Ноэль Коуард

Водоворот

The Vortex by Noël Peirce Coward (1925)

Перевод В. Вебер

Действующие лица:

Престон

Элен Савиль

Поунсефонт Квентин

Клара Хибберт

Флоренс Ланкастер

Том Верьян

Ники Ланкастер

Дэвид Ланкастер

Бунти Мейнуэринг

Брюс Фэалайт

I

Гостиная квартиры миссис Ланкастер в Лондоне. Цветовая гамма на грани оригинальности. Мебель простая, но очень дорогая.

В гостиной Элен Савиль и Поунсефонт Квентин. Их только что привел Престон. Элен — элегантно одетая дама лет тридцати. «Поуни» — пожилой холостяк.

Престон. Я ожидаю миссис Ланкастер с минуты на минуту, мадам.

Элен. Хорошо, Престон. Мы подождем.

Престон. Принести вам чай?

Элен. Благодарю, Престон, не надо, чай мы уже пили… дай мне сигарету, Поуни, они в шкатулке на столе.

Поунти приносит ей сигаретницу. Престон уходит.

Поуни. Я могу ошибаться, но, думаю, что вся эта яркость утомляет.

Элен. Ты придаешь слишком много значения интерьеру, Поуни.

Поуни (прохаживаясь по комнате). Скорее нет, чем да, но мне нравится, когда все хорошо и правильно.

Элен. Знаешь, я не считаю новый фриз в твоей ванной хорошим и правильным.

Поуни. Как ты можешь, Элен! Его же просто невозможно описать словами, так он прекрасен. Парелли создал его специально для меня.

Элен. Лично я не смогла бы сидеть в ванной в окружении богов и богинь, фигуры которых куда лучше, чем у меня.

Поуни. А меня это вдохновляет. Вся эта комната типична для Флоренс.

Элен. В каком смысле?

Поуни. Во всех смыслах. Посмотри на мебель.

Элен. Возможно, несколько вычурная, но не режет глаз.

Поуни. Дорогая Элен, ты такая верная подруга.

Элен. Я очень люблю Флоренс.

Поуни. Мы все любим. (берет фотографию со стола). Кто этот юноша?

Элен. Том Верьян. Ты наверняка видел его.

Поуни. И кто он для Флоренс, бывший, настоящий или будущий?

Элен. Настоящий.

Поуни. Такая невинная внешность не может не привлечь внимания пожилой женщины.

Элен. Не груби.

Поуни. Я не про Флоренс, она слишком божественна, чтобы попасть в какую-либо категорию.

Элен. Ой ли.

Поуни. Да, Элен, ее магнетизм неподвластен и смерти, знаешь ли.

Элен. Я часто задумываюсь, а что со временем станется с Флоренс?

Поуни. Дорогая моя, я слишком занят мыслями о том, что станется со мной, и мне просто некогда задумываться о других.

Элен. Я-то как раз думала, что с тобой все ясно, Поуни.

Поуни. В твоих устах, Элен фраза эта звучит оскорбительно, но я предпочту воспринять ее, как комплимент.

Элен. Кто бы сомневался.

Поуни. Я ожидаю, что Флоренс еще долго будет вечно молодой, а потом внезапно станет прекрасной старухой, и будет продолжать жить, как ни в чем ни бывало.

Элен. Боюсь, ей уже поздно становиться прекрасной старухой. Придется и дальше быть вечно молодой.

Поуни. Полагаю, она бы не возражала, но это утомительно для Дэвида.

Элен. И ужасно для Ники.

Поуни. Он крайне эгоистичен. Люди искусства все такие.

Элен. Ты слышал, как он играл в Париже?

Поуни. Да.

Элен. И что скажешь?

Поуни. Неровно. Одна-две вещи великолепны, но он небрежен.

Элен. Ему недостает серьезности, но он еще очень молод.

Поуни. Ты действительно думаешь, что это оправдание?

Элен. Нет, боюсь, что нет, если так много поставлено на карту.

Поуни. А что поставлено?

Элен. Все… счастье его жизни.

Поуни. Ты преувеличиваешь, дорогая.

Элен. Это правда.

Поуни. Я уверен, Ники будет совершенно счастлив, пока сможет привлекать к себе людей. Он любит, когда к нему тянутся.

Элен. Естественно, он же сын Флоренс.

Поуни. Как же это здорово, быть ее сыном.

Элен. Ты не веришь, что у Ники есть талант, не так ли?

Поуни. Не думаю, что это так важно.

Элен. А я думаю, что есть.

Поуни. Ты видишь в людях много хорошего, Элен. Я всегда это знал.

Элен. У Ники не было и шанса.

Поуни. Ерунда… он получал все, что хотел, с того самого дня, как родился, и он будет транжирить предоставленные ему возможности, пока не умрет.

Элен. Вполне возможно.

Поуни. Вот это уже ближе к истине.

Элен. Он, возможно, получал все, что хотел, но ничего из того, в чем действительно нуждался.

Поуни. Ты говоришь о социальном или духовном?

Элен. Ты совершенно прав, Поуни, и никогда не смог бы так хорошо сохраниться, если бы тратил зазря свое драгоценное время или искренность.

Поуни. Я прощаю тебя и за это, Элен, от всей души.

Элен. Премного тебе благодарна.

Поуни. Ты должна наконец-то понять, все идут на жертвы ради Флоренс, так и должно быть… разумеется, она родилась на пару столетий позже, чем следовало. Ей бы быть дерзкой, плетущей интриги любовницей короля. Ты понимаешь, черные пажи, нефритовые ванны, вещи, столь прекрасные…

Входит Престон.

Престон (объявляет). Мисс Хибберт.

Входит Клара Хибберт, интересная, хорошо одетая женщина. Престон выходит.

Клара. Мои дорогие. Флоренс еще не вернулась?

Элен. Нет, мы ее ждем.

Поуни. У тебя сердитый вид, Клара.

Клара. Потому что я сержусь.

Элен. А в чем причина?

Клара. Я пою сегодня для Лауры Теннант… она устраивает отвратительный прием в своем отвратительном доме для этого отвратительного посла…

Поуни. Как отвратительно!

Клара. Никто, разумеется, не будет меня слушать, занятые поисками шампанского.

Элен. Что ты поешь?

Клара. Одну песню Габриэля Фора, две Рейнальдо Хана и арию.

Элен. Какую арию?

Клара. Не помню, но мой аккомпаниатор должен знать… у меня ужасно болит голова.

Элен. Почему бы тебе не снять шляпу?

Клара. Дорогая моя, не смею… только что уложила волосы… полагаю, таблеток от головной боли у вас нет?

Элен. Нет, но у Флоренс они есть наверняка… Престон знает, где они… позвони в колокольчик, Поуни.

Поуни (звонит в колокольчик). Моя бедная Клара… я надеюсь, твое вечернее пение станет оправданием той суеты, которую ты подняла этим днем.

Клара. Не груби, Поуни.

Элен. Грегори поедет с тобой?

Клара. Разумеется, я не пою в его отсутствие. Я получаю от него такую мощную моральную поддержку.

Поуни. Я бы воздержался от употребления слова «моральный».

Входит Престон.

Элен. У миссис Ланкастер есть таблетки от головной боли?

Престон. Да, мадам, думаю, что есть.

Клара. Вы найдете мне одну, Престон? Голова просто раскалывается.

Престон. Конечно, мисс.

Он выходит.

Поуни. Престон держится с таким достоинством, не так ли?

Элен. В этом доме ей без него не обойтись.

Клара. Когда же придет Флоренс? Я хочу занять у нее зеленый веер. Купила новое платье от Пату, к которому он так и просится.

Элен. Она скоро появится.

Клара. Наверное, негоже просить Престона принести веер и тихонько уйти с ним?

Элен. Я бы просить не стала… Флоренс этого не любит.

Клара. Она давным-давно пообещала дать его мне.

Поуни. Но ведь никакой спешки нет. Ты начнешь петь не раньше половины двенадцатого.

Клара (раздраженно). Мне, между прочим, нужно репетировать. Я ни слова…

Входит Престон. Приносит таблетку и стакан воды.

Клара. Вы святой, Престон… огромное вам спасибо.

Клара берет таблетку, запивает водой, ставит стакан на поднос. Престон уходит.

Клара. А теперь мне нужно прилечь… освободи диван, Элен.

Поуни. Может, ты хочешь, чтобы мы оба вышли из комнаты и посидели в холле?

Клара. Нет, Поуни, я не могу ждать от тебя такого благородства.

Она ложится на диван, Элен поправляет подушки, чтобы ей было удобно.

Клара. Спасибо, Элен, дорогая, теперь, если заболею, я всегда буду приходить к тебе.

Элен. Конечно же, приходи.

Входит Флоренс Ланкастер, за ней Том Верьян. Флоренс великолепно одета. Лицо сохраняет остатки неописуемой красоты. Том — симпатичный, атлетически сложенный молодой мужчина. Сразу чувствуется, что он силен в спорте, но в остальном хвастаться ему нечем.

Флоренс. Элен… Поуни, вы здесь давно?

Поуни. Нет, несколько часов, не дольше.

Флоренс. Дорогой мой. Я очень, очень сожалею… во всем виноваты эти ужасные пробки. Да и Дэвис — законченный идиот. Всегда умудряется подъезжать к перекрестку, когда загорается красный свет. А что с Кларой? Ее переехал автомобиль?

Клара. Нет, дорогая, просто ужасно болит голова.

Флоренс. Поуни, ты знаешь Тома, не так ли?.. Том Верьян, мистер Квентин, я уверена, вы друг другу понравитесь.

Том (пожимая руку Поунти). Как поживаете?

Поуни. Очень хорошо, благодарю… приятно услышать такой вопрос.

Флоренс. Могу я тебе чем-нибудь помочь, Клара?

Клара. Да, дорогая, одолжи мне на этот вечер свой зеленый веер.

Флоренс. Хорошо, но ты не будешь очень уж сильно им размахивать, дорогая? Не хочется, чтобы и него вылезли перышки. Кто-нибудь хочет чая?

Элен. Нет, благодарю, дорогая.

Флоренс. Тогда, коктейли?

Поуни. Еще слишком рано.

Флоренс (звонит в колокольчик). Мы только что с отвратительного благотворительного спектакля. Старики-актеры что-то бубнили себе под нос, а старухи-актрисы помогали друг другу передвигаться по сцене (входит Престон). Коктейли, Престон, и попроси Баркер упаковать мой зеленый веер, чтобы мисс Хибберт могла взять его с собой.

Престон. Будет исполнено, мадам.

Он уходит.

Клара. Ты — ангел, Флоренс. Думаю, теперь я сяду.

Флоренс. Да, дорогая, и тогда Тому тоже будет куда сесть.

Клара (садится). Мне как-то нехорошо.

Поуни. И выглядишь ты не очень, дорогая.

Клара. Если Поуни не перестанет мне грубить, я разрыдаюсь.

Флоренс. Том, дай мне сигарету.

Поуни. Сигареты на столе.

Флоренс. Нет, у Тома сигареты особой марки, которые я обожаю.

Клара. Одолжи мне помаду, Элен, моя не выкручивается.

Элен. Держи.

Клара. Какой очаровательный цвет. Я выгляжу куда лучше, чем себя чувствую.

Флоренс (Тому). Спасибо, ангел.

Клара. Флоренс, я смогу попасть к тебе только в субботу вечером… должна проводить Грегори в Ньюкастл.

Поуни. Почему в Ньюкастл?

Клара. Его дом расположен неподалеку… Для него это ужасно, не правда ли?

Флоренс. Сообщи телеграммой время прибытия поезда, хорошо?

Клара. Разумеется, дорогая.

Элен. У тебя божественные духи, Флоренс. Что это?

Флоренс (обмахивается платочком). Духи хороши, не так ли?

Поуни. «Нарцисс нуар». Я ими пользуюсь.

Флоренс. Да, Поуни, пользуешься.

Входит Престон и с упакованным в коробку веером.

Престон. Ваш веер, мисс.

Клара (берет коробку). Большое спасибо… ты прелесть, Флоренс. Веер придает мне уверенности, когда я пою что-то современное (Престон уходит). Я должна бежать…

Флоренс. Не хочешь выпить коктейль перед уходом?

Клара. Нет, дорогая… а то буду икать весь вечер. До свидания… у тебя так хорошо… до свидания, Элен… Поуни, надеюсь, на уик-энд ты не будешь так суров со мной. Я буду в депрессии, Грегори в отъезде и все такое… до свидания, Том… я пообедаю в постели, чтобы хорошенько отдохнуть перед вечерним выступлением…

Она уходит.

Поуни. Бедная Клара. Пребывает в вечном заблуждении, что она — пуп земли.

Элен. В той или иной степени это наше общее заблуждение.

Флоренс (смеясь). Ты действительно ужасно жесток к ней, Поуни.

Поуни. Она меня раздражает.

Флоренс (стоит перед зеркалом). Я вдруг возненавидела эту шляпу (снимает ее). Так-то лучше… вы сегодня идете на «Новую Элейн»?

Элен. Я — нет, но Поуни, разумеется, идет.

Поуни. Спектакль будет отличный, такой состав! Великолепный Селвин Стил, Нора Дин и эта идеальная женщина, Лили Берфилд…

Элен. Терпеть ее не могу. Вечно она переигрывает.

Поуни (возмущенно). Ну что ты, Элен! Или ты не видела ее в «Простой вере»?

