бы их Р: о веслах, которые бы он потерял, или о логове льва, в которое бы он угодил, о кругах ада, куда он был бы низвергнут. К получают огромное удовольствие от роли человека, участвующего в каждом решении. В безвыходной ситуации Р звонит ему. Аластер Кэмпбелл рассказал, что Тони Блэр регулярно подкармливал его наркотиком незаменимости: «Помню, он говорил, что, если мы с Энджи уйдем, он останется у разбитого корыта… И мы оба в конце концов ушли, но не смогли уйти по-настоящему, так как он все равно звонил нам, когда возникали проблемы». Это не всегда приятная зависимость, и, как и у большинства наркотиков, у нее есть побочные эффекты. Кэмпбелл вспоминает:

«Проблема в том, что незаменимость была почти осязаемой. А потому лежала на плечах тяжелым грузом. Я помню, как мы были на каникулах с Кинноками[56] – это был момент, когда я начал понимать, что сыт по горло. И я сказал: „Я долго не продержусь вот так“. А он ответил: „Слушай, ты не можешь уйти – просто не можешь“. Брюс Гроскотт[57] постоянно твердил мне: „Если ты уйдешь, все развалится“. Сейчас мне это лестно, но тогда я чувствовал на себе тяжкое бремя».

Здесь уместно будет процитировать Маргарет Тэтчер, которая во многом полагалась на лорда Уайтлоу[58]: «Каждому нужен свой Вилли». И как же приятно быть Вилли, который всем нужен.

У лидера К есть еще два важных и сильных стимула. Во-первых, это шанс наладить близкие отношения с лидером Р, который ему действительно нравится. К и правда любят быть близко. Насколько близко – Р и К должны решить между собой (руководствуясь главами 6 и 7). Открытые и честные взаимоотношения с вашим Р позволят легко обмениваться идеями, научат вас множеству полезных вещей. Симпатия и расположение притом должны быть взаимными. Только тогда К сможет быть эффективным, а к его советам будут прислушиваться и следовать им.

Во-вторых, самая главная, приятная мотивация – это возможность, даже обязанность учиться, приобретая новый опыт. Возьмем Джонатана Брауна, инженера-нефтяника и прирожденного лидера типа Р. Разве для него ответственность – тяжкое бремя? Разве его пугает необходимость убеждать регулирующие органы в том, что его организация делает все необходимое для обеспечения безопасности? От его решений зависит судьба новаторских проектов, связанных с риском для жизни людей и финансовыми рисками, и Браун это обожает. Он родился лидером. Так что заставило его променять нефтяные скважины на место директора по управлению проектами в Canada Talisman Energy Inc.? Название, уж точно, не ввело его в заблуждение: «Директор по управлению проектами? Звучит неплохо, но за этим витиеватым определением скрывается всего лишь должность ассистента». Джон Манзони, харизматичный президент Talisman, чьим ассистентом ему предстояло быть, извинился перед Брауном, заранее предупредив, что работа предстоит напряженная и что, скорее всего, с ним будет сложно сработаться. Браун не был в этом так убежден:

«Я сказал: „Уверен, самое страшное, что может случиться, – твое недовольство, причиной которому будут мои нерасторопность и невнимание к мелочам. В ближайшие двенадцать месяцев из-за моих решений никто не умрет, так что по сравнению с тем, что я делал раньше, это просто курорт“. Выяснилось, что у меня не имелось никаких обязанностей, мне только следовало позаботиться, чтобы собрания начинались вовремя, а кексы были свежими».

Даже освободившись на время от ответственности за человеческие жизни, с которой Браун великолепно справлялся, он вернулся на линию фронта лучшим лидером Р, обогатившись опытом К. Как он потом признался, ему приходилось заботиться не только о кексах и времени встреч.

Учиться всю жизнь

Одно из самых сложных испытаний для лидеров даже в маленьких и средних организациях с непростым механизмом работы – понять, как, собственно, они функционируют. Развиваясь профессионально, руководители часто продвигаются от должности к должности в рамках своей специализации и поэтому не видят общей картины, которая вырисовывается с высоты руководящей позиции. Работа Брауна в кресле директора по управлению проектами позволила ему наконец «нарисовать в своем воображении карту всей организации, понять, как вращаются внутри нее все винтики». Он смог увидеть более широкий контекст бизнеса и, занимаясь различными сторонами бизнеса вместе со своим исполнительным директором, выстроить логичную систему связей и модулей, которая могла поспособствовать его эффективности в роли Р на следующем этапе карьеры. Новые для него полномочия советника воодушевили даже такого опытного Р, как Браун.

Обычно у Р меньше свободного времени на обучение, чем у К. Консильери, которых я встречал, – ненасытные читатели, преданные ученики, увлеченные наблюдатели, крайне чуткие и внимательные. Они тренируют свою эрудицию, постоянно находят пищу для ума, самосовершенствуются. Стать К – это также прекрасная возможность получить новые навыки: как использовать мягкую силу, как вести переговоры между не похожими друг на друга упрямцами (коими обычно и являются все Р), как продвинуть непопулярное решение и добиться, чтобы оно было исполнено безупречно.

Возьмем одну из множества ролей консильери – руководитель аппарата, или «черепашка», как ее называют в BP. Лорд Браун, в ту пору ответственный за разведку и добычу нефти, призывал продвигать по службе яркую, активную молодежь. Избранных из числа ярких и активных и стали называть черепашками – с оглядкой на черепашек-ниндзя, которые всегда добивались своего. (Можно только гадать, как работа в BP помогала им бороться с мелкой преступностью, злыми властителями и пришельцами из космоса.) Работая в ВР инженером по обслуживанию скважин, Джонатан Браун видел черепашек лорда Брауна в действии:

«Плохо то, что вы ходите по пятам одного начальника, наблюдаете за ним одним, на него работаете. У вас только одна точка отсчета. Но есть и плюсы. Черепашка должен иметь доступ ко всей организации, что, в свою очередь, означает, что он видит более широкий контекст, учится видеть мир по-новому – глазами других людей, с которыми меньше знаком».

Если вы хотите быть эффективным сотрудником фирмы и стремитесь брать на себя больше лидерской ответственности, роль консильери – для вас, ведь она дает возможность глубже понять структуру сложной организации. Работа бок о бок с руководителем и участие в его делах обостряют ваше восприятие целого, поз воляют избавиться от некоторых самоограничений, влияющих на ваш образ действий. Вернувшись к более ответственной роли, вы будете вооружены новыми представлениями об организации и будете держать в голове своеобразную ментальную карту, которая поможет вам в управлении организацией.

Если К хотят быть самыми лучшими, они должны испытывать себя на прочность. Новые впечатления – необходимая пища. Приезжая в Испанию, Хосе Мария Нус всегда встречается с тремя своими близкими друзьями-банкирами. Между двадцатью и тридцатью годами он так ярко демонстрировал любовь к знаниям, ненасытную жажду исследований и стремление к новым впечатлениям, что друзья прозвали его профессором. Позже они переименовали его в консильери, хотя его по-прежнему отличают жажда знаний и аналитические способности. Ана Ботен, глава финансовой группы Grupo Santander, высоко ценит его любовь к сложным задачам:

«Я доверяю суждениям Хосе Марии. Он открыт и честен. Впрочем, в моей команде все такие. И он говорит ровно то, что думает. Кроме того, он мудр. Думаю, мудрость помогает ему решать ключевые стратегические задачи. Он очень хорошо понимает, как работает бизнес, понимает людей и все недостатки и сложности этого мира. А еще он умеет выделять главное, на чем мы должны сосредоточиться».

Дэвид Гилл, бывший глава «Манчестер Юнайтед» и увлеченный искатель новых знаний, объясняет, почему постоянно учиться особенно необходимо тем, кто помогает лидерам:

«Это конкурентный мир, и если вы не будете совершенствовать свои навыки, повышать свою квалификацию и приобретать новый опыт, вас обгонят другие. Я решился изучить новую область, чтобы стать финансовым директором „Манчестер Юнайтед“. На посту финансового директора я приложил немало усилий, чтобы обрести знания, необходимые для руководителя, – на случай, если такая работа подвернется. Так и случилось. Всегда нужно учиться».

Если ваш начальник продолжает обучение, а вы этого не делаете, то есть высокий шанс вскорости оказаться за бортом. К постоянно развиваются, у них аллергия на статику. Это понимают и в журнале The Economist, на страницах которого однажды появилась следующая фраза: «Если ваш помощник читает The Economist, не слишком увлекайтесь гольфом». К не стремится к полномочиям Р, оба могут развиваться вместе и вместе двигаться вперед. Джеки, секретарь Гилла, научилась быть первоклассным личным помощником. Гилл так отзывается о ней: «Она хороший товарищ, яркая личность. Она чувствует настроение людей, всегда в курсе того, что происходит». Пока Гилл совершенствовался в должности Р, то же делала и Джеки в роли К. После того как Гилл покинул «Манчестер Юнайтед», Джеки работала непосредственно на Дэвида Мойеса, старшего тренера команды, сменившего на этом посту сэра Алекса Фергюсона. Стремление к знаниям позволило ей получить повышение.

Надеюсь, роль К, столь притягательная для моих собеседников, станет еще более желанной и популярной. Чтобы эта роль стала привлекательной для еще большего круга лидеров, чтобы мотивировать их, нужно подробнее рассмотреть качества, которыми они должны обладать.

Типичный К. Кто это?

Если вы дочитали до этого места, то, скорее всего, вы всерьез подумываете стать консильери и «размять свои лидерские мускулы». Так каким же должен быть К? Прежде всего ему нужен хороший Р. Сильные консильери паразитируют на слабых Р, которые позволяют им злоупотреблять своим положением. Это хорошо смотрится в телевизионных шоу, но совершенно отвратительно – в бизнесе, и чаще всего плохо заканчивается для всех участников. В реальном мире консильери лучше избрать мотивацию, описанную в третьей главе, встать рядом с сильным лидером и сделать его еще сильнее.

Гарри Хопкинс[59] занимал уникальное место в правительстве США: он отчитывался только перед Франклином Рузвельтом. В 1945 году в журнале Time вышла статья, где он был охарактеризован как «секретарь, координатор, администратор, мальчик на побегушках, хороший слушатель, исполнитель, генератор идей, компаньон и альтер-эго». В статье приводилась цитата Рэймонда Клэппера, одного из самых влиятельных журналистов в Вашингтоне, тщательно следившего за деятельностью президента Рузвельта:

«Когда правительство мягкотело, если в нем доминирует исполнительная ветвь, власть переходит в руки людей, достаточно сильных, чтобы завоевать ее. Сильных, дерзких, находчивых, с ясными суждениями – только такие внушают уверенность… Как и его начальник, Гарри Хопкинс обладал и потрясающей смелостью, и находчивостью. Поклонники считают, что его суждения не только проницательны, но и поразительно точно совпадают с тем, что думает президент».

Когда я исполнял функции Р – руководителя группы, а после исполнительного директора, мне сказочно повезло: моими подчиненными были храбрые, изобретательные консильери, многие из которых уже испытали себя в роли или еще только станут прекрасными Р. Энтони Саймондс-Гудинг делился со мной мудростью. Адам Морган, основатель брендинговой компании Eatbigfish, учил меня думать вместе с командой и делился своими идеями, предлагая развить или усовершенствовать их (что, впрочем, обычно было невозможно). Пол Эдвардс, мой партнер по планированию в Still Price Lintas и в Henley Center (позднее он стал Р), выдавал множество решений проблемы быстрее, чем болид разгоняется до 100 км/ч. Джерри Мойра, мой коллега по креативному отделу в Publicis, с присущими ему остроумием и фантазией выявлял и оттачивал наши конкурентные преимущества. Эрика Дармштедтер, которой я предложил поменять место генерального директора Saatchi & Saatchi в Швейцарии на должность операционного директора в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, умела ухватить самую суть операционных проблем и хладнокровно подойти к их решению. Обычно подручных[60], которые за все в ответе, поносят на чем свет стоит, но Эрику боготворили. Джейн Кендалл, по характеру скорее философ, чем подручный, а также мой консильери на нынешней работе, испытывает постоянную тягу к знаниям, что позволяет ей быть в курсе последних научных и культурных событий.

Люди из этого списка избранных, с которыми мне довелось работать, и те, у кого я брал интервью, сошлись в том, что идеальный К должен обладать четырьмя главными качествами: удовлетворенность своей ролью, преданность, хорошее воображение и смелость.

Удовлетворенность своей ролью

Вы когда-нибудь слышали, чтобы лидер сказал: «Дело сделано, и сделано превосходно. Теперь мне пора отдохнуть»? Я никогда не слышал от Р ничего подобного. Современные руководители не так уж сильно отличаются от античного Энея. И если эпические герои целенаправленно двигались к концу, предначертанному им фортуной, то сегодняшние Р преодолевают путь, предписанный рыночной экономикой, средствами массовой информации и общественным мнением.

Героями мифов движет страх перед богами и патриотизм. Мы прощаем Энея, когда он внезапно покидает любимую Дидону: «Нет времени на размышленья, дорогая, мне нужно свой народ создать». Так, у нынешних Р есть организация, которую нужно победоносно вести за собой, предназначение, которое нужно выполнить, и совсем нет времени на философствования о собственном благе.

Психолог Дэвид Макклелланд в книге «Власть. Взгляд изнутри»[61], опираясь на вдохновленную Фрейдом идею Эрика Эриксона[62] о стадиях развития эго, выделяет четыре разновидности власти. Стадия первая: «Это делает меня сильнее», то есть сила приходит извне. Стадия вторая: «Я делаю себя сильнее». Третья: «Я могу влиять на людей». Четвертая: «Мной движет долг». Здесь «личность престает быть источником власти, и человек видит себя инструментом, подчиненным высшему смыслу, побуждающему его воздействовать на других или служить им». Удовлетворение, как я полагаю, усиливается по мере того, как человек проходит эти ступени. Согласно Макклеланду, даже современные лидеры способны достичь четвертой стадии, служить чему-то или кому-то кроме себя самого, быть одновременно и субъектом и агентом власти. Возникает вопрос: какой тип лидерства более всего соответствует четвертой стадии – Р или К?

Подобно Энею, Р начинают свой путь, не оглядываясь назад. Они всегда стремятся куда-то: следующее решение, следующее повышение, палата лордов. Постоянная потребность доказывать закономерность своего положения не дает им почувствовать удовлетворение, временное или постоянное. Как мы увидели во второй главе, даже если вы сэр Алекс Фергюсон или Арсен Венгер, вы, словно древнегреческий Тантал, обречены провести вечность в воде и тянуться к винограду, который невозможно достать. Участь Р – жить и преуспевать в состоянии вечной неудовлетворенности.

К, в роли внимательного покровителя и борца за общее дело, напротив, должен быть доволен. Чтобы получать удовлетворение от работы, быть источником сил для других, К должен созерцать, уступать и жертвовать. К сожалению, только одну из перечисленных трех функций он может выполнять играючи.

Созерцание

Чего я хочу в данный момент жизни? Кем я стремлюсь стать? Как моя работа может способствовать моим личным целям? Готов ли я рассчитывать на меньшее, смириться с тем, что могу не все? Есть ли у меня недостатки? К примеру, я хочу, чтобы мои дети были успешнее меня, а потому признаю, что у меня есть недостатки. А если сравнить себя с коллегами? Это сложнее. Вполне достаточно признать, что некоторые обстоятельства сильнее нас. Даже амбиции Аластера Кэмпбелла имели предел:

«В конце концов, все важные решения принимались Клинтоном, Блэром и Шираком. Мне всегда казалось, что у меня есть что-то вроде лидерского инстинкта, но я не был уверен, что мог бы занять место лидера. Это чувство посещало меня всегда, когда я наблюдал за [Дэвидом] Кэмероном, и редко в присутствии Тони [Блэра], очень редко. Забавно, но рядом с Гордоном [Брауном] я всегда думал: „Нет, я бы так не смог“. Когда Гордон был канцлером казначейства, я смотрел на него в деле и понимал: „Я бы не смог, я бы просто не смог“. Мы вместе обсуждали что-то, я чувствовал его стратегию, находил объяснения, которые были логичнее, чем его собственные. Я мог это все. Но быть как он? Нет, я бы не сумел».

От чего вы отталкиваетесь, обдумывая, что можете предложить и что хотите взамен? Вам грезится самый высокий пост? В этом случае продолжайте в том же духе: станьте успешным учеником, учитесь быстро и ждите, пока вас не похлопают по плечу. А может быть, жизнь Р вам неприятна? И дело не в неприятии ответственности – у вас на плечах ее предостаточно. Но вы думаете, что ответственность за окончательное решение – это уже чересчур. Зная, как от необходимости выбирать болит голова, вы предпочитаете вес и влияние, и карьера консильери подходит вам больше – лично и профессионально. Вам нравится помогать коллегам воплощать их лучшие идеи, но в то же время вы не можете жить без футбола, книг и семьи. Тогда выбирайте более понятную, менее безумную позицию К.

Если вы обладаете качествами, которые мы исследуем в этой главе, вы будете наслаждаться ролью К каждый из дней, что проведете в ней, потому как являетесь смелым и эффективным теневым лидером. Ваше удовлетворение рождается из большей уверенности и большего спокойствия, чем те, которые доступны множеству Р.

Уступки

Спокойствие требует жертв. В некоторых случаях, как и в «Крестном отце» Марио Пьюзо, решение сдаться, не претендовать на главенствующую роль принимают за вас. Пьюзо пишет: «Имея ирландские корни и зная, что другие сицилийские семьи думали о его происхождении, Том Хейген понимал, что никогда не сменит Дона во главе семейного клана. Но его это устраивало. Такие амбиции были бы неуважением к покровителю и его кровной родне».

Чтобы стать хорошим консильери, придется поступиться деньгами и статусом, смириться с ролью бледной тени Р, отказаться от признания, от абсолютной власти и, хотя бы на время, – от стремления стоять в первом ряду. Карло Сант’Альбано поясняет:

«Думаю, хороший советник талантливого собственника или начальника в глубине души знает, что, скорее всего, может исполнять его функции. Так что наедине с собой ему предстоит решить, готов ли он согласиться на роль второго плана, обладая задатками ведущего актера».

Если вы прирожденный Р, жаждущий испытать себя в самых тяжелых условиях, то отказ от честолюбивых планов, хотя бы на время, будет для вас мучительным испытанием. Посмотрите на К, которые окружали «Битлз», – от Дика Джеймса до Дерека Тейлора, от Брайана Эпстайна до Джорджа Мартина. Нил Аспиналл, гастрольный менеджер и персональный ассистент группы, охранявший ее наследие (и продолживший карьеру в качестве главы компании Apple Inc.), был счастлив, опекая звезд первой величины. Остальные едва ли знали о его существовании.

Я помню, как однажды навестил председателя международного Совета директоров Saatchi & Saatchi Боба Силерта. Мне хотелось узнать его мнение о том, как я справляюсь с ролью руководителя подразделений в Европе, Африке и на Ближнем Востоке и о возможных последствиях моего ухода на пост советника, который учредили мы с Кевином Робертсом. Книга Боба «Начни с ответа»[63] рассказывает о годах его работы на посту генерального директора компании. Ответ на мой вопрос звучал так: «Ты будешь меньше зарабатывать».

Правда ваша. К очень важны, но вознаграждение Р должно быть соизмеримо с их ответственностью. Консильери не могут добиться признания, так как сама суть их работы – превратить свои лучшие идеи в идеи Р. Авторство К не оспаривается только в случае провала: «Нет нужды проводить анализ ДНК: К, ребенок твой».

Высокопоставленные К, конечно, наслаждаются статусом, собственным или будучи ассоциированным со своим руководителем, но завидовать высокому положению Р может только сумасшедший, что отлично проиллюстрировано в романе Мохаммеда Ханифа «Дело о взрывающихся манго»[64]: «Звание второго по влиянию человека в стране, которым он поначалу гордился, стало звучать как оскорбление. Как ты можешь быть вторым, если твой босс всемогущ?»

Многие обитатели дома номер 11 по Даунинг-стрит сначала были счастливы, но вскоре почувствовали жгучую зависть к их более влиятельному соседу. Если власть для вас так важна, лучше откажитесь от удовольствия быть К. Выбирайтесь из своего уютного кабинета, снимайте красивый именной значок и передавайте свою роль другому. Ральф Уолдо Эмерсон[65] писал: «Великий человек всегда желает стать маленьким». Но между желанием стать маленьким человеком и реализацией этого желания – широкая пропасть. Лиза Карвер в своей статье в New York Times заметила еще одного претендента на место пятого в ливерпульской четверке, у которого хватило сил остаться незаметным:

«Нужна большая самоотверженность, чтобы не называть своим именем все, что создаешь, не использовать свои знания и положение. Закрыть рот, отступить, держаться позади. Твое молчание красноречивее крика, если ты знаешь, что, когда потребуется, звук твоего голоса будет желанным и успокаивающим. Йоко Оно может петь, она знает как. Быть женой солиста „Битлз“ – огромное искушение попробовать себя в деле, но ей это было не нужно. Необходима сила воли, чтобы побороть стремление к власти».

Требуется самоконтроль, чтобы задушить в себе тягу к признанию. Даже если дети в Диснейленде отдают предпочтение Дональду Даку или Плуто, эти персонажи понимают, что на главной улице есть место только Микки Маусу. Задача К – сохранить тайну своей исключительности, позволить Р выглядеть наилучшим образом. Тим Кук сейчас, может быть, и стал Р в Apple, но до смерти Стива Джобса он был талантливым консильери. Регис Маккенна, консультант по связям с общественностью в ранние годы существования Apple, отметил это в Financial Times: «Если честно, Тим работал на репутацию Стива и был доволен этим. У него отнюдь не раздутое самомнение, он комфортно чувствует себя и на галерке». Джонатан Пауэлл подтверждает: «Главе администрации очень мешает чрезмерное или слишком очевидное самомнение: стремление к славе и сцене может стать помехой».

Любой К, который сознательно выкачивает кислород из кабинета своего начальника, оказывает своей организации медвежью услугу и, скорее всего, готовит себе гильотину. Нужда в признании – не грех, будь вы Р или К. Мы обожаем признание, упиваемся славой. Это непостоянная, но всепоглощающая жажда, которую консильери должны всегда держать под контролем.

Во-первых, исследования в области психологии, в том числе труды Томаса Джойнера и Джеральда Метальски[66], демонстрируют, что, например, желание получить одобрение других создает больше стрессов, чем постановка целей, достижение которых должно принести личное удовлетворение. Следовательно, стремление к одобрению может спровоцировать развитие депрессии. Во-вторых, тяга к похвалам обнажает слабости. Сью Эриксон Блоланд, дочь известного психоаналитика Эрика Эриксона, писала об отце в своих мемуарах «В тени славы»[67]: «Его потребность в признании была не просто милым капризом, как могло бы показаться. Она выдавала его постоянные мучительные внутренние сомнения».

В-третьих, чем меньше видна работа К, тем больше она ценится. Сказать «Это сделал я» значит поставить под сомнение вашу профессиональную пригодность, нивелировать вашу полезность тому, для кого вы это сделали. Людям, работающим в творческой сфере, бывает труднее примириться с вынужденной скромностью. Заслуги здесь чаще неочевидны, о них сложно заявлять громогласно: «Я сказал ему сделать именно так», «Надо было видеть, что он хотел сделать, пока я не вмешался», «Я подал ему эту идею два года назад». Поэтому приходится выстраивать систему намеков.

Футболист Зинедин Зидан отзывался о Поле Скоулзе, одном из величайших центральных игроков «Манчестер Юнайтед», как о «совершенном футболисте». Помимо незабываемых голов, огненно-рыжий Скоулз запомнится своей многогранностью: он закрывал дыры в обороне, творчески подходил к игре, прикрывал товарищей по центру поля, создавал моменты для фланговых и центральных нападающих. Если по ходу игры Скоулз вдруг выскакивал из-за чужой спины и забивал эффектный гол, все ликовали, а он получал похвалы, от которых неизменно густо краснел. Признание смущало Скоулза. Он предпочитал подарить 90 минут пота, крови и голевых моментов зрителям и тихо уйти с поля. Президент США Гарри С. Трумэн точно описал это явление: «Потрясающе, сколько всего можно достичь, если не заботиться о том, кому достанется слава».

Трумэн никогда не видел, как Скоулз играет за «Манчестер Юнайтед», но он, скорее всего, читал Шекспира. Король Лир так отчаянно жаждал благодарности и признания, что завещал королевство тем из своих дочерей, что наиболее искусно ему льстили. Граф Кент, приближенный Лира, изгнанный им за мудрый совет, напротив, не ищет славы. Верный клятве, Кент наряжается крестьянином и возвращается из изгнания, чтобы снова быть рядом со своим господином. Он встречает Корделию, дочь Лира, которая отказалась льстить отцу. Девушка сочувствует Кенту, считает несправедливым, что его преданность осталась незамеченной и невознагражденной. Кент совсем не расчетлив, он не ищет ни наград, ни славы:

«Слова такие – высшая награда.

Все, что сказал я, – истинная правда,

Не больше и не меньше».

Шекспир. «Король Лир», акт 4, сцена 7[68]

Кент – классический К, не склонный преступать границы полномочий советника и подданного. Когда Альбани просит его стать соправителем Англии, Кент настаивает на служении другому господину – природе – и просит разрешения на это:

«Нет! В дальний путь я скоро ухожу.

Король зовет – ему не откажу».

Шекспир. «Король Лир», акт 5, сцена 3[69]

Философ Бертран Рассел[70] тоже был одним из тех, кто не одобрял современных лидеров, порицая их неумеренное бахвальство своими достижениями: «Мои правила таковы: делай то, что должен, и не ожидай за это награды – ни сейчас, ни потом».

Не получая похвал и признания, вы можете – и должны – найти время, чтобы наедине с самим собой оценить, насколько значителен был ваш вклад в общее дело. Возможность понять, выбрать, найти самое лучшее применение своим способностям – это лучший способ быть довольным жизнью. Поднимем бокал за Горация и позволим другим отвечать на его вопрос:

«Что за причина тому, Меценат, что какую бы долю

Нам ни послала судьба, и какую б ни выбрали сами,

Редкий доволен и всякий завидует доле другого?»[71]

Довольный своей судьбой консильери делает уступки не только в вопросах денег, статуса и славы, но и в праве управлять. Р любят думать, что держат в руках бразды правления. К отдают им эти бразды, но осторожно намекают, что абсолютная власть иллюзорна. В следующей главе на примере персонажей Мольера мы увидим, как резонеры демонстрируют мнимым героям, что в мире не существует точных прогнозов, а контроль над людьми невозможен, мы не должны возлагать на себя слишком много ответственности. Само признание неподконтрольности, неуправляемости внешнего мира является формой контроля. По словам литературоведа Алекса Эйзенталя, «три главных слабости комических героев Мольера – неуемное воображение, тщеславие и склонность к заблуждениям».

Решающее значение имеет умение правильно выбрать момент, когда нужно проявить инициативу, а когда отступить. Если К не могут уйти с ринга, если они не мыслят своего счастья, не добившись того, что кажется им верным, они никогда не будут удовлетворены. Обычно все семь часов трансатлантического рейса я проводил в работе над бумагами для предстоящего совещания совета директоров Saatchi & Saatchi. Я входил в зал, держа в руках кипу папок, готовый до последнего драться за интересы региона, который я представлял. Возвращаясь домой, я переживал из-за решений, принятых вопреки моему мнению. Конечно, самокритика может быть конструктивна, но от шестичасовой хандры мало пользы.

Вклад в общее дело

В любой работе удовлетворение зависит от того, сколько было потрачено усилий. Вы сами чувствуете, когда они дают хороший результат. Роберт Кер – член совета директоров Arup Group, бывший председатель совета Arup Group в Великобритании, Африке и на Ближнем Востоке, а с недавнего времени директор Arup Australasia[72]. Его работа, главным образом в качестве менеджера проектов, проектировщика и лидера, имела долгосрочный эффект. После железнодорожной катастрофы в Хэтфилде в октябре 2000 года он управлял проектами в команде, которая разработала для британской Railtrack[73] стратегию контроля, смягчения негативных последствий и восстановления. Вклад Кера имел глубокое влияние – как благодаря его рассудительности, так и эффективному руководству инженерными проектами. Кер посвящает немалую часть времени обучению, тренировке и коучингу «членов команды», как называют сотрудников в этой компании с уникальной партнерской структурой. Причастность к общему делу приносит ему удовлетворение: он становится более эффективным, потому что с позиции неприступного супергероя Р он спустился на землю.

«Я откровенно говорю о том периоде, через который прошел. Я пережил серьезную депрессию, имевшую последствия. Думаю, что, делясь с другими людьми, мы заставляем их ум работать… Может быть, это не совсем верно и справедливо, но в тот трудный период мне казалось, что у меня множество спонсоров и покровителей, но нет наставников».

Кер испытывает страсть к наставничеству. Его глаза загораются, когда он говорит о возможности развивать человеческий разум. Тут важно не то, когда и где он делится с людьми своими знаниями, а с какой поразительной скромностью и одновременно глубокой мудростью он делает это, что заставляет помнить о его уроках:

«Мне вспоминается ежегодная групповая встреча несколько лет назад – мы отвечали на вопросы перед советом директоров. Нас спросили: „Каким своим шагом за последние двенадцать месяцев вы гордитесь больше всего?“ Ненадолго наступила тишина, и я заговорил первым: „Я, например, очень горжусь тем, что нанял коуча“. По окончании собрания ко мне подошел один из собравшихся и сказал: „Спасибо огромное за то, что поделились опытом, я давно думал подыскать себе наставника, а вы будто развязали мне руки. До сих пор я считал это признаком слабости“. И вот они видят перед собой какого-то большого противного австралийца, который говорит: „Знаете, я нанял коуча. Спортивная элита нанимает коучей, почему бы деловой элите не поступать так же?“ Мысль прозвучала, и одно только это возымело эффект».

Чарлз Гарленд работал в разных компаниях, и вместе со сменой лидерской роли изменялся источник удовлетворения, которое он получал от своей деятельности. В должности управляющего директора по международной деятельности рекламного агентства Bartle, Bogle, Hegarty Гарленда увлекал процесс развития бизнеса; он с удовольствием помогал известной британской компании войти на рынки Азии и США. Как главный операционный директор компании XIX Entertainment Саймона Фуллера, Гарленд с радостью разбирался в сути бизнеса сферы развлечений, позволяя Фуллеру, его Р, раскрывать свои сильные стороны как креативному импресарио и предпринимателю. По собственному признанию, у Саймона Коуэлла в SYCO он был «генеральным директором с функциями разнорабочего», потому что признавал за Коуэллом качества лидера. Понимая особенности своего Р, Гарленд умело определяет круг своих задач и получает наслаждение от работы. Что же подталкивает его к действию?

«Есть менеджеры перемен и менеджеры континуума. Саймон – типичный менеджер континуума, его расчеты безупречны. Я люблю работать с динамичным бизнесом, где вместе с ростом и изменениями появляются сложности. В нашей работе тоже возникают серьезные проблемы, которые требуют пристального внимания и творческого подхода. Вот, например, мы имеем два огромных пакета активов в Got Talent и X Factor[74]. Эти программы не будут длиться вечно, но мы можем определять их будущее, спланировать угасание их популярности. Хорошо, если оно будет медленным, а не стремительным, ведь на телевидении так случается. Но, с другой стороны, подобные шоу находят таланты, так что если бы мы ориентировались на таланты, а не на телешоу, то смогли бы контролировать процесс, а не отдавать его на откуп начальству и Sony Records».

Гарленд бежит впереди паровоза, разведывает новые возможности для роста и делает наконец проект реальностью. Что нового? Каков следующий шаг? Он ищет ответы на эти вопросы и тем помогает делу, которому служит как консильери и как исполнительный директор.

Фабио Скаппатиччи полтора года проработал в OXFAM[75] Quebec в Демократической Республике Конго, где вел три проекта, связанные с поставками воды и санитарией. До этого он трудился инженером в Bombardier Aerospace, где управлял проектами в сфере воздушной безопасности на частных судах. В 2011 году Скаппатиччи пришел в подразделение глобальных стратегических разработок Saatchi & Saatchi. Опыт и стремление к обновлению сделали его незаменимым консильери в нашей компании, пока он не покинул нас, поддавшись своей страсти к развитию международного бизнеса. Он говорил, что у него аллергия на чушь, и часто цитировал коллегам фразы известных мафиози. Он хотел предупредить их, что нельзя подсовывать лидеру команды, то есть мне, разного рода бессмыслицу, поскольку это может иметь последствия, серьезные последствия. Я уверен, что провалил все попытки соответствовать образу, созданному им: «Он убийца, я тебя предупреждаю, убийца». Но ему определенно удалось систематизировать работу остальных подчиненных.

Дочитав главу об удовлетворении, самое время ненадолго отдаться созерцанию. Аристотель называл созерцание высшей формой деятельности. Ваш Р не скажет вам спасибо за потраченные часы, но, как консильери, вам требуется время, чтобы оглядеться. На этом нельзя экономить. Еще меньше возможностей выгадать время будет на пути к обретению следующего важного качества К.

Преданность

«Нет ничего более приятного, чем сохранять постоянство во всех своих поступках и действиях».

Марк Туллий Цицерон. «Об обязанностях», книга I

У теневых лидеров обостренное восприятие профессиональной и личной цели. Они глубоко преданы своему предприятию, своему Р, своим коллегам и подчиненным. Они воспринимают дело как воплощение самих себя, и это лучшая форма постоянства. Я работал в компаниях по всему миру, помогал руководителям находить баланс между своими амбициями и интересами людей, на которых они полагаются, реализуя эти амбиции. Осознание цели помогает отличить выигрышный шаг от проигрышного. О чем мечтать? Почему вам важно делать то, что вы делаете? Какова цель и почему ваши люди должны сосредоточенно работать на нее?

В то время как Р чаще всего ассоциируется с общим видением проекта и общей корпоративной стратегией, консильери воюет за доверие к ним. К скорее катализатор, а не группа поддержки. Своими действиями он обеспечивает приверженность сотрудников целям организации, снижает уровень трения в экосистеме отношений. Один символический жест консильери может способствовать сплоченности, внушать уверенность и стимулировать активность внутри и вне компании.

Роберт Тэнси, директор по развитию Sky Sports, был одним из инициаторов сотрудничества Sky и Британской федерации велоспорта. Он описывает роль председателя Team Sky как «весьма церемониальную». Когда пришел большой успех, его роль стала приобретать важность: он стал посредником между своим Р – директором Team Skу Дэвидом Брэйлсфордом, структурой Sky и акционерами. Один случай особенно ярко иллюстрирует искреннюю преданность Тэнси делу компании.

В сентябре 2012 года Тайлер Гамильтон, американский велосипедист и золотой призер Олимпиады, выпустил книгу «Секретная гонка, или неизвестный мир „Тур де Франс“. Допинг, укрывательство и победы любой ценой»[76]. В ней он детально описал, как принимал допинг и как выживал в мире велоспорта. Гамильтон гонял в одной команде с Лэнсом Армстронгом в 1999, 2000 и 2001 годах, когда тот выигрывал «Тур де Франс». Через месяц после выхода книги американское антидопинговое агентство USADA выпустило официальное сообщение, осуждающее Армстронга и остальных: «Улики однозначно указывают на то, что команда велосипедистов Почтовой службы США использовала самую профессиональную, изощренную и успешную допинговую схему в истории спорта»[77].

С самого начала Team Sky стояла за честные соревнования. Никто из членов команды не употреблял запрещенные препараты и не был как-либо связан с допингом. Никто не сомневался, что все как один ведут честную игру. Тем не менее книга Тайлера Гамильтона спровоцировала сомнения. Возможно, кто-то (не обязательно велосипедист, но член команды) замешан в скандале? USADA опубликовала сообщение во вторник утром, когда Роберт Тэнси собирался на праздники в Венецию.

«Самолет вылетел в семь тридцать. Я листал новости на телефоне, задумался и сказал: „Похоже, все хуже, чем мы думали, Энни“. А ведь еще прошлым вечером Энни [жена Тэнси], заметив мою тревогу спросила: „Думаешь, нам стоит лететь в Венецию, когда начинается такой шторм?“ Я старался не думать о чувстве долга: сами знаете, работа и так слишком часто вмешивается в личную жизнь, и сказал: „Ну нет, все забронировано, и все будет в порядке“. На самом-то деле я не хотел расстраивать жену».

Энни Тэнси рассказывает свою часть истории:

«Мы проснулись в пять утра и поехали в аэропорт. Все два с половиной часа полета до Венеции он просматривал рабочую почту. А прочитав что-то в телефоне, он осознал всю серьезность ситуации и с того момента, как смог опять включить телефон, постоянно с кем-то переговаривался. Я догадалась по его манере, что это было очень важно. Мы сели в вапоретто[78], а он даже не глядел по сторонам. Мы были в Венеции, а он ни на что не смотрел!»

Мы все были в такой ситуации, если не в Венеции, так где-нибудь еще, когда работа ближе, чем хотелось бы, когда от чувства вины за то, что мы далеко, клокочет внутри. Что мы делаем в такие моменты? «К черту работу, они сами разберутся» или «Прости, дорогая, оставайся в отеле, а я должен лететь домой и решить пару рабочих вопросов»? Тэнси был скорее номинальным председателем Team Sky, К директора Дэвида Брэйлсфорда. Конечная ответственность за срочные решения в кризисной ситуации лежала на плечах Брэйлсфорда и руководителя Sky Джереми Дэррока. Энни будто снова проживает эту историю:

«Он выглядел напряженнее, чем когда бы то ни было, по крайней мере из-за работы, хотя он вообще-то редко проявляет нервозность. Я сказала тогда: „Ты и вправду думаешь, что мы должны остаться?“ Я понимала, что весело не будет ни мне, ни ему, что мы ужасно проведем время. Он позвонил кому-то и произнес в трубку: „Слушай, мне жаль, что я здесь“. Его собеседник ответил: „О, мы справимся, не переживай“».

Роберт вспоминает: «Сидя в вапоретто на въезде в город, я только и делал, что листал срочные письма и сообщения. И Энни спросила: „Мы и правда должны здесь быть?“ Я сказал: „Вообще-то, знаешь что? Думаю, не должны“».

В тот самый вечер в Team Sky состоялось торжество: более миллиона британцев откликнулись на наш призыв и пересели на велосипеды. Праздник планировался заранее, должны были приехать Крис Хой и Брэдли Уиггинс[79]. Джереми Дэррок, генеральный директор Sky, тоже должен был там присутствовать, как и другие крупные фигуры мирового велоспорта. На присутствие Тэнси никто не рассчитывал, и никто не обратил бы внимания на его отсутствие, если бы не шумиха в прессе. Роберт рассуждал тогда: «Будет очень странно, если в такой сложной ситуации глава команды и ее представитель в организации вдруг не явится. Поэтому я чувствовал, что необходимо вернуться».

Когда супруги ждали вапоретто, чтобы вернуться в аэропорт, Тэнси позвонил своему советнику Шелли, другому К в его группе поддержки. Она доставила его обратно в Лондон так быстро, как только возможно. Консильери для многих и сама генеральный директор, Энни даже больше, чем Роберт, волновалась о том, чтобы показать приверженность делу:

«Это было правильное решение. Мы вернулись домой в 5 часов, он успевал на встречу с Дэвидом Брэйлсфордом и даже попал на банкет».

В итоге благодаря поддержке жены и правильной оценке ситуации Тэнси пожертвовал личной жизнью и продемонстрировал преданность делу, глубоко тронувшую всех, особенно Брэйлсфорда, который заметил:

«В то время мы находились под прицелом, под огромным давлением со стороны СМИ. Ситуация для нас сложилась очень, очень тяжелая. Вся команда собралась на мероприятие, которое планировалось как праздник. В общем-то, это была просто пьянка в честь „Тур де Франс“, но и она оказалась испорчена теми событиями. Роб тогда показал себя превосходно: он умеет мыслить конструктивно, он логичен, обладает четким видением будущего, реагирует не слишком остро и не паникует. И он честен. Мне кажется, что с Робертом… Вы можете поговорить с Робертом, понимаете? Он – человек, с которым можно просто сесть за стол и сказать: „Знаешь что, Роб? У меня так болит голова из-за одной проблемы!“ или „Что ты думаешь об этом? А на это что ты скажешь?“. Он очень, очень хороший советчик. Роб доказал свою эффективность в решении широчайшего спектра проблем, но, думаю, больше всего я полагался на него в момент серьезного кризиса. А тогда мы буквально балансировали на грани. Для нас настали тяжелые времена. Он был очень, очень хорош тогда. Знаете, он сумел сохранить ясность мысли и тогда, когда компания оказалась под очень серьезным давлением».

Есть еще несколько качеств, которые определяют постоянство в отношении К к Р: преданность, чувство долга, требовательная любовь и желание защитить (сродни родительскому). В «Истории Англии», обширном шеститомном труде, Дэвид Юм, философ и историк XVIII века, превозносил великие саксонские добродетели:

«Воины каждого клана самозабвенно следовали за своим вожаком, восхищались им, хранили ему верность, и эти чувства нельзя было поколебать. Они служили ему опорой в мирной жизни, защитниками – на войне и советниками – в отправлении правосудия. Их постоянное соперничество в воинской доблести не нарушало обета дружбы, данного однажды своему предводителю и друг другу: смерть во имя их братства была бы для них честью, позором была бы смерть вождя или малодушие в бою».

Насколько преданными лидерам должны быть те из нас, кто не готов умирать за них? Сколько внимания мы должны уделять нашим Р, если не готовы пожертвовать жизнью? Полное отсутствие теплоты в отношениях ставит под угрозу их постоянство или даже делает его невозможным.

Вы не должны работать с Р, к которому не питаете ни капли симпатии. Иначе как вы сможете терпеть неблагодарность, эгоизм, тяготеющий к нарциссизму, и неизбежность ошибочных суждений? Если вам довелось работать с Р, который на первый взгляд не соответствует вашим требованиям, не спешите презирать его – воспользуйтесь советом Авраама Линкольна и попробуйте присмотреться к нему.

Именно так креативному директору журнала Vogue Грейс Коддингтон пришлось поближе познакомиться с Анной Винтур[80]. «Сентябрьский выпуск» («September Issue»), документальный фильм о процессе подготовки издания, показывает, как Коддингтон сражается со своим тираном за каждое важное для нее редакторское решение. Из-за одного только испепеляющего взгляда Винтур фильм не следует показывать несовершеннолетним, а Коддингтон можно простить нелюбовь к начальству. Однако она предана Vogue, и на этом основана ее верность главному редактору журнала.

Глава администрации Джонатан Пауэлл, оспаривая некоторые советы, данные премьеру, тоже выслушивал неприятные реплики от своего Р:

«Мои советы не всегда принимались с радостью, иногда я даже приводил начальника в бешенство. Я постоянно задавал Тони провокационные вопросы, и он сыпал оскорблениями в ответ. Однако я замечал, что он все равно обдумывает их, а иногда мои предложения даже всплывали позднее в его речах или разговорах с министрами».

Преданный консильери перетерпит ссоры с лидером, если ему очевидно, что дело, которому оба преданы, движется в заданном направлении.

Преданность требует искреннего сострадания к терзаниям руководителя. Энтони Саймондс-Гудинг занимал несколько позиций Р до того, как остановился на должности консильери. Он продолжает выполнять функции К в компании OMG plc., отвечая за развитие, производство и продажи технологий обработки цифровых изображений. Кроме того, он консильери в Rose Theatre в Кингстоне (Лондон). Саймондс-Гудинг прекрасно понимает, с чем сталкивается лидер и кто ему нужен:

«…Умеющий сочувствовать и способный похвалить порой одинокого гендиректора, который должен обеспечивать прибыль для всей компании. Кто-то, кто не считает генерального директора сверхчеловеком и переживает, когда не все идет по плану. Кто-то, кто поздравляет его, если он с честью выпутывается из сложностей. А еще он готов поспорить с тем, что за щедрое ежемесячное вознаграждение начальник должен стоически выносить все стрессы и унижения».

Преданность порождается искренней симпатией, но временами и осознанием своего долга. Фридрих Ницше в «Антихристе» осудил долг без цели: «Что действует разрушительнее того, если заставить человека работать, думать, чувствовать без внутренней необходимости, без глубокого личного выбора, без удовольствия? Как автомат „долга“?»[81]. Аластер Кэмпбелл рассказал о своем переходе от хлопотливого партийного служения к жизни, в которой он свободен в понимании чувства долга:

«Я ушел от жизни, где было слово „надо“ – надо помочь лейбористам, надо помочь Тони Блэру, надо помочь Гордону Брауну, надо помочь правительству, – и открыл для себя реальность, где есть место слову „хочу“. Я не говорю, что не хотел всех этих обязательств, но именно чувство долга и служения двигало мной. Чувство долга все еще на своем месте – я помогаю лейбористам, жертвую на благотворительность, но сейчас я могу спросить себя: „А хочу ли я это делать?“».

