Ноэль Коуард

Сенная лихорадка

Hay Fever by Noël Peirce Coward (1925)

перевод с английского Дины Додиной

пьеса в трех актах

Список действующих лиц:

Джудит Блисс

Дэвид Блисс

Сорель Блисс

Саймон Блисс

Мира Арундел

Ричард Грэхэм

Джэки Коритон

Сэнди Тирелл

Клара

Акт 1 — суббота, день

Акт 2 — суббота, вечер

Акт 3 — воскресенье, утро

Действие пьесы разворачивается в гостиной дома Блиссов в Кукхэме в июне.

Акт 1

Сцена: гостиная в доме Дэвида Блисса очень уютна и крайне неприбрана. По стенам в беспорядке развешаны рисунки Саймона, на рояле — кипы нот американской — в ярких обложках — и классической музыки, удобная мебель. К небольшому балкону, ведущему в спальные комнаты, кабинет Дэвида и комнату Саймона, поднимается лестница. Слева на авансцене — дверь в библиотеку. За ней, выше по сцене, под лестницей — дверь на половину прислуги. На заднем плане сцены — французские окна, справа на авансцене — входная дверь.

Занавес поднимается — субботний день в июне, примерно три часа.

Саймон, в исключительно грязной тенниске и мешковатых серых фланелевых штанах, стоит на коленях посреди гостиной, рисуя на разложенных перед ним двух листах ватмана (плотной бумаги).

Сорель, одетая более аккуратно, удобно устроившись на левом краю дивана, читает томик стихов в невероятно кричащей обложке, присланный ей кем-то из честолюбивых друзей.

Сорель. Ты только послушай, Саймон. (читает)

«Любовь — это Шлюха, перемазанная вином,

Подкрадывающаяся к сосцам Юности,

Сосущая, кусающая, вопящая…

О Боже, зачем ты создал нас такими!»

Смеется.

Саймон (поднимая голову от рисунков). У бедной девочки крыша съехала.

Сорель. Ох, ну зачем она прислала мне эту дурацкую книжонку. Теперь придется придумывать комплименты.

Саймон. Обложка просто сногсшибательная.

Сорель. А ведь с ней было так весело, пока она не вышла за этого мрачного типчика.

Саймон. Она всегда была страшной позеркой. Какая глупость — стараться выработать в себе артистическую натуру. Au fond она нормальная цветущая английская девушка.

Сорель. Ты сегодня не брился.

Саймон. Знаю, что не брился. Как раз собираюсь, вот только закончу (указывает на рисунок).

Сорель. Иногда, Саймон, мне так хочется, чтобы мы сами были более нормальными и цветущими.

Саймон. Зачем? (Вновь принимается рисовать.)

Сорель. Хотела бы я быть эдакой свеженькой спортсменкой, со страстью к играм на свежем воздухе.

Саймон. Господи помилуй!

Сорель. Так было бы спокойно.

Саймон. Не в нашем доме.

Сорель. А где Мама?

Саймон. В саду, тренируется.

Сорель. Тренируется?

Саймон (перестает рисовать и поднимает глаза на Сорель). Пытается выучить названия всех садовых цветов наизусть.

Сорель. Что это она задумала?

Саймон. Понятия не имею. (Смотрит на рисунок.) Черт! Криво.

Сорель. Мне всегда кажется, что дело нечисто, когда она принимается играть роль хозяйки поместья.

Саймон. И мне. (Возвращается к рисунку.)

Сорель. Сегодня весь день репетирует — утром даже по барометру постучала.

Саймон. Наверное, собирается произвести на кого-нибудь впечатление.

Сорель (берет сигарету со столика, стоящего за диваном). Интересно, на кого.

Саймон. Я полагаю, вскоре на горизонте появится какой-нибудь кошмарный юнец, по уши в нее влюбленный.

Сорель. Но не сегодня же? (Зажигает сигарету.) Она ведь не приглашала никого на сегодня, как ты думаешь?

Саймон (перестает рисовать и поднимает голову). Не знаю. Отец ничего не заметил?

Сорель. Нет, он слишком погружен в работу.

Саймон. Может, Клара знает.

Сорель. Позови-ка ее.

Саймон (встает, идет к центру арьерсцены, открывает дверь под лестницей и зовет). Клара! Клара!..

Сорель (переместившись на правый край дивана). Ох, Саймон, не дай Бог окажется, что она кого-нибудь пригласила на сегодня.

Саймон (подходя к правому краю дивана). В чем дело? Ты что, сама кого-то пригласила?

Сорель. Да.

Саймон (раздраженно). Так какого черта ты меня не предупредила?

Сорель. Я думала, тебе все равно.

Саймон. Ну и кто это?

Сорель. Ричард Грэхэм.

Саймон (возвращаясь к рисунку). Не может быть! Никогда о таком не слышал.

Сорель. Я бы на твоем месте не стала бравировать своей серостью — глупо выглядишь.

Саймон (встает, поднимает лист ватмана и карандаш). Ну вот, этот готов. (Сворачивает листок.)

Сорель. О Ричарде Грэхэме слышали все.

Саймон (доброжелательно). Как им повезло. (Идет к роялю.)

Сорель. Он ужасно известный дипломат — я с ним познакомилась на танцах в Мэйнворинге.

Саймон. Здесь ему понадобится вся его дипломатичность. (Кладет карандаш на рояль.)

Сорель. Я предупредила его, что хороших манер от моей семьи ожидать не стоит, но, надеюсь, ты будешь с ним по возможности мил.

Саймон (нежно — переходит на центр сцены). Я сам, Сорель, никогда не встречал ни одного дипломата, но надо сказать, что как к классу я отношусь к ним с крайним предубеждением. Они все такие обходительные, лощеные, вежливые…

Сорель. Ты и сам мог бы быть повежливее — от нашего социального положения не убудет.

Саймон (подходит к Сорель). А бумаги он привезет с собой?

Сорель. Какие бумаги?

Саймон (рассеянно). Ну, какие-нибудь. (Поднимается к центру арьерсцены и кладет рисунок на стул.)

Сорель. Не лучше ли тебе сосредоточить свою убийственную иронию на твоих карикатурах?

Саймон. А не лучше ли тебе сосредоточить свои девичьи привязанности на Лондоне и не обрушивать их на собственное беззащитное семейство?

Сорель. Я его и близко к тебе не подпущу.

Саймон. Да уж, пожалуйста, дорогая. (Идет к роялю и зажигает сигарету.)

Из двери под лестницей появляется Клара — краснощекая, полненькая, взъерошенная женщина небольшого роста. Она останавливается слева, у двери.

(Садится на скамью у рояля.)

Клара, мама приглашала кого-нибудь на эти выходные?

Клара. Не знаю, миленький. В доме почти не осталось еды, да и Эми мучается зубной болью.

Сорель. У меня где-то есть гвоздичное масло.

Клара. Она уже приняла — только обожгла язык. Бедняжка — мечется по буфетной, места себе не находит.

Сорель. Ты не забыла поставить в Японскую комнату цветы?

Саймон. Японская комната — помещение по сути своей женское и совершенно не подходит для питомца Министерства иностранных дел.

Сорель. Заткнись, Саймон.

Клара. Не волнуйся, милочка, комната выглядит прелестно — совсем как гримерная твоей мамы в день премьеры.

Саймон. Ну разве не утешительно звучит!

Клара (подходит к Сорель). Ты уже рассказала ей о своем поклоннике?

Сорель (уязвленная). Он не поклонник, Клара.

Клара (подбирает рисунок, который Саймон оставил на полу, по центру сцены). Ну не поклонник так не поклонник. (Кладет рисунок на стул по центру арьерсцены.)

Саймон. Мне кажется, что Сорель стыдится нас, Клара. Да я ее и не виню — мы ведь такие грубые.

Клара (спускается к центру авансцены — обращаясь к Саймону.) Ты хочешь оставить ту картину в ванной для гостей, миленький? Не знаю, стоило ли — все эти голые розовые женщины, катающиеся по траве…

Саймон (жестко). Клара, нагота может быть невыразимо прекрасна.

Клара. Неужели! Должно быть, я слишком долго проработала костюмершей — ухудшилось зрение.

Клара уходит в дверь под лестницей.

Саймон. Клара выглядит усталой. Нам следовало бы нанять больше слуг, а не взваливать все на нее.

Сорель. Сам знаешь — слуги у нас не задерживаются. Ты был прав, когда назвал нас грубыми, Саймон. Ах, если бы мы были другими!

Саймон. Какая разница?

Сорель. Разница, я думаю, должна быть — для посторонних.

Саймон. Мы не виноваты — нас такими воспитали.

Сорель. Ну, если у нас хватило ума понять это, могло бы хватить ума и на то, чтобы перевоспитаться.

Саймон. Не уверен, что мне бы этого хотелось.

Сорель. А какие у нас жуткие манеры!

Саймон. Только не с теми, кто нам нравится.

Сорель. Те, кто нам нравится, смиряются, так как им нравимся мы.

Саймон. Что ты конкретно имеешь в виду под «жуткими манерами»? Недостаточную приятность в обхождении? Неумение вести светскую беседу?

Сорель. Мы даже не пытаемся заботиться о гостях, когда они приезжают.

Саймон. А с какой стати? Нет ничего хуже, чем когда о тебе заботятся.

Сорель. Это правда. Но людям нравятся незначительные знаки внимания. Мы в жизни никого не спросим, как им спалось.

Саймон. Ну, я на месте гостей счел бы это наглостью.

Сорель. Я постараюсь исправиться.

Саймон (кладет ноги на скамью). Ты завела эту песенку только потому, что у тебя временная дипломато-мания. Ничего, скоро все вернется в нормальное русло.

Сорель. В ненормальное, Саймон, в ненормальное. Мы — ненормальные. У людей глаза вылезают из орбит от изумления, когда мы изрекаем, на наш взгляд, совершенно обычные вещи. Вчера, за ланчем у Фреды, стоило мне только сказать, как было бы забавно, если бы кто-нибудь придумал средство, чтобы глаза у нас стали узкими, как у китайцев — а то мне так надоело, что глаза у нас обыкновенные — и все решили, что я абсолютно сумасшедшая!

Саймон. Нет смысла волноваться попусту, дорогая. Наверное, мы просто видим все в несколько ином свете. А если кому-то это не нравится, пусть катятся.

Из сада появляется Джудит. В руках у нее охапка цветов, на ней халат, большая садовая шляпа, садовые рукавицы с крагами и галоши.

Джудит (подходя к столику за диваном). Ты выглядишь ужасно грязным, Саймон. Чем ты занимался?

Саймон. Давно не мылся.

Джудит (ставит корзинку на стол и начинает снимать перчатки). И зря, дорогой, очень зря. Так долго носить одни и те же вещи — вредно для кожи.

Сорель. Клара сказала, что у Эми болит зуб.

Джудит. Бедняжка! У меня в аптечке было гвоздичное масло. А кто такая Эми?

Сорель. Насколько я понимаю, это наша посудомойка.

Джудит (кладет перчатки на столик и выходит на центр сцены). Подумать только! Никогда бы не сказала, что ее зовут Эми. Гораздо больше похожа на Флосси, не правда ли? Дай-ка мне сигарету.

Саймон подает ей сигарету из коробки на рояле.

Дельфинии — это такие красные щетинистые цветы, да?

Саймон (давая Джудит прикурить). Нет, душа моя, дельфьфинии — это те, которые голубые и длинные.

Джудит. Ну разумеется. Красные — это… похоже на женское имя…ах, да, астры. Я помню, что-то напыщенное. (Садится на стульчик у рояля. Саймон снимает с нее галоши и ставит их возле стульчика.) Надеюсь, Клара не забыла о Японской комнате.

Сорель. О Японской комнате!

Джудит. Ну да. Я ей велела поставить в вазу цветы и убрать из нижнего ящика шкафа спортивные штаны Саймона.

Сорель. Я ей велела то же самое.

Джудит (предчувствуя неладное). Зачем?

Сорель (легко). Я пригласила Ричарда Грэхэма на эти выходные — я думала, ты не будешь возражать.

Джудит (встает и, пересекая сцену, подходит к Сорель). Возражать? Да как ты посмела?

Сорель. Он дипломат.

Джудит (заходит за столик и начинает разбирать цветы). Еще не легче. Надо срочно послать ему телеграмму, чтобы он не приезжал.

Сорель. Поздно.

Джудит. Тогда пусть Клара скажет, что нам всем пришлось срочно уехать по неотложному делу.

Сорель. Получится страшно невежливо, и, вообще, я хочу его видеть.

Джудит. И у тебя хватает наглости заявлять мне, что ты пригласила на выходные абсолютно постороннего человека, да еще к тому же хочешь его видеть?

Сорель. Я и раньше приглашала на выходные абсолютно посторонних людей.

Джудит. Ну и что из этого, милочка? Где будет спать этот твой гость?

Сорель. В Японской комнате.

Джудит (пересекает сцену с букетом цветов в руках и подходит к столику рядом с дверью справа). Только не в Японской комнате. В японской комнате будет спать Сэнди Тирелл.

Саймон (выходя на центр). Ну, что я говорил?

Сорель. Сэнди — как?

Джудит. Тирелл, милочка.

Саймон. Почему ты нам об этом ничего не сказала, мамочка?

Джудит (начиная расставлять цветы в вазе). Я вам говорила. Я вот уже много дней говорю только о Сэнди Тирелле. Я обожаю Сэнди Тирелла.

Саймон (возвращается к скамье и снова садится). Ты и словом о нем не обмолвилась.

Сорель. Кто этот Сэнди Тирелл, мама?

Джудит. Он просто душка — влюблен в меня по уши — ну не совсем в меня, в мой блестящий образ Великой Актрисы — но в лучах этой любви я чувствую себя так божественно уютно. Я его встретила у Норы Трент. (Подходит к столику за диваном.)

Сорель. Мама, не пора ли покончить с этими глупостями?

Джудит (вынимая все новые цветы из корзины). Сорель, что ты конкретно имеешь в виду под «этими глупостями»?

Сорель. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Джудит (кладет цветы и подходит к правому краю дивана). Уж не пытаешься ли ты меня критиковать?

Сорель. Никогда бы не подумала, что ты опустишься до того, чтобы поощрять глупых желторотых юнцов, по уши влюбленных в твое имя.

Джудит (возвращается к столику и берет в руки цветы). Возможно, ты права, но я никому не позволю так говорить — никому, кроме себя. Я надеялась, что у меня вырастет послушная дочь, а не вредная тетушка.

Сорель (перебираясь на левый край дивана). Просто это такой избитый трюк.

Джудит. Избитый трюк! Чепуха! А чем лучше история с твоим дипломатом?

Сорель. Ну, это несколько другое дело, мамочка, ты не находишь?

Джудит. Если тебе представляется, что, будучи энергичной инженю девятнадцати лет, ты обладаешь абсолютной монополией на все романтические приключения в этом мире, то моя прямая обязанность — развеять твои иллюзии.

Сорель. Но, мама…

Джудит (подходит к углу рояля, ближайшему к арьерсцене, берет с рояля пустую вазу, передает ее Саймону и начинает расставлять цветы). Право, после твоих слов можно подумать, что мне лет восемьдесят. Надо было вовремя услать тебя в пансион, говорила бы теперь, что ты моя младшая сестра.

Саймон. Это бы ни к чему не привело, мамочка. Все знают, что мы — твои дети.

Джудит. И надо же мне было так сглупить — нянчить вас прямо на глазах у фотографов. Так я и знала, что еще не раз пожалею об этом.

Саймон. По-моему, это глупо — стараться выглядеть моложе своих лет.

Джудит. Конечно, дорогой, в твоем возрасте это просто неприлично. (Закончив букет, ставит вазу на рояль и подходит к правому краю дивана.)

Сорель. Но, мамочка милая, пойми, ты сама себя унижаешь, выставляя напоказ юнцов-ухажеров.

Джудит. Никого я не выставляю напоказ — в жизни этого не делала. С точки зрения морали я всегда — или почти всегда — вела себя в высшей степени мило. А если флирт доставляет мне удовольствие, почему бы мне и не пофлиртовать немного?

Сорель. Но теперь флирт уже не должен доставлять тебе удовольствие.

Джудит. Знаешь, Сорель, ты, черт побери, с каждым днем становишься все более и более женственной.

Сорель. И я этим горжусь.

Джудит (садится на диван рядом с Сорель и целует ее). Ты прелесть, я тебя обожаю. А еще ты очень-очень хорошенькая, и я жутко к тебе ревную.

Сорель (обнимая ее). Правда ревнуешь, мамочка? Как это замечательно!

Джудит. Очень вас прошу, будьте милыми с Сэнди.

Сорель. Неужели он не может спать в «Домашнем Аду»?

Джудит. Деточка, он до ужаса спортивен, а эти паровые трубы высосут из него все жизненные соки.

Сорель. Из Ричарда они тоже высосут все соки.

Джудит. Да Ричард, скорее всего, даже не обратит на трубы внимания — он, наверное, привык к тропическим посольствам — знаешь, невыносимая жара, опахала и все такое.

Саймон. Сам-то он в любом случае окажется невыносимым.

Сорель. Саймон, твоя пресыщенность и замкнутость переходят всякие границы.

Саймон. Ничего подобного. Просто мне надоело любезничать с твоими друзьями мужского пола.

Сорель. С моими друзьями — как мужского пола, так и женского — ты всегда ведешь себя одинаково нахально.

Джудит. Не ссорьтесь, дети, не ссорьтесь.

Саймон (встает и выходит на центр). Как бы там ни было, Японская комната гораздо больше подходит для женщины, так что спать там должна женщина.

