Джейми Ли Хансен

Женщина Короля Убийц

Убийственные рассказы — 1

Перевод: FairyN a.k.a. Вампиренышка

Вычитка: Ginger

Оформление: FairyN

Часть 1

Девяносто девять склянок крови есть,

Девяносто девять склянок…

Выбери любую и выпей до дна…

Будет девяносто девять минус одна…

Скользящей походкой, призывно двигая бедрами, Саша двигалась через переполненное фойе Дворца Вампиров в Сан — Франциско. Она стучала каблучками по полу в такт песне, которую в соседнем помещении распевали вампиры, ее игривая шапочка медсестры покачивалась в том же ритме. Песенка оказалась навязчивой, и Саша продолжила напевать ее про себя, пробираясь сквозь пеструю толпу веселых, но смертельно опасных вампиров, разряженных в костюмы, и толкая перед собой пустую черную инвалидную коляску.

На девушке был надет обычный белый костюм медсестры с глубоким вырезом, оканчивающимся в районе широкого черного пояса, обернутого вокруг талии. Ярко–красный лифчик приподнимал и щедро выставлял напоказ все, чем она была богата. Коротенькая юбочка обтягивала бедра. Между ней и высоченными черными ботфортами оставалось несколько дюймов обнаженной кожи. Яркий, переливающийся блестками макияж и латексные перчатки завершали образ. Идеально.

Саша подкатила инвалидную коляску к лифту, расположенному за главной лестницей. Двойник Белы Лугоши смерил девушку с ног до головы похотливым взглядом, в то время как Королева Елизавета снисходительно улыбнулась. Большим заблуждением было бы считать, что вампиры не любят Хэллоуин. Любят. Ночь праздника — единственная, когда они могут сверкнуть своими клыками. Хотя надо признать, этим вечером их клыки были острее обычного.

Глупо улыбаясь, она спрятала мысли под самым простым блоком, смертные, вроде нее, обычно только на такой и были способны. Саша продолжила напевать про себя. «Девяносто восемь склянок крови есть…»

Она вошла в лифт, нажала кнопку четвертого этажа и крепко стиснула ручки коляски. На всякий случай — вдруг кто посмотрит — девушка улыбалась, широко и радостно. «Девяносто пять склянок крови есть…»

Двери лифта разъехались, открывая взгляду длинный, темный, обитый панелями коридор, по обеим сторонам которого шли двери. Какие–то открыты, какие–то нет. У одной девушка с белыми как снег волосами и в платье, которому позавидовала бы и сказочная принцесса, дразняще улыбалась удалому шотландцу в килте.

— Сможешь заглянуть под мою юбку, если задерешь свою.

Тот рассмеялся, склонился вперед, открыл дверь за ее спиной и спросил глубоким голосом:

— Только заглянуть?

Улыбка Саши стала менее напряженной, когда девушка прошла мимо этой парочки. Забавные… Колеса бесшумно катились по темно–красному ковру. «Восемьдесят девять склянок крови есть, восемьдесят девять склянок…»

В конце коридора, между двумя закрытыми дверями, где простенок украшала фреска, девушка ловко провела карточкой в едва видимом проеме. Сейчас в коридоре было тихо, но биение человеческого пульса разносилось по этажу, проникая сквозь стены в спальни. У Саши оставалось несколько секунд до того, как кто–нибудь выглянет, чтобы поинтересоваться, с чего ее сердце так колотится.

Добавив еще веселья в мотивчик, крутящийся в голове, девушка прошмыгнула в потайной коридор и покатила коляску по узкому проходу. Стены тут были достаточно толстыми, чтобы скрыть почти любую мысль или звук. Оказавшись у комнаты охранников, Саша поставила коляску на тормоз и встала в дверном проеме, соблазнительно прислонившись к косяку.

В помещении был только один охранник, сидящий, закинув ноги на стол, и угрюмо пялящийся в мониторы. Он бросил на нее быстрый взгляд через плечо, а потом второй, гораздо более внимательный, чуть не упав при этом со стула. Саша развратно улыбнулась.

— Я слышала, ты проголодался.

Когда он встал, на его бейджик упал свет. Стэн. Стэн не торопился, он прошелся взглядом сначала по жилке, бьющейся на шее, потом по распахнутому вырезу и ниже — к обнаженной коже бедер, видной между подолом халатика и высокими голенищами сапог. В мгновение ока парень оказался прямо перед Сашей. Высокий, быстрый, сильный.

Девушка поежилась.

Стэн обхватил ее огромными руками и оскалился в предвкушении.

«Выбери любую и выпей до дна…»

Стэн прорычал:

— О, да.

Неспроста эта считалочка была популярна среди вампиров. Стэн склонился и провел языком от холмика одной груди к шее, это должно было, по его мнению, раздразнить девушку, но…

Она крепче обхватила парня, когда тот начал оседать на пол. Навряд ли Стэну удалось почувствовать присущий именно ей аромат, ведь она скрыла его, растерев кожу гелем с сильнейшим запахом, от которого оставалось ужасное послевкусие.

Достав из одного из огромных передних карманов флешку, Саша вставила ее в системный блок компьютера. Хватило нажатия на три клавиши и на «Ввод», чтобы началась загрузка нужного файла. Когда Саша покидала комнату, на мониторах мелькали сцены из старого эпизода «Баффи», загружаемого на жесткий диск.

Восемьдесят пять склянок крови есть,

Восемьдесят пять склянок…

Только опыт, полученный путем долгих занятий, позволил Саше не сорваться, когда она втолкнула инвалидную коляску в следующую комнату и увидела содержащегося в ней когда–то крепкого и здорового вампира. Его кровать скорее походила на инкубатор: стеклянные стены и ультрафиолетовые лампы, светящие прямо на кожу. Да, этого искусственного солнца недостаточно, чтобы воспламениться, но его хватит для сильных ожогов. Мужчина был бордовым от макушки до пят. Испорченная кровь вливалась в него из капельницы, соединенной с венами на правой руке, а уже прошедшая через его древнее тело, очищенная, вытекала через трубочку, воткнутую в левое бедро. Потом ее используют.