Как выглядит жизнь под грузом долга? Консильери должен мириться с особенностями характера своего начальника и приоритетом его мнения. Задача К – оправдывать решения Р даже в тех случаях, когда он не до конца согласен с избранным курсом. После смерти Маргарет Тэтчер лорд Сесил Паркинсон отдал дань уважения Вилли Уайтло[82], который оказывал премьеру всемерную поддержку, несмотря на существующие политические разногласия:

«После победы на выборах она попросила Вилли стать ее заместителем, и он согласился. В следующие двенадцать лет вместе они прошли огонь и воду. Он никогда не разделял ее взглядов на экономику, но чувствовал, что она победила на выборах абсолютно честно и поэтому имела право на поддержку с его стороны. Мне всегда казалось, что степень его влияния на суждения Тэтчер несколько преувеличена, но его роль советника переоценить невозможно».

Также незаменим был Уильям Сьюард[83], который поборол разочарование после проигрыша Аврааму Линкольну на республиканских праймериз, принял его предложение стать государственным секретарем и стал самым выдающимся советником президента, его другом и правой рукой. Будто бы вторя Линкольну, Барак Обама попросил еще одного кандидата от демократов – конкурента Хиллари Клинтон, известную, кстати, своим острым язычком, – стать его госсекретарем. Она играла эту роль четыре года, но в отличие от Стюарта Клинтон пока лелеет надежду стать первой и, может быть, еще решится сменить нынешнюю жизнь, которая формируется под воздействием желаний, на ту, где есть место только долгу.

В роли консильери Клинтон оказывала поддержку своему Р несмотря ни на что. Она полностью соглашалась с его мнением, невзирая на трения с другими советниками Обамы, особенно с «подручным» президента Валери Джарретт, которую даже прозвали «третьим Обамой». Консильери должен защищать репутацию лидера от критиков как внутри, так и вне организации. Клинтон как госсекретарю, стало быть, предстояло защищать репутацию Обамы и Соединенных Штатов за рубежом. Что бы великий консильери ни думал о реальном положении дел, он обязан демонстрировать оптимизм, которым заразит окружающих. Когда для организации наступают тяжелые времена потрясений и турбулентности, а суждения Р подвергаются критике, К должен быть начеку. Худшее, что может сделать советник, – присоединиться к ропоту остальных и согласиться с тем, что начальник никуда не годится. Консильери должен умело осадить скептиков вне зависимости от их ранга и проявлять бдительность.

Если над организацией нависли тучи, нежная забота К должна принимать жесткие формы. Защитник Р и всей компании демонстрирует родительские качества: как любящий отец, он обороняет их от всяческих негативных воздействий. Личные советники, главы администраций и ассистенты должны проявлять неустанную заботу о начальниках, несмотря на то что в критический момент ее, вероятно, не заметят и не оценят. Ники Чапман, рекламный агент нескольких всемирно известных артистов, – профессионал своего дела. Покинув MCA для того, чтобы открыть собственную контору с Ником Гудвином, ее неизменным партнером, Ники сразу же получила заказы от Take That, Энни Леннокс и Spice Girls. Она работала с двумя титанами мира развлечений – Саймоном Коуэллом и Саймоном Фуллером – и никогда никому не боялась давать серьезных советов. Как и все хорошие родители, Чапман учит своих Р правилам хорошего тона. Она ждет от них исполнительности, учтивости и сосредоточенности. Чтобы они блистали на сцене, она освобождает их гримерки от всех раздражителей и бьется насмерть, чтобы мир увидел, как они хороши. Саймон Фуллер уважает жесткость Чапман: «Ники – тот человек, которого выгодно иметь на своей стороне при любых невзгодах. А сколько раз она бесстрашно вступалась за меня в самых возмутительных и неприятных ситуациях!»

Флер Белл стала моим непробиваемым щитом на посту личного помощника в Saatchi & Saatchi, точно так же я уверено чувствовал себя и с Энни Тэнси в Still Price Lintas, который потом последовал за мной в Publicis. Им нужно было следить за тем, хорошо ли их начальник держит оборону. Если Р не удается вовремя отреагировать на ситуацию, это может поставить его в очень уязвимое положение. Личный помощник должен знать, когда вмешаться и какую информацию донести до сведения руководителя. Сейчас Флер – личный помощник генерального директора News International, и она никогда не допустит, чтобы ее начальника застали врасплох: «У меня множество напоминаний на телефоне, я должна быть в курсе новостей, я проверяю календарь событий и встреч как безумная, чего я, может, и не должна делать, но все равно делаю».

Подобно телохранителю, Флер всегда была готова ко всему. Когда ушел Том Мокридж, генеральный директор медиаимперии Руперта Мердока, новый руководитель Майк Дарси получил Флер «в наследство». Он был самоуверен и шел напролом, хотя на предыдущих должностях никогда не нес прямой ответственности за составление развлекательных или новостных выпусков. Флер преду предила Дарси, что ему стоит ожидать ежедневных звонков от руководства, и рассказала, что люди наверху ожидают услышать:

«В первый же день я предупредила его. Я подготовила всю информацию. Вряд ли он поверил, что это действительно произойдет. В 2:30, когда позвонил мистер Мердок, у Майка на столе лежали все необходимые сведения. Положив трубку, я думаю, он понял, как я могу быть полезна».

Временами защита требует провокации. Бывают дни, когда начальники становятся невыносимыми: выказывают самодовольство, теряют терпение или отвергают все, что идет вразрез с их представлениями и намерениями. Мнения, особенно высказанные громко, могут раздражать Р. Но словесные перепалки не нужно принимать на свой счет. Консильери обязаны защищать лидеров, особенно в те моменты, когда их действия деструктивны. У Ники Чапман особый подход к талантливому артисту: «Они платят мне за мою точку зрения. Если я могу ее высказать, я счастлива. Слушать меня или нет – их дело. Если мне не поз воляют выражать мое мнение, я не могу хорошо работать и мне остается только умыть руки».

Если время от времени К и кажутся незаменимыми, то это потому, что твердо стоят в обороне лидера и идей, которым они преданы. Им нравится, когда окружающие полагаются на их опыт, соображения и выводы. При соблюдении всех этих условий исполнение профессионального долга может приносить удовольствие. Если для консильери поддержка и защита Р не становится личной задачей, они не будут ни удовлетворены, ни успешны.

Репутация постоянного человека может удержать К на плаву в неспокойные времена, когда Р меняются один за другим. Ничто так не привлекает лидеров, как доказавшие свою преданность коллегам и всей компании консильери. Уважение, поддержка, защита и требовательная забота важнее иерархии. Чаще проявляйте эти качества в отношении коллег, и вы заслужите их безоговорочное доверие.

Преданность заставляет вас болеть за подопечных актеров, когда они плохо знают роль, или музыкантов, когда они берут не ту ноту, защищать менеджера проектов, который нецелесообразно тратит бюджетные средства, или сочувствовать политику, который переврал факты, оказавшись один на один с множеством микрофонов. К должны помогать коллегам преодолевать трудности и защищать их от нападок. Р получает вдохновение от самой работы и ее результатов, он не станет терпеть посредственностей, стоящих на его пути к величию. Их суждения зачастую категоричны – да или нет, туда или обратно, черное или белое.

К должны стремиться к таким же высоким стандартам, быть нетерпимыми к недобросовестности и так же серьезно относиться к делу. Но в силу особенностей их роли консильери вынуждены проводить то время, которого нет у Р, с коллегами, с сочувствием и пониманием выслушивая их чаяния. Ключевая функция лидера – поддерживать и охранять сторонников. И никто не исполняет эту функцию лучше, чем К.

Провоцирующий изменения

Мы увидели, что удовлетворенность своей ролью и преданность делу – качества-проводники, благодаря которым положительная энергия передается другим людям. Лидеры типа К определенно влияют на тех, кто находится рядом, они заставляют шестеренки крутиться, катализируют процесс. По словам моих собеседников, лидеры на пути к изменениям проходят три этапа: обдумывают, творчески переосмысливают, а после доводят до логического конца. Подумав некоторое время над положением дел, К проводит мозговой штурм и разрабатывает возможные планы действий. Как только Р выберет один из них, К принимается за его осуществление, воспринимая выбор начальника как свой собственный. Впрочем, их мнения часто совпадают. Далее консильери оглашает это решение, убеждает остальных в его надежности и направляет их силы на воплощение плана в жизнь.

Обдумывание

Вспомним Кролика, друга Винни Пуха. Однажды Пух, Пятачок, Кролик и Крошка Ру играли в пустяки – игру, изобретенную медвежонком, где участники бросают с моста палочки в реку и ждут, чья палочка первой пересечет финишную прямую. И вот они смотрят вниз с моста, дожидаясь появления заветной палочки. К всеобщему удивлению, вместо нее появляется Иа-Иа, спокойно, с достоинством дрейфующий по реке вверх ногами. Озадаченный Кролик спрашивает ослика, что он делает:

«Можешь отгадывать до трех раз, Кролик. Рою землю? Неправильно. Прыгаю по веткам молодого дуба? Нет, неправильно. Жду, чтобы мне кто-нибудь помог выбраться из реки? Теперь правильно! Дайте Кролику время подумать, и он всегда все отгадает!»[84]

Как и Иммануил Кант, Кролик знает, что правда – дитя времени. На этот раз Иа-Иа не дает ему этого времени. К склонны размышлять не спеша, что порой сводит с ума Р: «Я должен принять решение за секунду, сколько мне ждать твоего мнения?» Сначала Кевин Робертс раздражался, когда я не мог выдвинуть гипотезу за секунду, но потом преодолел свое раздражение. Он говорил моим коллегам: «Нет смысла спрашивать Ричарда о его точке зрения на совещании, лучшая идея придет ему в голову через 48 часов, вот тогда мы ему и позвоним». Действия должны быть обдуманными, а не импульсивными.

Как строить внешнюю политику в отношении Ирана? Как запустить бизнес в Китае или США? Какую тактику избрать для покорения бразильского рынка? К должен найти время и место, чтобы всесторонне обдумать ситуацию. Не обязательно сидеть с полотенцем на голове в глубокой медитации (хотя это и может помочь), но необходимо тщательно просчитать все последствия и увидеть обстоятельства в их взаимосвязи. Планирование – не то, что делают второпях. К нужно время, чтобы использовать коллективный разум максимально эффективно.

Дэниэл Каннеман в своей книге «Думать быстро и медленно»[85] обращается к данным когнитивных исследований, проводившихся в течение десятилетий и выявивших наличие двух моделей мышления. Первая модель простая, интуитивная, ассоциативная, метафоричная, спонтанная и субъективная. Она помогает взаимодействовать с миром, но провоцирует массу ошибок. Например, зациклившись на некой идее, вы не можете оценить ее фактическую значимость: в жизни нет ничего важнее того, о чем вы думаете в данный момент. Вторая модель – медленная, взвешенная, систематизированная и логичная. Она позволяет нам избежать ошибок первой модели, но, чтобы переключиться на нее, нужно время и большие интеллектуальные усилия.

Лорд Фалконер был К для Тони Блэра и, как лорд-канцлер, – сильным Р для судебного аппарата в 85 тысяч человек. Один из его помощников, лорд Харт, выполнял функцию специального советника. Фалконер больше всего ценил Харта за способность к тщательному анализу. Он рассказал об умении Харта принимать взвешенные решения, влияющие на дальнейший ход событий:

«Очевидно, что у Гарри Харта было свое собственное видение, как если бы он смотрел на мир под другим углом. Он мог долго думать над проблемой и прийти к такому решению, к которому стоило прислушаться хотя бы потому, что оно исходило от него».

Помимо ясного ума и способности продумывать аргументы, варианты и предложения, лучшие К обладают развитым ситуативным мышлением. Талант К ориентироваться в ситуации и понимать правила игры позволяет Р принимать окончательные решения.

Творчество

Проницательность и ситуативное мышление помогут консильери глубже понять возможности организации и воспользоваться ими с максимальной пользой. Это творческая задача, к которой приступает К, хорошенько все обдумав. И его талант в данном случае выступает катализатором мыслительного процесса. Его знание людей в организации, умение подбирать им подходящие задания, выявлять способности и формировать неожиданные по составу команды специалистов – все это помогает генерировать свежие идеи и альтернативные мнения.

Лидеры К способны предложить множество выходов из ситуации. Наивный и простодушный Винни Пух – образец сообразительной и творческой личности. Обхватив голову лапами, он размышляет о важных вещах, рассматривает вопрос снова и снова – и в конце концов рождается план, как преодолеть все препятствия. При нашем первом знакомстве с любимым медведем Кристофера Робина, когда тот отправляется за медом, мы застаем его в затруднительном положении. Во время прогулки по лесу он натыкается на дуб и слышит жужжание наверху. Пух останавливается и чешет в затылке. Откуда может доноситься этот звук? Это пчелы, которые делают мед. Чтобы он его съел! Но как же его достать?

План А: Пух карабкается вверх по дереву, ветка, на которой он уселся, отламывается, и он летит вниз.

План Б: Пух одалживает у Кристофера Робина воздушный шарик и, искупавшись в грязи, взмывает на нем к самому улью. Пчелы тем временем должны думать, будто он – хмурая тучка. Однако Пух чувствует: пчелы что-то подозревают.

План В: Чтобы рассеять подозрения пчел, Пух просит Кристофера Робина вооружиться зонтиком и бегать под деревом, глядя на грозную тучку и беспокоясь, что вот-вот из нее польет дождь.

Ни один из планов Пуха не приносит желаемого результата. Однако согласитесь, этому мишке нельзя отказать в находчивости. Он не из тех, кто принимает поспешные меры, он всегда найдет минутку на размышление. Пух взвешивает возможности, рассуждает и выстраивает логические, очаровательно нестройные цепочки. И только когда Пух всесторонне оценил контекст, он начинает искать способы взаимодействия с ним. Его ошибка состоит в том, что он воплощает первую же идею, которая пришла ему в голову, не рассматривая альтернативы. Менеджер по персоналу поместил бы эту ошибку в зону возможностей роста и личностного развития. То есть Пуху, прежде чем карабкаться на дерево, надо было взвесить все плюсы и минусы. Пятачок, Кролик и Сова – мудрые К Винни-Пуха, они могли бы сделать это за него.

Если вы предлагаете своему лидеру только один путь, вы загоняете его в угол. Р любят, когда им преподносят идеи, о которых они не просили. Они могут и не согласиться с ними, но оценят подход. У руководителей хватает времени, чтобы разработать только один план, но они любят выбирать. Впрочем, обилие вариантов не гарантирует, что Р найдет среди них подходящий. Лорд Фалконер рассказал о двух советниках Блэра во время его работы на Даунинг-стрит, 10. Оба обладали исключительными способностями и очень быстро выявляли три-четыре ключевые проблемы. Фалконер особо выделяет Джереми Хейвуда, который работал с тремя премьерами: «Есть огромная разница между фразой Гуса О’Доннела „Это три основные проблемы“ и словами Джереми Хейвуда „Это три основные проблемы, а это три вещи, которые я бы сделал прямо сейчас, будь я на вашем месте“».

К должен быть изобретательным. Он должен уметь использовать творческие способности людей, придумывать новые ходы, правила и стратегии, новые способы победить. В Лондонской школе бизнеса я веду курс развития творческих способностей для лидеров со всего света. Все они признают важность этого курса. Статья Терезы Амабиль «Как убить креативность»[86] в Harvard Business Review входит в список обязательной литературы. Чем выше должность лидера, тем гуще он краснеет, сознаваясь, что создал такие рабочие условия, которые не оставляют места творчеству.

Руководители вспоминают, как часто говорили: «Здесь мы так дела не делаем», «Главное, чтобы все получилось в первый раз», или «Мы пробовали это раньше, тогда это не сработало», или «У нас нет ни времени, ни денег на это». Они указывают на свое образование, винят экзаменационную систему, которая выжала из них воображение до капли. Они потеряли веру в свои творческие способности. «Я просто не творческий человек», – оправдываются они. Речь не идет об искусстве, поэтому я не могу согласиться с теми, кто жалуется на неспособность генерировать идеи, продумывать сценарии и обходные пути. Инженеры, доктора, аудиторы, сотрудники благотворительных фондов, солдаты – все они рано или поздно снова открывают в себе творческие способности. Вот так выглядит парадигма действий К, который творчески подходит к решению проблем Р: УВИДЕТЬ, ОЦЕНИТЬ, УДИВИТЬ, ПРОДАТЬ ИДЕЮ.

Находчивый советник предвидит проблему или сложную ситуацию задолго до того, как руководитель поручит ему разобраться с ней. Одна из обязанностей главы администрации, как говорит Джонатан Пауэлл, «держать начальника подальше от неприятностей и просчитывать на шаг вперед». Хороший К, чувствующий ситуацию и обладающий интуицией, все знает заранее. Такие К, как Джереми Хейуорд, суммируют все факторы и предлагают Р те самые три вещи, которые они сделали бы на месте руководителя. Они стремятся представить проблему команде экспертов так, чтобы она заинтересовала их и заставила думать. «Вам нужно справиться с новым вызовом. У нас нет времени, нет денег, и вы все будете уволены, если ничего не сможете поделать», – формулировка не самая приятная, но давление и сжатые сроки действительно иногда пробуждают творческие силы.

К должен сделать нужные ресурсы доступными команде, чтобы обеспечить ей условия для плодотворного сотрудничества, а сам он будет оценивать достоинства и недостатки их идей. С энтузиазмом практикуя метод шести шляп Эдварда де Боно[87], развивающий творческое мышление, К даст команде примерить черную шляпу, чтобы определить недостатки каждой идеи, и желтую шляпу, чтобы увидеть ее достоинства. Причем на обоих этапах он потребует от участников одинакового энтузиазма. Кроме того, консильери должен научить команду прибегать к неким привычным, излюбленным механизмам решения проблем и всегда держать их под рукой.

Консильери без набора творческих приемов так же бесполезен, как каменщик без мастерка. Чтобы использовать этот набор для поиска необычных решений, К должен по возможности избегать неожиданностей. Он существует в предсказуемом мире, где план действий зависит от прогноза. «Если Марк опоздает, мы уедем без него», «Если Марк будет вовремя, мы уедем вместе», «Если К не удастся воплотить мою идею, я его уволю». Психологические и математические теории используют этот важнейший логический компонент постоянно. К должен иметь шаблон действий на случай определенных будущих проблем.

Философ, математик и гениальный центровой футболист Пол Скоулз умел отдать короткий быстрый пас или, если ситуация позволяла, удивить передачей через половину поля, которой ни один игрок и ни один охваченный благоговейным восторгом очевидец не мог ожидать. Скоулз расправлялся со сложностями за считанные секунды: увидеть, оценить, удивить. Майк Форд, бывший директор по работе с игроками в футбольном клубе «Челси», является одним из основателей сети «Leaders in Performance» («Лидеры достижений»), где профессионалы в области успеха в самых разных областях делятся своим опытом и идеями. Форд рассуждает об экстраординарной способности Фрэнка Лэмпарда замечать дыры в обороне противника прежде остальных: «Предвидение – не случайность. Лэмпард очень редко теряет мяч в отборе. Если вы проследите за движениями его головы, то поймете, что он вертит ею больше, чем все остальные, еще даже не получив мяч. Так он выигрывает время и может подумать – в отличие от многих других игроков на поле».

Характеристика лидера, которую дает Форд, бросает вызов всем лидерам, особенно тем из нас, кто желает преуспеть на позиции консильери:

«Когда бы вы или я ни получили мяч, мы оглядываемся вокруг, а потом бьем, правильно? Или, если мы перешли на уровень выше, мы начинаем оглядываться, когда мяч только начинает двигаться в нашу сторону, и мы довольны, что читаем игру. Но самые талантливые лидеры, как Лэмпард и Скоулз, смотрят на два паса вперед, думают, где они и где остальные, и, когда получают мяч через пару касаний, успевают проанализировать позиции других игроков».

Насколько хорошо вы можете осмотреться? Знаете ли вы, где будут другие игроки, когда мяч придет к вам? Скоулз и Лэмпард никогда не выглядят удивленными, получив мяч, потому что они уже продумали несколько способов действия. А с получением мяча вариантов становится еще больше. Именно поэтому они удивляют, пасуя атакующим игрокам: сквозными передачами, опережающими проходами, искусной игрой «в стенку»[88]. Инициативный К, как опытный иллюзионист, должен уметь вытянуть кролика из шляпы.

В контексте организации консильери должны уметь «продавать» – представлять в лучшем свете своего Р и плоды коллективного творчества членов его команды. Если Р не хватает времени на собственные расчеты и размышления, цейтнот не позволит ему проанализировать и чужие. К надлежит быть внимательными к словам и лаконичными. Тут не ставят оценок за работу над решением, а просто хотят получить верные ответы. Логичная презентация придает идее вес и убедительность. Прозрачная идея – та идея, которая будет реализована.

Довести до конца

Давайте представим, что необычайно вежливый Р приходит в восторг от совета К и говорит: «Спасибо тебе, К, под этим я готов подписаться». Теперь Р предполагает (хотя учит других никогда ничего не предполагать), что «их» идея будет немедленно и безукоризненно воплощена в жизнь. Лозунг Nike «Just do it» («Просто сделай это») в полной мере отражает взгляд Р на мир. Консильери, отправляющие руководителям письма, где они рассказывают, что и как собираются сделать, могут обнаружить, что зря потратили свое время. По мнению первых лиц, принятые решения должны сразу же выполняться. И никаких дополнительных движений.

К продал начальнику идею и теперь должен продать ее за пределами узкого круга приближенных тем, кто ждал ее. Как это сделать? Для французского философа XVII века Блеза Паскаля искусство убеждать подразумевает как умение угодить человеку, так и умение перетянуть его на свою сторону. Причем это искусство «сложнее, тоньше, полезнее и прекраснее», чем простая демонстрация. Когда консильери ведут переговоры под обстрелом конкурирующих планов и предпочтений, им приходится использовать весь свой шарм, чтобы выработать решение, которое устроит большинство.

Самый сложный и затяжной этап каталитического цикла – привести дело к логическому завершению. Еще одна максима: «Важно не решение, а его эффект». Проблемы должны быть решены, люди должны действовать, оптимистичные прогнозы должны сбываться. К получают большое личное удовлетворение, когда убеждаются в том, что все было сделано правильно. Результат редко бывает идеальным, но когда он лучше, чем ожидалось, – это прекрасное чувство.

Когда К успешно воплощает идею Р, каталитический цикл завершается и К возвращается к исходной точке, то есть к мыслям о том, что представляет собой мир и каким он должен быть. Предсказатель внутри консильери смотрит вперед, строит гипотезы и размышляет над поджидающими опасностями подобно Сенеке: глядя вперед на то, что может случиться, так, как будто бы это уже случилось, он смягчит все злые напасти, которые не станут неожиданностью для тех, кто был подготовлен заранее и ждал беды. Ваш Р может даже поблагодарить вас, но только если у вас достанет отваги все рассказать ему.

Смелость

Смелость – та добродетель, которую большинство ждет от К, несмотря на то что это качество чаще всего ассоциируется с лидером Р. Именно Р принимает большую часть ударов судьбы, когда взваливает на себя абсолютную ответственность за самые тяжелые решения и жесткие меры. Однако чтобы работать рука об руку с таким лидером, консильери тоже необходима отвага. Ведь ему предстоит проявлять самоотверженность, идти на жертвы, сдавать позиции, показывать преданность делу и использовать все свое влияние для получения результата.

Пока культура нашего общества диктует, что «the winner takes it all»[89], консильери должны быть выше недовольства своей подчиненной ролью. Есть и другие предрассудки, которым приходится с твердостью противостоять. Под сомнение ставится ваша полезность, поскольку ее сложнее измерить, чем полезность ваших коллег, выполняющих четко прописанные задачи. Возможно, вам придется запачкать руки, воплощая беспощадные замыслы, что вряд ли заставит окружающих симпатизировать вам. Где он берет информацию? Кто состоит в его шпионской сети? Кто следующий в его списке? Если вы секретничаете с руководством, имеете неограниченный доступ к его делам, это становится источником подозрений и страха. Смиритесь: отныне вы громоотвод для негодования. В свое время в газетах выходили статьи об отрицательном влиянии Распутина на царя и царицу. Тогда авторы как раз переносили свой гнев на него. Не будь Распутина, вся злоба обрушилась бы на монаршее семейство. Влияние Валери Джарретт, советника Обамы, вызывало острую зависть по причинам, о которых писал Ричард Минитер в «Руководстве из тени: президент поневоле и советники, которые все решают за него»[90]:

«Роль Джарретт в команде Белого дома уникальна. Она лично встречается с президентом с глазу на глаз по меньшей мере дважды в день. Ее влияние распространяется на очень широкий спектр проблем. Подобно первой леди, она держит в руках неформальную власть, как глава администрации – распределяет полномочия, как посол по особым поручениям – влияет на политический курс. Она имеет право приходить на любую встречу, когда посчитает нужным, и расставлять приоритеты как пожелает. Когда Роберт Дрейпер, корреспондент The New York Times, спросил Обаму, всякое ли решение проходит через нее, президент, не задумываясь, ответил: „Да, разумеется“».

Однажды оступившись в такой враждебной атмосфере, полной страха и зависти, можно разрушить свою репутацию. Ваши успехи, напротив, спровоцируют у других синдром высокого мака[91]: даже если вы изо всех сил стараетесь не выделяться, они распознают в вас белую ворону и подрежут вам крылья. Статус – понятие относительное: когда вы поднимаетесь, они должны опуститься. Со временем необходимость в смелости станет не такой острой: коллеги начнут с удовольствием пользоваться преимуществами ваших советов и организаторских способностей.

Но К должен быть смелым, проявляя инакомыслие или не соглашаясь с чем-то. Джон Кеннеди восхищался смелостью в политике и потратил много лет, собирая истории о государственных деятелях, следовавших зову сердца и своим принципам, которые они насаждали во благо американского народа. В своей книге «Профили мужества» Кеннеди пишет, что, став конгрессменом, был обескуражен пониманием политического мужества: «„Чтобы продержаться, надо соглашаться“, – сказали мне, когда я вошел в Конгресс». Он питал отвращение к такой ментальности и возражал: «Конформизм – тюремщик свободы и враг прогресса… только очень мужественные люди могут принимать тяжелые, непопулярные решения».

Смелые К не боятся последствий. Они гнут свою линию, не обращая внимания на протест коллег, а часто именно из-за него. Каким бы ни был контекст, они помнят о вредной тенденции думать сообща и готовы сломать ее, бросить ей вызов, который невозможно будет проигнорировать. Смелость требует воплощения новаторских замыслов, которые ломают устаревшие, закостенелые взгляды и стряхивают с лидера и его команды благодушное спокойствие. Эзоп формулирует это просто: «Попробуйте угодить всем, и вы не угодите никому».

Иногда на пути к согласию могут возникать конфликты, поэтому те области, где точки зрения и идеи расходятся, требуют обсуждения и проработки. Хорошие К гармонично смотрятся в мантии адвоката дьявола. Ради здорового спора консильери иногда нарочно предлагают наивное решение и, если нужно, смиренно принимают возражения. Аргументы К, как правило, продуманны и рациональны, но в условиях жесткого сопротивления со стороны команды, если вот-вот свершится огромная глупость, К приходится быть непомерно упрямым. Когда наступает момент истины, когда невысказанное должно прозвучать вслух, К берет слово.

В 1558 году Елизавета I взошла на престол и сразу же назначила своим главным секретарем Уильяма Сесила[92]. «Я считаю тебя человеком, – сказала ему королева, – которого нельзя подкупить никаким подарком, который будет предан государству и который станет давать такие советы, какие сочтет правильными». Умопомрачительная работоспособность Сесила и то, что Ричард Кавендиш в книге «История сегодня»[93] назвал «огромным как кит, ненасытным вниманием к деталям», добавили ему смелости и позволили оставаться бескомпромиссным и безупречным.

Иногда во имя общих интересов Р приходится замалчивать некоторые обстоятельства. «Подойдите ко мне и слушайте, воины. У врага вдвое больше солдат, чем у нас, и очень неплохая позиция на холме…», – такое сообщение не лучшим образом влияет на боевой дух в компании. Если же разговоры Р и К ведутся вдали от посторонних ушей, Р только выиграет от честности консильери. Начальник должен знать правду, какой бы мрачной она ни была; в его доверенный круг должны входить те люди, которые будут говорить с ним искренне, а не тешить его самолюбие, как подобострастные дочери короля Лира.

Важно правильно выбрать время. Лучшие тренеры и советники инстинктивно понимают, когда совет будет кстати. В своей автобиографии сэр Алекс Фергюсон описывает Дэвида Гилла как «лучшего администратора и генерального директора», с которым ему приходилось иметь дело: «…с Дэвидом не было никаких сложностей. Он мог сказать вам то, что вам не понравится, никогда не увиливал. Это единственный правильный путь».

Гилл привел мне пример такого обличительного разговора с Фергюсоном:

«Алекс всегда шел в раздевалку после игры. Чаще всего мы выигрывали, но когда проигрывали, он проклинал судью прямо в присутствии игроков. Мне приходилось утихомиривать его: „Успокойся, мы проиграли, однако ты не можешь винить в этом судью“. Это не всегда работало, конечно, но у меня было право… право на критику… Я был достаточно уважаем, чтобы говорить с ним откровенно».

Но бывали и другие случаи. Тогда Гилл чувствовал, что обязан быть всецело на стороне Фергюсона:

«После поражения в матче с мадридским „Реалом“ в марте 2013-го он был опустошен. Все мы чувствовали себя ужасно. Алекс сказал: „Я не стану разговаривать с журналистами“. Это, как я твердо знал, было против правил, но я поддержал его: „Я с тобой согласен, Алекс, ты можешь и не говорить с ними после такого“. Но кто-то должен был выйти к журналистам, и мы попросили Майка Фелана. Несмотря на то что лига УЕФА осудила и оштрафовала нас за это, я считаю, что поступил правильно».

Ники Чапман задумчиво вспоминает яркие моменты в работе с артистами:

«Когда вы работаете с артистами, очень сложно соблюдать баланс. Иногда они заявляют, что хотят слышать правду, но на самом деле это не так. Порой же правда глаза колет, и я лучше впущу их в свой кабинет, поговорю с ними и подведу к собственным выводам. Так я действительно смогу помочь, хотя это может занять гораздо больше времени».

Сэр Дэвид Брэйлсфорд, по словам сэра Брэдли Уиггинса, первого победителя велогонки «Тур де Франс» из его подопечных, тоже подходит к правде смело, но осмотрительно. «Временами Дейв не боится говорить мне, что думает. В то же время я благодарен ему за стремление обложить меня ватой, порой слой ее даже слишком толст». В романе Ивлина Во «Сенсация» вата – это все, что грозный лорд Коппер из «Дэйли-Бист» получает от своего подобострастного редактора международного отдела, мистера Солтера. Когда его спрашивают, согласен ли он с высказанным мнением, мистер Солтер отвечает: «Разумеется, лорд Коппер». О какой глупости ни спроси его, он уверенно согласится с ней. Неспособный сказать «нет», он произносит: «До некоторой степени, лорд Коппер». Сталин придумал способ управляться с подхалимами. После его речей, которые часто продолжались по нескольку часов, марионетки в политбюро хлопали, и хлопали, и хлопали – никто не осмеливался опустить ладони первым. Тогда он предложил использовать электрический звонок, чтобы укоротить неискреннюю овацию[94]. Сильной стороной Тони Блэра, с точки зрения Аластера Кэмпбелла, было его желание окружить себя людьми, которые высказываются напрямую:

«На совещаниях по понедельникам не было ни одного человека, который со всем соглашался бы: там был я, был крайне непочтительный Джонатсан Пауэлл, Салли Морган, которая всегда бросала ему вызов, Брюс Грокотт, Чарли Фордхам, Дерри Ирвинг, Питер, конечно, и Пэт Макфэдден – все люди, к совету которых он прислушивался. И никто не боялся сказать: „Тони, это чушь несусветная“. Энджи Хантер, возможно, более других склонная погладить его по голове, могла сказать ему что-то утешительное, но и она тоже спорила с его решениями».

Степень свободы, при которой в дискуссиях допускается откровенность, во многом зависит от лидера. Дон Кихот велит своему К, Санчо Пансе, говорить с ним прямо:

«…и ты должен мне это поведать без утайки и без прикрас, ибо верным вассалам надлежит говорить сеньорам своим всю, как есть, правду, не приукрашивая ее ласкательством и не смягчая ее из ложной почтительности»[95].

Санчо не дрогнул и сказал своему Р, что «народ почитает вашу милость за настоящего сумасшедшего» и, что еще хуже, кабальеро считают, что он был не вправе присваивать себе звание странствующего рыцаря и использовать высокий титул Дон.

Кэмпбелл мог разговаривать со своим боссом без стеснения. Он вспоминает, как Блэр сказал ему однажды: «Знаешь, почему Буш и Клинтон так любят наше общество? Потому что их, особенно Буша, завораживает манера, с которой ты со мной разговариваешь». Буш не мог до конца в это поверить, он был шокирован, но в равной степени восхищен. Шон Фитцпатрик, легенда «Олл Блэкс», сборной Новой Зеландии по регби, добивался беспристрастности от семьи и друзей, когда был капитаном команды-победителя:

«Вам нужны люди, которые будут спорить с вами, кто-то вроде моего брата. Он был именно таким. Он звонил мне или усаживал меня в кресло и говорил: „Ты ведешь себя бездарно“. Я отвечал: „Да, конечно, я и есть бездарность“ – „Ты плохо играл, потому что ты недостаточно тренировался на прошлой неделе“. Я говорил: „Да, ты прав“. В тот период времени, в 1992-м, я безоговорочно доверял двум людям: Гранту Фоксу и Джону Кирвану. Я подходил к ним после каждой тренировки, каждой игры, чтобы спросить: „Что я говорю? Я говорю слишком много? Я говорю недостаточно?“ Или они подходили ко мне со словами: „Черт возьми, приятель, ты не справился. Ты не должен так разговаривать с Ингой Туигамалой, ведь он полинезиец, на него нельзя орать“. И я соглашался, прислушивался. Или они говорили: „Знаешь, ты недостаточно времени проводишь с молодыми ребятами“. И я задумывался. Я доверял им, потому что они желали мне добра. А что хорошо для меня – хорошо для команды».

Однажды я работал на Р, который велел мне никогда не приходить к нему с плохими новостями, потому что они расхолаживают его. Несомненно, такие новости могут испортить ему день. Это был ребяческий подход, как будто моя работа заключалась в том, чтобы уберечь его от отрицательного фона. Запрещать своему консильери говорить вам правду – очень опасно. Просто представьте себе, как выглядела бы компания Team Sky в глазах общественности после дела Лэнса Армстронга, если бы люди, особенно Роберт Тэнси, ходили на цыпочках вокруг своего исполнительного директора Дэвида Брэйлсфорда.

В это трудное время в Team Sky страх охватил всех, особенно Брэйлсфорда, который за долгие годы выстроил близкие отношения со всеми людьми в команде. Теперь он вынужденно задавался вопросами: можно ли настаивать на абсолютной нетерпимости к допингу, если он так широко распространен; если некий спортсмен принимал допинг двенадцать лет назад, а с тех пор как вошел в состав команды, был абсолютно чист, можем ли мы сделать уступку?

Даже на пути в Венецию Тэнси чувствовал огромное давление СМИ, требовавших правды и ясности. Возможно, ему было бы чуть легче, если бы, обсуждая с Брэйлсфордом позицию Team Sky, он обошел стороной плохие новости. А Брэйлсфорду было бы не так неприятно, если бы он решил проигнорировать их. Тем не менее в момент истины консильери не отступают. Тэнси смог заставить всех собраться с силами и торжественно утвердить принципы компании, которыми не поступились ни сам Брэйлсфорд, ни остальные.

Со всеми членами спортивной команды провели беседы, поскольку часть из них поддерживала дружеские отношения со спортсменами, уличенными в использовании допинга. Правила команды озвучили снова – скорее как поддержку, а не угрозу. Тэнси, как главный советник Брэйлсфорда, помог ему удостовериться, что Team Sky окрепла, пройдя через этот кризис. Своевременная реакция на проблему помогла главным действующим лицам не довести дело до скандала с тяжелыми последствиями, прослушками и разбирательством.

Тэнси повезло: ему помогали очень сильные, честные К, включая его жену, которая была советником нескольких Р и прошла с ними через огонь и воду. Грэхэм Макуильям, директор по корпоративным вопросам и член совета директоров в Team Sky, так отзывается о Тэнси:

«Он знает тех, кто вовлечен в дело, и он умеет продумать все от начала до конца. Он не тот человек, к которому вы идете за одобрением. Он не заботится о вашем комфорте. Я проговаривал Дейву все, а потом мы думали, что делать дальше. Он мягко и спокойно рассуждал о проблеме, держа меня в напряжении. После этого разговора наступала ясность. Конечно, были моменты, когда я оказывался на волоске от понижения: „Кажется, мы должны еще раз подумать, соответствуешь ли ты своей должности“. Но я очень быстро понял, что побег из компании даже в этом случае был бы неверным решением».

Правдивость должна стоять на самом верху списка требований к консильери. Кевин Робертс, Р в Saatchi & Saatchi, очень четко это сформулировал:

«Я хочу получить правдивый, а не выхолощенный совет. Я не терплю вокруг себя людей, которые пытаются предсказать мою реакцию. Если советники ошибаются, то лишь потому, что пытаются понять, чего я хочу. Как они могут это понять, когда я сам не знаю, чего хочу? Если бы я знал, что мне нужно, я бы не тратил свое время на расспросы… Так что если часами гадают, как я отреагирую, они тратят время впустую».

Большинство сотрудников, близких к руководству футбольного клуба «Челси», борются за право дать Робертсу правдивый совет, который он так ценит. Об этом писал Хью Макилванней в Sunday Times:

«Крайне импульсивную автократию, которую создал Роман Абрамович, став владельцем „Челси“ в 2003-м, невозможно было смягчить, поскольку не существовало баланса мнений исполнителей и так называемых советников, которых он собрал вокруг себя. Ревностное, неутомимое соглашательство с желаниями хозяина (или, возможно, умение предвосхитить самые сумасбродные замыслы), кажется, всегда было главным требованием к тем, кто пробовался на эту закулисную роль».

Как лучше проявить свою прямоту? Никогда не спрашивайте своего лидера: «Могу ли я быть честным с тобой?», потому что никакой руководитель, заслуживающий своего жалования, не хочет ничего кроме честности. Энтони Саймондс-Гудинг, мой первый председатель, был сторонником прямого и всестороннего обмена мнениями. Он избавлялся от людей, как только улавливал запах обмана. Тем, кто темнил с ним, он любил повторять: «Нет никаких степеней честности. Ты либо всегда честен, либо нет. Боюсь, твои увертки тут не сработают».

У честности нет степеней, но и смелость дается нелегко. Чем больший вес приобретает К, тем большей смелости ему нужно набраться. Жан-Винсент Бланшар в биографии кардинала Ришелье цитирует высказывание испанского дипломата Диего де Сааведра Фахардо о фаворите и советнике Марии Медичи Кончино Кончини, которого застрелили у Лувра:

«Кончини был близок к Юпитеру, но и к его молниям тоже».

Типы К

Когда я задумывал «Консильери», то имел в виду одного человека, а не нескольких, стоящих за лидером. Чем больше я прислушивался к Р, тем яснее понимал, что умнейшие из них не полагаются на единственного советника, а выходят на поле с несколькими. В тронных залах, артистических уборных, гардеробных и подсобных помещениях работают сложные системы власти – целый штат людей, занятых тем, чтобы накормить и напоить лидера, перевезти его, вышколить, испытать и настроить на радостное исполнение своих обязанностей. Кем бы вы ни были – личным секретарем, экономическим советником, руководителем проектов, исполнительным директором, председателем совета директоров, помощником, советником, заместителем, черепашкой-ниндзя, заместителем черепашки-ниндзя, – вы должны узнать себя в этой главе. Каким типом К являетесь вы? Есть ли другая роль К, которая подойдет вам больше? Вы в первый раз примеряете костюм К, или вы готовы надеть майку лидера и проносить ее весь следующий сезон?

Роль К может быть с точностью определена только после тщательного анализа и обоюдного соглашения на ранних стадиях отношений. Главы 6 и 7 содержат советы по этому вопросу. Книга «Консильери» рассказывает не только о важности К для работы лидера, но и напоминает, что К существует ради Р. Задачи Р определяют вклад К. Чего именно ждет Р от вашей работы, помимо ваших прямых обязанностей? Может оказаться, что ваша мотивация соответствует мотивации махрового консильери, а ваши сильные стороны – как раз те, которыми обладают лучшие К. Вам нужно ясно представлять, какого рода вклад вы хотите внести в дело организации и ее лидера. Какое влияние вы хотели бы иметь? Как вы представляете себе ваши отношения с людьми? Какой след вы хотели бы оставить, если принимать во внимание то, что ваша работа по определению не должна быть заметной?

Я выявил четыре основных архетипа консильери и, соответственно, столько же типов влияния на Р. Некоторые их этих ролей совсем не привлекают своими функциями, иногда это черная работа, иногда эта роль предполагает строгое повиновение Р и его задачам. Вы можете сослужить Р отличную службу, если носите его портфель, водите его машину или следите за его формой, но эти усилия сами по себе не делают вас лидером. Они предлагают отправную точку: постепенно вы можете стать правой рукой Р. Продемонстрировать теневое лидерство – значит дать руководителю не только то, о чем он просил, но и то, о чем он не смел и мечтать. Для этого К должен сначала овладеть теми навыками, которые прописаны в его должностной инструкции, затем научиться чувствовать настроение своего Р, а после начать осваивать искусство давать советы, в корне меняющие правила игры.

К обязаны знать, за какие задания нужно взяться в первую очередь и по каким критериям будет оцениваться их эффективность. Эндрю Блик и Джордж Джонс в книге «У локтя власти»[96] касаются профессиональных результатов помощников премьер-министров за последние три века. Задумавшись о деловых отношениях, мы вспоминаем Аластера Кэмпбелла, помощника Тони Блэра, и Стива Хилтона, помощника Дэвида Кэмерона, следивших за заголовками в СМИ круглосуточно. В далеком 1723 году Томас Гордон назначил Роберта Уолпола на должность председателя комиссии по выдаче лицензий на вино. То есть, по сути, он представлял государство перед обществом. Эдмунд Гибсон по прозвищу «Святой отец Уолпола» был полезнее как советник, организатор и эксцентричный человек, способный повести за собой. У лейбористского премьер-министра Гарольда Уилсона был Тревор Ллойд-Хьюз и потом Джо Гейнс, его главный пресс-секретарь, помогавший взаимодействовать со СМИ, Джордж Уигг, прозванный «Генералом шпионского штаба», который имел связи в разведке и службах безопасности, и Марсия Вильямс, которая оказывала эмоциональную поддержку. Пользу можно приносить разными способами.

Главное правило – не спрашивать, что Р может сделать для вас. Спросите лучше, что вы можете сделать для Р. Выстраивание эмоциональных взаимоотношений начинается с простого вопроса: «Как ты хочешь себя чувствовать и как я могу тебе в этом помочь?» Опрошенные мной лидеры выделяют четыре состояния, в которых они наиболее работоспособны. А именно: они должны ощущать себя свободно и естественно, быть информированными и иметь возможность действовать решительно. Помогите своему Р добиться хотя бы одной из этих целей – и вы владеете ситуацией.

Свобода

Чтобы освободить Р, консильери должен всеми доступными способами напоминать ему, что опора рядом, прямо за спиной. Без поддержки лидерам придется в одиночку нести целый мир на своих плечах. К, разделившие это бремя с Р, дают им возможность ощутить легкость и свободу, а следовательно, делать свою работу настолько хорошо, насколько это позволяют их способности. Советники-освободители не станут спозаранку сочинять начальнику письмо, которое начинается со слов: «Я подумал, что лучше тебе об этом знать…». Этим можно испортить Р весь день. Они понимают зашифрованный смысл такого послания: «У меня огромные проблемы, я делюсь ими с тобой, так что у тебя теперь тоже большие неприятности». Ни один Р не жаждет подобных сообщений.

Информированность

У лидеров мало времени на самообразование. У них нет возможности уклониться от трудовых будней, выйти за узкие рамки организации и заниматься самосовершенствованием. Если рядом умный, заинтересованный и проницательный К, который из всего стремится извлечь урок и тем самым расширяет кругозор лидера, подпитывает его жизненный опыт, делает его более дальновидным, Р чувствует себя более знающим и информированным.

Естественность

Лидеры не для того рождаются на свет, чтобы стать самовлюбленной пародией на самих себя. Работа на самом верху очень утомительна, она предполагает суровые схватки с идеологическими противниками, неопределенность и хаос, в которые приходится погружаться. Все это заставляет поступаться своими принципами, фундаментальными убеждениями и обманывать коллег. Как Р вообще могут сохранить трезвый взгляд на самих себя? С ростом напряжения Р все острее чувствуют непонимание со стороны коллег и даже изоляцию: лишь немногие слушают их, еще меньшему количеству людей можно полностью доверять, и нет практически никого, кому можно посетовать на свою немощность. Сердобольный К в состоянии выказать своему Р такое нужное и заслуженное сочувствие. У него достанет смелости, чтобы поднести зеркало к самому лицу лидера и напомнить ему о сильных сторонах его характера, чтобы тот вернулся к своей подлинной сути.