Джудит. Но я пообещала ее Сэнди — он без ума от всего японского.

Саймон. Вот и Мира тоже без ума!

Джудит. Мира!

Саймон. Мира Арундел. Я пригласил ее к нам на эти выходные.

Сорель. Какое свинство! Мог бы меня предупредить. Что теперь скажет Ричард?

Саймон. Несомненно, что-нибудь исключительно дипломатичное.

Джудит. Нет, это уж слишком! Саймон, ты же не имеешь в виду, что…

Саймон (подходя к Джудит — непреклонно). Нет, мамочка, имею. Я пригласил Миру к нам. Я имею на это полное право. Ты сама нас воспитала людьми свободомыслящими.

Джудит. Мира Арундел — это крайний предел свободомыслия, чтобы не сказать сильнее.

Саймон. Ты что, ее не любишь?

Джудит. Нет, милый, я ее на дух не выношу. Во-первых, она для тебя слишком стара, а во — вторых, она совершенно бесстыдно использует свою принадлежность к женскому полу в качестве наживки для крючка.

Саймон. Мама, ради Бога…

Джудит. И нечего дуться, дорогой. Ты прекрасно знаешь, что я ее не люблю, и именно поэтому ты сообщил мне о ее приезде только сейчас — когда уже поздно что-либо предпринять. Нет, ну какая наглость!

Сорель (величественно). Лично мне абсолютно безразлично, приедет Мира Арунлел или не приедет, я только боюсь, что она не очень понравится Ричарду.

Саймон. Или ты боишься, что она слишком понравится Ричарду.

Сорель. Последнее замечание прозвучало конфликтно и крайне глупо.

Джудит. Господи, Саймон, ну почему ты влюбляешься в самодовольных вампиров, а не в милых молоденьких девушек?

Саймон. Мира никакой не вампир и, вообще, кто сказал, что я в нее влюбился?

Сорель. Да Саймон по ней с ума сходит. Она к нему подмазывается и на все лады восхищается его рисунками.

Саймон (перегибаясь через Джудит, кричит на Сорель). Кто бы говорил! Только и ждешь, как бы подцепить на танцах какого-нибудь пожилого джентльмена!

Сорель (яростно — кричит в ответ). Никакой он не пожилой!

Джудит (простирает руки и делает брек; Саймон переходит на центр). Вы оба меня очень, очень расстроили. Я мечтала о чудесных тихих выходных, представляла, как бесхитростная любовь Сэнди согревает мое старое сердце — под настроение, а теперь весь дом перевернут вверх дном — еды на всех не хватит, в ванную комнату будут выстраиваться очереди — в общем, мука смертная, а не выходные! Лучше бы мне умереть!

Саймон. Насчет нас с Мирой можешь не волноваться. Нас даже видно не будет.

Сорель. А я завтра увезу Ричарда на реку на весь день.

Джудит. На чем?

Сорель. Возьму ялик.

Джудит. Я тебе запрещаю даже подходить к ялику.

Саймон. К тому же завтра наверняка пойдет дождь.

Джудит. Я даже боюсь думать, что еще скажет ваш отец. Ему необходима абсолютная тишина, чтобы дописать «Грешницу».

Сорель. Я уверена, что в доме и так будет очень тихо, если только Сэнди Как-его-там не имеет привычки орать.

Джудит. Или вы будете милы с Сэнди, или я очень, очень рассержусь.

Саймон и Сорель перегибаются через Джудит. И все говорят одновременно.

Сорель. Нет, мама, послушай…

Саймон. С какой это стати, скажи, пожалуйста…

Джудит. Он специально приезжает сюда, специально, чтобы доставить мне удовольствие…

По лестнице спускается Дэвид. Он выглядит слегка раздраженным.

Дэвид. Почему все так шумят?

Саймон подходит к роялю и берет в руки книгу.

Джудит. Нет, я решительно сойду с ума.

Дэвид. Почему Клара не принесла мне чай?

Джудит. Понятия не имею.

Дэвид. Где она?

Джудит. Ради Бога, Дэвид, не все вопросы сразу!

Дэвид. В чем дело? Почему вы все стали такими раздражительными?

Из-под лестницы появляется Клара с подносом чайных принадлежностей на одного и почти насильно сует поднос в руки Дэвиду.

Клара. Вот он, ваш чай. Извините, что с опозданием. Эми забыла поставить чайник — у нее жутко болит зуб.

Дэвид. Бедняжка! Дайте ей гвоздичного масла.

Сорель. Если еще кто-нибудь в этом доме заговорит о гвоздичном масле, я… я не знаю, что я сделаю.

Дэвид. Прекрасное средство от зубной боли. Где Зоэ?

Саймон. Утром была в саду.

Дэвид. И, разумеется, никто не вспомнил, что ей нужно пообедать?

Клара. Я, как всегда, поставила ее миску рядом с кухонным столом, но она не появлялась.

Сорель. Наверное, мышей ловит.

Дэвид. Она еще слишком маленькая. Между прочим, очень может быть, что животное свалилось в реку. Будет очень жаль, на мой взгляд.

Клара. Да не волнуйтесь вы, ничего с Зоэ не случится — не на ту напали.

Клара уходит в дверь под лестницей.

Дэвид. Я бы хотел, чтобы мне дали спокойно работать. (С подносом в руках поднимается по лестнице, потом поворачивается.) Кстати, Саймон, поездом в четыре тридцать приедет одна совершенно очаровательная куколка. Сделай одолжение, встреть ее и будь полюбезнее. Эдакая робкая дурочка — полезный тип, я хочу немного поизучать ее в домашних условиях. Спать она может в Японской комнате.

Дэвид уходит, оставляя за спиною смертельную тишину. Сорель падает в кресло слева на авансцене.

Джудит (через паузу). Пожалуйста, кто-нибудь, сыграйте мне что-нибудь очень красивое.

Саймон (резко подходя к центральному французскому окну). Черт побери! Черт! Черт! Черт!

Сорель. Проклятьями делу не поможешь.

Саймон. Зато мне это помогает.

Сорель. И что отец только себе думает?

Джудит. В виду предстоящей встречи тебе, Саймон, лучше отправиться бриться.

Саймон проходит на авансцену и облокачивается на рояль.

Сорель (встает и разражается слезами ярости). Это несправедливо! Подло! Каждый раз, когда я строю планы, кто-нибудь непременно вмешивается. Если бы только я сама зарабатывала себе на жизнь — агентом хотя бы — тогда я могла бы делать все, что захочу, не боясь оглушающих сюрпризов со стороны ближайших родственников…

Джудит (картинно). Мне больно слышать от тебя такие слова, Сорель.

Сорель. Мама, не выводи меня из себя!

Джудит (с грустью). В последнее время мои дети очень изменились. Я пыталась закрывать на это глаза, но увы… В моем возрасте приходится смотреть горьким фактам в лицо!

Саймон. Это будут худшие выходные в нашей жизни!

Джудит (нежно). Сорель, не надо плакать.

Сорель. Не надо мне сочувствовать. Я просто злюсь.

Джудит (усаживая ее на диван рядом с собой). Положи голову мне на плечо, дорогая.

Саймон (с горечью). Твои локоны, словно золотое руно…

Сорель (со слезами). Ричарду придется спать в «Домашнем Аду», а эта треклятая куколка получит в свое распоряжение Японскую комнату.

Джудит. Только через мой труп!

Саймон (подходит к матери). Мама, что же нам делать?

Джудит (притягивает его к себе и кладет его голову себе на правое плечо, Саймон стоит на коленях перед диваном. Голова Сорель лежит у Джудит на левом плече. Очаровательная картинка — воплощение материнства). Мы все должны быть очень, очень добры друг к другу!

Саймон. Нет, мама, только не это!

Джудит (огорченно). Я тебя не понимаю, Саймон.

Саймон. Ты сейчас разыгрывала огорченную красивую мать семейства.

Джудит. Но я на самом деле красива и огорчена.

Саймон. Не слишком-то ты красива, мамочка. Что-что, а красивой ты никогда не была.

Джудит. Пусть так. Зато мне удалось убедить в обратном тысячи зрителей.

Саймон. А что до огорченности…

Джудит (сталкивает Саймона на пол). Нет уж, Саймон, командовать собой я не позволю. Если я говорю, что я огорчена, значит, я огорчена. А ты просто ничего не понимаешь. В жизни каждой женщины наступает момент, когда…

Сорель (поднимается с дивана и встает слева от него). О, Господи! (Морщится, как от зубной боли.)

Джудит. Что ты сказала, Сорель?

Сорель. Я сказала «О, Господи!»

Джудит. Так будь добра, не говори больше «О, Господи!» Меня это раздражает.

Сорель (улыбаясь). Мама, ты просто прелестна, когда лицемеришь!

Джудит (закатывая глаза). Я не знаю, за какие грехи мне достались такие неблагодарные дети. Ну разве не ужасно, в моем-то возрасте…

Саймон. Мама, не начинай снова!

Джудит (через паузу — вне всякой связи). Сорель, ты становишься слишком высокой.

Сорель. Извини, мама!

Джудит. Дайте-ка мне еще одну отвратительную сигарету..

Саймон поднимается, подходит в роялю и быстро берет сигарету.

Даже не представляю, откуда они взялись в нашем доме. (Поднимается и выходит на центр.)

Саймон (выходит на центр и подает Джудит сигарету). Прошу. (Дает прикурить.)

Джудит. Так, лично я вообще собираюсь забыть, что приезжают все эти кошмарные гости. С этого момента я полностью освобождаю свой мозг от мыслей на этот счет.

Сорель. Все это замечательно, но…

Джудит. Сегодня утром я приняла судьбоносное решение.

Саймон. Какое решение?

Джудит. Это секрет.

Сорель. И ты даже нам не расскажешь?

Джудит. Ну разумеется, расскажу. Это секрет от вашего отца.

Саймон. Итак?

Джудит проходит по центру на арьерсцену, смотрит налево, убеждается, что никто не подслушивает и возвращается на центр авансцены.

Джудит. Я решила вернуться на сцену.

Саймон. Так я и знал! (Падает на скамейку у рояля.)

Джудит. Я здесь мало-помалу вяну. А вянуть, пока я жива, совершенно не входит в мои планы.

Сорель. Но, мама, разумно ли это? Ты ведь только в прошлом году ушла с подмостков «совершенно окончательно». Как же ты объяснишь столь быстрое возвращение?

Джудит. Зрителями, дитя мое — письмами от зрителей!

Сорель. А что, тебе приходят письма от зрителей?

Джудит. Пришли — одно или два. Именно это заставило меня решиться — я заслуживаю по меньшей мере сотен зрительских писем.

Сорель (становится на колени на правом крае дивана). Мы напишем тебе несколько замечательных писем от зрителя, и ты сможешь их опубликовать.

Джудит. Ну разумеется.

Сорель. Но ты же будешь вести себя с подчеркнутым достоинством, правда, мамочка?

Джудит. Мне гораздо легче вести себя с подчеркнутым достоинством на сцене, чем в деревне — это моя milieu (сильная сторона). Я изо всех сил пыталась войти в роль «мелкопоместного дворянства», но совершенно безуспешно. (С руками, распахнутыми в широком объятии, проходит по центру к арьерсцене.) Я жажду волнений и роскоши. (Подходит к правому краю дивана.) Вы только представьте себе: вечер премьеры, все взволнованны; заядлые театралы искренне болеют за меня; критики все как один подались вперед, на их раскрасневшихся лицах написано внимание и восторг; временами, когда им нравится какая-нибудь остроумная реплика, они нечленораздельно выражают свое одобрение. Довольное ворчание обозревателя из «Дэйли Мэйл», самозабвенное бульканье репортера из «Сандей Таймс», резкие, полные энтузиазма выкрики рецензента из «Дэйли Экспресс». Я в жизни их не перепутаю…

Саймон. У тебя что, есть пьеса?

Джудит. Я, скорее всего, восстановлю «Водоворот любви».

Сорель (падая на диван). Ох, мамочка! (Захлебывается смехом.)

Саймон (слабо). Отец будет в ярости.

Джудит. Что ж тут сделаешь.

Сорель. Но это же кошмарная пьеса.

Джудит. Зато моя роль в ней великолепна.

Сорель пытается что-то сказать.

Только не разноси ее в пух и прах, Сорель. Я и сама не прочь немножко посмеяться, но, по правде говоря, это действительно был один из моих триумфов.

Саймон. Нет, пьеса, конечно, совершенно бездарная, но я ее обожаю. Хоть посмеяться можно.

Джудит. Зрители ее тоже обожают, и никому — как правило — смеяться и в голову не приходит. (Выходит на центр и с большой драматичностью излагает.) «Ты просто глупец, жалкий слепой глупец. Неужели ты думаешь, что купив мое тело, ты купил и мою душу?!» (Поворачиваясь к Саймону.) Ты не можешь не признать, это драматичный пассаж. «Я всегда мечтала о такой любви, но я никогда, никогда не подозревала, что это будет так прекрасно.» (Утирает воображаемые слезы.) На этой реплике я всегда плачу.

Саймон. Лучше всего второй акт. Он просто изумителен.

Джудит (поворачиваясь к Сорель). Да, после появления Виктора идут сильные сцены — невероятно сильные… Сорель, подыграй мне, побудь минутку Виктором.

Сорель (вставая). Это где он входит в конце акта?

Джудит. Именно. С этого места, знаешь: «Это что, игра?»

Сорель (подходит к Джудит и говорит крайне драматичным тоном). «Это что, игра?»

Джудит (воодушевлено). «Да. И эта игра должна быть доиграна до конца.»

Саймон (встает и подходит к Джудит, говоря глубоким драматичным голосом). «Зара. что это значит?»

Джудит. «Сколько разбитых иллюзий. Сколько светлых мечтаний, втоптанных в грязь!»

Сорель (обегает Джудит и становится за ней, перед Саймоном, справа на авансцене). Я за Джорджа: «Я ничего не понимаю! Ты и Виктор, вы… Бог мой!» (Принимает драматическую позу.)

Джудит (отходя немного влево — прислушиваясь). «Шшш! Мне кажется, малышка Пэм плачет.»

Саймон (яростно). «Она еще не так заплачет, бедная малютка, когда узнает, что ее мать…»

Звонок во входную дверь.

Джудит. Проклятье! Вот, уже звонят!

Сорель (бросается к зеркалу на рояле). Боже, я выглажу ужасно!

Саймон (подходя к правому краю рояля). Да уж, дорогая!

Из двери под лестницей выходит Клара и идет к правой двери.

Джудит. Клара, пока ты еще не открыла дверь — за ужином нас будет восемь.

Клара (подходя к правой двери). О Господи!

Саймон. И завтра за завтраком, обедом и ужином нас тоже будет восемь.

Джудит (отстранено). Не могла бы ты приготовить комнаты?

Клара. Да уж придется — не класть же гостей спать в коридоре!

Сорель. Ну вот, мы расстроили Клару!

Джудит. Что делать! Делать нечего. Это судьба! Все, что происходит в жизни, это судьба. Это мое единственное утешение.

Клара. Махровый эгоизм это, а не утешение.

Джудит. Не дерзи, Клара.

Клара. Не дерзить! Я, по крайней мере, изредка думаю о других. Восемь человек за ужином! Эми отпросилась домой пораньше! Да это просто божье наказание!

Снова раздается звонок во входную дверь.

Саймон. Не лучше ли их всех впустить?

Клара открывает входную дверь и впускает Сэнди Тирелла. Это свежий молодой человек с неиспорченным, чисто юношеским чувством чести и несколько великоватыми кистями рук по причине необдуманного увлечения любительским боксом. Клара скрывается в двери под лестницей.

Сэнди (подходя к Джудит и пожимая ей руку). Спасибо, что разрешили мне приехать. Это просто потрясающе!

Джудит. Вы один?

Сэнди (удивленно). Да, один.

Джудит. Я имею в виду, вы никого не встретили на станции?

Сэнди. Я приехал из Лондона на машине. Припарковал ее возле дома. А вы хотели, чтобы я кого-то встретил на станции?

Джудит. Нет, нет. Надо вас познакомить. Это моя дочь Сорель и мой сын Саймон.

Сэнди (подходя к Сорель и протягивая ей руку, которую девушка подчеркнуто не замечает). Как поживаете?

Сорель (холодно). Благодарю, я поживаю прекрасно, и надеюсь, что вы поживаете так же хорошо.

Огибает его и исчезает наверху лестницы.

Саймон. Я тоже. (Делает то же, что и Сорель.)

Сэнди выглядит подавленным.

Джудит (становится перед Сэнди и бросает обжигающий взгляд вслед Саймону и Сорель). К сожалению, дети у меня несколько странные. У вас есть какой-нибудь багаж? Сумка?

Сэнди. Да, она в машине.

Джудит. Давайте там ее и оставим на некоторое время. Клара вот-вот подаст чай. А позже подыщем вам комнату.

Сэнди. Мне просто не терпелось приехать сюда.

Джудит. Да, здесь прелестно, не правда ли? (Подходит к окну.) Говорят, при ясной погоде отсюда видно Марлоу.

Сэнди (подходя к ней). Я имел в виду, мне не терпелось увидеть вас.

Джудит. Как мило с вашей стороны! (Подходит к дивану и садится на левый край.) Выпьете что-нибудь?

Сэнди. Нет, спасибо. Тренировки…

Джудит (знаком приглашает его сесть рядом). Чудесно! Какие тренировки?

Сэнди. Через пару недель я снова выйду на ринг.

Джудит. Я непременно приеду посмотреть.

Сэнди. Вы выглядите просто потрясающе.

Джудит. Я так рада. Знаете, не обращайте внимание на Саймона и Сорель, если они будут вести себя несколько оскорбительно — у них в последнее время очень дурное настроение.

