Шведов Сергей Михайлович

Макеты, ракеты и... дембель

Сергей ШВЕДОВ

МАКЕТЫ, РАКЕТЫ И… ДЕМБЕЛЬ

Рассказ

Над мощной непробиваемой дверью со штурвалом вместо ручки мигало панно: «ВХОД ТОЛЬКО В СЛУЧАЕ СУ ДЛЯ СТРАНЫ».

— Что такое это «СУ»?

— «Смертельная угроза».

— Открывай!

— Товарищ Главковерх! У Вас нет доступа в эту комнату, когда нет СУ для страны.

— У президента России, обладателя чемоданчика с ядерной кнопкой нет доступа к секретным помещениям? — залихватски похлопал президент по чемоданчику. — Кто в этой стране хозяин ещё на пять лет?

— Но есть инструкция, товарищ Главковерх…

— Мне в этой стране можно всё. Объясните ему, мальчики.

Оба телохранителя наставили оружие на министра обороны.

— Вы пожалеете от этом, — опустил глаза министр Челубей.

Двухметрового роста, широкоплечий узкоглазый богатырь с калмыцкой кровью в жилах отступил от бронированной двери. Обычно румяное его лицо сначала побледнело, а потом залилось краской от прилива крови.

— Там смертельно опасно, — тихо сказал он.

— Кто опасностей боится, тот не баллотируется в президенты. Ты здесь никто, понял?

— Вызовите хотя бы начальника Генерального штаба как свидетеля или Генпрокурора.

— У твоего липового начальника генштаба «белый билет». Ни дня он не прослужил в армии, а всю жизнь с гражданки снабжал всякой тухлятиной военных интендантов. А Генпрокурор — проститень мужского пола. Любому моему решению подмахивает.

— Вы же сами назначили их на высшие посты.

— А это не твоё чурочье дело, какие решения белому человеку принимать. Тебе бы Чингисхана в областном театре играть, а не учить президента нравственности, мудак ты в маршальской форме.

— Понимаете, в ту комнату нельзя входить с ядерным чемоданчиком. Так гласит инструкция. Хотя бы его оставьте у входа.

— Тебя, чурка узкоглазый, не спросили! Мальчики, попробуйте уговорить его по–хорошему.

Охранники щёлкнули предохранителями.

Министр обороны сел в свое кресло за рабочим столом и поднял руки вверх.

— Тогда я сдаюсь и снимаю с себя всю ответственность и пишу заявление о моей отставке.

— Ключ! — потребовал президент.

— В сейфе у двери. Код замка «666.3.14zdetz»

Телохранители кинулись открывать сейф, тыча в кнопки неуклюжими пальцами. Сейф наконец открыли с десятой попытки. Вытащили тяжеленный ключ и с двадцатой уже попытки вставили его в треугольное гнездо.

На двери вспыхнуло радужное панно: «Приложите ладонь!». Потом загорелась ещё одно сообщение: «Прижмите глаз к объективу».

Загудела сирена, и тяжеленная дверь, способная выдержать ударную волну после ядерного взрыва, автоматически раскрылась.

— Товарищ Главковерх, может быть, передумаете? — министр попытался в последний раз предотвратить президента от опасности.

— Пошёл нахер, калмык узкоплёночный!

***

Когда дверь герметически захлопнулась, в узком и тесном помещении загорелся яркий свет. Ступеньки нисходили к пульту с экраном. Помещение, как и все остальные в подземном командном пункте управления войсками во время военных действий, представляло собой литой бетонный блок, по бокам соединённый металлическими амортизаторами с соседними блоками, а сверху несколько таких блоков накрывали железобетонной плитой, подвешенной на стальных канатах. Такая конструкция позволяла выдержать термоядерный взрыв на вершине горы до 10 мегатонн.

Вопли охранников не на шутку перепугали президента, а их корчащиеся в судорогах тела едва не сбили его с ног. Они теперь валялись внизу у пульта с посиневшими лицами, выпученными мёртвыми глазами и закушенными языками. Президент три раза судорожно втянул в себя воздух — никакого запаха, никакого привкуса он не почувствовал. Очевидно, хитрая автоматика каким–то злобным вывертом убрала ненужных свидетелей. Прежние правители России явно не дураки — всё предусмотрели.