Решительность

Все лидеры любят чувствовать себя бесстрашными, принимая решения; они стремятся быть отважными начинателями любого дела. В такие моменты ими можно восхищаться, но оценивают их за последствия этих бравых решений. Делая работу для Р, самостоятельно или используя свое влияние на других, К поддерживает в своем лидере пьянящую уверенность в собственной решительности и в том, что польза от нее гарантирована. Репутацию хорошего начальника очень сложно заработать и очень легко потерять, слухи о малейшем просчете распространяются быстро – быстрее, чем начальство успевает выставить оборону. Консильери может упрочить репутацию босса, убедившись в том, что идеи Р вписываются в контекст, задача поставлена ясно и понята, а дела идут именно так, как хотелось бы Р.

Свобода, информированность, естественность и решительность – о таком состоянии души мечтает каждый Р. Я отталкивался от этих четырех параметров, разграничивая архетипы К: Магнит освобождает, Учитель учит, Якорь помогает вновь обрести свое «я», Избавитель поддерживает в них решительность. Эти архетипы выходят за рамки иерархии, поэтому к ним неприменимы критерии старшинства, срока службы, дисциплины или пола. Человек не может принадлежать только к одному архетипу. Хотя К, которых я опрашивал, укоренились в одной из ролей, они влияли на Р как минимум в каком-то еще качестве. Р и К должны обсудить сценарий, близкий абсолютному лидеру. Мы в свою очередь должны сформулировать обязанности, влияние и взаимоотношения, близкие консильери.

Магнит

Умный К никогда не гнушается ролью Магнита в отношениях с Р, кем бы он ни был по должности, как бы важна ни была его функция в организации. Магнит забирает со стола Р самую тяжелую кипу бумаг, освобождает его от обыденной, набившей оскомину работы, избавляет от пут организационной рутины. Когда мы думаем о великих борцах за свободу в организациях, мы думаем о наших помощниках – личных, исполнительных, об управляющих нашими делами.

Вы только что были на утренней встрече с вашим начальником. За чашечкой двойного маккиато вы рассказали ему, что: а) вычеркнули три встречи из его расписания, так как считаете присутствие на них не обязательным; б) написали застольную речь, которую он должен произнести через две недели, так что он успеет просмотреть ее во время следующей поездки на поезде; в) приняли за него и от его имени два ключевых решения, поскольку его встреча затянулась, и теперь надеетесь, что он согласится с ними, поскольку те уже приведены в исполнение. Вы продолжаете: г) по вашему мнению, в последнее время над властными кругами сгущаются тучи, поэтому вы советуете лидеру учесть это во время переговоров; и, наконец, д) вы смогли сократить расходы на офис, а бухгалтеры даже ворчливо поблагодарили вас. «Финансисты довольны?» – не веря своим ушам, спрашивает начальник и одобрительно кивает. Ваш Р покидает короткую пятнадцатиминутную встречу легкой походкой. Несколько побед уже записаны в актив повелителю вселенной в самом начале дня.

Магнетизм – исключительное свойство, оно заложено от природы. Сэр Алекс Фергюсон окружил себя такими магнитами на всех уровнях – от Лина Лаффина, его верного личного секретаря, до Дэвида Гилла, его закулисного генерального директора. Оба они «примагничивали» те обязанности, которые Фергюсон исполнял неохотно. Майк Фелан, помощник по организационным вопросам, признался, что рад был задержаться после ухода начальника, чтобы забрать очки, которые он вечно забывал в кабинете. Фил Таунсенд, директор по связям с общественностью, утверждает, что такие магниты в окружении Фергюсона положительно влияли на его настроение и эффективность:

«Случались моменты, когда сэр Алекс терял обычную для него производительность, чаще всего это случалось, когда он оставался без помощника. Он был гораздо счастливее, например, во время моего первого года здесь, в 2003–2004-м… В конце сезона мы выиграли кубок. В это время в команду пришел Уолтер Смит. В марте, я так думаю. Он [Алекс] провел несколько месяцев без помощника, а с появлением Уолтера его настроение поменялось, потому что они были хорошими друзьями. [Уолтер] – шотландец, бывший менеджер „Рейнджерс“. У сэра Алекса сразу поменялось настроение, он немного расслабился. Следующим летом вернулся Карлос Куэйрос, и тут же начались бесконечные шумные совещания… Эти люди очень сильно облегчали груз, лежавший на его плечах».

Помощники-магниты могут помочь удержать самолет во время внезапной турбулентности. Когда Джон Манзони, генеральный директор Talisman Energy Inc., неожиданно уволился, Джонатан Браун почувствовал, что в этот момент может быть полезным как никогда. Внезапная смена генерального директора может спровоцировать чудовищный стресс в организации. Джон Манзони ушел из фирмы после заседания совета директоров в субботу, и Браун помогал удерживать штурвал, пока новый капитан не появился в кабине пилота.

«В пятницу вечером в Talisman все ушли домой, собираясь вернуться в понедельник и продолжить работать на Джона. А получилось, что, вернувшись в начале недели, они обнаружили, что работают на кого-то другого. Эта новость застала всех врасплох, включая управляющих. И без ухода Манзони неприятностей было предостаточно. Даже среди тех, кто работал на самых высоких должностях, многие спрашивали: „Ну, и что нам теперь делать?“ Я решил взять на себя роль старшего: „Можно я подвину вот этих людей на передовую, сэр, и велю им заряжать ружья? Как вам такая идея?“».

Магниты также смягчают трение в системе. Вполне понятно, что люди стараются оправдать ожидания лидера, особенно если у того сильный характер. Представьте себе, что такой Р на совещании задает некий риторический вопрос. Кто-то, страстно желая угодить или боясь показаться недостаточно заинтересованным, решается ответить на него. В считанные дни будет создано целое внутреннее производство для выработки ответов на вопрос лидера. Через неделю проект начнет жить своей жизнью, а через три месяца работы по вечерам, оживленных споров и доставки пиццы в офис ответ на вопрос Р, давно им забытый, ляжет на его рабочий стол. Р пролистает толстую папку, позовет консильери и спросит, совершенно сбив его с толку: «Это вообще о чем?» – «Как? Вы же задавали этот вопрос на совещании три месяца назад…» – ответит К и будет посрамлен. Лидер не хотел, чтобы коммуникации компании были перегружены из-за вас, и разозлится, поскольку вы допустили это. Люди пострадали, так как слишком много думали о том, чего хочет начальство. Но бояться начальника до такой степени будут недолго. Хотя, как правило, люди поначалу слишком нервничают, чтобы приоткрыть дверь, просунуть голову и осведомиться: «Я по поводу того вопроса, который вы задали на совещании. Вы хотите, чтобы кто-то поработал над ним, или вы просто размышляли вслух?» Уверенный в себе Магнит может даже не задавать такой вопрос. Подобные люди инстинктивно понимают, что важно для лидера, исходя из его повестки дня. Это позволяет хорошему К сэкономить массу усилий и времени, просто объяснив коллегам: «Не стоит обращать внимания, вопрос был праздный».

Когда Паула Иккингер работала на Стива Пэйтмана, в то время возглавлявшего британские подразделения Santander по обслуживанию корпоративных клиентов и коммерческим операциям, у нее был неограниченный доступ к машине власти. Я видел, как она использовала его. Едва уловимый взгляд Пэйтмана давал ей сигнал: «Пожалуйста, Паула, займись этим, не заставляй меня просить». Она знала, чего Пэйтман хотел от нее, и делала это, даже не подавая виду. Ей доставляло тайное удовольствие освобождать голову своего Р от головной боли, а плечи – от тяжелого груза.

Есть множество вещей, которым можно научиться у магнитов. Они умело и грациозно играли роль освободителей Р: организаторов концертных туров, носильщиков клюшек для гольфа, силовых акробатов и секундантов в боксе. Качества, которых требуют эти профессии, частично совпадают. Архетипы созданы, чтобы вдохновить К, призвать их заметить параллели с их собственными ролями и позаимствовать подход к делу у лучших консильери. Возможно, воплощение одного или нескольких из этих качеств, включая наименее привлекательные, в конце концов приведет их к роли Р. Импресарио Дэвид Геффен начинал карьеру в отделе обработки корреспонденции на звукозаписывающей студии William Morris Agency (WMA). Позднее он открыл Dream Works SKG вместе со Стивеном Спилбергом и Джеффри Катценбергом. Сонни Корлеоне воспользовался должностью телохранителя своего отца, чтобы воспринять тонкости жизни Дона.

Носильщик клюшек для гольфа

Он кладет в сумку четырнадцать клюшек, зонтик, немного еды и несет двадцать кило четыре мили в течение пяти часов. Поднять и опустить эту сумку по меньшей мере пятьдесят раз – лишь малая доля его рабочих обязанностей. Кедди (так называется эта должность на профессиональном языке гольфистов) обязан чистить клюшку своего Р, а иногда даже – самое унизительное – мыть его мячи. Агенты известных современных футболистов выполняют похожую работу: держат подопечных подальше от ночных клубов, при необходимости ссужают им деньги, делают все возможное, чтобы не дать им упасть в яму, которую они сами себе вырыли. Кедди – не лакей и выполняет не просто физическую работу. Профессиональный игрок в гольф Люк Дональд так отзывается о ней: «Если бы его роль ограничивалась лишь переносом багажа, я бы столько ему не платил. И это о многом говорит».

Кедди зачастую сами являются выдающимися игроками и просвещают своих Р: о том, как идет игра, сколько ярдов до каждой лунки, какую клюшку лучше выбрать и в какую сторону и с какой скоростью дует ветер. Лучшие гольфисты утверждают, что кедди дарят им спокойствие, уверенность и сосредоточенность, что еще важнее. Верным ли будет решение лидера, отчасти зависит от них. В некоторых случаях дрожь клюшки может стать решающим фактором, отделяющим победителя от серебряного призера. Том Уотсон[97] выиграл все пять своих английских турниров с Альфи Файлсом в качестве кедди. Когда Джек Никлаус[98] и Уотсон боролись за титул в Тернберри в 1977 году, Никлаус был опытным профессионалом и фаворитом букмекеров, а Уотсон находился в самом начале своей легендарной карьеры. Во время знаменитой «дуэли на солнце», когда гольфисты достигли 18-й лунки, Файлс предложил Уотсону использовать 7-ю клюшку вместо 6-й, предполагая, что адреналин заставит его ударить по мячу сильнее. Файлс правильно понял своего игрока, и Уотсон выиграл.

Но не все у кедди складывается удачно. Ли Уэствуд уволил Майка Дорана в 2005-м, разозлившись из-за своего второго места в турнире Order of Merit. Доран так прокомментировал ситуацию: «Если игрок начинает играть плохо, он никогда не станет винить в этом себя. Гольф – это игра, успех в которой во многом зависит от самонадеянности и уверенности игрока, который никогда не признает свою ошибку. Первым делом он подумает заменить кедди или тренера – обычно в таком порядке».

Чтобы быть К-магнитом и К-освободителем по образцу кедди, необходимо спросить себя: предоставляете ли вы своему лидеру ту информацию, которая ему нужна? Как тщательно вы изучили план, которым он предполагает воспользоваться? Знаете ли вы все, что нужно знать Р, и даже больше? Можете ли вы предугадать риск? Не считая мытья мячей, насколько вы готовы к черной работе? Хорошо ли вы знаете работу Р и напряжение, которое он испытывает? Можете ли вы подсказать победоносное решение – например, сменить 6-ю клюшку на 7-ю? Делаете ли вы все, что в ваших силах, чтобы ваш лидер имел возможность просто нанести удар?

Организатор гастролей

Организатор гастролей тоже является магнитом, готовя своего Р к выходу на сцену. Мэл Эванс сменил Нила Аспиналла на посту администратора «Битлз», когда Аспиналл занял более высокую должность в команде группы. Если верить биографу четверки Филипу Норману, Эванс был «большим, приятным, дружелюбным парнем, который однажды потерял гитару Леннона. Он сам носил чемоданы, был частичкой Ливерпуля, частичкой благоразумия, которое „Битлз“ могли взять с собой в дорогу». Здравомыслие Эванса немало помогало группе, но лидером К он не был.

В прошлом бармен в Бостоне, Марвин Николсон – частичка благоразумия, которую берет с собой в дорогу президент Обама. Николсон организует поездки президента, носит его куртку и сумки и, как утверждает Дэвид Ремник в своих наблюдениях за кругом приближенных Обамы, он тот, у кого есть «папки со сводками, жвачка от никотиновой зависимости, ручки Sharpies, жаропонижающие таблетки, таблетки от горла, планшет, плеер, протеиновые батончики, бутылка холодного чая». Раньше Николсон был кедди для сенатора Джона Керри, теперь он сыграл с Обамой больше ста раундов в гольф и хорошо изучил схему, по которой президент принимает решения. О своем видении процесса он и рассказал ему.

Нил Аспиналл был администратором «Битлз» и, как и Николсона, его ценили не только как славного парня. Он был умен и достоин доверия, его уважали все участники группы. Его отличали те же качества. Должность позволяла ему эмоционально поддерживать команду, чем он неизменно пользовался. Он старался довести до совершенства умение решать проблемы, что впоследствии помогло ему взять на себя руководство компанией Apple Corps, довольно спонтанно основанной «Битлз» в 1967 году. Его бухгалтерский опыт позволил группе распутать много финансовых проблем и пройти сквозь юридические лабиринты. Может быть, именно поэтому он стал собирать архивы «Битлз», что вылилось однажды в «Антологию „Битлз“». Аспиналл был человеком, которому все доверяли, даже когда четверка перестала доверять друг другу. Он был лидером К.

Как бы ни называлась ваша должность, вам нужно понять, какое место вы занимаете: поклонника, который может чем-то пригодиться лидеру Р, или его совершенно незаменимого помощника. Вы – пыль или магнит? Быть приятным собеседником просто, сложнее стать незаменимым. Роль черепашки-ниндзя, изобретение лорда Брауна в BP, была задумана как амплуа для магнита и, как говорит Джонатан Браун, скоро вошла в моду: «Как только начальник завел черепашку, черепашку захотели все. Это было показателем статуса, как собственное парковочное место». Вы можете выбрать несущественную роль черепашки-ниндзя, которую приятно держать при себе, на которую можно накричать и которая прячется в панцирь, когда намечается буря. Но вы можете быть и черепашкой-магнитом, которая, если верить космологическому мифу, держит на спине весь мир. Испытание для К – использовать свою близость к власти, чтобы снять эмоциональный багаж со спины Р.

Лидерам-магнитам стоило бы также спросить себя: я только лишь отвечаю за здравый смысл или разделяю стандарты качества Р и наслаждаюсь бескомпромиссным доверием? Насколько я могу облегчить день Р? Я – показатель статуса, модный штрих или тот, кто с радостью взвалит на собственные плечи весь мир своего лидера?

Лидер-опора

Есть еще один Магнит, который знает не понаслышке, что значит носить тяжести. Это К-опора. Он поднимает и удерживает других участников акробатической фигуры, и для него нет большего счастья, чем видеть своих партнеров в свете рампы. Но сам он не бывает в центре внимания. Вдруг оказаться под сотнями взглядов – для него кошмарный сон: ведь это значит, что его выступление провалено. Что же может заставить человека выбрать роль силового акробата, если зрители обращают на него взоры, только когда номер сорван, а он остался лежать под грудой гуттаперчевых тел? Попробуем определить функцию лидера-опоры, не прибегая к помощи словаря: подчиненный, младший по чину, человек, поставленный в невыгодное положение по сравнению с остальными. В шведском языке undermän – не только цирковой термин, применяемый к акробату, удерживающему на своих плечах гимнастическую пирамиду. Это значит «чудо, удивительный человек»[99]; так что, возможно, на данную роль пробуются шведы. Некоторые из Р, которых я опрашивал, считали, что их К – в некотором роде чудо.

После трех лет работы в должности операционного директора в NSPCC Ник Бут и его команда управленцев почувствовали, что их кампания по защите детей в Соединенном Королевстве зашла в тупик. Они решили попросить тяжеловесов из мира бизнеса присоединиться к ним. По словам Бута, один из бизнесменов настоял, чтобы он взял себе советника:

«Этот влиятельный человек сказал: „Я согласен участвовать при одном условии – ты должен нанять себе помощника. Чтобы изменить динамику кампаниси, ты, Ник, должен переложить кипы бумаг со своего стола на чужой. Тебе положено формировать репутацию кампании. Так что я хочу услышать от спонсоров, готовы ли они выделить из бюджета деньги и нанять адъютанта для тебя. Если рядом с тобой будет такой человек, это развяжет тебе руки“».

Присутствие такого опорного человека все изменило для Бута и для самой кампании. Удивительно, но поднимать тяжести можно с удовольствием. В конце семиминутного номера «Облачные качели» («Baquine»), части программы «Некто» («Quidam») Cirque du Soleil, акробат, поддерживавший четырехэтажную пирамиду, делает короткий поклон и получает заслуженные аплодисменты.

Вам следует откланяться и рекомендовать себя как лидера-магнита, если вы можете утвердительно ответить на следующие вопросы: доверяет ли вам лидер настолько, чтобы, даже взлетев невероятно высоко, позволять вам страховать его? Может ли он положиться на вашу силу, когда давление нарастает, а он стоит в центре сцены? Поддерживаете ли вы форму, чтобы всегда оставаться самым сильным звеном? Если вы не можете участвовать в номере, состоится ли шоу?

Секундант

Вы настоящий лидер-магнит типа К, если, как и секундант в боксе, готовы давать указания, но не выходить на ринг. Для ленивого К эта роль может быть привлекательна: сидишь на стуле, держишь полотенце и ждешь, пока закончится раунд, чтобы вытереть пот с боксера во время короткой передышки. Помимо прямых обязанностей, секунданты (они же медбратья, заботливые сиделки и внимательные наставники) лучше других магнитов умеют освободить от лишнего напряжения, хотя не получают тычков и затрещин. Мохаммед Али утверждал, что его секундант Анджело Данди верил в него, может быть, даже больше, чем сам Али. Данди работал с пятнадцатью чемпионами мира по боксу и говорил о своей работе так: «Если вы имеете дело с бойцом, вы – хирург, инженер и психолог». Рональд Фрайд в своей книге «Секундант»[100] пополнил список образами отца, няни, учителя и стратегического советника.

Качества секунданта есть, к примеру, у Ники Чапман. С ней работал и актер Гэри Барлоу, и махровый Р, Саймон Фуллер. Она поддерживала их, и они видели в ней человека, которого жизненно важно иметь в своем углу ринга. Ник Гудвин, с которым она организовала Brilliant PR, считает ее человеком-скалой: «На нее я всегда мог рассчитывать, и она никогда не осуждала меня». Чапман и другие, лучшие К держатся в стороне от Р, однако преданно служат им во имя безопасности, процветания таланта и благополучия. Но в критический момент секундант должен реагировать молниеносно. Джейк Ла Мотта, чемпион в среднем весе, назвал своего ассистента Рэя Арсела профессором секундантов. В своем интервью 1953 года Рэй сказал: «Они говорят, что у второго номера лишь 60 секунд, чтобы покончить с обязанностями хирурга, медсестры, генерала и просто друга, но если вычесть время, потраченное на дорогу с ринга и назад, то получается чуть больше 40 секунд».

Наверное, мы освещаем роль второго номера в позитивном ключе. Все магниты должны иметь это качество секундантов – умение исполнить свои обязанности, уложившись в срок, даже когда остается до смешного мало времени. Как инженеры в автоспорте успевают обслужить пилота. Единственная вещь, на которую у Анджело Данди не хватало времени, – приукрашивать правду. Когда он увидел, как его боец, Шугар Рэй Леонард, проигрывает бой Томми Херну, фразы «Ты продул, негодяй, ты продул!» было достаточно, чтобы изменить ход поединка. Если вы хотите примерить на себя роль секунданта, стать Данди для своего боксера, попробуйте быть столь же скромным в оценке своих заслуг, как и он: «Я просто правильно направляю свои рефлексы».

Давайте проверим вашу пригодность для роли секунданта-освободителя. Попробуйте ответить на эти вопросы: можно ли сравнить ваше участие с прикосновением секунданта? Вы готовы вмешаться в критический момент? Вы можете «впитать» каждую секунду раунда, сделать выводы и поделиться ими со своим Р во время короткого перерыва? Вы прикрываете его тыл? Как хорошо вы зашиваете раны, когда ваш Р возвращается с синяками после поединка на ринге? Он прислушивается к вашим словам, они помогают ему бить точнее? Если фраза «Ты продул, негодяй» не вызовет должной реакции у вашего лидера, какой метод воздействия избрать?

Учитель

Если Магнит освобождает Р от бремени, то Учитель просвещает его. Великие учителя опровергают максиму Джорджа Бернарда Шоу: «Тот, кто может, делает. Тот, кто не может, учит». И мы увидим, что лучшие в действии часто бывают и лучшими учителями.

Шерпа[101]

Он, подобно организатору гастролей и носильщику клюшек для гольфа, отвечает за тяжелый багаж своего Р. Жизнь лидера зависит от того, хорошо ли консильери знает горы, от его стажа проводника и его навыков, причем речь не только об умении вскипятить чайник. Шерпы обладают таким же (если не большим) мастерством, как и альпинисты, которым они помогают. Они знают тропу и любят водить по ней людей. Они скромны, хотя лучшие из них забирались выше, чем честолюбивые Р. Апа Шерпа[102], живая легенда среди скалолазов по всему миру, убрал в шкаф свое снаряжение только после того, как забрался на Эверест в двадцать первый раз. Ему было двенадцать лет, когда он, несмотря на довольно хрупкое телосложение, стал поднимать сумки тяжелее собственного веса – с широкой улыбкой, которую должен уметь копировать каждый консильери.

Русские танцоры говорят, что учатся роли, ступая след в след за преподавателями, которые сами раньше танцевали на сцене. Альпинисты, мечтающие забраться на самую вершину и вернуться назад, должны идти след в след за шерпами так же аккуратно. Эрик Симонсон, американский проводник по горам, который участвовал более чем в тридцати экспедициях в Гималаи, так отозвался о команде шерпов, которая забегала вперед, чтобы приготовить веревки и лестницы: «Они – лучшие из лучших, эта шерпская команда. Это гордые люди. Они знают, что нет никого, кто бы превзошел их». Они могут учить – и учат. Столь эрудированному, бывалому советнику умные Р передают полномочия, позволяя решать, как поступить в критический момент. В горах это может быть вопрос жизни или смерти. Умные Р также помнят, что Учителя часто способны делать их работу, но при этом отказываются от власти, выбирая повиновение. За последнее время многие новоявленные альпинисты злоупотребляли таким альтруизмом, покоряя Эверест и другие престижные вершины. Тот, кто требует чай в палатку, ждет роскоши и не ищет новых знаний, не достоин своих бесподобных проводников. Он похож на самоуверенного молодого футболиста, который смотрит свысока на блестящую карьеру своего тренера, едва попав в основной состав. Таким Р нужно поучиться не только искусству управления, но и хорошим манерам.

Если вы Учитель с качествами шерпы, вас не затруднит ответить на следующие вопросы: вы хороший скалолаз? Вы точно знаете, какая тропа приведет к вершине? Достаточно ли у вас человеколюбия, чтобы передать свою мудрость тем, кто на первый взгляд не заслуживает ее? Будете ли вы нести палатку Р до самой вершины и снимете ли его на память, чтобы потом он показывал фотографии и рассказывал всем друзьям, как совершил невозможное собственными силами? Насколько вы готовы рисковать, когда вы забегаете вперед, чтобы сбросить вашему Р веревки для подъема?

Философ

Если у Р нет нужды в таком напарнике, как скалолаз шерпа, – может быть, ему больше подойдет К-философ. Первый председатель совета директоров Энтони Саймондс-Гудинг работал со мной в тот период жизни, когда он, подобно Гектору из фильма «Любители истории», хотел функционировать по принципу «передайте дальше». Я очень ждал того момента, когда голова Философа просунется в дверь моего офиса с вопросом: «Мистер генеральный директор, не найдется ли у вас минутки?» Это значило, что пришло время откровенных разговоров, проявления родительской заботы, непрошеной в свое время, но не забытой с тех пор. Саймондс-Гудинг появлялся внезапно, как молния, с необходимыми рекомендациями или прогнозами, или если того требовала ситуация. Он четко понимал свою роль, знал, что может называть себя Философом. А это означало, по его словам, что я должен быть мясником, готовым испачкать руки в крови, если придется. Каждая великая организация имела в активе двух таких людей, говорил Энтони: «И я в свое время был в роли мясника». Философ должен иметь независимую точку зрения и быть готовым бросить вызов. Он эффективен, если опирается на весомые аргументы, если его вмешательство, которого Р и его команда не всегда ждут с распростертыми объятиями, оправдано многолетним опытом. Итак, будь он председателем совета или неисполнительным директором, философ всегда готов поделиться своей мудростью или взглядом на вещи. Вмешательство может быть нечастым, но бесценным. Если К связаны с советом директоров, они также должны быть независимы. Многим руководителям есть чем заняться по завершении карьеры абсолютного лидера, так что их назначение на президентский, председательский или директорский пост может обогатить знаниями того, кто встанет на их место. Лучше повысить прежнего лидера, холить и лелеять, спрашивать у него совета, чем оставить его снаружи и наглухо запереть двери и окна из страха, что у него еще осталось влияние. Как доказывает опыт многих бывших премьер-министров, они все равно найдут способ замолвить словечко. Время покажет, выиграл ли Луи ван Гал[103] от того, что имеет сэра Алекса Фергюсона, своего предшественника, в совете директоров «Манчестер Юнайтед», и насколько он должен быть благодарен судьбе за возможность еженедельно спрашивать его совета. Недавно назначенный генеральный директор Microsoft Сатья Наделла, не теряя времени, пригласил Билла Гейтса стать своим консильери, получив возможность пользоваться многолетним опытом основателя и бывшего председателя компании – как в области технологии, так и в области управления.

Безусловно, вы можете играть роль философа и вне совета директоров. В свое время в данном вопросе меня просветила Флер Белл, мой персональный советник в Saatchi & Saatchi, обу чившая меня с изяществом очерчивать границы, искусно выявлять и усмирять пассивную агрессию и многому другому. Вы можете быть мудрым старцем, не имея ни одного седого волоса. Как, например, Санчо Панса, неграмотный и преданный слуга Дон Кихота, который стал его другом, или Григорий Распутин, полуграмотный крестьянин из захолустного села Покровское. Чтобы быть Учителем, не требуется формального образования.

Организация должна быть населена философами и профессорами. Мудрость приходит с опытом, но не только с ним. Полезность философа определить просто: нужно ответить на вопрос, сколько хороших идей он предложил руководителю в получасовой беседе. Если консильери говорят своим Р то, что тем и так давно известно, – значит, их интеллектуальные возможности на исходе, они теряют чувство реальности и перестают приносить пользу.

Другие вопросы для размышления Философам: почему Р должны прислушиваться к вам? Какой урок вы хотите преподать и как вы собираетесь сделать это? Р видит в вас друга или мудреца, Санчо Пансу или Саймондса-Гудинга? Насколько удобен тот пост, на который нацелился лидер? Вам приятнее делиться своими мыслями по злободневным проблемам или держать наготове мудрый совет?

Тренер

Тренер – другой тип Учителя. Он больше участвует в рабочем процессе, чем философ. Пол Клементс был учителем физкультуры в средней школе Саттона и одновременно по вечерам и в выходные стал тренировать 10–11-летних детей в центре подготовки футболистов клуба «Челси». После пяти лет такой деятельности он получил полноценную работу в футбольном клубе «Фулхэм». Отныне он заботился о профессионализме и благосостоянии их Академии. Семь лет спустя он стал главным тренером молодежной сборной Ирландии. В конце концов он вернулся в «Челси» как тренер футболистов в возрасте до 16 лет, потом – до 18 лет, после – запасных, и в один прекрасный день он стал тренером главной команды. В паре с Карло Анчелотти он добился в одном из сезонов двойной победы клуба в домашнем и международном турнирах. После недолгой работы в «Блэкберне» он воссоединился с Анчелотти в «Пари Сен-Жермен», где напарникам понадобилось всего 18 месяцев, чтобы выиграть кубок Франции. Клементс и сейчас работает с Анчелотти, тренирует Криштиану Роналду и других «галактикос»[104] в ФК «Реал Мадрид». Он разделяет свои обязанности учителя с другим тренером команды, Зинедином Зиданом.

Мы знаем, что задача тренера – заставить команду играть хорошо, но роль тренера-учителя имеет также сложные социальные функции. Первое время, когда Клементс занимался в «Челси» с детьми и подростками 9–18 лет, он следил, чтобы игроки постарше следовали государственному предписанию и получали 12 учебных часов в неделю. Он следил за порядком в раздевалках и залах и за соблюдением баланса между семьей, учебой и клубом. На этой должности Клементс приобрел знания о жизни профессиональных футболистов до и после ежедневной трехчасовой тренировки. Он сделал вывод, что потеря интереса к игре редко связана с футболом как таковым.

На благотворительном обеде Фонда, за несколько месяцев до того, как объявить о своей отставке, сэр Алекс Фергюсон объяснил мне, в чем состоит важность тренерской работы:

«В этом клубе мы очень серьезно относимся к подготовке. Игроки не выбирают, что делать на тренировках. В других клубах они предоставлены самим себе и, конечно, предпочитают немного поиграть. Они могут играть шесть на шесть в „Ливерпуле“, но не у нас. Мы тренируем их, натаскиваем, они упражняются… Мы начинаем развивать их навыки очень рано, в шесть лет. К шестнадцати – восемнадцати характер тренировок становится критически важным. Игроки должны понять, что такое неудача. Мы не можем гарантировать каждому игроку школы место в основном составе. Девяносто два игрока в лиге вышли из нашей школы. Но наши воспитанники могут получить травму, могут потерять форму, могут не реализовать свои возможности. И мы закаляем их характеры, чтобы они сумели перенести это с достоинством».

Многие ли Р позволяют консильери закалять характер? Если цель тренировки очерчена неясно, консильери бывает сложнее помогать своему подопечному. Натаскивать и тренировать команды – не то же самое, что надолго привязать себя к одному целеустремленному победителю. Ник Боллеттьери, бывший тренер Андре Агасси, стоял за спиной Джима Курье, Моники Селеш, Мэри Пирс, Марии Шараповой и Елены Янкович. Боллеттьери основал самую известную в мире теннисную школу, где сестры Уильямс часто готовятся к турнирам Большого шлема. Он рассказывает о сложности тренерской работы, отмечая тот очевидный факт, что в мире не так много великих тренеров: «Вы должны распознать особенности игрока, понять, что заставляет его работать, что его злит. Вы должны научиться справляться с игроком. А игроки часто забывают, что у тренеров есть и своя жизнь».

Роджер Федерер, обладатель семнадцати кубков Большого шлема, которого многие считают лучшим игроком всех времен, на протяжении карьеры работал с несколькими тренерами. Он считает, что становлению игрока помогает не один, а несколько разных наставников: «В начале карьеры, меняя тренеров, вы проходите разные стадии. Они всегда предоставляют вам огромный объем информации, они мотивируют вас; может быть, рассказывают вам, как было в прошлом, и заставляют вас поверить в себя; говорят вам, что вы сумеете добиться своего».

Невооруженным взглядом видно, что написано между строк: сегодня ты тренируешь звезду, а завтра ты – потрепанный жизнью тренер семи десятков игроков в парном разряде. В 2012 году Энди Мюррей победил на Открытом чемпионате США, став первым с 1977 года британцем, выигравшим турнир Большого шлема. В следующем году он выиграл Уимблдон, где англичане не побеждали 77 лет со времен Фреда Перри. Наставления тренеров звучали у Мюррея в голове на его пути наверх. Среди них были слова Леона Смита, который тренировал его в ранние годы; Пато Альвареса, его первого тренера по вступлении в ATP; Марка Петчи, который продержался десять месяцев, после чего заступил на должность главы тренерского состава Ассоциации тенниса на траве; Брэда Гилберта, в прошлом тренера Андре Агасси, Энди Роддика и Майлса Маклагана. Однако при упоминании триумфов Мюррея приходит в голову имя одного-единственного специалиста – Ивана Лендла, его нынешнего наставника с каменным лицом. Сразу после финала Уимблдона Мюррей рассказывал в интервью о его беспристрастности: «Я думаю, он всегда был со мной абсолютно честен. Он всегда говорил мне только то, что думал. А в теннисе не всегда легко построить отношения между игроком и тренером. Игрок задает тон, не всегда приятный для наставника».

Игрок всегда обременен ответственностью больше, чем тренер. На корте он посылает мяч другому игроку, в той же мере ответственному за свои действия. Но такие великие тренеры, как Лендл, ничего не приукрашивая, безбоязненно говорят с игроками за пределами корта о том, что именно те делают неправильно и как это исправить. Основную причину успеха тренерской команды британских велосипедистов сэр Дэвид Брэйлсфорд видит в том, что спортсмены смогли принять на себя полную ответственность за свой результат:

«В нашем мире самые важные люди – это спортсмены, которые добиваются наивысшего результата. Именно спортсмены, а не тренерский штаб. Для нас было крайне важно прояснить разницу между диктатурой и ролью тренера – помощника, наставника, человека, который стимулирует и лишь изредка принуждает. Мне отвратительны спортивные тренеры, в велосипедном спорте или каком-либо другом, которые говорят „мои игроки“, „мой результат“, „ты меня подвел“».

Вот несколько вопросов к размышлению для тренера и Учителя: кто был вашим любимым учителем и почему? Что в его подходе к обучению вам хотелось бы перенять? Готовы ли вы закалять характер и формировать поведение вашего Р так же, как его мастерство? Можете ли вы быть честным со своим Р и при этом не быть диктатором?

Якорь

Тренеры, готовые выступить с суровой критикой, говорить правду в лицо «власти», как по требованию министра делают бесстрашные китайские мандарины, служат якорем для своих лидеров. Трезвый ум руководителя застлан лестью и собственным тщеславием. Якорь отражает этот удар и изгоняет демонов. Вот несколько типов лидеров К, которые способны вернуть своих Р в реальный мир.

Резонер

Мольер, великий драматург XVII века, придумал резонера, глашатая здравого смысла, усмиряющего замечтавшегося чудака-протагониста, который верит, что способен изменить мир вокруг себя, а чаще просто вызывает насмешки в свой адрес и в адрес своего более благоразумного товарища. Крисальд и Арнольф в «Школе жен», Филинт и Альцест в «Мизантропе», Клеант в «Тартюфе» – все консильери у Мольера типичные якоря, которые пытаются спустить с небес своих Р. Что до Р, то он парит высоко над землей, трактуя любое явление, любой вызов, любую проблему в рамках собственной системы ценностей, сильно отличающейся от общечеловеческой. Р не чувствует необходимости взвешивать решения исходя из противоречивых и деликатных нюансов каждой ситуации. Якоря из окружения Р не должны принимать на веру никакие догмы. Им придется, вооружившись здоровым скептицизмом, противостоять экспансионистской стратегии их лидера, постоянно сомневаться и искать смысл. Это действительно тяжелая работа для К. Управлять ситуацией в данном случае следует так же, как читать вслух: внимательно, четко, медленно, водя по странице пальцем, чтобы не пропустить строку, а с ней – важную деталь.

Если бы Наполеон Бонапарт прислушался к резонерам в своих рядах, его армия могла победить в 1812-м. В тот год Наполеон взял полмиллиона людей на войну с русской армией, но русские отказались играть по правилам. Вместо этого они тянули три месяца, отступая вглубь огромной страны, и, к ужасу французов, сжигали за собой деревни, города и урожай. Дождавшись наконец большого сражения и выиграв его, Наполеон повел армию в Москву, где имелось достаточно зимней одежды, чтобы одеть солдат. Он должен был предупредить грабеж и отдать солдатам приказ найти в городе провиант на шесть месяцев вперед. В романе «Война и мир» Лев Толстой рассказывает, что случилось дальше. Мы узнаем, что он не только не сделал ничего из этого, но и вовсе употребил свою власть не самым лучшим образом, приказав оставаться в Москве до октября, грабить и мародерствовать. Как мы знаем, осенью Наполеон был вынужден покинуть российскую столицу, не оставив в городе даже временного гарнизона.

Солдаты Наполеона не получили никакой помощи от москвичей, которые поджигали свои и чужие дома, пока наконец не превратили город в пепелище. Странное решение Наполеона покинуть город оставило его солдат, не имевших ни провианта, ни подобающей зимней одежды, на произвол русской зимы. В последующие горькие дни 380 тысяч французов погибли от голода и обморожения. Толстой склонен винить в этом французского полководца. Однако он не заявляет напрямую, что Наполеон погубил свою армию потому, что он хотел этого, или потому, что был очень глуп: это бы так же несправедливо, как сказать, что Наполеон довел свои войска до Москвы потому, что он хотел этого или потому, что был очень умен и гениален. По словам классика, и в том и в другом случае личное его участие, имевшее не больше влияния, чем личное участие каждого солдата, только совпало с теми законами, в соответствии с которыми развивались события.

В «Войне и мире» Толстой ставит под вопрос и в конце концов отвергает как иллюзию идею свободной воли. Не важно, насколько вы хороши в роли резонера, – Р не потерпит лекций о свободе воли, если только вы не профессор философии. Будь то иллюзия или нет, Р полны уверенности, что балом правят именно они. Однако великий роман Толстого содержит полезные рекомендации как для Р, так и для К. Мы слишком связываем Р с культурой организации. Умение принимать решения и характер, конечно, имеют влияние на коллектив, которым они руководят. Но, в понимании Толстого, мы часто путаем причину и следствие. Зачастую мы видим в лидере причину некоего результата, но редко задумываемся, может ли склад лидера быть следствием – верхушкой айсберга, плывущего по течению, который был до него и будет после.

Не переживайте, если ваш Р уснет, когда вы станете проводить параллели с судьбой наполеоновской армии. Резонер – не рассказчик, не беспристрастный наблюдатель событий и не тот, кто дает оценки действиям других. Можете ли вы вразумить своего лидера, вне зависимости от того, насколько он невнимателен и насколько грандиозны его амбиции? Вот в чем суть.

Поверенный

В работах другого французского драматурга XVII века, Расина, консильери приходится взывать к здравому смыслу Р еще настойчивее, поскольку они парят еще выше. Если героям пьес Мольера необходим резонер, чтобы не запутаться окончательно в собственных ошибках, то протагонисты пьес Расина – пустые оболочки, разбитые страстями, которые не могут контролировать. Поверенный, которому Р Расина открывает свои чувства, – единственный рубеж, отделяющий его от полной изоляции. В своей работе «О Расине» Роланд Бартес называет персонажа Расина «затворником, который не способен выбраться из собственной скорлупы, не начав умирать». Поверенный у Расина помогает Р найти баланс между внутренним миром его грез и страстей и внешним миром обязанностей и долга. Эти миры непримиримы.

К должны присмотреться к Якорям в пьесах Расина, чтобы предотвратить собственный печальный конец. Его трагедия «Андромаха» иллюстрирует дилемму консильери. После поражения в Троянской войне царицу Андромаху уводят в плен в греческое государство Эпир. Перед ней встает чудовищный выбор: выйти замуж за Пирра, короля Эпира и сына Ахилла, врага и убийцы ее мужа Гектора, или отказаться – и тогда ее сын Астианакс заплатит за это жизнью. Оба сценария приводят Андромаху в отчаяние, и, чтобы не лить слез понапрасну, она решает поговорить со своей наперсницей и поверенной Сефисой. Она близка к тому, чтобы принять совет Сефисы, обеспечив самый благоприятный для себя исход. Однако в конечном итоге царица упрекает свою поверенную в том, что та недостаточно знает ее душу:

«Сефиса, дорогая,

Тебе я все могу поведать, не скрывая.

В несчастье ты всегда мне предана была,

Но все же до конца меня не поняла».

Ж. Расин. «Андромаха», акт IV, сцена 1[105]

Консильери вздрагивает, когда слышит от своего Р фразу с ударением на «я». Андромахе, конечно, хотелось бы, чтобы ее Якорь полностью разделял ее чувства. Но Якорь не был бы Якорем, если бы не возвращал лидера к реальности. У Расина попытки К помочь неминуемо заканчиваются провалом, потому что их прозорливый совет ценится меньше, чем полное согласие с Р. Бартес предполагает, что поверенный и главный протагонист никогда не говорят на одном языке. Герой не принимает помощи поверенного, и это заканчивается трагически. Р избавляются от балласта на свой страх и риск. Расин и Мольер намекают поверенным и резонерам, которые хотят быть Якорями для своих Р: необходимо преподносить правду хитро и вкрадчиво. Хорошо бы каждому Р, который не умеет трезво смотреть на вещи, отметить этот факт в своем резюме.

Чтобы не допустить трагедии в духе Расина, список адресованных К вопросов должен быть таким: можете ли вы в любой ситуации оценивать Р исключительно по его заслугам? Как хорошо вы знаете своего Р? Насколько полезен ваш скептицизм? Проявляете ли вы настойчивость, задавая вопросы? Можете ли вы говорить с боссом на одном языке? Можете ли вы преподнести правду так, чтобы лидер принял ее?

Шут

Майк Фелан, последний личный секретарь сэра Алекса Фергюсона, рассказал, что больше всего Фергюсону помогало руководить его, Фелана, умение смешить людей. По ходу моих интервью стало ясно, что комедийными способностями обладает и другой тренер из команды сэра Алекса – Стив Макларен. Шутами были Джон Прескотт и Аластер Кэмпбелл для Тони Блэра, Ники Чапман для ее многочисленных клиентов. Консильери с чувством юмора способен разрушить пирамиду суждений Р и собрать ее заново уже по-другому, причем процесс обоим доставит удовольствие.

Чтобы прослыть хорошим советником, да еще и весельчаком, одних только шуток недостаточно. Те, кто смехом снимает напряжение, как шекспировский Фальстаф[106], ткач Моток[107] или констебль Догберри[108], не добьются больших успехов в качестве К. Якоря – не простые комедианты: правда, которую они облекают в шутовской наряд, всегда выглядывает из-под него. Они профессиональные шуты, умные шуты, которые точно знают, что делают. Мудрые и проницательные, они убеждают, упрашивают, инструктируют и критикуют лидеров, меняют образ их мыслей, провоцируют перемены в поведении и закрепляют их. Они не испытывают страха быть наказанными. Профессиональные шуты Шекспира, от Фесте[109] до Оселка[110], безжалостны в своей доброте и смелы в сочувствии.

Когда Шут появляется в «Короле Лире», он предлагает разыграть перед королем представление, призванное показать всю неразумность его отречения. В желчном стихотворении шут расписывает, что было бы, если бы они поменялись местами. «Ты меня дураком зовешь?» – спрашивает Лир. «Остальные свои званья ты роздал, а уж этого врожденного у тебя не отнять», – отвечает Шут. Лир – заложник многих слабостей лидера, которые мы рассмотрим в шестой главе. Он бранится с дочерью Корделией, потому что та отказывается поклониться его раздутому самолюбию, потом с Кентом, ближайшим советником, когда тот пытается спорить с ним. Когда другая его дочь, Гонерилья, которая позднее предаст отца, вмешивается в разговор короля и Шута, тот перебивает ее и затягивает песню. В ней Шут называет Гонерилью кукушкой и убийцей, обращая внимание Лира на ее отношение к нему, не на слова. Только Шут может высказывать то, что у других на уме, без предосторожностей. Это часто усиливает страдания Лира, но открывает страшную правду. Однако Шут так сопереживает королю, что остается на его стороне, даже когда Лир окончательно теряет рассудок. Эгоистичная дочь оставляет короля на произвол стихии, а преданный Якорь сопровождает его.

Мог бы Дэвид Кэмерон лучше управляться с политическими бурями, если бы заполучил в качестве шута Бориса Джонсона, а не Ника Клегга? Вот вдохновленные шекспировскими шутами серьезные вопросы: можете ли вы заставить Р рассмеяться? Есть ли у вас проверенный рецепт веселья? Насколько безжалостным вы можете быть? Знаете ли вы, как заставить начальника посмотреть на проблему по-новому, пользуясь его веселым расположением духа?

Друг

Для того чтобы Р оставался самим собою, роль эффективного Якоря может занять хороший друг. Понятно, что к приятелям на высоких должностях относятся с подозрением, особенно если те не обладают должной квалификацией или жизненным опытом. Отсюда мы делаем вывод, что Р прибегают к такой уловке, выделяя кабинет закадычному другу, чтобы отгородиться от нежелательных мнений и точек зрения. Иногда мы оказываемся правы, но все же стоит попробовать провести границу между протекционизмом и настоящей дружбой. Подлинные друзья имеют редкую способность определять, с какими решениями Р сможет ужиться, а с какими нет. Официальная должность Валери Джарретт – помощник президента Соединенных Штатов по связям с общественностью и международным делам. Неофициально она – лучший друг Барака (и Мишель) Обамы, тоже из Чикаго. Они были знакомы еще до того, как Барак пошел в политику. В одной из статей в International Herald Tribune приводятся слова человека, который некогда работал в Белом доме: «Джарретт занималась тем, что отстаивала те идеи, которые, по ее представлениям, поддерживает президент». В бизнес-среде в этом случае бывает полезнее отказаться от комфортных друзей и привлечь людей со стороны. Но Р любит иметь своих людей: они заставляют его улыбаться, и он возненавидит себя, если выкинет их на улицу из одной лишь экономии. Да и друг не советует ему так поступать. Дружественные К поднимают красный флажок, когда видят, что их Р съезжает с лыжни, и приводят его в чувство при первых признаках безумия. Советники Обамы приходят и уходят – как Рэм Эмануэль, Роберт Гиббс, Дэвид Плюфф и Дэвид Аксельрод, – а Джарретт остается.