Сэнди. Как странно, что у вас взрослые дети. Просто не верится.

Джудит (быстро). Я вышла замуж в ранней юности.

Сэнди. И неудивительно. Знаете, это все так необычно — я давным-давно хотел познакомиться с вами, а встретились мы только на прошлой неделе.

Джудит. Вы мне сразу понравились. У вас такая красивая фигура…

Сэнди (слегка смущенный). Да, конечно…

Джудит. Узкие бедра и такие великолепные широкие плечи — ах, если бы у Саймона бедра были поуже! (Короткая пауза.) А вы могли бы научить Саймона боксировать?

Сэнди. С удовольствием — если он захочет.

Джудит. В этом-то все дело — боюсь, он не захочет. Он до ужаса не… ну в общем, это не в его духе. Попробуйте на него повлиять. Уверена, Дэвид будет вам признателен.

Сэнди. А кто это — Дэвид?

Джудит. Мой муж.

Сэнди (удивленно). О!

Джудит. Почему вы сказали «О» так удивленно? Вы что, не знали, что у меня есть муж?

Сэнди. Я думал, он умер.

Джудит. Он не умер, он наверху. (Показывает на лестницу.)

Сэнди. Сейчас вы выглядите совсем не так, как на прошлой неделе.

Джудит. Это все из-за садовой шляпы. Я ее сниму. (Снимает шляпу и кладет ее на столик рядом с диваном.) Вот так! Я подрезала кальцеолярии.

Сэнди (запутанный). Правда?…

Джудит. Я обожаю наш сад — там так тихо, спокойно. Я могу сидеть в саду целый день и мечтать — вы же знаете, как это бывает.

Сэнди. О, да.

Джудит (все больше воодушевляясь). Мне всегда хотелось оставить за спиной мишурный блеск больших городов и театров и свить тихое гнездышко где-нибудь в деревенском уголке. Поэтому мы и поселились в Кокхэме.

Сэнди. Жутко милое место — Кокхэм.

Джудит (через короткую паузу). Вы когда-нибудь видели меня на сцене?

Сэнди. Конечно!

Джудит. Да, а в какой пьесе?

Сэнди. Ну, когда вы, чтобы спасти доброе имя мужа, притворяетесь, будто жульничаете в карты.

Джудит. А, в «Решительной обманщице»! Пьеса была так себе.

Сэнди. Вы в ней были совершенно восхитительны. Именно тогда я в вас влюбился.

Джудит (с восторгом). Неужели!

Сэнди. Да-да. Вы были такой трогательной, такой мужественной.

Джудит (наслаждаясь). Правда?

Сэнди. Конечно.

Пауза.

Джудит. Ну же, продолжайте…

Сэнди (взволнованно). Какой я дурак! Разговорился, как будто мое мнение имеет какое-либо значение.

Джудит. Безусловно имеет — для меня, по крайней мере.

Сэнди. Правда?

Джудит. Разумеется.

Сэнди. Все как в сказке — мы сидим тут с вами и болтаем, как старые друзья.

Джудит. А мы и есть старые друзья — возможно, мы знали друг друга в прошлой жизни. Переселение душ — не слышали? — безумно интересно!

Сэнди. Вы говорите потрясающие вещи.

Джудит. Неужели? Дайте-ка мне сигарету.

Берет сигарету из коробки на столе и подает ей.

И давайте заберемся с ногами. (Вытягивает ноги за спиной Сэнди. Тот дает ей прикурить.)

Сэнди. Давайте.

Они удобно устраиваются на разных концах дивана и курят.

Джудит. А вы умеете плавать на ялике с шестом?

Сэнди. Умею — немного.

Джудит. Обязательно научите Саймона — у него шест вечно застревает.

Сэнди. Я бы лучше вас научил.

Джудит. Вы так галантны и обходительно — больше похожи на американца, чем на англичанина.

Сэнди. Я мог бы всю жизнь говорить вам приятные вещи.

Джудит (протягивая ему руку). О, Сэнди!

Раздается протяжный звонок во входную дверь.

Ну вот! (Спускает ноги с дивана.)

Сэнди. К вам что, еще кто-то приехал?

Джудит. Еще кто-то! Вы ничего не знаете — вы просто ничего не знаете!

Появляется Клара, подходит к двери справа открывает ее и отпускает. Дверь снова захлопывается прямо перед носом у МИРЫ. Клара уходит налево.

Сэнди. Вы же говорили, что выходные у вас будут тихие, никаких гостей.

Джудит. Я ошиблась. Выходные будут очень шумные, а по дому будут топотать орды разозленных пришельцев. Подайте мне шляпу.

Он подает шляпу, Джудит ее надевает.

Мира распахивает дверь, опускает чемодан и теннисную ракетку на крыльцо за дверью, входит, проходит на центр и протягивает руку Джудит.

Сэнди встает.

Мира (приближаясь). Джудит — дорогая — это просто божественно!

Джудит (встает и приветствует Миру — отрешенно). Чудесно, просто чудесно! А где остальные?

Мира. Кто — остальные?

Джудит. Вы приехали на поезде четыре тридцать?

Мира. Да.

Джудит. И никого не видели на станции?

Мира. Видела несколько человек, но не знала, что они тоже едут к вам.

Джудит. Так вот, они тоже едут к нам.

Мира. Сорель говорила, что, кроме меня, у вас не будет гостей на этих выходных.

Джудит (резко). Сорель?

Мира. Да — разве она не сказала, что пригласила меня на выходные? Вы меня не ждали?

Джудит. Саймон пробормотал что-то насчет твоего приезда, но Сорель ни слова ни сказала. (Смотрит на Миру и усмехается.) Ну разве не странно с ее стороны? (Подходит к роялю.)

Мира. Нет, в вашей семье все божественно сумасшедшие. (Обращаясь к Сэнди.) Как поживаете? В доме Блиссов бесполезно дожидаться, пока нас представят друг другу. Меня зовут Мира Арундэл.

Джудит (не долго думая). Сэнди Тирелл, Мира Арундэл. Мира Арундел, Сэнди Тирелл. Вот так!

Мира. Это ваша машина стоит у дома?

Сэнди. Моя.

Мира (снова подходя к Джудит). Знаете, Джудит, мне кажется, вы могли бы предупредить меня, что кто-то едет сюда из Лондона на машине. Ехать в хорошей машине было бы гораздо удобнее, чем в этом отвратительном поезде.

Джудит. Я совсем недавно узнала, что вы вообще приезжаете.

Мира. После Лондона здесь просто великолепно! Когда я уезжала, стояла невыносимая жара. Вы непростительно хорошо выглядите, Джудит. Ссылка в деревню явно идет вам на пользу.

Джудит. Я рада, что вы так считаете. Мне-то кажется, что у меня с минуты на минуту будет нервный срыв.

Мира. Дорогая, какой кошмар! Что случилось?

Джудит. Пока еще ничего не случилось, Мира, но у меня есть предчувствие. (Проходит перед Мирой и берет Сэнди за руку. Начинает подниматься по лестнице, Сэнди идет за ней. Потом Джудит оборачивается.) Пойдемте наверх, Сэнди, я покажу вам вашу комнату. Я пришлю к вам Саймона. Он, кажется, бреется, но вы же не против?

Джудит исчезает наверху Мира делает вслед ей легкую гримаску, потом берет сигарету и задумчиво подходит к роялю.

Саймон появляется наверху и быстро сбегает по ступенькам, на ходу натягивая пальто. Он явно только что закончил приводить себя в порядок.

Саймон (подбегает к Мире). Мира, это великолепно! (Пытается ее поцеловать.)

Мира (отталкивая его). Нет, Саймон, милый; и без того слишком жарко.

Саймон. Ты очаровательно прохладна.

Мира. Я не просто прохладна, я холодна, как лед, но климат здесь ни при чем. Я мысленно промерзла до костей от приема Джудит.

Саймон. Почему? Что она такого сказала?

Мира. Не слишком много. Она резвилась тут на диване со спортивным юнцом в шерстяном костюме, и мое появление явно пришлось ей не по вкусу.

Саймон. Не обращай на маму никакого внимания.

Мира. Я пытаюсь, но это не так-то просто.

Саймон. На самом деле она тебя обожает.

Мира. Ни минуты в этом не сомневаюсь.

Саймон. Она сегодня не в духе, потому что папа и Сорель пригласили гостей на выходные и забыли ее предупредить.

Мира. Бедняжка! Вполне ее понимаю.

Саймон. Ты выглядишь потрясающе!

Мира. Спасибо, Саймон.

Саймон. Ты рада меня видеть?

Мира. Ну разумеется. Поэтому я и приехала.

Саймон (кричит). Дорогая!

Мира. Шш! Не кричи так!

Саймон (отходя на центр). Я ощущаю в себе бездны темперамента — мне хочется целовать тебя и целовать, потом переломать все в доме и прыгнуть в реку.

Мира. Саймон, милый!

Саймон (берет ее за руку и изучающе смотрит). В тебе есть все, что мне нужно — абсолютно все: потрясающе одета, потрясающе красива, потрясающе умна. О, Господи, просто страшно делается! (Отпускает ее руку и отходит налево.)

Мира. Вчера я обедала с Чарли Темплтоном.

Саймон. Дьяволица! И, конечно, обедала ты с ним только чтобы позлить меня. Во-первых, он чересчур упитанный, во-вторых, он ни на что не годен — только и может, что слоняться по посольству в плохо пошитых брюках. На самом деле ты его терпеть не можешь, признайся, ты слишком умна. Тебе не могут одновременно нравиться я и Чарли Темплтон — это нереально!

Мира. Поменьше самоуверенности.

Саймон. Дорогая, я тебя обожаю!

Мира. Вот так-то лучше.

Саймон. Ты безжалостна — да, да, именно безжалостна. Тебе все равно. Ты меня ничуточки не любишь, да?

Мира. Саймон, любовь — это очень громкое слово.

Саймон. И совсем оно не громкое. Наоборот, тихое-тихое. Что же нам делать?

Мира. В смысле?

Саймон. Ну нельзя же так.

Мира. Как «так»?

Саймон. Вот ты стоишь здесь, холодная, как Медуза Горгона. Из-под твоей шляпки высовываются кошмарные змеиные головы — через минуту я обращусь в камень, и ты еще пожалеешь.

Мира (смеясь). Ты очень мил, и я очень-очень к тебе привязана.

Саймон (подходит к ней и берет за руку). Расскажи, чем ты занималась — ничего не пропуская.

Мира. Ничем.

Саймон. А что ты делала после того, как обедала с Чарли Темплтоном?

Мира. Ужинала с Чарли Темплтоном.

Саймон. Так! (Отбрасывает ее руку, отходит к правому краю дивана и садится на ручку.) Я нисколечко не ревную. Надеюсь, ты наелась досыта и отлично провела время — так-то!

Мира. Щедрый мальчик! Иди-ка, поцелуй меня.

Саймон. Ты просто играешь со мной, на самом деле тебе совсем не хочется целоваться со мной.

Мира. Мне просто не терпится.

Саймон (подбегает к ней и яростно целует). Я люблю тебя!

Мира. Н-да, выходные будут напряженные.

Саймон (выходит на центр). Самый настоящий ад! Дом заполонят миллионы гостей. Ничего, мы будем вставать в семь утра и убегать к реке.

Мира. Не будем.

Саймон. Да-да-да, давай не соглашаться друг с другом ни в чем. Поиграем в упрямство. (Бросается на диван и закидывает ноги на левый край.) Обожаю упрямиться.

Мира. Да, это заметно.

Саймон. Зато у меня чудесное настроение. Мне хорошо уже оттого, что я тебя вижу…

Мира. А твой отец дома?

Саймон. Да, пишет новый роман.

Мира. Пишет он великолепно.

Саймон. Несомненно. Правда, при этом пьет слишком много чая.

Мира. Вряд ли это вредит его здоровью?!

Саймон. Можно обжечь желудок.

Мира. А кто такой этот Сэнди Тирелл?

Саймон. В жизни о нем не слышал.

Мира. Он только что был здесь с Джудит.

Саймон. А-а, этот жалкий тип с горячими ладонями! Мы не обращаем на него внимания.

Мира. А мне он показался довольно симпатичным.

Саймон. Да ты с ума сошла! Он выглядит преотвратно.

Мира (смеется). Вот придурок!

Саймон. Пригладь-ка мне волосы своими нежными белыми ручками.

Мира (встает и подходит к правому краю дивана, ерошит Саймону волосы). Ты весь в бриолине.

Саймон (ловит ее руку и целует ее). Какой божественный запах! Что это за духи?

Мира. «Борджиа» от Розин.

Саймон. Очень подходящее название. (Пытается усадить ее на диван и целует ее.)

Мира (вырываясь). Ты сегодня излишне экспансивен, Саймон.

Звонок во входную дверь.

Саймон. Черт побери! Вот и эти треклятые гости. (Снимает ноги с дивана.)

Появляется Клара, подходит к правой двери, распахивает ее и отпускает. Дверь захлопывается прямо перед носом у Ричарда. Клара возвращается к левой двери, но останавливается, услышав голос Ричарда. Входят Ричард Грэхэм и Джэкки Коритон. На ступеньках к этому времени скопилась уже приличная груда багажа. Ричард — седеющий брюнет высокого роста; Джэкки миниатюрная девушка с короткой стрижкой «под фокстрот» с детскими манерами, которые, когда она повзрослеет, утратят всякое очарование.

Ричард. Это дом миссис Блисс?

Клара (небрежно). Да уж, он самый.

Ричард. Дома ли мисс Сорель Блисс?

Клара. Дома, наверное. Пойду, поищу ее.

Поднимается по лестнице.

Ричард закрывает дверь. Джэки проходит на правый край авансцены.

Саймон (поднимается, подходит к Ричарду, небрежно пожимает ему руку, затем разворачивается к Мире, игнорируя Ричарда). Привет! Как доехали?

Ричард. Спасибо, прекрасно. На станции я встретил мисс Коритон. Мы познакомились, ожидая, пока вернется единственное такси.

Мира (делает шаг влево, к авансцене). Неужели я взяла единственное такси! Непростительно с моей стороны!

Ричард (подходит к ней и пожимает ее руку). Миссис Арундел! Как поживаете? Я вас и не узнал.

Саймон заходит за спину Ричарду и невежливо пялится на Джэкки.

Джэкки. Я узнала.

Мира. Неужели? Разве мы с вами раньше встречались?

Джэкки. Нет, я узнала вас, в смысле, что это вы взяли такси.

Ричард (Саймону). А вы брат Сорель?

Саймон. Да. Она вот-вот спустится. Пойдем в сад, Мира…

Мира. Саймон, мы же не можем…

Саймон (перегибается через Ричарда, хватает ее за руку и тащит в окно). Еще как можем. Еще одна минута в этом доме — и я сойду с ума. (Бросает через плечо Ричарду и Джэкки.) Скоро подадут чай.

Саймон и Мира выходят в сад через окно справа.

Повисает недолгая пауза.

Джэкки. Ну и ну!

Ричард. Несколько странный юноша! (Подходит к окну, смотрит вслед Саймону и Мире.)

Джэкки. По-моему, это было очень невежливо.

Ричард (отворачиваясь от окна). Вы с ним раньше встречались?

Джэкки. Нет, я никого здесь не знаю, кроме мистера Блисса — он замечательный человек.

Ричард (кладет пальто и шляпу на стул на арьерсцене слева). Интересно, сообщил ли ему кто-нибудь, что вы приехали.

Джэкки. Может быть, та странная женщина, что открыла нам дверь, скажет ему.

Ричард. Позвольте мне. (Берет ее пальто и кладет на стул со своим.) Хорошо, что мы встретились на станции.

Джэкки. Я так рада. Мне не хватило бы духу появиться здесь одной.

Ричард (снова смотрит в окно, короткая пауза). Надеюсь, в воскресенье погода не испортится — места здесь чудесные.

Джэкки. Да, чудесные.

Снова пауза.

Ричард. Ни одна страна не сравнится с Англией весной и летом.

Джэкки. Да, не правда ли?

Еще одна пауза.

Ричард. Англии, в отличие от остальных стран, свойственна особая качественность.

Опять пауза. Джэкки подходит к дивану и садится.

Джэкки. А вы много путешествовали?

Ричард (скромно). Порядочно.

Джэкки. Как замечательно!

Ричард подходит к роялю и садится на скамейку. Пауза.

Ричард. Испания очень красивая страна.

Джэкки. Да, я слышала, что в Испании очень-очень мило.

Пауза.

Ричард. Не считая боя быков. Невозможно смотреть бои быков, если по-настоящему любишь лошадей.

Джэкки. Или если любишь быков.

Ричард. Несомненно.

Пауза.

Джэкки. Италия тоже милая страна, правда?

Ричард. О, да, очаровательная.

Джэкки. Мне всегда хотелось съездить в Италию.

Пауза.

Ричард. Рим очень красивый город.

Джэкки. Да, мне говорили, что в Риме замечательно.

Ричард. И, конечно, Неаполь и Капри — на Капри восхитительно.

Джэкки. Не сомневаюсь.

Пауза.

Ричард. А вы когда-нибудь бывали за границей?

Джэкки. О, да, я один раз была в Дьеппе — мы там снимали домик на лето.

Ричард (великодушно). Дьепп очень приятное местечко.

Джэкки. Да, там было замечательно.

По лестнице спускается Джудит, за ней идет Сэнди с грудой декоративных подушек в руках. Джудит садится на скамейку рядом с Ричардом и надевает галоши. Ричард встает. Джудит выходит в сад, не удостоив взглядом ни Ричарда, ни Джэкки. Сэнди с подушками, взяв со стола перчатки Джудит, выходит в сад вслед за ней.