Президент нажал самую большую кнопку на пульте.

На экране появилось сообщение:

ДЕЗАКТИВИРУЙТЕ ЯДЕРНЫЙ ЧЕМОДАНЧИК.

ДЛЯ ЭТОГО НУЖНО НАЖАТЬ НА КОРПУС СИГНАЛЬНОЙ КНОПКИ, УТОПИТЬ ЕГО И ТРИЖДЫ ПРОВЕРНУТЬ ВСЁ УСТРОЙСТВО ПРОТИВ ЧАСОВОЙ СТРЕЛКИ.

Президент так и сделал. Сильная пружина вытолкнула «ядерную» кнопку.

— И что дальше? — крикнул президент в сторону экрана.

Экран ответил сообщением:

ПОЛОЖИТЕ КНОПКУ ВО ФРЕЗЕРНЫЙ ИЗМЕЛЬЧИТЕЛЬ. ОН НАХОДИТСЯ В КРУГЛОМ ОТВЕРСТИИ НА ПУЛЬТЕ.

Президент исполнил указание. Из дырки в столе послышалось хрумканье металла и пластика.

— Ну, сделал. Что дальше, машина ты тупая?

Экран молчал. Президент со всей злобой надавил самую большую кнопку. По экрану пробежала строка:

ВЫБЕРИТЕ ОПЦИЮ:

1. ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ СТРАНЫ

2. ПОЛНОЕ ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЕ СТРАНЫ

Президент натиснул цифру 2 на клавиатуре. На экране изменилось сообщение.

КАПИТУЛЯЦИЯ СТРАНЫ ПЕРЕД ИСТОРИЧЕСКИМИ ВРАГАМИ.

ВЫБЕРИТЕ ВАРИАНТЫ:

1. Криптоколонизация. Сдача противнику всех горнорудных месторождений, пахотных земель, энергетических и водных ресурсов.

2. Полная колонизация. У россиян не останется никаких прав на владение собственностью. Крепостное состояние для всех, за исключением горстки иноземной элиты с аристократическими титулами.

3. Полное уничтожение русского народа и замена населения метисами и инородцами.

Президент выбрал третий вариант. Экран ответил:

ЖДИТЕ РЕШЕНИЯ.

Президент брезгливо отшвырнул мёртвые тела охранников и уселся в вертящееся кресло перед пультом. Он всем телом и душой ощущал, что его помыслами и делами движет Проведение. Недаром его окрестили в детстве Андреем.

Святой апостол Андрей Первозванный первым посетил места, где через несколько сот лет восстанет Русская земля. Он словно засевал будущую Русскую землю семенами добра. Апостол наверняка мечтал по доброте душевной создать тихий, миролюбивый народ, склонный стерпеть любое унижение, подставить правую щёку, если ударят по левой. Бог задумал сделать русских почвой, на которой благоденствуют и плодятся другие народы. Народ–жертвователь во благо процветания Европы. Царство верных холопов для Запада.

Но дьявол совратил русских. Князь Святослав Игоревич не захотел подчиняться и платить дань Хазарскому каганату и смёл евреев с Русской земли. А ведь именно евреи несли цивилизацию дикой Руси.

Его сын Владимир выбрал схизматическую и самую отсталую из всех вер — православную, отвергнув прогрессивное католичество или эффективное иудейство.

Сынуля Владимира от любимой языческой жены Рогнеды возгордился до того, что этот Ярослав Володимирович Мудрый считал себя первым русским императором, равным византийским императорам и королям фрацузской династии капетингов. В те времена о немцах и англичанах даже куры не кудахтали, поэтому Ярослав о них не знал. А то бы ещё и раньше пошёл раздуваться пузырь мнимого русского Величия.

Вот, например, Иван Четвёртый пролил куда меньше крови, чем западные монархи, его современники, а вот именно его прозвали Иваном Грозным. Русское Величие расширилось до Волги и Сибири.