Тихо вскрикнув от ужаса, девушка застыла. Если она сейчас не возьмет себя в руки, то уже никогда не наберется сил для задуманного.

Восемьдесят три склянки крови есть…

Ее движения были отточены, глубокое дыхание помогало поддерживать ровный ритм сердца, несмотря на напряжение, сковавшее тело. Саша поставила коляску на тормоз, открыла крышку инкубатора и выдернула трубочку капельницы из иссохшей руки.

Из висящего на ручках коляски рюкзака она достала сверток одежды и пакетик свежей крови, который тут же подсоединила с помощью иголки к вене вампира, чтобы несчастный начал есть, не откладывая. Приподняв его, Саше удалось накинуть на изможденное тело больничный халат, а поверх него еще один: большой и махровый. Мужчина, хоть и оставался высоким и хорошо сложенным, сильно потерял в весе, иначе бы ей ни за что это не провернуть. К этому моменту он уже начал моргать и попытался сесть ровно, чтобы не утруждать девушку сверх необходимого. Это помогло, когда она пересаживала его в инвалидное кресло.

Саша осторожно поместила пакетик с кровью в потайной карман на плече халата. Тапочки и толстый кашемировый плед скрывали кожу ног. Девушка аккуратно все подоткнула, чтобы ничто не намоталось на колеса. Руки спрятались в длинных рукавах халата. Действуя все быстрее, Саша припудрила лицо мужчины, замаскировав мертвенно серую с красными пятнами кожу густым слоем белой присыпки, потом вставила в глаза коричневые линзы, скрыв естественную синеву радужки, и обернула вокруг шеи шарф.

Вот почти и все. Осталось нацепить на нижнюю часть лица желтую больничную маску, на черные прямые волосы — темно–коричневый кучерявый парик и кепку, чтобы его придерживать.

Если катить коляску с пассажиром, то внешний вид медсестры уже не так сильно привлекает внимание случайных прохожих. Поэтому надо создать идеальный костюм для «больного».

Двадцать девять склянок крови есть…

Саша водрузила на кровать канистру, открыла ее с громким щелчком и, быстро толкая коляску перед собой, перешла в офис, где скрутила крышку у второй такой же. Потом буквально бегом вместе с «больным» выскочила в коридор. Через пять секунд оба помещения заполнились облаком хлорки и аммония, уничтожившим все запахи, по которым можно было отследить беглецов.

Глубокий вдох, чтобы успокоить сердце. Они двинулись от потайной стены быстро и уверенно, словно вышли из соседней с ней комнаты. Панель позади тихо встала на место, и напряжение немного спало. До сих пор на Сашу и ее пациента не обратил внимания ни один из снующих по коридору вампиров, но пульс все равно бился слишком сильно.

Совершенно не смущаясь, Саша переключилась на воспоминания об увиденном когда–то вампирском порно, в котором больной гонялся по палате за сексуальной медсестрой. Только Саша представляла себя на месте той игривой девицы.

…От гонки сердце колотилось как бешеное, казалось, оно бьется и за безмолвное сердце ее пациента–вампира. Она обежала вокруг кровати, но толчок сзади заставил ее рухнуть на матрас. Пояс развязался, и в распахнутом халате стало видно и уязвимое горло с двумя маленькими дырочками, откуда сочилась кровь, и ярко–красный лифчик, при взгляде на который возникал только один вопрос: и как только они туда уместились? Она упала и раздвинула ноги, открывая взору вампира красные трусики…

Как минимум два кровососа смерили ее взглядами горящих огнем глаз, даже не пытаясь скрыть удлинившиеся клыки. Саша застенчиво закусила губу, выставила напоказ грудь и продолжила прокручивать в уме фантазию.

…Пациент–вампир схватил ее за запястья, плавным движением улегся между раскинутых бедер и потерся о лоно сквозь тонкую ткань трусиков. Он провел языком по чувствительной коже шеи, размазывая кровавые подтеки. Девушка задрожала, мурашки пробежали по горлу до ключицы, а соски напряглись и натянули тонкое кружево лифчика…

У лифта Саша закатила инвалидную коляску в угол, нажала кнопку «Вниз» и встала, загородив «больного» от посторонних взглядов. Когда двери разъехались, она оцепенела. Все мысли вылетели из головы, стоило ей посмотреть в пронизывающие насквозь глаза Мастера Сан — Франциско. Дэвид. Счастливым он не выглядел. На самом деле, казалось, что он чем–то встревожен.

Саша осмотрела высокую фигуру. В голове все еще оставалось пусто. Когда его взор переместился к инвалидной коляске, девушка облизнула губы. Представив плоть, пот и кровь, она сверкнула глазами, и в них отразилась страсть, с которой в фантазии пациент скользил языком по ее округлой груди, спускаясь все ниже в ложбинку, а Саша стонала и выгибалась навстречу ласке, прижимаясь обнаженным животом к крепкому мужскому телу.

Дэвид резко сосредоточил внимание на ней. Его взгляд сначала был задумчивым, потом слишком заинтересованным, и Мастер шагнул из лифта.

Саша посмотрела, кто ехал вместе с ним, и удивленно распахнула глаза. Его правая рука. Александр. Тоже высокий и хорошо сложенный, широкие вены опутывают мощные руки. Он смотрел на Дэвида, и Саша в своем сознании чуть–чуть по–другому представила этот взгляд. Добавила капельку собственничества, искру страсти, томление по Дэвиду.

Дэвид вздрогнул и обернулся к следующему за ним помощнику. Он явно был удивлен и не скрывал этого, Александр же растерянно хмурился.