Джэкки. Ну и ну!

Пауза. Они садятся.

Ричард. В России до войны было замечательно.

Джэкки. Да. Наверное… Это она?

Ричард. Кто «она»?

Джэкки. Джудит Блисс.

Ричард. Да, полагаю, она.

Джэкки (почти плача). Лучше бы мне сюда не приезжать.

Ричард. Не переживайте. Я думаю, у них тут все очень по-богемному.

Джэкки. Интересно, знает ли мистер Блисс, что я здесь.

Ричард. Интересно.

Джэкки. Может быть, позвонить?

Ричард. Да, вероятно, стоит. (Встает, подходит к левой двери. Находит звонок и нажимает его.)

Джэкки. Вряд ли звонок работает.

Ричард (подходит к левому краю дивана). Не надо расстраиваться.

Джэкки. Я чувствую себя отвратительно.

Ричард. Всегда ощущаешь некоторую неловкость, приезжая первый раз в незнакомый дом. Вам понравится Сорель — она очаровательна.

Джэкки (в отчаянии). Интересно, где она.

Ричард (утешающе). Я полагаю, скоро подадут чай.

Джэкки. Думаете, у них есть чай?

Ричард (встревожено). Конечно, есть. Должен быть.

Джэкки. Да? Ну тогда, наверное, остается только ждать.

Ричард (достает портсигар из кармана). Вы не возражаете, если я закурю?

Джэкки. Ничуть.

Ричард. Можно вам предложить?

Джэкки. Нет, спасибо.

Ричард (присаживаясь на левый край дивана). Я купил этот портсигар в Японии. Красивый, не правда ли?

Джэкки (берет портсигар, осматривает и возвращает Ричарду). Прелесть.

Они погружаются в безнадежное молчание.

По лестнице спускается Сорель и выходит на центр.

Сорель. Ричард, извините, ради Бога. Я не знала, что вы уже здесь. (Пожимают друг другу руки.)

Ричард. Мы здесь уже довольно давно.

Сорель. Какой ужас! Простите. Я была наверху.

Джэкки протискивается под их руками и встает перед Ричардом.

Ричард. Это мисс Коритон.

Сорель. О!

Джэкки. Как поживаете?

Сорель. Вы приехали к папе?

Ричард прикуривает сигарету.

Джэкки. Да.

Сорель. Он у себя в кабинете. (Отходит на центр.) Вам лучше подняться к нему.

Джэкки (беспомощно смотрит на Ричарда, потом подходит к Сорель и вцепляется ей в руку.) Я не знаю, как туда попасть.

Сорель (раздраженно). Хорошо, я вас провожу. Идемте! Ричард, подождите минуту. (Провожает Джэкки по лестнице.) По коридору, третья дверь налево.

Джэкки. Спасибо огромное. (Подавленно поднимается по лестнице.)

Сорель (снова спускается — Ричарду). Бедняжка выглядит до смерти напуганной.

Ричард. Стесняется, наверное.

Сорель. Надеюсь, папе она понравится. (Садится на правый край дивана.)

Ричард. Ответьте мне на один вопрос, Сорель: ваши родители знали, что я приезжаю? (Садится рядом с ней.)

Сорель. Конечно, они были очень рады.

Ричард. Недавно сюда спустилась довольно красивая женщина в большой шляпе и прошла в сад, ни говоря ни слова. С ней был какой-то молодой человек.

Сорель. Это, наверное, была мама. Мы очень независимая семья — в смысле, развлекаем своих гостей порознь.

Ричард. А, понимаю.

Короткая пауза.

Сорель. Как мило, что вы приехали.

Ричард. Я очень хотел приехать — я много думал о вас.

Сорель. Правда? Как это волнительно!

Ричард. Я не шучу. Вы такая оживленная, полная энергии и так отличаетесь от остальных.

Сорель. Я очень боюсь, что вам будет у нас скучно.

Ричард. Скучно! Почему?

Сорель. Ну, не знаю. Но вам ведь не будет скучно, правда? А если вы все-таки заскучаете, сразу же скажите мне, и мы займемся чем-нибудь необычным.

Ричард. Знаете, вы очень милы.

Сорель. Вовсе нет. (Поднимается и выходит на центр.) Просто у меня, как и у Саймона, наблюдается прискорбное и полное отсутствие каких бы то ни было манер. На самом деле, в этом виноваты папа с мамой: они всю жизнь занимались каждый своим искусством и совершенно не уделяли внимания приличиям, манерам и всему прочему. Я единственная в семье осознала это, и теперь стараюсь исправиться. Как бы мне хотелось быть светски-уравновешенной и справляться с трудными ситуациями, даже не меняясь в лице.

Ричард. Уверен, вы способны справиться с чем угодно.

Сорель (подходит к краю дивана, на котором сидит Ричард). Вот видите, вы всегда знаете, что сказать. Вы всегда знаете, что нужно сказать, и никто даже не подозревает, что вы на самом деле думаете. Это меня восхищает.

Ричард. Теперь я вообще боюсь открывать рот — что бы я не сказал, вы решите, что я просто стараюсь быть вежливым.

Сорель. Но вы на самом деле вежливы. Ах, если бы вы научили Саймона быть вежливым. (Снова садится рядом с Ричардом.)

Ричард. Боюсь, это Сизифов труд.

Сорель. А что, он вам не понравился?

Ричард. Я видел его только мельком.

Повисает неловкая пауза.

Сорель. Хотите посмотреть сад?

Ричард (привстает). С удовольствием.

Сорель. Нет, не стоит. Лучше после того, как подадут чай. (Еще одна пауза.) Спеть вам что-нибудь?

Ричард. Спойте, пожалуйста. Я с удовольствием вас послушаю.

Они оба встают. Сорель неохотно идет к роялю.

Сорель (медленно подходит к дивану). На самом деле мне совсем не хочется петь — я просто пытаюсь вас развлечь. Нет ничего легче, чем общаться где-нибудь в гостях, как например, вчера на танцах, но здесь, на своей территории, мне это дается с трудом.

Ричард (в недоумении). Простите.

Сорель. Нет-нет, то не ваша вина. Правда, не ваша — вы ведете себя очень мило и общительно. (Садится на диван.) Чем же нам заняться?

Ричард. Мне вполне нравится просто разговаривать (садится рядом с ней) с вами.

Пауза.

Сорель. Вы умеете играть в ма-йонг?

Ричард. К сожалению, не умею.

Сорель. Замечательно — ненавижу эту игру.

Входит Клара с небольшим столиком, накрытым к чаю и с плюхает его на пол. У ног Ричарда.

Сорель. А вот и чай!

Клара. А где твоя мать, милочка?

Сорель. В саду, наверное.

Клара. Дождь собирается. (Выходит в левую дверь, приносит поднос с чайными приборами и ставит его на столик.)

Сорель. Значит, сейчас все толпой потянутся в дом. Ужас!

Ричард (встает и выходит на центр). Не намокнет ли багаж на улице?

Сорель. Какой багаж?

Клара. Я внесу все в дом, только накрою чай.

Ричард (выходит в правую дверь, возвращается с двумя чемоданами и ставит их справа). Не беспокойтесь, я сейчас все принесу сам.

Сорель. Надо была вызвать из деревни Вильяма.

Клара. Сегодня суббота.

Сорель. Знаю, что суббота.

Клара. Он играет в крикет.

Сорель бросается помочь Ричарду.

Сорель. Садитесь и курите спокойно. Я прекрасно справлюсь.

Ричард. Я не могу этого допустить.

Сорель (выходит). Ну, конечно, Мира привезла с собой кучу сумок!..О-ох!

Пошатываясь, входит с чемоданом в руках. Ричард подходит, чтобы помочь ей, и они оба роняют чемодан.

Ну вот, наверняка что-нибудь разбилось.

Ричард. Не имеет значения. Это же не моя сумка.

Ричард идет за последним чемоданом, Сорель держит дверь открытой.

Ричард. Это последний… (Вносит дорожный несессер и вытирает руки носовым платком.)

Сорель. Вы знаете, где можно помыть руки?

Ричард. Нет, но не беспокойтесь. (Стоят, облокотившись на рояль, и разговаривают.)

Входит Клара с чайником, ставит его на стол и уходит. Из сада входят Саймон и Мира.

Мира (пытается подойти пожать руку Сорель, но Саймон тянет ее к дивану). Привет, Сорель! Как поживаешь?

Сорель. Великолепно. Вы знакомы с мистером Грэхэмом?

Мира. Да, мы встречались пару раз.

Саймон. Иди и сядь, Мира. (Саймон заставляет Миру сесть на диван, она слева, он справа.)

По лестнице спускаются Дэвид и Джэкки, Дэвид ведет девушку под локоть, как ребенка. Они выходят на центр.

Дэвид. Чай готов?

Сорель. Да, только что подали.

Дэвид (оставляя Джэкки на центре и подходит к Саймону). Саймон, поди-ка сюда и будь полюбезнее с мисс Коритон.

Саймон. Мы уже познакомились.

Дэвид (стягивает сына с дивана и садится сам). Это не причина, чтобы вести себя нелюбезно.

Мира (решительно). Как поживаете?

Дэвид. Как поживаете? Вы остановились у нас?

Мира. Хотелось бы в это верить.

Саймон заходит за левый край дивана и садится на столик.

Дэвид. Простите мне некоторую резкость, просто я сегодня много работал.

Сорель. Папа, это мистер Грэхэм.

Ричард делает шаг вправо.

Дэвид. Здравствуйте. Давно приехали?

Ричард. Сегодня днем.

Дэвид. Отлично. Выпейте чаю. (Начинает разливать чай.) Лучше каждому самому разобраться с молоком и сахаром, иначе мы запутаемся. Где ваша мать, Саймон?

Саймон (обходит диван, берет чашку чая и кусок пирога, потом возвращается на свое месте). В последний раз ее видели в ялике.

Дэвид. Как странно! Она же не умеет управляться с шестом.

Сорель. С ней был Сэнди Тирелл.

Дэвид. Ну, тогда с ней будет все в порядке. (Небольшая пауза.) А кто это — Сэнди Тирелл?

Сорель. Понятия не имею.

Дэвид. Да садитесь же, господа.

Джэкки садится на скамейку у рояля. Из сада появляются Джудит и Сэнди. Джудит выходит на центр и скидывает галоши.

Джудит. Будет гроза. Мне утром было нехорошо. Познакомьтесь, это Сэнди Тирелл..

Сорель. Мама, познакомься, это мистер Грэхэм.

Ричард подходит к Джудит, пожимает ей руку и возвращается к роялю.

Джудит. Ах, да. Вы здесь были до этого, да?

Сорель. До чего, мамочка?

Сорель пересекает сцену, берет чашку чая, возвращается на правую сторону сцены.

Джудит. До того, как я ушла на реку. Да, здесь еще кто-то был — какая-то светловолосая девушка. (Видит Джэкки.) Ах, вот и вы? Как поживаете? Садитесь, Сэнди, и ешьте все, что хотите. Дай Сэнди хлеба с маслом, Саймон.

Джудит проходит на левую сторону сцены, наливает себе чаю и садится на стул слева на авансцене.

Ричард и Джэкки садятся на скамейку у рояля. Сэнди остается стоять по центру.

Саймон (встает, берет тарелку с хлебом с маслом, подходит к Сэнди. Нелюбезно сует ему в руки тарелку, потом возвращается на свое место). Прошу!

Сэнди. Спасибо.

Повисает долгая пауза, затем Мира и Ричард одновременно начинают говорить.

Ричард (одновременно с Мирой). А сколько от вашего дома до Мэйденхэда?

Мира (одновременно с Ричардом). Какая жалость, что пошел дождь — можно было бы сыграть партию в теннис…

Оба замолкают, предоставляя продолжать друг другу. Снова наступает жуткая тишина.

Мира (одновременно с Ричардом). Какой замечательной формы этот холм — такой…

Ричард (одновременно с Мирой). По дороге сюда в поезде было полно народу…

Оба снова замолкают, опять повисает мертвая тишина, и занавес медленно закрывается.

Акт II

Суббота, время — после обеда. Дэвид и Мира устроились на канапе, справа на авансцене. Сэнди и Джэкки сидят на скамейке у рояля. Сорель стоит по центру на авансцене спиной к зрителю. Саймон присел на правую ручку дивана. Ричард сидит на диване, Джудит — на стуле слева на авансцене. Все что-то обсуждают и спорят.

Следующую сцену следует играть исключительно быстро.

Саймон. Кто выходит?

Сорель. Могу я.

Саймон. Нет, ты всегда угадываешь слишком быстро.

Джэкки. А что мы должны делать?

Джудит. Нужно выбрать наречие и потом….

Саймон. Кто-нибудь выходит из комнаты, потом снова входит, все к этому времени выбирают слово, и он — тот кто вошел — или она, что-нибудь спрашивает, и нужно…

Сорель (подходит к Саймону). Саймон, не просто «что-то спрашивает». Нужно попросить игрока сделать что-нибудь в стиле этого слова, а потом….

Саймон. А потом просто показываешь то, что…

Сорель. В стиле загаданного слова, понятно?

Ричард (осторожно). Что именно должны делать игроки?

Джудит. Совершенно обычные вещи. Почитать киплинговское «Когда…» или сыграть на рояле или…

Ричард. Я не умею играть на рояле.

Саймон. Не важно. Можно просто притвориться, что играешь на рояле, главное, чтобы это отражало суть слова.

Джэкки. Загаданного слова?

Сорель (нетерпеливо). Да, слова, которое все выбрали, пока один из игроков — неважно кто — выходил за дверь.

Джэкки. Боюсь, я пока не совсем понимаю.

Саймон. Неважно, я сейчас объясню. Понимаете, кто-нибудь выходит из комнаты…

Сорель. Давай в первый раз выйду я, просто чтобы показать ей.

Джудит. Игра совсем простая — нужно всего лишь сделать что-нибудь в стиле загаданного слова.

Сорель. Смотрите, я выхожу за дверь.

Саймон. Ладно, давай.

Сорель идет к левой двери, но останавливается, услышав слова Миры.

Мира. Есть одна жутко увлекательная игра — История. Ну, когда двое игроков выходят из комнаты и возвращаются как королева Мария Стюарт и доктор Криппен, или еще кто-нибудь.

Сэнди (подавленно). От меня в таких играх никакого толку.

Сорель. Я объясню, Сэнди. Понимаете…

Джудит. А эта игра — «Как, Когда и Где»? Мы сто лет в нее не играли.

Саймон. Потом сыграем. Но сначала — эта. Давай, выходи, Сорель.

Сорель. Только не затягивайте. (Выходит в левую дверь.)

Саймон (встает и поворачивается лицом ко всей компании). Итак!

Джудит. «Горько».

Саймон. Не-ет. «Горько» было на прошлой неделе, она сразу же догадается.

Дэвид. «Напряженно».

Джудит. Это слишком сложно.

Ричард. У Харингтонов я однажды играл в занимательную игру. У всех были завязаны глаза, кроме…

Саймон (снова отходит к углу дивана). Места не хватит. А как насчет «обаятельно»?

Джэкки. Хотела бы я понимать, что от нас требуется.

Джудит. Вы сразу все поймете, как только мы начнем играть

Мира (встает, подходит к столику за диваном, берет сигарету и зажигает ее). Если мы начнем играть.

Саймон. Мама играет в эту игру лучше всех. Помнишь, как мы играли у Маккензи?

Джудит. Да, помню. Бланш не на шутку рассердилась, когда я в стиле загаданного слова поцеловала Фредди в мочку уха.

Ричард. А какое было слово?

Джудит. Не припомню.

Мира (прикурив сигарету, возвращается на свое место). Может, это и к лучшему.

Дэвид. А как насчет «скучно»?

Джудит. Слишком неопределенно.

Саймон. Нет, «обаятельно» — это лучший вариант.

Джудит. Она наверняка сразу же догадается.

Сэнди (доверительно, к Джэкки). Для меня все эти игры слишком умные.

Дэвид. Тот юноша — Норман Робертсон — играл просто великолепно, помните?

Саймон. Да, у него потрясающее чувство юмора.

Мира. Которое он полностью утратил, женившись.

Джудит. Я и не знала, что вы с ним знакомы.

Мира, Ну, учитывая, что женился он на моей двоюродной сестре…

Пауза.

Ричард. Боюсь, наша игра не особо продвигается.

Джудит. Мы еще не выбрали слово.

Мира. «Умно».

Саймон. Слишком очевидно.

Мира. Отлично, только не надо на меня рявкать.

Джудит. «Дерзко». У меня есть замечательная идея для «дерзко».

Мира (Саймону). Мне кажется, «грубо» было бы самым очевидным вариантом.

Саймон. Не ворчи, Мира.

Джудит. Главное — выбрать на первый взгляд ничем не примечательное слово.

Саймон. Жаль, здесь нет Ирэн — она знает тысячи на первый взгляд ничем не примечательных слов.

Мира. Вероятно, научилась им от своих ничем не примечательных друзей.

Саймон. Бесполезно язвить по поводу Ирэн — она настоящая душка.

Мира. Разве я язвлю?

Саймон. Язвишь.

Сорель (за сценой). А побыстрее можно?

Джудит. Ну же! Давайте выберем…

Джэкки (встает и выходит на центр — с желанием помочь). «Аппендицит».

Джудит (уничтожающе). Это не наречие.

Саймон. Вы путаете нашу игру с шарадами.

Джэкки возвращается на свое место.

Сэнди. Шарады — это чертовски хорошая игра.

Саймон. Да, но сейчас мы играем в другую.

Сэнди. Виноват.