Но были среди русских и здравомыслящие люди. Почти всех их крестили Андреями, как и теперешнего президента. Князь Андрей Курбский первым вступил в письменную полемику с Иваном Грозным в попытке убедить его сменить гибельный курс русского Величия на рабское подчинение Западу. Русские ведь славяне, а славяне прозывались так от латинского слова, обозначавшее у римлян рабов. Русские должны быть прислужниками европейцев, чтобы через столетья добиться права «цивилизованными людьми зваться». Нет, не вразумил мудрый европеец Андрей Курбский глупого русского царя Ивана. Не склонил тот смиренно головы перед королём польским и папой римским, а ещё больше расширил пределы Русской земли.

И пошло–поехало. Русские шведскую империю на взлёте подбили, да так, что от нее остался кусочек, где обитали свеи, венды, готы, ну ещё и норвегов прихватили да и финнов впридачу. Хотя финнов русские у шведов лет через сто всё же оттяпали. Но вот Польшу, Данию и Германию шведы через царя Петра потеряли, не говоря уже о трижды польской Украине.

Потом русские расхерачили и Польскую империю, которая именовалась по недоразумению республикой. За ней пришёл черед Французской империи, которая прежде именовала себя республикой.

А уж немецкий третий Рейх задавили так, что нынешние немцы блестящим фашистским парадам, которые снимала для потомков тевтонских рыцарей великая Лене Рифеншталь, предпочитают только гей–парады, а эсесовской форме от Хуго Босса — кружевные трусики и розовые носочки в цветочек.

Казалось, нет силы, которая способна навечно уничтожить русских.

Но и в те варварские военные годы появился отважный русский воин, который имел смелость осудить варварство русских. Его тоже звали Андрей. И не просто Андрей, а Андрей Андреевич Власов. Генерал смело сдался врагу и заявил Сталину по радио и в печати, что русские своим идиотским Величием могут погубить весь мир. Он сказал русскому солдату, что его место лишь под командой немецкого фельдфебеля. Жалко, что такого хорошего человека русские потом повесили.

Но остался жить другой Андрей — Сахаров, которого некоторые глупцы называют отцом советской водородной бомбы. На самом деле его в этом нельзя обвинить, он был лишь членом творческого коллектива, который занимался разработкой одного из блоков этой ужасной штуковины. И совсем уж не хотел, чтобы эти бомбы падали на головы прогрессивных американских и европейских солдат. Но чего только ни сделаешь ради славы и денег, Сталинских и Ленинских премий, а всей душой он всё же был против русского народа, как народа–победителя передовой Европы. Он всей душой стремился к поражению и уничтожению СССР-Росиии. Для этого он предложил превратить Русскую землю в скопище самоуправляемых уездов, поветов, гмин, махаллей и вилайетов. И превращать русскую Тульскую область в независимый Белуджистан, если там были прописаны хоть три эмигранта из Азии.

Но, честно говоря, больше всего пользы в деле уничтожения русского человека принес всё же не Андрей, а человек по имени Горби, лучший немец всех времен и народов. Заслуга его неоспорима — он надел западное ярмо на русского медведя и запряг его в одни оглобли со всеми странами мира, которые из последних сил тянули вперёд тормознутый прогресс Западной Европы.

Но нынешний президент России по имени Андрей задумал подняться выше по лестнице истории, чем Горби. Тот разрушил только СССР-Россию, а я уничтожу весь великий русский народ. Всех тех вонючих придурков, которые всю историю стояли на пути самоуправства Запада. Горби признался, что с юности мечтал уничтожить коммунизм, а я мечтал, что покончу с русским духом, позволяющим сотне миллионов людей выживать на широте Аляски с её островами. Такой народ не победить просто так, нужно утончённое предательство.

А там тебя ждёт и Нобелевская премия, и Фонд развития имени тебя любимого и звание почётного европейца всех времён и народов. И даже если ты сопрёшь в супермаркете не бутылку вина, а выдержанный–перевыдержанный коньяк, ни один полицейский тебя не арестует

Зазвенел зуммер. Это компьютер с большим экраном потребовал уточнения, каким образом эффективней уничтожить русской народ.