Элен. Видела. К сожалению.

Поуни. С тобой просто невозможно говорить.

Элен. Она двигается по сцене, как манекен.

Поуни. Это святотатство… она просто, просто божественна!

Входит Престон с подносом, на котором стоят коктейли. Все берут по стакану.

Флоренс. И что ты об этом думаешь, Том?

Том. Я никогда ее не видел.

Флоренс. Нет же, видел. Примерно три месяца тому назад, в «Комедии».

Том. Ох… я не помню.

Поуни. Не помню! Такая актриса! Господи! Мне дурно!

Элен. Поуни, если ты сейчас не успокоишься, то к обеду будешь без сил.

Флоренс. Это особый коктейль… мое изобретение.

Элен. Восхитительно.

Том. Слишком сладкий.

Флоренс. Том, дорогой, ну что ты все время молчишь… он всегда такой молчаливый после дневного спектакля.

Поуни. Когда возвращается Ники?

Флоренс. Завтра, и это чудесно. Его не было целый год, но в прошлом месяце я видела его, когда проезжала через Париж.

Поуни. Он много работает?

Флоренс. Я на это надеюсь, но ты же знаешь Ники… благослови Господь его сердце!

Поуни. Я слышал, как он играл у Явонн Мирабо.

Флоренс. Она — мерзкая женщина, не так ли?

Элен. Это ты чересчур.

Поуни. Она — слабоумная. Я не выношу слабоумных.

Флоренс. Она уничтожает все, к чему прикасается.

Поуни. А вот Ники она очень даже нравится.

Флоренс. Только потому, что постоянно поет ему дифирамбы… Ники падок на лесть.

Поуни. Сколько ему лет?

Флоренс. Двадцать четыре. Это абсурд, иметь такого взрослого сына. В прошлый вторник старый генерал Фенуик сказал… (звонит телефон, она берет трубку). Алле… алле… да, дорогая. Как ты?.. Да, дорогая. Я тоже совершенно вымоталась. Когда, ты говоришь?.. Отлично… Нет, дорогая, только по рецепту, но я дам тебе баночку… Очень просто, нужно натереться на ночь… Да перестань… Ни в коей мере, если ты пришлешь машину, никаких проблем… Очень хорошо… До свидания, дорогая (она кладет трубку). Я ставлю Кларе Хибберт десятку за глупость. Ты со мной согласна, Элен.

Элен. Сто десять.

Поуни. Больше десяти не ставят.

Том. Флоренс, я, пожалуй поеду, чтобы успеть переодеться и вернуться сюда к половине восьмого…

Флоренс. У тебя еще полчаса.

Том. Не так и много.

Флоренс. Автомобиль у подъезда… возьми его и тут же пришли назад.

Поуни. Может Том подвезти меня, Флоренс? В твоем автомобиле мне гораздо удобнее, чем в любом другом.

Флоренс. Разумеется, Поуни.

Вновь звонит телефон.

Флоренс (в трубку). Алле… да… слушаю… Добрый день…

Поуни. До свидания, Элен, это было божественно…

Элен. Позвони мне завтра в пять.

Флоренс. …Как вы галантны… ну что вы, что вы… Да, конечно. Если вы так настаиваете… (заливисто смеется) какая ерунда…

Поуни. До свидания, Флоренс…

Флоренс (зажимает рукой микрофон трубки). Это ужасный генерал Фенуик… До свидания, Поуни, дорогой, ты будешь у нас в пятницу?

Поуни. Да, с удовольствием.

Флоренс. Элен приедет пятичасовым поездом… тебе бы лучше составить ей компанию.

Поуни. Идеально (обращаясь к Тому). Вы готовы?

Том. Само собой.

Поуни (когда они выходят из комнаты). Вы сможете сначала подвезти меня? Я уже не так молод, как прежде…

Флоренс (в трубку). Пожалуйста. Простите меня… люди приходят, уходят, эта квартира с каждым днем все больше напоминает железнодорожный вокзал… да, генерал, такой приятный комплимент (смеется). Я польщена… очень хорошо… до свидания (она кладет трубку на рычаг). Десятка за занудство.

Элен. Он не такой уж плохой старик.

Флоренс. Нет, но старается казаться таковым, и это ужасно (поправляет волосы перед зеркалом). Я выгляжу, как смерть… А Том — душка?

Элен. Несомненно, дорогая, да еще и не блещет умом.

Флоренс. Что-то ты сегодня злая, Элен.

Элен. Ерунда.

Флоренс. Это глупо, проезжаться по Тому.

Элен. Все лучше, чем лить по нему слезы.

Флоренс. Я не понимаю, о чем ты, дорогая. Я не лью по нему слезы, и ни по кому не лила. Иногда жалею об этом… Но я слишком закаленная для слез.

Элен (берет сигарету). Том тебя бросит.

Флоренс. Бросит? Почему… как… Я не понимаю…

Элен. Ты любишь его больше, чем он — тебя.

Флоренс. Какой абсурд, Элен.

Элен. Это правда.

Флоренс (самодовольно). Он меня обожает… боготворит… за всю свою жизнь не встречал такой, как я. Я для него что-то странное… экзотичное…

Элен. Ты любишь его больше, чем он — тебя.

Флоренс. Элен, сегодня ты действуешь мне на нервы.

Элен. Ты понимаешь, что я права, не так ли?

Флоренс. Если бы ты знала, что он мне говорил.

Элен. Я могу догадаться.

Флоренс. Этот юноша до встречи со мной ничего не знал и не умел.

Элен. Он очень молод.

Флоренс. Я его научила… всему.

Элен. Или ничему.

Флоренс. Элен, как я понимаю, ты ревнуешь.

Элен. Давай без глупостей.

Флоренс. Иногда я сожалею о том, что вижу людей насквозь.

Элен. Как Дэвид?

Флоренс. Не знаю… скоро должен вернуться домой.

Элен. Он никогда ничего не подозревает?

Флоренс. Разумеется, нет… он обожает меня.

Элен. Это странно, не видеть оче…

Флоренс. Я души не чаю в Дэвиде… готова для него на все, на что угодно… Но он стареет, а я остаюсь молодой… и вот это, конечно, мешает. Я же ничего не могу поделать со своим темпераментом, не так ли?

Элен. Темпераментом… Нет.

Флоренс. Дэвид всегда любил меня и никогда не понимал… видишь ли, я слишком неординарная. Во мне бушуют такие разные страсти. Я обожаю сидеть дома, вести хозяйство, приглядывать за Дэвидом и Ники…

Элен. В этом ты особо не усердствовала.

Флоренс. Ну, Ники надолго уезжал. А потом, в сезон надо быть в Лондоне. Не могу же я заживо похоронить себя в деревне… и так весной и летом я там практически одна.

Элен. Теннисные турниры, недели крикета и все такое…

Флоренс. Безусловно.

Элен (целует ее). Ты — божественна. Флоренс.

Флоренс (расцветает). Правда? (Звонит телефон). Алле… да… говорите (Обращаясь к Элен — шепотом). Это Инес Сульета, я не пошла на ее репетицию… Инес, дорогая, я бы не узнала твой голос… ты не получила мою записку?.. Это абсолютная правда, я совершенно замоталась… Инес, не сердись, если бы ты знала, как мне хотелось услышать твой удивительный, волшебный голос… дорогая… Инес, не будь такой жестокой… тогда, до завтра (швыряет трубку на рычаг). Ну почему она такая настырная.

Элен. Потому что ты поощряешь ее.

Флоренс. Ох, Элен, я так устала от всех.

Элен. Кроме Тома?

Флоренс. Да, кроме Тома. Он такой милый.

Элен. Как ты думаешь, он и Ники поладят?

Флоренс. Отлично поладят… Том любит музыку.

Элен. Говорит, что любит.

Флоренс. Дорогая моя, на днях я взяла его на русский балет, и он просидел, как зачарованный, от начала и до конца.

Элен. Бедный Ники.

Флоренс. Почему ты так говоришь?

Элен. Потому что я иногда это чувствую.

Флоренс (внезапно разозлившись). Никак не пойму, почему мы — близкие подруги. Мы же такие разные, ты совершенно меня не понимаешь. Раньше я думала, что понимаешь, но в последнее время ты переменилась, стала такой черствой.

Элен. Нет, не стала.

Флоренс. Стала… из-за Тома… я уверена, ты сама в него влюбилась.

Элен (улыбаясь). Нет… не в этом дело.

Флоренс. Все равно, ты бесишься из-за того, что он любит в меня.

Элен. Я не уверена, что любит… правда. Я понимаю, что он влюбился в тебя без памяти, но чувство это угасает. И я начинаю видеть его таким, какой он есть…

Флоренс. Нет, нет, нет, это неправда… ты не понимаешь…

Элен. Мы — подруги, Флоренс, хотя мы такие «разные». Ты знаешь правду… глубоко внутри? Или тщеславие не позволяет тебе ее признать?

Флоренс. Да что с тобой?

Элен. Ты на десять лет меня старше, но в твоем возрасте я буду на двадцать лет старше, чем ты.

Флоренс. Дорогая, как витиевато ты изъясняешься… и что сие означает?

Элен. Сие означает, что глупо не стареть, когда приходит срок.

Она поднимается и идет к двери.

Флоренс (в ярости). Элен! (в этот момент начинают стучать во входную дверь). Кто это там?

Шум снаружи, потом дверь открывается и входит Ники. Очень хорошо одет, высокий, бледный. С тонкими, нервными пальцами.

Флоренс. Ники.

Ники. Мама.

Обнимает ее.

Флоренс. Но я не понимаю… я думала, ты приезжаешь завтра.

Ники. Нет, сегодня… я тебе писал.

Флоренс. Я просто ошарашена, ошарашена.

Ники. Элен, дорогая, как ты?

Элен. Прекрасно, Ники.

Флоренс. Никак не могу прийти в себя от твоего внезапного прибытия… Я не ожидала…

Ники. Да ладно тебе… ты великолепно выглядишь.

Флоренс. Правда?

Ники. Прекрасна, как и всегда.

Флоренс. Только в прошлый четверг я говорила с Джорджем Моррисоном…

Ники. Автором той ужасной книги?

Флоренс. Книга не ужасная, отличная… так вот, он абсолютно отказался поверить, что у меня взрослый сын.

Элен. Дорогие мои, я должна бежать.

Ники. Не уходи так сразу.

Элен. Должна, и так опаздываю на часы.

Ники. Значит, опоздаешь еще на чуть-чуть.

Флоренс. Не забудь, пятичасовой поезд в пятницу.

Ники. Ой, так она приедет к нам домой… божественно!

Элен. Приеду, если Флоренс еще будет разговаривать со мной… до свидания.

Она уходит.

Ники. Вы поссорились?

Флоренс. Нет, дорогой.

Ники. Она такая милая… Элен…

Флоренс. Исключительно глупая, а иногда еще и бестактная.

Ники. Такое ощущение, что я и не уезжал.

Флоренс. Мне так тебя недоставало… мы провели в Париже столь мало времени… Ты наслаждался моими письмами?

Ники. Восхищался ими… как и Джон Баго. Я читал их ему вслух. Он от тебя без ума, увидел твои фотоснимки в «Тэтлере» или где-то еще, и влюбился без памяти.

Флоренс. Он симпатичный?

Ники. Красавчик.

Флоренс. Мы все должны пообедать в «Посольстве». Когда он приедет в Англию?

Ники. Не раньше Рождества.

Флоренс. Ты должен посмотреть мои новые фотографии. Они чудесны.

Она берет со стола большой конверт.

Ники. Какое же это счастье… вернуться домой.

Флоренс. Взгляни.

Ники. Эта мне не нравится.

Флоренс. Ну что ты, Ники! Тому она нравится больше других.

Ники. Кто такой Том?

Флоренс. Том Верьян… он такой милый, обязательно тебе понравится, из тех, кого называют истинными англичанами.

Ники. Я ненавижу тех, кого называют истинными англичанами.

Флоренс. Не говори глупости, Ники, ему только двадцать четыре года, и о нем все так хорошо отзываются…

Ники. Кто, все?

Флоренс. Все офицеры и люди, он служит в Королевской бригаде.

Ники (разглядывает другую фотографию). А вот эта действительно хороша. Как здорово получились волосы. Да, дорогая моя, ты на ней великолепна.

Флоренс (самодовольно). Фотография хорошая… она такая милая, мадам Хендерсон, не захотела слышать об оплате, говорит, достаточно и того, что я разрешаю выставить эти фотографии в витрине.

Ники. Кто-нибудь у нас сегодня обедает?

Флоренс. Нет… ой, дорогой, я и забыла… мы с Томом обедаем в другом месте.

Ники. Понимаю.

Флоренс. Твой первый вечер дома… нет, это ужасно. Как я могла все перепутать?

Ники. Не имеет значения, дорогая.

Флоренс. Еще как имеет. Может, мы сможем достать еще один билет…

Ники. Билет? Куда?

Флоренс. Мы идем на премьеру «Новой Элейн», это должен быть чудесный спектакль.

Ники. Кто играет?

Флоренс. Нора Дин, Селвин Стил…

Ники. Господи!

Флоренс. Почему ты всегда фыркаешь при упоминании Селвина Стила? Он — прекрасный актер и если бы смог уйти от своей жены…

Ники. Сегодня я бы его не вынес. Слишком устал. Отец уже дома?