Джудит. «Дерзко».

Саймон. Нет, «очаровательно» лучше.

Джудит. Ладно. Зови Сорель.

Саймон (зовет). Сорель, заходи! Мы готовы.

Сэнди (тихо — Саймону). Так что выбрали — «дерзко» или «очаровательно»?

Саймон (шепотом). «Очаровательно».

Входит Сорель и выходит на центр.

Сорель (обращаясь к Джудит). Встань, возьми из вазы цветок и дай его Ричарду.

Джудит. Хорошо.

Она легко и быстро подходит к вазе на рояле, и, застенчиво хихикая, выбирает цветок, потом идет к Ричарду; улыбается, протягивает ему цветок и вскрикивает, словно юная девушка, испуганная собственной смелостью, игриво грозит ему пальцем и возвращается на свое место. Ричард кладет цветок на столик у дивана и садится.

Саймон. Великолепно, мамочка!

Сорель (смеется). Чудесно!(Оглядывает всю компанию.) Теперь… Мира, встаньте и попрощайтесь со всеми в стиле этого слова.

Мира (встает и начинает с Дэвида). До свидания. Это были самые замечательные выходные в моей…

Джудит. Нет, нет, нет!

Мира (выходит на центр). Что — в чем дело?

Джудит. Вы полностью переврали нужную интонацию.

Саймон. Мамочка, милая, заткнись, ради Бога!

Мира (холодно). Джудит, имейте снисхождения к нам, простым любителям. Не у всех есть многолетний профессиональный опыт. (Возвращается на свое место.)

Джудит. Мне не очень понравился пассаж про «многолетний опыт».

Сорель. Может быть, продолжим, наконец?

Мира. Выберите кого-нибудь еще. Я не собираюсь продолжать.

Саймон. Мира, пожалуйста. Ты была просто великолепна.

Сорель. Неважно. (Ричарду.) Прикурите сигарету в стиле этого слова. (Ричард встает.)

Ричард (берет сигарету из коробки на столе). Я забыл, какое слово мы выбрали.

Джудит (с яростной мимикой). Ну, вспомните…

Ричард. Ах, да.

Выходит на центр к Сорель, самозабвенно прикуривая сигарету, подмигивает ей и треплет за подбородок, потом испуганно оглядывается.

Джудит. Ох, да нет же. Не то.

Мира. Трудно представить, что это должно было означать.

Ричард (обиженно). Я старался, как мог.

Джудит. Это же невыносимо просто, и никто не может сделать то, что нужно.

Саймон. Мне кажется, вы просто перепутали слова.

Ричард (возвращаясь на свое место). Вам лучше перейти к следующему игроку.

Джудит. Какое слово вы показывали? Шепните…

Ричард (склоняется к ней, шепотом). «Дерзко».

Джудит. Я так и знала! Он показывал не то слово. (Что-то шепчет Ричарду.)

Ричард. Ах да, конечно. Виноват.

Джудит. Сорель, дай ему еще один шанс.

Саймон. Нет, теперь очередь Джэкки. Боюсь, скоро мы вернемся к нему — когда пойдем по второму разу.

Сорель (подходит к Джэкки). Станцуйте что-нибудь в стиле этого слова.

Джэкки (хихикая). Я не смогу.

Джудит. Глупости! Конечно, сможете!

Джэкки. Я не смогу — правда! — я…

Саймон (подходит к ней и силой ставит на ноги). Давайте! Хотя бы попробуйте!

Джэкки. Нет, я даже пробовать не буду. Считайте, что я вышла из игры.

Джудит. Удивительно, сколько шума из-за простой…

Джэкки. Я слишком глупа для таких игр.

Сорель. Но это же просто игра.

Дэвид. Попытайтесь хотя бы.

Джэкки (отступая). Я не могу. Пожалуйста, не уговаривайте меня. Я просто не могу. (Снова садится.)

Саймон. Она не хочет. Зачем ее заставлять?

Сорель (раздраженно). Какой смысл в игре, если никто не хочет играть по правилам!

Джудит. Причем игра крайне простая.

Сэнди. Нет, в первый раз она кажется очень сложной.

Саймон. Выбери кого-нибудь еще, Сорель.

Сорель (решительно). Или играют все, или мы не играем вообще.

Саймон. Вот только не злись.

Сорель. Не злиться! Мне это нравится! Никто не дал мне даже наметки, что это за слово — все только спорят и цапаются…

Дэвид. Слова, слова, слова! Все слишком много говорят.

Джудит. Удивительно, что никто толком не может играть. В конце концов…

Джэкки (отважно). Это отвратительная игра, и я больше не собираюсь в нее играть.

Сорель. Да вы в нее и не играли.

Саймон. Повежливее, Сорель.

Сорель, Саймон, ты меня просто бесишь.

Саймон. Вечно одно и то же — когда Сорель водит, она вечно ко всем придирается.

Сорель. Я! Придираюсь!

Саймон (отечески похлопывает Джэкки по руке). Не переживайте, Джэкки. Вас никто не заставляет играть, если вы не хотите.

Джудит. Думаю, в дальнейшем нам лучше ограничиться светской беседой и постараться избегать занятий, требующих хоть малейшей сообразительности.

Саймон. Мама, ну как ты можешь!

Джудит (резко). Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

Джэкки (очаровательно). Нет-нет, во всем виновата только я. Знаю, это глупо, но я ужасно смущаюсь, когда бываю в обществе.

Сорель (лед в голосе). Я бы сказала, что вы загадали слово «очаровательно».

Саймон. Ты наверняка подслушивала под дверью.

Сорель. Отнюдь — просто я догадалась по поведению мисс Коритон.

Саймон. С чего это она вдруг стала «мисс Коритон». Весь вечер ты называла ее «Джэкки». Откуда эти великосветские замашки, Сорель?!

Сорель (топая ногой). Ты совершенно невыносим! Я в жизни больше не буду с тобой играть. Ни во что!

Саймон. Отлично. Плакать не стану.

Джудит. Хватит, хватит!

Саймон (хватает Джэкки ха руку и тянет за собой, в окно). Пойдемте в сад. Меня уже тошнит от всего этого.

Сорель (идет за ними до окна и кричит вслед). Не садитесь с ним в лодку — грести он не умеет.

Саймон (через плечо). Ха, ха! Очень смешно!

Саймон уводит Джэкки в сад. Сорель возвращается на центр.

Джудит. Сорель, ты ведешь себя безобразно.

Сорель. Не пора ли Саймону пойти в армию?!

Дэвид. Вам обоим место в исправительной колонии.

Сорель. И так всегда, стоит нам начать играть во что-нибудь. Мы жуткая семья! Зла не хватает!

Джудит. Говори за себя, дорогая.

Сорель. Я не могу говорить за себя, не говоря о нас всех — мы же все одинаково ужасны, и мне стыдно за нашу семью. (Хватает Сэнди за руку и тащит его к левой двери.) Идемте в библиотеку, Сэнди.

Мира (встает и подходит к столику за диваном). Очаровательно! Просто очаровательно!

Дэвид (встает и становится справа). Думаю, Джудит, было бы гораздо лучше, если бы ты имела несколько больше влияния на детей.

Джудит. Правильно! Во всем виновата я!

Джудит. Но, дорогая, это же ты всех завела.

Джудит (встает и подходит к нему). Тебе не стоило на мне жениться, Дэвид. Это было ошибкой.

Дэвид. Атмосфера в этом доме с каждым днем становится все боле и более непереносимой, и все потому, что Саймон и Сорель творят все, что пожелают.

Джудит. Конечно, ты же целыми днями сидишь наверху, пишешь эти свои романы.

Дэвид. Эти мои романы нас кормят.

Джудит. Кормят! Чушь! (Переходит на первую сторону сцену.) У нас столько денег, что нам их хватит до конца наших дней.

Дэвид. И конец этот настанет очень скоро, если все не придут в себя. (Мире.) Выйдем в сад…

Дэвид и Мира подходят к окну.

Джудит. Надеюсь, ночной воздух тебя успокоит.

Дэвид (подходя к Джудит). Не понимаю, что с тобой происходит в последнее время, Джудит.

Джудит. Ничего со мной не происходит — со мной никогда ничего не происходит. Разве при твоем самомнении что-то может произойти!

Дэвид. При моем самомнении! Благодарю покорно.

Джудит. Да. При твоем самомнении. Са-мо-мне-ни-и! И напыщенности!

Дэвид. Надеюсь, дорогая, ты не пила?

Джудит. Пила! (Смеется.) Ха! Как смешно!

Дэвид. Скорее, трагично, в твои-то годы.

Выходит в сад вместе с Мирой.

Джудит идет за ними, словно хочет что-то сказать, но раздумывает и подходит к левому краю дивана.

Джудит. Дэвид всегда был мне хорошим мужем, но с некоторых пор он начал сдавать.

Ричард (встает). Если пожелаете, я уйду. Возможно, мне лучше оставить вас одну на некоторое время.

Джудит. Почему? Вы боитесь, что я начну швыряться вазами?

Ричард (улыбаясь). Нет, я боюсь, что я вам мешаю.

Джудит. Надеюсь, вы не шокированы. Я не за что бы не хотела вас шокировать.

Ричард. Ничуть.

Джудит. Вообще, брак — это кошмарная затея, вы не находите?

Ричард. Боюсь, из меня получится плохой судья в этой области…

Джудит. Да перестаньте же быть дипломатичным хотя бы на минуту. Теперь, когда все столь плачевно потеряли контроль над собой, это вдвойне раздражает.

Ричард. Простите.

Джудит. Незачем извиняться. Ведь это ваша «специфика», не так ли? Наблюдать за происходящим, ничем не выдавая своего мнения.

Ричард. Вы правы.

Джудит. Со временем вы к нам привыкните и будете чувствовать себя как дома. Почему бы вам не присесть? (Садится на диван.)

Ричард (садится рядом). Я и так замечательно провожу время!

Джудит. Очень мило с вашей стороны, но что-то с трудом верится.

Ричард (внезапно разражаясь смехом). Но это правда!

Джудит. А рассмеялись вы уже вполне искренне! Прогресс налицо. Вы влюблены в Сорель?

Ричард (в замешательстве). Влюблен в Сорель?

Джудит (с раскаяньем). Ну вот. Теперь я все испортила. Своей бестактностью я убила едва зародившуюся надежду, что вы почувствуете себя комфортно в нашем доме. Научите меня быть тактичной!

Ричард. Вы действительно думали, что я влюблен в Сорель?

Джудит. Но ведь это все так сложно, не правда ли? В смысле, может, вы сами не знаете, что влюблены в нее. Сорель ведь очень привлекательна.

Ричард. Да, очень.

Джудит. Вы слышали, как она поет?

Ричард. Нет еще.

Джудит. Поет она замечательно. Вы легко подпадаете под влияние музыки?

Ричард. Боюсь, я не очень разбираюсь в ней.

Джудит. Значит, легко. Спеть вам что-нибудь?

Ричард. Будьте так добры.

Джудит (встает и подходит к роялю. Ричард встает и стоит на центре). Знаете, женщине моего склада очень грустно иметь взрослую дочь. Приходится наступать на горло собственной гордости и учить ее всем женским секретам, соответственно добровольно отходя в тень.

Ричард. Только не в вашем случае.

Джудит. Надеюсь, вы имели в виду то, что сейчас сказали, потому что это было очень милое замечание. (Садится за рояль, перелистывает ноты.)

Ричард (подходит к роялю). Конечно, я имел в виду то, что сказал.

Джудит. Не могли бы вы облокотиться на рояль как внимательный слушатель? Это очень помогает.

Ричард (облокачиваясь на рояль). Вы необычная женщина.

Джудит (начинает играть). В каком смысле необычная?

Ричард. Когда я встретил Сорель, я догадался, какой должны быть вы.

Джудит. Правда? И что, я такая?

Ричард (улыбаясь). Именно.

Джудит. Надо же! ….(Играет и поет короткую французскую песенку.)

Когда Джудит замолкает, наступает короткая пауза.

Ричард (с чувством). Благодарю вас.

Джудит (вставая из-за рояля). Милая песенка, не правда ли?

Ричард. Совершенно обворожительная.

Джудит (подходит к дивану). Сядем? (Снова садится на диван.)

Ричард (подходя к ней). Спойте еще что-нибудь!

Джудит. Нет, довольно. Я хочу, чтобы вы рассказали мне все о себе. Расскажите, чего вы добились в жизни.

Ричард (садится рядом с ней). Ничего.

Джудит. Какая жалость! А почему?

Ричард. Только когда я встречаю таких людей, как вы, я осознаю, насколько я неживой. Есть от чего расстроиться.

Джудит. Какие глупости! Вы очень даже живой.

Ричард. Вы живете здесь все время?

Джудит. Да, начиная с сегодняшнего дня я буду жить здесь все время. Я собираюсь очень красиво состариться. Когда дети женятся, я буду носить чепец.

Ричард (улыбаясь). Но это же смехотворно!

Джудит. Я не имею в виду смешной чепец.

Ричард. В вас слишком много жизни, чтобы состариться.

Джудит. Это только внешняя оживленность. Если бы кто-нибудь потрудится заглянуть поглубже, его взору бы предстала душа тоскующая и утомленная. Я слишком долго боролась с жизнью.

Ричард. Вряд ли такая успешная борьба, как ваша, могла быть утомительной.

Джудит. Ужасно утомительной. Я достигла того возраста, когда хочется просто уютно устроится в кресле и наблюдать за тем, что происходит вокруг — а вокруг происходит немало всего.

Ричард. Как бы мне хотелось узнать, о чем вы думаете на самом деле.

Джудит. Я думаю, не называть ли мне вас просто по имени. Ричард — такое милое имя, в нем чувствуется некая непреклонность.

Ричард. Конечно, конечно. Я буду очень польщен.

Джудит. Я не предлагаю вам называть меня Джудит, пока вы не привыкните ко мне.

Ричард. Но я уже привык, Джудит.

Джудит, Я так рада. Угостите меня сигаретой?

Ричард (достает портсигар). Непременно.

Джудит (берет сигарету). Ах, какой божественный портсигар!

Ричард. Это мне подарили в Японии года три назад. Все эти крошечные значки что-нибудь значат.

Джудит (склоняясь над портсигаром). Что именно?

Ричард дает ей прикурить.

Ричард. Это заклятья — на счастье, на удачу и … на любовь.

Джудит. Который значок — любовь?

Ричард. Вот этот.

Джудит. Какая прелесть!

Ричард нежно целует Джудит в шею.

(Выпрямляется, вскрикивает.)

Ричард!

Ричард (заикаясь). Боюсь, я не смог удержаться.

Джудит (драматично). Что же нам теперь делать? Что нам делать?

Ричард (заикаясь). Я… не знаю.

Джудит (встает, швыряет ему в руки портсигар и переходит на правую сторону сцены). Нужно срочно все рассказать Дэвиду!

Ричард (с тревогой). Все?

Джудит (наслаждаясь). Да, да. В жизни наступают моменты, когда необходимо быть честными — честными до конца. Всю свою жизнь я старалась не лгать, как большинство женщин — всегда нужно смотреть правде в глаза…

Ричард (очень встревожено). Правде? Боюсь, я не совсем понимаю. (Встает.)

Джудит. Ричард, дорогой, я знаю, вы хотите пощадить мои чувства. Вы так благородны! Но это бесполезно. В конце концов, как я уже говорила, Дэвид был мне хорошим мужем — разумеется, в меру своих возможностей. Конечно, все это может нанести ему сильный удар, но что же делать!? Интересно, да, очень интересно, как он это воспримет. Говорят, страдания полезны для писателей, это укрепляет психику. Ах, бедный, бедный Дэвид! Неважно. Вам лучше выйти в сад и подождать там…

Ричард (взволнованно). Подождать? Чего? (Переходит на центр.)

Джудит. Меня, Ричард, меня. Я выйду к вам позже. Подождите в летнем домике. Я уже думала, что Чувства умерли, что все это уже не для меня. Раньше, когда у меня была моя работа, жизнь в театре — но теперь, теперь ничего, ничего. Все пусто, безжизненно, словно сломанная ракушка. (Она падает на скамейку у рояля, смотрит на Ричарда снизу вверх с трагической улыбкой, затем быстро отводит взгляд.)

Ричард. Послушайте, Джудит, я прошу прощения за то, что сейчас произошло. Я…

Джудит (не обращая никакого внимания на его попытки перебить ее, встает и переходит на левую сторону сцены). Но вот появились вы, и все изменилось, словно по волшебству! Я ощущаю ту магию, которую уже не надеялась почувствовать вновь. Идите же…

Подталкивает его к окну в сад.

Ричард (возражая). Но, Джудит…

Джудит (решительно подталкивая его, пока он не выходит в сад). Не надо, не надо — мне и так тяжело. Я приняла решение — единственно верное решение. Ступайте же!

Выталкивает его в сад и мужественно машет ему носовым платком. Потом возвращается в комнату. Пудрит нос перед зеркалом и поправляет волосы. Затем, придав лицу выражение мужественной трагичности, открывает дверь в библиотеку, вскрикивает и, искренне ошеломленная, отступает на центр.

Через несколько мгновений из библиотеки робко и виновато выходят Сорель и Сэнди и становятся слева.

Сорель. Послушай, мама, я…

Джудит. Сорель, что я могу тебе сказать?

Сорель. Не знаю, мама.

Джудит. Вот и я не знаю.

Сэнди. Это я виноват, миссис Блисс … Джудит…

Джудит. Боже, как я была глупа! Глупа и слепа!

Сорель. Мама, ты действительно расстроена?

Джудит (с чувством). Я потрясена!