Президент старательно ввёл команду:

1. Полное и одномоментное уничтожение всего ядерного арсенала России.

2. Подрыв всех АЭС и научных ядерных реакторов.

3. Техногенные аварии на всех химкомбинатах и хранилищах боевых химических зарядов.

4. Распыление бактериологического и вирусологического оружия на максимальной территории России.

Вздохнул, проклял в душе русских навеки, перекрестился и нажал кнопку «ВВОД».

В ответ на экране высветилось сообщение: «Для исполнения всех команд нажмите до упора металлический рычаг в нише стены». Рычаг поддался легко, но в крохотном помещении что–то зашелестело, словно компания удавов извивалась в тропической листве.

И действительно, вниз по ступенькам потекли три толстых колбасы какой–то смолы. Президент рванул вверх по ступенькам к двери навстречу потоку, но ноги вязли в липкой массе.

Это была эпоксидная смола или какой–нибудь намертво застывающий раствор, который превратит помещение в монолитный кусок обсидиана — вулканического стекла, замуровав его заживо, как комарика в кусочке янтаря. Президент еле поднялся до железобетонной двери, но она была без ручки, потому что открывалась снаружи.

Он колотил обоими кулаками до крови, кричал, вопил, но дверь не открылась. Перед тем, как погас свет, президент заметил, что липкая смола уже полностью скрыла тела охранников.

Загорелось красное аварийное освещение. На стене высветилось панно с буквами «ИСКУПЛЕНИЕ» и ниша, закрытая стеклом, где был пистолет. Рядом висел молоточек, как в автобусе, чтобы разбить стекло в случае аварии. Но президент Андрей Андреевич Русобор не смог снять молоточек с держателя — липкая смола намертво сцепила пальцы.

***

Молодой генерал–майор заглянул в бункер, где перед экраном во всю стену сидел министр обороны Челубей.

— Орлюк Санджарыкович, к вам вице–президент.

— Пусть зайдёт.

Человек с мордочкой хитрой лисички–сестрички пытался поймать честными–пречестными маленькими глазками взгляд министра обороны.

— Орлюк Санджарыкович, я ни в чём не виноват. Я тут не замешан. Я всегда был против!

— Вас никто ни в чём и не обвиняет. Вы, наверное, устали, перенервничали. Вам бы отлежаться и подлечиться… Серёжа, — сказал министр молодому генерал–майору — определи господина вице–президента в санаторий МГБ, когда прилетишь в Москву…

— Почему МГБ? По моему статусу мне положено лечиться в «кремлёвке».

— В санатории МГБ вам будет веселей среди своих. Там сейчас отдыхает вся администрация президента, центробанка и высший менеджмент нефтегазовой отрасли.

— Но я ни о чём не знал! Я ни в чём не виноват.

— Вы мне мешаете работать. Серёжа, вызывай конвой, уводи вице–президента и больше ко мне никого из президентской команды не пускать. Запри их в самолёте, всё равно нам скоро улетать.

***

Министр обороны сел за рабочий стол и пристально уставился на экран во всю стену.

— Командующие противокосмической, стратегической противовоздушной обороны и ПВО сухопутных войск и военно–морского флота, подтвердите, как вы меня слышите?

— Орлюк Санджарыкович, мы на связи, — подтвердили генералы.

— Тогда слушайте мой приказ — отменяется боеготовность… Не шуметь и не орать всем сразу с экрана, я всё объясню. В армии приказы командира обсуждаются лишь в части более эффективного их исполнения. Все ракеты снять со стационарных пусковых столов, на автомобильных комплексах опустить направляющие тубусы, отключить все без исключения радары. Короче, ракетчикам не светиться на экранах потенциального противника. Кстати, это касается и метеорологов с их стратосферными ракетами.

— Есть!

— Есть!

— Есть…

Министр вгляделся в мнемосхему карты России на экране.