Саша прошла мимо них, закатила коляску в лифт, развернулась и нажала кнопку нижнего уровня. Между ней и Мастером не было ничего, кроме ее воображения, и Саша представила обоих мужчин: обнаженные, загорелые, они переплелись друг с другом… предлагая себя ей.

И Дэвид, и Александр уставились на нее огромными глазами, оба были явно возбуждены и до смешного шокированы ее бурной фантазией. Двери начали съезжаться, и в последнюю секунду Саша успела послать вампирам мысль: «Если бы Александр оказался сверху, воспользовался бы он этой возможностью захватить власть?»

Дэвид зарычал на помощника, а Александр попытался принять вид святой невинности.

С тихим щелчком двери наконец закрылись, и Саша, развернув кресло, отогнула край маски, чтобы проверить, как заживает кожа вампира. Веки знакомых, несмотря на контактные линзы, глаз дернулись, а уголки губ чуть приподнялись в полуулыбке. В голове прошелестел его шепот: «Жестоко».

Когда Саша возвращала маску на место, ее губы дернулись в попытке подавить улыбку радости от этой похвалы. Зайдя за кресло, она снова начала фантазировать на случай, если кто–то вдруг услышит ее мысли. На сей раз события развивались в лабиринте из живой изгороди на заднем дворе дворца. Листва была темной и густой, отчего темно–синяя ночь казалась непроглядно черной. Идеально для сюжета «Хищник и его добыча», который так нравился ее воображаемому любовнику.

… Она бежала изо всех сил, дыхание сбилось. Вдруг она споткнулась и упала, ее и так короткая юбка задралась еще выше. Девушка закричала, почувствовав прикосновение холодной руки к лодыжке, и попыталась подняться на ноги. Беспомощно всхлипывая, она побежала дальше в мрачные дебри, а он кинулся за ней, быстрый как ветер. Он мог догнать ее в любой момент, она это знала.

Потом, среди изумрудных зарослей вдвое выше ее роста, пальцы любовника сомкнулись на запястье девушки, он развернул ее и затащил в укромный уголок, защищая своими руками нежную кожу от царапающих веток и листьев. Она вскрикнула, но он заглушил этот звук, накрыв ее губы своими, впиваясь в нежную плоть, пока та не покраснела до такой степени, что это стало видно и в темноте. Застонав, девушка вжалась в него, отчаянно нуждаясь в близости. Еще ближе…

«Я и не подозревал, что в тебе это есть».

А он знал ее вдоль и поперек. Саша скривилась. Не совсем. Он не был знаком с женщиной, которая давно рвалась на свободу. С женщиной, полной желаний и страсти… Саша снова нажала на кнопку, и двери лифта распахнулись.

Часть 2

Двадцать восемь склянок крови есть…

Лабиринт остался справа. Свернув налево, Саша открыла калитку гостевой парковки и покатила кресло к внедорожнику. Потом пересадила вампира в машину и убрала инвалидную коляску в багажник, чтобы избавиться от нее позже. Сев за руль, она завела двигатель и повела джип по длинной подъездной аллее, обсаженной по обеим сторонам высокими деревьями. Запищал будильник на часах. С начала операции прошло пять минут. Надо чуть прибавить скорости, но так, чтобы сильно не привлекать внимания.

Включив радио, она стала тихонько подпевать, представляя истории, о которых рассказывалось в песнях. Вскоре Саша уже проехала мимо охранников, махнув им на прощание рукой, и выжала педаль газа, правда не до отказа, а лишь чуть превысив разрешенную скорость. Не оборачиваясь, она передала назад еще один пакетик крови.

Он снял маску и с жадностью, не обращая внимания на то, что кровь давно остыла, проткнул пластиковую емкость. Потом вынул контактные линзы и бросил их в пакет для мусора, приготовленный Сашей. Туда же последовали пустые пакетики, трубочки и иглы от капельницы.

Запев громче, Саша стянула шапочку и парик, расстегнула халатик медсестры и надела просторную блузку с высоким воротником. Сидя за рулем переодеваться было тем еще фокусом, но… нет ничего невозможного. Как бы ей хотелось протянуть ему запястье и дать выпить своей крови. Так она и поступит, как только смоет с кожи парализующий гель. Это меньшее, что она может сделать для него. Весь сегодняшний вечер — меньшее, что она может для него сделать.

В конце концов, она обязана ему жизнью.

Он накрыл ее руку ладонью и сказал глубоким, чуть хрипловатым голосом:

— Уже нет.

— Всегда.

Десять минут до восхода солнца. Да, риск огромный, но только так все могло сработать. Обычно на рассвете вампы не запирались, просто оставались в укрытиях, чтобы избежать прямого попадания лучей света. Она обернулась. Это касалось и ее вампира.

Через несколько миль она въехала на огромную крытую парковку. Все выше и выше, она ехала туда, куда редко кто совался, пока, наконец, не остановилась в темном углу рядом с синим «Доджем».

Припарковавшись, Саша оставила ключи в замке зажигания, вышла из машины и завернулась в большой саронг. Достав из тайника под синим грузовичком ключ, она распахнула задние двери «Доджа». Внутри все было переделано: задние сидения отсутствовали, и теперь это пространство занимал длинный ящик, сделанный из светоотражающего материала. С закрытой крышкой он был похож на большую аудиосистему с огромными колонками.

Саша помогла вампиру забраться по ступенькам, убрала пакетик из потайного кармана халата и присоединила к торчащей из руки игле трубочку, тянущуюся от приделанной к крышке ящика сумке с десятью большими контейнерами крови. Саша многозначительно посмотрела на его заживающее лицо, зная, что он с легкостью прочитает ее мысли.

Он кивнул, не спуская с нее теплых голубых глаз.

— Ты удивительная женщина.

Потом чмокнул в губы и залез в ящик.