Флоренс. Нет, думаю, что нет. Ники, я чувствую себя таким чудовищем…

Ники. Да перестань. Честно говоря, я совсем не против того, чтобы побыть дома.

Флоренс. Я придумала… ты пообедаешь дома, а потом присоединишься к нам в «Посольстве»?

Ники. Они открыты допоздна?

Флоренс. Да, и там такой хороший оркестр… Том постоянно просит их сыграть одну мелодию… Я тебе ее сейчас поставлю.

Она подходит к граммофону.

Ники. Как Айрис?

Флоренс. Дорогой, не напоминай мне о ней.

Ники. Почему? Что она сделала?

Флоренс. Она повела себя ужасно.

Ники. В каком смысле?

Флоренс. Во всех смыслах! Я никогда не доверяла ей, к счастью… Слава Богу, я чувствую людей… послушай, какая прекрасная музыка… Она наговорила Глории Крейг таких гадостей обо мне… Я всегда знала, что она безумно завистлива, но всему есть пределы. Терпеть не могу тех, кто в лицо говорят одно, а стоит человеку отвернуться… Давай потанцуем.

Ники (во время танца). Жаль, что вы поссорились… она мне нравилась…

Флоренс. Только потому, что она постоянно говорила, какой ты замечательный… В музыке она ничего смыслит.

Ники. Да нет, смыслит.

Флоренс. Это все блеф, ей медведь на ухо наступил… Дорогой, как странно ты танцуешь.

Ники. Все потому, что мы так давно не танцевали.

Флоренс. В любом случае, она уехала в Монте-Карло с Виолет Фенчерч… этой безмозглой дурой…

Входит Дэвид Ланкастер. Пожилой, седеющий мужчина приятной наружности.

Дэвид (радостно). Ники… мой мальчик…

Ники (целуя его). Привет, папа…

Дэвид. Я думал… Флоренс сказала… завтра…

Ники. Мама все перепутала.

Дэвид. Ты выглядишь усталым.

Ники. Я отлично себя чувствую… как дела?

Дэвид. Все, как обычно. Только наш дом становится все лучше. Я там многое изменил.

Флоренс. Дэвид говорит и думает только о ферме.

Дэвид. Поместье начинает приносить доход… Петерсон знает свое дело.

Ники. В воскресенье устроим экскурсию.

Дэвид. В Париже тебе понравилось?

Ники. Да, конечно… для работы лучше места не найти.

Дэвид. Я как-то воспринимал Париж иначе, но…

Флоренс. Софи де Молиньяк говорит, что Ники быстро прогрессирует.

Дэвид. Я очень рад, Ники.

Ники. В последнее время я играю испанцев.

Дэвид. Жаль, что я так плохо разбираюсь в музыке.

Ники. Не имеет значения, папа.

Дэвид. Приходи в мою комнату и поговорим. Не могу я этого слышать…

Флоренс. Твой отец просто медведь, никогда не танцует со мной.

Дэвид. Есть где-нибудь «Ивнинг ньюс?»

Ники. Да, вот она.

Дает газету отцу.

Дэвид. Я так рад, что ты снова дома, Ники… не забудь… приходи и поговорим.

Он уходит.

Флоренс. В деревне Дэвид чувствует себя куда более счастливым.

Ники. Так почему он не уйдет на пенсию и не поселится в доме?

Флоренс. Работа стала у него привычкой… а он ужасно не любит отказываться от своих привычек.

Ники. Мама… я должен сказать тебе что-то важное.

Флоренс. Дорогой, как интересно! Что же?

Ники. Я обручен и собираюсь жениться.

Флоренс. Что?

Ники. Практически… насколько это возможно в наши дни.

Флоренс. Ники!

Ники. Только не надо так расстраиваться.

Флоренс. Но, Ники… я и представить себе не могла тебя обрученным, женатым…

Ники. Почему?

Флоренс. Ты еще такой юный.

Ники. Мне двадцать четыре.

Флоренс. Ты на них не выглядишь… Слава Богу!

Ники. Так что ты скажешь, мама?

Флоренс. Дорогой… даже не знаю, что и сказать… все это так неожиданно… кто она?

Ники. Ее зовут Банти Мейнуэринг.

Флоренс. Какое дурацкое имя!

Ники. Нет, очень милое.

Флоренс. Она актриса, студентка?

Ники. Не то и не другое. Если уж характеризовать ее, так больше всего подходит слово — леди.

Флоренс. Ты думаешь, она станет такой же, как я?

Ники. Она пришла в восторг от твоей фотографии.

Флоренс. Какой же?

Ники. Той, где ты выглядываешь из окна.

Флоренс. Это действительно одна из лучших моих фотографий.

Ники. Она сказала, что у тебя лицо героического маленького мальчика.

Флоренс. Как точно она это подметила.

Смотрится в зеркало.

Ники. Она все точно подмечает… умная, интеллигентная девушка.

Флоренс. Она в Париже?

Ники. Нет, сегодня приехала со мной.

Флоренс. И где она живет?

Ники. Буквально за углом, на Карбери-сквер.

Флоренс. Рядом с Черчингтонами?

Ники. Это дом ее матери, но мать в отъезде, вот я и попросил ее быстренько переодеться и прийти сюда.

Флоренс. Ники!

Ники. Почему нет? Я хотел, чтобы ты как можно быстрее увидела ее.

Флоренс (осознавая родительскую ответственность). Для меня это ужасное потрясение, знаешь ли.

Ники. Ерунда, мама, тебе наверняка не терпится увидеть ее.

Флоренс (приняв решение). Я ее очарую.

Ники. Она сразу влюбится в тебя, возможно, слишком сильно, и я буду ревновать.

Флоренс. Так вы пообедайте здесь вместе, а потом приезжайте в «Посольство». Сколько ей лет?

Ники. Двадцать три.

Флоренс. И чем она занимается?

Ники. Особенно ничем… иногда пишет.

Флоренс. И где ты с ней познакомился?

Ники. Первый раз я увидел ее на вечеринке у Оливии Ллойд-Кеннеди.

Флоренс. Терпеть не могу Оливию Ллойд-Кеннеди, эту курицу.

Ники. Потом мы встретились у Марион Фосетт. Банти как раз жила у нее.

Флоренс. Она, похоже, общается исключительно с моими злейшими врагами… она красивая?

Ники. Не знаю… не обращал внимания.

Флоренс (вроде бы искренне). Ники, дорогой, я крайне взволнована.

Ники. Почему крайне?

Флоренс. Это же веха, не так ли, твое обручение? Определенно веха (краем глаза ловит свое отражение в зеркале). Посмотри на мой нос (пудрит его). Я надеюсь, что понравлюсь ей. Пора идти переодеваться. Том заедет за мной в половине восьмого… когда она придет, зайдите в мою комнату.

Ники. Подожди еще минутку.

Флоренс. Мне действительно пора, дорогой… Том будет в ярости.

Ники. Этот чертов Том!

Флоренс. Ники, пожалуйста, отнесись к нему без предубеждения.

Ники (улыбаясь). Хорошо, я постараюсь.

Флоренс. Он чертовски красив.

Ники. Само собой.

Флоренс. И обожает музыку.

Ники. Знаешь, мама…

Флоренс. Обожает, честное слово.

Ники. Это хорошо.

Флоренс. И прекрасно танцует.

Ники. Мне, слава Богу, танцевать с ним не придется.

Флоренс. И он отличный спортсмен.

Ники. Просто идеал мужчины.

Флоренс. Разумеется, у него есть и недостатки.

Ники. У меня тоже.

Флоренс. Ты постараешься с ним поладить, дорогой, не так ли? Ради меня?

Ники. Да, мама.

Флоренс. А потом мы будем прекрасно проводить время вместе, Том и я, ты и как там ее зовут…

Ники. Банти.

Флоренс. Да, разумеется, Банти.

Раздается звонок в дверь.

Ники. Как я понимаю, это она.

Флоренс. Ты от нее без ума?

Ники. Да.

Флоренс. Это удивительное состояние… влюбленность, не так ли?

Ники (чуть нахмурившись). Да.

Флоренс. Твой отец прав, ты выглядишь ужасно уставшим, Ники.

Ники. Какая ерунда! Я прекрасно себя чувствую.

Входит Престон.

Престон (объявляет). Мисс Мейнуэринг.

Входит Банти, очень уверенная в себе, хорошо одетая. Она скорее привлекательная, чем красивая. По характеру определенно сорванец.

Ники. Банти… Ты так быстро.

Банти. Я не шла, а летела.

Ники. Банти… это моя мама…

Банти. Ох!

Флоренс (берет ее за руки). Это так волнительно, не правда ли?

Целует девушку.

Ники. Я ей сказал.

Банти. Вы в ярости?

Флоренс. Разумеется, нет… с какой стати? Особенно теперь.

Банти. Это совершенно невероятно, вы — мать Ники.

Флоренс. Я — не такая, какой вы рассчитывали меня увидеть?

Банти. Нет, именно такая… но я не могла в это поверить, пока не увидела вас собственными глазами.

Флоренс. Снимите этот божественно красивый плащ и возьмите сигарету…я должна оставить вас и переодеться, потому что чудовищно опаздываю, но вы пообедайте здесь с Ники, а потом присоединитесь ко мне и Тому Верьяну в «Посольстве».

Банти. Тому Верьяну?..

Флоренс. Да, вы его знаете?

Банти. Знала ребенком… если это тот самый Том Верьян.

Она снимает плащ.

Флоренс (экспансивно). Ники… я более не волнуюсь… я рада.

Ники. Ангел.

Флоренс. Может, Банти хотела бы приехать к нам в пятницу и провести уик-энд в нашем доме?

Ники. Это было бы прекрасно.

Банти. Премного вам благодарна, миссис Ланкастер.

Флоренс. ВЫ должны называть меня Флоренс, терпеть не могу этого обращения, миссис Ланкастер. Я должна лететь, Том подойдет с минуты на минуту… его фотография на столе.

Банти (подходит к столу, смотрит на фотографию). Да… он самый.

Флоренс. Как это божественно…

Звонит телефон.

Алле… да, говорите… Эльза, дорогая, как ты… Что?… этим вечером… идеально… конечно… с удовольствием… послушай, Ники только что вернулся из Парижа, может он прийти с Банти Майнуэринг… да, он здесь… Увидимся вечером, дорогая… Ники, поговори с Эльзой…

Хватает сумочку, целует Банти.

Я так рада насчет вас и Ники… это просто чудесно.

Ники (в трубку). Привет, Эльза… Понятия не имел, что ты в Лондоне. Я просто в восторге… дорогая моя, не могу забыть, как ты играла в Париже… я очень рад… ты сделал что-нибудь с тем танго?.. Ты должна сыграть его сегодня, я хочу, чтобы Банти услышала… Идеально, не так ли?.. До свидания, дорогая (кладет трубку на рычаг). Банти.

Банти. Что?

Ники. Я невероятно счастлив.

Банти. Я тоже.

Ники. Помнишь, как мы все планировали… прийти домой вместе… поставить в известность маму… все остальное?

Банти. Конечно.

Ники. Тебе она действительно понравилась.

Банти. Я ее обожаю… она просто ангел.

Ники. Я процитировал ей твоего «героического маленького мальчика»… ей понравилось.

Банти. Это правда, знаешь ли… и смеющегося над судьбой.

Ники. Париж уже в миллионе лет отсюда.

Банти. Совсем другая жизнь.

Ники. А надо-то переплыть узенький пролив. Ты специально надела это платье?

Банти (улыбаясь). Возможно.

Ники. Ты просто дьявол.

Банти. Это такая забава, вызывать воспоминания вещами.

Ники. И агония.

Банти. Ники, дорогой, почему агония?

Ники. Влюбленность — всегда агония, а я влюбился тебя в этом платье.

Банти. Неужели?

Ники. Не притворяйся, будто не знаешь.

Банти. Наверное, это всегда знает любая женщина и мужчина.

Ники. С самого первого момента.

Банти. Да.

Ники. Пробегает искра.

Банти. Твоя игра этому помогла.

Ники. Я на это надеялся.

Банти. Какой ты расчетливый.

Ники. Хочешь сигарету?

Банти. Не откажусь.

Он протягивает ей сигаретницу, она достает сигарету.

Ники (дает ей прикурить). Я бы хотел, чтобы мы не были так свободны.

Банти. Почему? О чем ты?

Ники. Мне так хочется украсть тебя, сотворить что-то романтичное.

Банти (смеясь). Теперь в этом нет особого смысла, не так ли?

Ники. Возможно. Как сильно ты меня любишь?

Банти. Не знаю.

Ники. Это интересно, анализировать эмоции другого.

Банти. Не то слово.

Ники. И в этом можно найти утешение, если все идет не так… но сентиментальность убивает наповал.

Банти. Сентиментальность частенько становится жертвой.

Ники. Ты невероятно сильная, Банти.

Банти. Правда?

Ники. Гораздо сильнее меня… честное слово.

Банти. Ты весь на нервах.

Ники. Ничего не могу с собой поделать.

Банти. Конечно, не можешь, такой уж у тебя темперамент. Ты внезапно взрываешься.

Ники. Теперь не так сильно, как бывало.

Банти. Ты становишься старше.

Ники. Господи, да. Это же ужасно, не так ли?

Банти. Чистый ад, мой дорогой.

Ники. Забавно, но мамино поколение всегда стремилось быть старше, когда они были еще молодыми, мы же прилагаем все силы, чтобы сохранить молодость.