Сорель. Но, мамочка, дорогая…

Джудит (нежно). Помолчи минуту, Сорель. Давайте все помолчим и подумаем…

Сорель. Это все ничего не значит, правда. Ради Бога…

Джудит. Ничего не значит! Я случайно вхожу в библиотеку и что же я вижу? Я тебя спрашиваю, что я вижу?

Сэнди. Мне очень, очень жаль…

Джудит. Ш-ш-ш! Дело зашло дальше формальных извинений.

Сорель. Мама, побудь естественной хоть минуту.

Джудит. Не знаю, что ты имеешь в виду, Сорель. Я пытаюсь по мере сил осознать горькую правду.

Сорель. Нет тут ничего горького.

Джудит. Мое бедное дитя!

Сорель (внезапно). Ну, хорошо же! Я люблю Сэнди, а он любит меня!

Джудит. Только это может оправдать ваше поведение.

Сорель. И почему бы нам не любить друг друга, если нам хочется?

Джудит. Вообще-то еще днем Сэнди был влюблен в меня.

Сорель. Не по-настоящему. Ты же сама знаешь, что не по-настоящему.

Джудит (с горечью). Теперь знаю.

Сэнди (становится слева от Джудит). Послушайте… видите ли, я очень сожалею…

Джудит. Здесь не о чем сожалеть. Во всем виновата я. Незачем было…выставлять себя на посмешище.

Сорель. Мама!

Джудит (с грустью). Да, на посмешище. (Подходит к роялю.) Я старею. Старею, старею, и чем скорее я взгляну правде в лицо, тем лучше. (Берет зеркало, смотрится в него и быстро кладет обратно.)

Сорель (безнадежно). Но, мамочка…

Джудит (величественно — подходит к Сорель). Я не перейду дорогу Молодости. Ты очень хорошенькая, Сорель, гораздо красивее, чем я в твои годы. Я так рада, что ты хорошенькая.

Сэнди (переходя на правую сторону авансцены). Я чувствую себя последним негодяем.

Джудит. Почему? Вы ответили на зов Любви, на зов Чувства, на зов Весны — все остальное не имеет значения. Я полностью прощаю вас, Сэнди. Ободритесь! (Подходит к нему и похлопывает его по плечу.)

Сорель. Ну, тогда все в порядке. (Садится на диван.)

Джудит. Мне совсем не нравится твой тон, Сорель. Похоже, ты слишком легко относишься к происшедшему. Возможно, ты не понимаешь, но я приношу великую жертву. (Указывает на Сэнди.)

Сорель. Извини, мам.

Джудит (начинает играть). В моем возрасте совсем не легко…

Сорель (подыгрывает). Мама, мама! Постарайся понять и простить!

Джудит. Понять! Не забывай, дорогая, что я женщина.

Сорель. Конечно, женщина. Именно это обстоятельство придает ситуации пикантность.

Джудит (щедро, обращаясь к Сэнди). Если Сорель на самом деле нужна вам, я отдаю ее — она ваша.

Сэнди (потрясенный). Спасибо…спасибо огромное, миссис Блисс.

Джудит. Вы не могли бы по-прежнему называть меня Джудит? Я же не прошу слишком многого.

Сэнди. Джудит!

Джудит (отважно). Вот так. Долой грусть. Все случившееся крайне волнительно, и мы все должны быть очень счастливы.

Сорель. Только не говори папе. Пока.

Джудит. Мы никому ничего не скажем. Это будет наш маленький секрет.

Сорель. Мамочка, ты великолепна!

Джудит. Глупости! Просто я стараюсь быть честной с самой собой. Тогда словно очищаешься, становишься лучше. Я пойду наверх, приму аспирин… (Поднимается по лестнице, затем оборачивается.) Ах, Молодость, Молодость! В какое безумие ты превращаешь жизнь! (Поднимается наверх.)

Сорель тихо вздыхает.

Сорель. Вот тебе раз!

Сэнди. Н-да. (Садится на скамейку у рояля с очень мрачным видом.)

Сорель. Да все в порядке. Не мрачнейте — вы же меня на самом деле совсем не любите.

Сэнди. Но вы сказали Джудит…

Сорель (беспечно). Я просто подыграла ей. В нашем доме все всегда подыгрывают маме. Это что-то вроде неписанного правила.

Сэнди. То есть она говорила не всерьез?

Сорель. Ну конечно же нет. Мы никогда ничего не говорим всерьез.

Сэнди. Она мне показалась страшно расстроенной.

Сорель. Возможно, она несколько удивилась, обнаружив нас в объятиях друг у друга.

Сэнди (встает и выходит на центр). Мне кажется, я на самом деле люблю вас, Сорель.

Сорель. Еще месяц назад я не стала бы вас разубеждать, но не теперь, когда я твердо решила исправиться.

Сэнди. Я ничего не понял.

Сорель. Неважно, это все неважно. На вас просто повлияла обстановка, вот и все. Мы остались наедине в библиотеке, окна открыты в ночь, где-то поет соловей…

Сэнди. Я слышал только кукушку.

Сорель. В кукушках тоже есть свое очарование — в разумных дозах. (Встает и подходит к нему.) Вы меня поцеловали, потому что я была очень мила и вы были очень милы, а к тому же нам обоим очень нравится целоваться. Это было неизбежно. А потом нас обнаружила мама и устроила мелодраму — к сожалению, у нее абсолютный нюх на сценичный материал. Она прекрасно, как и мы с вами, знает, что мы не поженимся. Вы не связаны со мной никакими обязательствами.

Сэнди. Как жаль, что я так плохо вас понимаю.

Сорель. Неважно, что вы меня не понимаете. Давайте лучше вернемся в библиотеку.

Сэнди. Хорошо.

Выходят в левую дверь.

Через мгновение из сада появляются Дэвид и Мира.

Дэвид. И вот он входит и видит ее. Она давно его ждет.

Выходят на центр.

Мира. То есть она никуда не уехала?

Дэвид. Никуда. И я не сомневаюсь, что это психологически верно. При таких обстоятельствах любая женщина осталась бы.

Мира (садится на левый край дивана). Гениально, что вы это понимаете. По-моему, сюжет просто великолепен.

Дэвид. Я сильно забуксовал в середине книги, когда герой возвращается из Оксфорда — но все, в конце концов, связалось.

Мира. Когда можно будет это прочитать?

Дэвид. Я пришлю вам гранки — поможете мне откорректировать текст.

Мира. Божественно! Я буду чувствовать себя очень важной персоной.

Дэвид. Хотите сигарету или что-нибудь выпить?

Мира. Нет, спасибо.

Дэвид. А я, пожалуй, выпью. (Подходит к столику у окна и наливает себе содовой.)

Мира. Налейте тогда и мне содовой.

Дэвид. К сожалению, льда нет.

Мира. Ничего.

Дэвид (приносит ей напиток). Прошу вас. (Возвращается к столику, наливает себе в содовую виски и возвращается к дивану.)

Мира. Благодарю. (Потягивает содовую.) Интересно, где все.

Дэвид. Слава Богу, не здесь.

Мира. Вам, наверное, очень мешает, когда в доме полно гостей.

Дэвид (садится рядом с ней на диван). Все зависит от гостей.

Мира. Я хочу сделать одно признание.

Дэвид. Признание?

Мира. Да. Знаете, почему я приехала сюда?

Дэвид. Понятия не имею. Наверное, кто-то из нас вас пригласил, так ведь?

Мира. Да, разумеется, но…

Дэвид. Ну же?

Мира. Меня и раньше сюда приглашали — в прошлом сентябре.

Дэвид. Я как раз тогда ездил в Америку.

Мира. Вот именно.

Дэвид. В смысле «вот именно»?

Мира. Я не приехала. Знаете, я очень решительная женщина, и давным-давно я решила познакомиться с вами.

Дэвид. Очень мило с вашей стороны. В знакомстве со мной нет ничего интересного.

Мира. Видите ли, я прочла «Сломанный тростник».

Дэвид. Вам понравилось?

Мира. Понравилось! Это один из самых лучших романов, которые я когда-либо читала.

Дэвид. Ну-те, ну-те.

Мира. Откуда вы столько знаете про женщин?

Дэвид. Боюсь, все мои познания в этой области прискорбно теоретичны.

Мира. Не согласна. Образ Эвелин никак нельзя назвать теоретичным — он потрясает до глубины души.

Дэвид. Почему вы так милы со мной? Вы что-нибудь задумали?

Мира (смеясь). Как вы подозрительны!

Дэвид. Что же делать! Вы очень привлекательны, а я всегда подозрительно отношусь к привлекательным людям, из принципа.

Мира. Это не самый лучший принцип.

Дэвид (нагибаясь к ней). Я вам скажу кое-что — только строго между нами.

Мира. Скажите!

Дэвид. Вы заблуждаетесь — насчет меня.

Мира. Заблуждаюсь? То есть?

Дэвид. Я пишу плохие романы.

Мира. Не говорите глупостей!

Дэвид. И вы понимаете, что я пишу плохие романы, потому что вы умны.

Мира. Ничего такого я не понимаю.

Дэвид. Объясните же, почему вы так милы со мной?

Мира. Потому что мне так хочется.

Дэвид. Но почему?

Мира. Вы очень умны, и с вами не скучно.

Дэвид. Великолепно!

Мира. И мне кажется, я немного влюблена в вас.

Дэвид. Может, сбежим вместе?

Мира. Дэвид!

Дэвид. Ого, вы уже зовете меня по имени.

Мира. Вы против?

Дэвид. Ничуть.

Мира. По-моему, вы издеваетесь надо мной.

Дэвид. Что заставляет вас так думать?

Мира. Вы ведете себя как циничный романист, тайком посмеивающийся над восхищенной поклонницей.

Дэвид. По-моему, вы очень интересный человек и очень красивая женщина.

Мира. Правда?

Дэвид. Правда. Хотите, я признаюсь вам в любви?

Мира (поднимаясь). Я бы очень попросила вас не говорить подобных вещей.

Дэвид. Я вас выбил из колеи. Сейчас я отвернусь, а вы пока забирайтесь обратно. (Отворачивается.)

Мира (натянуто смеется, ставит стакан на стол). Чудесно! (Снова садится.)

Дэвид (оборачиваясь). Вот и славно. Итак…

Мира. Итак, что?

Дэвид (наклоняется очень близко к ней). Вы восхитительны…вы великолепны… вы смуглы…

Мира. Ничего подобного.

Дэвид. Не спорьте.

Мира. Это все одно притворство.

Дэвид. В притворстве есть своя прелесть.

Мира. Ровным счетом никакой. Притворство отвратительно.

Дэвид. Не злитесь.

Мира. Я не злюсь.

Дэвид. Нет, злитесь — и тем не менее вы очень соблазнительны.

Мира (вскидывается). Соблазнительна?

Дэвид. Ужасно.

Мира. Я слышу, как работает ваш мозг — щелк, щелк. Смешно!

Дэвид. Довольно грубое замечание.

Мира. Вы грубите мне уже несколько часов подряд.

Дэвид. Не обращайте внимания.

Мира. Почему вы так грубы со мной?

Дэвид. Я всегда груб с теми, кто мне нравится.

Мира. Так я вам нравлюсь?

Дэвид. Невероятно.

Мира. Как мило с вашей стороны!

Дэвид. Но мне не по душе ваши методы.

Мира. Методы? Какие методы?

Дэвид. Вы слишком привлекательны, чтобы тратить время на посредственностей.

Мира. А вам совершенно не идет умничать.

Дэвид. Благодарю.

Мира. И вообще, я не понимаю, что вы имеете в виду под «посредственностями».

Дэвид. То есть вы хотите, чтобы я объяснил.

Мира. Не дай Бог.

Дэвид. Отлично. Я объясню.

Мира. Я отказываюсь слушать.(Зажимает уши.)

Дэвид. Сколько не притворяйтесь, все равно услышите каждое слово.

Мира (с сарказмом в голосе). Вы говорите загадками и не страдаете щепетильностью — именно таким и должен быть специалист по женской психологии.

Дэвид. Не правда ли?

Мира. Вы меня пугаете.

Дэвид. Дорогая!

Мира. И не называйте меня «дорогая».

Дэвид. Это нелогично. Вы же весь вечер пытались заставить меня называть вас именно так.

Мира. Ваше самомнение не имеет границ!

Дэвид. Это вовсе не самомнение. Вы меня весь вечер умасливаете, потому что вам хочется завести со мной милую ничего не значащую интрижку.

Мира (встает). Да как вы смеете!

Дэвид (силой сажает ее обратно). Правда, правда. Иначе бы вы так сейчас не злились.

Мира. Вы невыносимы.

Дэвид (берет ее за руку). Мира! Мира, дорогая!

Мира. Не прикасайтесь ко мне!

Дэвид. Итак, давайте заведем милую ничего не значащую интрижку. (Встает.) Простите, что разозлил вас. Просто я люблю сначала разобраться в природе вещей, чтобы только потом притвориться, что все гораздо серьезнее.

Мира. Слова! (Отходит направо.) Тонны слов! Одни слова!

Дэвид (идет за ней). Зато играть ими одно удовольствие.

Мира. Я рада, что вы так думаете. Мне, например, от этой лавины слов зевать хочется.

Дэвид (снова берет ее за правую руку). Мира — только не надо каменеть.

Мира. Отпустите мою руку!

Дэвид. Вы очаровательны!

Мира (яростно). Да отпустите же мою руку, наконец!

Дэвид. И не подумаю.

Мира. Придется!

Дает ему сильную пощечину, он хватает ее в объятья и начинает целовать.

Дэвид (в промежутках между поцелуями). Вы… просто… прелесть.

Мира (сдаваясь). Дэвид!

Дэвид. Признайтесь, это развлечение затягивает. (Снова целует ее.)

Наверху лестницы появляется Джудит и видит их. Мира и Дэвид разжимают объятия, но Дэвид все еще держит Миру за руку.

Джудит (спускаясь и выходя не центр). Простите, что помешала.

Дэвид. А нет ли у нас шоколада?

Джудит. Нет, Дэвид.

Дэвид. Мне сейчас больше всего не свете хочется шоколадную конфету.

Джудит. Создалась очень неприятная ситуация, Дэвид.

Дэвид (мило). Ужасающая!

Джудит. Нам лучше все обсудить.

Мира (вырываясь). Ни за что!

Джудит. Пожалуйста — не надо все усложнять.

Дэвид. Я прошу у тебя прощения, Джудит.

Джудит. Не надо просить прощения. Я все понимаю.

Мира. Дэвид, будьте любезны, отпустите мою руку. Я хотела бы пойти спать.

Вырывает руку из руки Дэвида.

Джудит. Я бы на вашем месте осталась — было бы несомненно достойнее.

Дэвид (делает шаг к Джудит). Совершенно необязательно устраивать сцену.

Джудит. Я не собираюсь устраивать сцену. Я просто хочу все прояснить.

Дэвид. Отлично. Продолжай.

Джудит. Июнь всегда был для меня несчастливым месяцем.

Мира. Одну минутку, Джудит, я только хочу объяснить…

Джудит (строго). Я не желаю слышать ни объяснений, ни оправданий — слишком пошло. Рано или поздно это должно было произойти. Рано или поздно это случается всегда, со всеми супружескими парами. Главное — попытаться сохранить хладнокровие.

Дэвид. Мне это прекрасно удается.

Джудит (резко). Не чрезмерное хладнокровие.

Дэвид. Прости, дорогая.

Джудит. Жизнь нанесла мне очередной удар, но я не ропщу.

Дэвид. Что ты сказала?

Джудит (раздраженно). Я сказала, что жизнь нанесла мне очередной удар, но я не ропщу.

Дэвид. Ерунда!

Джудит (нежно). Ты сердишься, дорогой, только потому, что ты не прав. Обычная история.

Дэвид. Ладно, Джудит…

Джудит. Тсс! Дай мне договорить — это мое право.

Мира. Почему это, интересно?

Джудит (удивленно). Но ведь я же сторона пострадавшая, не так ли?

Мира. Пострадавшая?

Джудит (твердо). Вот именно. Сильно пострадавшая.

Дэвид (презрительно). Пострадавшая!

Джудит. Дэвид, твое поведение меня глубоко огорчает.

Дэвид. Это все чушь — полная, несусветная чушь!

Джудит. Нет, Дэвид, тебе придется посмотреть в лицо фактам. Я давно знала — уже многие годы я подсознательно понимала, что ты уже не любишь меня «так».

Дэвид (раздраженно). Как еще «так»?

Джудит (делая жест рукой). Ну… «так»… Это несколько трагично, но неизбежно. Я старею, а мужчины, как вы, Мира, в свою очередь, узнаете через год-два, в отличие от женщин, не стареют. Дэвиду удивительно хорошо удалось сохранить молодость, возможно, потому, что на его плечах не лежали заботы и проблемы, которыми я…

Мира. Эта истерика просто смешна.

Дэвид (подходя к Мире). Нет, Мира, Джудит абсолютно права. Что же нам делать?

Мира (в ярости). Делать!? Ничего!

Джудит (не обращая на нее никакого внимания). Ты правда любишь ее, Дэвид?

Дэвид (с ног до головы оглядывает Миру, словно проверяя свои чувства). Безумно!

Мира (потрясенно). Дэвид!

Дэвид (с напором). Ты подумала, что я шутил. Неужели ты не поняла, что под маской беспечности я скрывал свои истинные чувства, отчаянно подавляя их?

Мира (испуганно). Но, Дэвид, я…

Джудит. Я знала это! Пришло время нашим путям разойтись.

Мира. Что это значит?

Джудит. Я не та женщина, чтобы удерживать мужчину против воли.