Саша задвигала крышку и закрывала двери, чувствуя, как покалывает ее губы. Собрав все опустошенные вампиром пакетики, она добавила их к остальному мусору. Потом достала из бардачка последнее, что там было, нажала на кнопку и оставила это на сидении.

В багажнике стоял переносной холодильник, доверху заполненный хлоркой. Туда же она кинула пакет с мусором, свои сапоги — как это ни обидно, но они были слишком заметными, чтобы их оставлять — и короткую юбку. Несколько секунд спустя она уже выезжала на грузовичке на дорогу, ведущую к мосту Золотые Ворота, а еще через час двигалась на север по сто первой магистрали.

***

У самого красивого и живописного шоссе Америки было два преимущества: минимальная загруженность транспортом и комфортный для путешествий климат. Между маленькими городками тянулись долгие мили извилистой дороги с шикарными видами на океан. Ветер немного успокоил девушку. К счастью, сейчас она была слишком далеко от читающих мысли вампиров.

Саша?

Если не считать этого вампа. Мэри усмехнулась и устроилась поудобнее в кресле водителя.

— На униформе был бэджик с именем, к тому же я часто говорю сама с собой. Мне показалось недальновидным, пусть и мысленно, но сообщить всем, что я женщина Короля Убийц и собираюсь его освободить.

Верно. Тогда у тебя навряд ли все получилось бы так хорошо.

В мире вампиров с экзотическими именами, человеческие имена стояли особняком. А уж особенно ее, учитывая, что она была воспитанницей клана Убийц. Обычно их называли стаей воронов, и, как и санитары леса, они были чем–то вроде полицейских среди кровососов. Если кто–то переступал черту — например, начинал убивать всех без разбора, как вампир, погубивший ее семью, — за ним приходил Убийца.

Если говорить о Мэри — она единственная выжила в ту ужасную ночь, когда озверевший вамп ворвался в пещеру, где они с семьей разбили палатки, и замучил ее брата и родителей. Их ужасная смерть оставила слишком глубокую рану, чтобы девочка поддалась гипнозу и забыла о ней, а юный возраст не позволил Мэри принести клятву о неразглашении и пойти по жизни своей дорогой. Поэтому Себастьян взял ее под свое крыло. Это была временная мера, ставшая постоянной.

Какого черта они послали тебя?

Мэри не стала обращать внимания на боль в сердце при этом вопросе, а только крепче вцепилась в руль и попыталась подобрать слова для объяснения. Да, раны на ней заживали довольно долго. Она не была слишком сильна. Не могла двигаться так же быстро, как вампир. Ей не под силу заблокировать мысли от более мощного противника. Боже, казалось, список, почему для этого задания не придумать худшей кандидатуры, бесконечен.

— Мы придумали несколько способов тебя освободить. Но Дэвид ожидал нападения вампиров и был готов к атаке волков. К тому же мы понимали, что он не станет вечно держать тебя в пленниках, а просто убьет. Вечеринка в честь Хэллоуина скорее была поводом собрать вместе как можно больше его людей, чтобы усилить охрану здания. Этим вечером мы сделали несколько вылазок с разных сторон: какие–то провалились, другие послужили отвлекающим маневром. Кроме всего прочего, Дэвид даже подумать не мог, что они пошлют меня.

Женщину, находящуюся под защитой Короля Убийц. Все знали, что ей никогда и ничего не должно угрожать. Скрипнув зубами, Мэри решила оставить эту тему. Сейчас есть дела поважнее.

Ей ничего и не угрожало, при условии, что план сработает. Мэри с детства знала все вампирские трюки, недаром она столько часов провела на коленях Себастьяна. А еще больше поднаторела в обмане вампов и оборотней, когда в подростковом возрасте пыталась обвести вокруг пальца приемных родителей–вервольфов.

Многие были против ее кандидатуры. Слишком слабая. Себастьян взбесится, если узнает. Миссия слишком важна, чтобы зависеть от простой смертной. Но потом решили, что сила ее плана в простоте, к тому же, если она, не дай Бог, облажается, всегда есть надежда, что сработают другие варианты.

— И все получилось.

Мэри триумфально улыбнулась в зеркало заднего вида, воссоздавая в уме в малейших деталях события последних двух дней, когда готовилась к вылазке, чтобы Себастьян все увидел сам.

Ты сильно рисковала.

Мэри вздохнула. Она прекрасно понимала, что ему это не понравится. Себастьян не выносил даже мысли о том, что она может оказаться в опасности. Но мог ли он представить ужас, испытанный ею, когда стало известно о его поимке? Она никогда не забудет, как увидела его когда–то полное жизни тело, привязанное к тому столу, опутанное трубками, через которые выкачивалась так необходимая для выживания кровь. Его посеревшую кожу, когда враги отнимали у нее Себастьяна капля за каплей.

Мэри кинула взгляд на зеркало, сморгнула подступившие слезы и, глубоко вздохнув, попыталась отрешиться от ужасных образов. Да, она увидела этот кошмар только сегодня, но все то время, пока Себастьян находился в плену, ей представлялись не менее страшные картины. Если не более. Она готова была пойти на все, лишь бы помочь ему.

Он был не просто героем, спасшим ее, когда она была совсем крошкой. Не только властным воспитателем, когда она стала подростком. Он занимал в ее жизни намного более важное место.

Я… Звук, пронесшийся в ее сознании, походил на вздох. Смирился. Я искренне тебе благодарен.

— Ради меня ты сделал бы то же самое.

Для меня это было бы не так опасно.

Перед ее глазами снова мелькнули образы: как впала его грудь, как истончилась кожа, как почернели вены, по которым текла отравленная кровь… Представить испытываемую им боль было просто невозможно. Мэри пыталась. Она собственными глазами видела, на что способны вампиры, и не только той ужасной ночью в детстве. Те воспоминания никогда ее не оставят. Боль есть боль. Пытка есть пытка. Никто — ни вампир, ни человек — от этого не застрахован.