Банти. Вот почему мы с такой ясностью видим, что грядет.

Ники. Это же ужасно, точно знать, что будет… меня это пугает.

Банти. Почему?

Ники. Мы все такие нервные, суетливые.

Банти. Неважно… возможно, это говорит только о том, что до преклонного возраста нам не дожить.

Ники (внезапно). Замолчи… замолчи…

Входит Престон.

Престон (объявляет). Мистер Верьян.

Входит Том. Ники приветствует его, пожимает руку.

Престон выходит.

Ники. Добрый день. Я — Ники… приехал сегодня, хотя собирался завтра.

Том. Ага.

Ники. Вы знакомы с Банти Мейнкэринг?

Том. Банти… конечно же… я рад.

Они тепло пожимают друг другу руки.

Ники. Пожалуй, нам пора выпить по коктейлю (он подходит к двери и кричит). Престон… принеси нам коктейли.

Том. Как здорово… я не знал, что с тобой сталось.

Банти. Я долго жила в Париже.

Том. И сколько прошло лет с тех пор…

Банти. Лет шесть. Когда я видела тебя в последний раз, ты учился в Сэндхерсте.

Ники. Такое милое местечко.

Том. Ты совершенно не изменилась… разумеется, повзрослела.

Ники. Как интересно.

Том. В свое время мы с Банти хорошо знали друг друга.

Ники. Забавно!

Банти (предупреждающе). Ники…

Ники. Но это правда… нет ничего более волнительного, чем воссоединение.

Банти. Мы с Ники ехали весь день. Пароходы и поезда действуют ему на нервы…

Ники. Когда принесут коктейли, скажи Престону, чтобы он отнес мой в комнату отца.

Банти. Ники, не дури.

Ники. Я же не могу не поговорить со стареющим отцом после годового дебоша в Париже. Не понимаю, почему тебе должна принадлежать монополия на воссоединение.

Банти. Только не задерживайся.

Том. Чао!

Ники (сердито). О, Господи!

Он выходит.

Том. В чем проблема?

Банти. Ох уж эти темпераментные музыканты.

Том. Глупый осел.

Банти. Да нет же… просто он ревнует.

Том. Почему… он?..

Банти. Мы в некотором смысле обручены.

Том. Что?

Банти. Почему нет?

Том. Ты… ты любишь его?

Банти (небрежно). Да… разве это не ужасно?

Том. Святой Боже! (Смеется).

Банти. Над чем ты смеешься?

Том. Так забавно узнать, что ты влюблена в одного из таких парней.

Банти. Что ты подразумеваешь под «такими парнями»?

Том. Ну, не знаю… совершенно не таких, как ты.

Банти. В каком смысле?

Том. Ну, ты понимаешь, женоподобных.

Банти. Ты стал еще большей деревенщиной, чем прежде.

Том. Слушай, я хочу сказать…

Входит Престон с коктейлями.

Банти. Вас не затруднит отнести коктейль мистера Ники в комнату его отца?

Престон. Нет, мисс.

Том. Миссис Ланкастер скоро выйдет?

Престон. Думаю, да, сэр.

Он выходит.

Банти. Теперь черед смеяться мне (смеется).

Том. Почему?

Банти. Я только сейчас сообразила, что к чему.

Том. Что?

Банти. Мы еще встретимся, на уик-энде.

Том. Ты приедешь в их поместье?

Банти. Да.

Том. Прекрасно… в субботу утром отправимся на прогулку верхом и поговорим.

Банти. О чем?

Том. О многом… прежде всего, о прошлом.

Банти (поднимает стакан). За прошлое, Том.

Том (отвечает тем же). За прошлое!

II

Холл в доме Ланкастеров, примерно в сорока милях от Лондона.

Занавес поднимается в субботу после обеда. Играет граммофон, слышится гул разговоров. Клара Хибберт, певица, танцует с Томом Верьяном, Элен с Поунти, Ники с Банти. Флоренс сидит на кушетке, беседует с Брюсом Фэарлайтом, честолюбивым драматургом, автором пьес, которые ценятся теми, кто живет в относительной роскоши.

Весело, шумно, в воздухе висит сигаретный дым. В самом начале действия все говорят одновременно, но потом музыка не должна мешать слышать голоса тех, кто выходит на авансцену. Эту часть спектакля, возможно, трудно поставить, но она необходима.

Элен. Это слишком уж быстро, Ники.

Том. Надо бы помедленнее.

Ники. Эта скорость указана на пластинке.

Поуни. Я уже лет десять не танцевал, и не знаю, почему.

Флоренс. Но последний акт очень сильный, когда она выходит, наполовину обезумев от страха, и обо всем рассказывает.

Брюс. Я пытаюсь писать, как можно реалистичнее.

Клара. Я ставлю ей тройку за манеры, но семерку за обаяние, потому что не должна казаться мегерой.

Том. Я думал, она всем понравилась.

Банти. Нет, Ники, его техника полностью уничтожает вдохновение.

Ники. Только не при исполнении Равеля и Дебюсси, старых мастеров, да, но, возможно. Он от них уже устал.

Банти. Я думаю, напрасно.

Элен. Мой дорогой, сейчас это последний писк моды, но, к сожалению, цвет больно неудачный.

Поуни. У Марион Феррис такое же платье от Пуаре, только ярко-синего цвета.

Клара. Кажется, туфелька слетает у меня с ноги.

Том. Остановимся?

Клара. Нет, уже все в порядке.

Флоренс. Вас не затруднит вытащить этот окурок из мундштука?

Брюс. Я попытаюсь (справляется). Я всегда курю трубку, когда работаю.

Флоренс. Как интересно.

Банти. Полагаю, по репетиции невозможно судить о самом выступлении.

Ники. С ним — нет. Потому что он недостаточно драматичен.

Банти. Мне как-то не по себе от пианистов, которые видят себя и драматическими актерами.

Элен. Поуни, твой язык с каждым днем становится все более ядовитым.

Поуни (смеется). Я же должен был что-то сказать. И потом, это правда.

Элен. Особенно насчет ее лодыжек.

Поуни. Дорогая моя, да!

Оба смеются.

Пластинка заканчивается, и Ники подходит к граммофону, чтобы поменять ее. Все разговаривают и смеются.

Клара. Ты должен прийти в следующее воскресенье.

Том. Благодарю, с удовольствием.

Клара. Я пою только баллады, но ты знаешь, что такое воскресные концерты.

Том. Да, конечно.

Клара (обращается к Ники). А что на другой стороне?

Ники. «У тебя самые славные глазки».

Поуни. Поставь «Лунной ночью в Каролине».

Элен. Нет, не ставь, Ники, дорогой, лучше сыграй сам. У тебя пластинки всегда вертятся очень быстро.

Банти. Да, сыграй, Ники.

Флоренс (отказывается от предложенной Брюсом сигареты). Нет, благодарю. Я танцую с Томом.

Банти (весело). За тобой танец, Том.

Том. Будь уверена.

Ники играет фокстрот.

Банти (поднимает Брюса с кушетки). Пойдемте, мистер Фэалайт, сколько можно изображать серьезного драматурга.

Брюс. Предупреждаю, толку от меня мало.

Он танцует с ней, подтверждая правоту своих слов. Клара Хибберт встает рядом с Ники и одной рукой «дирижирует» в такт мелодии. Элен и Поунти стоят на авансцене, в пол-оборота к залу, курят и разговаривают. Их реплики хорошо слышны.

Элен. Том Верьян танцует не так хорошо, как ему кажется.

Поуни. С такой фигурой он должен танцевать великолепно.

Элен. Слишком уж он атлетичный.

Поуни. Тем не менее, я уверен, что в Банном клубе он звезда первой величины.

Элен. Флоренс выглядит потрясающе.

Поуни. Абсолютно. Она знает, что ей идет.

Элен. А где Дэвид?

Поуни. Пошел в кабинет покурить.

Элен. Мне бы хотелось, чтобы на людях Флоренс не выказывала такого раздражения по отношению к нему. За обедом мне было как-то не по себе.

Поуни. Обычно Ники это приводит в ярость, но сегодня он ничего не замечал, поглощенный этой глупенькой дурочкой Банти Майнуэринг.

Элен. Очаровательная девушка.

Поуни. Очень средненькая. Я только надеюсь, что из его увлеченности ничего путного не выйдет.

Элен. Не думаю, что нам нужно об этом волноваться.

Поуни. Почему?

Элен. Подожди, дорогой, и ты все сам увидишь.

Клара (оставляет Ники за пианино и направляется к Поунти). Пойдем потанцуем, Поуни, и скажи мне, как божественно я пела во вторник.

Поуни (идет танцевать). Божественности я не услышал.

Клара. Десятка за грубость.

Они танцуют. Элен подходит к камину, чтобы взять с каминной доски сигарету.

Элен. У тебя есть спички, Ники?

Ники. Великолепная мелодия, не так ли?

Элен. Полностью с тобой согласна (подходит, садится рядом, сует руку в карман смокинга). Дорогой, мне нужны спички (достает маленькую шкатулку). Какая очаровательная шкатулка!

Ники бросает играть и вскакивает.

Ники (яростно). Элен, отдай ее мне…

Все прекращают танцевать.

Клара. Ники, дорогой, давай без скандалов.

Ники (берет себя в руки). Играть мне надоело, давайте включим граммофон (обращаясь к ЭЛЭН). Вот спички, дорогая.

Он достает коробок спичек из другого кармана, дает Элен прикурить. Она смотрит на Ники, потом он ставит иглу граммофона на пластинку, и все снова начинают танцевать, за исключением Элен и Брюса Фэалайта. Элен подходит к камину и берет с каминной доски чашку кофе.

Элен. Чья это чашка? Кто выпил мой кофе, а я только пригубила его.

Брюс. Если без сахара, то мой.

Элен (пробует кофе). Без сахара.

Флоренс. Ты ужасно танцуешь, Том.

Том. Правда?

Флоренс. Что с тобой такое?

Том. Не знаю, наверное, я устал.

Флоренс. Обычно ты не чувствуешь усталости, танцуя со мной.

Том. Да ладно, Флоренс, не придирайся!

Флоренс. Как ты смеешь так говорить со мной?

Она обрывает танец, отходит к камину.

Том (идет за ней). Флоренс… извини…

Поуни. Давайте на минутку остановим музыку и придумаем какое-нибудь другое занятие.

Банти. Нет, давайте потанцуем.

Клара. У меня больше нет сил.

Поуни (снимает иглу с пластинки). Элен, как называлась та божественная игра, в которую мы играли, возвращаясь из Парижа?

Элен. «Вопросы и ответы».

Банти. Ненавижу играть в «Вопросы и ответы».

Ники. Как насчет «Исторической игры»?

Брюс. Что это за игра?

Банти. О, нет, Ники, она слишком интеллектуальная.

Флоренс. В гостиной все готово для маджонга.

Поуни. Как здорово. Пойдемте туда.

Клара. Не буду я счастлива, пока кто-нибудь не подарит мне набор нефритовых фигурок для маджонга.

Ники. Пойдем, Банти.

Банти (смотрит на Тома). Я не умею в нее играть.

Ники. Умеешь, ты играла в нее в Париже с Явонн.

Банти. Я забыла.

Ники. Ты быстро все вспомнишь.

Уводит ее.

Поуни. Пошли, Клара.

Клара. Я настаиваю на том, чтобы мистер Фэалайт научил меня играть.

Брюс. К сожалению, я для этого не гожусь.

Клара. Вы должна вставить эту сцену в свою следующую пьесу.

Поуни. Пошли посмотрим, такое зрелище нельзя пропустить.

Клара, Брюс и Поуни уходят.

Элен. У тебя только один набор фигурок, Флоренс?

Флоренс. Да, это просто бесит, не так ли? Клара обещала привезти еще один, но забыла.

Элен. Брюс Фэалайт играет в бридж?

Флоренс. Нет, не думаю.

Элен. От драматургов столько пользы на домашней вечеринке, не так ли?

Она уходит.

Том. Ты не идешь, Флоренс?

Флоренс. Нет.

Том (в замешательстве). Ох!

Флоренс. Пожалуйста, пусть тебя это не останавливает. Я уверена, тебе не терпится присоединиться к остальным.

Том. Послушай, Флоренс, мне бы не хотелось, чтобы ты продолжала в том же духе.

Флоренс. Я не знаю, что с тобой, но раньше ты никогда себя так не вел.

Том. Я вел себя, как обычно.

Флоренс. По отношению ко мне ты вел себя исключительно грубо, что за обедом, что после него.

Том. За обедом — нет.

Флоренс. Да. Ты одернул меня, когда я сказала, что не люблю Элси Сондерс.

Том. Ты прекрасно знаешь, что она — моя добрая знакомая.

Флоренс. Она не должна ей быть, после всего того, что наговорила обо мне.

Том. Ты продолжаешь выдумывать то, чего нет.

Флоренс. Ничего подобного… я знаю! И ты должен видеть всю эту ревность, с которой мне приходится сталкиваться! Я устала от всего этого, так устала!

Она становится жалкой.

Том. Если на то пошло, ты тоже стала другой.

Флоренс. Я несчастна.

Том. Почему?

Флоренс. Я вижу, что тебя настраивают против меня.

Том. Флоренс!

Флоренс. Придет день, когда ты все поймешь. Они действуют тонко, но я вижу их насквозь.