Иметь под рукой друга для Р куда важнее, чем то, насколько хорошо тот справляется с вверенными ему обязанностями. В своей книге «Эффект Хопкинса»[111] Дэвид Ролл описывает друга Франклина Д. Рузвельта, Гарри Хопкинса, как «идеального поверенного». Рузвельту «было необходимо немного свободы и блеска, разговоров ни о чем», – написал Джеймс Рузвельт о своем отце. И Хопкинс оказался как раз тем человеком, от которого он получал все это. В его компании было очень весело. Способность Хопкинса быть Якорем определялась глубиной человеческих отношений с президентом, а не только присущим ему чувством юмора. Рузвельт уважал суждения Хопкинса и восхищался его пониманием человеческой природы. Как и президент, Хопкинс был очень проницателен, видел людей насквозь и понимал их мотивы. Он постиг суть власти – как она вдохновляет и развращает. За счет этих способностей он полностью разоружал тех, с кем имел дело. Как вспоминал Рузвельт-младший, «он мог подружиться с вами за пятиминутную беседу». Хопкинс обладал потрясающей интуицией, и его суждения, пересказанные президенту, высоко ценились. Ролл называет и других людей, которые могли быть доверенными консильери президента: жена Элеонора, сыновья и дочь, политический наставник Луи Хоу, Мисси Леханд, которую кое-кто считал его второй женой и которая в итоге ушла от него, а также Томми Коркоран, некогда близкий друг, решивший, впрочем, распрощаться с карьерой функционера. В результате у Рузвельта остался только один друг – Хопкинс. Он был готов сражаться за президента и, если верить Уильяму О. Дугласу, будущему верховному судье, ставил палки в колеса любому конкуренту, претендующему на сферу его влияния.

Когда Рузвельт пригласил Хопкинса занять комнату в Белом Доме, Уэнделл Уилки, кандидат от республиканцев, спросил, зачем держать Хопкинса так близко. Уилки очень не любил Хопкинса и считал, что тот не заслуживает доверия президента. Ответ Рузвельта не льстит Хопкинсу, но показывает, как сильно президенту нужно было дружеское плечо:

«Не удивлюсь, если многие не понимают, зачем мне этот человек, не обладающий никаким особенным влиянием или связями. Но однажды, когда вы будете сидеть там, где я сейчас – в кресле президента США, – вы станете смотреть на дверь. И вы будете знать, что практически каждому, кто в нее стучит, что-то от вас нужно. Вы поймете, как одиноко бывает президенту, и вам будет нужен кто-то вроде Гарри Хопкинса, который не станет ни о чем просить, разве что чем он может быть полезен».

Р оказывают своим Якорям куда большую честь, нежели честь им служить. Однако настоящим друзьям приятнее быть полезными, чем получать помощь. Саймон Фуллер, стоящий за всемирной корпорацией развлечений «XIX», отзывается о Ники Чапман как о человеке, на которого до сих пор может положиться, у которого может спросить совета:

«Ники обладает прекрасной интуицией; на протяжении многих лет ее суждения о конкретных людях были невероятно полезными. Однажды она предупредила меня об одном человеке, „жестоком, аморальном персонаже, который ни перед чем не остановится, чтобы получить то, что хочет“. И эти слова засели в моей голове, позволили мне предотвратить некоторые события, которые создали бы мне гору проблем, если бы я не был должным образом подготовлен».

Сэр Дэвид Брэйлсфорд нанял Фрэн Миллар, сестру велогонщика Дэвида Миллара, которого Брэйлсфорд считал частью своей семьи:

«У Фрэн была другая работа. Но когда я основал Team Sky, я решил, что мне нужен человек, который занялся бы моими делами. Фрэн пришла, и именно в этом изначально заключалась ее роль. Но она была очень прямой и искренней в оценке моих действий. По-моему, оттого что я хорошо знал эту семью, у нас были такие прямые и честные отношения. Она легко могла мне сказать: „Знаешь, сегодня ты вывел всех из себя“».

Может ли дружба помочь Якорю добиться такого эффекта? Якорь и друг должен пойти на некоторые жертвы. Вы можете чувствовать на себе косые взгляды из-за близости с Р. Где пролегает граница между вашей личной жизнью и деловыми отношениями? Ведь в этом случае личное и рабочее пространство станут неразделимыми. Можете ли вы шутить и пустословить в духе Хопкинса? Можете ли превзойти его в мастерстве и по дружиться с человеком за четыре с половиной минуты? О чем еще вы просите своего Р, кроме возможности помочь? Хотите ли вы познакомить начальника с семьей, и хочет ли этого он сам? Хотели бы вы, как Айра Дубински, завтракать с детьми Джека Лейтона? Готовы ли вы увидеть своего начальника в смешной пижаме? Или королеву в ночной рубашке? Если да, на официальных приемах вам придется стоять в паре шагов за ее спиной, как супругу; и если вы герцог и родом из Эдинбурга, будьте осторожны, не допускайте фамильярных шуток. Нам это может не понравиться.

Ориентир

В своей книге «Как выбраться из этого мира живым»[112] Элейн Форгет предлагает сделать четыре шага, в результате чего мы станем Якорем для самих себя. Сначала следует посмотреть на себя со стороны, затем – заглянуть внутрь себя, чтобы осознать корень своих проблем. Следующий шаг – простить и освободиться от всего наносного; последний – расставить все по местам, заставив себя пройти там, где наше самолюбие не позволяло нам ходить раньше. Чем лучше Р справляются с ролью Якоря или, словами Форгет, Ориентира для самих себя, тем лучше. Сколько Р способны проделать над собой такую работу, увидеть то, чего не хотят видеть, присмотреться к собственной тени, описать тьму внутри себя, бросить вызов своим демонам? И многие ли из них честны с собою настолько, чтобы проанализировать свои открытия и принять меры?

Если верить моему опыту, лучшие молчаливые наблюдатели получаются из К, не из Р. Они предпочитают оставаться в зрительном зале, а не брать в руки микрофон; им нравится быть на расстоянии; они не так бескомпромиссны в своих суждениях; у них чаще хватает смелости увидеть в себе то, о чем, возможно, не хочется знать. Р не склонны к самосозерцанию, они считают это занятие недостойным, несерьезным, или, что еще хуже, бесполезным. А раз так, они вынуждены держать в штате Якоря и позволять ему быть Ориентиром, молчаливым свидетелем, призванным наблюдать, делать выводы и оповещать вас о том, что Форгет называет «ритмом и влиянием ваших проблем».

Поп-звезда Джастин Бибер жить не может без своего администратора Скутера Брауна, который служит ему Якорем. Браун называет себя «вожатым поп-звезд», в обязанности которого, если верить опубликованному в журнале New Yorker интервью, входит тщательное планирование: «Нужно удостовериться, что у клиента не осталось никаких вопросов „А что, если…?“. Оглядываясь назад, он не должен спрашивать: „Что было бы, если бы я сделал так? А что, если бы этак?“». Браун должен позаботиться, чтобы его юный подопечный не спрашивал: «Что, если бы я этого не сделал?», «Ты действительно больше ничего не мог для меня сделать?». Если Джастин не хочет разочаровать своих поклонников по всему миру, ему нужен Браун: он должен проследить, чтобы его рассудок не замутнила популярность в Твиттере или на телевидении, и помочь своему юному клиенту увидеть в черном свете употребление алкоголя и наркотиков, участие в уличных гонках. Скутер Браун должен стать Ориентиром.

Хорошими Ориентирами становятся супруги. Я с удивлением обнаружил, что не все Р ищут совета у своих домашних. Что до меня, то нет ни одного поступка, который я совершил, не обсудив со своей женой. Как бы это ни раздражало меня в наших беседах, Рози всегда отличает мои пьяные вздохи от справедливых сетований, и на всем протяжении моей карьеры она далеко не всегда была молчаливым свидетелем рабочих неурядиц. В течение десяти лет, когда бы я ни заикнулся о своем недовольстве работой Р, следовала ее любимая реплика: «Кевину нужно отдать должное». Когда же она в редких случаях соглашалась, что в моих причитаниях есть доля здравого смысла, я мог действовать без оглядки, будто попутный ветер дул в мои паруса.

По моим наблюдениям, люди, которые прислушиваются к суждениям своих супругов, позволяют им указывать на ошибки, быть голосом разума, чувствуют себя куда гармоничнее и благополучнее. Джули Айлифф – такой Ориентир для своего мужа Питера, теперь уже экс-президента Visa Europe. Сэр Брэдли Уиггинс в своей автобиографии «В погоне за славой»[113] много внимания уделяет поддержке и мудрым советам своей жены Кэт. Дэнис Тэтчер, муж британского премьер-министра Маргарет Тэтчер, посвятил свою жизнь ее работе, как многие первые леди, например Элеонора, жена Франклина Д. Рузвельта, выдержавшего неполных четыре президентских срока.

Аманда Бланк, лидер AXA, каждый вечер перед ужином совещается со своим мужем Кеном. Кен признается, что, едва дослушав, чем он весь день занимался с детьми, Аманда во всех подробностях рассказывает, как прошел ее день:

«Она начинает с момента, когда утром садится в поезд, и заканчивает тем, что переступила порог дома: с кем она встречалась, с кем говорила. В процессе она сама вспоминает о событиях, анализирует ситуации и решения, рассуждает, что может случиться завтра. Мы разговариваем минут 45 или час, вместе размышляем, почему она поступила так или иначе. Я вижу, как она думает про себя: „Завтра я сделаю все по-другому“. В этом разговоре у меня, наверное, десять процентов реплик, остальные девяносто – ее собственные».

Понимая, как важен для Аманды этот вечерний ритуал, невольно задумываешься, почему другие Р не используют своих партнеров в качестве Якоря. Может быть, они боятся показаться недостаточно уверенными в себе? Вам надо спросить себя: можете ли вы увидеть ритм и последствия проблем лидера? Готовы ли вы поделиться своими наблюдениями? Его тирады – справедливые жалобы, или он просто выпускает пар? Готовы ли вы весь день играть роль Ориентира, не только за ужином?

Избавитель

Консильери может быть Магнитом, который снимает груз с плеч, Учителем, который просвещает, или Якорем, который помогает сохранить верность себе. И все они должны помогать Р достигать высоких результатов. Репутация К как советника, провоцирующего перемены, строится на его делах, а не словах. К работают над множеством разных вещей: поддерживают стабильность и баланс, составляют повестку дня; другие источают энергию, идеи и создают благоприятную среду для активных действий; третьи разрушают все барьеры на пути к цели, четвертые пользуются хитростью и холодным умом, чтобы просчитать все на несколько ходов вперед. Вклад каждого из них в конечный успех огромен.

Толкователь

Вскоре после того, как Джейн Кендалл окончила Лондонскую школу экономики, в Новом Орлеане случился ураган «Катрина», и это побудило ее устроиться на работу в Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям (FEMA), в отдел по долгосрочной помощи населению. У штата был один набор правил и способов работы, у агентства – другой. Кендалл и ее коллеги должны были выйти на новый уровень сотрудничества, какого не знала ни одна из сторон. Высокопоставленные чиновники штата к такому формату не привыкли, да и у FEMA не было подобного опыта. Тогда вмешалась Кендалл. Она рассказала о преимуществах работы с хорошими переговорщиками, которые могут растолковать, убедить, что речь не идет о конфликте интересов.

«Несмотря на то что у организации есть корпоративные цели, а у людей – личные, приходится искать компромисс: признать существование разных взглядов и примирить их. Я думаю, что смысл процесса – объяснить всем ищущим лишь личной выгоды, что заинтересованных сторон множество. Тогда они увидят, что их план действий можно совместить с интересами других, и наоборот. Интересы иногда совпадают. Всегда можно найти точки соприкосновения».

Повестка дня лидера – это то расписание, которого должны придерживаться остальные, если даже сам Р бывает сбит с толку своим графиком. Австралийский тренер Шейн Саттон стал медиатором для Брэйлсфорда и его команды Team Sky, проводником между исполнительным директором и его подчиненными. Капитан «Олл Блэкс» Шон Фитцпатрик взялся растолковать намерения тренера Джона Харта новозеландским регбистам, объясняя им, почему Харт хочет того, чего хочет. Фитцпатрик проговаривал все по пунктам: «Мы это делаем, потому что А, Б, В, Г, Д. Все ясно?» Он частенько также напоминал им о заслугах Харта: о победе в Южной Африке в 1996-м, в Кубке шести наций в 1996, 1997 и 1999 годах. Толкователи и проводники умеют посмотреть на мир чужими глазами и увидеть сквозь них несколько миров, куда они погружаются, чтобы сгладить трения и противоречия.

Попробуйте растолковать себе следующее: хороший ли из вас медиатор? Умеете ли вы принимать разные точки зрения? Способны ли вы урегулировать противоречия и заставить сотрудничать организации с конфликтующими стратегиями?

Создатель атмосферы

Консильери, которому умение избавлять от забот дано самой природой, создает вокруг Р и всех остальных атмосферу, располагающую к процветанию. Он задает тот тон, в котором лидер хотел бы вести свои дела, и становится своеобразным болельщиком в контексте организации. К обеспечивает лучшему, что есть в компании, выживание во враждебной среде. Он легко составит конкуренцию протеиновым батончикам и энергетическим коктейлям, которые потребляет его Р: его кипучая бескомпромиссность не приемлет полумер, циников и еретиков. Быть абсолютным лидером очень утомительно, и последнее, что нужно Р, – это люди, которые истощают его и без того ограниченные жизненные силы. Фернандо Пейре начал работать в лондонском ресторане The Ivy как метрдотель в 1990 году, когда он вновь открылся после ремонта и нескольких лет запустения. Его задачей было «оживить» обслуживание. Теперь он в совете директоров Caprice Holdings, он лицо телепрограммы «Ресторанный инспектор» («The Restaurant Inspector») на британском развлекательном Channel 5. Пейре может создать в коллективе доброжелательную атмосферу. В этом и состоит его роль в мире постоянных конфликтов между кухней, которая хочет одного, залом, который хочет другого, и домом, который тоже чего-то хочет: «Я очень много работал над тем, чтобы создать гармонию и прекратить это разделение на своих и чужих, начальников и подчиненных, зал, стол заказов и кухню. Я очень четко дал понять, что мы все зависим друг от друга. Я попытался создать атмосферу счастливой семьи, а не семейной ссоры».

Создание обстановки, в которой с полной самоотдачей могут работать даже крайне самолюбивые личности, требует от К здравых суждений, терпения и симпатии к людям. Он обязаны внушать доверие и уважением всем подчиненным – в дверях, в зале и на кухне. Кроме того, они должны чувствовать себя равными среди равных и смиренно относиться к обязанностям. По словам Пейре, «те, кто работает в хороших ресторанах, зачастую становятся невероятно заносчивыми. Они очень редко получают шанс продолжать карьеру – очень-очень редко, потому что их отвлекает блеск, и они чувствуют себя хозяевами, хотя это не так. Не они стоят в центре мира». Пусть К хорошо запомнят слова Эдит Уортон[114] о сердечности и свете: «Светить можно двумя способами: быть зажженной свечой или зеркалом, которое ее отражает».

Посмотрите на себя в зеркало и спросите: вы производите энергию или потребляете ее? Вы – генератор или излучатель? Вы будете одним из них, одним из нас или тем, кто положит конец разделению на них и на нас? Вы – свеча или зеркало?

Подручный

Такого К не очень интересует создание атмосферы и эмпатии. Ему нужно, чтобы работа была сделана. Он, как защитник в футболе, должен предвидеть опасность, остановить атаку противника и не допустить гола. Защитники, как и наши умельцы, не всегда получают по заслугам. В футболе автором одной из пяти передач, по статистике, является фланговый защитник, но эти игроки редко становятся любимцами публики в отличие от их товарищей по команде на более зрелищных позициях. Мастеру, как и защитнику, которому тренер изредка дает задание вывести из игры опорного защитника неприятеля, приходится делать неприятные вещи. Французам он известен как зловещий porte-flingue («телохранитель, подручный»), который без лишних уговоров и, подозреваем, не без удовольствия делает за Р всю грязную работу. Назначение Николя Саркози на пост президента Франции было жизненной целью Лефевра[115], и он, как верный porte-flingue, готов был расправиться с любым, кто угрожал президенту. Сэр Дэвид Брэйлсфорд превозносит Фрэн Миллар, свою правую руку, за ее достоинства: «Она динамична, умна, у нее есть интуиция. Но она может быть и очень упрямой, очень прямой и вспыльчивой. Она может отравить вам жизнь, это она умеет».

Гарри Хопкинс тоже умел отравить людям жизнь. Некоторым он виделся современным кардиналом Ришелье, который вынашивал свои зловещие планы, бесшумно, но уверенно меря шагами темные кабинеты. По мнению других, он просто занимался всем, что приходило в голову Рузвельту. В ту самую минуту, когда самый больной для администрации вопрос был решен, Хопкинс переходил к следующему.

Р чувствует себя куда уютнее рядом с советником, который не слишком любим и популярен. Это гарантия того, что сопротивление людей при перестановках будет быстро пресекаться, даже если наш Мастер пострадает от этого. В книге индийского писателя Аравинда Адиги «Последний человек в башне»[116] рассказывается о беспринципном агенте по недвижимости Дармене Шахе, которому опасно отказывать. У него есть помощник, правая рука, который делает все, о чем левая рука знать не хочет. Однако некоторые К все же не занимаются грубой работой и прекрасно ориентируются в сфере деятельности своего Р. Лорд Дейтон, глава Лондонского олимпийского комитета Олимпийских и Паралимпийских игр, контролировал примерно 100 тысяч работников и заключил ряд договоров на 700 миллионов фунтов, чтобы обеспечить успешное проведение Олимпийских игр 2012 года в Лондоне. На тот момент Дейтона мало кто знал, ему не досталось славы лорда Себастьяна Коэ, политика и легкоатлета. Коэ был лицом лондонских Олимпийских игр, его влияния хватило также на то, чтобы обеспечить Дейтону место в Палате лордов. В результате Коэ добился славы, а Дейтон – награды.

Как часто вы готовы получать вознаграждение за свои старания, если и вправду ждете его? Готовы ли вы быть жестоким с людьми, или вас беспокоит отношение к вам окружающих? Как быстро вы сможете отреагировать, когда ваш Р окажется в опасности? Способны ли вы делать за Р грязную, неблагодарную работу? А не жаловаться при этом?

Игрок

Преследуя намеченные цели, подручные могут вести себя достаточно коварно. Подобно шахматным гроссмейстерам, они просчитывают все ходы в голове, прежде чем первая пешка покинет свою клетку. Мастера – это игроки с животными инстинктами, которые чувствуют, как работает механизм в головах соперников Р. Состоявшийся Р и К лорд Фалконер, лейборист, близкий друг и поверенный Тони Блэра, в годы правления последнего смог изучить мир власти. Он поведал об игровых качествах Питера Мандельсона и его влиянии на каждого ведущего игрока в новой лейбористкой машине:

«Тони просто восхищался Джонатаном [Пауэллом], но даже он не был таким требовательным, как Мандельсон. Мандельсон же больше походил на персонажа Роберта Дюваля[117], Тома Хей гена. Консильери в чистом виде. Мандельсон был умнее практически всех политиков своего времени. Его анализ и его совет были крайне важны для всех без исключения. Он обеспечивал Нила Киннока всеми рекомендациями, в каких он только нуждался. Это он нашел и придумал Тони Блэра и Гордона Брауна».

И хотя Людовик XIII утверждал, что освободился от тирании Ришелье, даруя прощение своему брату Гастону[118], он проговорил: «Месье, да поможет вам Бог полюбить господина кардинала». А Тони Блэр как-то сказал, что его модернизация Лейбористкой партии будет закончена, кода лейбористы научатся любить Питера Мандельсона. По словам биографа Кромвеля Дэвида Лоудса, полководец был человеком, который искал средства, а не оправдания, и который знал цену информации и цену друзьям. Мастер кабинетной политики и управления громадной министерской машиной, Мандельсон тоже имел беспрецедентный доступ к информации и умел использовать ее. Мандельсон дважды уходил из правительства, но ни Тони Блэр, ни Гордон Браун, пришедший на его место, не могли долго обходиться без архитектора Новой лейбористкой партии. Мандельсона за его политические заслуги ставят в один ряд с Ричардом Невиллом, получившим прозвище «Уорик – Делатель королей», и такими более современными вершителями монарших судеб, как Дэвид Аксельрод, главный стратег предвыборной кампании Обамы, или Соня Ганди, которую столько раз именовали создательницей королей, что журнал Time назвал ее главой индийского государства по заслугам, но не по должности.

Стопроцентных игроков только раззадоривают зыбкость и переменчивость, которые не гарантируют положительного исхода. Лишь немногие могут делать то, что сделал Свенгали в романе «Трильби» Джорджа дю Морье[119], превратив под гипнозом человека, лишенного музыкального слуха, в музыкальную сенсацию. Саймон Коуэлл, Свенгали наших дней, использовал могущественные средства медиа, за один вечер превратив Сьюзен Бойл[120] в знаменитость. Чтобы добиться успеха, Р нужно прислушиваться к идеям своего Игрока К. Филип Норман, биограф Beatles, Rolling Stones, Бадди Холи и Элтона Джона, считает, что Брайана Эпстайна нельзя назвать Свенгали для четверки музыкантов, в частности потому, что он не изменил их. Я спросил Нормана о полковнике Томе Паркере – человеке, который стоял за Элвисом, и он ответил: «Он дал Элвису плохой совет, но ему не удалось изменить его личность, изменить его жизнь». С другой стороны, по мнению Нормана, создатель The Monkees[121] был настоящим Свенгали:

«Дон Киршнер решал, что нужно записывать, давал команду записать это, записывал его, и оно становилось хитом. Он стал тенью The Monkees. Группа была задумана для съемок телесериала, им даже не нужно было браться за свои инструменты. Киршнер собрал практически все их номера. „Если вы запишете песню ‘Sugar, Sugar, Honey, Honey’“, она станет хитом», – командовал он. Ребята хотели сделать это сами, но в результате „Sugar, Sugar“ была записана с мультяшными персонажами и стала суперпопулярной».

У Нормана любимым примером Свенгали был Эндрю Луг Олдэм:

«Олдэм был совершенно блистательным, с удивительной проницательностью. Он понимал: если создать нечто вроде анти-битлов, отвратительных битлов, таких битлов, у которых не будет прилизанных волос, а будут длинные патлы, свисающие ниже плеч, они тронут сердца детей, потому что могут стать их героями. А вот родители будут их по-настоящему ненавидеть. Так и получились Rolling Stones».

Как у вас с шахматами? Сколько ходов вы можете просчитать? Насколько важны ваши советы Р и другим К? Сможете ли вы создать нового короля или королеву на глазах у толпы? Способны ли вы пережить несколько увольнений, а после по приглашению лидера Р вернуться в его святая святых? Обладаете ли вы такими же спокойствием и преданностью, как Мандельсон или Ришелье, чтобы в изгнании ждать, когда вас призовут в следующий раз? Могли бы вы, как Свенгали, сотворить чудо за один вечер? Послушает ли вас Р, записав именно ту песню, которую вы припасли для него?

Мы рассмотрели поведение К во всем многообразии. Мы нашли людей, которым хотели бы подражать, и тех, на кого не хотели бы быть похожими. Какой бы архетип или смесь архетипов вы ни избрали для себя, ему место в тени. Настала пора вывести Р на сцену. Мои дальнейшие советы – для него.

Часть третья

Советы для Р

Даже если вы – лидер Р, который не отличается скромностью, вам следует уделить этой главе больше внимания, чем поискам заметок о себе в свежих газетах. Чтобы предупреждать неудачи и добиваться успехов, необходимо выбирать лучших претендентов на вспомогательную роль, держать их под контролем и не слишком давить на них. Не забывайте, что консильери потратили годы, совершенствуя искусство работы в чужих интересах. Много ли времени вы потратили на раздумья о том, как облегчить их долю? Его наверняка можно измерить в минутах – ведь когда дела идут хорошо, вы просите К продолжать в том же духе. Это также объясняет, почему именно Р больше других нуждаются в руководстве по выстраиванию взаимоотношений. К тоже должны прочесть эту главу – как каталог требований к условиям работы. Не принимая помощи от других, вы сами не сможете помочь. Отношения между непосредственным лидером и консильери построены на взаимопомощи. В журнале Journal of Personality and Social Psychology[122] Бэрон и Бодро рассматривают альтернативы: «Готовность помочь требует нуждающегося в помощи, конкуренция требует соперника, господство – подчиненного».

Вам, скорее всего, хватает и тех соперников, которые есть у вас сейчас, а доминирование и подчинение лучше не использовать для управления организацией. Многие политики были пойманы с поличным, когда злоупотребляли властью. Партнерские отношения построены на глубокой взаимозависимости, на стремлении к общей цели, которая значительнее каждого из вас; так что время, потраченное на понимание того, что вам нужно друг от друга, не пропадет зря. Нам могут не нравиться некоторые мысли Никколо Макиавелли[123] о ситуации начала XVI века, но как секретарь второй канцелярии республики и ставленник Савонаролы в Совете восьмидесяти он тринадцать лет наблюдал за некоторыми из самых влиятельных политических лидеров, формировавших будущее Италии и Европы. В трактате «Государь», написанном бывшим секретарем, спорить с которым не слишком мудро, он говорит о том, как важна взаимность в отношениях государя с министром: «Когда между государем и его министром есть доверительность, они могут быть уверены друг в друге, в ее отсутствие дело оборачивается плохо либо для одного, либо для другого».

Плохие Р притягивают плохих К, так что посмотрите на себя в зеркало. Так ли королю Генриху VIII были нужны Анна Болейн и еще пять жен? Насколько его ненасытная жажда женщин, денег и монастырских земель повлияла на то, что Кромвель, главный секретарь, получал все больше и больше власти? Как сильно обстоятельства молодости Людовика XIII[124] (ему исполнилось шестнадцать, когда он удалил свою мать-регентшу в Блуа и принял бразды правления) сказались на том, что Ришелье был наделен столь обширными полномочиями? Насколько слабость царя способствовала влиянию Распутина в доме Романовых? У К тоже есть тенденции к нарциссизму, и они станут больше требовать от вас и организации, если ситуация позволит. Р заставляет темные и эгоистичные стороны личности консильери проявиться или оправдывает их собственным поведением. Попробуйте совладать со своим характером, и вы справитесь с характером советника.

Главная мысль этой книги заключается в том, что члены эффективной команды управленцев зеркально повторяют действия друг друга. Поймите, что нужно вашему К, и он покажет, что нужно вам. Проявления эмоциональной проницательности в реакции на успехи и неудачи команды Р и К послужат вашим взаимоотношениям, которые, в свою очередь, определят вашу манеру руководства. Не всегда просто заставить консильери быть для вас открытой книгой; опасно предоставлять их самим себе. Мы зачарованно смотрим на падение абсолютных лидеров с огромной высоты их положения. Залы позора посвящены этим низложенным кумирам. Подобного карательного механизма для советников таких Р не существует: они не подвергнутся публичному унижению. Может быть, зря. Сложно поверить, что никто из К не разделил участь Ричарда Фулда, бывшего генерального директора Lehman Brothers, или Анджело Мозило, бывшего начальника Country-wide Financial Group, или Джона Корзина, бывшего руководителя MF Global, или других лидеров высшей лиги неудачников.

Быть может, мы должны подождать, пока история расставит все по своим местам. Может быть, только спустя годы мы узнаем, кто стоял за спиной ославленных Р. «Династийные истории»[125] – исторический источник, который охватывает период истории Китая от 3000 года до нашей эры до династии Мин, пресекшейся в XVII веке. В том числе в «Историях» упоминаются евнухи, которые купались в лести, деньгах и власти, формально находясь на службе у императора. Евнух Вэй Чжун-сянь, рожденный в конце XVI века под Пекином, считается одной из самых влиятельных и одиозных фигур в истории Китая. Конфуцианские книжники XVII и XVIII века сообщают, что его хитрость позволила ему, заискивая перед начальством и с помощью жульнических махинаций за спинами чиновников, подняться на самый верх и стать главой Партии скопцов и «Первейшим Вельможей», как его величали льстецы при дворе императора Си-цзуна. В 1623 году его назначили начальником секретного полицейского подразделения, так называемого Восточного приказа. Он пользовался своим положением, чтобы притеснять или устранять политических оппонентов, положив таким образом начало эпохе террора. Как бывший игрок, он оказывал нездоровое влияние на молодого императора, толкая его на путь запретных страстей. Он манипулировал правителем так искусно, что в какой-то момент получил абсолютную власть над двором.

Я не заметил злого умысла в действиях кого-либо из моих собеседников; мои попытки найти и разоблачить хотя бы одного консильери, который практикует это темное искусство, закончились провалом. К счастью, беспринципные К встречаются редко, как и беспринципные Р. Люди хотят получить повышение, а не быть уволенными, и они знают, что достойное поведение – самая надежная охранная грамота. Возможно, среди опрошенных мной и скрывался злодей, сумевший провести меня. Может быть, они лишь в исповедальном покаянном порыве горячо поносили руководителей-монстров в стиле Макиавелли, которыми на самом деле являлись сами? Убийство Муфасы его братом Шрамом, манипулирование Симбой с целью стать королем Земель Прайда – мультфильм «Король Лев» завоевал в свое время огромное количество поклонников. Некоторые восторгаются евнухом в сериале «Игра Престолов», лордом Варисом, членом королевского совета и главным наушником (есть ли в вашей организации личность, достойная такой надписи на визитной карточке?). А Американский институт киноискусства ставит Дарта Вейдера, проводника Темной стороны Силы, на третье место в списке величайших злодеев в истории кино: безжалостному киборгу отказали в возможности сразиться на световых мечах с Ганнибалом Лектером и Норманом Бейтсом.

Где же сегодня искать по-настоящему коварных помощников? Мир спорта полон недобросовестных агентов, которые наживаются на беззащитных звездах. Дэвид Бентли, которого Стив Макларен однажды назвал новым Дэвидом Бекхэмом, стал героем, играя за «Блэкберн Роверс» в 2006–2008 годах. Дурной совет и ощутимый финансовый стимул привели его в «Тоттенхэм Хотспур», где он пять лет числился в штате, но почти не выходил на поле. Шон Райт-Филлипс получил не менее скверный совет. Четыре сезона он провел в «Манчестер Сити» и все четыре подряд становился молодым игроком года, пока деньги и обещания славы не заставили его уйти в «Челси». В «Сити» весь мир был у его ног. В «Челси» ему редко удавалось дотронуться до мяча. Его карьера так и не вернулась в прежнее русло.

Коварные советники разжигают в своих лидерах нездоровую жажду власти. Боб Халдеман, глава администрации Белого Дома и один из семи человек, осужденных коллегией присяжных по Уотергейтскому делу в 1974 году, считался вторым по влиятельности человеком в правительстве во время первого срока Никсона: говорят, президент любил его как брата. Он мог бы проявить немного ответной любви и поумерить амбиции Никсона. Вместо этого он поощрял незаконные действия, сокрытие которых сбросило его Р с пьедестала.

Вместе с бывшим генеральным директором Enron Кеннетом Лэем Джефри Скилинг превратил оператора трубопроводов в самую большую в мире компанию по торговле энергоресурсами. Два этих лидера также осуществили, возможно, самую крупную финансовую аферу в истории, которая стоила инвесторам и работникам миллиарды долларов. Существовал ли злодей-советник, действующий за спиной Лэя и Скилинга? Выйти из строя, Эндрю Фастоу! Это финансовый директор Enron и ключевой К, стоящий за сложной сетью подставных фондов, в которых он имел долю. Фастоу доказал, что на него можно положиться, если вам нужен соучастник, а не Якорь.

К редко имеют преступные намерения. Однако вы сможете избежать плачевного исхода, если сумеете вовремя разгадать криминальные наклонности своего помощника. Ларри Пейдж и Сергей Брин, основатели Google, хотели сделать информацию доступной из любой точки земного шара. Они достигли своей благородной цели, и теперь в поисковике регистрируется пять миллиардов запросов ежедневно. Теперь им нужно внимательно следить, чтобы какой-нибудь заблудший консильери не воспользовался петабайтами пользовательской информации в своих корыстных целях, грубо вмешавшись в наше с вами личное пространство.

Во время своей работы на посту премьер-министра Гордон Браун был крайне смущен пренебрежением своего К к хранению персональных секретов. Дэмиен Макбрайд, бывший депутат и специальный советник Брауна, признался, что распускал неправдоподобные слухи о личной жизни некоторых членов партии консерваторов и их супругов. Его исповедь – мемуары «Путешествие во власть: десятилетие политики, интриг и заговоров»[126] полезно почитать перед сном тем, кто ошибочно принимает «Государя» Макиавелли за «учебник по тому, как строить козни».

Некоторые К из числа фокусников могут отвести глаза в этом месте, чтобы не видеть своего разоблачения. Но склонным к рефлексии понравится, что кто-то решил вмешаться в их ремесло, потому как они знают: успех черного мага зависит от тех же условий, что и успех законопослушного дрессировщика. Мы видели, как их хитрость была частично реабилитирована в главе 5. Как Р, вы должны иногда позволять К быть шулером, если это помогает ему добиваться результатов для компании. Смиритесь с консильери, который скорее станет осыпать ваш путь цветами, чем скажет в лицо плохую новость. Не стоит обращать внимания на его выходки, если они не вредят его репутации профессионала.

Когда границы приличия нарушены, приходит пора напомнить нашим разоблаченным министрам и серым кардиналам о санкциях. Вам хватает собственных бед, достаточно изъянов и уязвимых мест, над которыми еще надо работать: вам ни к чему коварные Яго, шепчущие из-за левого плеча о гибельных замыслах. Р должен знать, чего надо опасаться и как лучше всего предотвратить злоупотребления со стороны помощников. Некоторые шекспировские интриганы запросто собьют ваши ориентиры. Был ли у вас такой лицемерный подчиненный, как у Отелло? «Служа ему, я лишь себе служу», – признается Яго.

У Яго больше реплик, чем у любого другого персонажа Шекспира, но он не единственный коварный интриган, достойный изучения. Опасайтесь тех, кто напоминает вам Анджело[127], Болингброка[128] или Клавдия[129]. Этих презренных и бесчестных персонажей следует исследовать под микроскопом, ведь они олицетворяют те же угрозы, которые исходят и от современных консильери. Кто знает – может быть, вас завораживает наглая ложь Яго и вы теперь хотели бы примерить на себя роль К. Можете ли вы посеять в вашем Р сомнение, которое будет не менее деструктивно, чем платок Дездемоны в чужих руках?

Яго:

Не надо

Безумствовать. Мы ничего не знаем.

Она чиста, быть может. Но скажите:

Случалось видеть вам в ее руках

Платок, расшитый алой земляникой?

Отелло:

То был мой самый первый ей подарок.

Яго:

Так вот, я видел, как таким платком —

Наверно, этим самым – Кассио губы

Сегодня утирал.

Уильям Шекспир. «Отелло», акт III, сцена 3[130]

Предположим, вы все еще верны роли Р: как вы можете предотвратить проявления самых ужасных наклонностей вашего консильери? Какие границы нельзя переходить? Какие мотивы должны настораживать? Постарайтесь не нанять такого Яго, поведение которого Сэмюэл Тэйлор Кольридж как-то назвал «поиском причины беспричинной злобы». Что до остальных – остерегайтесь тех, в ком чувствуете жажду мести, нереализованные амбиции и зависть. Избегайте также происшествий, на которые ваш К мог бы отреагировать с раздражением. Стал бы Яго разрушать жизнь Отелло, если бы он, а не Кассио, получил повышение? Скорее всего да. Был бы Болингброк так активен в своих попытках отобрать корону у Ричарда, если бы не лишился наследства и не должен был «есть изгнанья горький хлеб»? Возможно. А возможно, и нет. Стал бы Фрэнк Андервуд, которого в американской версии сериала «Карточный домик» сыграл Кевин Спейси, воплощать план медленного и мучительного уничтожения своего врага, если бы ему досталось кресло госсекретаря?

Только чудак восхищается изгнанником Болингброком, о ком еще не свергнутый король Ричард говорит: «Изменник, вор, который нагло рыскал здесь в ночи». За леди Макбет волнуются больше женщин, нежели кажется на первый взгляд. Историки и поклонники литературного таланта Хиллари Мантел[131] не могут перестать восторгаться Томасом Кромвелем, который, несмотря на свое незнатное происхождение, стал первым советником Генриха VIII – все за счет огромной сети шпионов и информаторов и патологической жажды власти. То, что он был казнен неопытным палачом, а его голова была насажена на пику на Лондонском мосту, лишь добавляет ему привлекательности. Унижение королевского ставленника в наши дни затянулось бы – его могли бы экстрадировать в Америку для унизительного дефиле в наручниках среди толп репортеров и под вспышками фотокамер. Кто-то пьет коктейль за Молотова, протеже Сталина, другие преклоняются перед Берией, главой НКВД и одним из самых отталкивающих исторических персонажей. Из рядов немецкой националистической партии вышли целые орды мерзавцев, в том числе Гиммлер и Гейдрих, которого считали его правой рукой и который благодаря блистательному роману Лорана Бине «HHhH» сейчас находится в первых рядах негодяев. Перекликается ли этот пассаж с базовыми инстинктами вашего К?

«Гейдрих прекрасно знает, что все считают его самым опасным человеком рейха, и это питает его тщеславие. Но он также знает, что все нацистские сановники так обхаживают его с целью выбить опору из-под ног Гиммлера. Гейдрих – инструмент для этих людей, но пока не соперник. Некоторые считают, что Гейдрих – интеллектуальное ядро того дьявольского дуэта, который составляют они с Гиммлером. Как говорят в СС, „HHhH“, то есть „Himmlers Hirn heist Heydrich“ – „мозг Гиммлера зовут Гейдрих“. Однако он всего только правая рука, подчиненный, номер второй. Гейдрих настолько честолюбив, что не будет всегда удовлетворен этой ситуацией. Но когда он наблюдает за изменениями баланса внутри партии, он радуется, что остался с Гиммлером, чья власть продолжает нарастать, пока Геринг хандрит в своем особняке, униженный и оскорбленный после провала Люфтваффе в Англии».

Считает ли себя ваш советник мозговым центром? Современные историки несмело подозревают Киссинджера во влиянии на Никсона, негодуют при одной мысли о том, что Карл Роув[132] мог так бессовестно проталкивать Джорджа Буша-младшего, и либо превозносят, либо ненавидят Питера Мандельсона, темного властелина новых лейбористов. Эти и другие хитрые лисы, интриганы, змеи, пригретые на груди, привлекают нас как раз своей неоднозначностью. Их личности парадоксальны: то, что делает их хорошими, делает их плохими, и наоборот. Сам Ришелье написал: «Добродетели человека в фаворе – это его пороки в опале». Если вашего консильери захлестнет волна успеха или он окажется под прицелом придирчивых взглядов, его плюсы могут обернуться минусами, что создаст вам большую проблему. Так что мы должны понять, в какие крайности впадают К каждого типа, запомнить ощущения, которые такое поведение вызовет у вас, и обсудить несколько рецептов противоядий.

Крайности

Магнит

Эффективный Магнит может в какой-то момент начать всецело распоряжаться вашими повседневными делами, он будет одержим контролем, а вы станете ручным и зависимым. Если вы нарушаете привычный ход событий – пишете собственную речь, идете на встречу без подготовленных им бумаг, начинаете спонтанную дискуссию с коллегами, то чувствуете себя бунтарем. Но ощущает ли угрозу ваш К? Если вы гордый Р, вам будет не хватать воздуха в присутствии К, который пойдет на все, чтобы облегчить вашу жизнь. Каким бы лидером вы ни были, чрезмерная зависимость от консильери сделает вас уязвимым: вам будет сложно его уволить, и, что еще важнее, вы не заметите, что К манипулирует вами.

Контрмеры

• Когда ваш Магнит уходит в отпуск (на чем вам, может быть, придется настоять), попробуйте взять все дела под более тщательный контроль.

• Когда ваш помощник вернется, дайте ему знать, что его заместитель показал себя многообещающим кадром.

• Продолжайте увеличивать нагрузку. Мания контроля может отступить, если он почувствует, что едва поспевает за происходящим.

Учитель

Возможно, один или два ваших учителя готовы носить самих себя на руках, и это делает самодовольство, а не здравомыслие их ключевым качеством. Наверняка они большие умники. Но через некоторое время вас начнет утомлять тон интеллектуального превосходства, паузы для аплодисментов при обсуждении их новых идей, многие из которых вы находите весьма посредственными. Возможно, вы сумеете ужиться с кем-то, кто постоянно восторгается собственной мудростью. Или вы начнете чувствовать себя дураком, который не может выдать оригинальную мысль, – музыка для ушей коварного консультанта.

Контрмеры

• Усадите вашего Учителя в кресло и объясните, что вы цените его рвение, но хотите, чтобы он знал свое место и оставил наконец этот снобистский тон.

• Почаще цитируйте ему поговорку, произнесенную Оселком, шутом в комедии Шекспира «Как вам это понравится»: «Дурак считает себя умным, а умный признает себя дураком».

• Разоблачите блеф К. Питер Мюррей наблюдал, как министр торговли и промышленности Найджел Гриффитс обходился с советами, которые считал глупыми. Депутаты склоняли министра выпустить пресс-релиз, в котором раскрывались бы угрозы, исходящие от крышек бутылок с газированными напитками. Мюррей считал, что он будет выглядеть дураком. Постоянный секретарь не согласился. Тогда министр предложил подписать пресс-релиз именем секретаря, и тот, конечно, перестал считать это выступление «хорошей идеей».

Если ваш К не готов подписаться под собственным советом, то, быть может, совет не настолько мудр, как он утверждает.

• Никогда не переставайте учиться. Никогда. Если вы слишком заняты, чтобы делать это самостоятельно, запишитесь на специальный курс. Если аудиторные занятия вам не подходят, попросите адаптировать программу лично для вас. Бруно Демичелиса удивляла тяга Карло Анчелотти к новым знаниям: «Карло очень образованный, умный человек. Было время, он говорил: „Я не хочу учиться, не хочу читать, мне это не нравится, это не для меня“. Поэтому я предоставил ему возможность учиться на практике – приобретать новый тренерский опыт, использовать новые методы». Я спросил Бруно, кто был его лучшим учеником в футболе. Он без колебаний назвал имя голландского легионера Кларенса Зеедорфа:

«Он был настоящим студентом. Я имею в виду, человеком с сильной мотивацией. Он был последовательным, настойчивым и словно зачарованным. Он хотел стать переводчиком, и я сказал: „Кларенс, если ты и правда хочешь быть переводчиком, ты должен немного подучиться“. Он ответил: „Я не эксперт в этой области. Как мне этому научиться?“ Он пошел в Университет Боккони, чтобы получить степень магистра в данной сфере. И потом рассказывал, как приходил каждый день, чтобы слушать, слушать, учиться, читать и отвечать. Ученик – это тот, кто имеет цель и не отклоняется от намеченного курса».

• Оставьте своих консультантов в одной комнате, чтобы они осознали, как утомительны могут быть словесные перепалки в борьбе за интеллектуальное превосходство.

Якорь

Вы знаете, как важно иметь свой Якорь. Настолько важно, что вы окружили себя труппой профессиональных шутов. Они обрушивают правду на вашу голову как тропический шторм. «Разве ты не видишь, что этот человек пережил из-за тебя, бесчувственного негодяя?», или «Ты не поблагодарил секретаря на выходе с этого кризисного совещания!», или «Как ты будешь жить с этим решением теперь, когда все открылось?». Этот дружественный, казалось бы, обстрел заставляет вас постоянно защищаться, вы чувствуете, что находитесь в изоляции, что вами манипулируют и что ваша самооценка падает до нуля.

Контрмеры

• Попросите ваших консильери понизить градус и не выходить за рамки конструктивной критики.

• Посмотрите, как они себя почувствуют, если вы точно так же станете их порицать. Словом, проверьте на них золотое правило вежливости: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы они поступали с тобой.

• Постарайтесь, чтобы они запомнили: если вы не попросили совета – значит, он вам не нужен.

• Критикуйте их чувство стиля. Лучшая защита – нападение.

Другие Якоря выказывают вам свою глубокую симпатию. Они повторяют каждое ваше слово, добавляя знак вопроса в конце. «Какое гулкое эхо в этом лесу», – думаете вы. Вы чувствуете себя одиноким, и вам не хватает настоящего компаса.

Контрмеры

• Процитируйте им несколько афоризмов из «Аналектов Конфуция»[133], которые подчеркивают незаменимость преданной оппозиции. Страна в опасности, пишет философ, если правитель более всего радуется тому, что никто с ним не спорит: «Благородные живут в согласии [с другими людьми], но не следуют за ними, низкие – следуют, но не живут с ними в согласии»[134]. Если Конфуций поставит их в тупик, растолкуйте: «Пожалуйста, не путайте гармонию с конформизмом и раболепием. Гармоничный Якорь не станет искать изъянов в моих суждениях, а предложит альтернативные варианты действий».

• Испытайте вашего К на прочность, задав ему самый каверзный в арсенале лидера вопрос: «Что вы предлагаете?»