Поэтому все свелось к одному — что тяжелее: рискнув, умереть или жить без Себастьяна, зная, что ничего не сделала для его спасения?

Откуда ты знала, что я еще жив?

Чувствовала.

— У нас везде есть люди.

Повисла тишина.

— К чему ему все эти сложности, эта медленная пытка? Если он хотел твоей смерти, почему не убить тебя быстро, когда представилась такая возможность?

А тебе не сказали?

Ага, рассказали бы ей что–нибудь. Они же тогда нарушили бы свой любимый кодекс секретности. Мэри фыркнула. Какие–то намеки витали в воздухе, но никто ничего не собирался объяснять. Поначалу из–за того, что не хотели ее вовлекать, потом… Меньше знаешь, больше шансов не облажаться во время операции. Мэри долго пришлось доказывать, что она в силах справиться. Даже не так. Ей долго пришлось ждать, чтобы Вороны согласились дать ей шанс доказать, что она в силах справиться.

Тебе нечего доказывать и незачем выворачиваться наизнанку.

В ее сознании выросла стена. Белая с серыми прожилками, бегущими в разные стороны в замысловатом узоре, который Мэри могла разглядывать часами. Что и делала уже не раз. Она пользовалась этим трюком много лет. К тому моменту, когда Себастьян сможет пробраться в ее голову, мысль, которую Мэри хотела скрыть, уже давно забудется.

Он снова вздохнул.

У Дэвида была сестра. Она перешла черту.

Клан Убийц появился до того, как вампиры стали жить за пределами Старого Света. До того, как Монархия сменилась строем, больше похожим на республиканский, с Сенаторами, представляющими различные территории. А значит, клан был выше их законов. Сам был законом. Все — и простые граждане, и правители — отвечали перед кланом Убийц. Не за незначительные проступки, которые могли решить власти на местах, а за крупные преступления. Когда сорвавшийся с цепи вампир думал, что он не должен никому подчиняться и может сеять повсюду смерть и беззаконие, на сцену выходили Убийцы.

Сто лет назад Татьяна управляла одной из частей Франции. Она прослышала о графине, которая ради вечной молодости принимала ванны из крови девственниц, и последовала ее примеру. Но ей не нужна была красота и юность. Татьяна делала это ради удовольствия, потакая чревоугодию. На своей территории она могла делать, что заблагорассудится, но такое поведение ставило под угрозу благоденствие других вампиров, и те позвали Убийц. Я нанес смертельный удар. Дэвиду и остальным ее подданным пришлось на это смотреть. Чтобы они запомнили урок навсегда.

— Но это только научило его ненавидеть тебя.

Мой предшественник и наставник незадолго до этого погиб в битве. Казнь Татьяны… подтвердила, что я готов стать Королем Убийц.

А–а–а-а. Смерть родного человека принесла благо убийце. Такое забыть невозможно.

— И почему он так долго ждал, чтобы отомстить?

Он выискивал верный момент.

А значит, Дэвид решил, что Король Убийц, наконец, уязвим. В службе безопасности Себастьяна появилась прореха. Мэри крепче сжала руль.

Первые два курса учебы в колледже она занималась в основном или по интернету, или в вечерних группах. Но в этом году нужные предметы преподавали только в дневные часы, а посещение было обязательным. Мэри переехала в общежитие и, впервые в жизни выбравшись из–под опеки Убийц, влилась в студенческую жизнь.

Ей нужны были эти свобода и независимость, шанс повзрослеть не под бдительным оком Воронов. Иначе они всегда считали бы ее несмышленым ребенком. Или забавным питомцем, требующим вечной охраны. Ей хотелось побыть вдалеке от всего этого, чтобы наконец стать самостоятельной женщиной.

Но, Боже правый, этим она поставила под удар Короля Убийц. Его телохранители были приставлены к ней. Это все полностью ее вина.

Нет. Слово прозвучало, как выстрел. Это вина Дэвида. Рано или поздно он все равно бы до меня добрался.

— Но из–за меня у него появился шанс.

Я сам подставился.

Она почти слышала, как, щелкнув, сложились все детали головоломки. За прошедшую неделю Мэри узнала несколько фактов об исчезновении Себастьяна. Он находился за пределами клана, но не на задании. Один. Такого ни разу не случалось за последние сто лет.

К тому же охранник Себастьяна — оборотень — постоянно кидал на нее испепеляющие взгляды. Лукас всегда был на посту. Сильный, смертоносный, верный. Довольно сексуальный.

Мэри услышала в голове рычание Себастьяна.

Лукас винил ее. А потом и все остальные.

— Ты навещал меня.

Тишина.

Часть 3

— Я знала, что ты за мной присматривал, и не возмущалась, когда ты приставил ко мне охранников, понимая — это необходимость.

Телохранители старались особо не бросаться в глаза, давая Мэри вести почти нормальную жизнь, насколько это возможно без угрозы для ее личной безопасности. Король Убийц нажил слишком много врагов, и его воспитанница знала слишком много секретов.

Я руководствовался не только этими причинами.

— Мне угрожали?

Да.

— И ты решил лично за мной приглядывать?

Нет. Так получилось, что меня отсекли от остальных.

Мэри вздохнула и сосредоточилась на дороге, позволяя тихой музыке и словам песен, доносящимся из приемника, унести ее мысли прочь. Спустя полчаса девушка заехала на небольшой склад, где с помощью лебедки перетащила ящик с Себастьяном во внедорожник с номерными знаками штата Орегон, после чего уничтожила все отпечатки с предыдущей машины и взорвала в ее салоне очередную отбивающую запахи хлорную бомбочку.

Выехав на шоссе, Мэри завернула к придорожной забегаловке, купила себе бургер и стакан колы и двинулась дальше.