Том. О тебе мне никто не сказал дурного слова, им лучше и не пытаться.

Флоренс. А если попытаются?

Том. Я… я приду в ярость!

Флоренс. Ох!

Том. И покажу им, что я в ярости.

Флоренс (берет его за руки). Том…

Том. Да?

Флоренс. Я тебя прощаю.

Том. Мне становится дурно, когда ты злишься на меня.

Флоренс. Правда?

Том. Я сразу чувствую себя чудовищем.

Флоренс. Подойди ко мне и присядь.

Том (садится рядом с ней на кушетку). У тебя великолепное платье.

Флоренс. Милое, не так ли?

Том. Ты всегда так шикарно одеваешься.

Флоренс. Правда?

Том. Ты и сама это знаешь.

Флоренс. Помнишь нашу первую встречу?

Том. Конечно.

Флоренс. Охсфорд полон романтики, не так ли?

Том. Только когда там появляешься ты.

Флоренс. Спасибо, Том, дорогой.

Том. Ты так славно проводили время.

Флоренс. Ты приходил на дневные спектакли, а потом я подвозила тебя.

Том. Класс!

Флоренс. Кстати, я взяла билеты на «Катящие камни» на вторник… не забудь.

Том. Ты не говорила мне, что собираешься их брать.

Флоренс. Это неважно, я думала, что говорила. А потом мы пообедаем в «Кларидже».

Том. Но, Флоренс, я… я не смогу прийти.

Флоренс. Почему?

Том. Я должен быть в другом месте.

Флоренс. С кем?

Том. С мамой.

Флоренс. Разве ты не можешь пойти с ней в другой день? Все-таки это премьера.

Том. Ну… видишь ли… это неудобно… я уже переносил нашу встречу…

Короткая пауза.

Флоренс (с холодком). Да ладно, сходим на этот спектакль позже.

Входит Дэвид.

Дэвид. Привет, Флоренс, я думал, ты в гостиной.

Флоренс. Они играют в маджонг, а у нас только один набор фигурок. Я как раз собиралась поиграть.

Том. Пойду посмотрю, как у них дела.

Столько очевидный предлог для того, чтобы уйти из комнаты, не остается без внимания Флоренс.

Флоренс. Да, иди.

Том. Присоединяйтесь к нам побыстрее.

Он выходит.

Флоренс. Тебе не кажется, что это дивное платье?

Дэвид. Симпатичное.

Флоренс. За обедом ты и Элен так увлеченно беседовали. О чем?

Дэвид. О пустяках… мне нравится Элен.

Флоренс. Только потому, что она льстит тебе и слушает все, что ты ей говоришь.

Дэвид. Она мне не льстит.

Флоренс. Полагаю, она говорила о ферме и делилась своими впечатлениями.

Дэвид. Мы немного говорили и о ферме.

Флоренс. Она ничего об этом не знает.

Дэвид. Возможно, но наш разговор помогал коротать время.

Он уходит.

Флоренс какое-то время сидит, потом наклоняется вперед, закрывает лицо руками.

Входит Ники.

Ники (подходит к ней). В чем дело, дорогая?

Флоренс. Ничего, просто заболела голова.

Ники. А почему бы тебе не пойти спать?

Флоренс. Не могу, еще слишком рано.

Ники. Меня тошнит от маджонга.

Ники. Поуни, Элен и Клара пытаются учить Брюса Фэалайта, но он совершенно ничего не соображает.

Садится за пианино, рассеянно играет.

Флоренс. Ты должен отучить Банти возражать всему, что говорят люди.

Ники. С какой стати?

Флоренс. Это свидетельствует о плохом воспитании.

Ники (с ноткой злобы). Да кого это сейчас волнует. Мы все имеем право выражать собственное мнение.

Флоренс. Она, похоже, забывает, что я гораздо старше ее.

Ники. Это не аргумент, мама. Глупо вспоминать о своем возрасте, когда тебе не нравится сказанное другим человеком.

Флоренс. Она плохо на тебя влияет.

Ники. Ерунда.

Флоренс. Из Парижа ты вернулся другим.

Ники. Естественно.

Флоренс. Раньше ты никогда мне не грубил.

Ники. Черт, я и не грублю.

Флоренс. Грубишь.

Ники. Только не начинай винить во всем Банти.

Флоренс. Перестань играть… перестань играть!

Ники (сердито поднимаясь). Господи!

Флоренс направляется к двери и сталкивается с Элен.

Элен. Что происходит?

Флоренс. Ничего, Банти всего лишь настраивает Ники против меня. Я знала, что будет настраивать.

Она уходит.

Элен. Дивный у тебя, однако вечер! Ты выскакиваешь из гостиной, поссорившись с Банти, приходишь сюда и ссоришься с Флоренс.

Ники. Мама стала совершенно невозможной.

Элен. Она такая же, как и всегда.

Ники. Значит, раньше я этого не понимал.

Элен (берет сигарету, закуривает). Ты ведь обручился впервые.

Ники. Ненавижу эту вечеринку.

Элен (непринужденно). Не говори так, дорогой, это грубо.

Ники. Ты знаешь, я не про тебя.

Элен. Ты влюблен по уши?

Ники. Да… Нет… Не знаю.

Элен. А хотелось бы знать.

Ники. В любом случае, я просто схожу с ума.

Элен. Давно ты с ней знаком?

Ники. Месяцев пять.

Элен. И что она делала в Париже?

Ники. Понятия не имею… просто жила.

Элен. Великолепно.

Ники. Она изучала французскую литературу.

Элен. Зачем?

Ники. Она собирается писать… сама… когда-нибудь.

Элен. Понятно!

Ники. Элен, она тебе нравится?

Элен. Пока сказать не могу… вчера впервые ее увидела.

Ники. Она удивительно интеллигентна.

Элен. Да… в этом я уверена.

Ники. Тебе она не нравится?

Элен. Говорю тебе… пока не решила.

Ники. Всё всегда одинаково. Друзья одного человека ненавидят друг друга.

Элен (улыбаясь). Для тебя это трудно, не так ли?

Ники. Мне бы хотелось, чтобы она тебе нравилась.

Элен. Хорошо, я попытаюсь.

Ники. Она во всем моя полная противоположность.

Элен. Да, я это вижу.

Ники. Но так и должно быть, не так ли?

Элен. Все зависит.

Ники. Мне нужно, чтобы меня кто-то сдерживал.

Элен. Да, Ники.

Ники. Она так хорошо на меня влияет.

Элен. Правда?

Ники. Да… останавливает, когда я вспыхиваю или веду себя глупо.

Элен. Мне всегда казалось, что тебя нужно подбадривать, а не останавливать.

Ники (смеется). Ох, Элен… ты прелесть!

Элен. Я серьезно.

Ники. Ты не права, эмоции у меня часто перехлестывают через край.

Элен. Во всяком случае, я надеюсь, что ты с ней будешь очень счастлив.

Ники. Не уверен, что у меня получится… не умею я быть счастливым.

Элен. Ты много работаешь?

Ники. Да.

Элен. Действительно стараешься?

Ники. Изо всех сил.

Элен. Лжец!

Ники. Если бы ты видела меня в Париже… репетирую, репетирую… всю ночь напролет, до самого рассвета, который растворяет в себе огонек свечи… и мои руки падают с клавиатуры…

Элен. Свечи сгорают ужасно быстро, если горят с обоих концов.

Ники. Ты хочешь сказать, что от меня прежнего осталась только оболочка?

Элен. Именно.

Ники. Если ты и дальше будешь поощрять меня в том же духе, я покончу с собой.

Элен. Ты набрасываешься на любого, кто проявляется к тебе искренний интерес, не так ли?

Ники. Я не доверяю такому интересу.

Элен. Почему?

Ники. Не знаю… я этого недостоин.

Элен. Такое ощущение, что ты страдаешь от комплекса неполноценности.

Ники. Ничего подобного… я — веселый, остроумный и симпатичный.

Элен. Ох, Ники, ты просто выводишь из себя.

Ники. Не сердись, Элен.

Элен. Я — одна из немногих, кто знает, какой ты на самом деле, а ты меня за это не ценишь.

Ники. Ты действительно думаешь, что знаешь?

Элен. Да… и потому я очень беспокоюсь за тебя.

Ники. В этом нет нужды.

Элен. Ты все так тонко чувствуешь, но при этом сдержан и крайне глуп.

Ники. Спасибо тебе… я уже чувствую собственную оригинальность.

Элен. И ты испуган.

Ники. Почему? Чего мне бояться?

Элен. Ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

Ники. Нет.

Элен. Почему нет?

Ники. Потому что ты сентиментальна, и видишь то, чего на самом деле нет и в помине.

Элен. Ты гораздо сентиментальнее меня.

Ники. Дорогая Элен, у тебя прекрасный склад ума, совсем как рождественская открытка… с замерзшими малиновками и блеющими овцами, которые бродят по снегу.

Элен. Тем не менее, на твоем месте я бы больше не прикасалась к наркотикам.

Ники. Элен!

Элен. Что?

Ники. Я не понимаю, о чем ты.

Элен. Ты думаешь, я не вижу?

Ники (натужно смеется). Ты такая смешная.

Элен. А ты дурак! Просто идиот!

Ники. Давай без драматизма, дорогая.

Элен. Я думала, у тебя есть здравый смысл. Я полагала, что у тебя больше ума.

Ники. Все это полнейший абсурд.

Элен (очень искренне). Ники, не противоречь мне, не борись со мной, я же твоя подруга, я бы не сказала ни слова. Если бы не была ею. Ты должен остановиться. Ты еще не подсел на них, пока у тебя есть такая возможность… ради Бога, внемли голосу разума.

Ники. Замолчи, замолчи, не говори так громко.

Элен. Ники, откажись от них.

Ники. Когда ты узнала?

Элен. Сегодня, когда ты играл, но догадалась давно.

Ники. Тебе нет нужды волноваться, Элен, я принимаю их по чуть-чуть, и редко!

Элен. Если что-то пойдет не так, ты примешь все… выброси их.

Ники. Что может пойти не так?

Элен. Неважно, выброси!

Ники. Я не могу… осторожно, кто-то идет.

Входит Дэвид.

Дэвид. Привет!

Ники. Привет, папа!

Дэвид. Что случилось?

Ники. Случилось… с чего ты взял?

Дэвид. Ты выглядишь очень встревоженным.

Ники. Мы с Элен поговорили по душам, выложили все, что накопилось.

Дэвид. Понимаю.

Элен. Мы так долго не виделись… по-другому и быть не могло.

Дэвид. Утром ты так и не заглянул на ферму… я тебя ждал.

Ники. Очень сожалею, папа… просто проспал.

Элен. Увидимся позже, Ники.

Ники. Хорошо.

Элен уходит.

Дэвид. Как, по-твоему, выглядит твоя мать?

Ники. Великолепно… как и всегда.

Дэвид. Не хочешь сигару?

Ники. Нет, благодарю, папа… я не большой их любитель.

Дэвид. Я как раз шел к себе… в доме слишком много людей.

Ники (улыбаясь). Теперь-то ты должен к этому привыкнуть.

Дэвид. Тебе надо бы остаться здесь, знаешь ли. На недельку. Подышать свежим воздухом.

Ники. У меня слишком много дел в Лондоне.

Дэвид. А стоит ли ими заниматься?

Ники. Да, конечно.

Дэвид. Судя по твоему виду, тебе необходим отдых.

Ники. Обо мне не волнуйся… я прекрасно себя чувствую.

Дэвид. Она, похоже, милая девушка.

Ники. Кто… Банти?

Дэвид. Да. Спокойная и ненавязчивая.

Ники. Она — прелесть!

Дэвид. И когда ты собираешься жениться?

Ники. Еще не знаю… обручение — это пробный камень.

Дэвид. Понятно… я-то думал… отстал от современных нравов.

Ники. Это ее идея… посмотреть, подходим ли мы друг другу.

Дэвид. План очень неплохой.

Ники. Я очень рад, что она тебе понравилась.

Дэвид. Она музыкальна?

Ники. О, да… так чувствует музыку!

Дэвид. Хорошо.

Ники. Папа, я думаю, что приеду сюда на несколько дней и спокойно порепетирую.

Дэвид. Если ты приедешь, то я буду ездить в Лондон через день… я так редко вижусь с тобой, когда ты живешь в квартире.

Ники. Тогда решено. Интересно, что скажет мама.

Дэвид. Я с ней поговорю.

Ники. Хорошо… думаю, она не будет сильно тревожиться из-за нас.

Дэвид. Нет. Полагаю, не будет. Думаю, мне пора спать. Спокойной ночи, мой мальчик.

Ники. Спокойной ночи, папа.

Они обмениваются рукопожатием, Дэвид нежно похлопывает Ники по плечу. Уходит наверх, а Ники идет к пианино. Садится, начинает что-то наигрывать, входит Банти.

Банти. Я хочу поговорить с тобой.

Ники (продолжает играть). Хорошо.

Банти. Может, на минутку перестанешь играть.

Ники. А почему ты не можешь говорить со мной под Скрябина?

Банти. Пожалуйста, перестань.

Ники (встает). Меня не ценят… в этом все дело.

Короткая пауза, потом он подходит к ней.

Банти…

Банти. Что?

Ники. Прежде чем ты скажешь мне что-то ужасное, извини меня. Я сейчас тебе нагрубил.

Банти. Да, тебе есть за что извиняться.

Ники. Ты меня простишь?