• Продолжайте донимать их вопросами, пока они не поймут, что вам скорее хотелось бы посмотреть в окно из кабинета напротив, чем в отполированное зеркало.

Точка зрения вашего К – кривое зеркало, которое искажает ваш облик и действия, чтобы вами проще было манипулировать. Единственный человек, способный здраво оценить ситуацию, – вы сами, и вы начинаете терять сноровку.

Контрмеры

• Учитесь у Карло Сант’Альбано – бойтесь лести. Если вы делаете заведомо ложное утверждение и никто не пытается с вами спорить, вы должны прояснить для подчиненных: «Если вы будете позволять мне говорить такое и никак на это не реагировать, вы мне не нужны». Если история повторится, просто разгоните всех.

• Прочитайте своему К вашу любимую главу XXIII из «Государя»: «Как избежать льстецов» – и смотрите, как он краснеет.

• Позвоните в колокольчик, как Сталин, когда подхалимство ваших подчиненных выходит за рамки приличия.

Избавитель

Достоинства Избавителей, за которые вы их цените, также могут принять угрожающие размеры. Ничто не происходит без их отмашки. Заботы операционного отдела и отдела логистики обсуждаются в самом начале любой встречи. Ваш К становится незаменимым человеком. Он повторяет, что никакой стратегии не существует, что видение, по сути, не имеет значения, что значение имеет только продукт этого видения. Ваш советник украшает футболку переиначенным слоганом Nike – «Just didit!»[135]. Ваша правая рука дала вам под дых. Вы чувствуете себя слабым, нелепым, ненужным металлоломом. У вашего «делателя королей» теперь на руках все карты, чтобы перейти к следующему кандидату или сесть на трон самому.

Контрмеры

• Подготовьте дорожную карту нового проекта и назначьте ответственным черепашку, специального советника или главу администрации, который станет докладывать напрямую вам. Скажите вашему Избавителю, что он в новом проекте задействован не будет, поскольку вы не можете рисковать, отвлекая его от остальных проектов, и ожидаете, что он завершит их без малейших нареканий.

• Отправьте его в командировку в Туркменистан, Узбекистан или Кыргызстан на неопределенный срок. Там шанс на успех чрезвычайно мал. Скажите ему, что это повышение поспособствует профессиональному росту и личностному развитию, что вы видите его в роли председателя или первого секретаря и хотите, чтобы он приобрел новые навыки. Попросите вашего личного ассистента забронировать билет только в один конец. Эквивалентной мерой в мире политики был перевод из главного офиса в Северную Ирландию.

Ваш Избавитель источает столько хвалебных слов по поводу вашего организаторского таланта, ценностей и лидерских качеств, что вы выглядите несколько неправдоподобно. Ваш К стал профессиональным льстецом. Как вообще можно соответствовать такому образу?

Контрмеры.

• Прижмите их к стенке и попросите держать себя в руках. Объясните, что от подчиненных нужно слышать непредвзятое мнение. Скажите так скромно, как только можете: «Я – лишь одна из деталей пазла, постарайся не забывать об этом».

• Выйдите к своим подчиненным и попробуйте убедить их, что вы тоже живой человек, который способен чувствовать. Они должны увидеть вас настоящего, чтобы разрушить миф о вас, созданный К.

Кроме незамедлительных контрмер, есть ли способ держать вашего советника в рамках? Постарайтесь изучить его недостатки, не наказывать за крайние их проявления, а предупреждать таковые. Его отвращение к свету рампы – врожденная аллергия или признак чего-то зловещего? Вы должны уметь отличить плодотворную работу в тени от нечистой работы во тьме. Оцените, насколько велики его амбиции. Амбиции Р обычно на виду, а у К заметить их достаточно сложно.

Однако иметь собственного Повелителя Тьмы в лице личного помощника не так уж и плохо. Иногда нужно, чтобы К действовал тайком, если вам вдруг покажется, что кто-то лжет вам. Но лучше, конечно, работать в открытую. Говорит ли ваш консильери всю правду вам и вашим коллегам? Секреты порождают дву смысленность, чувство незащищенности, страха и обеспечивают тому, кто хранит тайну, слишком много власти. Покажите, что вы не станете с этим мириться. Если вас беспокоят теневые занятия вашего К, подумайте о том, чтобы пригласить его в совещательный орган, – тогда ему невольно придется выйти на свет.

В книге «Змеи в костюмах, или что будет, если психопат отправится на работу»[136] авторства Пола Бабиака, специалиста в области психологии труда, и Роберта Хаэра, эксперта по психопатии, рассматриваются характеры людей, которые пробиваются на самый верх корпоративных иерархий несмотря на психические отклонения. Авторы используют термин «психопат» в широком смысле – манипулятор, провоцирующий проблемы психологического и эмоционального характера. Бабиак и Хаэр предполагают, что черты характера психопата легко принять за критически важные для руководителя качества.

В первой главе мы видели, что и лидеры Р, и лидеры К ценят доверительные отношения. К могут злоупотреблять доверием абсолютного лидера множеством разных способов: если К посвящает его в свою тайну, он верит, что не будет предан, и ожидает большего уважения и близкой дружбы. «Змеи в костюмах» сообщают лишь крохи персональной информации – ровно столько, сколько нужно, чтобы поддерживать репутацию верного помощника. При этом взамен они, разумеется, ожидают большей откровенности. Такие люди умеют извлекать выгоду из любых открывшихся им обстоятельств. Эмоциональная проницательность – другое критически важное качество. Если консильери злоупотребляет своим положением, он способен просчитать возможные реакции Р. Хорошо зная его мотивы, нужды и слабости, он может использовать их как инструмент. Выяснив, какие качества Р особенно ценит в себе, К-психопат прибегнет к лести и заискиванию – мощным инструментам влияния. Если К нашел ахиллесову пяту лидера, он станет безжалостно колоть его в это место. К должны уяснить, что и Р может оказаться скользкой змеей в дорогом костюме. Я наблюдал с близкого расстояния одного удивительного Р, который поощрял откровенность своих помощников, что фактически делало их его рабами.

Более всего с отношениями Р и К перекликается исследование Бабиака и Хаэра о «пешках» и «покровителях». Консильери со змеиными повадками считают тех, кто имеет власть, статус или доступ к желанным ресурсам, пешками, которыми можно пользоваться, пока те не исчерпают свой ресурс полезности. Если верить Бабиаку и Хаэру, подобные консильери также станут искать покровителей, наставников или крестных отцов, кто берет под свое крыло талантливых работников и помогает им в пути на самый верх организации. «С однажды установившимися покровительственными отношениями трудно что-то поделать. Пока наставник на их стороне, психопат не может ошибиться», – заявляют авторы. Сильные Р-покровители непроизвольно защищают своих консильери от критики остальных и способствуют их карьерному росту. Пока вы защищаете своего К от тех, кто в нем сомневается или его обвиняет, очередное его повышение может положить конец вашей собственной карьере. Берегитесь: К хладнокровно повалит вас на землю и всадит нож между лопаток.

Итак, Р должны отличать подлинных змей от Северусов Снейпов. Эксперту по крайностям не нужно читать все семь книг о Гарри Поттере, чтобы усомниться, что Снегг – тот самый отрицательный персонаж, антагонист, которым кажется на первый взгляд. Вам нужно научиться сходу угадывать, что такой, как он, займет место преподавателя зельеварения и защиты от темных искусств, которого и добивался. Если вы распознали в подчиненном «змею в костюме», держите его в зоне досягаемости, чтобы проверить свои подозрения. Но помните, что такая близость, открывающая доступ ко всему, что вы говорите и делаете, очень рискованна. Или, если вы чувствуете себя увереннее на позиции силы, действуйте, как учит поговорка: «Раскрытая ладонь туже всего держит». Словом, держите К на длинном поводке: предоставьте ему полную свободу действий. Чтобы поймать крупную рыбу, выпустите побольше лески и не тяните за нее сильно. Какой бы выбор вы ни сделали, делайте его осмысленно. Выясните все возможное о характере К, чтобы вы могли предугадывать его шаги и понимать их мотивы.

Имейте в виду: чем более зловещи вы сами, тем более зловещи перспективы вашего помощника. Ваше полное поражение в борьбе со своими слабостями (см. главу 7) станет испытанием даже для К, пришедшего к вам с самыми искренними намерениями.

Мы рассмотрели способы обуздать заносчивость ваших советников, и теперь настало время сконцентрироваться на том, как раскрыть их потенциал, как построить и сохранить гармоничные отношения между Р и К. Чтобы сосуществование этих двоих людей было необременительным и даже полезным для обоих, нужно следовать простой инструкции. В ней всего шесть разделов, где содержатся мудрые практические советы наиболее искушенных Р. По другую сторону зеркала, а точнее – уже в следующей главе, мы расположили изобретения талантливых К. В результате мы станем свидетелями и участниками конструктивной дискуссии Р и К. «Выбор» и «Сосуществование» – самые обширные разделы, поскольку очень важно выбрать правильных людей и найти общий язык со своими избранниками. Но и другие разделы не менее важны: ознакомьтесь с содержанием раздела «Разрешение конфликтов», когда все идет наперекосяк, «Славословие» – когда все идет хорошо, и «Контроль» – когда вы не уверены, как именно все идет. И, наконец, «Перемены».

С помощником в одной связке

«Немалую важность имеет для государя выбор советников, а каковы они будут, хороши или плохи, – зависит от благоразумия государя.

Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает…»

Никколо Макиавелли. «Государь»

Выбор

Как выбрать консильери

Мечтаете о заместителях получше? Когда вы представляете себе К, что вы видите? Упаковку ибупрофена для быстрого обез боливания? Вельветовую перчатку на своем железном кулаке? Есть множество способов плодотворно сотрудничать с К, и одна из самых главных обязанностей Р – выбрать верный. Едва ли на первом же собеседовании вы сможете прочесть в глазах потенциального К: «Я не держу камня за пазухой. Более того, даю мудрые советы, мне можно доверять». Вы должны понять, какой помощник вам нужен, попытаться оценить степень надежности каждого кандидата, а затем определить ваши с ними отношения. Кого вы хотите нанять? Вы готовы нанять генерального директора на пике его карьеры и предложить ему место председателя совета? Или попытаетесь нанять серого кардинала, на деле доказавшего свою профпригодность? Поскупитесь и возьмете на работу «черепашку», в которого всегда можно швырнуть телефон в порыве злости? А может быть, изберете нечто среднее?

Вы хотите, как Дон Корлеоне, иметь одного консильери для войны и другого – для мира? Одного для кризисной ситуации, когда решение требуется незамедлительно, другого для того, чтобы он испытывал вас на прочность, когда напряжение спадет? Или вам комфортнее было бы иметь одного-единственного поверенного, потому что беды приходят и уходят, а люди, которым можно доверять, остаются? Если вы достаточно прозорливы, договоритесь с менеджером по найму и возьмите по одному каждого типа. Они вам пригодятся и, мало того, помогут приобрести новый опыт, научиться лучше разбираться в людях и ставить более высокие цели. Самые успешные лидеры окружают себя целой командой К. Может быть, вы и не сможете собрать одиннадцать друзей Оушена, пригласить Клуни, Питта, Деймона, Гарсию и Робертс, но так ваша команда будет чем-то смахивать на команду киногероев. Футбольные менеджеры работают с целым штабом ассистентов. В кабинете Тони Блэра царило столпотворение. Расчетливые Р нанимают множество советников и точно знают, как и когда их использовать. Хороший способ понять, что необходимо коллективу, – спросить себя, чего недостает вам лично. Вот чему капитан сборной Новой Зеландии по регби «Олл Блэкс» Шон Фитцпатрик научился у Джона Харта:

«Он умел управлять людьми и управляться с публикой… Когда он дебютировал как тренер, он не играл в регби уже пять лет. Он пришел ко мне и сказал: „Еще мне хотелось бы, чтобы ты остался в команде, но на сей раз мне нужна твоя помощь как тренера“. Я подумал: „Невозможно поверить, что он действительно поднял руки вверх и сказал это мне“. Он был достаточно силен, чтобы признать: „Я не большой мастер в этом деле, я сделаю все, чтобы помочь команде стать в разы профессиональнее. Ты получишь все лучшее. Я дам тебе все, что пожелаешь, Шон. Просто поработай на тренировочном поле“».

Однажды установив, какое сильное качество делает лидера лидером, вы сможете распознать и слабые стороны. Если вы интеллектуал, примите мои поздравления. Чудесно. Но что если коллег ваш интеллект угнетает? Вы отличный продавец, который не может проиграть тендер? Считайте деньги. Но кто конкретно будет выполнять обещания, которые вы надавали, и смогут ли они вообще войти в этот ритм? Вы справляетесь с задачами в два счета, претворяете идеи в жизнь со скоростью света? Впечатляет. Но умеете ли вы составлять планы и просчитывать стратегии?

Если вы понимаете, что` можете дать команде и чего, как ни крути, дать не можете, – хорошее начало. Тандем композитора Рихарда Штрауса и либреттиста Гуго ван Гофмансталя был одним из величайших в истории музыки. Сотрудничество двух гениев продолжалось на протяжении почти трех десятилетий, вплоть до скоропостижной смерти поэта в 1929 году. Они были настолько контрастными личностями, что их сравнивали с сиамской кошкой и лабрадором, которые пытались найти удовлетворительный modus vivendi. Если у вас нет таланта Вуди Аллена, умеющего сколотить славную труппу из чудаков и маргиналов, вы должны составить список требований к кандидатам и провести полноценный отбор. Охота на консильери – довольно дорогое удовольствие. Рассматривая кандидатов, не упустите их отличительные черты. Спросите себя, может ли тот или иной претендент маршировать под ваши барабаны, что каждый из них в отдельности способен дать организации в целом? Удалось ли вам получить группу из Магнита, Учителя, Якоря и Избавителя?

Вивьен Дерхем, директор лондонской школы Francis Holland, уверена, что ее опорная команда из пяти человек точно отражает ее собственную сущность:

«Они – самая важная часть моей рабочей жизни. Это самые близкие мне люди. Они должны быть лучшими из всех, кого вообще можно найти, и должны дополнять вас. До того как заместитель по образовательному процессу присоединилась ко мне, она возглавляла факультет математики в North London Collegiate. Она и вправду педантична, методична, обожает графики и рейтинги, которые я терпеть не могу. У меня есть еще один помощник, который умеет выделить главное, представить обзор. Он всегда спокоен, оптимистичен и не волнуется, как я».

Дерхем и сама удивительно спокойный человек, особенно в сложной ситуации. Она всегда на передовой. Именно таким смелым командиром она проявила себя, когда ее школа была под угрозой из-за географической близости к месту терактов, совершенных в Лондоне 7 июля 2005 года. Дерхем чувствует, что, оказавшись в беде, одинокий Р не может гарантировать благополучия организации; поэтому ему так важно иметь сильных К рядом:

«Мой второй номер, моя заместительница во многом похожа на меня. Я не думаю дважды в кризисной ситуации. Я буду решать неотложные вопросы, а она – править балом. У вас должен быть кто-то, кому вы абсолютно доверяете. Как в любом бизнесе, вам нужен замечательный заместитель, второй пилот, который примет на себя управление. Вы воспринимаете генерального директора или первого пилота как должное, но что если у него остановится сердце?»

К так же важны, как и вы, и они должны отличаться от вас. Фил Таунсенд, директор по коммуникациям в «Манчестер Юнайтед», говорит, что сэра Алекса Фергюсона и Дэвида Гилла роднили системы ценностей, они «вылепили клуб таким, каким представляли его себе». Но были между ними и разногласия, которые привели к здоровому балансу в их отношениях: «Один явный социалист, другой совершенно точно нет. Можно начать с этого, если вас интересуют отличия. И, конечно, они имеют разное прошлое и разную историю успеха».

Самая лучшая команда управленцев походит на пакетик леденцов: каждый подслащен стремлением к общей цели, но в то же время отличается цветом и текстурой. У Блэра был огромный мешок таких конфет. У вас ушли бы часы на то, чтобы расставить их по степени важности. И вы потратили бы время впустую, поскольку важность – не ключевой их признак. У каждого была своя сфера ответственности и свои задачи, с которыми не справился бы ни Блэр, ни остальные: Гордон Браун, Питер Мандельсон, Эндрю Адонис, Филип Гоулд, Джонатан Пауэлл, Чарли Фалконер, Рут Тернер, Энджи Хантер, Аластер Кэмпбелл. Для Team Sky сэр Дэвид Брэйлсфорд вручную набрал целую горсть конфет с разными начинками: твердых, эвкалиптовых, хрустящих, со вкусом кофе, которые нравятся отнюдь не всем. Но для всех них три вещи имели наибольшее значение – британский велоспорт, игра по правилам и превосходство.

Некоторые Р прекрасно гармонируют только с одним заместителем – главным консильери. Это доктор Ватсон для Шерлока Холмса, Чарли Мюнгер для Уоррена Баффета, любительница медалей Мэттли для злодея Дика Дастардли из «Безумных гонок». Вы должны встать спина к спине с главным К, причем один из вас станет беззаботно насвистывать под нос что-нибудь жизнеутверждающее – это, например, может быть предприниматель, источающий самоуверенность и оптимизм, – а другой каждую минуту ожидать подвоха, проявлять скепсис и пессимизм, проверять и перепроверять, все ли идет хорошо. Если вас волнуют цифры и факты, если вы человек логики и выверенных действий, подыщите себе проницательную, чувствительную, чуткую Ники Чапман, агента звезд мировой величины. Если вы настоящая рок-звезда, смелость и независимость которой заставляют других подчиниться, как Аманда Бланк их AXA, вам нужен человек, способный реализовать ваши планы, как Макс Каррузерс, ее операционный директор.

Ответьте себе на такой сложный вопрос: «Кто будет тем К, который поддержит меня в период моего пребывания у власти?» Это нужно не для того, чтобы правильно выбрать любимчика, как плохой родитель, а скорее чтобы определить, чья роль важнее в той ситуации, в которой вы сейчас находитесь. Что для вас приоритетнее – стратегия или ее исполнение? Может, вы делаете акцент на развитии таланта или коммуникациях? Что бросается в глаза в современной политике – политический курс или репутация? Историки будущего станут спорить об этом, но вы должны дать ответ уже сейчас. Кто разделит почести и стыд премьер-министра Тони Блэра пятьдесят лет спустя, в глазах потомков? Мандельсон, сам назначивший себя третьим человеком в стране, поднимался и уходил со сцены слишком часто. Придется признать, что за стратегию несет ответственность Филип Гоулд. В области политики, особенно во время второго срока Блэра, отличился лорд Адонис. В Северной Ирландии – Джонатан Пауэлл, который умел доводить все до конца. Пересматривая серии британской политической сатиры «Гуща событий» («The Thick of It») и пародии Рори Бремнера, я пришел к выводу, что самым большим леденцом в той упаковке являлся Аластер Кэмпбелл. В ретроспективе кажется, что сфера его ответственности была почти столь же велика, как и у премьера.

Очертания отношений

Как только вы решили, какого К лучше нанять, важно сделать то, что американцы делают после пары свиданий: определить отношения. Понимает ли К, какую роль вы отводите для него? Вы выбрали этого К, потому что видели, как он играл роль в чужом фильме, и хотите, чтобы он исполнил ее и для вас? Или вы хотите попробовать его в другом амплуа? Вы должны позволить консильери сохранять некоторую таинственность. Если в первый же день он поведает вам все, уже на второй жизнь покажется скучной. В то же время вам с самого начала нужно выяснить, какие поведенческие особенности помощника могут угрожать вашим отношениям.

Майк Фелан был в команде Фергюсона, когда та выиграла Кубок обладателей кубков УЕФА, и знал, чего главный тренер ожидал от него. Еще на начальных этапах сотрудничества он ясно дал понять, что Фелан всегда должен держать его в курсе дела: «Сэр Алекс неоднократно напоминал мне, что я его ассистент, а потому, какой бы выбор я ни сделал, какое бы решение ни принял, он готов был поддержать меня. Но только при условии, что ему известно, что я задумал».

По ходу исследования меня удивило то, как редко Р дают своим консильери лаконичные и четкие указания. Некоторые, подобно Фелану, уже были знакомы своим лидерам, а значит, Р знал, годится ли К на новую роль. В тех случаях, когда отношения между лидером и консильери приходится выстраивать с нуля, не следует ничего оставлять на волю случая. Поначалу вы должны проводить больше времени вместе, чтобы понять, какую реакцию вызываете друг у друга и какие качества цените больше всего. Образно выражаясь, вы должны нащупать границы личности вашего помощника. В каких рабочих ситуациях вы прибегнете к его совету, а в каких предпочли бы принять решение наедине с собой? Есть ли у вас схожие желания или предубеждения? Избегайте перепалок первое время и поощряйте его желание учиться. Что на самом деле происходит? Вы чувствуете себя неуверенно, потому что для вас роль Р в новинку? Справляетесь ли вы с ней? Вы уже придумали, как сыграете ее? Вы удивлены, что К делает то, что делает? Консильери обижен на вас, потому что вы никогда не рассказываете ему о происходящем, заставляя его выглядеть глупо и разводить руками в полнейшем недоумении? Если так, пришло время для первого разговора по душам. Ваша первая реплика должна быть такой: «Вот что для меня сложно и в тягость…» А ваш К ответит: «Вот что меня огорчает, и вот что кажется сложным…» Дайте ему заполнить пробелы.

Нужно набраться смелости, чтобы завести такой разговор. Она дана не всем Р и К и может не проявиться, пока раны не загноятся, а обиды не станут глубокими.

Сосуществование

Вы считаете, что установили порядок на границах? Сосуществование – идеальный способ проверки. Испытания будут на всех фронтах. Вам придется немного потесниться и предоставить своему К пространство и свободу. Отнеситесь к нему благосклонно, дайте ему проявить себя и осмотреться, предложите ему свое безраздельное внимание.

Освободите пространство

Недостаточно просто уйти с дороги вашего К. Свободное пространство должно обладать свойствами, ориентированными на навыки и привычки консильери. Гаятри Кечру, адвокат и главный советник знаменитых разоблачителей аферы Берни Мейдоффа, теперь руководит своей собственной фирмой:

«Нужно уметь принять каждого человека таким, какой он есть, и позволить им проявиться на работе… Все имеют индивидуальные таланты, каждый по-своему замечателен. Что в их характере, в их духе благотворно влияет и на меня самого? Если вы упустите это, вы упустите нечто важное, возможность развиваться, их или свою, увидеть бизнес с новой стороны».

Если вы оставите К достаточно места для маневра, будете активно вовлекать его в дела, то поможете ему обнаружить и применить уникальные способности. Это применимо как к личному ассистенту, так и к вице-президенту.

Если же вы поскупитесь на личное пространство для вашего консильери, он будет чувствовать себя нарушителем границы. К может не иметь никакого злого умысла – только стремление поделиться идеями и жажду участия в общем деле. Если вы это не приветствуете, сделайте шаг назад: обозначьте рамки повторно и попросите советника немного поумерить пыл. Большой Бруно Демичелис заранее предупредил своего Р о том, что может нечаянно стать таким нарушителем.

«Едва начав работать с Фабио Капелло и с Карло Анчелотти, я заявил: „Предупреждаю, что я с огромной самоотдачей делаю то, что делаю. Я считаю гениальными свои идеи и построения, поэтому я могу захватить слишком много твоей территории. Причиной тому – моя страсть к работе. Если я слишком на тебя давлю или захожу слишком далеко, пожалуйста, останови меня“».

Проведите эту беседу как можно раньше. Если вы чем-то недовольны, ваш К, скорее всего, тоже затаил обиду. Четко обозначьте свою зону, свободную от чужих полетов, и оберегайте таковую вашего К, особенно если он принадлежит к наиболее свободолюбивому типу. Перед тем как взяться за вспомогательную роль у Дэвида Гилла, генерального директора «Манчестер Юнайтед», Майкл Болингброк был правой рукой Джона Стивенсона – Р, управляющего анимационной студией The Jim Henson Creature Shop, а затем исполнительного директора цирка Cirque du Soleil, где он работал с Даниэлем Ламаром, крупной фигурой в цирковом бизнесе. Болингброк рассказал мне о трудностях, связанных с управлением как «Манчестер Юнайтед», так и Cirque du Soleil.

В футбольном клубе его опыт руководства пригодился. Когда 80 000 человек, четверть населения Исландии, приходят на стадион «Манчестер Юнайтед» в день матча, он должен был удостовериться, что ничто не отвлекает их от игры любимой команды. Обязанности Болингброка на матчах – лишь часть его работы в качестве Избавителя. А по сравнению с тем, что ему приходилось делать в Cirque du Soleil, это и вовсе еще цветочки.

Цирк приезжал в город, тент был поставлен, программа готова, безопасность обеспечена. Приезжали артисты, тренировались, билеты продавались, занавес поднимался по расписанию каждый день, артисты выходили на сцену. Две с половиной тысячи человек находились в зрительном зале десять раз в неделю полтора месяца, потом все упаковывалось, и цирк уезжал в другой город. Прошло двадцать представлений цирка, поставленных в разных странах по всему миру. Так что сложность работы можно умножить на двадцать, как говорит Болингброк:

«Были периоды, когда Cirque du Soleil выступал в любое время дня и ночи, 24 часа. Более того, из всех артистов, участвующих в двадцати шоу по миру, 20 % меняется каждый год, а значит, требуется постоянный приток новых людей. Их нужно найти, нанять, привезти и подготовить к сезону, отрепетировать с ними выступление. Весь этот механизм должен работать очень слаженно, чтобы человек, заплативший за билет, пришел и стал свидетелем первоклассного шоу, какого никогда прежде не видел. Прибавьте к этому работу администрации, финансистов, адвокатов, техподдержки, кадровиков. Не забудьте также о языковых барьерах. Когда вы сложите все это, вспомните о спонсорах, местных и иностранных, которые ждут, что это будет услуга высочайшего качества, что представление тронет их до глубины души… И за все это отвечает операционный директор».

Теперь представьте, как можно контролировать Майкла Болингброка:

«Если кто-нибудь когда-нибудь начнет меня учить, как делать мою работу… Ну, мне это не нужно. Зачем вообще нанимать кого-то на мою должность, если вы хотите делать всю работу самостоятельно? Так дело не пойдет. Дэниэл Ламар и Дэвид Гилл понимают, чего я стою, уважают меня за то, что я уже сделал, и, честно говоря, получают от своей работы больше удовольствия, чем получали бы от моей. Самый лучший генеральный директор рассуждает так: „Хорошо. Мы здесь, а идем вон туда. Расскажи мне, пожалуйста, как туда лучше добраться“».

Другой прямой подчиненный Гилла в «Манчестер Юнайтед», Фил Таунсенд, подтверждает желание его Р окружить себя самостоятельными К. Он дает им «конечно, не полную свободу, но ценит их опыт и позволяет делать свою работу». Вы не можете диктовать Избавителю, как именно он должен сделать то, что должен. Дергая за веревочки, вы лишаете ваших К свободы, отбираете у них автономию, подрываете их авторитет, а в худшем случае и вовсе делаете их работу бессмысленной. Это тревожный звонок: возможно, вы не справляетесь с собственной работой, которая заключается в том, чтобы нанять правильных людей. Теодор Рузвельт знал это: «Лучший руководитель имеет чутье на хороших людей, которые станут делать в точности то, что он хочет. Он также достаточно сдержан, чтобы не вмешиваться в их работу».

Позвольте раскрыться таланту

Выключите К из работы, перекройте ему кислород – он не сможет участвовать в делах, не сможет дышать. Если вы предпочитаете слышать собственный голос, купите себе диктофон. Если вы не умеете слушать, не ходите на встречи с консильери. Вам не обязательно быть рядом с ним, чтобы продемонстрировать поддержку, как договорились Большой Бруно и Карло Анчелотти: «Если ты не хочешь приходить, не приходи, но я хочу, чтобы ты слушал, что я говорю. Хочу, чтобы ты знал, что я говорю игрокам, поскольку, если ты не будешь в курсе, ты сведешь на нет мои, а заодно и свои усилия».

Лучше придите и сидите тихо. Ваше сосредоточенное внимание многое значит. Когда Карло Анчелотти, Фабио Капелло и Арриго Сакки, замерев, слушали, что говорил Большой Бруно, это однозначно трактовалось игроками как уважение к нему и готовность подчиняться. Их тренер учился у психолога, который рассказывал, чего команда может достичь – умственно и физически. Многие К не любят играть на сцене, но бывают моменты, когда им необходимо выйти из-за кулис. Если вы хороший Р, не сводите глаз со сцены, пока К читает свой драматический монолог, который может оказаться не хуже вашего.

Пустите их в свободное плавание

Амбициозные К – первопроходцы. Они любят открывать новые возможности, по-новому подходить к старым проблемам. Предоставьте им эту возможность. Майкл Болингброк получил шанс провести эксперимент, в успех которого Дэвид Гилл поначалу не верил. В 2005 году заговорили о том, чтобы провести на стадионе Old Trafford, поле «Манчестер Юнайтед», ряд футбольных матчей Олимпиады 2012.

«Когда я присоединился, Дэвид передал мне пачку документов и сказал: „Это не займет много времени, просто прочитай все и откажи им. Таково было его мнение. А я заявил, что это мне решать“. Мой предшественник в основном продолжал линию Дэвида. Я решил сначала поговорить с организаторами олимпийских игр, после подумать. Мне показалось, что во время игр нам совсем не понравится, что в центре главных футбольных событий оказался кто-то другой. Мы – «Манчестер Юнайтед». Кто еще должен удостоиться чести провести главные игры перед финалом в Уэмбли? Некоторое время спустя мы с Дэвидом поговорили тет-а-тет. Я сказал тогда, что не уверен в его правоте, и объяснил, в чем, на мой взгляд, может заключаться выгода от аренды стадиона для клуба. Он меня поддержал. Следующие три года Дэвид очень волновался и рассказывал прессе, как мы будем проводить олимпийские футбольные матчи».

Как только консильери принял обязанности исполнять то, что имеет для вас большое значение, обеспечьте им свободу и поддержку, не мешайте ему делать то, чего не станете делать сами. Когда Кевин Робертс считает мою идею тривиальной, он реагирует следующим образом: «Ах, ты же принимаешь свои оглупительные таблетки…». Как ни странно, почти всегда за этим следует ободряющий призыв воплотить идею. Меня одолевает волнение, когда речь идет об эксперименте с непредсказуемыми результатами, и острое желание доказать его неправоту. Единственное, в чем я уверен, это его поддержка. Хороший Р ободряет своего К и призывает продолжать попытки. Психолог Герберт Саймон[137] называет это «спектром потенциального поиска». Помните, что К – вечные студенты, так что позвольте им играть свою роль ad libitum.

Дайте им время

Когда вы живете под одной крышей, возникает искушение передать соседу те дела, которые вам не нравятся. Постирать ваши грязные носки, разобрать посудомоечную машину, заплатить по счетам, вычистить клетку кролика – список можно продолжать до бесконечности. Консильери, который один раз уже доказал, что эффективно решает проблемы, может очутиться под грузом проблем чужих Р. Для Айры Дубински быть человеком на стороне Джека Лейтона означало пополнять запас визитных карточек просителей, не справляющихся со своими задачами. Магнит он или нет, каждый К выигрывает, получив время на размышления, и благодарен за это. Техника так прочно вошла в нашу жизнь, что на человеке мы ищем кнопку включения/выключения. Но это неверно. Если вы хотите, чтобы ваш К хотя бы иногда приносил пользу, вы должны ненадолго оставить его в покое. Будучи выключенными из рабочего процесса, консильери мыслят глубоко и сложно, а включившись в него, выдают правильный ответ. На одной из конференций TED Рассел Фостер, американский нейробиолог, рассказывает, что быть выключенным означает хорошо и подолгу спать, так как во время сна наш мозг продолжает решать проблемы, а хорошо отдох нувший мозг лучше справляется с когнитивными тестами.

Вы пользуетесь умом и вдохновением ваших консильери, поэтому вас совершенно не интересует их тело. А зря. Через некоторое время пушистый кролик грозит превратиться в злобного, угрюмого зверя в грязной клетке, с печалью глядящего на бесконечный список дел. Если вы будете слишком часто раздавать поручения и переваливать на него свои дела, К начнет вас проклинать. Не заставляйте его лезть в петлю из-за ваших губительных порядков. Привязывать советника к столу значит ограничивать его продуктивность. Не бурчите из вежливости: «Знаешь, а тебе действительно пора отдохнуть», выдавая К очередную папку бумаг. Тони Блэр уж точно выжимал все лучшее из Аластера Кемпбелла и мог довести до изнеможения даже такого стойкого солдата:

«Я работал как заведенный и каждый раз, когда останавливался, валился с ног. Каникулы являлись для меня сплошным бедствием, потому что первую неделю я был больным и разбитым. Тони обладал способностью – может, это просто качество, которое необходимо всем лидерам, – восполнять силы за полдня. Он мог пойти в бассейн, поиграть в теннис, посмотреть кино. И чувствовал себя лучше. Если я сажусь посмотреть фильм, то засыпаю – и просыпаюсь раздавленным. В этом состоянии я и провожу следующие три часа. Помню, как Питер Мандельсон сказал: „Что я люблю в Тони, так это его абсолютный, тотальный эгоизм“».

Когда у Кэмпбелла заболел желудок и он попал в больницу, Энджи Хантер сбилась с ног, помогая Блэру, который испытывал ежеминутные неудобства из-за его болезни. Как вспоминает Кэмпбелл, Энжи сказала [Блэру]: «Ты понимаешь, что мы для тебя делаем? Ты работаешь допоздна, но мы работаем не меньше, чтобы следить за расписанием, держать все под контролем и вести дела». В тех редких случаях, когда Кэмпбелл и Хантер были больны, Блэр осознавал, что они отдавались делу целиком и были очень эффективны на своем месте. Тем не менее работать на износ – плохая идея. Если вы склонны жертвовать жизнью ради работы, убедитесь, что рядом с вами есть кто-то, кому вы можете доверять и кто лучше умеет находить компромиссы. И не обижайтесь на них за это.

Будьте доступнее

Вы должны уделять время вашему К. Постоянная занятость в офисе изо дня в день не способствует здоровым отношениям. Еще хуже, если вы скрываете что-то от К. Чем меньше вы с ним делитесь, тем менее ощутима польза от вашего сотрудничества, особенно в случае с Якорем, и тем чаще вас станут упрекать в том, что вы все выдумываете на ходу. Якорь постоянно будет чувствовать неудовлетворение, если вы будете держать его в неведении. Для Магнита доступность начальника означает, что ему позволено листать ваш дневник и читать ваши электронные письма. Для «черепашки» или ассистента это значит проводить время с вами вне офиса или в поезде. Вы должны уделять своему советнику достаточно внимания, предоставлять ему всю информацию, оказывать полное доверие.

Быть открытой книгой не всегда удобно. Кто-то из отдела управления персоналом нанял вам «черепашку-ниндзя». Вы говорите себе: «Большинство людей не дают своему напарнику пароль от почтового ящика… И что же, я позволю этому выскочке играть со своим смартфоном?» Справедливый вопрос. Вы можете оценить риски, узнать «черепашку» поближе. Жан-Пьер Фаранду, генеральный директор Keolis, дочерней компании SNCF, увидел Карима Чейблейна в деле до того, как попросил его стать своим ассистентом. Канадский оппозиционный лидер Джек Лейтон и Айра Дубински были знакомы еще до того, как Лейтон сделал ему предложение о сотрудничестве. Говорит Дубински:

«Он уже знал меня и доверял мне, доверил мне также пароли и явки, был со мной абсолютно честен: „Я устал. Я не хочу идти на эту встречу, я не знаю, кто эти люди, я не знаю их имен“. Думаю, лидер может позволить себе иногда быть слабым, потому что люди хорошо отзываются на такое. Джек умел делать это вовремя, и люди полюбили его. Конечно, со своим ближайшим советником вы должны быть честны. В противном случае ваш советник скоро об этом узнает».

Доступность подразумевает также, что вы должны выделять время для К. Вам кажется, что круглосуточное общение вызывает клаустрофобию и скуку. Но если ваш консильери не уверен, что всегда на связи с вами, как он может работать на пределе возможностей?

Сконцентрируйте внимание

Встреча с вами, скорее всего, станет самым важным событием дня К. Даже если вам кажется, что это не очень важно для вас, вы должны уделить ему все ваше внимание. Он старается для вас, и ваше время – форма признания. Постарайтесь не показывать всем своим видом, что вас больше волнуют другие дела и люди: такое отношение его обидит. Если время, которое вы выделяете К, ограничено, используйте его наилучшим образом. Льюис Скотт, исполнительный ассистент Йена Пауэлла в те времена, когда тот был председателем и старшим партнером PwC, рассказывает о начальнике: «Он действительно умеет сосредоточиться на человеке, вот в чем штука. Так что на встрече с ним вы всегда были в центре внимания, всегда чувствовали собственную значимость».

Если вам тяжело сконцентрироваться, вы никогда не сможете стать главным Р, самым первым номером. Если же вам это хорошо удается, может быть, вы даже сумеете сфокусироваться на нескольких людях сразу. Это полезно, но не такое внимание нужно вашему консильери. Сэр Алекс Фергюсон, друг и наставник Аластера Кэмпбелла, научил его приему концентрации. Он поделился им незадолго до того, как Блэр был избран лидером партии лейбористов. Тогда люди стали искать встречи с Кэмпбеллом. Он вспоминает: «Вот что Ферджи сказал, вот что он делает в таких ситуациях: „Я просто надеваю шоры на глаза. Я представляю, что у меня на глазах шоры, и никого не пускаю в свое личное пространство, если сам этого не захочу“. И с тех самых пор я так и делаю».

По словам Дэвида Гилла, на его регулярных пятничных встречах с сэром Алексом великий тренер всегда был прекрасным слушателем. Чтобы научиться слушать невнимательно, берите пример с деятельного футбольного менеджера, Брайана Клоу. «Что вы делаете, когда кто-то с вами не соглашается?» – спросили у него однажды. «О, мы обсуждаем это минут двадцать, а потом все соглашаемся с тем, что я прав», – ответил он. Умение слушать отличает великих от хороших. Неумение слушать лишило Клоу шанса стать великим. Управляйте с помощью своих ушей, не только своего голоса. Самые лучшие не просто задают вопросы в открытую и внимательно выслушивают ответы – они пытаются уловить то, что не сказано, услышать крик тишины и понять, что он означает.

Многие полезные советы, высказанные в раздевалке, тренер пропускает мимо ушей из-за своего неумения – или нежелания – услышать их. Конечно, Р должен быть придирчив, и, если К дает плохие советы, он не на своем месте. Однако же во имя команды никогда не прекращайте слушать. Если бы Макбет не послушался плохого совета леди Макбет, может, он и не попал бы в такую передрягу. Но если мы принимаем его только за человека, развращенного темными страстями леди Макбет, мы упускаем, что Макбет обретает себя по мере отдаления от жены и ее напутствий. Пока она стоит между его желаниями и его действиями, замещает его, обсуждает, спорит и поощряет, он с ней и через нее еще сохраняет некоторый контроль над собой и миром вокруг. А вот когда он отказывается от этих отношений – с убийством Банко и покушением на его сына, – именно тогда он теряет контроль и уходит во тьму своих желаний.

Послушайте своего К. Его глаза – это ваши глаза, его уши – это ваши уши, если они подвели вас или если вы не на месте. Даже если ваши отношения прозрачны, а внимание неусыпно, Р не всегда удается обойти стороной препятствия и неудачи. Давайте предположим, что ваш К сел в лужу. Что вы должны почувствовать в этот момент, так это желание защитить и простить его. Позже у вас еще будет время поучить его жизни. Кэмпбелл рассказал мне, что и Блэр прощал его ошибки:

«Помню, как однажды я проводил совещание по поводу проекта „Геном человека“. Я не понимал, о чем говорю. Кажется, у меня было какое-то смутное представление, но я не мог на него надеяться. Словом, я не подготовился. На меня это не похоже, обычно я очень серьезно отношусь к таким совещаниям. Я всегда продумываю каждый аспект, потому что знаю: они всегда рады поймать меня на чем-нибудь. После совещания совершенно неожиданно левые, правые, центристы, все вместе ополчились против этих больших научных компаний. Тогда я подошел к Тони и сказал: „Прости, это моя вина“. В другой раз я работал с Гордоном – что-то с ним связанное, я уже не помню подробностей, но это был провал. Я подошел тогда к ним обоим и сказал: „Мне жаль, извините меня“. А они ответили: „Давай начистоту. Удивительно, что еще ты не испортил больше, чем испортил“».

Готовность прощать неудачи отзовется в К еще большей преданностью Р. Хороший К – безжалостен в самокритике; он учится на своих ошибках и не допускает их в следующий раз. Питер Мюррей, специальный советник Найджела Гриффитса, министра торговли и промышленности в кабинете Блэра, делает различие между министрами, которые заступаются за советников, и всеми остальными:

«Я работал с тремя министрами. Найджел в первый же день сказал мне: „Если сплохуешь, я тебя поддержу“. Я должен был услышать это, и я поверил ему, потому что он знал: вот единственный способ чего-то добиться. С другими этот номер не проходит. Посмотрите, что случилось с помощником Джереми Ханта[138]. „Я присмотрю за тобой в больнице, когда потребуется, но сейчас тебе придется получить пулю“. И он получил ее. А я все равно закрыл бы собой Найджела от пули, а он – меня, даже несмотря на то, что мы уже не работаем вместе».

Вивьен Дерхем очень болеет за старших членов своей команды:

«Я предупреждаю о возможной ошибке. Но в конце концов, даже если ошибка уже допущена, это не их ошибка, потому что я уверена: они сделали все возможное. Если я наняла вас на руководящие позиции, я знаю или наивно верю, что вы выложитесь полностью. Так что, если вы ошиблись… Мы все звенья одной цепи, поэтому просто придите и расскажите мне».

Если вы заставите ваших К жить в страхе перед возможной ошибкой, вы будете тянуть их вниз и препятствовать решительным действиям. Ограничивая их жажду приключений, вы закрываете дверь перед лучшими возможностями. Оливеру Харди[139] так и не удалось вполне раскрыть потенциал своего К. Постоянно упрекая Стена Лорела («Вот еще одна неприятность, в которую ты меня втянул!»), Харди делал своего К глубоко несчастным, сбивал его с толку и оставлял выжимать мокрые от слез носовые платки.

Разрешение конфликтов

Большинство отношений в какой-то момент переживают кризис, сбой, разлад. И обе стороны в определенной степени несут за это ответственность. Партнеры будут создавать то, что Алиса Гудман и Эллен Гривз из Института финансовых исследований (IFS) называют «циклами негативного взаимодействия». Р и К вместе могут разрешить проблему в своих взаимоотношениях, признав, что она существует, вынеся ее на дневной свет. Бывали у вас проблемы во взаимоотношениях? Как вы узнавали об этом?

Если у вас крепкие нервы, смело внедряйте систему, предложенную доктором Стивом Питерсом, клиническим психиатром, работавшим с серийными убийцами и психопатами. Эту систему испробовал Дэвид Брэйлсфорд, который описывает Питерса как типичного Якоря:

«Он не отступит, он прямо скажет вам: „Да, хорошо, Дейв. Послушай, я видел трех или четырех человек сегодня, которые очень и очень на тебя злятся. Ты поставил всех на уши, и вот итог. Ты сказал то-то и то-то, твои слова были поняты так-то, и теперь все в ярости“. Я отвечал что-то вроде: „Но ведь я совсем не то имел в виду!“ А он говорил: „Я знаю, что ты хотел сказать. Но такова ситуация, с которой теперь надо работать“».

Если у вас нет под рукой Питерса, но вы тем не менее хотите понять, есть ли у вас проблемы в отношениях с консильери, возьмите на вооружение его «отхожий тест». Брэйлсфорд объясняет:

«Мы тогда устраивали семинары, очень тяжелые, где мы сидели вместе, и Стив говорил: „Сценарий следующий. Ты удалился в кабинет для раздумий, никого не трогаешь. Тут заходят эти ребята. Они не знают, что ты там, за дверью, на унитазе. Они собираются снова рассказать мне то, о чем уже говорили. А ты, Дейв, должен просто сидеть там и слушать. Ты должен выслушать то, что они действительно думают о тебе. О том, что ты говоришь и как ты это говоришь. Их ничто не ограничивает“».

Что вы сделаете в такой ситуации? Выкрикнете: «Эй, я тут, поосторожнее в выражениях!» или заткнете уши? Поначалу Брэйлсфорду было очень неудобно молча слушать критику в свой адрес, но спустя время он понял ценность такой информации. Очень полезно узнавать о чувствах К из первых рук. Только так можно убедиться в том, что у подчиненных нет злобы или пренебрежения.