Все это время Себастьян хранил молчание, скорее всего, спал мертвым сном. Ему совсем не обязательно было спать днем для восстановления сил, но после того, что ему пришлось пережить…

Необходимость перемен назревала давно. Мэри было нужно уехать в колледж. Не только ради себя или возможности в будущем предоставлять в реальном мире подлинные документы об образовании. Нужно было оторваться на время. Уже много лет она лелеяла мечту. Вряд ли Себастьян знал о ней. Может, урывал в ее мыслях какие–то обрывки — в конце концов, Мэри не могла похвастаться прочными барьерами в сознании.

На самом деле, она никогда не относилась к нему, как к отцу, слишком уж хорошо помнила собственного папу. Нет, Себастьян не стал ее отцом… но стал всем остальным. Силой, что спасла ее не только той ужасной ночью, но и в каждом новом кошмаре, от которого она просыпалась в холодном поту. Мудростью, ведущей ее через взросление и управляющей кланом из пятидесяти вампиров и стольких же оборотней.

Он заставлял ее улыбаться. Его гнев горячил ее кровь. Его крепкое тело… при мысли о нем между ног становилось влажно от возбуждения. И думать об этом, в то время как Себастьян находится совсем рядом — не важно, спит он или нет, — Мэри не хотела. Не могла себе позволить.

Ей его не заполучить. Не сейчас. Совершенно не хотелось садиться ему на шею. Несмотря на годы тренировок, благодаря которым она заслужила самый черный из черных поясов, и на знания, полученные на занятиях с репетиторами, Мэри нужно было две вещи, прежде чем осуществить свою мечту и стать женщиной Себастьяна.

К сожалению, ему было труднее всего согласиться именно на них. Время и расстояние.

Расстояние. Чтобы пока Мэри работала над собой, ее мысли принадлежали только ей. Чтобы разница между тем, какой она была и какой стала, была заметна. Чтобы Себастьян и все остальные увидели перед собой другую Мэри — повзрослевшую, заслуживающую уважения женщину.

Время. Чтобы стать такой женщиной — достойной спутницей вожака и главы клана, в которой он нуждался. Сейчас любая ее слабость отразится на Себастьяне. Физическое бессилие — еще куда ни шло, но недостаток ума… Надо сделать все возможное, чтобы не выглядеть на фоне Короля Убийц несмышленым ребенком.

И еще вопрос возраста. Себастьян стал вампиром в тридцать. Пройдет пять или десять лет, прежде чем Мэри перестанут считать его младшей сестрой или — что еще хуже — дочерью.

Пять или десять лет жизни, за которые она успеет получить ученую степень в бизнесе, второе образование со специализацией в политике… И вот пусть тогда Себастьян ее обратит. Если, конечно, она сможет доказать, что достойна этого, а он захочет ее к тому времени. О, Боже, пусть так и будет!

Заставив себя дышать глубоко и размеренно, Мэри отрешилась от образов будущего, слишком уж у нее хорошее воображение. Так можно забыться и представить, что оно уже наступило. Что годы упорной работы прошли, и можно сделать следующий шаг. Перед глазами промелькнула картинка: вот они с Себастьяном лежат на мягких простынях, их обнаженные тела близко друг к другу… Касаются.

Слишком уж графично, когда до захода солнца всего пара часов. Мэри потянулась и включила радио. Сверившись со скаченной в смартфон картой, она уселась в водительском кресле поудобнее и принялась подпевать доносящимся из колонок песням, очищая сознание от непрошенных мыслей.

Небо окрасилось всеми оттенками оранжевого и желтого цветов, и последний луч солнца мелькнул из–за горизонта. Мэри заехала в гараж и заперла ворота, старательно отмечая в уме расположение дверей, предметов и комбинации для сигнализации. Для Себастьяна. Чтобы не рисковать, он не покинет ящик, пока солнечный свет не исчезнет окончательно.

Место безопасно?

Мэри прокрутила в уме свои планы и принятые меры предосторожности, давая Себастьяну вникнуть в детали.

— Я арендовала дом, заплатив наличными, и под вымышленным именем, для которого ты сделал мне документы.

Тогда об этом месте знаем только мы двое.

— Как насчет парня, состряпавшего документы?

Он не проблема.

Мэри поежилась, понимая, что скрывается за этими словами, и прошла в дом.

Кровь в пакетиках поможет Себастьяну немного утолить голод и придаст сил, но для полного исцеления ему понадобится свежая. Пройдя в ванную комнату, прилегающую к спальне, девушка положила рюкзак на стойку раковины, достала оттуда банные принадлежности и залезла в душ. Надо смыть с себя маскировку и соскрести с кожи вонючий гель.

Спустя сорок пять минут Мэри вышла из переполненной паром ванной комнаты. Девушка натянула майку и небесно–голубые шортики и расчесала еще влажные длинные светлые волосы. Наконец–то она стала похожа на саму себя — молоденькую, относительно невинную студентку колледжа.

Из двери, оставшейся за спиной, в темную комнату лился свет, вырисовывая во мраке фигуру мужчины, сидящего на краю кровати. А в его глазах светились искры, подчеркивая синеву глаз. Да, время и расстояние влияли не только на то, как люди воспринимали Мэри, но и на то, как она воспринимала их.

Она всегда любила Себастьяна. Во всех его ипостасях. Но эта была новой. Все еще слабый и болезненно худой после всего пережитого, он выглядел лучше: небольшие раны на коже затянулись, обнаженная грудь светилась золотистым цветом, а вены, еще недавно черные от циркулирующего по ним яда, снова посинели.

Из одежды Себастьян выбрал тренировочные штаны, его волосы еще не до конца высохли после недавнего душа, босые ноги утопали в мягком ворсе ковра. Локтями Себастьян опирался на колени и, уткнувшись подбородком в кулаки, задумчиво изучал Мэри так же внимательно, как и она его.

— Тебе не надо ничего доказывать. Больше ты не станешь рисковать собой в таких сомнительных операциях.