Банти. Да, я тебя прощаю.

Ники. Я весь вечер такой раздраженный.

Банти. Дай мне сигарету, Ники.

Ники. Держи.

Оба закуривают.

Банти. Спасибо.

Ники. Так о чем ты хотела со мной поговорить?

Банти. О многом… о нас!

Ники (лицо каменеет). Понимаю.

Банти. Ты не думаешь, что все это довольно глупо… я про обручение?

Ники. Нет, отнюдь.

Банти. А я думаю.

Ники. Только потому, что этим вечером мы немного поцапались?

Банти. Нет, не только из-за этого.

Ники. Тогда из-за чего?

Банти. Разве ты не видишь?

Ники. Нет.

Банти. Мы не очень-то подходим друг другу.

Ники. Почему ты вдруг так решила?

Банти. Потому что только сейчас это поняла.

Ники. Сожалею.

Банти. В этом не только твоя вина.

Ники. Рад это слышать.

Банти. Причина в обстоятельствах и окружении.

Ники. Но ведь и первое, и второе легко поменять. Мы изменим дом… снесем эту стену, объединим две комнаты в студию, тебе нравятся студии, не так ли? Потом превратим гостиную в огромный вольер для птиц.

Банти. Она уже превратилась в этот самый вольер.

Ники. И еще мы…

Банти. Прекрати, Ники!

Ники. Я только стараюсь во всем идти тебе навстречу.

Банти. Правда?

Ники. Да, я пытаюсь защититься. У меня есть ощущение, что ты собираешься сказать мне что-то неприятное, вот и хочу подготовиться.

Банти. Я не собираюсь говорить ничего неприятного… только правду.

Ники. Ты полагаешь, что правда всегда приятна?

Банти (яростно). Ты ужасный, ужасный, ужасный!

Ники. Да… скорее всего.

Банти. В каком-то смысле я рада… так будет проще.

Ники. Правда?

Банти. Ты меня не любишь. Действительно… не можешь любить.

Ники. Пожалуйста, не надо так говорить.

Банти. Но почему ты не смотришь фактам в лицо?

Ники. В конце концов, приходится… я бы хотел оттянуть этот момент.

Банти. Это трусость.

Ники. Давай без помпезности, дорогая.

Банти. Должна отметить, помощи я от тебя не вижу.

Ники. Почему я должен помогать в уничтожении собственного счастья?

Банти. Это жалость к самому себе и самообман.

Ники. Почему ты завела этот разговор?

Банти. Я же сказала тебе… я трезво оценила сложившуюся ситуацию.

Ники. Полагаю, ты возненавидела мою мать.

Банти. Это не ненависть.

Ники. Тебе она не понравилась.

Банти. Не так, чтобы очень.

Ники. Почему? Ты-то ей понравилась.

Банти. Она терпеть меня не может.

Ники. Ерунда. Почему?

Банти. Потому что я молодая.

Ники. Как ты можешь так говорить?

Банти. Это правда.

Ники. Ничего такого нет и в помине.

Банти. Иногда ты вдруг становишься таким глупым.

Ники. Спасибо.

Банти. Мы опять начинаем цапаться.

Ники. Тогда не будем трогать маму.

Банти. Ты заговорил о ней первым.

Ники. Я бы хотел, чтобы ты смогла понять ее так, как понимаю я… я знаю, иногда она может действовать на нервы, но глубоко внутри она — чудесная женщина, несмотря ни на что.

Банти (холодно). Несмотря ни на что?

Ники (с жаром). Да! Не будь жестокой, Банти, попробуй встать на ее место, пусть она и не вызывает у тебя теплых чувств. Это, конечно, глупость, ее стремление оставаться «молодой», я знаю, но она так привыкла к всеобщему восхищению и лести, вот и чувствует, что не может от всего этого отказаться. Ты понимаешь, не так ли? Да и не будет ей легче, если она откажется. Сама она не так уж и умна, от отца толку мало, от меня тоже, вот она и хочет оставаться в жизни, которая была, а не той, какая сейчас. Разве ты не можешь представить себе весь ужас старения? Особенно, если человек был таким красивым и привлекательным, как она. Ослепительная Фло Ланкастер! Ее только так и звали. Я помню ее, когда был совсем маленьким, приходящую ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи, она же действительно сияла… иногда она приходила и в школу, так все были от нее без ума. Я этим так гордился…

Банти. Никогда не слышала, чтобы ты так говорил.

Ники. Я и не думал, что смогу.

Банти. Таким ты мне нравишься куда больше, честным и открытым.

Ники какие-то мгновения в изумлении смотрит на нее.

Ники. Если говорить о тебе честно… так ты из металла.

Банти. Я умею признавать факты.

Ники (с легкой издевкой). Правда?

Банти. Да. Вместе мы никогда не будем счастливы.

Ники. Может, и нет.

Банти. Так не следует ли нам… поставить точку?

Ники. Конечно, я сожалею, что мы слишком современны для обручального кольца. Ты могла бы вернуть его мне таким царственным жестом.

Банти. Давай без глупостей.

Ники. Честный и открытый человек далеко не всегда еще и умный.

Банти закуривает очередную сигарету, сбрасывает туфли, устраивается на кресле, вытягивает ноги, чтобы погреть их у камина.

Входит Клара Хибберт.

Клара. Мои дорогие, как же я устала. Иду прямо в кровать… не поднимусь с нее, наверное, несколько недель.

Банти. Почему?

Клара. Ш-ш-ш! Он идет.

Банти. Кто идет?

Клара. Брюс Фэалайт… я учила его играть в маджонг… эти властители дум… ужасно, дорогая моя…

Входит Брюс Фэалайт.

Брюс. Очень интересная, эта игра.

Клара (утомленно). Я и подумала, что вам она понравилась.

Брюс. Она интересна психологически! Требует концентрации и…

Входят Флоренс, Элен, Поуни и Том. У Тома в руке стакан виски с содовой. Поунти ест галету.

Поуни. Я ужасно устал… должно быть, деревенский воздух дает о себе знать…

Флоренс. …и как здорово все получилось, потому что начинала я с двумя красными драконами…

Элен. Любопытно, к кому они попали…

Поуни. Поставь еще одну пластинку, Ники, и мы пойдем спать.

Флоренс. Да, только одну.

Ники (глядя на Банти). Послушаем «Я тебя люблю». Такая романтическая мелодия.

Ставит пластинку на граммофон.

Банти. Давай.

Элен. Когда встаем утром?

Флоренс. Самое позднее — в десять часов. Завтрак с девяти утра.

Поуни (доверительно). Знаете, в Лондоне я могу съесть на завтрак один гренок, а вот за городом у меня просыпается такой аппетит!

Ники. Как же это удивительно!

Поуни. Мне претит твой тон, Ники… нельзя так относиться к давним друзьям.

Ники. У меня их нет.

Элен. Ники!

Ники. Извини, Элен.

Флоренс. Не понимаю, что с Ники… весь вечер он не в духе. И это в первый уик-энд дома.

Ники. Какая жалость, учитывая, сколько сделано для того, что я был счастлив и всем доволен.

Том. Пойдем потанцуем, Банти.

Банти. Нет, не сейчас.

Ники. Потанцуй с ним Банти, парням требуется разминка.

Флоренс. Ты потанцуешь с Банти, Поуни… а я потанцую с Томом… пошли.

Она и Том танцуют.

Элен. Главное в этом мире, Ники — не быть очевидным, чего бы это ни касалось.

Флоренс и Том, Элен и Поуни танцуют. Все говорят, как и в начале действия.

Поуни. Ты не права, Элен, книга отличная.

Элен. Весьма посредственная.

Поуни. А что вы думаете о «Зловещей страсти», Фэелайт?

Брюс. Я принципиально не читаю романов.

Поуни. Вы должны прочитать этот роман. Блестящий, великолепный.

Элен. Не доверяйте вкусу Поуни, мистер Фэалайт, он не может отличить хорошее от плохого.

Поуни. Но это потрясающий роман, абсолютно потрясающий!

Элен. Ерунда.

Поуни. Элен, иногда мне ужасно хочется увидеть тебя мертвой у моих ног.

Флоренс. Ради Бога, немного медленнее.

Ники. Так пойдет?

Он очень сильно замедляет скорость вращения пластинки.

Флоренс. Я думаю, тебе лучше пойти спать, Ники.

Элен. Мы сейчас все пойдем спать.

Ники. Нет, пожалуйста, дорогая мама… я так хорошо провожу время!

В ярости убегает со сцены.

Поуни. Я всегда говорил, что континентальная Европа — смерть для молодых.

Банти. Ники расстроен, и это моя вина… Мы больше не обручены.

Флоренс. Почему? Что случилось?

Банти. Ничего не случилось… в общем-то, у нас и не было ничего серьезного.

Элен. А у меня сложилось ощущение, что было.

Банти. Вы ошибались.

Флоренс. Должна отметить, все это очень уж внезапно.

Банти. Лучше рвать все резко и сразу… если нет полной уверенности, или вы так не думаете?

Флоренс. Извините, Баути, если вы уже приняли решение, нет никакого смысла и дальше об этом говорить.

Банти. Я бы и не упомянула об этом, если бы вы все не стали ругать его за раздражительность…

Элен. Бедный Ники.

Клара. Мне действительно пора спать. Я так устала. Спокойной ночи, дорогая Флоренс.

Флоренс. Спокойной ночи, Клара. Завтрак с девяти утра. У тебя есть книги и все необходимое?

Клара. Да, благодарю. Всем спокойной ночи.

Все вежливо желают ей спокойной ночи.

Флоренс. Том, будь ангелом, принеси мне стакан молока… он в гостиной.

Том. Хорошо.

Он выходит.

Элен. Пошли спать, Флоренс, я едва держусь на ногах.

Флоренс. Я тоже. Вы выключите свет, когда будете уходить?

Поуни. Обязательно, дорогая.

Флоренс (она и Элен поднимаются наверх). Скажите Тому, чтобы он принес мне молоко в спальню.

Поуни. Хорошо.

Флоренс. Спокойной ночи, истер Фэалайт.

Брюс. Спокойной ночи, Флоренс.

Флоренс и Элен уходят.

Брюс. Полагаю, нам тоже пора.

Банти. Мне пока спать не хочется.

Возвращается Том со стаканом молока.

Том. А где Флоренс?

Банти. Пошла спать… просила принести ей молоко.

Поуни. А куда подевался Ники?

Том. Думаю, он в курительной.

Брюс. Спокойной ночи, мисс Мейнуэринг.

Банти. Спокойной ночи.

Они обмениваются рукопожатием.

Поуни. Я тоже пойду… спокойной ночи.

Поуни (обращается к Брюсу, когда они поднимаются по лестнице). Когда вы пишите, ваши персонажи начинают жить собственной жизнью?

Брюс. Нет, я заранее продумываю всю жизнь для каждого из них.

Поуни. Как интересно!

Они уходят.

Том. Так ты с ним уже порвала?

Банти. Да.

Том. Не думал, что ты это сделаешь так быстро.

Банти. Лучше сразу рубить концы.

Том. И что он сказал?

Банти. Не так, чтобы много.

Том. Пришел в ярость?

Банти. Да какое это имеет значение? Давай больше не будем об этом говорить.

Том. Все это чертовски некстати.

Банти. Что?

Том. Да все.

Банти. Ты испугался, не так ли?

Том. Нет, не очень… особенно теперь, когда ты со мной.

Банти. Я буду так рада, когда мы выберемся из этого дома.

Том. Я тоже.

Банти. Ненавижу эту атмосферу.

Том. Не понимаю, как я мог так долго ее выдерживать.

Банти. Ты ничего не замечал, пока не появилась я, да и я не обращала внимания на эту атмосферу до твоего появления.

Том. Странно, не так ли?

Банти. Мы не такие, как они. Понимаешь?

Том. В каком смысле?

Банти. Неважно, главное, это правда.

Том. Ты думаешь, я поступаю подло по отношению к Флоренс?

Банти. Да.

Том. Но, Банти, этим утром ты сказала…

Банти. Что не вижу, как ты мог бы поступить иначе. Да и я не смогла бы. Действительно это чудовищно трудно, и здесь не только твоя вина. Вот и я, если бы вышла замуж за Ники, не стала бы брать всю вину на себя. Все это великолепие, личностные особенности, магнетизм, они предательски опасны.

Том. Они удивительны.

Банти. Давай без глупостей.

Том. Ты такая хладнокровная, все видишь насквозь.

Банти. Мне жаль Ники.

Том. Этот чертов Ники!

Банти (смеясь). Да перестань, Том.

Том. А что такое?

Банти. Очень уж ты на него злишься.

Том. Да ты стоишь десятерых таких, как он. Кому нужен такой тип? Он ничего не умеет, кроме как играть на пианино. Не занимается спортом, все время пытается шутить…

Банти. Заткнись, Том, тут ты не прав. Если ты думаешь, что я ничего не теряю, уходя от него, то это не так.

Том. Хотелось бы знать, о чем ты говоришь.

Банти. Господи! Я такая несчастная!

Она начинает рыдать.

Том (ничего не понимая). Слушай… Банти… ради Бога…

Обнимает ее.

Банти (вырываясь). Нет, нет… дай мне мои туфли.

Он поднимает туфли, передает ей, она надевает их, все это время продолжая всхлипывать.

Том. Слушай, а не пора ли тебе спать? Ты совершенно вымоталась.