Мира. Вы оба сделали из мухи слона. Дэвид и не думает безумно меня любить, и я его не люблю. Это все…

Джудит. Тсс! Вы любите его, любите. Я вижу это чувство в вашем взгляде, в каждом вашем движении. Дэвид, я отдаю тебя ей — добровольно и безо всяких злых чувств. Давайте, по крайней мере, расстанемся друзьями.

Дэвид. Джудит, это правда?

Джудит (вся тая). Да, и ты это знаешь.

Дэвид. Как нам благодарить тебя за эту жертву?

Джудит. Просто будьте счастливы. (Садится на диван.) Наверное, я вскоре уеду из этого дома — я предчувствую, что жизнь здесь будет полна болезненных воспоминаний, особенно осенью…

Мира. Джудит, послушайте…

Джудит (заглушая ее). Октябрь в Англии всегда пронизан печалью. Наверное, мне стоит уехать за границу — в какой-нибудь итальянский пансион, с кипарисами под окном. Я всегда обожала кипарисы — эти горестные, грустные растения.

Дэвид (подходит к ней, говорит надломленным голосом). А как же дети?

Джудит. Мы поделим их, дорогой.

Дэвид. Джудит, я буду выплачивать тебе половину авторских со всех своих книг.

Джудит (склоняя голову). Ты очень щедр.

Дэвид. Ты достойна восхищения. Благодаря тебе наш семейный кризис…

Мира (почти визжа, пытается подойти к Джудит, но ее останавливает Дэвид). Джудит…я не собираюсь молчать…я все скажу…

Дэвид (говоря драматическим тоном). Тсс, Мира, любимая, помолчи. Ради Джудит мы обязаны владеть собой — любая сцена сейчас была бы для нее слишком болезненна. Она вела себя удивительно мужественно. Не будем еще больше усложнять ей жизнь. Пойдем, выйдем в сад.

Мира. Я не собираюсь выходить в сад.

Джудит (теребя носовой платок). Пожалуйста, уйдите. (Встает и отходит налево.) Боюсь, больше я не вынесу.

Дэвид. Так это конец, Джудит?

Джудит. Да, дорогой, это конец.

Грустно жмут друг другу руки.

Из сада влетает Саймон и оказывается между ними.

Саймон. Мама, мама, я должен сказать тебе что-то важное.

Джудит (мужественно улыбаясь). Говори, дорогой.

Саймон. А где Сорель?

Джудит. Боюсь, она в библиотеке.

Саймон (бросается к дверям в библиотеку и кричит). Сорель, выходи — у меня жизненно важные новости. (Возвращается на центр.)

Дэвид (отечески). Ты, кажется, взволнован, мой мальчик! Что произошло?

Сорель (входит вместе с Сэнди и остается слева). В чем дело?

Саймон. Почему вы все такие квелые — у меня хорошие новости.

Дэвид. Хорошие новости! Я думал, Джэкки утонула…

Саймон. Нет, Джэкки не думала тонуть, совсем наоборот.

Джудит. То есть, Саймон?

Саймон (взбегает на арьерсцену по центру, зовет). Джэкки, Джэкки!

Из сада застенчиво появляется Джэкки. Саймон берет ее за руку и выводит на центр авансцены.

Она обручилась — со мной!

Джудит (прочувствованно). Саймон!

Сорель. Господи ты Боже мой!

Джудит. Саймон, дорогой! О, это слишком! (Недолго плачет.)

Саймон. Мама, какого черта ты плачешь?

Джудит (живописно). Все мои птенцы разлетаются из гнезда! Мне остаются одни воспоминания. Джэкки, поцелуй меня.

Джэкки подходит к ней. Саймон подходит к отцу. Дэвид поздравляет сына.

Обещай сделать моего сына счастливым…

Джэкки (встревожено). Но, миссис Блисс…

Джудит. Тсс! Я все понимаю. Я ведь мать.

Джэкки (отчаянно). Но это все неправда… Мы вовсе не…

Джудит. Я знаю, ты пытаешься пощадить мои чувства…

Мира (яростно). Ну я-то не собираюсь щадить ни ваши чувства, ни чьи-либо еще. Я никогда не видела такого лицемерия, как в вашей семейке. Возмутительно! Что это за дом, где все притворяются! Все вы самодовольные позеры! Эгоисты! Меня тошнит от вас всех!

Саймон. Мира!

Мира. Ни слова! Я уже давно хотела это сказать, но стоило только открыть рот, как мне его затыкали очередным театральным эффектом. Ни у кого из вас нет ни одного искреннего чувства — вы все искусственны до идиотизма. Очень жаль, что вы ушли со сцены, Джудит — вам там самое место. И можете сколько угодно разыгрывать драму…

Джудит. Разыгрывать драму! Да простит вас Бог!

Мира. Я вам скажу только одно…

Саймон (перебивая). Не смейте разговаривать с моей матерью в таком тоне…

Все стараются перекричать друг друга.

Одновременно:

Сорель. Как вам не стыдно…

Мира. Дайте мне сказать… Я слишком долго терпела…

Дэвид. Послушайте, Мира…

Джудит. Это ужасно! Ужасно!

Одновременно:

Сорель. Вы, должно быть, сошли с ума…

Мира. Больше никогда… никогда в жизни…

Дэвид. Вы не понимаете одного…

Саймон. И с какой стати вы так себя ведете?

В самый разгар этого пандемониума, когда все говорят одновременно, из сада появляется Ричард. Он выглядит крайне встревоженным, предполагая, что весь этот шум — результат того, что Джудит в истерике призналась мужу в их с Ричардом прохладной страсти. Ричард встает рядом с Джудит, призвав на помощь всю свою дипломатичность. Как только он открывает рот, все замолкают.

Ричард (с кажущимся спокойствием). Это что, такая игра?

Лицо Джудит слегка меняется, затем, со значением переглянувшись с Саймоном и Сорель, она отвечает Ричарду.

Джудит (со страстью). Да. И эта игра должна быть доиграна до конца. (Она отводит руку назад и заставляет Ричарда перейти на арьерсцену.)

Саймон (понимая игру). Зара. что это значит? (Приближается к матери.)

Джудит (звонким голосом). Сколько разбитых иллюзий! Сколько светлых мечтаний, втоптанных в грязь!

Дэвид (с истерическим смехом падает на скамейку). «Водоворот Любви»! Добрый старый «Водоворот Любви»!

Сорель (перебегает на правую сторону сцены, заставляет Миру перейти на арьерсцену и встает в позу). Я ничего не понимаю! Ты и Виктор, вы… Бог мой!

Джудит (отходя немного влево — прислушиваясь). Шшш! Мне кажется, малышка Пэм плачет.

Саймон (яростно). Она еще не так заплачет, бедная малютка, когда узнает, что ее мать…

Джудит (взвизгивая и оборачиваясь к Саймону). Нет, не говори этого! Не говори!

Сорель. Пощади ее!

Джудит. Я отдала тебе все самое лучшее в жизни — свою молодость, свою женственность и вот теперь своего ребенка. Чего ты хочешь — вырвать сердце из моей груди? Какой позор, что таким, как ты, позволено отравлять Общество своим присутствием. Ты погубил мою жизнь. У меня ничего не осталось — ничего! Боже всемогущий, где мне искать помощи?!

Сорель (сквозь сжатые зубы — разворачивает Саймона лицом к себе). Это правда? Отвечай, это правда?

Джудит (рыдая). Да, да!

Сорель (делая вид, что собирается ударить Саймона). Ах, негодяй!!!

Джудит. Нет! Он твой отец!!!!

Вздрагивает и на месте падает в обморок.

Мира, Джэкки, Ричард и Сэнди смотрят перед собой, ошеломленные и напуганные.

Занавес

Акт III

Воскресенье, часов десять утра. Слева на небольшом столике стоят различные блюда, поданные к завтраку, в центре на авансцене накрыт большой стол.

Наверху, на лестнице появляется Сэнди. Увидев, что никого нет, он быстро спускается, торопливо накладывает на тарелку яичницу с беконом, наливает себе кофе и садится за стол. Ест в спешке, то и дело озираясь через плечо. Где-то наверху хлопает дверь, Сэнди пугается и яростно давится едой. Придя в себя, берет с подставки тост, мажет его маслом и джемом, запихивает в рот. Затем, услышав чьи-то шаги, бросается в библиотеку.

По лестнице боязливо спускается Джэкки. На лице у нее написано, мягко говоря, отчаяние. Она с несчастным видом смотрит в окно, на проливной дождь, затем, с показной решимостью кладет себе что-то на тарелку, садится на стол и смотрит на еду. После одной-двух попыток приступить к завтраку разражается слезами.

Сэнди чуть приоткрывает дверь библиотеке и выглядывает в щелку. Джэкки, увидев приоткрывшуюся дверь, вскрикивает. Сэнди входит.

Джэкки. Ах, это всего лишь вы. Как вы меня напугали!

Сэнди. Что случилось?

Джэкки (всхлипывая). Ничего.

Сэнди. Пожалуйста, не плачьте. (Садится за стол лицом к ней.)

Джэкки. Я не плачу.

Сэнди. Нет, вы плакали — я же слышал.

Джэкки. Все из-за этого дома. Он действует мне на нервы.

Сэнди. Неудивительно — после вчерашнего.

Джэкки. А что вы делали в библиотеке?

Сэнди. Прятался.

Джэкки. Прятались?

Сэнди. Именно. Не хотелось ненароком наткнуться на кого-то из их семейки.

Джэкки. Лучше бы мне не приезжать. Из-за этих жутких драконов на стенах мне все ночь снились кошмары.

Сэнди. Из-за драконов?

Джэкки. Ну да. Меня поместили в Японскую комнату — там все японское, даже кровать.

Сэнди. Какой кошмар!

Джэкки (бросает взгляд на лестницу, проверяя, не идет ли кто-нибудь). Знаете, по-моему, они все сумасшедшие.

Сэнди. Кто? Блиссы?

Джэкки. Да. Наверняка сумасшедшие.

Сэнди. Мне это тоже приходило в голову.

Джэкки. Как вы думаете, они сами понимают, что они сумасшедшие?

Сэнди. Нет, сумасшедшие никогда этого не понимают.

Джэкки. Меня сюда пригласил мистер Блисс и за все время даже внимания на меня не обратил. Вчера я сразу, как приехала, поднялась к нему в кабинет, а он спросил: «Вы-то, черт возьми, кто такая?»

Сэнди. Даже не вспомнил, кто вы?

Джэкки. Потом вспомнил, привел меня в гостиную пить чай и бросил одну.

Сэнди. А вы и вправду обручены с Саймоном?

Джэкки (снова разражаясь слезами). Ох, нет, я очень надеюсь, что нет.

Сэнди. По крайней мере, вчера были.

Джэкки. А вы вчера были обручены с Сорель.

Сэнди. Не взаправду. Мы с ней все выяснили.

Джэкки. Сама не понимаю, как это получилось. Я была в саду с Саймоном, он вел себя очень-очень мило, потом вдруг поцеловал меня, бросился в дом и заявил, что мы обручились. А тут еще эта мерзкая Джудит потребовала, чтобы я сделала его счастливым!

Сэнди. Все как у нас с Сорель. Не успели мы дух перевести, как Джудит отдала нас друг другу.

Джэкки. Какой ужас!

Сэнди. Хотя Сорель мне нравится. Она себя повела ужасно порядочно.

Джэкки. А по-моему, она ужасная.

Сэнди. Почему?

Джэкки. Только вспомните, как она разозлилась во время этой проклятой игры.

Сэнди. Все равно, она лучше остальных.

Джэкки. Быть лучше остальных в их семейке не очень сложно.

Сэнди (громко икая). Ик!

Джэкки. Простите?

Сэнди (смущенно). Дело в том, что у меня икота.

Джэкки. Задержите дыхание.

Сэнди. Все потому, что я наспех заглотил завтрак. (Задерживает дыхание.)

Джэкки. И, пока можете, не дышите.

Джэкки считает вслух. Пауза.

Сэнди (с шумом выпуская воздух изо рта). Все, больше не могу — ик!

Джэкки (встает и берет сахарницу с левого столика). Съешьте кусочек сахара.

Сэнди (берет кусок сахара). Простите, ради Бога.

Джэкки. Ничего, ничего. Жуткое ощущение, да?

Сэнди. Жуткое — ик!

Джэкки (ставит сахарницу перед Сэнди и снова садится — по-светски). Знаете, при икоте бывают даже случаи со смертельным исходом.

Сэнди (мрачно). Неужели?

Джэкки. Правда-правда. Моя тетя один раз икала три дня, не переставая.

Сэнди. Чертовски неприятно.

Джэкки (продолжая с увлечением). Пришлось вызвать врача, и все такое.

Сэнди. Надеюсь, у меня это скоро пройдет.

Джэкки. Очень надеюсь.

Сэнди. Ик! Черт!

Джэкки. Выпейте воды наоборот.

Сэнди. В смысле — воды наоборот?

Джэкки (вставая). Ну, с другой стороны стакана. Смотрите, я вам покажу. (Подходит к левому столику.) Здесь нет воды.

Сэнди (встает и стоит у стола). Может, кофе подойдет.

Джэкки. Никогда раньше не использовала для этого кофе, но, может быть, и подойдет. (Берет его чашку и протягивает ему.) Держите!

Сэнди (встревожено). И что я должен делать?

Джэкки. Наклоняете чашку от себя и отпиваете с другой стороны, как бы наоборот.

Сэнди (пытается). Что-то мне никак…

Джэкки (внезапно). Кто-то идет. Несите все в библиотеку, быстрее.

Сэнди. Не забудьте сахар.

Джэкки хватает сахарницу и бросается в библиотеку, предоставляя Сэнди следовать за ней.

Вдруг он мне опять понадобится — ик! О, Господи!

Сэнди торопливо уходит в библиотеку.

По лестнице спускается Ричард, несколько встревожено оглядывается, подходит к окну, видит стену дождя, вздрагивает, потом берет себя в руки, решительно подходит к барометру и стучит по нему пальцем. Барометр падает со стены и ломается. Ричард быстро поднимает барометр и кладет его на рояль. Берет завтрак и садится за стол, по центру на авансцене на левый стул.

На лестнице, идеально одетая и в самом лучшем настроении, появляется Мира.

Мира (жизнерадостно). Доброе утро.

Ричард (полувставая). Доброе утро.

Мира. Мы, что, первые?

Ричард. Нет, не думаю.

Мира (выглядывая в окно). Дождь. Ужасно, не правда ли?

Ричард. Отвратительно. (Приступает к кофе.)

Мира. А где барометр?

Ричард (при упоминании о барометре давится кофе). На рояле.

Мира. Какое странное место для барометра!

Ричард. Я по нему постучал, и он упал со стены.

Мира. Типично для этого дома. (Подойдя к левому столику.) Что вы взяли — яичницу с беконом или треску?

Ричард. Треску.

Мира. Тогда я тоже возьму трески. Сегодня утром я совершенно не в состоянии принимать решения. (Берет треску, наливает себе кофе, садится напротив Ричарда.) Видели с утра кого-нибудь?

Ричард. Нет.

Мира. Слава Богу. Немного покоя нам не помешает.

Ричард. Вы здесь уже гостили раньше?

Мира. Раньше — никогда и больше — никогда.

Ричард. Что-то я себя неважно чувствую сегодня.

Мира. Сочувствую, но не удивлена.

Ричард. Видите ли, я спал в бойлерной.

Мира. Какой ужас!

Ричард. Окно мне открыть не удалось — его заело — так что я чуть не задохнулся. Да еще в трубах всю ночь шумело.

Мира (оглядывает стол). Сахара нет.

Ричард. Надо позвонить.

Мира. Вряд ли от этого будет хоть какая-то польза, но, тем не менее, давайте попробуем.

Ричард (встает и звонит в звонок над левой дверью). Неужели вся семья завтракает в постели?

Мира. Не знаю и знать не хочу.

Ричард (возвращается на свое место). Странные они люди, не правда ли?

Мира. «Странные» — это очень сильное приуменьшение.

Входит Клара. Подходит к столу.

Клара. В чем дело?

Мира. Сахара нет.

Клара. Сахар есть — я его сама ставила.

Мира. Может, в таком случае сами и найдете?

Клара (ищет). Очень странно. Я могу поклясться на Библии, что приносила сюда сахар.

Мира. По крайней мере, сейчас его здесь нет — это очевидно.

Клара. Кто-то его взял, не иначе.

Ричард. Зачем кому-то брать сахар?

Мира. Может быть, вы просто принесете нам еще?

Клара. Да-да, сейчас принесу. (Смотрит подозрительно и грозит Ричарду пальцем.) Но помяните мои слова — здесь без штучек не обошлось. (Уходит.)

Ричард смотрит вслед Кларе.

Мира. Клара бы чувствовала себя гораздо уютнее в гримерке, а не в загородном доме.

Ричард. Она была костюмершей Джудит?

Мира. Ну да. Только это ее и оправдывает.

Ричард. Она кажется добродушной, но со странностями.

Мира. Треска просто отвратительная.

Ричард. Да, не правда ли?

Возвращается Клара с сахарницей и плюхает ее на стол.

Клара. Вот ваш сахар, дорогуши.

Мира. Спасибо.

Клара. Жалко, что погода испортилась — а то вы могли бы порезвиться на реке.

Слышно, как в библиотеке что-то падает, разбивается, слышен вскрик.

Это еще что такое? А ну, выходите! Что там происходит?

Появляется Джэкки и Сэнди, довольно смущенные.

Джэкки. Доброе утро. Боюсь, мы разбили кофейную чашку.

Клара. А кофе в ней было?

Сэнди. Был, и немало.

Клара (бросается в библиотеку). О Господи, и все на ковер!