В голосе, как всегда, прозвучали командные нотки, а губы сжались в тонкую линию. Всем видом Себастьян показывал, что требует безоговорочного подчинения и не успокоится, пока Мэри сама и добровольно не послушается. Но что–то было иначе. Себастьян казался ближе и доступнее. И дело было даже не в том, что он сидел полуобнаженный, выставляя напоказ великолепные мускулы — она и раньше видела его в подобном виде, хотя и тогда была заворожена им не меньше, чем сейчас.

Нет. Дело не в недостатке одежды или его ослабленном состоянии. И что бы ни изменилось, это повлияло на нее тоже. Мэри не ринулась огрызаться и ругаться, как сделала бы раньше. Вместо этого, чувствуя умиротворение, она подошла ближе и совершенно спокойно заговорила:

— Чтобы помочь тому, кто мне дорог, я буду рисковать, если сочту это необходимым. И плевать, какой ярлык ты потом повесишь на мои поступки.

Себастьян выпрямился. Он все еще сидел на кровати, но смотрелся внушительно на фоне сгустившейся за ним темноты.

— Ты не подчинишься моему требованию?

Мэри встала прямо перед ним, и их глаза оказались почти на одном уровне.

— Тебе понравилось бы, если бы я выросла совсем не такой, какой ты меня воспитывал?

Он нахмурился:

— Нет, конечно, но я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Она изогнула бровь, вздернула подбородок и задала вопрос, ответ на который давно пора было выяснить:

— Ты хотел бы, чтобы я оказалась трусихой?

Он молча смотрел на нее. Они подошли к точке невозврата: управляя вампирами и волками столько лет, Себастьян давно понял, что каждый рано или поздно взрослеет. Пришло время Мэри и с этим надо смириться.

Да, она прекрасно понимает, что ей еще многому надо научиться, многого достичь, совершить кучу ошибок, набить немало шишек. При этом ей совсем не улыбается мысль о смерти, и она не собирается ставить на карту свою шею по пустякам или из–за какой–нибудь глупости. Что касается их нынешней ситуации — у Мэри был план, придуманный с помощью тех, кому она полностью доверяла. И ей удалось воплотить его в жизнь: Себастьян спасен. И ради этого стоило рисковать.

Единственное, что выдавало внутреннюю борьбу, которая шла в душе Себастьяна — сжатые кулаки.

— Стоило мне взглянуть в твои глаза, и я понял, в какую женщину ты превратишься. Может последние несколько лет и показались тебе вечностью, для меня они пролетели в мгновение ока. Я пока не готов отпустить тебя в свободное плавание.

Мэри опустилась перед ним на колени и нежно накрыла ладонями его руки:

— Я никогда не просила тебя о свободе. Я просто хотела быть собой.

Его глаза вспыхнули, и их взгляд пронзил Мэри в самое сердце:

— Ты действительно уверена, что знаешь значение этих слов?

— Да, я говорю, что не какая–то безмозглая дурочка или марионетка. — Она крепче сжала его кулаки, и посмотрела Себастьяну в глаза. — Я такая, какая есть. И я — твоя.

Себастьян склонился на ней… Взгляд прожигал насквозь, губы оказались на расстоянии вздоха:

— Ты клянешься в этом?

В ту же секунду у Мэри перехватило дыхание, она еле нашла в себе силы пошевелиться. Одной рукой девушка медленно откинула волосы, обнажая шею. Ему надо выпить крови, она чувствовала его голод. Но Себастьян жаждал не просто еды, он хотел именно Мэри. И обет, который она собиралась принести, надо было скрепить кровью. Так принято у вампиров. Кровь — это жизнь. Кровь священна.

Облизнув губы, Мэри заговорила тихим, но уверенным голосом:

— Клянусь, что я твоя. Твой человек.

Себастьян склонился ближе и поцеловал бьющуюся на шее девушки жилку. Вдохнул ее аромат. Его следующие слова прошелестели по коже Мэри:

— Я хочу, чтобы ты была не только моим человеком.

Она сглотнула. Сердце колотилось как бешеное, ее всю трясло.

— Когда придет время, я поклянусь быть твоим вампиром.

Себастьян улыбнулся и скользнул губами по округлым холмикам ее груди, потом, оставляя влажный след, провел языком вверх по коже и прошептал на ухо:

— Теплее. Но мне нужно больше.

Мэри глубоко вздохнула, и, коснувшись сосками его груди, с трудом сдержала стон. Она отчаянно пыталась понять, какого же обещания ждет Себастьян.

Между ног все свело от возбуждения, только усилием воли Мэри удалось устоять на коленях и не упасть. Пришлось даже опереться руками о крепкие предплечья Себастьяна. Его кожа стала теплее под ее прикосновениями, что только подстегивало желание девушки. Да, это без сомнений было самое настоящее желание, спутать его с чем–то еще… невозможно. И Себастьян ее не отталкивал, не пытался отстраниться. Вместо этого он осторожно царапнул клыками подставленное горло. Не в силах и дальше сдерживаться, Мэри застонала.

— Мне нравится слушать ход твоих мыслей. Он не кратчайший для принятия решения — как у меня, — но, тем не менее, в нем присутствует логика. Многие из твоих решений были бы мне непонятны, не будь у меня этой способности.

Мэри дрожала. Он него ничего не скрыть: ни чувств, ни надежд, ни планов, ни мечтаний. Облизнув губы, она собралась с силами и предложила то, на что, как ей казалось, он намекал:

— Клянусь, что я — твоя женщина.

В тот же миг, Себастьян прижал девушку к своей груди, заключив в стальные объятия, зарылся лицом в изгиб ее шеи и прошептал срывающимся голосом:

— Спасибо.