Генеральный директор Royal Foundation Ник Бут вместе с герцогом и герцогиней Кембриджскими и принцем Гарри пытается инициировать изменения к лучшему, используя популярность, власть и альтруизм членов королевской семьи. До этого он был директором по продвижению кампаний в NSPCC[140], самой крупной структуре по предоставлению социальных услуг в Британии, и получил больше 540 миллионов долларов пожертвований для «Full Stop Appeal», кампании по борьбе с детским насилием. Он был вице-президентом по благотворительной работе в Big Brothers, Big Sisters в США:

«Вы должны быть честными с людьми. Так что если я делаю что-то ужасное, мои советники имеют полное право усадить меня в кресло и сказать мне об этом. Вы не можете делать такую работу, если себя самого ставите во главу угла. Конечно, все мы эгоисты, но вы должны оставить самолюбие за дверью. И конечно, у нас были очень открытые отношения с Кэт Абрамс, с которой я работал довольно долго (теперь она директор по сбору средств в фонде по борьбе с раком груди Breast Cancer). Та же история с Ребеккой Хантер, которая всегда подменяла меня в Америке и была со мной все время в Новом Свете. Иногда мы были на грани. Я помню, как однажды Кэт вырвалась из комнаты в слезах по какому-то поводу. Я подумал: „Боже мой, я только что обидел самого близкого мне на сегодняшний день человека“. Я посылал ей SMS и прочее. К счастью, она сказала: „Все в порядке, мы можем любить друг друга и дальше“».

Дэвид Гилл отмечает, что открытость в его отношениях с Фергюсоном опиралась на взаимную честность: «Каждый из нас мог назвать другого идиотом или обвинить в неправоте. Так может быть лишь тогда, когда вы полностью доверяете друг другу. И еще полагаетесь на здравый смысл».

Почему рушатся близкие отношения?

Джудит Ливитт в своей книге «Общие проблемы в терапии супружеских пар»[141] определяет причины, которые приводят к разладу в отношениях. Список включает утрату доверия, недостаток взаимного уважения, взаимное презрение, обилие неразрешенных проблем, недостаток привязанности или близости, часто связанный с долгой совместной жизнью или с долгой разлукой, несовместимые убеждения, потребности, стиль жизни, отсутствие навыков общения и улаживания конфликтов, обилие нереализованных потребностей, борьба за власть. Доктор Джон Готтман, соучередитель Gottman Institute, вместе со своей женой, доктором Джули Шварц Готтман, в течение сорока лет наблюдали более восьми тысяч супружеских пар, предоставив семейным психологам самое обширное на сегодняшний день исследование супружеских отношений. Готтман предполагает, что существует определенное количество признаков скорого развода, включая «четырех всадников апокалипсиса» – критику, оборонительное поведение, презрение и отказ прислушиваться друг к другу.

Сколько раз за последние сто дней вы критиковали вашего К? Как часто вы, получив его совет, пытались отстоять собственную – иную – позицию? Может быть, вы, косвенно или прямо, дали вашему консильери повод подозревать вас в презрении к нему? Может быть, вы перестали его слушать? Конфликт вызывает напряжение и дискомфорт. Мы подолгу можем избегать упоминаний о конфликте вместо того, чтобы попытаться его разрешить. В семейной терапии известны два типа избегания конфликта. Первый – отказ обеих сторон принимать участие в нем, второй называют «запрос-отказ», когда одна из сторон готова решать проблемы, а вторая – нет.

Вы оба уверены, что редко расходитесь во мнениях? Как часто вы говорите ему: «Давай останемся при своих», чтобы в споре не ранить друг друга? И Р и К часто замалчивают или отрицают проблемы, отказываясь признавать наличие конфликта. Может быть, им кажется, что они уже обсудили это. Обе стороны, действуя бессознательно, предпочитают не заводить разговор о своих отношениях.

Р должен разорвать этот порочный круг уклонения от сложностей, положить конец упорным попыткам уйти от ответственности. Избегать откровенности присуще именно мужчинам, как показали два исследования взаимосвязи между супружескими отношениями и удовлетворением от супружества (это снова Готтман). В большей степени «мужской» подход характерен для Р: они склонны считать, что любые дискуссии о взаимоотношениях – для слабаков и людей с недоразвитой психикой, что они не имеют никакого отношения к делу.

Уход от конфликта может иметь следствием неразрешенные проблемы и вызывать чувства негодования и гнева. Вместе с тем, осознанно вступив в конфликт, вы, скорее всего, почувствуете его отрицательное влияние на отношения, но только в краткосрочной перспективе, в долгосрочной же – откровенное обсуждение противоречий пойдет им на пользу. Вы должны разговорить своих консильери, выказать немного тепла и симпатии, продемонстрировать желание разрешить спор.

Ваш К не оказывает вам должного уважения? Может быть потому, что вы мало общаетесь? Вы недостаточно внимательны? Вы даете понять, что взгляды ваших К услышаны и поняты, что их мнение ценится? Разбавьте свою сухую речь междометиями из числа тех, что психологи называют «признаками реакции»: м-м-м, ага, угу, так-так, да-да. Это важные компоненты разговора, которые указывают на то, что ваш слух включен. Используйте слова, свидетельствующие о вашей заинтересованности: «можно поподробнее?» или «я это вижу немного иначе, но с удовольствием подумаю об этом еще». Не забывайте о своем чувстве юмора – смех смягчит любой, даже самый острый конфликт.

Конечно, здесь потребуется участие обоих. Как бы ни был силен соблазн перевалить всю ответственность на вашего К, вы – часть тандема, где каждый играет свою роль. Проблема касается каждого из вас в равной степени, так что вам обоим надо понять причину и побочные эффекты вашего конфликта.

Если кажется, что ваши отношения столкнулись с непреодолимыми трудностями, очень важно не перегрузить К списком своих претензий. Фред Ханна (в своей книге «Терапия сложных пациентов»[142] предлагает неплохое решение, чтобы помочь вам мягко покончить с противостоянием. До того как вынести вопрос на обсуждение, оцените его важность и срочность, вспомните конкретные эпизоды, связанные с ним. Попробуйте спрогнозировать, на что готовы обе стороны, чтобы избавиться от проблемы. Мудрее было бы начать обсуждение с безопасной территории, с чего-то, что не так сильно задевает партнеров.

Джейкобсон и Кристенсен[143] тоже предлагают удобные подходы к обсуждению конфликта.

• Вынося проблему на повестку дня, начните с положительных моментов. Представление проблемы задает тон всему разговору: «Должен сказать тебе, К, что аналитическая часть документов, которые ты подготовил для меня на прошлой неделе, была первоклассной». Никогда не начинайте так: «О чем ты вообще думал, когда составлял для меня эту рекомендацию?!»

• Конкретика лучше, чем обобщения: «Я не согласен с твоим предложением в шестом абзаце на странице 41, и у меня есть другое предложение, которое тебе стоит рассмотреть». Никогда не говорите ничего вроде «Твое предложение – плод больного воображения».

• Обсуждайте одну проблему зараз.

В этот список мы можем добавить обязательные извинения перед К, если выяснится, что Р был неправ. Дэвид Гилл и сэр Алекс Фергюсон ругались время от времени, особенно когда начинался горячий период сезона или приближалась важная игра. И Гилл очень ценил готовность Фергюсона извиниться:

«Чего у Алекса не отнять… Он был лучше меня, вообще-то… Он довольно быстро забывал о наших разногласиях. Я помню одно совещание пятничным утром, когда он все кричал и кричал, и я вышел, сказав: „Ты просто не можешь со мной так разговаривать. Я ухожу“. Я ушел обратно в офис. И в 12:30, как только кончилась тренировка, он позвонил мне, чтобы извиниться».

Теперь, когда вы знаете о «змеях в костюмах», у вас могут возникнуть причины сомневаться в вашем консильери. Что, если в отношениях чувствуется нехватка доверия? Британской судебной системе зря не завидует весь мир. Мы всегда должны помнить о презумпции невиновности. У Роальда Даля[144] есть рассказ о мстительных супругах, которые посвящали все свое время тому, чтобы превратить жизнь противной стороны в ад. Из всех безумных ухищрений, которыми Твиты изводили друг друга, мне особенно нравится такое: каждую ночь мистер Твит прибивал тонкие деревянные брусочки к трости жены и к ножкам ее кресла, и та в конце концов начала верить, будто уменьшается в размерах. Этот трюк в совокупности с ответными трюками миссис Твит были вызваны обоюдными подозрениями: «Если ты крадешься так же тихо, как сейчас, я точно знаю – ты что-то замышляешь… Берегись, – говорит миссис Твит, – потому что едва я замечаю, что ты строишь козни, я становлюсь наблюдательной, как вомбат».

Наблюдайте друг за другом, но не как вомбаты.

Похвала

Важную роль в отношениях играет одобрение, а любой положительный вклад в них достоин похвалы. Немногих обрадует соседство со скрягой, который подсчитывает стоимость каждой операции и не ценит того, что в итоге получает. Обычно старания К остаются в тени, дать им оценку может только лидер и только с глазу на глаз. Однако шумное празднование успеха К согреет душу всем. Крис Фрум попросил своего товарища по команде и соседа по комнате Ричи Порта занять место во главе колонны Team Sky, когда та поедет по Елисейским полям от финишной прямой. Так он хотел отметить важную роль товарища в своей победе, ведь на протяжении всей гонки он шел на расстоянии выстрела от Фрума. Порт признал, что пока он, возможно, и не в той форме, чтобы выиграть «Тур де Франс», он всего лишь лучший вспомогательный гонщик Фрума, но мог бы уйти из команды, чтобы выиграть другие большие трассы. Многие советовали Порту уйти из Team Sky, чтобы поучаствовать в многодневной велогонке «Гранд Тур» и, возможно, выиграть ее. Однажды он сумеет это сделать. Помогая Фруму, 28-летний гонщик тасманского происхождения финишировал вторым в «Международном критериуме» и в гонке «Критериум Дофине Либере». Когда Team Sky выставила его в качестве самостоятельного гонщика, он выиграл веломногодневку «Париж – Ницца». Team Sky даст Порту шанс вести команду на «Гранд Тур». До тех пор он будет чувствовать себя неплохо в роли Магнита для Фрума. «Я знаю, что он лидер, – объясняет Порт. – Я знаю его достаточно хорошо, вижу его на тренировках и чувствую, что он сильнее. Цель команды – выиграть „Тур де Франс“, а моя – поддержать Фрума». Пока он набирается опыта для собственной победы в главной гонке, помогать Фруму для него предпочтительнее и полезнее, тем более что Фрум готов считать свою победу не только собственной заслугой.

Вот совет для Р: почаще говорите «спасибо»! Вы прекрасно знаете, как сильно старается ваш консильери. Не всегда достаточно той тихой радости, что он испытывает, глядя на ваши победы. Вы не можете вечно полагаться на его чувство долга и преданность делу. Вам, как его начальнику, нужно признавать его заслуги и хвалить за них с глазу на глаз. Немногим удается сохранить и упрочить чувство долга, если тот, ради кого они стараются, не говорит время от времени: «Спасибо тебе большое, без тебя я ни за что бы не справился». Признание тем приятнее, чем более оно неожиданно; признание – как подарок. Без видимого к тому повода повернитесь к своему К и скажите: «Спасибо тебе, ты прекрасно сработал». В некоторых случаях это все, что нужно консильери. Сара Раджесваран отвечала за исследования в штабе министра внутренних дел Великобритании Терезы Мэй, когда та была теневым лидером правительства, и специальным советником Терезы Вильерс, теневого министра транспорта, которой она оказывала экспертную и политическую поддержу. Раджесваран считает, что ей очень повезло со всеми Р, поскольку они раздавали похвалы с такой же охотой, что и получали их:

«Когда любая из Терез [Мэй или Вильерс] слышала слова одобрения в адрес своих проектов, она отвечала: „Всю тяжелую работу сделала Сара, если у вас есть вопросы – обратитесь к ней“. Для публики, как и полагается, это был их проект. Но, если честно, меня это не волновало, пока кто-то знал, что я над ним работала. Вы получаете признание, только если не ищете его».

Уинтон Марсалис, джазовый музыкант, композитор и лидер группы, хвалит музыкантов, с которыми играет, не произнося ни слова. Если один из них играет особенно ярко, он поворачивается к публике лицом и поднимает бровь, как бы спрашивая: «Как он, черт возьми, это сделал?» Его жест всегда вызывает аплодисменты. Мы обязаны иногда выражать К наш восторг. Как ни забавно это звучит, но я все еще делюсь с женой, когда получаю от Кевина Робертса забавный рисованный смайлик в ответ на письмо или документ. Он не часто делает такие рисунки, и не все они одинаково симпатичные.

Р не должен уподобляться «родителю-вертолету», который суетится вокруг своего К, расточая похвалы там, где для них нет оснований. Я сделал ужасную ошибку, хваля одного из своих К слишком часто: он стал ждать моего одобрения элементарной работы. Я понял, что есть разница между вежливым «спасибо», положенным по правилам хорошего тона, и «отлично сработано» – фразой, которая должна означать планку, стандарт качества проделанной работы. Мэтью Рид, глава торговых подразделений AXA в Соединенном Королевстве, подчиненный Аманды Бланк, все еще помнит похвалу начальника HMS Boxer за успешное завершение сложного проекта. Майк Фелан утверждает, что за те шесть лет, что он проработал на позиции К сэра Алекса Фергюсона, он слышал похвалу пять раз. То, что он смог их сосчитать, означает, что это было запоминающимся событием. Р сами должны рассудить, когда есть повод для торжественного признания или простых слов одобрения. Консильери, которые находятся в уязвимом положении, больше нуждаются в признании. Кто-то должен дать им понять, что работа сделана хорошо, что их ценят за это.

Поразмыслите немного и пустите в ход слова (или эмоции), которыми многие просто не пользуются. Я не раз слышал истории о руководителях, которые в разговоре со своими лучшими, самыми эффективными советниками удостаивали их всего лишь фразой: «Вы должны быть очень благодарны за такую возможность». Подрезая крылья вашему консильери, вы, возможно, ощущаете свою власть. Но если вы работаете с талантливым К, рано или поздно он затаит глубокую обиду, которая может разрушить ваши взаимоотношения.

Контроль

Как бы ни было приятно Р и К находиться под одной крышей, регулярные проверки жизненно необходимы. Каждые шесть месяцев вы должны садиться со своим консильери друг напротив друга и проверять состояние ваших рабочих отношений. Если делать это чаще, начнет казаться, что на ваши плечи свалилась дополнительная нагрузка, если реже – ваш К будет думать, что для вас сотрудничество с ним – рутина и не более того. Если бы Отелло имел в своем арсенале аттестационную форму, приведенную ниже, Яго был бы игрушкой в его руках.

Эта анкета – просто иллюстрация, она не заменит регулярных размышлений о вкладе каждого из вас. Она нужна, чтобы начать разговор. Вопросы и слова должны соответствовать той модели отношений с К, которую вы избрали. Если вашему консильери нужно время, чтобы сформулировать свои мысли, попросите его заполнить анкету до того, как вы сядете за стол. Если он не слишком доволен тем, как вы тратите его свободное время – ведь он мог бы прогуляться и подумать над другим, более важным документом, – проработайте эти вопросы в следующий раз, когда отправитесь в командировку поездом или самолетом. Если, конечно, вы сделаете исключение из своего правила всегда путешествовать в одиночестве.

ДОРОГОЙ КОНСИЛЬЕРИ,

Как говорил твой кумир, кардинал Ришелье, «одаренный правитель – великое сокровище государства. Умелый советник не менее ценен. Нет цены только их слаженной работе, потому что именно в ней истинное счастье государств». Я хотел бы, чтобы мы подумали, как нам работать слаженно. Пока я – Р, а ты – К, мы оба несем ответственность за наши отношения. Если один из нас берет на себя все 100 % ответственности, а другой не берет ничего, это нельзя назвать совместной, а тем паче слаженной работой. Мы могли бы поделить ответственность пополам, но есть риск, что оба ухватимся за одну половину. Я бы хотел предложить сценарий, когда каждый берет на себя всю ответственность целиком – и тогда мы точно ничего не упустим. Может быть, задача кажется невероятно тяжелой. Но только решая ее, ты исправишь изъян в механизме, а не пожалуешься мне и пройдешь мимо. Это не для нас, К.

Особенно интересно мне было бы услышать твои собственные мысли о моем вкладе в твою работу советника. В чем помогаю, а в чем служу помехой. Я искренне хочу обдумать то, что ты скажешь, и принять соответствующие меры. Забудь о приличиях и говори все как есть: твои слова не будут использованы против тебя.

Вступительные вопросы

Как бы ты определил наши отношения? Это скорее брак по расчету, и мы оба ходим налево, или мы обречены на общение друг с другом, как пассажиры соседних кресел бизнес-класса во время долгого перелета? Если бы ты возглавлял отдел кадров и тебе поручили найти себе преемника, какие качества ты бы искал в кандидатах? Как эти качества дополняют мои?

Когда историки напишут о нашем сотрудничестве, что они скажут о различиях наших навыков и характеров? Что в каждом из нас особенного? Кого из других моих советников ты более всего ценишь и почему? (У этого вопроса двойная цель: он поможет вам установить, кто в кругу ваших К важнее, и напомнит вашему К, что он не единственный консильери вашего городка.)

Знаешь ли ты, какое амплуа мне видится наиболее подходящим для тебя? Магнита, Учителя, Якоря или Избавителя? Может, это сочетание двух или более архетипов? Какой из всех архетипов тебе наиболее симпатичен, а какой наиболее чужд? Чувствуешь ли ты, что я хочу сделать тебя открытым для новых возможностей? Как я могу помочь тебе заниматься тем, что тебя воодушевляет?

Сосуществование

Пространство

Как часто тебе кажется, что я вмешиваюсь в твои дела? Когда это происходило в последний раз? Расскажи мне именно в тех словах, в каких рассказал своей супруге в тот же вечер. Как я могу дать тебе больше свободы в тех случаях, когда она тебе особенно необходима? Или, может, я предоставляю тебе слишком много свободы? Тебе хотелось бы, чтобы я участвовал в делах более активно? Если да, то в каких случаях?

Голос

Достаточно ли внимательно я слушаю тебя? Видят ли это другие? Я понимаю, что легче быть искренним с теми людьми, кто понимает искренность. Ты находишь меня скорее мастером джиу-джитсу, который спорит со всем, что ты говоришь, и пытается сбить тебя с толку, спросив твое мнение, или скорее губкой, которая впитывает в себя все, что ты можешь предложить? Может, ты считаешь, что я тебя игнорирую?

Хватает ли тебе воздуха, когда ты рядом со мной? Когда ты последний раз видел меня на сцене в свете рампы, насколько велико было твое желание выйти из-за кулис? В какой ситуации, исключительно во благо твоих лидерских качеств, я могу попросить тебя выйти из моей тени?

Мир вокруг

Есть ли у тебя идеи, которые ты страстно желаешь воплотить в жизнь? Когда я в последний раз непреднамеренно пресек твою инициативу? Как я могу помочь расширить «спектр твоих потенциальных отклонений»?

Время

Достаточно ли у тебя свободного времени? Как часто ты чувствуешь себя перегруженным моими просьбами о помощи? Когда ты в последний раз жаловался своему личному помощнику, что я неблагодарный тип, который не замечает, что ты работаешь в две смены, но обязательно заметит, что ты опоздал на две минуты с каким-то поручением? Хорошо ли ты отдохнул в отпуске? Твое благополучие не зависит ни от меня, ни от остальных? Как тебе это удается?

Доступ

Достаточно ли времени я тебе уделяю? Хотел бы ты получать больше или меньше внимания? Что бы ты хотел узнать обо мне из того, что я, на твой взгляд, утаил? Ты знаешь, что мне отвратителен Твиттер, а потому я не буду ежеминутно отчитываться перед тобой по поводу каждого своего движения и не добавлю тебя в друзья на Фейсбуке. Но если тебе кажется, что я скрываю от тебя что-то, и это мешает тебе выполнять рабочие обязанности, пожалуйста, составь список, чтобы мы могли обсудить его.

Внимание

Каково это – говорить мне что-то? Когда тебе нужно мое полное внимание, я надеваю шоры на глаза или я склонен отвлекаться на внешние раздражители? Расскажи мне об этих раздражителях. Я смотрел в свой смартфон, айфон, компьютер или сразу во все стороны? Я поглядывал из-за твоего плеча на очередь людей, которые хотят со мной встретиться? Если так – прости меня.

Легко ли я прощаю тебя? Расскажи о последнем случае, когда ты напортачил. Как я на это отреагировал? Раз ты все еще здесь, значит, все не так плохо. Но может ли быть лучше? Если да, то как это сделать?

Разрешение конфликтов

Как хорошо мы понимаем наши проблемы и разногласия? Оглядываясь назад, на события последних шести месяцев, перечисли случаи, когда мы разобрали наш конфликт и разрешили его эффективно, как взрослые люди? Пройду ли я «отхожий тест» Стива Питерса?

Взглянем на «четырех всадников Апокалипсиса» Готтмана:

1. Насколько адекватно я реагирую на критику?

2. Склонен ли я спорить и обороняться?

3. Чувствовал ли ты презрение с моей стороны (незаслуженное)?

4. Я когда-нибудь прекращаю слушать?

Существуют ли какие-то неразрешенные конфликты, которые, как тебе кажется, я пытаюсь спрятать под сукно, а ты предпочел бы поставить на повестку дня? За все ли твои обиды я извинился?

Я подписываюсь под рецептом от боли Дон Кихота:

«Я хочу сказать, – пояснил Дон Кихот, – что когда болит голова, то болит и все тело, а как я есмь твой господин и синьор, то я – голова, ты же – часть моего тела, коль скоро ты мой слуга, потому-то, если беда стряслась со мною, то она отзывается на тебе, а на мне твоя»[145].

Насколько сильнее я чувствую твою боль, чем Дон Кихот чувствовал боль своего слуги Санчо? Как я могу избавить тебя от нее быстрее?

Похвала

Хвалил ли я тебя за хорошую работу в последние полгода? Если ответ – «нет» и ты ждал признания, теперь самое время. Просто напомни мне, что заслуживает моей похвалы. Если я не соглашусь, то, с твоего позволения, скажу, чем я недоволен.

Говорю ли я «спасибо»?

Спасибо.

Перемены

Эта анкета «Жизнь рядом с лидером» вместе с такой же формой, где вопросы задает К, из следующей главы дадут вам повод задуматься и составить план действий. Может быть, вы не придете к полюбовному соглашению, но консильери так или иначе должен воспринимать опыт позитивно. Ему предоставлена уникальная возможность оценить ваше поведение, классифицировать положительные стороны вашего характера и напрямую заявить о ваших недостатках. Если вы хороший лидер, К должен почувствовать, что его ценят за искренность. Он с готовностью подчинится и будет стараться стать как можно более полезным для вас.

Не пытайтесь провести фундаментальную реформу, а выберите одну или две вещи, которые К, на ваш взгляд, должен делать иначе, и доходчиво объясните ему все. Любая книга о смене системы управления расскажет вам, что мнения опираются на поведение, поэтому вам следует подготовиться к переменам так же, как и остальным. «Мы выяснили, что ты не можешь без колебаний дать мне честную рекомендацию, и согласились с тем, что ты должен быть смелее и говорить мне обо всем прямо», – сформулировав этот тезис, вы должны приступить к глубокому реформированию себя самого. Однажды договорившись работать по-новому, дайте своему К время привыкнуть к новому порядку вещей, а уже после оценивайте его поступки. В следующий раз, когда он заговорит о вашей жестокости из милосердия, покажите, что вы цените его усилия по адаптации к новым условиям. Что случится, если К не сможет приспособиться к изменениям? Дайте ему возможность побыть К другого типа или пригласите его обсудить варианты. Если же ваш консильери просто не желает меняться, вам придется отказаться от него и выбирать заново.

Советы для К

Если вы не из тех читателей, которые сначала просматривают страницы о спорте, вы уже знаете, что мотивирует консильери, какие качества вам нужны, чтобы быть им, и какие четыре архетипические роли вы можете исполнять. Из последней главы вы усвоили, как Р может противостоять вашим неоднозначным реакциям, спровоцированным стрессом или давлением, а также как он может создать для вас благоприятные условия. А теперь об оборотной стороне медали. Как противодействовать рискам, связанным с поведением Р? За Р остается последнее слово, однако это не дает им права попирать ваше человеческое достоинство. Если вам удастся справиться с их слабостями, вы сделаете их лучшими Р. Как вы думаете, кто из вас двоих лучше умеет держать отношения в цивилизованных рамках? Возможно, тот, у кого больше эмоциональный интеллект? В идеале – вы оба. Прежде чем подумать о создании нормальных рабочих условия для Р и К, мы должны, объективности ради, отдать должное уязвимости Р, живущего под грузом собственной публичности.

Как и в случае с первыми лидерами, трудности роли консильери обычно становятся очевидными в особых обстоятельствах. Может показаться, что успех Р на пользу ему и всей организации, но успех же может и навредить, если питает нездоровое тщеславие лидера, его коллег, организации и экосистемы всех заинтересованных сторон. Этот процесс можно проследить хотя бы на примере банкротства финансового гиганта Lehman Brothers. Когда незаурядный руководитель озабочен собственной славой – это один из признаков этического краха, описанных в книге «Семь признаков этического краха» Марианн Дженнингс[146]. Умышленно или неумышленно, Р становится воплощением организации и всего, что она в себе заключает. Люди в команде начинают верить, что без него они пропадут. Постепенно Р начинает злоупотреблять этим: его идеи уже не удивляют и едва ли вдохновляют. Мы перестаем слушать его. Он перестает слушать нас, все больше и больше утверждаясь во мнении, что всегда прав. Мы спорим с ним. Он нас игнорирует. Мы возражаем громче. Он увольняет нас или повышает в должности от греха подальше. Этому трюку мы сами его научили.

Стоит ли пожалеть такого Р? Вряд ли. Ведь ему не доверяют, он открыл свое истинное лицо, он не способен нормально общаться с людьми или попросту доказал свою некомпетентность. Мы не станем сочувствовать ему, если он предпочитает не помнить, кто был автором блестящих идей, и полностью перестанем полагаться на него на пути к успеху, выберем другой ориентир. Он не вызовет сострадания, поскольку не готов благодарить нас за то, что мы спасли его шкуру. Итак, мы безусловно предпочтем низвергнуть мнимого героя – и сделаем это без колебаний. Признаюсь, что отчасти написал эту книгу, чтобы напомнить особо напыщенным Р, что они тоже работают на команду. Нам нужен лидер, а не тот вздор, который они порождают.

Но сколько глупостей мы при этом делаем сами? Мы ищем лидеров, которые дают ощущение прочности нашему нестабильному миру. В противном случае мы можем протестовать, но большинство из нас боится или перемен как таковых, или их стремительности. Мы полны благодарности за патернализм лидеров, за их готовность выйти вперед, создавать хотя бы подобие стабильности и защиты. Рэндалл Питерсон, профессор, специалист в области поведения в организациях и заместитель декана Лондонской школы бизнеса, рассуждает о риске, которому мы подвергаемся, выбирая тех или иных лидеров: «Мы все чаще и чаще выбираем генеральных директоров, которые возвышаются над всеми и привлекают внимание. Мы хотим, чтобы они выделялись, и поэтому доходим до крайностей. Нам нужно, чтобы они были заметными». Мы преклоняемся перед лидерами, если их власть имеет наполеоновские масштабы, они для нас продавцы надежды. Мы прославляем их как харизматических бунтарей. Мы жаждем их во времена перемен или кризиса. Мы заранее просчитываем их неумолимый взлет и неминуемое падение. Мы доверяем им важную роль, требуем быть на виду, а затем обвиняем их в том, что они лишили нас воздуха, потратили все деньги, затмили собой свет и бросили на нас тень.

Цикл от героя до изгоя предсказуем, но это этого он не становится менее болезненным. Он определяется личностью Р и нашими ожиданиями. Качества, благодаря которым на плечах Р так удобно располагается ответственность, имеют и оборотную сторону. Р харизматики. Они решительны. Они жизнестойки. У них есть убеждения. Они прорицатели. Они способны выдержать множество атак – инспекторов, акционеров, оппозиционных партий, журналистов или соперников.

Такой Р обладает боевым духом, не знает усталости, может спать четыре часа или меньше. В конечном итоге такая жизнь изматывает Р. Стоит ли удивляться, что у него сносит крышу. На каком-то этапе, движимые успехом или неудачей, мы начинаем подмечать эти крайности. В своей работе психолога и консультанта лидерских групп профессор Роберт Бор наблюдал Р, которые становились чрезмерно самонадеянными, обособленными, приобретали диктаторские замашки. Они отказывались слушать аргументы и агрессивно отстаивали свое мнение. Такое поведение оказывает сильное негативное воздействие на организацию и ближайшее окружение лидера. В коридорах власти раздается шипение, команда Р не соглашается с его решениями, но из страха репрессий выражает несогласие только шепотом и в узком кругу. Остальные служащие организации – тише воды, ниже травы. Поначалу самые отважные или безрассудные сотрудники пытаются спорить с Р, но со временем, каким бы нелепым ни было поведение Р, людям становится проще либо согласиться с ним, либо уйти прочь. Зарыть голову в песок проще, чем сопротивляться.

К духу соперничества, самоуверенности, предприимчивости, которые делают лидера успешным, под воздействием сильного давления примешиваются неприятные и деструктивные качества. И если раньше нам нравились его напор и стремительность, то теперь они приводят нас в уныние. В чрезвычайных обстоятельствах такие Р становятся слишком самонадеянными, нервозными, с психопатическими реакциями. Теперь лучше не вспоминать, что мы приложили руку к созданию этих деспотов, нарушителей порядка и тиранов.

В конечном счете, много лет спустя, мы возможно сумеем отделить зерна самоуничижения от плевел саморекламы. В своем выступлении в Открытом университете в 2005 году Роберт Лайман цитировал Маунтбеттена[147], который дал оценку британским генералам Второй мировой войны. Его симпатии были на стороне Слима[148], а не Монтгомери Аламейнского[149]: «Слим прогадал, отказавшись от всякой саморекламы, полагая, быть может наивно, что победные марши все скажут за него. Политтехнологи нынешнего политизированного поколения, к прискорбию нашему, научили нас тому, что Монти понимал инстинктивно и использовал себе во благо. И он, и мы теперь исходим из того, что никто не станет трубить о твоих победах, кроме тебя самого». Мохан Мохан, бесподобный специалист во многих сферах и сотрудник компании Procter & Gamble, метафорически говорит о риске, которому подвергает себя большинство Р: «Если хочешь победить в крысиных бегах, помни, что к финишу ты придешь крысой».

Современные советники смотрят на Р со стороны, чтобы удержать их в рамках, сохранить их человеческий облик, склонить к буддийской созерцательности и активной внутренней жизни. Не знаю, нужно ли сглаживать острые углы в характере Р, ведь именно с их помощью они и заслужили капитанскую повязку. Думаю, мы должны позволить этим сумасшедшим дойти до вершины, принять их жажду власти как должное и привыкнуть к их напористости, хотя это и не лишено опасностей.

А вот что нам действительно нужно, так это быть чуткими К, ориентированными не на власть, а на достижения. Мы должны стать буфером для Р, и, чтобы сделать это, потребуется признать, что Р иногда становятся нестабильны из-за необходимости справляться с нестандартными задачами, чем могут подорвать стабильность многих других. В конце концов, никто не идеален. Слишком многие хотят быть в команде победителей, получать награды и удовольствие и в то же время смирно посиживать в ожидании того, кто возьмет всю работу на себя, – лидера или влиятельного покровителя. Стоит только нарядиться в офисную униформу, и мы начинаем вести себя как дети. Можем ли мы сетовать на то, что временами Р становятся автократами? Они нужны нам, чтобы спасать положение, сокращать кадры, ликвидировать отделы, закрывать заводы, покупать предприятия. Но их успех в таких разных делах пробуждает в них безжалостность. Они относятся к нашей организации лишь как к трамплину: дальше – выше, ярче и, конечно, прибыльнее.

Пока такие лидеры востребованы, жизнь Р в качестве главы организации, а фактически бесконечное испытание на право называться им, продолжается. Это жизнь под нескончаемым давлением: ежедневно растущие требования, невыполнимые задачи, невыполнимость которых не мешает им усложняться из года в год, необходимость отрабатывать свой доход и свое положение, оправдывать свои решения, постоянное пребывание на виду и под наблюдением. Такие физически и эмоционально трудные условия не располагают к принятию серьезных решений. Р все больше и больше стремится к покою и находит то, что под рукой, – самого себя. В первой главе мы увидели, как важно лидерам периодически заниматься рефлексией. Это полезное занятие может оказаться деструктивным, если самооценку Р завышают подхалимы. Однако и ими движет законное желание иметь лучшего на свете начальника. Р зачастую влюблены в себя, и в этом слабость их характеров – и наших тоже.

Будь то политика, бизнес, спорт или культура – в любой исторической области найдется немало тщеславных лидеров, потерявших разум в погоне за лучшей землей, новыми победами, трофеями, поклонением. Их выбрасывали из игры, потому что сами они не могли остановиться. Они окружали себя соглашателями, чтобы недовольные не мешали им разглагольствовать. Возможно, вы сталкивались с таким импульсивным Р и его автократией? Наверное, он, так же как Юлий Цезарь, не прислушивался к своим советникам, пока те и вовсе не устали советовать. В итоге ему пришлось столкнуться с событиями куда менее приятными, чем слова. Цезарь отмахнулся от трех независимых предупреждений о том, что, отправляясь в сенат в мартовские иды[150], он подвергает свою жизнь опасности. 15 марта Цезарь заседал в сенате в окружении аристократов и отверг их просьбу отменить ссылку Публия Цимбера. С поразительной заносчивостью он сообщает им, что не изменит своего решения:

Будь я как вы, то я поколебался б,

Мольбам я внял бы, если б мог молить.

В решеньях я неколебим, подобно

Звезде Полярной: в постоянстве ей

Нет равной среди звезд в небесной тверди.

Шекспир. «Юлий Цезарь», акт III, сцена I[151]

Эта речь стала для него роковой. Каждое слово добавляло Цезарю уверенности в себе, с каждым словом росло его тщеславие. И когда он сравнивает себя с олимпийским богом, то переходит последнюю границу: его закалывают те, кто еще минуту назад на коленях просил отменить ссылку Цимбера.

Слова «И ты, К?», возможно, не несут того трагического значения, но все же. В момент, когда кинжал уже вошел в спину правителя, вы пожалеете Цезаря или согласитесь с Брутом? Как вы поведете себя, столкнувшись с такой самоуверенностью, напыщенностью, безразличием к чужому мнению и черствостью? Попрóсите Брута передать вам оружие? Было ли убийство Цезаря иллюстрацией темной стороны К – или император действительно заслуживал такого конца?

Верный признак того, что самомнение Р превратилось из достоинства в помеху, – когда название его должности становится еще длиннее, отражая разросшийся список полномочий. Вместо того чтобы делегировать ответственность коллеге, Р заявляет, что теперь он еще и председатель, и исполнительный директор, и начальник отдела кадров, а также финансового отдела. Стоит ли волноваться, когда его аппетиты распространятся на Азиатско-Тихоокеанский регион, Европу, Ближний Восток и Африку? А ведь в мире есть еще как минимум одиннадцать крупных развивающихся экономик. Можете ли вы пока на пальцах одной руки сосчитать, до скольких правительственных ведомств дотянулись его щупальца? Может, теперь он Великий Пуба[152] наших дней, первый лорд-казначей, лорд – главный судья, главнокомандующий, лорд-адмирал, архиепископ Титипу, лорд-мэр, лорд-всего-чего-угодно и начальник отдела вдохновения?

Не захотите ли вы убедить его слегка «снизить тон»? Если нет, под чутким руководством Р расцветет беспощадный и повсеместный произвол. Вам придется отложить дела, чтобы попробовать отвлечь Р от самолюбования и диалогов с волшебным зеркалом – не слишком полезных в данных условиях занятий. Соблазн смотреть на себя и восторгаться отражением очень велик. В своей книге «Спасая нарцисса и разрушителя» Джозеф Бойетт[153] утверждает, что некоторые из самых знаменитых лидеров страдали от «нарциссической депривации». Недолюбленные и недооцененные родителями, они сохраняют детскую потребность быть в центре вселенной. Лидерство для Р имеет очевидную привлекательность: «нарциссическая депривация формирует лидера, склонного к самолюбованию, с ненасытной жаждой поклонения, желанием показать себя миру и обрести власть. Харизматическое лидерство – естественный выход, поскольку такой лидер обрастает поклонниками и последователями, которые и удовлетворяют его потребности».

Бойетт в свою очередь цитирует Дэвида Абербаха и его «Харизму в политике, религии и СМИ»[154]. Там он пишет о бесконечном восхищении, которое вызывал Джон Кеннеди: «Временами оно граничило с поклонением, главным образом среди женщин, которые прыгали, подскакивали, хватали, тянули руки, тискали, визжали и бегали за ним». Вашему Р может нравиться все это. Если так, он должен держать подобные помыслы при себе. Как это может ударить по К, не столь крепкому, как вы, а с уязвленным самолюбием? Есть несколько блестящих академических работ, посвященных тому, как лучше всего избегать этих и других опасностей. Самая примечательная из них – статья «Лидеры-нарциссы: немыслимые „за“, неизбежные „против“»[155], напечатанная в первом номере Harvard Business Review за 2000 год. Дайте ее прочесть Р. Автор статьи Майкл Маккоби рассматривает достоинства лидеров, чьи нарциссические наклонности могут и не нести угрозы, но предупреждает, что лидер не способен контролировать отрицательные стороны нарциссизма – в основном потому, что очень мало лидеров-нарциссов готовы искренне признать свои недостатки.

Лидерам нужен закадычный друг. И что же могут сделать К, дабы уберечь их от погружения во мрак, что бы ни было его причиной – ситуация ли, характер или глупость? Одно из возможных решений – приставить к нему слугу. Согласно легенде, в Древнем Риме во время триумфального шествия за колесницей с императором шел невольник и напевал: «Respice post te! Hominem te memento!»[156] Время от времени и Р приходится об этом напоминать. Если под рукой не оказалось невольника, станьте на время Якорем и произнесите слова сами. Или другой способ: нужно объяснить Р, что такое поведение недостойно и не отвечает вашим стандартам. В пятой главе мы видели, что это можно сделать лаконично, как Анджело Данди, попросивший Рэя Леонарда не вешать ему больше лапшу на уши.

Следующая задача состоит в том, чтобы Р мог по праву наслаждаться лучами света. Будь то Шут, Друг, Ориентир или Резонер, любой Якорь призван помочь Р увидеть реальную картину происходящего. Такой консильери навсегда станет правдивым, а не кривым зеркалом. Однако этого, безусловно, недостаточно. Если отраженный образ искажен, К должен обратить на это внимание Р и предложить свою помощь в его исправлении. В такие моменты К может убедить Р в чем-то, во что Р, по мнению К, полагается верить. В этом контексте К становится проводником для Р.

Сознательные лидеры иногда сами просят своих К выступить в этой роли. В трагедии Расина о троянской царице Андромахе юная дева Гермиона помолвлена с Пирром, царем Эпира. Но Пирр отвергает Гермиону и домогается любви свой пленницы Андромахи. Оскорбленная же Гермиона знает, что другой человек, Орест, безумно влюблен в нее. Она понимает, что лучшим выходом из положения был бы побег из Эпира с Орестом: так она избежала бы страданий и боли. Ее наперсница Клеона поддерживает оскорбленную Гермиону, которая делится с ней своими сомнениями. Однако Гермиона хочет, чтобы Клеона научила ее презирать Пирра, и тогда она с легким сердцем отдаст предпочтение Оресту:

Молчи, жестокая! Нет, нет, он мне не мил!

Погибшая любовь – ничтожная потеря.

Должна поверить ты, своим глазам не веря,

Что стал противен мне предатель навсегда.

Хвали меня за то, что духом я тверда,

И я тогда в свою уверую победу.

Расин. «Андромаха», действие II, сцена I[157]

Постройте такие отношения, которые естественным образом располагают вас к прямому диалогу с Р. Помните, что отношения Р и К находятся в динамическом равновесии. Если вы пошли навстречу друг другу, это прекрасно; но компромисса не получится, если один из вас отступится. Может случиться, что Р расстанется с Якорем именно тогда, когда особенно нуждается в нем. Профилактика всегда лучше, чем лечение, поэтому поищите средства для закалки в анкете, приведенной в главе 6. Ими пользуются только самые довольные, инициативные, постоянные и отважные К.

Жизнь рядом с лидером

Выбор

Возможно, К легче выбрать партнера, чем Р, которому приходится выбирать из многих. Правда, Р вправе пропустить ход, а К может бросить кости и заработать очки лишь однажды. Репутация лидера сделает вас одним целым. Даже сегодня, когда о Тони Блэре пишут дурное в британской прессе, это ранит тех, кто был близок к нему. Они чувствуют несправедливость критики и, как люди, помогавшие ему, считают себя лично задетыми. Дистанцироваться они уже не могут: это было бы лицемерно да и бессмысленно. Если вы решаете принести свое самолюбие в жертву другому лидеру, ставки бывают высоки. Выбирать своего Р нужно очень тщательно.

Отбор воображаемого Р

Что в вашем послужном списке? Какой руководитель будет лучшим для вас на данном этапе карьеры? Это должен быть Р, который позволит вам, Магниту по сути, стать лучшим Избавителем? Или тот, кому нужен Учитель и кто поможет вам на пути к роли Якоря? Или вам нужен Р попроще, которому можно доверять и которого обожают родители, спокойный как скала, без признаков неуверенности в себе? Остановитесь и задумайтесь. Какой же скучной будет такая жизнь для честолюбивого консильери! И что это за испытание ваших собственных способностей? А может быть, вы предпочитаете порывистых, рисковых Р, которые смогли бы продвинуть вас в лидеры, если вы решитесь идти в этом направлении?

Предвидела ли Вивьен Дерхем будущую карьеру директора, когда решилась работать сразу на четырех директоров, составлявших штаб президента Ассоциации женских школ, куда входят независимые британские школы для девочек? Такой высокий пост ежегодно получает один из 250 претендентов. Дерхем работала на четырех таких счастливиц. Если вы хотите стать Р, найдите себе лидера лидеров.

Даже отобрав одного Р, продолжайте поиск. Прилежание, незаменимое в компаниях, попросту скупающих конкурентов, едва ли послужит тем, кто привык принимать смелые карьерные решения. Тщательное изучение газетных вырезок едва ли даст результаты – вы только разведете объемистую канцелярию. Если в конфиденциальных телефонных разговорах с предыдущим К вашего Р вы попытаетесь выведать о его плюсах и минусах, вы, может, и услышите что-нибудь полезное, но и это может обернуться против вас. Более того, что бы вы ни подслушали и ни вычитали, тщеславие затмит все ваши опасения в отношении работы на тирана, поскольку вы считаете себя гораздо опытнее своих предшественников. Вас предупреждали, что, спросив прежних К, вы узнаете, что ваш начальник неблагодарная скотина, а значит, вам придется стать тем, кто заставит его говорить «спасибо».

Вам придется начать работать, еще не получив работу. Не дайте пройти 55 минутам вашего часового собеседования без встречных вопросов с вашей стороны: «Что больше всего вам не нравилось в работе прежнего К?» (Пауза – возможно, им есть что сказать.) «А что больше всего не нравилось К в вас?» (Вы видите, что от ваших вопросов уклоняются, если они касаются недовольства прежнего К.) «Просто хотелось бы знать, насколько плохо вы можете себя вести и что вызывает у вас такую реакцию». Сообщите, что вы отдаете себе отчет в нарциссизме начальника, поскольку все лидеры таковы. Попросите привести примеры крайностей, до которых доходил начальник. Попробуйте заставить его смеяться над собой. Затем узнайте, почему понадобился человек, призванный указывать на худшие стороны. И наконец, вопрос, который сражает наповал: «Когда главбух спросит вас, что будет делать новый К, чтобы оправдать свое ежегодное жалование, что вы ответите?» (Если им нужно в чем-то оправдываться перед главбухом, будьте осторожны. Несмотря на то что главбухи и сами бывают отличным К, они не склонны замечать полезность других К.)

Вас могут удовлетворить ответы, но достаточно ли вопросов задали вам? Спросите, не хотят ли они узнать о ваших личных намерениях. Интересно ли им услышать, есть ли у вас мечты, чего бы вы хотели достичь в ближайшие три года, чем вы дорожите, а чего вы никогда не сделаете? Уточните, совпадает ли это с планами организации и есть ли у них представление, чем вы можете им поспособствовать. Если они не выразят никакого интереса к этой части беседы, значит, работа в качестве К и вам не покажется интересной.

Если даже они успешно прошли вашу проверку на благонадежность, у вас все равно может остаться ощущение, что вы в чем-то ошиблись. Выбрать лучшего босса так же трудно, как предсказать успех следующего блокбастера. Вам казалось, что личная симпатия поможет выстроить гармоничные отношения; вы думали, что нравитесь друг другу; вы смогли даже посмеяться вместе. И тем не менее спустя несколько дней начинает разворачиваться самый мрачный сценарий: вы вручили свою профессиональную судьбу поистине скверному начальнику. Однако не все потеряно. Возможно, это ваш шанс многому научиться и понять, как вы можете стать лучшим Р. Приглядитесь, как Р удалось отгородиться ото всех, даже от высшего начальства. Посмотрите, как он умудрился, получив в свои руки отлично работавший отдел, превратить его в каторгу и хаос. Неэффективное руководство помогает понять, чего не надо делать; изучить руины, которые остаются после него. В этом случае ваша задача – не дать превратить организацию в поле брани.