Банти. Он говорил такие гадости.

Том. Я сверну ему шею.

Банти (слезы начинают течь с новой силой). Заткнись, Том, заткнись.

Том. Банти, престань плакать, прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, перестань плакать…

Он вновь обнимает ее, целует, она же ищет носовой платок. Флоренс тихонько спускается по лестнице.

Банти. Не могу найти носовой платок.

Том. Возьми мой.

Флоренс (как пистолетный выстрел). Том!

Том и Банти отскакивают друг от друга.

Том. Да, Флоренс?

Флоренс (зловеще). И что все это значит?

Том. Извини, Флоренс… я…

Флоренс. Ты — законченный негодяй!

Банти. Послушайте… я должна сказать…

Флоренс. Молчите… не лезьте не в свое дело.

Входит Ники.

Ники (видя слезы на лице Банти). Что случилось? Кто-то обо что-то ударился?

Флоренс (зловеще). Нет, не ударился.

Банти. Я ушибла руку, ничего больше.

Флоренс. Лгунья!

Ники. Мама… давай без глупостей…

Том. Флоренс… я…

Флоренс. Не смей говорить со мной…

Ники (виновато). Мама… не сейчас… не сейчас… это неправильно… держи себя в руках! Банти… Банти… иди спать… пожалуйста.

Он идет к пианино и начинает играть что-то джазовое.

Банти. Хорошо… Том…

Флоренс направляется к камину, вне себя от ярости. Ники продолжает играть. Том и Банти идут к лестнице на второй этаж.

Флоренс. Стойте… я требую объяснений!

Банти. Как вы смеете так говорить со мной?

Флоренс. Вон из моего дома! Вон из моего дома!

Банти. Это отвратительно!

Том. Я хочу сказать, Флоренс…

Флоренс. Вон из моего дома!

Банти. Уйду ранним утром, сейчас уже слишком поздно.

Она поднимается на второй этаж.

Ники продолжает играть.

Флоренс. Том… (он направляется к ней, не произнося ни слова) Ты целовал ее… ты целовал ее… я видела…

Том. Да!

Флоренс. В моем доме!

Том. Да, Флоренс. Я извиняюсь.

Флоренс. Он извиняется! Ты недостоин даже презрения… не смей заговаривать со мной… не смей прикасаться ко мне… я тебя ненавижу!

Том. Послушай, Флоренс… мне очень жаль… видишь ли, боюсь, я ее люблю!

Флоренс (истерично). Как ты смеешь стоять здесь и говорить мне такое?! Это невероятно… после всего того, что я сделала для тебя… после того, кем мы были друг для друга. Любовь! Ты не знаешь, что это значит. Ты лгал мне… все эти месяцы. Это унизительно… унизительно. Убирайся.

Том (поворачивается и идет на второй этаж). Хорошо.

Флоренс (внезапно осознает, что он ушел). Том… Том… вернись… вернись!

Бежит за ним. Ники наконец-то перестает играть. Его руки бессильно падают на клавиатуру.

III

Спальня Флоренс тем же вечером, примерно через два часа. Когда занавес поднимается, Флоренс лежит на кровати лицом вниз, в очень красивом, пусть и несколько экзотическом пеньюаре.

Элен стоит у окна, полностью одетая. Лунный свет, падающий в окно, накладывается на янтарный свет ночника на туалетном столике. Флоренс разве что не бьется в истерике.

Элен. Флоренс, толку от этого никакого.

Флоренс. Лучше бы мне умереть.

Элен. Это трусливо, полностью расклеиться, как сделала ты.

Флоренс. Мне все равно… мне все равно!

Элен. Если ты не можешь принимать мир, какой он есть, разочарование будет слишком глубоким.

Флоренс. Он любил меня… он меня обожал!

Элен. Никогда! Этого в нем не было и в помине.

Флоренс. После всего того, что я для него сделала, уйти к… Банти!

Элен (отходит от окна). Если бы не Банти, была бы другая. Неужели ты не видишь, что этого не избежать?

Флоренс. Как они посмели! Здесь! В моем доме!

Элен. Это как раз мелочь, которая не имеет значения.

Флоренс. Имеет… имеет…

Элен. Флоренс, сядь и возьми себя в руки.

Флоренс (медленно садится). Я думаю, что схожу с ума.

Элен. Да нет же, у тебя всего лишь истерика.

Флоренс. Дай мне воды.

Элен уходит в ванную и возвращается со стаканом воды.

Флоренс (берет стакан). Который час?

Элен (смотрит на часы). Десять минут первого.

Флоренс. Не уезжай в Лондон ранним поездом, Элен. Останься, поедем со мной на машине.

Элен. Хорошо.

Флоренс. Слава Богу, ты здесь.

Элен. Если б я знала, что происходит, то могла бы что-то сделать.

Флоренс. Как мне его вернуть?

Элен. Не дури.

Флоренс. Что мне сделать… что мне сделать…

Элен. Ты хочешь сказать, что готова открыть ему объятья после сегодняшнего?

Флоренс. Нет, никогда. Даже если бы он приполз ко мне… никогда…

Элен. Тогда ты должна принять решение не встречаться с ним ни при каких обстоятельствах.

Флоренс. Да… никогда!

Элен. Почему бы тебе не лечь в постель?

Флоренс. Я не могу спать.

Элен. Выброси все это из головы… попытайся.

Флоренс. Не могу… я такая несчастная.

Элен. Подумай о Ники.

Флоренс. Ники молод.

Элен. От этого ему не легче, чем тебе.

Флоренс. Со временем он это переживет.

Элен. В настоящем будущее значения не имеет.

Флоренс. Он же не был влюблен, правда?

Элен. Был, насколько ты или он способен любить.

Флоренс. Хорошо, что он избавился от нее… она не смогла бы оценить его по достоинству… ей не хватает ума.

Элен. С умом у нее как раз все в порядке.

Флоренс. Маленькая дрянь, предательница.

Элен. Да, но расчетливая.

Флоренс. Ты на ее стороне? Ты считаешь, она вправе увести у меня Тома?

Элен. Да, вправе.

Флоренс. Элен!

Элен. Надо отдать ей должное, такого намерения у нее не было. Но она открыла на себя, что, Том подходит ей куда больше, чем Ники, несмотря на все годы, которые они не виделись. Поэтому, руководствуясь исключительно здравым смыслом, она дала отставку Ники и пошла к Тому.

Флоренс. Подходит ей!

Элен. Да, она стала бы милой, благовоспитанной девушкой, если б ее не оставили одну и не отправили в Париж, где она попала в дурную компанию.

Флоренс. Что ты такое говоришь, Элен? Ты хоть понимаешь, что защищаешь девушку, которая предала твою лучшую подругу?

Элен. А вот это абсурд, я ее не защищаю, да и не предавала она тебя. Прежде всего, она совершенно тебя не знает, и всего лишь следует своим инстинктам, не обращая внимания на чувства других… Ты так поступала тысячу раз.

Флоренс. Элен… как ты жестока по мне!

Элен. Я не жестока, просто пытаюсь раскрыть тебе глаза. Ты бьешься головой о железную стену заблуждений, и я хочу уберечь тебя от лишних страданий.

Флоренс. Элен, я так несчастная… в таком отчаянии.

Элен. Да, но не потому, что потеряла Тома, причина гораздо глубже.

Флоренс. В чем же причина?

Элен. Ты уже долгие годы идешь не по той дорожке.

Флоренс. Я не понимаю.

Элен. Ты не хочешь понять.

Флоренс поднимается с кровати, идет к туалетному столику. Садится, несколько мгновений молча смотрит на свое отражение в зеркале.

Флоренс. У меня опухли глаза (пудрит лицо, брызгает духи на волосы). Какие приятные духи… и так освежают.

Элен. Думаю, пойду спать.

Флоренс. Нет, побудь еще со мной… пожалуйста, Элен… несколько минут.

Элен. Тут так жарко.

Флоренс. Так открой окно.

Элен. Хорошо.

Возвращается к окну и открывает его. Флоренс берет сигарету, затем трясет флакон с духами, проводит по сигарете пробкой.

Флоренс. Ты так делаешь? Божественно.

Элен. Какая удивительно ясная ночь. Видны холмы на другой стороне долины. И луна такая яркая.

Флоренс подходит к окну. Встает рядом с Элен, попыхивая сигаретой.

Флоренс. Я выбрала эту комнату, прежде всего, из-за вида, который открывается из окон.

Элен. Ты когда-нибудь любовалась им?

Флоренс (безразлично). Разумеется… часто.

Элен. Прошел дождь… ты бы выбросила сигарету… воздух такой свежий.

Флоренс. Ты помогаешь мне, дорогая… ты просто ангел.

Элен (с внезапной злостью). Давай обойдемся без общих слов, Флоренс, я достойна большего.

Флоренс. Я не понимаю, о чем ты.

Элен. Мне обидно, что ты так быстро возвращаешься в привычное состояние.

Флоренс. Возвращаюсь?

Элен. Да, ты уже снова порхаешь.

Флоренс. Элен!

Элен. Еще недавно ты действительно страдала, и в отчасти меня это радовало, потому что я видела, что ты способна на истинные чувства. А теперь чувства эти уходят, их заменяет тщеславие, и скоро ты более не будешь несчастна, зато станешь мстительной.

Флоренс. Уж ты-то не нападай на меня… мне так плохо.

Элен (поворачивается к ней). Флоренс, дорогая, прости меня, но это правда… ужасная правда.

Открывается дверь, входит Ники, в халате и пижаме. Лицо напряженное, белое, как мел.

Флоренс. Ники!

Ники. Элен, я хочу поговорить с мамой, пожалуйста.

Элен. Хорошо, Ники.

Флоренс. Что случилось?

Ники. Я не могу спать.

Элен. Флоренс, дорогая, спокойной ночи.

Флоренс. Нет… нет, Элен… не уходи…

Элен. Мне пора.

Флоренс. Элен… останься со мной.

Ники. Пожалуйста, уйди.

Элен. Я не могу остаться, Флоренс… это невозможно.

Она уходит.

Флоренс. Я не понимаю, что все это значит… ты приходишь в мою спальню, выгоняешь Элен.

Ники. Извини, мама. Я понял, что мне необходимо с тобой поговорить.

Флоренс. В столь поздний час… ты сошел с ума!

Ники. Нет, не сошел. Просто никогда в жизни я не чувствовал себя таким несчастным.

Флоренс. Ты молод… переживешь.

Ники. Надеюсь на это.

Флоренс. Я с первого взгляда поняла, что это за девица.

Ники. Мама!

Флоренс. Это правда. Наверное, поняла шестым чувством.

Ники. Меня это так потрясло, знаешь ли…

Флоренс (с материнскими интонациями). Да, дорогой, я знаю… знаю… но ты не должен из-за этого расстраиваться. Она недостойна тебя (подходит, чтобы поцеловать его).

Ники (мягко отстраняя ее). Не надо, мама!

Флоренс. Послушай, Ники… иди спать, пожалуйста. У меня раскалывается голова.

Ники. Пока не могу.

Флоренс. Прими аспирин… он успокоит твои нервы.

Ники. Боюсь, аспирин мне уже не поможет.

Флоренс. Не хочу, чтобы ты подумал, будто я не сочувствую тебе, дорогой. У меня щемит сердце, когда я смотрю на тебя. Я так хорошо понимаю, что тебе пришлось пережить.

Ники. Понимаешь?

Флоренс. Это агония… абсолютная агония… но ты увидишь, боль утихнет… со временем она обязательно утихает (Ники не отвечает). А теперь, пожалуйста, уйди.

Ники. Я хочу с тобой поговорить.

Флоренс. Завтра… мы поговорим завтра.

Ники. Нет, сейчас… сейчас!

Флоренс. Какой ты бессердечный и грубый… я же сказала тебе, у меня раскалывается голова.

Ники. Я тоже хочу посочувствовать тебе… и постараться понять все… насколько смогу…

Флоренс. Понять все?

Ники. Да, пожалуйста.

Флоренс. Не знаю, о чем ты…

Ники. Ты поговоришь со мной так… словно я не твой сын?

Флоренс. Поговорю о чем?

Ники. О себе… своей жизни.

Флоренс. Знаешь, Ники… это нелепо… в такой часть просить меня рассказывать истории!

Ники (упрямо). Мама… сядь, пожалуйста. Я не уйду из этой комнаты, пока у меня не будет полной ясности.

Флоренс (садится… словно загипнотизированная). Ники… пожалуйста… я…

Ники. Том Верьян был твоим любовником, не так ли?

Флоренс (срывается на крик). Ники… как ты смеешь!

Ники. Спокойно… это наш единственный шанс… сохранять спокойствие.

Флоренс (начинает рыдать). Как ты посмел сказать мне такое… предположить… я…

Ники. Это правда, так?

Флоренс. Уходи… уходи!

Ники. Это правда, так?

Флоренс. Нет… нет!

Ники. Это правда, так?

Флоренс. Нет… говорю тебе… нет, нет, нет!

Ники. Ты лжешь мне, мама. Какой от этого прок?

Флоренс. Ты сошел с ума… сошел с…

Ники. Папа знает?

Флоренс. Уходи!

Ники. Папа знает?

Флоренс. Твой отец ничего не знает… он не понимает меня, как и ты.

Ники. Тогда это останется между нами.

Флоренс. Говорю тебе, я не понимаю, о чем ты.