Мэри кивнула и открыла было рот, чтобы ответить, но тут его клыки впервые пронзили ее кожу. Девушка распахнула глаза и выгнулась навстречу Себастьяну, когда из двух ранок потекла кровь. Правой рукой Мэри вцепилась в крепкое мужское плечо, притягивая его ближе к себе, словно Себастьян мог в любую секунду ослабить объятия, а пальцы левой запустила в его волосы, наконец ощутив то, о чем раньше только догадывалась.

Он в ней нуждался. Во всех смыслах этого слова. Сейчас ими обоими руководили примитивные инстинкты: Себастьян хотел того, что только Мэри могла ему дать, а она добровольно принимала его, даруя телесный комфорт и свою жизненную силу. Девушка не представляла, что процесс их единения будет таким всепоглощающим. Таким пронзительным. Таким неотвратимым.

И это ощущение только усилилось, стоило Себастьяну обхватить ее крепче и приподнять, не отрывая губ от шеи Мэри, продолжая медленно и нежно наслаждаться вкусом ее крови, словно это изысканное вино. Опершись коленями о матрас и обхватив ногами бедра Себастьяна, девушка застонала и принялась тереться о натянувший ткань штанов член. Их связь еще не до конца закреплена. Пока нет.

Себастьян скользнул ладонями вверх по ее ногам, под тонкие шорты. Одним движением он разорвал и шорты, и трусики, отбросил клочья ткани в сторону и, наконец, коснулся пальцами влажной набухшей плоти.

Мэри вскрикнула. Она так долго ждала этого момента, и сейчас действительность превосходила все ее мечты.

Себастьян откинулся назад и, приподняв бедра, стащил с себя штаны. Потом, обняв одной рукой за талию, поднял Мэри над собой, а другой рукой притянул ее ладонь к члену. Он хотел, чтобы она сама контролировала то, как он в нее войдет.

Девушка обхватила его и, погладив им скользкую плоть, направила головку в себя, отдавая свое тело. Тоже впервые.

Задрожав, Себастьян простонал в ее шею:

— Да–а–а-а…

Растягивая каждое мгновение — ведь первый раз бывает только однажды, — Мэри двинулась вниз, вбирая его в себя. Острая боль разрушила напряжение. Цикл завершился.

Поднимаясь и опускаясь, Мэри двигалась снова и снова, пока они оба не застонали. Лизнув место укуса, Себастьян закрыл ранки и откинулся на подушки. Глядя ему прямо в глаза, Мэри продолжила скользить, не торопясь узнавая, под каким углом и в каком ритме ей это приятнее всего. Наконец, оба оказались близки к разрядке, и Себастьян перехватил инициативу, несколькими резкими толчками доведя Мэри до мощного и до боли приятного оргазма.

Когда Мэри упала Себастьяну на грудь, он обхватил ее руками и лежал, пока она, прижавшись к нему ухом, слушала его учащенное сердцебиение.

Когда вампир спит, его сердце почти не работает. Когда он голоден — вяло заявляет о необходимости подкрепиться.

Сейчас сердце Себастьяна билось для нее, для Мэри.

Себастьян запустил пальцы в ее волосы и откинул влажные локоны от шеи.

— Я хоть и медленно пил, все равно мог взять слишком много.

Мэри улыбнулась:

— Меня это не пугает, я как раз запаслась таблетками, которые помогают увеличить выработку красных кровяных телец. Тебе же еще как минимум неделю надо усиленно питаться, а я не хочу, чтобы ты появлялся на людях в не лучшей форме. Со мной все будет в порядке.

— Я не стану подвергать тебя опасности.

Она поцеловала его в грудь и потерлась носом о шею.

— Если я буду пить таблетки, для моего сердца намного опаснее не пускать кровь. Не волнуйся, я все основательно изучила и знаю пределы своих возможностей. Одна неделя не нанесет мне никакого вреда.

Хмыкнув, он провел пальцем по щеке девушки, не отводя от нее теплого взора голубых глаз:

— У тебя есть план на все случаи жизни, да? Даже на то, как стать женщиной Короля Убийц?

Закусив губу, Мэри покачала головой:

— Я всегда хотела стать женщиной Себастьяна, твой титул мне ни к чему, он просто идет с тобой в придачу.

Себастьян приподнял Мэри и положил рядом с собой.

— Знаю. Поэтому–то тебе и удалось меня заполучить. Всего меня. Да поможет тебе Бог.

Она рассмеялась:

— Думаю, помощь нужна тебе. Или понадобится в ближайшее время. Проблемы с Дэвидом еще не решены…

Ее смех угас.

Себастьян заправил выбившийся локон ей за ухо.

— О нем не беспокойся. Он — моя головная боль.

— А мне тем временем чем заниматься? Снова колледж? Опять вести себя так, словно я какая–то беззаботная девчонка? — Мэри состроила рожицу. — Ну уж нет, я не согласна.

— Именно так ты и поступишь, — возразил Себастьян. — Помнишь? У тебя же есть план.

Мэри покачала головой:

— Он не будет иметь никакого смысла, если с тобой что–нибудь случится.

Он прижал ее к себе и поцеловал:

— Ты спасла меня. Теперь я вернусь к своим обязанностям, а ты к своим. Точнее, мы к ним вернемся через неделю.

Одна неделя. Всего неделя, а потом — скорее всего, через несколько лет — совместное будущее. Или нет. Мэри снова закусила губу и посмотрела ему в глаза. Он смирился с тем, что она выросла и превратилась в женщину. Теперь ее очередь принять все его облики. Сексуальный Себастьян. Король Убийц. Всегда в зоне риска. Всегда в опасности. Всегда. За исключением этой недели.

Мэри прижалась к нему обнаженным телом и уверенно прошептала чуть охрипшим голосом:

— Тогда надо воспользоваться этим временем на полную катушку.

Content

Джейми Ли Хансен
Женщина Короля Убийц
Убийственные рассказы — 1

Часть 1

Часть 2

Часть 3