Обладая высоким эмоциональным коэффициентом, вы не станете с ходу заставлять его плясать под вашу дудку. Смирение и покорность сослужат сам хорошую службу, особенно в начале отношений. В то же время, если в нашем сознании засел стерео– типный образ Р, наше восхищение лидерами начинает слегка зашкаливать и мы теряем веру в то, что сами сможем добиться подобного. «Нельзя недооценивать начальников», – твердят нам. И мы начинаем переоценивать их. Реалистично оценив Р, вы поймете, что вам делать дальше. Нужно ограничить его тиранию или укрепить его уверенность в себе?

Нащупать границы

Определите границы, имея в виду, что ваши мотивы могут различаться. Каковы мотивы Р и как это отражается на работе? Например, для футбольных тренеров все просто. Если команда в верхних строчках клубного рейтинга, вы лучший, вы гений. Если же вы внизу, вам пора в отставку. Если не считать Арсена Венгера[158], которого больше заботило финансовое благополучие «Арсенала», нежели его трофеи (столько сезонов кряду, что самые верные фанаты бросили считать), Р будет делать все возможное, чтобы находиться на верхних позициях рейтинга, прибегая даже к опасным маневрам. То же относится и к «Формуле 1». Думает ли пилот о перегрузках мотора? Его забота – миллисекунды. Его основной мотив – победа. К, стоящий за ним, также хочет победы, но не против сохранить в целости и болид. Откровенный разговор о мотивах может помочь вам выработать правила игры еще до старта. Определите и утвердите ваши условия. Спросите Р, как он видит вашу работу. И что, на его взгляд, в нее не входит?

В каких случаях за вами решающее слово? На каком этапе принятия вами решений лидер хотел бы вмешаться? Какие главные ошибки делал предыдущий К? В чем состояли их разногласия? Хороший Р не станет удивляться таким вопросам и посчитает их полезными. Будьте осторожны с Р, который станет уклоняться от таких вопросов. Узнайте, как он относится к дружбе. В пятой главе мы рассматривали роль Друга Р. Станете ли вы таким другом? Достаточно ли вы проницательны, чтобы понять, сможет ли Р смириться со своим же решением? Некоторые Р делают вид, что не испытывают никаких сожалений по поводу прежних решений, но лучшие из них признаются, что переживали о них многие годы спустя.

Саймон Фуллер, глава XIX Entertainment, признается, что Ники Чапман, его К на протяжении многих лет, стала ему закадычным другом:

«У меня с Ники особые отношения. Эта дружба продолжается, наверное, уже больше двадцати лет и будет продолжаться дальше. Я бы жизнь свою Ники доверил. Мы помогали друг другу многие годы и очень хорошо знаем сильные стороны каждого из нас. Это особенная дружба, которая не требует никаких дополнительных усилий; она помогает сделать работу эффективной и дает повод посмеяться, когда работа окончена. Нам нравятся один и те же вещи – путешествия, хорошая еда, отдых, общение с семьей и друзьями».

Хочет ли начальник стать вашим другом? Велосипедистка, олимпийская чемпионка Виктория Пендлтон до такой степени ценила дружбу со своим бывшим тренером Скоттом Гарднером, что даже вышла за него замуж. Однако, чтобы быть преданным, не обязательно быть влюбленным. Большинство Р из числа моих собеседников признали, что не хотели бы подпускать К ближе определенных границ, поскольку они, в конце концов, руководители. Вивьен Дерхем разделяет понятия «дружеские отношения» и «дружба»:

«Коллеги превращаются в друзей, только когда выходят из дверей школы или когда я выхожу из них. С некоторыми моими подчиненными мы стали настоящими друзьями. Но в течение рабочего дня мы были просто коллегами; мы сохраняли дружеские отношения, но я никогда не позволяла себе дружескую снисходительсность, потому что в первую очередь я их работодатель. Городская администрация платит мне за именно за это».

Вы должны держать со своим Р социальную дистанцию, которая не позволит вашему хорошему отношению давить на вас в случае, когда вы с начальником расходитесь во мнениях. Подчас, будучи источником раздражения, а не преданным эхо у него в голове, вы сможете сослужить ему лучшую службу. Если дружба, то какая? Этот вопрос полезно обсудить. К не должны рассчитывать на дружеское расположение, какое Елизавета I распространила на Уильяма Сесила, решавшего государственные вопросы на протяжении сорока лет. Как бы я ни был привязан к своему Р, не думаю, что он станет сидеть у моего смертного одра, да я и не хотел бы этого. Надеюсь, он не заявит, как Елизавета, что не желает жить без меня. Но К должен дать понять, насколько близок он хочет быть с Р.

Спросите, в каких областях ваши консультации будут самыми нужными. При каких конкретных обстоятельствах Р будет принимать решение единовластно? Чего он никак не готов терпеть? Вы также можете установить и более земные границы: как часто он хотел бы вас видеть? Какой способ взаимодействия вам подходит больше всего? Вы предпочитаете электронную почту, распечатки или устный контакт? Каким он видит ваше общение с другими ключевыми сотрудниками?

Вам может показаться, что Р именно такой взвешенный и уверенный в себе человек, каким себя преподносит, и что вы нужны ему лишь для незначительных консультаций. Но если он скорее номинальный глава, выполняющий представительские функции, как Саймон Коуэлл в Syco, от вас потребуются не столько советы, сколько инициатива. Вам нужно прислушаться к тому, что Р говорит о помощнике, которого он хотел бы иметь, и в то же время прощупывать, кто же на самом деле ему нужен. Есть одно качество, с которым никто не захочет столкнуться, – ревность. Поскольку отношения с Р чрезвычайно важны для вас, вам придется смириться с тем, что у него есть и другие партнеры по танцам. Безусловно, вы цените близость и чувствуете расположение к себе, но за границами ваших взаимоотношений существуют и другие члены команды. Аластер Кэмпбелл высоко ценил Джонатана Пауэлла за то, что тот понимал это:

«Люди вроде бы понимали, что Тони было приятно всегда иметь меня под рукой, на заднем сиденье. Согласно иерархии и технически, как глава канцелярии, на моем месте должен был находиться Джонатан Пауэлл. Но его это никогда не беспокоило. Самолюбие не диктовало ему: „Я глава канцелярии, и я должен сидеть в этой машине“. И меня тоже никогда не задевало, когда Тони говорил: „Салли, не мог бы ты сесть в машину?“ Ничуть не раздражало, я просто прыгал на заднее сиденье».

Мы можем только гадать, так ли запросто Кэмпбелл запрыгивал на заднее сиденье к своему начальнику, но правда в том, что вы можете разумно разметить пространство лишь тогда, когда признаете, что являетесь одним из многих К. Продемонстрируйте свое доверие: возьмите листок бумаги и вместе с Р начертите круг его советников. Обсудите, кто находится внутри этого круга и в чем состоит ваше отличие от каждого из них. Определите взаимные связи в группе советников:

«Мы с Джонатаном очень разные люди. Многие считают, что я делаю его работу, но это совсем не тревожит ни его, ни меня. Я никогда не претендовал на его роль, как и он на мою. Я никогда не хотел выполнять обязанности Салли Морган, и она никогда не стремилась выполнять мои. Несомненно, когда имеешь дело с такой напряженной работой и тяжелой нагрузкой, случаются моменты… Но только моменты, ничего серьезного».

Глупо впадать в паранойю из-за доступа к лидеру. Роберт Тэнси, руководитель Team Sky, общается с сэром Дейвом Брэйлсфордом гораздо чаще, чем с кем бы то ни было в команде. При этом он не самый старший по должности в Sky, исполнительным директором числится Джереми Дэррок. Насколько Роберт спокоен в отношении Дейва и его сотрудничества с Дэрроком, его начальником в Sky?

У Дейва очень хорошие отношения с Джереми. Я никогда не считал, что меня игнорируют, если Дейву нужно было поднять трубку и позвонить ему. На самом деле Дейву положено прежде спросить меня, но, даже если он не делал этого, отношения у нас оставались хорошими. Я знаю, что, перепрыгивая через мою голову, он старался выполнять свою работу».

Спокойное отношение к тому, что вы не исключительный член круга, и признание заслуг других К скорректирует границы, которые вы установите. Чтобы стать не только эффективным, но и удовлетворенным К, вам нужно уважать границы. Хотя бы на миллиметр преступив черту, начинайте считать дни. Кардинал Ришелье никогда не забывал, что он слуга, а не хозяин короля Франции. Даже на пике своего влияния он действовал от имени короля и никогда не узурпировал власть. Надеюсь, вам не нужно угрожать наказанием за государственную измену, чтобы вы держали себя в руках.

Аластер Кэмпбелл получал удовольствие от своей роли, когда снимал груз с плеч Тони Блэра, равно как и другие, в том числе Джонатан Пауэлл. Он упоминает Косово и Северную Ирландию среди наиболее ярких моментов той эпохи. В предисловии к книге Кэмпбелла «Ирландские дневники»[159] бывший премьер-министр Ирландии Берти Ахерн отдает дань неизбранному мастеру связей с общественностью: «Он сыграл огромную роль в прекращении насилия и хаоса, которые охватили Северную Ирландию». Но Кэмпбелл никогда не забывал, кто был самым главным Р. В идеале границы должны существовать не только между Р и К, но и между другими членами круга Р. Не забывайте также очертить реалистичные границы своей деятельности. Ниже несколько простых советов, которые помогут вам сделать это.

Называйте вашего Р так, чтобы было ясно – вы помните, кто он. Джанлуиджи Габетти никогда не называл Джанни Аньелли по имени, только «avvocato»[160] или «господин председатель». Это не подобострастие, такое обращение демонстрирует только ваше уважение к начальнику. В английском футболе игроки зовут тренера «gaffer», то есть «отец» или «старина». «Мы можем зарабатывать больше миллионов, чем вы, но мы не забываем, что вы собрали команду, старина». Называть его Р тоже можно, если только его имя не начинается с буквы Р: это будет звучать слишком фамильярно.

Соблюдайте дистанцию. Держите в памяти этот дорожный знак и спрашивайте себя: «Смогу ли я вовремя остановиться?» Как постулирует Питер Друкер в своей книге «Управление некоммерческой организацией»[161]: «Знай свои дегенеративные склонности, чтобы им можно было противостоять».

Отвергайте предложения присоединиться к начальнику в ситуациях, где лучше справятся другие члены круга, которые получат к тому же больше удовольствия. Не ждите, когда вам велят прыгать на заднее сиденье.

Помните, кто здесь главный. Р может иметь советника практически по всем сферам своей ответственности. Хотя иногда штат явно бывает раздут. Футбольный тренер окружен тактиками, медиками, статистиками, но фактически только он решает, кому выходить на поле или заменять игрока. Его консультант может не одобрять сделанный выбор, уверять, что игрок плохо подготовлен и выглядит усталым, но для Р это просто информация. Выслушав все мнения, окончательное решение принимает только Р.

Помните, что вы не единственный К. Существуют и другие люди с рекомендациями, опытом и качествами, которыми вы не располагаете. И даже если серых клеток в мозгу у вас больше, чем у любого из присутствующих, проявите благоразумие и не выпячивайте свой ум, хотя бы для того, чтобы рассеять опасения Р и других К. Филип Грин – один из консильери Чарли Гарленда в Syco и близкий друг Саймона Коуэлла. Гарленд слушает Грина не только из-за оригинальности его взглядов:

«С Филипом ты или делаешь, как он говорит, или не спрашиваешь его вовсе: „Я миллиардер. И что ты хочешь сказать? В чем ты умнее меня?“ Такой уж Филип, с ним волей-неволей научишься слушать. Как любил говорить мой отец: „Не зря у тебя два уха и только один рот“. Вот так и с некоторыми людьми, их нужно просто слушать. Нужно научиться понимать их, хотя случается, что ваши мнения не совпадают».

Напомните себе об особенно важных для К чертах, которые помогли вам стать тем, кем вы стали, и похвалите себя за это. Но не ждите, что вам тут же присвоят особое звание, как случилось с тренером и футбольным менеджером Тордом Грипом, работавшим ассистентом у шведского футбольного тренера Свена Горана Эрикссона и прозванного его мыслительным центром. Карло Сант’Альбано[162] всегда строго придерживается очерченных границ:

«Я был членом правления не из-за моих достоинств, а потому что Exor принадлежала самая большая доля. Компании нужен был представитель, и я представлял Джона Элканна. Не потому, что я финансовый гений. Абсолютная власть – это не про меня, это про Джона Элканна[163]. И покуда вы не забываете об этом, с вами все в порядке. Если присваиваете чужие заслуги, вы пропали».

Будьте осторожны при выборе звания. Последняя должность Роберта Тэнси в Sky Sports называлась «директор по развитию». Догадываетесь, что бы это значило?

«Должность никого не пугает. Я мог настоять на чем-нибудь вроде „заместителя начальника“ или, что звучало бы еще серьезнее, на „главном операционном директоре“, но своей избирательностью я бы попросту вывел из себя большинство людей. Сотрудники уже задумываются о том, что будет через несколько лет, когда они вытерпят в компании уже очень многое. Последнее, чего бы им хотелось, это почувствовать, что их понизили».

Я был в восторге от звания «заместителя председателя» в Saatchi & Saatchi. Это означало, что я заместитель председателя на совещаниях, хотя у нас никогда не бывало совещаний, на которых председательствовал бы мой начальник. Так что мне ни разу не приходилось его замещать. Как ни прискорбно, это звание не дает мне никакой исключительной власти, лишь намек на иерархическое превосходство, которое помогает мне в работе.

Просите меньше денег. Не меньше, чем вы уже получаете, но ровно столько, сколько положено. А не столько, сколько хочется вашему начальнику. Такой жест его успокоит, а вы не попадете в зависимость от его настроения.

Полковника Тома Паркера, помощника Элвиса Пресли и, наверное, одного из самых успешных менеджеров шоу-бизнеса, не считали бы таким противоречивым персонажем, если бы он заранее не оговорил свою ставку: он полагал, что имеет к успеху Элвиса такое же отношение, как и сам Элвис, а потому забирал 50 % его гонораров. Если бы Паркеру не было выгоды от степени успеха своего единственного клиента, история, быть может, и простила бы ему участие короля рок-н-ролла в третьесортных голливудских фильмах.

Скутера Брауна сравнивают с полковником. Он хоть и не отбирает у Джастина Бибера[164] половину заработка, но его финансовое положение уж точно не пошатнулось, когда в 2011 году он продюсировал один из самых кассовых американских фильмов-концертов о жизни 19-летного певца[165]. Едва ли ему повредили также рекламные ролики с поющими зубными щетками и зубными нитями, не говоря уже об участии Бибера в рекламной компании средства от угрей Proactiv. Простят ли Брауна поклонники Бибера, если их юный кумир повторит судьбу Элвиса? Уильям Сесил, главный министр и верный советник Елизаветы, за сорок лет службы скопил на утопающее в роскоши поместье, неустанно сетуя, что ему мало платят за его громадный труд. В наши дни мы требуем большей прозрачности доходов людей, занимающих столь высокие посты.

Стисните зубы. Если вам будет слишком тяжело мириться со своим местом, вы должны как можно быстрее научиться всему, чему только можно научиться, чтобы обеими руками ухватить место Р, когда придет время.

Сожительство

Сосредоточьтесь на чужих чувствах

Временами, находясь рядом с лидером, вы замечаете его непомерное самодовольство. Местоимение «я» он использует так же часто, как подростки – слова-паразиты. Но бывают и моменты, когда вы обнаруживаете признаки неуверенности. Искусный К должен понимать, когда нужно выпустить пар, а когда, наоборот, поддать его. Оценки расходятся, но практика показывает: 80 % работы состоит в том, чтобы лить воду на угли. Президентская система США поощряет почтительность и уважение, которые позволяют президентам ощущать собственную значимость. В британской же системе есть нечто тянущее книзу. Несомненно, советники круга Блэра сами решают, когда нужно выпускать пар. Аластер Кэмпбелл любит вспоминать об одном характерном случае:

«Думаю, что твердо стоять на ногах не так просто. Мы чувствовали, Джонатан, я, Энди [лорд Адонис], Салли, все чувствовали, что часть нашей работы состояла в том, чтобы немного сгладить эгоистичность Тони. Нужно ко всему относиться с юмором. Некоторые просто не могут понять, как мы позволяем себе над ним потешаться. Сидя на заднем сиденье машины, я отпускал реплики с ирландским акцентом: „Тони Блэр ведет машину, сидя на заднем сиденье, и, поверите ли, он премьер-министр, поэтому не умеет водить, его нельзя пускать за руль“. Он смеется – мы можем себе позволить повеселиться. Мне кажется, некоторым людям на самом верху, может быть именно где-то в президентской системе, сложно сохранять связь с реальностью. Клинтон и Буш были вполне земными, а Ширак иногда улетал в стратосферу».

Случается, что лидеры не отличаются слишком большой уверенностью в себе. Игрок в крикет Майкл Атертон считает, что надо напоминать людям об ощущениях молодости, когда они были свободны и беспечны. Это помогает формировать уверенность в собственных силах. Атертон советовал своему коллеге по цеху Нику Комптону, когда тот бывал не в форме: «Чтобы вспомнить, как ты еще подростком бил по мячу на берегу океана в Дурбане, найди своего внутреннего Комптона». На всем протяжении карьеры, говорит Атертон, он был совершенно уверен, что делает нечто обычное и незначительное: «Я всегда с удовольствием подшучивал над самим собой или несуразностью игры. Именно это и помогало мне выигрывать на международных соревнованиях по крикету. Я чувствовал себя одинаково, выступая за Англию, за мою школьную команду или деревенский крикетный клуб».

Луис Фелипе Сколари, тренер бразильской команды, победившей в Кубке Мира – 2002, разделяет эту философию: «Для меня самое главное – уверенность, что мои игроки чувствуют себя скорее любителями, чем профессионалами… Мы должны научить игроков любить свое ремесло и заниматься им с радостью». А Юрген Клопп, тренер дортмундской «Боруссии», показывает своей команде видео не устрашающих голевых атак противника, а их собственные победные голы.

Что сделать, чтобы ваш Р обрел «внутреннего Комптона»? Как выглядит его победный гол? Некоторых Р может возмутить сравнение их работы с игрой в крикет или футбол. Должность генерального директора не может быть ни заурядной, ни любительской. Придайте веса своему подходу к Р, который настаивает на серьезности своей работы: «Человечество – провальный этап в истории эволюции, лишняя точка на эволюционной шкале. Да и сама эволюция – досадная страница истории космоса. Поэтому расслабьтесь, Р, и успейте погреться в лучах более долговечного солнца».

В зависимости от вашей интонации это увещевание может помочь выпустить пар, равно как и подбавить его.

Советы

Легко говорить людям, что делать – руководить, направлять, инструктировать. Это снимает с вас ответственность и чувство причастности к результатам, но таким образом и лишает удовольствия. «Вам нужно поступить так», – с какой бы интонацией и страстью ни была произнесена фраза, это скверный подход к Р. И как досадно получить благодарность за правоту, будто бы она стоила вам каких-то усилий. Давать советы – тонкое мастерство. Потренируемся?

Знать, когда совет нужен. В четвертой главе мы видели, как хорошо Дэвид Гилл умел выбирать время для наставления сэра Алекса Фергюсона. Чтобы определить правильный момент, нужно все взвесить. Будьте осторожны, но не слишком. Если Р нуждается в совете, дайте его.

Донесите свою идею до Р. Например, с помощью таких вопросов: «Как вы думаете, что если…?» или «Не лучше ли было бы…?». Моя самая любимая цитата из «Старых вояк»[166] принадлежит сержанту Уилсону, который не устает спрашивать капитана Мэйнуоринга: «Вы и вправду думаете, что это разумно?» А вот что говорит Сант’Альбано о Джанлуиджи Габетти:

«Что меня восхищает в Джанлуиджи Габетти, так это его проницательность. Не успеете вы присесть рядом с ним для разговора, он уже сам расскажет вам, в чем суть проблемы. Вам даже не надо ничего ему объяснять. Он может и рта не открыть – по его глазам ты видишь, что он уже прекрасно понял, с чем ты к нему пришел. Габетти не говорит конкретно, что следует делать, и не дает советы. Но вы слушаете его, потом проходите по улице метров 200 и вдруг понимаете: „Вот черт, а ведь он прав!“ Он умеет вложить в вашу голову свою мысль, но не насильно, а поразительным образом, когда вы просто приходите к этой мысли сами».

Научитесь мастерству Габетти, чтобы ваш Р смог сделать собственное открытие, пройдя по улице 200 метров.

Научитесь правильно сообщать плохие новости. Хуже плохих новостей могут быть две вещи. Первая – преподносить их как хорошие новости; то, что у французов называется «надушить свинью». Вторая – сообщать плохие новости не подготовившись. Стив Макларен в качестве К сэра Алекса Фергюсона должен был, помимо прочего, приносить плохие новости. Макларен рассказал, как накануне финального матча Кубка Мира Дуайт Йорк, догадывавшийся о замысле тренера, открыл дверь в его номер; и не успел Макларен слова произнести, как Йорк взмолился: «О, нет! Прошу тебя, дай мне сыграть, я никогда не играл в финале!» – «И в этот раз ты на поле не выйдешь», – отрезал Макларен. «Зато ты будешь играть в среду», – произнес Фергюсон, стоявший за его спиной. И эта реплика помогла Йорку справиться с плохой новостью.

Лидеры испытывают дефицит положительной энергии, поэтому им трудно воспринимать плохие новости. Будучи исполнительным помощником Йена Пауэлла в PwC, Льюис Скотт рассказывал мне: «Я не люблю сообщать ему дурные новости, но иногда ему приходится их выслушивать. Так давайте хотя бы не слишком портить ему настроение».

Не тяните, не сообщайте о плохом по капле в день. Многие Р не обрадуются таким вестям, но лучше все же выпалить все разом.

Но не тратьте слишком много времени на освоение этого ремесла. Помните, что начальники ценят хорошие новости больше всего.

Как остановиться вовремя. Некоторые консильери переоценивают интерес своего босса к их мнению, а потому берутся советовать с чрезмерным энтузиазмом. Этот процесс требует обратной связи, а не противостояния: «Я знаю, когда нужно перестать давить на нее [Винтур], – говорит Грейс Коддингтон. – А она не знает, когда нужно перестать давить на меня».

Записывайте свои советы. Вам может казаться, что ваш совет недвусмыслен и незабываем, что ваши слова говорят за себя. Тем не менее любой важный разговор лучше сопроводить записью: «Чтобы было нагляднее, я набросал план, который мы обсуждали и с которым вы согласились. Здесь сказано, что делаете вы, а тут – что делаю я». Это даст Р возможность еще раз убедиться в правильности намеченных действий. А вам позволит с большей уверенностью действовать в соответствии с договоренностью.

Советник советника. Самую эффективную обратную связь К получает (если получает вообще) из прямого и откровенного разговора. Кто из нас активно интересуется чужим мнением? Чтобы стать практикующим врачом, будущему психотерапевту необходимо выдержать несколько лет клинического наставничества. Оно должно быть основой личного и профессионального роста. Кто же дает советы самому К? Аластер Кэмпбелл часто и откровенно советовался с Филипом Гоулдом. Иногда обратиться совершенно не к кому. Бенедикт Найтингейл рассказывал о работе театрального критика в постановке пьесы «Мышеловка». По его словам, критики получают зарплату в своей газете, но самую большую ответственность они несут перед читателями. Поэтому сначала они должны заручиться поддержкой своих редакторов. Найтингейл убежден, что самый лучший отзыв он услышал в 1957 году от своего начальника, в то время редактора Kentand Sussex Courier. Найтингейл посмотрел кошмарную любовную драму и написал в рецензии: «Это был пудинг». – «Пудинг? – спросил редактор. – Какой пудинг? Каков он на вкус?» Найтингейл был рад такой реакции и с тех пор всегда помнил, что метафоры нужно объяснять. Вы не можете давать советы, пока не научитесь их получать.

Если вы занимаете высокий пост, то мало-помалу становитесь заносчивым. Менеджеры, директора, тренеры, советники – любые успешные люди могут попасть в западню власти. Консильери не являются исключением. Наймите помощника, который поможет вам решать проблемы, испытает вас и будет держать в тонусе.

Разрешение конфликтов

Лучший способ справиться с конфликтом – предупредить его, особенно если ваш Р, как, например, Чарлз Гарленд, не оценит вашего умения сглаживать напряжение:

«У меня никогда не было столкновений с Саймоном Коуэллом, мы никогда не ссорились. Такие люди, как он и Саймон Фуллер, не любят конфликтов. Это на самом деле так. Лучший вид сотрудничества – это обсуждение, поскольку иногда требуются дни или даже недели, чтобы найти правильное решение. Проще всего сказать: „Я подумал над твоим предложением и понял, что ты неправ, потому что: во-первых, во-вторых, в-третьих, в-четвертых, в-пятых“. У людей, с которыми я работал, мозги устроены иначе. Саймон, как правило, говорил: „Я слышу, я слышу, что ты говоришь, я подумаю, а потом мы еще разок обсудим этот вопрос“».

Нет никакого смысла загонять начальника в угол и склонять его к вашей позиции, которую вы не планируете менять. Не лучше ли предложить ему выход из положения: «Хорошо, я услышал ваше мнение. Вы намерены поступить так. Мне не обязательно с этим соглашаться, но, если вы уверены, мы попробуем». Если же вы категорически против решения Р, то можете сказать: «Лучше отложите это на время, а я пойду и подумаю». И ничего не предпринимайте, зная, что на следующей неделе Р изменит свое мнение или приоритеты.

Однако отсрочки не всегда спасают. Способность давать и получать обратную связь, создавать условия для нее, подбирать слова и делиться мнением крайне важна для разрешения споров, которые добавляют остроты в жизнь рядом с лидером. Ваше умение выражать несогласие станет определяющим фактором здоровых отношений. Если вы слишком часто повторяете фразу «Это блестящая мысль!», даже самый тщеславный начальник что-нибудь заподозрит. А теперь потренируемся:

Договоритесь о действиях в случае разногласий. В самом начале договоритесь, что, если кто-то из вас испытывает сильное негодование из-за очередного конфликта, он недвусмысленно заявит о необходимости переговоров – может быть, как работники конвейера на заводе Toyota, ожидающие появления дефекта, – дернув за воображаемую веревочку и остановив производство. Веселый тон поможет немного охладить нара стающее напряжение.

В случае разногласий, если Р не возражает, есть смысл пригласить доверенное лицо, которое сыграет роль медиатора. В конечном счете, и оба спорщика это знают, Р возьмет верх, если захочет. Но умный Р, выслушав конструктивную критику напористого К, задумается над его словами, а после уже примет окончательное решение.

Отделяйте главное от второстепенного. Возьмем, к примеру, разногласия в кабине пилота между командиром и вторым пилотом. У них могут быть разные мнения о высоте, на которой нужно держаться при данных погодных условиях. Эти споры могут повлиять на комфорт полета или рентабельность рейса, но они не касаются безопасности, которая критична для выживания организации, а потому заслуживает особого подхода.

Не выносите сора из избы. Обсудите, какие спорные вопросы вы будете выносить на всеобщее обсуждение, а какие запрете в своем кабинете. Возможно, вам полезно будет продемонстрировать остальным, что вы не всегда согласны друг с другом и что К – не комнатная собачка. Как говорит Майкл Болингброк: «Если генеральный директор окружает себя кивающими болванчиками, я скажу две вещи. Во-первых, мне не интересно работать на тебя. Во-вторых, в бизнесе ты не преуспеешь».

Итак, если Р скажет какую-нибудь глупость, вы, как его верный советник, должны, не задумываясь, парировать: «Я все понимаю, но здесь выступлю, пожалуй, в роли адвоката дьявола», «Разве мы обсуждали эту тему?», «Мы что-то упустили?». Так вы будете чувствовать себя комфортно, не соглашаясь с начальником. Если вы высказали свое мнение, аргументировали его и довели до своего начальника, вас не должно огорчить, если окончательное решение будет не в вашу пользу.

Тем не менее стратегически важные вопросы и нешуточные споры лучше держать за закрытыми дверями. Серьезные разногласия оставьте для вас двоих, хотя бы с тем, чтобы сохранить лицо руководителя. Однажды Гэри Невилл, представитель игроков «Манчестер Юнайтед», уважаемый сэром Алексом Фергюсоном, сполна ощутил на себе гнев своего менеджера, когда тот обругал его во время матча Лиги чемпионов. Дэвид Бекхэм получил печально известный, хотя и неумышленный удар бутсой в лицо, когда осмелился ответить Фергюсону в раздевалке. Петер Шмейхель, датский голкипер, ни в чем не провинившийся в глазах Фергюсона, однако в перерыве между таймами получивший в свой адрес гневный упрек: «Ты буксуешь!», ответил тренеру, что тот буксует тоже. Фергюсон после ругал вратаря на чем свет стоит. Гэри Невилл вспоминает: «Все смотрели на него и думали: „Боже мой, Петеру конец пришел“».

И можете не сомневаться: тренер со Шмейхелем расправился.

В разных частях света по-разному относятся к репутации и доброму имени. В Индонезии, например, понятие «сохранить лицо» означает избегать причины позора («malu»). Откуда бы родом ни был ваш начальник, заговаривая о любом из его недостатков, вы должны делать это с глазу на глаз.

Следите за интонациями. Конфликт можно разрешить, утихомирив или разгорячив противника. Свенгали, персонаж Джорджа дю Морье, «либо льстил, либо запугивал, и мог быть очень нетерпимым. Его отличал странный циничный юмор, который больше обижал, чем смешил, а сам он вечно смеялся невпопад. А его смех всегда был глумливым и полным злобы». Вам нужно выбрать другой тон – уважительный, вкрадчивый, добрый.

Ник Бут, генеральный директор Royal Foundation, и королевская семья, от лица которой он действует, не всегда приходят к согласию. Разрешая конфликты, Бут не должен забывать о тысячелетней истории. Он пришел к выводу, что несмотря на страсть семьи к филантропии эмоциональные доводы убеждают его Р меньше, чем рассудочные аргументы: «Если мы поступим так, это пойдет на пользу не только проекту, но и всей королевской семье». Расчетливость и деловые дискуссии оставляют высокородным Р место для эмоций.

Но Бут все-таки получал обратную связь от Джейми Лоутер-Пинкертона, личного секретаря герцога и герцогини Кембриджских и принца Гарри:

«Однажды личный секретарь пригласил меня выпить кофе и спросил: „Что за отношения у вас с семейством?“ Я глянул на него и ответил: „Вы спрашиваете меня об этом, потому что считаете их неблагополучными? Вы ведь не задали бы мне такой вопрос, только чтобы услышать, что все хорошо“. – „Да, вам нужно понять, – отозвался он, – что The Royal Foundation чрезвычайно интересный проект, но он существует в рамках привычных и до некоторой степени непрозрачных процессов, протекающих в королевской семье, и решения здесь принимаются в таком же ключе“».

Принимайте во внимание других игроков. Бут получил одобрение, знаки доверия и обратную связь от личного секретаря. Когда Р и К сталкиваются с трудностями, выходящими за привычные рамки, К должен оглянуться по сторонам, чтобы увидеть более широкую картину происходящего. Не случайно на тренеров, консультантов, кураторов и наставников тратят огромные суммы денег. Однако обращение к сторонним консультантам – это всегда риск, поскольку у любой стороны есть свои интересы. На нейтралитет этих людей нельзя рассчитывать, и консильери будет справедливо опасаться, что Р согласится на постороннюю помощь, только чтобы нейтрализовать мнение К эффективнее, чем это удается ему самому. Но лучше так, чем зайти в тупик, зная, что все равно последнее слово – за начальником. Тогда чем же мы рискуем?

Не торопитесь. Бывают ситуации, когда вам нужно, чтобы руководитель действовал быстро и решительно. Р может торопить вас, поскольку лидеры любят испытывать скорость реакции, мчась по крайней левой полосе, особенно, когда дела идут не очень. Но иногда вам следует помочь Р перестроиться в крайнюю правую, чтобы у него было достаточно времени на размышления о том варианте, который вы предлагаете.

Не изображайте жертву. Карлсон, Мелтон и Сноу (Carlson, Melton, and Snow, 2004) описывают некоторые симптомы пассивно-агрессивного расстройства личности. В таких случаях человек считает, что он недопонят, недооценен, отрицает свое участие в создании конфликтной ситуации. Базовый принцип семейной психотерапии состоит в том, чтобы помочь обеим сторонам понять, что их оценки происходящего разнятся. В момент запальчивости остановитесь и спросите себя, не связан ли ваш гнев с собственной подозрительностью, далекой от реальности. Выделите причины, вызвавшие такие сильные эмоции, и поделитесь этим с вашим Р.

Поучитесь у психотерапевта. Что это значит? Очень многое, как пишет Ливитт: «Как психотерапевт, вы должны исполнять много ролей: сторонника, спорщика, свидетеля, штурмана, судьи, слушателя, лидера, проводника и дирижера. Вы должны установить для своих пациентов границы, задать направление, указать на тревожные сигналы, смыслы, продемонстрировать глубокую мудрость и утешить их. Иными словами, вы должны быть многогранным и гибким, много раз в течение одного сеанса меняя все эти роли».

Похвала

Великодушие

«Ты получаешь жалкую зарплату. Ты рвешь жилы несколько лет, и, если у тебя, видите ли, хороший начальник, может, он вспомнит о тебе, когда будет уходить, но чаще всего этого не происходит. Следующий и знать не хочет, что ты там делал, на кого ты работал. Словом, позаботься о себе сам».

Каким бы замечательным ни был начальник, вас ждет разочарование, если вы станете рассчитывать на его признательность. Советы для Р представлены в шестой главе. Примите их во внимание.

Это не значит, что вы сами не должны демонстрировать Р свою признательность. Выражать благодарность лучше искренне, а не по-лакейски. Если вы действительно чувствуете, что Р облегчил вашу жизнь, помог в работе, научил вас чему-то важному или открыл перед вами новые возможности, и вы благодарны ему, боязнь показаться подхалимом не должна помешать вам. Поэтому скажите спасибо, постараясь избежать неловкости и унижения.

Если ваш начальник скуп на похвалы, есть один способ это компенсировать. Если он не спешит благодарить подчиненных, сделайте это от его лица, не ставя его в известность: «Между прочим, главный считает, что ты отлично потрудился». Такая похвала, конечно, не так впечатляет, как непосредственное одобрение начальника, но все равно приятно. Что же касается вас, похвалите себя сами – и шефа заодно. Чем чаще мы говорим спасибо, тем чаще слышим его в ответ. Великодушие должно быть взаимным. Потому невежливый сотрудник не получит ничего, в том числе и повышения.

Контроль

Прежде чем отвечать на вопросы анкеты «Жизнь рядом с лидером», вы должны протестировать себя в следующих трех областях.

Гнев

Можно ли сказать, что вы выше гнева, обиды и зависти? Большинство позиций внутри организации предполагают, что вы становитесь мишенью, вокруг которой рисуют разметку, чтобы вас проще было контролировать. Если вы К, всегда найдутся люди, которые станут громко вопрошать: «Не вижу смысла в нем, просто непонятно, чем он занимается». К вам всегда будут придираться. Это может травмировать вас. Вы работаете до изнеможения, вы знаете, до какой степени вы незаменимы непосредственно для начальника и косвенно для всей организации, и вы ясно понимаете, что ваши заслуги велики. Вы скромно помалкиваете о своих достижениях. А теперь вашу работу ставят под сомнение. За семь лет работы на должности заместителя начальника я сталкивался с этим много раз, и меня слишком часто одолевали злость и гнев. Это вредно во всех отношениях. Заполняя анкету раз в полгода, вы можете поразмыслить над своим чувством обиды и двумя другими явлениями, которые можно побороть только с помощью искренности, анонимности и подлинности.

Анонимность

Довольны ли вы тем, что ваше участие остается незамеченным, тогда как ваш Р играючи покоряет все новые и новые вершины?

Вот что написал Ник Паумгартен в журнале The New Yorker в июне 2013 года:

«Стек и Моро[167], карабкающиеся по скале, могут показаться самодостаточными. Но они пользуются веревками и лестницами при ледопаде, нанимают носильщиков, чтобы те поудобнее устроили их лагерь на нижнем склоне горы. Когда они снимают видео для своих спонсоров, то несут лишь легкие рюкзачки, а за кадром остается вереница шерпов-проводников и носильщиков, нагруженных остальным скарбом. Иногда это раздражает шерпов».

Если вы уже нагляделись на футболки вашего Р с надписью «Просто сделай это!», у вас может появиться желание иметь собственную – возможно, с фото Эдмунда Хилари и Тенцинга Норгея, восходящих на Эверест, и надписью: «Шерпа, который иногда выходит из себя». Даже самые именитые консильери остаются в тени, как показывает опыт Бруно Демичелиса:

«Я всегда был в стороне… Я понимал это, мне всегда было ясно, что не стоит высовываться на свет. Все вокруг звезды и первые скрипки. Они хотят стоять на сцене. Обо мне никогда не упоминали в газетах, не фотографировали, никто не знал, что я 23 года работаю на ФК „Милан“. Вы не найдете меня на фотографиях, я всегда сзади. В общем, все понятно».

Дэвид Гилл иногда выходил на свет, когда этого требовала работа в «Манчестер Юнайтед», но он подчеркивает, что «нельзя выставлять вперед всех. Достаточно одного представителя футбольного клуба, как по мне, так это менеджер».

Кто всегда находится в тени, так это литературный раб. Утруждаешь себя работой четыре месяца кряду, мучаешься и не получаешь ни толики признания. Но оставаться в тени выгодно из прагматических соображений. Можно ли было предсказать, что Аластер Кэмпбелл войдет в историю лейбористской партии? Сам он думает, что в современном мире, которым правят СМИ, практические не спрятаться от софитов. Он считает также, что сделался частью истории через минуту после своего назначения на новую работу у Блэра. Ему сразу стало ясно, какую ответственность ему придется нести:

«Репутация, которая закрепилась за мной… Я так и не решил, возникла ли она случайно, или какая-то часть меня поработала над ней, или и то и другое. Или, может, мнение прессы менялось так быстро. Я помню тот день, когда объявили о моем назначении. В этот момент я вел передачу на радио, и все произошло прямо во время нее. Тогда одна из газет написала о моем назначении до официального объявления.

И вот, я веду собственную радиопередачу, и, кажется, Джулия Керкбридж говорит: „А что там за история в утренних газетах?“ Я не мог отрицать. Потом, я помню, уже следующим утром Роберт Шримсли из Daily Telegraph, теперь он в Financial Times, напечатал статью с моей большой фотографией, надпись под которой гласила: „Этот человек приведет лейбористов к власти?“ или что-то в духе: „Сможет ли этот человек сделать Блэра премьер-министром?“, как-то так. Получилось, что я вошел в историю, не покинув еще прежнего рабочего места».

Если вы хотите находиться в центре событий или стать событием, сознайтесь себе в этом и ищите работу Р.

Искренность

Вы уверены, что не хотите быть Р? Если на самом деле это не так, вас быстро разоблачат. Вы исполняете роль большого начальника ради себя? Вам нравится играть в политику? Как только люди почувствуют, что вы хитрите, ваше влияние внутри организации уменьшится – люди не станут сотрудничать с вами, разве что с недоверием и желая поставить вам подножку. Настоящий К должен быть уверен, что ни одна струна не дрогнула в нем при мысли о власти над Р. Мы постоянно посылаем сигналы, а окружающие умеют их распознавать. Если же вы К, который вслух говорит: «Знаете, я и вправду не хочу быть начальником, мне по-настоящему нравится руководить из тени, быть кому-то опорой», а своим поведением сигнализирует, что это неправда, вас быстро выведут на чистую воду.

А может быть, вы консильери, который находится на пути к желанной роли Р? Желание стать начальником, безусловно, обесценивает для вас роль К. Так не лучше ли держать свои амбиции при себе? Как ваш главный сможет доверять вам, если вы не спускаете глаз с его кресла и ваши честолюбивые замашки так откровенны? Психолог Роберт Бор описывает головоломку, с которой приходится повозиться обладателю неискреннего советника:

«До сих пор они были вашими друзьями, но однажды они поставят вас, как абсолютного лидера, под удар. Это фундаментальный вопрос доверия. Если такое произойдет, вы сделаете все возможное, чтобы удержать и укрепить свою лидирующую позицию, для чего забудете и прекратите все разговоры о помощи со стороны других людей. Вы можете стать еще сильнее, если ваш советник так или иначе действует против вас. Его мятежность можно выставить в отрицательном свете, что было бы вам на руку. Это лучше, чем если люди узнают, что он неплохой человек и работник».

В действительности иметь такие планы на будущее вполне допустимо для консильери, пока это устраивает вас и вашего босса. Если Р считает, что вы заслуживаете повышения, и принимает активное участие в вашем путешествии от пункта К к пункту Р, вы будете его надежной опорой, пока не наступит ваш звездный час. Если же вы держите свои амбиции в стороне от чужих глаз, берегитесь. Ваш начальник будет первым, кто разоблачит ваш замысел, даже если вы будете запутывать следы. Советники, которым он доверяет, не оставят его в неведении. Я работал на лидера, который больше всего на свете любил помериться силами с коварными консильери, желавшими его короны. Если бы они признались в этом, игра Р была бы испорчена, но шансы одолеть его – повысились.

Еще один вопрос для выявления ваших подлинных желаний: действительно ли вы желаете себе жизни Р? Проверьте еще раз. Сядьте и представьте себе, сколько людей дергает лидера за рукава, на сколько вопросов за день ему приходится отвечать. Подсчитайте, какое количество решений Р принимает ежедневно, и спросите себя, сколько вы могли и хотели бы принимать и как быстро. Несомненно, мы все считаем, что справляемся со своей частью работы. Но сможем ли мы делать не часть, а всю работу нашего начальника? Осилим ли мы такой объем, выдержим ли напряжение и бешеный темп? Часто боссы трудятся не так напряженно, как мы сами, поэтому нам кажется, что они легко переносят переработки и рабочую нагрузку. Мы можем обманывать себя, считая, что принимаем все решения, хотя в действительности мы имеем дело лишь с последствиями и побочным влиянием решений своего Р. Просмотрите его ежедневник и спросите себя, на скольких из его совещаний вы хотели бы присутствовать, сидеть во главе стола. Главное слово для него – «всегда»: всегда быть в курсе, всегда быть на виду, всегда быть при исполнении, всегда в наилучшей форме. Он не может позволить себе ни выходных, ни отгулов. Даже отпуск, если и выпадает, то продолжается лишь несколько дней.

Теперь, когда проверка окончена, вы готовы приступить к заполнению анкеты. И эта форма тоже – подсказка, шаблон, который вы должны приспособить к вашей ситуации. Не жалейте времени для обдумывания ваших вопросов, немного отложите обсуждение. Вдруг ваш Р захочет посоветоваться с близкими, женой или мужем? Это приветствуется, если вы знакомы с прекрасной половиной вашего начальника.

Дорогой Р,

Спасибо за анкету и цитату из Ришелье. В обмен я мог бы предложить отрывок из вашего любимого «Государя»:

«Есть один безошибочный способ узнать, чего стоит помощник. Если он больше заботится о себе, чем о государе, <…> он никогда не будет хорошим слугой государю, и тот никогда не сможет на него положиться. <…> Но и государь со своей стороны должен стараться удержать преданность своего министра, воздавая ему по заслугам, умножая его состояние, привязывая его к себе узами благодарности, разделяя с ним обязанности и почести, чтобы тот видел, что государь не может без него обходиться, и чтобы, имея достаточно богатств и почестей, не возжелал новых богатств и почестей, а также чтобы, занимая разнообразные должности, убоялся переворотов».

Пусть тебя не беспокоит упоминание почестей и богатства. Я очень рад, что ты поощряешь обсуждение наших взаимоотношений. Я ценю возможность ответить на твои вопросы и предлагаю теперь свои. В частности, мне хотелось бы знать, как еще можно облегчить твою жизнь и твою работу и чем я помогаю, а чем мешаю тебе. Прошу ответить мне откровенно: ты можешь быть уверен, что я не стану звонить домой и жаловаться, не стану искать другую работу. Я всего лишь хочу развиваться в том направлении, которое ты задашь мне, с еще большими энтузиазмом и рвением.

Вступительные вопросы

Многие из этих открывающих дискуссию вопросов перекликаются с теми, что ты задал мне: как бы ты определил наше взаимодействие в контексте человеческих отношений? Если бы ты был начальником отдела кадров, которому нужен преемник, на какие качества ты обратил бы внимание в первую очередь? Обладаю ли я этими качествами? Когда историки напишут о нашем сотрудничестве, что они скажут о разнице наших характеров? В чем заключаются наши особые свойства? Кто из моих советников тебе нравится больше других? Я знаю, тебе нужно больше помощников. Кем именно мне нужно быть, чтобы стать главным из них и избежать понижения?

Какие из архетипов точнее всего описывают мое участие: Магнит, Учитель, Якорь или Избавитель? Или это скорее сочетание нескольких? В каком амплуа ты хотел бы меня видеть чаще, а в каком реже? От чего еще я мог бы освободить тебя? Что мне следует предпринять для этого? Чувствуешь ли ты пользу от того, что я честен с тобой? Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы открыть мне? Что еще я могу сделать, чтобы ты выглядел еще более авторитетным руководителем?

А кроме того, мне хотелось бы знать, насколько полезна моя работа. Пожалуйста, приведи примеры. Хорошо ли я защищаю самые важные ценности организации и забочусь о них?