Ники. Мама… не нужно продолжать в том же духе, это бесполезно… ситуация кризисная, так что без объяснения нам не обойтись. Я знаю, у нас нет железной воли, мы оба слабохарактерные, и надежда на то, что нам удастся успешно пройти через этот кризис, невелика, но давай попытаемся… Притворятся более нет нужды… вся наша жизнь построена на притворстве. Долгие годы, с тех самых пор, когда я начал думать, меня подпитывали иллюзиями. Люди говорили о тебе, не понимая, что я твой сын, а убеждал себя, что их слова обусловлены злобой и завистью. Что-то я замечал, разные мелочи, но я отметал их и не придавал им значения, потому что ты была моей матерью, умной, прекрасной, удачливой… и люди, естественно завидовали тебе, потому что ты была такой ослепительно красивой… но теперь я знаю… они были правы!

Флоренс. Ники… умоляю тебя… уйди… оставь меня одну.

Ники. Нет, не могу.

Флоренс. Ты жесток… жесток и мучаешь меня…

Ники. Я прав насчет Тома Верьяна, да?

Флоренс. Нет. Нет…

Ники. Мы на очень тонком льду… я прилагаю все силы, чтобы держать себя под контролем. Если ты солжешь мне и будешь и дальше изворачиваться… я за себя не отвечаю.

Флоренс (едва слышно, с ужасом). О чем ты?

Ники. Не знаю… я боюсь.

Флоренс. Ники… дорогой Ники… я…

Подходит к нему.

Ники. Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

Флоренс. Пожалей меня, хоть немного.

Ники. Том Верьян был твоим любовником?

Флоренс (шепотом). Да.

Ники. Я хочу понять, почему…

Флоренс. Он меня любил.

Ники. Но ты… ты любила его?

Флоренс. Да.

Ники. Ты ничего не можешь с этим поделать, так… ничего не можешь поделать с тех пор, когда ты была молодой, очень молодой?

Флоренс. Да, Ники… да…

Ники. И у тебя были другие любовники, не так ли?

Флоренс (закрывает лицо руками). Я больше не буду отвечать на твои вопросы… не буду… не буду…

Ники. Пойми, я ни в чем не собираюсь тебя винить… я пытаюсь помочь тебе… помочь нам обоим…

Флоренс. Зачем все это?

Ники. Разумеется, чтобы прояснить ситуацию. Я больше не могу блуждать в темноте…

Флоренс. Зачем тебе знать об этой стороне моей жизни?

Ники. Но, мама!

Флоренс. Я — не такая, как другие женщины… совершенно не такая… а ты ожидаешь от меня того же, что и от них… неужели ты не можешь понять, что с таким темпераментом, как у меня, обыденная, однообразная жизнь невозможна? Ты уже не мальчик… ты — мужчина… и…

Ники. Я — никто. Потому что вырос никем.

Флоренс. Это не моя вина.

Ники. Разумеется, твоя, мама… чья еще она может быть?

Флоренс. Твоих друзей… людей, с которыми ты общаешься.

Ники. С кем я общаюсь — неважно, главное, каким меня воспитали.

Флоренс. Тебя никогда не ограничивали в деньгах, у тебя был дом…

Ники (с горечью). Дом! Это просто смешно… здесь нигде нет покоя… бесконечная суета, какой-то проходной двор!

Флоренс. Дэвид никогда не жаловался.

Ники. Полагаю, последние несколько лет ты просто не замечала папу… или бы так не говорила.

Флоренс. Он счастлив, потому что благоразумен… живет своей жизнью и не пытается вмешиваться в мою.

Ники. Только непомерное тщеславие может быть причиной твоей полнейшей слепоты… и глупости.

Флоренс. Запомни раз и навсегда, я не позволю говорить со мной в таком тоне.

Ники. У тебя были любовники, помимо Тома Верьяна, так?

Флоренс. Да, были… были. Что с того?

Ники. Ну, вот… это правда… наконец-то…

Поднимается, подходит к окну, смотрит в него, спиной к матери.

Флоренс (после паузы… идет к нему). Ники… не сердись… пожалуйста, не сердись на меня.

Ники. Я совершенно не сержусь… я понимаю, что живу в мире, где такое случается… это нужно признавать и давать правильную оценку. Если бы мне только хватило мужества осознать все это прежде… сейчас мне не было бы так плохо… это внезапное потрясение… выбивает почву у меня из-под ног, но я надеюсь устоять… пожалуйста. Помоги мне!

Флоренс (сухо). Я не знаю, как.

Ники. Это твоя жизнь, и ты прожила ее, как хотела прожить… так?

Флоренс. Да… да.

Ники. Ты всегда хотела любви… страстной любви, потому что такая ты есть… это не твоя вина… винить следует обстоятельства и цивилизацию… цивилизация облегчает разложение… нравственно мы разложились полностью, и ты, и я…

Флоренс. Ники… нет… нет…

Ники. Как мы можем себе помочь? Нас кружит в водовороте низменных страстей… и шанс… разве ты не видишь… взглянуть правде в лицо… это наш единственный шанс.

Флоренс. Ники, перестань… уходи!

Ники. Не проси меня замолчать, если наша единственная надежда — выговориться до конца.

Флоренс. Ты перенервничал… все не так плохо, как ты думаешь.

Ники. Не так?

Флоренс. Нет, нет. Разумеется, нет. Завтра утром ты увидишь все совсем в другом свете.

Ники. Ты не поняла.

Флоренс. Нет. Поняла, поняла.

Ники. Ты не поняла. Господи, ты не поняла! Ты строишь в голове защитные редуты. Я перенервничал. Завтра утром я увижу все в другом свете. Это так… в этом вся трагедия, а ты этого не понимаешь. Завтра утром я увижу все в другом свете. Все станет нереальным… ночным кошмаром… наши жизни двинутся по наезженной колее и замажут правду грязью, как случается всегда, и наш единственный шанс уйдет навсегда.

Флоренс. Шанс… шанс? О чем ты говоришь… какой шанс?

Ники. Я должен заставить тебя увидеть.

Флоренс. Ты сводишь меня с ума.

Ники. Прояви терпение… пожалуйста… пожалуйста…

Флоренс (нервно). Как я могу проявить терпение? Ты все преувеличиваешь.

Ники. Нет… если бы.

Флоренс. Послушай… позволь мне кое-что тебе объяснить.

Ники. Хорошо… продолжай.

Флоренс. Ты вознес себя на вершину и даровал себе право судить меня… твою мать.

Ники. Нет, нет.

Флоренс. Ты… ты… позволь мне договорить… ни в коей мере не понимаешь, какой у меня темперамент… никто не понимает… я…

Ники. Ты обманываешь себя… темпераментом ты не отличаешься от тысяч других женщин, но ты слаба, эгоистична и покатаешь собственным страстям…

Флоренс. Повторяю, дай мне договорить…

Ники. Какой смысл… ты продолжаешь притворяться… ты возводишь между нами стены, вместо того, чтобы помочь мне разрушить их.

Флоренс. В чем ты меня обвиняешь?

Ники. Разве ты еще не поняла?

Флоренс. Нет, не поняла. Если ты проповедуешь мораль, то такого права у тебя нет… это мое дело… я никому не причинила вреда.

Ники. Посмотри на меня.

Флоренс. И что… о чем ты?

Ники. За всю мою жизнь ты не дала мне ничего… ничего действительно важного.

Флоренс. Теперь ты жалеешь себя.

Ники. Да, и на то есть причины.

Флоренс. Ты ведешь себя нелепо… лишь потому, что Банти расторгла помолвку ты приходишь ко мне говоришь мне такие жестокие слова…

Ники. Ты забываешь о том, что я увидел этим вечером, мама.

Флоренс. Мне наплевать на то, что ты увидел.

Ники. Я увидел, как ты устроила вульгарную, отвратительную сцену в собственном доме, унизила себя перед мальчиком, который годится тебе в сыновья. Потеря Банти бледнеет перед тем, что случилось… все остальное действительно мелочь.

Флоренс. Я не унижала себя…

Ники. Ты побежала за ним по лестнице, потому что твое тщеславие не могло позволить тебе потерять его. И дело не в том, что ты его любишь… тогда все было бы проще… ты никого не любила… ты любишь только любовь других к тебе… твои так называемые страсть и темперамент — фальшь… все твое существование свелось к одному: ты жаждешь обожания и лести, и после этого ты говоришь, что никому не причинила вреда. Отец был умным человеком с сильной волей и способностью наслаждаться жизнью, я помню его таким, а теперь он — ничто, просто бредет по жизни, потому что душа его сокрушена. А разве могло быть иначе? Ты унижала его многие годы… и, видит Бог, я не стал предметом его гордости… но мог бы стать, если бы не ты…

Флоренс. Не говори так. Не говори… не говори… это не преступление, хотеть, чтобы тебя любили… это не преступление, быть счастливой…

Ники. Нет у тебя счастья… и никогда не было… ты же борешься… все время борешься, чтобы сохранить свою внешность и свою молодость, потому что представить себе не можешь жизни без них… как будто это главная и единственная цель жизни.

Флоренс (истерично). А разве есть другая… и будет ли?

Ники. Вот это я и пытаюсь выяснить.

Флоренс. Я еще молода душой… я все еще прекрасна… почему я не могу жить той жизнью, которую выбрала?

Ники. Ты уже не молода и не прекрасна. Впервые я вижу, какая ты старая… это отвратительно… эти дурацкие светлые волосы… твое замазанное и накрашенное лицо…

Флоренс. Ники… Ники… перестань… перестань… перестань!

Лицом вниз бросается на кровать. Ники подходит к ней.

Ники. Мама!

Флоренс. Уходи… уходи… я тебя ненавижу… уходи…

Ники. Мама… сядь…

Флоренс (берет себя в руки). Выйди из моей спальни…

Ники. Мама…

Флоренс. Я больше не хочу тебя видеть… ты безумен… как ты мог сказать мне такое… ты говорил со мной так. Словно я — уличная проститутка… Я больше не могу этого выносить… я больше не могу этого выносить!

Ники. Я должен сделать признание…

Флоренс. Признание?

Ники. Да.

Флоренс. Уходи… уходи…

Ники (достает из кармана маленькую золотую шкатулку). Посмотри…

Флоренс. Что это? Что…

Ники. Разве ты не знаешь?

Флоренс дрожащими пальцами берет шкатулку и открывает. Смотрит на содержимое. Начинает говорить мертвым голосом.

Флоренс. Ники, это не… ты не…

Ники. Что тебя так шокирует?

Флоренс (тупо). Господи!

Ники. Да в чем дело?

Флоренс внезапно поднимается с кровати и швыряет шкатулку в открытое окно.

Это ничего не изменит.

Флоренс (бросаясь перед ним на колени). Ники, обещай мне, обещай мне, что никогда больше, никогда в своей жизни не притронешься к этой гадости… Это же ужасно, ужасно.

Ники. И это всего лишь начало.

Флоренс. Что мне тебе сказать? Что?

Ники. Ничего… при сложившихся обстоятельствах.

Флоренс. Что это значит?

Ники. Твои слова ничего не могут изменить… сейчас.

Флоренс. Изменить… но это же конец всему… ты молод, ты только в начале пути… ты должен это прекратить… должен поклясться, что никогда не прикоснешься к этой гадости… поклянись мне, Ники… я тебе помогу… я тебе помогу…

Ники. Ты?

Он отворачивается от матери.

Флоренс (закрывает лицо руками, стонет). Ох… ох… ох!

Ники. Хочешь знать, как ты можешь мне помочь?

Флоренс (тянется). Ники!

Ники (едва не теряя контроль). Замолчи… замолчи… не прикасайся ко мне…

Флоренс (пытается его обнять). Ники… Ники…

Ники. Я пытаюсь держать себя в руках, но ты не даешь мне, ты — ужасная, развращенная женщина.

Флоренс. Ники… прекрати… прекрати… прекрати…

Она лупит его кулаками.

Ники. Отстань от меня!

Вырывается, подходит к туалетному столику, сметает на пол все, что стояло на нем.

Флоренс (кричит). Ох… Ники!.. Ники!

Ники. Значит так! Больше у тебя не будет любовников! Больше ты не будешь молодой и красивой! Теперь ты станешь моей матерью. И у меня, наконец, появится человек, который сможет мне помочь, удержит меня, прежде чем я перейду черту…

Флоренс. Ники… Ники…

Ники. Обещай, что станешь другой… ты должна мне это пообещать!

Флоренс (опускается на край кровати, лицом к залу). Да… да… я обещаю… (по лицу текут слезы).

Ники. Я тебя люблю, действительно люблю… поэтому все так ужасно.

Он падает на колени рядом с ней, утыкается лицом ей в колени.

Флоренс. Нет, не ужасно… не говори так… я тоже тебя люблю.

Ники (рыдая). Ох, мама!..

Флоренс (глядя прямо перед собой). Лучше бы мне умереть.

Ники. Со смертью все просто, весь ужас в жизни.

Флоренс. Я знаю…

Ники (с отчаянием). Обещай мне, что станешь другой… обещай мне, что станешь другой…

Флоренс. Да, да… я попытаюсь…

Ники. Мы оба попытаемся.

Флоренс. Да, дорогой… Ох, мой дорогой…

Она сидит, глядя прямо перед собой… слезы катятся по ее щекам и она механически поглаживает Ники по волосам, чтобы успокоить его.

Content

Ноэль Коуард
Водоворот

I

II

III