Сэнди. Это я виноват. Извините, ради Бога.

Джэкки проходит к левому верхнему краю стола.

Клара возвращается из библиотеки.

Клара. Как это получилось?

Джэкки. Ну, на Сэнди напала икота, и я ему показывала, как пить с другой стороны чашки.

Мира. Это просто смешно!

Клара. Ладно, хорошо хоть, что не королевский фарфор.

Выходит.

Сэнди. Икота, кстати, прошла. (Подходит к окну и смотрит на улицу.)

Джэкки. Это от неожиданности.

Сэнди (наблюдательно). Послушайте, дождь идет.

Мира. И уже давно.

Ричард. Миссис Арундел…

Мира. Да?

Ричард. Что вы — что вы собираетесь делать сегодня?

Мира. Ничего. Уеду в Лондон первым же поездом.

Ричард. Вы не возражаете, если я к вам присоединюсь? Боюсь, еще одного такого дня, как вчерашний, я не выдержу.

Джэкки. Я тоже. (Подходит и садится рядом с Ричардом, ближе к авансцене.)

Сэнди (воодушевлено подходит к столу и садится). А давайте все уедем! Незаметно.

Ричард. А не будет ли невежливо уехать сразу всем?

Мира. Конечно, это будет невежливо. (Обращаясь к Сэнди.) Вы с мисс Коритон должны остаться.

Джэкки. Почему? Не понимаю.

Сэнди. Мне кажется, они не очень на нас обидятся.

Мира. Разумеется, очень. Как бы там ни было, первыми уезжаем мы с мистером Грэхэмом. Позвоните в звонок. Я хочу выяснить у Клары расписание поездов.

Сэнди звонит в звонок и возвращается на свое место.

Ричард. Надеюсь, они не вздумают спуститься всей семьей к завтраку именно сейчас.

Мира. Не стоит волноваться — они наверняка проваляются в постели еще несколько часов. Еще та семейка!

Ричард. Вам долго собираться?

Мира. Нет, я почти все уложила перед тем, как спуститься к завтраку.

Снова входит Клара, подходит к столу.

Клара. Что на этот раз?

Мира. Скажите, как у нас с поездами на Лондон?

Клара. Когда?

Мира. Сегодня утром.

Клара. А что стряслось? Вы что, уже уезжаете?

Мира. Именно. Мне и мистеру Грэхэму необходимо быть в Лондоне к ланчу.

Клара. Ну, поезд на 10.15 вы пропустили.

Мира. Очевидно.

Клара. Следующий только в 12.30.

Ричард. Господи Боже мой!

Клара. И тот со всеми остановками.

Клара выходит.

Сэнди (обращаясь к Джэкки). Послушайте, если хотите, я отвезу вас в Лондон на своей машине.

Джэкки. Замечательно! Конечно, хочу.

Мира, Ах, да, вы же на машине, не так ли?

Сэнди. Так.

Мира. А вчетвером мы в ней поместимся?

Джэкки. Вы же сказали, что будет невежливо уехать всем сразу. Не лучше ли вам с мистером Грэхэмом поехать на поезде?

Мира. Естественно, не лучше.

Ричард (обращаясь к Сэнди). Если в вашей машине хватит места, мы будем вам чрезвычайно признательны.

Сэнди. Втиснемся как-нибудь.

Мира. Итак, решено.

Джэкки. Когда мы уезжаем?

Сэнди. Как только все будут готовы. (Встает.)

Джэкки. Миссис Арундел, сколько, по-вашему, нужно дать на чай Кларе?

Мира. Понятия не имею. (Ричарду.) А что вы думаете?

Ричард. Я ее почти не видел с тех пор, как приехал.

Джэкки. А горничная здесь есть?

Ричард. Не уверен.

Сэнди. Десяти шиллингов хватит?

Джэкки. С каждого?

Мира. Это слишком.

Ричард. Остановимся на фунте десяти шиллингов со всех.

Мира. Отлично. Тогда заплатите ей, хорошо? А в машине разберемся с деньгами.

Ричард. Это необходимо?

Мира. Да. Звоните.

Ричард. У вас это получилось бы гораздо лучше.

Мира. Не уверена.(Обращаясь к Джэкки.) Идемте, надо закончить собираться. (Встает и идет к лестнице.)

Джэкки. Хорошо. (Следует за Мирой.)

Они начинают подниматься по лестнице.

Ричард (встает и выходит на центр). Одну минуту — не бросайте меня одного.

Сэнди (подходя к правой двери). Я только взгляну, как там машина. Отъезд через десять минут. Годится?

Мира. Хорошо, десять минут.

Уходит по лестнице с Джэкки.

Сэнди. Порядок! (Выскакивает на улицу.)

Ричард подходит к звонку. В этот момент входит Клара с большим подносом.

Клара. Эй, куда это все подевались?

Ричард (вынимает деньги из портмоне и отсчитывает тридцать шиллингов). Пошли собираться. Мы все уезжаем на машине с мистером Тиреллом.

Клара. Немного неожиданно, а?

Ричард (вкладывая деньги ей в руку). Это от всех нас, Клара. Спасибо за беспокойство.

Клара (приятно удивленная). Вот это мило так мило! Не было никакого беспокойства.

Ричард. Но ведь у вас прибавилось работы.

Клара. В этом доме нам не привыкать.

Ричард. Доброго вам дня, Клара.

Клара. И вам доброго дня. Надеюсь, вы приятно провели время.

Ричард. Прият… О, да, конечно. (Уходит вверх по лестнице.)

Клара убирает со стола грязную посуду и уносит ее со сцены, напевая очень резким голосом «Чай для двоих». Возвращается с заново наполненным кофейником и встречает Джудит, которая как раз спускается по лестнице.

Джудит (подходит к столу и садится во главе стола). Доброе утро, Клара. Газеты уже привезли?

Клара. Привезли, привезли. Сейчас принесу. (Выходит и возвращается с газетами в руках. Отдает газеты Джудит.)

Джудит. Спасибо. Кстати, ты забыла про мой апельсиновый сок.

Клара (наливает Джудит кофе). Я не забыла, дорогуша. На кухне он.(Снова выходит.)

Джудит открывает театральную страницу «Сандей Таймс».

Но лестнице спускается Сорель. Целует Джудит.

Сорель. Доброе утро, мамочка.

Джудит. Ты только послушай. (Читает вслух.) «Во вторник мы имели удовольствие видеть Джудит Блисс в ложе театра на Хэймаркет. Выглядит миссис Блисс, как всегда, обворожительно.» Ничего себе! Я-то считала, что выглядела во вторник хуже некуда.

Сорель. Ты выглядела прелестно. (Берет еду и садится слева от Джудит.)

Входит Клара со стаканом апельсинового сока.

Клара. А вот и твой сок, дорогуша. (Ставит стакан перед Джудит.) Ты уже прочла, что пишет о тебе «Реффери»? Мило, правда?

Джудит. Нет, я пока прочла только «Таймс».

Клара. Ну, «Таймс» и в подметки не годится «Реффери». (Находит нужное место и передает газету Сорель.)

Сорель (читает вслух). В прошлый вторник на утреннем спектакле «Девиц и Бродяг» я видел веселую и блистательную Джудит Блисс. Она беззаботно щебетала с Бэзилом Дином, продюсером. «Истинно, — сказал я сам себе. — Где незнание — благо, глупо быть мудрым.»

Джудит (забирая у Сорель газету). «Реффери», «Реффери»! Как мило с их стороны! И так беззастенчиво написано!

Сорель. Как бы мне хотелось очутиться сейчас где-нибудь в тропиках, на маленьком островке в Тихом океане. Пальмы, кокосы, морские черепахи…

Джудит. Да, это было бы великолепно.

Сорель. Интересно, где все?

Джудит. Да, интересно… Мэри Сондерс завалила очередную премьеру.

Сорель. Я думаю, она к этому уже привыкла.

По лестнице сбегает Саймон.

Саймон (целует Джудит). С добрым утром, мамочка. Гляди! (Показывает только что законченный рисунок.)

Джудит. Саймон! Это чудесно! Когда ты успел?

Саймон. Проснулся рано.

Сорель. Ну-ка, посмотрим. (Берет рисунок из рук Саймона.)

Саймон. Я еще немножко подработаю лицо Хелен. Получилось слишком розовым.

Сорель (смеется). Точь в точь как у оригинала. (Кладет рисунок на стол рядом с собой.)

Джудит (треплет Саймона по щеке). Какой умный у меня сын!

Саймон. Мамочка, не начинай. (Саймон берет себе завтрак.)

Джудит. Боже, как это все прекрасно! А вспомнить, как вы лежали, крохотные, в колясках… Невольно слезы наворачиваются! (Всхлипывает.)

Сорель. Не думаю, что ты хоть когда-нибудь видела нас в колясках…

Джудит. Я тоже так не думаю.

Саймон, положив себе завтрак, садится справа от Джудит.

По лестнице спускается Дэвид.

Дэвид (с бурным весельем в голосе). Есть!

Джудит. Что, дорогой?

Дэвид. «Грешница»! Дописал! (Дэвид целует Джудит.)

Джудит. Восхитительно! Прочитай нам скорее.

Дэвид (берет стул, стоящий у стола, и ставит его слева на авансцене). Здесь у меня последняя глава.

Джудит. Начинай же.

В переднюю дверь влетает Сэнди. Увидев всех, замирает.

Сэнди. Доброе утро! (Взлетает вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.)

Пауза, все смотрят вслед Сэнди.

Джудит. Странно, какое знакомое лицо у этого мальчика.

Дэвид (готовясь читать). Слушайте! Помните, Вайолет заболевает, приехав в Париж?

Джудит. Да, дорогой. Саймон, передай мармелад.

Саймон передает Джудит мармелад.

Дэвид. Я, пожалуй, начну именно отсюда.

Джудит. Начинай, дорогой.

Дэвид (читает). «Итак, представьте — Париж цветет весной, Елисейские поля оживают и искрятся в блеске солнечных лучей, дети в летних костюмчиках резвятся там и тут, словно разноцветные бабочки…»

Саймон (кричит, обращаясь к Сорель). Что случилось с барометром?

Сорель (свистящим шепотом). Понятия не имею.

Дэвид. Черт бы побрал ваш барометр!

Джудит. Не сердись, дорогой.

Дэвид. Либо изволь молчать, Саймон, либо выйди вон.

Саймон. Извини, отец.

Дэвид. Постарайся больше меня не перебивать… «…словно разноцветные бабочки. Спешащие машины заполонили улицы, гудки такси — пронзительные сигналы „пиик-пиик“…»

Сорель. «Пиик-пиик!» Мне это ужасно нравится.

Дэвид (не обращая на нее никакого внимания). «….казалось, сливались с звенящим множеством других шумов, которыми и был Париж…»

Джудит. Может быть, «которые и были Парижем», дорогой?

Дэвид. «Которыми и был Париж.»

Джудит. «Которые и были Парижем.»

Дэвид. «Множество других шумов, которые и были Парижем» не звучит.

Недолгая пауза.

Джудит. Да, но, может быть, все-таки «которые и были Парижем»?

Дэвид. «Множество других шумов, которыми и был Париж.»

Джудит. Ах да, понимаю.

Дэвид. «На своем красном „Феррари“ Джейн Сефтон на полной скорости выехала с улицы Святого Оноре на площадь Согласия.»

Джудит. Ей бы это не удалось.

Дэвид. Почему?

Джудит. Улица Святого Оноре не выходит на Площадь Согласия.

Дэвид. Еще как выходит.

Сорель. Папа, ты, наверное, имеешь в виду улицу Бюсси Д’Англе.

Дэвид. Ерунда. Причем здесь улица Бюсси Д’Англе?

Джудит. Дэвид, дорогой, не упрямься.

Дэвид (жарко). Вы, что, думаете, что я знаю Париж хуже вашего?

Саймон. Ладно, какая разница. Может, отец и не ошибается.

Сорель. Вот именно что ошибается!

Дэвид. Не отвлекайся от еды, Сорель.

Джудит. Не цепляйся к ней, Дэвид — это признак старости.

Дэвид (решительно). «На своем красном „Феррари“ Джейн Сефтон на полной скорости выехала с улицы Святого Оноре на площадь Согласия.»

Джудит, Это же просто смехотворно! Исправь, пока не поздно.

Дэвид. Это не смехотворно, это абсолютно верно.

Джудит. Отлично. Принеси карту Парижа, и я тебе докажу.

Саймон. У нас нет карты Парижа.

Дэвид (кладет рукопись на стол). Смотри, Джудит, вот улица Ройаль (переставляет масленку и вазочку с мармеладом) вот Отель Криллтон, а вот улица Святого Оноре…

Джудит. Ничего подобного. Это улица Бюсси Д‘Англе.

Дэвид. И параллельно ей идет улица Риволи.

Джудит. Ты все перепутал.

Дэвид (громко — стуча кулаком по столу). Я ни-че-го не перепутал.

Джудит. Не кричи на меня. Перепутал, и именно все.

Саймон. Может, дадим отцу шанс почитать дальше?

Джудит. На критику обижаются только люди глупые и узколобые.

Дэвид. Узколобые, вашу мать!

Джудит. Как ты груб! Я ухожу в свою комнату.

Дэвид. И слава Богу!

Джудит (в ярости). Дэвид!

Сорель. Папа, мама права. (Рисует карту.) Вот площадь Согласия…

Саймон (кричит на нее). Да заткнись ты, Сорель!

Сорель (в ответ кричит на него). Сам заткнись, напыщенный звереныш!

Саймон. Воображаешь, будто знаешь все обо всем, а на самом деле ты необразованна, как жаба.

Сорель. Почему «как жаба»?

Джудит. Дэвид, я могу поклясться на Библии, что ты ошибаешься.

Дэвид. Мне не нужны твои клятвы на Библии. Я и так знаю, что я прав.

Саймон. Нет смысла спорить с отцом, мамочка.

Сорель. Почему это нет смысла спорить с отцом?

Саймон. Потому что они оба упрямы, как бараны!

Дэвид. Джудит, ты собираешься спокойно слушать, как твой сын меня оскорбляет?

Джудит. Он такой же твой сын, как и мой.

Дэвид. Я что-то начинаю в этом сомневаться.

Джудит (разражаясь слезами ярости). Дэвид!

Саймон (утешая Джудит). Как у тебя только язык повернулся, отец!

Дэвид (швыряя рукопись на пол). Больше никогда — никогда в жизни — я не прочту вам ни строчки. Вам наплевать на мою работу! Вам наплевать, насколько успешным будет мой очередной роман!

Джудит. Роман, набитый неточностями, вряд ли будет успешным, скорее наоборот.

Дэвид. В моем романе нет неточностей!

Джудит. Есть (вставая). Ты просто слишком испорчен, чтобы признать это. Груб и испорчен!

Дэвид. Я испорчен! Ничего себе! В этом доме мне бы не удалось испортиться и при большем желании — я не могу себе представить более невозможной семьи…

Джудит. Тогда почему бы, во имя всех богов, тебе не поселиться где-нибудь в другом месте?

Дэвид. Вот она, ваша благодарность!

Джудит. За что, интересно, мы должны быть тебе благодарны?

Сорель. Мама, не волнуйся!

Джудит. Я не волнуюсь, я вне себя.

Дэвид. С чего бы это? Все только и делают, что поют на разные голоса, какая ты замечательная…

Джудит. Видит Бог, я правда замечательная! Хотя бы потому, что столько лет терплю тебя!

Сорель. Мама, сядь и замолчи. (Встает.)

Саймон (встает и обнимает мать). Не смей так разговаривать с моей матерью!

Во время этой сцены, незамеченные бушующей семьей, Мира, Джекки, Ричард и Сэнди спускаются по лестнице с багажом в руках и спешат к входной двери.

Джудит (рыдая в голос). О, Господи! Даже родная дочь против меня! Какой кошмар!

Дэвид. Хватит ломать комедию! Ты не на сцене!

Джудит. Я не ломаю комедию. Мое сердце разбито!

Дэвид. Чушь! Чушь! Чушь!

Джудит. Не смей говорить мне «чушь»!

Дэвид. Я хочу говорить «чушь» и буду говорить «чушь»!

Все кричат друг на друга как можно громче.

Одновременно:

Сорель. Тихо, папа!

Саймон. Прекрасно! Будь хорошей дочерью — поощряй своего отца…

Дэвид. Джудит. Послушай меня…

Джудит. Это ужасно! Ужасно!

Одновременно:

Сорель. На самом деле все это выеденного яйца не стоит…

Саймон …оскорблять свою мать…

Дэвид. Площадь Согласия…

Джудит. Я только сейчас поняла, как ты ничтожен, Дэвид. Ты просто ничтожен.

Общий бедлам внезапно прерывает звук захлопнувшейся входной двери. На минуту повисает мертвая тишина, затем слышен рев отъезжающей машины. Сорель подбегает к окну и выглядывает на улицу.

Саймон (снова падает на свой стул). Вот и все!

Сорель. Они уехали! Все!

Джудит (садится). Как это невежливо.

Дэвид (тоже садится). Да, в наши дни некоторые ведут себя в высшей степени странно…

Джудит. Сядь за стол и доешь завтрак, Сорель.

Сорель. Да, мамочка. (Садится.)

Пауза.

Джудит. Продолжай, Дэвид, дорогой. Мне не терпится услышать последнюю главу…

Дэвид (подбирает с пола рукопись и начинает читать). «На своем красном „Феррари“ Джейн Сефтон на полной скорости выехала с улицы Святого Оноре на площадь Согласия…»

Занавес

Content

Ноэль Коуард
Сенная лихорадка

Акт 1

Акт II

Акт III