Сосуществование

Чувства

Что ты чувствуешь, когда я в лучшей форме и когда не в лучшей?

Чувствовал ли ты за последнее время, что я перехожу черту? Опиши свои переживания подробнее, как если бы ты рассказывал об этом своей семье. Не подбирай слов из толкового словаря, сгодятся даже ругательства.

Я скорее разряжаю обстановку или мотивирую тебя? Помогаю ли я тебе вспомнить о своем внутреннем «я»? Как ты считаешь, слушаю ли я то, что ты говоришь? Ты когда-нибудь чувствовал, что я заслоняю тебе свет? Или присваиваю твои достижения?

Чувствуешь ли ты, что я уважаю твое личное пространство? Ты предпочитаешь добираться до места со мной, чтобы можно было поговорить по дороге, или отдельно, чтобы иметь больше личного времени?

Когда в последний раз ты счел мою просьбу уточнить или прояснить распоряжение излишней и хотел бы, чтобы вопрос был решен без твоего участия?

Если ты жалуешься на меня личному помощнику, на что конкретно ты жалуешься? Что мне нужно делать, чтобы не вызывать у тебя досады?

Советы

Правильно ли я выбираю время для своих советов? Пожалуйста, скажи, когда я упустил момент, выбрал неудачное время и когда высказался вовремя?

Припомни, когда в последний раз я сообщал тебе плохие новости. Как бы ты предпочел узнавать такие вести в будущем? Удалось ли мне подготовить тебя к плохим новостям? Не обижает ли тебя моя прямота? Не показалось ли тебе, что я был слишком холоден? Удавалось ли мне изменить твои взгляды, или я только укрепляю твои позиции, соглашаясь с тобой?

Разрешение конфликта

Насколько хорошо мне удается предугадывать конфликты и сводить их на нет? Были ли с моей стороны попытки опровергнуть твои суждения? Прислушиваюсь ли я к другим твоим консильери?

В ситуациях, когда от конфликта нельзя было уклониться и, более того, это было нежелательно, я воспользовался твоими вопросами ко мне. Сравнив наши ответы на одинаковые вопросы, мы получим много тем для обсуждения.

Как хорошо мы понимаем наши проблемы и разногласия? Доволен ли ты той периодичностью, с которой мы обсуждаем разногласия? О чем нам следовало бы договориться, чтобы переносить разногласия безболезненно? Оглядываясь назад, на события последних шести месяцев, перечисли случаи, когда мы разобрали наш конфликт и разрешили его эффективно, как взрослые люди?

Взглянем на «четырех всадников Апокалипсиса» Готтмана:

1. Насколько адекватно я реагирую на критику?

2. Склонен ли я спорить и обороняться?

3. Чувствовал ли ты презрение с моей стороны?

4. Я когда-нибудь прекращаю слушать?

Существуют ли какие-то неразрешенные конфликты, которые, как тебе кажется, я пытаюсь спрятать под сукно, а ты предпочел бы поставить на повестку дня?

Похвала

Хвалил ли я тебя за хорошую работу за последние полгода? Если ответ – «нет» и ты ждал признания, теперь самое время заявить об этом. Просто напомни мне, что именно заслуживает моей похвалы. Если я не соглашусь, то, с твоего позволения, скажу, чем я недоволен.

Говорю ли я «спасибо»?

Спасибо.

Перемены

Когда Р найдет время, чтобы изучить вашу анкету, приведенную в предыдущей главе, вам придется поразмыслить над усовершенствованиями, которые он предложит. Начальник должен оценить вашу искренность и хорошо поработать над инструкциями для вас, от чего в конечном счете выиграет и он. Возможно, вам нужно подумать и о других реформах. Не настал ли для Р момент уйти? Следует ли ему поискать другую позицию Р или переключиться на роль К? Может быть, К нужно попробовать себя в другом амплуа у нового Р или стать Р самому? Чтобы расти, нужно быть готовым к изменениям, готовым расстаться с привычной жизнью, отказаться от комфорта и подвергнуть себя испытаниям.

Лидер и консильери помогают друг другу осознать потребность в изменениях. При помощи песочных часов, что стоят на столе у начальника, отмерьте десять лет. Даже если слава вашего лидера не миновала, когда вниз падают последние песчинки, бросьте ему вызов, заставьте работать усерднее, попробовать новые лидерские амплуа. Вдохновите его на активный выбор. Так должны поступать и все мы, независимо от занимаемой руководящей должности. Расскажите Р о преимуществах роли К и предложите ему идею двойного лидерства.

Как бы ни поступил Р, уважайте его решение. Вам же нужно принять собственное, поняв, чему еще вы хотите научиться и какой начальник поможет вам в этом. Подобный шаг может оказаться не вполне удобным для того, кто рассчитывает двигаться наверх, однако не спешите завершать свое обучение. Чем больше опыта вы переймете у своего старшего коллеги, тем лучшим К (а может, и Р) вы станете. Какие качества я уже приобрел, а какие еще предстоит развить? Буду ли я испытывать больше удовлетворения, применяя свое мастерство на другой лидерской позиции?

Стремление стать лидером естественно. Мы полагаем, что следующая ступень, следующий уровень, следующая работа окажутся лучше прежних. Вы можете быть каким угодно номером в организации – номером один, два, пять или шесть: ничто не мешает вам совершенствовать свои знания и навыки. Если вы думаете: «Я сделал отличную работу. Пора двигаться дальше, настало время управлять людьми», вы ошибаетесь. В этом случае полезно подслушать, что говорят наверху: «Я так любил быть в команде, нам было весело вместе. А теперь я ужасно одинок».

Видите ли вы себя в роли Р? Поможет ли абсолютное лидерство реализовать ваш потенциал? Тогда настало время для революционных перемен.

Восхождение консильери не столь жестоко и кроваво, как переворот критика Муна в пьесе Стоппарда «Настоящий инспектор Хаунд». Я бы предложил иногда переводить прожекторы с Р на их К, чтобы все могли оценить достоинства стоящих за спиной. Для успешного управления организацией нужны несколько разных консильери, работающих под началом блестящего руководителя. Необходимо ценить динамичное взаимодействие как между Р и К, так и К и К. Проливая свет на жизнь консильери, мы не стремимся выманить их из тени, откуда они руководят. Мы делаем это лишь для того, чтобы сделать их вклад более зримым, чтобы отдать им должное. В искусстве управлять, равно как и на детской площадке, первый – не обязательно плохой, а второй – хороший. Только одно бесспорно: чтобы стать первым, нужно отслужить многие годы, руководя из тени.

Благодарности

В процессе написания этой книги я встречался с целой плеядой прекрасных консильери и глубоко благодарен им за их откровенность, идеи и даже резкие высказывания. Вот их имена:

Уильям Александер, Карло Анчелотти, Анжела Бэйли, Гэри Барлоу, Флер Белл, Аманда Бланк, Кен Бланк, Майкл Болингброк, Ник Бут, Роберт Бор, Ана Ботен, сэр Дэвид Брэйлсфорд, Джонатан Браун, Аластер Кэмпбелл, Роберт Кар, Макс Каррузерс, Карим Чейблейн, Ники Чапмен, Пол Клементс, Бруно Демичелис, Филип Диллей, Айра Дубински, Грант Дункан, Вивьен Дерхем, Ло Энн Эркерт-Линч, Чарлз Фалконер, Рокко Фалконер, Жан-Пьер Фаранду, Шон Фитцпатрик, Майк Форд, Элейн Форгет, Саймон Фуллер, Чарлз Гарленд, Дэвид Гилл, Анна Гиллингэм, Ник Гудвин, Лионель Го, Марк Гойдер, Найджел Гриффитс, Джо Хитнер, Гаятри Кечру, Терри Келли, Джейн Кендалл, Дэнни Лойренс, Газала Махмуд, Элейн Маркету, Мохан Мохан, Питер Мюррей, Филип Норман, Хосе Мария Нус, Давид Нуссбаум, Джим О’Нейлл, Фернандо Пейре, Рэндалл Питерсон, Майкл Фелан, Эдвард Филипс, Йен Пауэлл, Сара Раджесваран, Мэтью Рид, Кевин Робертс, Карло Барель ди Сант’Альбано, Фабио Скапатиччи, Льюис Скотт, Джон Шилдс, Энтони Саймондс-Гудинг, Пол Скиннер, Класс в «Sloan» 2012/3, Майк Смит, Фил Смит, Аманда Смитсон, Брайан Суитни, Энни Тэнси, Роберт Тэнси, Дэвид Тис, Фил Таунсенд, Джо Уокер.

Я хотел бы выразить признательность Джошуа Саттону, Эдварду Хьюзу и Алексу Айзенталю, интеллект которых помог мне в моих исследованиях, как и Марку Ллойду Фоксу и Оли Уинтону за их великодушные отзывы. Больше трех лет назад в поезде во время поездки я обсуждал с Джереми Фрэнксом и Марком де Родном идею книжки про человека номер 2, и они благословили меня на ее написание. Мои блестящие коллеги по факультету Лондонской школы бизнеса тоже поощряли меня, особенно Линда Граттон, Надер Тавассоли и Диминик Ноулдер. Я также признателен Кейт Брэдфорд за поддержку и за рекомендации по российским контактам.

Друзья и коллеги на моей работе были источником моего вдохновения. Многие терпеливо выслушивали меня и делали остроумные дополнения. Например, Пол Джексон и Тони Ходжес поделились со мной своим опытом; Колин Барроуз продрался сквозь мою рукопись и сделал критические замечания; творческое вмешательство Роджера Кеннеди помогло создать дизайн книги; Герри Мойра, Джулиан Бора, Питер Ловатт, Эндрю Поттер, Эмпи Роберто, Мэтт Бэмфорд – все внесли свою лепту.

Мне повезло работать с самыми замечательными К – и удалось рассказать о некоторых из них в книге «Консильери». Когда я еще только прорабатывал идею книги, Пол Эдвардс подал мне мысль обратиться к Адаму Моргану, а Джейн Кендалл в течение шести лет изучала эту тему.

Мне посчастливилось работать и с великолепными Р; вы не найдете более жизнерадостного человека, чем Кевин Робертс, глава Saatchi & Saatchi. Он первый увидел во мне консильери, и я горд тем, что являюсь его стратегическим партнером.

Я в большом долгу перед моей коллегой Сесили Энджл, направившей меня к Эндрю Франклину. Настоящий оксфордский «дон» (я бы никогда не отважился тягаться с ним), Эндрю поделился со мной чрезвычайно интересными мыслями. Он возглавляет команду превосходных профессионалов в Profile Books. Эндрю подарил мне Неда Пеннатн-Ри, который редактировал «Консильери» и придал книге прочность, интеллектуальность и остроумие. Он был великолепным соавтором. Фиона Скрин и Пол Форти нанесли завершающие мазки.

Мои сотрудники были очень терпеливы со мной, пока я писал книгу. Я знал, что могу положиться на Филипа Нормана, на его знания в области музыки и литературы, и его наставничество в процессе создания рукописи отличалось истинным великодушием.

Мои домашние, как и всегда, были для меня огромным источником силы. Джо, который занимается своим бизнесом, ежедневно напоминал мне о тех навыках и жертвах, на которые приходится идти, чтобы стать «титаном». Рози, самый деликатный и самый искусный консильери, каких я знаю, руководила мной из тени – что она делает всю нашу совместную жизнь. И особые благодарности Софи. Она была моим главным исследователем, редактором, советником, критиком, якорем и избавителем. Она дала направление и придумала для «Консильери» знак К.

Библиография

David Aberbach. Charisma in Politics, Religion and the Media. – Basingstoke: Macmillan, 1996.

Aravind Adiga. Last Man in Tower. – London: Atlantic, 2011.

Reuben M. Baron and Louis A. Boudreau. An Ecological Perspective on Integrating Personality and Social Psychology // Journal of Personality and Social Psychology, vol. 53, issue 6, December 1987, p. 1222–1228.

Roland Barthes. On Racine. – New York: Hill and Wang,1964.

Laurent Binet. HHhH. – London: Vintage, 2013.

Julian Birkinshaw. Reinventing Management. – Hoboken, NJ: Wiley, 2010.

Jean-Vincent Blanchard. Eminence: Cardinal Richelieu and the Rise of France. – London: Walker & Company, 2013.

Sue Erikson Bloland. In the Shadow of Fame: A Memoir by the Daughter of Erik H. Erikson // Contemporary Psychoanalysis, vol. 42, № 3, 2006, p. 488–495.

Joseph H. Boyett. Surviving the Destructive Narcissistic Leader. – Atlanta, GA: Boyett & Associates, 2006.

Alastair Campbell. The Alastair Campbell Diaries (4 vols). – London: Hutchinson, 2010–12.

Alastair Campbell. The Irish Diaries (1994–2003). – Dublin: Lilliput Press, 2013.

J. Carlson, K. Melton and K. Snow. Family Treatment for the Passive-Aggressive Couple // Family Treatment of Personality Disorders (ed. M. McFarlane). – New York: Haworth Press, 2004.

Miguel De Cervantes. Don Quixote. – London: Vintage, 2005 (translated by Edith Grossman and Harold Bloom).

Cicero. On Duty. – Cambridge: Cambridge University Press, 1991.

J. Collins and J. Porras. Built to Last: Successful Habits of Visionary Companies. – New York: HarperBusiness, 1994.

Roald Dahl. The Twits. – London: Cape, 1980.

Edward De Bono. Six Thinking Hats. – London: Penguin, 1987.

Peter Drucker. Managing the Nonprofit Organization. – London: HarperCollins, 1990.

George Du Maurier. Trilby. – London: J. M. Dent, 1992.

Alex Ferguson. My Autobiography. – London: Hodder & Stoughton, 2013.

Alain Forget. How to Get Out of this World Alive. – Raleigh, NC: Lulu Publishing, 2012.

Ronald Fried. Corner Men: The Great Boxing Trainers. – New York: Four Walls Eight Windows, 1991.

Gilbert and Sullivan. The Mikado, Mineola. – NY: Dover Publications, 1999.

A. Goodman and E. Greaves. Cohabitation, Marriage and Relationship Stability. – London: Institute for Fiscal Studies, 2010.

John D. Gottman. The Seven Principles for Making Marriage Work. – London: Orion Books, 2003.

Tyler Hamilton and Daniel Coyle. The Secret Race. – London: Bantam Press, 2012.

Mohammed Hanif. A Case of Exploding Mangoes. – London: Vintage, 2009.

Fred Hanna. Therapy With Difficult Clients. – Washington, D.C.: American Psychological Association, 2001.

Robert Hare and Paul Babiak. Snakes in Suits. – New York: Harper Collins US, 2007.

Horace. The Satires, Book I, Satire I. – Cambridge: Cambridge University Press, 2012.

David Hume. The History of England. – London: Frederick Warne, 1884.

Neil S. Jacobson and Andrew Christensen. Integrative Couple Therapy: Promoting Acceptance and Change. – New York: W. W. Norton & Co., 1996.

Marianne Jennings. The Seven Signs of Ethical Collapse: How to Spot Moral Meltdowns in Companies… Before It’s Too Late. – London: St. Martin’s Press, 2006.

Daniel Kahneman. Thinking, Fast and Slow. – London: Penguin, 2012.

J. F. Kennedy. Profiles in Courage. – New York: Harper & Bros, 1955.

Richard Layard. Happiness. – London: Penguin Books, 2005.

Judith Leavitt. Common Dilemmas in Couple Therapy. – London: Routledge, 2009.

Anthony Levi. Cardinal Richelieu and the Making of France. – New York: Carroll & Graf, 2002.

Michael Lewis. Moneyball: The Art of Winning an Unfair Game. – London: Norton, 2004.

Niccolo Machiavelli. The Prince. – London: Penguin, 2009.

Damian McBride. Power Trip: A Decade of Policy, Plots and Spin. – London: Biteback Publishing, 2013.

David McCelland. Power: The Inner Experience. – New York: Irvington Publishers, 1975.

A. A. Milne. Winnie-the-Pooh: The Complete Collection of Stories and Poems. – London: Egmont, 2001.

Richard Miniter. Leading from Behind: The Reluctant President and the Advisers who Decide for Him. – New York: St. Martin’s Press, 2012.

Moliere. Five Plays. – London: Methuen Drama, 1982, esp. The School for Wives, The Misanthrope and Tartuffe.

Nigel Nicolson. The I of Leadership. – Chichester: Jossey-Bass, 2013.

Friedrich Nietzsche. Twilight of the Idols, with the Antichrist and Ecce Homo. – Ware: Wordsworth Editions, 2007.

Alexander Pope. Essay on Criticism. – Oxford: Clarendon Press, 1910.

Jonathan Powell. The New Machiavelli: How to Wield Power in the Modern World. – London: Vintage Books, 2011.

Mario Puzo. The Godfather. – London: Arrow, 2009.

Racine. The Complete Plays of Jean Racine, vol. I, translated into English verse by Samuel Solomon. – New York: Random House, 1967.

David Roll. The Hopkins Touch. – Oxford: Oxford University Press, 2013.

Bertrand Russell, childhood diary, quoted in Herrick, Jim. Against the Faith. – London: Glover & Blair, 1985.

Christopher Seaman. Inside Conducting. – Rochester, NY: University of Rochester Press, 2013.

Bob Seelert. Start with the Answer. – Chichester: John Wiley, 2009.

Anthony Seldon. Blair: The Biography. – London: Free Press, 2004.

Seneca. Moral and Political Essays. – Cambridge: Cambridge University Press, 1995.

William Shakespeare. The Norton Shakespeare 2nd ed. – London, New York: Norton, 2008. Plays cited: King Lear, Hamlet, Macbeth, Julius Caesar, As You Like It, Othello, Richard II.

Henry Tsai Shih-shan. The Eunuchs in the Ming Dynasty. – New York: University of New York Press, 1996.

Walter Stahr. Seward: Lincoln’s Indispensable Man. – New York: Simon & Schuster, 2012.

Tom Stoppard. The Real Inspector Hound and other Entertainments. – London: Faber, 1993.

Leo Tolstoy. War and Peace. – London: Penguin, 2006.

Evelyn Waugh. Scoop. – London: Penguin, 2003.

Bradley Wiggins. In Pursuit Of Glory. – London: Orion, 2008.

Примечания

1

Речь идет о мультфильме, в основе которого лежит одноименный фильм 1956 г. об Анастасии Романовой, дочери последнего российского царя Николая II. – Прим. пер.

2

Толстой Л. Н. Война и мир. Том 3. Глава XXVIII. – Прим. пер.

3

Монтефиоре, Саймон Сибэг. Жизнь Потемкина (Montefiore, Simon Sebag. Prince of Princes: the life of Potemkin. – London: Weidenfeld & Nicolson, 2001). – Прим. пер.

4

Пример построен на игре слов в английском языке, где эквивалентом «старшего лейтенанта» является First Lieutenant, т. е. в буквальном переводе «первый лейтенант». – Прим. ред.

5

ОНИКС (англ. RASCI – Responsible, Approves, Supports, Consults, Informed) – способ распределения ролей и зон ответственности в проектном менеджменте. – Прим. ред.

6

Сьюард, Уильям Генри (1801–1872) – американский политик и государственный деятель. Был сенатором от штата Нью-Йорк, затем стал его губернатором (1839–1842). Занимал пост госсекретаря США (1861–1869) в правительстве Линкольна. В 1867 г. организовал покупку Аляски. В его честь названы полуостров и город на Аляске, его имя носит праздник, который в этом штате отмечают в последний понедельник марта. Известен как ярый противник рабства. – Прим. пер.

7

Уолтер Мондейл (1928) – демократ, вице-президент США (1977–1981) в администрации Джимми Картера. – Прим. пер.

8

Аластер Кэмпбелл – бывший советник экс-премьера Великобритании Тони Блэра, автор книги «Годы Блэра» («The Blair Years»). – Прим. пер.

9

«Новые лейбористы» (New Labour) – ответвление лейбористской партии Великобритании. Возникло в начале 1990-х гг., ставило целью сдвиг к центру политического спектра, а также обновление программы и структуры партии, которое совершилось при Т. Блэре. – Прим. пер.

10

Автор имеет в виду резиденцию премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит, 10 и резиденцию канцлера Казначейства Великобритании на Даунинг-стрит, 11. – Прим. пер.

11

«Он не святой. Он неряшливый, шумный и ужасно рано просыпается», – отозвалась о Гордоне Брауне его супруга Сара Браун на одной из конференций лейбористов. – Прим. пер.

12

Whitbread Breweries – одно из подразделений британской компании Whitbread PLC (другие известные ее бренды – Premier Inn и Costa Coffee). В 2001 г. пивоварни и пабы Whitbread Breweries были проданы компании Interbrew. – Прим. ред.

13

British Satellite Broadcasting – британская телевизионная компания, осуществлявшая прямое спутниковое вещание. В 1990 г. слилась со Sky Television PLC, первой коммерческой платформой прямого спутникового телевидения. – Прим. ред.

14

Macmillan Cancer Support – одна из крупнейших благотворительных организаций Великобритании. – Прим. ред.

15

Филипп Старк – известный французский промышленный дизайнер интерьеров и потребительских товаров серийного производства. – Прим. пер.

16

Льюис, Майкл. Как математика изменила самую популярную спортивную лигу в мире. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. В оригинале: Michael Lewis. Moneyball: The Artof Winningan Unfair Game. – Прим. пер.

17

Билли Бин начал набирать недооцененных в бейсбольном сообществе игроков, тем самым совершив настоящую революцию в бейсболе. В основе книги лежит реальная история спортивного менеджера. – Прим. пер.

18

Ники Чапман – популярная британская телеведущая, деятель музиндустрии. – Прим. ред.

19

Talisman Energy – канадская нефтегазовая компания. – Прим. ред.

20

Карло Анчелотти – итальянский футболист и футбольный тренер, ныне главный тренер испанского клуба «Реал Мадрид». – Прим. ред.

21

Автор вводит термины «эмоциональный коэффициент» (англ. Emotional Quotient), «лидерский коэффициент» (англ. Leadership Quotient) и коэффициент доверия (англ. Trust Quotient) по аналогии с широко применяемым «коэффициентом интеллекта» (англ. Intelligence Quotient или IQ). – Прим. ред.

22

Джон Майер – профессор психологии в Университете Нью-Гемпшир. Питер Сэловей – профессор психологии, ректор Йельского университета. Соавторы теории эмоциональной интуиции, созданной в 1990 г. – Прим. пер.

23

Одна из надписей на храме Аполлона в Дельфах. По преданию, эти надписи – плод совместных раздумий семи великих мудрецов Древней Греции. Так пишет о них Платон в своем диалоге «Протагор». Афоризм иногда ошибочно приписывается Сократу. – Прим. пер.

24

Nigel Nicholson. The I of Leadership (англ.). – Прим. пер.

25

Бернард Мейдофф – американский бизнесмен, бывший председатель совета директоров фондовой биржи NASDAQ. В 1960 г. основал на Уолл-стрит фирму Bernard L. Madoff Investment Securities LLC и возглавлял ее до 11 декабря 2008 г., когда был обвинен в создании, возможно, крупнейшей в истории финансовой пирамиды. 29 июня 2009 г. за свою аферу был приговорен судом Нью-Йорка к 150 годам тюремного заключения. – Прим. пер.

26

Аристотель. Никомахова этика / Пер. Н. Брагинской. – М.: ЭКСМО-Пресс, 1997. – Прим. пер.

27

Питер Ричард Гренвилл Лэйард (род. 1934) – британский экономист. В 1985 г. основал Институт занятости (Employment Institute), в 1990-м стал основателем и руководителем Центра изучения экономических показателей (Centre for Economic Performance) при Лондонской школе экономики. В 1991–1992 гг. был одним из советников по экономическим вопросам при правительстве России. – Прим. пер.

28

Александр Поуп. «Опыт о критике» (пер. А. Субботина). – Прим. пер.

29

В спектакле Королевского национального театра, созданному по мотивам романа «Франкенштейн» Мэри Шелли, актеры попеременно исполняют роли доктора и чудовища. – Прим. ред.

30

Марк Туллий Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях / Пер. с латинского и комментарии В. О. Горенштейна. – М.: Наука, 1993 (серия «Литературные памятники»). – Прим. пер.

31

Twenty Feet From Stardom (англ.). – Прим. ред.

32

Exor S. p. a. – итальянская инвестиционная компания, контролируемая семьей Аньелли (в списке топ 500 компаний 2013 г. журнала Fortune занимала 24 место). – Прим. ред.

33

Крупнейшая финансово-кредитная группа в Испании и еврозоне с рыночной капитализацией около 80 млрд евро и активами свыше триллиона евро. – Прим. ред.

34

Бессменный с 1998 г. ведущий телеигры «Кто хочет стать миллионером» в Великобритании. – Прим. ред.

35

Крис Таррант (род. 1946) – английский теле– и радиоведущий. Обрел популярность благодаря британской версии телеигры «Who Wants to Be a Millionaire?». – Прим. пер.

36

Слоган из первой президентской компании Барака Обамы. – Прим. ред.

37

Коллинз Д., Поррас Дж. И. Построенные навечно. Успех компаний, обладающих видением. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. В оригинале: Collins & Porras. Built to Last: Successful Habits of Visionary Companies. – Прим. пер.

38

Артур Уэлсли (1769–1852) – английский полководец, участник наполеоновских войн, в 1828–1830 гг. и в 1834 г. премьер-министр Великобритании. – Прим. пер.

39

Горацио Нельсон (1758–1805) – английский флотоводец, вице-адмирал. – Прим. пер.

40

Джонатан Миллер (род. 1934) – английский актер, режиссер, продюсер, доктор медицины. – Прим. пер.

41

Christopher Seaman. Inside Conducting. – Прим. пер.

42

Бэтсмен (англ. batsman) – игрок в крикет, отражающий мяч битой. – Прим. пер.

43

Корнелий Тацит. Сочинения в 2-х томах. Т. 2: «История». – М.: Ладомир, 1993. – Прим. пер.

44

Варианты британского шоу Саймона Коуэлла «Britain’s Got Talent» («В Британии есть таланты») существуют более чем в 40 странах мира. Российский аналог – «Минута славы». – Прим. ред.

45

Формы материального вознаграждения. Золотое рукопожатие – крупные отступные, которые обычно выплачивают досрочно уволенным топ-менеджерам. Более скромные суммы называют серебряными и бронзовыми рукопожатиями (англ. silver/bronze handshake). Золотые наручники – предусмотренные контрактом льготы и денежные компенсации, в т. ч. страховые выплаты, а также штрафные меры, призванные удержать руководящего работника от неожиданного ухода из компании. Золотой парашют – крупное выходное пособие уволенному работнику. – Прим. пер.

46

Аварийная посадка A320 на Гудзон – авиационный инцидент, произошедший 15 января 2009 г. Пассажирский самолет авиакомпании US Airways при взлете столкнулся со стаей гусей. Несколько птиц попали внутрь двигателей лайнера и вывели оба двигателя из строя. Чесли Селинбергер, командир воздушного судна, принял решение посадить машину на воды Гудзона, что он и сделал с ювелирной точностью, избежав столкновения с речными судами. Все находившиеся на борту 155 человек остались живы. – Прим. ред.

47

Харолд Пинтер (1930–2008) – английский драматург, поэт, режиссер, актер и общественный деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 г. Один из самых значительных британских драматургов современности. – Прим. пер.

48

Technology, Entertainment, Design. Ссылка на выступление: www.ted.com/talks/derek_sivers_how_to_start_a_movement.html. – Прим. пер.

49

Нил Гордон Киннок (род. 1942) – британский политик, бывший вице-председатель Европейской комиссии, глава Британского совета с 2004 г. – Прим. пер.

50

Технология «Mind Room» – технология повышения спортивных результатов. В научной литературе эти методы получили название «биоуправление» или «метод биологической обратной связи» (БОС). На сегодняшний день они активно используются в подготовке ведущих спортсменов в разных странах. – Прим. пер.

51

Майя Энджелоу (1928–2014) – американская писательница и поэтесса. Принимала активное участие в движении за гражданские права. – Прим. пер.

52

Джек Лейтон (1950–2011) – канадский политик, с 2011 г. лидер официальной оппозиции в палате общин Канады, глава Новой демократической партии (НДП). – Прим. пер.

53

Anthony Seldon. Blair: The Biography. – Прим. пер.

54

Уайтхолл (Whitehall) – улица в центре Лондона, адрес британского правительства. – Прим. пер.

55

«Западное крыло» (англ. «The West Wing») – американский телесериал, созданный Аароном Соркиным и шедший на телеканале NBC с 1999 по 2006 г. За это время было отснято семь сезонов. В центре сюжета – работа вымышленной администрации президента США от партии демократов Джосая Бартлета, которого сыграл Мартин Шин. – Прим. ред.

56

Супруги Нил Гордон Киннок и Гленис Киннок. – Прим. ред.

57

Позже лорд Гроскотт, личный парламентский секретарь Тони Блэра с 1994 по 2001 г. – Прим. пер.

58

Уильям Уайтлоу (1918–1999) – британский политический деятель, член Консервативной партии Великобритании, в разное время занимавший высокие должности в кабинете министров, в частности должность министра внутренних дел и заместителя премьер-министра Великобритании (1979–1988). – Прим. пер.

59

Гарри Ллойд Хопкинс (1890–1946) – государственный деятель и дипломат, советник по особым вопросам и помощник президента Ф. Рузвельта. – Прим. пер.

60

Подробнее о роли таких «подручных», мастеров на все руки (англ. fixers), см. главу 5. – Прим. пер.

61

David Clarence McClelland. Power: the Inner Experience. – Прим. пер.

62

Эрик Хомбургер Эриксон (1902–1994) – выдающийся американский психолог и психоаналитик. – Прим. пер.

63

Bob Seelert. Start with the Answer. – Прим. пер.

64

Mohammed Hanif. A Case of Exploding Mangoes. – Прим. пер.

65

Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882) – американский писатель и мыслитель, сформулировавший понятие трансцендентности. – Прим. пер.

66

Томас Джойнер – американский профессор психологии, специалист по суицидам. Работает в Университете штата Флорида. Джеральд Метальски – американский клинический психолог, профессор Канзасского университета в Лоуренсе. – Прим. пер.

67

Sue Erikson Bloland. In the Shadow of Fame. – Прим. пер.

68

Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник. – Прим. пер.

69

Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник. – Прим. пер.

70

Бертран Рассел (1872–1970) – британский философ, общественный деятель и математик. Известен своими работами в защиту пацифизма, атеизма, либерализма и левых политических течений. – Прим. пер.

71

Квинт Гораций Флакк. Сатиры. Книга первая / Пер. М. Дмитриева. – Собрание сочинений. – СПб., 1993. – Прим. пер.

72

Австралазия – Австралия, Новая Зеландия и прилегающие к ним острова. – Прим. пер.

73

Авария произошла 19 октября 2000 г. вблизи города Хэтфилда в графстве Хертфордшир. Скоростной поезд, двигавшийся со скоростью 185 км/час, сошел с рельсов, причем два вагона упали на бок. По меньшей мере четыре человека погибли и более 90 ранены. Катастрофа стала причиной банкротства Railtrack в 2002 г. – Прим. ред.

74

Got Talent и X Factor – популярные передачи на британском телевидении. Обе представляют собой интерактивный конкурс талантов. – Прим. пер.

75

Оксфам (Oxfam) – международное объединение из 17 организаций, работающих в более чем 90 странах по всему миру. Целью деятельности объединения является решение проблем бедности и связанной с ней несправедливости во всем мире. – Прим. ред.

76

Tyler Hamilton. Secret Race: Inside the Hidden World of the Tour de France: Doping, Cover-ups, and Winning at All Costs. – Прим. пер.

77

Лэнс Армстронг был уличен в использовании запрещенных препаратов. В 2012 г. Международный союз велосипедистов пожизненно дисквалифицировал уже завершившего к тому времени карьеру Армстронга, аннулировав все его результаты, включая семь титулов победителя «Тур де Франс». – Прим. пер.

78

Вапоретто (ит. vaporetto) – водные трамвайчики, главный вид общественного транспорта в островной Венеции. – Прим. ред.

79

Крис Хой и Брэдли Уиггинс – британские профессиональные велосипедисты. – Прим. пер.

80

Анна Винтур – главный редактор американского издания журнала Vogue с 1988 г. Офицер ордена Британской империи (OBE). – Прим. ред.

81

Фридрих Ницше. Сочинения в 2-х томах. Том 2. «Мысль» / Перевод В. А. Флеровой. – М.: 1990. – Прим. пер.

82

Уильям Уайтлоу – британский политический деятель, член Консервативной партии Великобритании, член Тайного совета Великобритании, в разное время занимавший высокие должности в кабинете министров. Уайтлоу был, в частности, министром внутренних дел и заместителем премьер-министра Великобритании (1979–1988). В эти годы Уайтлоу был фактически правой рукой Маргарет Тэтчер; широкую известность приобрел ее шутливый (и несколько двусмысленный) афоризм: «Любому премьер-министру нужен [свой] Вилли» (англ. Every Prime Minister needs a Willie). – Прим. пер.

83

Уильям Генри Сьюард (1801–1872) – американский государственный деятель, двадцать четвертый государственный секретарь США в 1861–1869 гг., соратник Авраама Линкольна. – Прим. пер.

84

Алан Александр Милн. «Винни Пух и Все-Все-Все» (пер. Б. Заходера, 1965). – Прим. пер.

85

David Kahneman. Thinking, Fast and Slow. – Прим. пер.

86

David Kahneman. Thinking, Fast and Slow. – Прим. пер.

87

Метод шести шляп разработан Эдвардом де Боно, английским писателем, психологом и специалистом в области творческого мышления. В книге под названием «Six Thinking Hats» де Боно описывает приемы, помогающие структурировать умственную деятельность. – Прим. пер.

88

Игра «в стенку» – сложный футбольный маневр, включающий короткий пас, молниеносный рывок вперед и получение мяча. – Прим. пер.

89

The winner takes it all (англ.) – победитель получает все, строка из песни группы АВВА. – Прим. пер.

90

Richard Miniter. Leading from Behind: The Reluctant President and the Advisers Who Decide for Him. – Прим. пер.

91

Синдром высокого мака – социальное явление, когда люди, выделяющиеся из общей массы благодаря талантам и достижениям, подвергаются критике и остракизму. – Прим. пер.

92

Уильям Сесил (1521–1598) – глава правительства королевы Елизаветы Английской, государственный секретарь в периоды с 1550 по 1553 г. и с 1558 по 1572 г., лорд-казначей Англии с 1572 г. – Прим. пер.

93

Richard Cavendish. History Today. – Прим. пер.

94

Вы можете увидеть это на YouTube: http://www.youtube.com/watch?v=wXGh_sbPUkо. – Прим. автора.

95

Перевод Н. Любимова. – Прим. пер.

96

Andrew Blickand George Jones. At Power’s Elbow. – Прим. пер.

97

Том Уотсон (род. 1949) – американский игрок в гольф; начинал свою карьеру в качестве кедди. Был популярен в 1870–1880-х гг. и по праву считался преемником Джека Никлауса, величайшего гольфиста тех времен. – Прим. пер.

98

Джек Уильям Никлаус (род. 1940) – американский профессиональный игрок в гольф. Выиграл в общей сложности 18 крупных турниров, по праву считается одним из величайших профессиональных игроков. В числе первых попал в Зал мировой славы гольфа (World Golf Hall of Fame) – в 1974 г. – Прим. пер.

99

Если представить себе сложное слово из двух основ: under (шв. «чудо») и man (шв. «человек»). В контексте английского языка слово «underman», переведенное на русский язык словом «опора», имеет полярную коннотацию. – Прим. ред.

100

Ronald Fried. Cornerman. – Прим. пер.

101

Шерпы – народность, живущая в Восточном Непале и в Индии. Участвуют в восхождениях на горные вершины в качестве носильщиков и проводников. – Прим. пер.

102

Апа – непальский проводник, рекордсмен по количеству восхождений на Эверест. – Прим. пер.

103

Луи ван Гал – нидерландский футбольный тренер, в мае 2014 г. стал главным тренером английского клуба «Манчестер Юнайтед». – Прим. ред.

104

Дорогие и всемирно известные игроки мадридского «Реала». Все они были куплены по инициативе Переса Флорентино, президента клуба. – Прим. ред.

105

Жан Расин. Андромаха / Перевод И. Я. Шафаренко и В. Е. Шора. – М.: «Наука», 1977 (серия «Литературные памятники»). – Прим. пер.

106

Сэр Джон Фальстаф – комический персонаж ряда произведений Шекспира. – Прим. пер.

107

Ткач Моток (Основа в переводе H. Сатина) – герой пьесы У. Шекспира «Сон в летнюю ночь». – Прим. пер.

108

Констебль Догберри (Кизил в переводе Т. Щепкиной-Куперник) – персонаж комедии У. Шекспира «Много шума из ничего». – Прим. пер.

109

Фесте – шут, персонаж комедии У. Шекспира «Двенадцатая ночь, или что угодно». – Прим. пер.

110

Оселок (англ. Touchstone) – шут, персонаж пьесы У. Шекспира «Как вам это понравится». – Прим. пер.

111

David Roll. The Hopkins Touch. – Прим. пер.

112

Alain Forget. How to Get Out of this World Alive. – Прим. пер.

113

Sir Bradley Wiggins. In Pursuit of Glory. – Прим. пер.

114

Эдит Уортон (1862–1937) – американская писательница, в ироничной манере обличавшая пороки высшего общества конца XIX века. – Прим. пер.

115

Фредерик Лефевр – французский политик, занимавший пост советника Николя Саркози и активно лоббировавший его интересы. – Прим. пер.

116

Aravind Adiga. Last Manin Tower. – Прим. пер.

117

Роберт Селден Дюваль (род. 1931) – знаменитый американский актер, режиссер и продюсер. В фильме «Крестный отец» сыграл адвоката Тома Хейгена. – Прим. пер.

118

Гастон Жан Батист Французский, герцог Орлеанский (1608–1660) – французский принц крови. В 1630-е годы он поднимал против короля и фактического хозяина государства кардинала Ришелье мятеж в Лангедоке (1635), затем, будучи прощен, участвовал в заговоре Сен-Мара с целью сместить и убить Ришелье в 1642, избежал казни, но за это был лишен прав на регентство в случае смерти короля. – Прим. ред.

119

Джордж дю Морье (1834–1896) – английский писатель, карикатурист, дед известной писательницы Дафны дю Морье. – Прим. пер.

120

Сьюзан Магдалейн Бойл – шотландская певица, ставшая известной благодаря участию в шоу «Britain’s Got Talent» в 2009 г. – Прим. пер.

121

The Monkees – американская поп– и рок-группа, которая была популярна в конце 1960-х гг. – Прим. пер.

122

«Журнал социальной психологии и психологии личности». – Прим. пер.

123

Никколо Макиавелли (1469–1527) – итальянский мыслитель, писатель, политический деятель, дипломат. Автор военно-теоретических трудов. Выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств, что выразил в прославленном труде «Государь», опубликованном в 1532 г. – Прим. пер.

124

Людовик XIII Справедливый (1601–1643) – король Франции и Наварры с 1610 г. Из династии Бурбонов. Отец «короля-солнца» Людовика XIV. – Прим. пер.

125

Династийная история – официальная хроника правления китайской династии. Составлялась, как правило, после падения очередной династии по указу следующего императора. – Прим. пер.

126

Damien McBride. Power Trip: A Decade of Policy, Plots and Spin. – Прим. пер.

127

Анджело – герой пьесы У. Шекспира «Мера за меру». – Прим. пер.

128

Болингброк – персонаж исторической пьесы У. Шекспира «Ричард II». – Прим. пер.

129

Клавдий – персонаж трагедии У. Шекспира «Гамлет». – Прим. пер.

130

Перевод М. Лозинского. – Прим. пер.

131

Хиллари Мантел (род. 1952) – британская писательница, автор романов о Томасе Кромвеле «Волчий зал» и «Внесите тела». – Прим. пер.

132

Карл Кристиан Роув (род. 1950) – американский политик, старший советник и заместитель главы администрации при Джордже Буше-младшем. – Прим. пер.

133

«Аналекты Конфуция» – одна из частей конфуцианского Четверокнижия. Была составлена после смерти философа его учениками; содержит высказывания, фрагменты диалогов, заметки о его поступках. – Прим. пер.

134

Перевод Л. С. Переломова. – Прим. пер.

135

Просто сделал это. – Прим. пер.

136

Paul Babiak, Robert Hare. Snakes in Suits: When Psychopaths Go to Work. – Прим. пер.

137

Герберт Саймон (1916–2001) – американский экономист, психолог и социолог. Автор теории ограниченной рациональности, а также ряда исследований, касающихся поведения в организациях и принятия решений. Лауреат Нобелевской премии по экономике 1978 г. – Прим. пер.

138

Джереми Хант (род. 1966) – министр здравоохранения Великобритании, член консервативной партии. – Прим. пер.

139

Оливер Харди и Стен Лорел – американские киноактеры и комики начала XX века. – Прим. пер.

140

NSPCC (National Society for the Prevention of Cruelty to Children) – британская благотворительная организация по предотвращению жестокого обращения с детьми. – Прим. ред.

141

Judith Leavitt. Common Dilemmas in Couple Therapy. – Прим. пер.

142

Fred Han, Neil Jacobson. Therapy with Difficult Clients. – Прим. пер.

143

Нил Якобсон и Эндрю Кристенсен – американские психотерапевты, создатели методов интегративной поведенческой терапии супружеских пар. – Прим. пер.

144

Роальд Даль (1916–1990) – английский писатель, сказочник и сценарист. Автор сказки «Чарли и шоколадная фабрика». – Прим. пер.

145

Перевод Н. Любимова. – Прим. пер.

146

Marianne Jennings. Seven Signs of Ethical Collapse. – Прим. пер.

147

Луис Маунтбеттен (1900–1979) – британский государственный деятель, адмирал, генерал-губернатор Индии. – Прим. пер.

148

Уильям Джозеф Слим (1891–1970) – британский военачальник времен Второй мировой войны. Руководил операциями в Юго-Восточной Азии. – Прим. пер.

149

Бернард Лоу Монтгомери (1887–1976) – крупный британский военачальник времен Второй мировой войны, рыцарь, кавалер многих иностранных и двух советских орденов. – Прим. пер.

150

Иды – середина месяца в древнеримском календаре. 15 марта 44 г. до н. э., в мартовские иды, был убит заговорщиками Юлий Цезарь. – Прим. пер.

151

Перевод М. Зенкевича. – Прим. пер.

152

Великий Пуба – герой оперы «Микадо», написанной либреттистом У. Гилбертом и композитором А. Салливаном в 1885 г. По сюжету Пуба распоряжался в государстве всем, кроме казней, за которые отвечал лорд-палач. – Прим. пер.

153

Joseph Boyett. Surviving the Destructive Narcissistic Leader. – Прим. пер.

154

David Aberbach. Charisma in Politics, Religion and the Media. – Прим. пер.

155

Michael Maccoby. Narcissistic Leaders: The Incredible Pros, the Inevitable Cons. – Прим. пер.

156

«Обернись назад! Помни, ты всего лишь смертный!» (лат.). – Прим. пер.

157

Перевод И. Я. Шафаренко и В. Е. Шора. – Прим. пер.

158

Арсен Венгер (род. 1949) – французский футбольный тренер, с 1996 г. работающий с лондонским «Арсеналом». – Прим. пер.

159

Alastair Campbell. The Irish Diaries. – Прим. пер.

160

Ит. «адвокат». – Прим. пер.

161

Peter Drucker. Managing the Nonprofit Organization. – Прим. пер.

162

Карло Сант’Альбано – исполнительный директор компании Cushman & Wakefield по региону EMEA. – Прим. ред.

163

Джон Элканн – председатель совета директоров и главный исполнительный директор компании EXOR, которая является мажоритарным акционером Cushman & Wakefield. – Прим. ред.

164

Джастин Бибер (род. 1994) – канадский популярный поп-R&B-певец, автор песен, музыкант, актер. – Прим. пер.

165

Речь идет о документальном биографическом фильме «Джастин Бибер: Никогда не говори никогда» («Justin Bieber: Never Say Never»). – Прим. пер.

166

«Старые вояки» («Dad’sArmy») – британский комедийный сериал, снятый в 1960-е гг. – Прим. пер.

167

Знаменитые альпинисты – швейцарец Ули Стек и итальянец Симоне Моро. – Прим. пер.

Content

Ричард Хитнер
Консильери. Лидер в тени

Обращение к читателю

Советники действительные и тайные

Предисловие автора к русскому изданию

Введение

Часть первая

Что общего у Р и К?

Доверие

Эмоциональный интеллект

КД

Эмоциональный коэффициент

Знай роль свою (или роли)

Попробуйте обе роли

Типичный Р. Кто это?

Мотивация

Качества Р

Жизнь Р

Часть вторая

Что движет К

Из К в Р и обратно: путь мудрого

Положительная мотивация

Типичный К. Кто это?

Удовлетворенность своей ролью

Вклад в общее дело

Преданность

Провоцирующий изменения

Смелость

Типы К

Магнит

Учитель

Якорь

Избавитель

Игрок

Часть третья

Советы для Р

Крайности

С помощником в одной связке

Советы для К

Жизнь рядом с лидером

Благодарности

Библиография

Примечания