— Кто у нас там светится на Камчатке?

— Обеспечиваем подсветку цели для учебной баллистической ракеты, запущенной с Кольского полуострова, товарищ маршал.

— Отключить! Она и так не промахнётся… Командующий ракетных войск стратегического назначения!

— Здесь, Орлюк Санджарыкович! — отрапортовал генерал армии с экрана.

— Слушайте приказ по войскам: все типы наступательных ядерных вооружений готовить к консервации. Снять все наряды с боевого дежурства на подводных лодках, трансокеанских бомбардировщиках, в шахтах и на железнодорожных путях.

— Возражаю, товарищ маршал!

— Возражение не принимаю, потому что объявляю военное положение по всей стране.

— Почему не президент?

— Успокойтесь, у нас не военный переворот, а временные трудности с управляемостью по всей стране. Президент занят на стратегических переговорах в верхах.

— Насколько высокого уровня — «в верхах»?

— Выше не бывает, поверьте. Вице–президент болен. Премьер в отпуске на Багамах. Спикер сената в декретном отпуске. Спикера цирка под названием Госдума нормальный человек не поставит рулить страной в военное время. Поэтому всем исполнять мои приказы до поступления следующих распоряжений. Конец связи и боевых успехов!

***

Когда экран погас, министр обороны сказал в невидимый микрофон молодому генерал–майору:

— Серёжа, срочно ко мне начальника аэрокосмической разведки!

— Он ждёт вас в приёмной, Орлюк Санджарыкович, — бойко ответил адъютант.

— Приглашай!

Седой генерал–полковник строевым шагом вошёл в кабинет и отрапортовал честь по чести:

— Товарищ главнокомандуюший! Начальник Главного управления аэрокосмической разведки прибыл по вашему приказанию!

— Семён Семёнович, нам сейчас не до балета по паркету генштаба… Спасибо тебе, что предупредил о дьявольской задумке президента и о тайной ловушке, предусмотренной предками для таких вот гадов. Но покойный президент наверняка предупредил противника о времени ядерной кастрации России. Они не откажутся от операции «Немыслимое‑2».

— Они к ней готовились давно.

— Скажи скорей, сколько времени нам оставил противник?

— Минут пятнадцать, по моим прикидкам.

— Ты уже отключил разведывательную орбитальную группировку противника?

— Это, Орлюк, может нас демаскировать. Отключу за секунды до их нападения.

— Гарантируешь, Семён?

— Ты же знаешь, Орлюк, на войне гарантий не дают, а разведка вообще игра в орлянку и подлянку. Но постараюсь. А тебе, главком, пора бы будить щитарей и вводить десятиминутную боеготовность у торкачей.

— А если не получится?

— Президент всё равно сдал всех русских, как стеклотару. Он отнял у Руси будущее, а мы с тобой хотим подарить нашему народу хотя бы крохотную надежду.

— Спасибо за поддержку, Семён Семёнович. Так я начинаю говорить открытым текстом?

— С Богом, Орлюк Санджарыкович!

Министр обороны приказал по связи:

— Начинается операция «Пересвет»! Всем службам, имеющим пакет с таким обозначением, вскрыть и ознакомиться с инструкцией. Начальнику системной обороны «Щит» доложить обстановку! Только безо всяких рапортов и величаний по должности и званию.

— Есть! — проплыл по экрану человек на космической станции. — Орлюк Санджарыкович, все системы работают штатно. Полевые генераторы запущены на полную мощность. Перегрузки силового поля нет. Резервные генераторы на прогреве. Готовы отразить любую агрессию… Всё, Орлюк Санджарыкович, мне доложили, что наступление врага началось!

— В бой! — скомандовал главком.

Седой как лунь начальник аэрокосмической разведки без приглашения плюхнулся в кресло и принялся вытирать худое лицо, мокрое от обильного пота. Потом положил таблетку валидола под язык. Минут пятнадцать в бункере было так тихо, что было слышно потрескивание статического электричества на экране во всю стену.

— Щитари, что там у вас?

— Гробовая тишина, товарищ маршал. Больше ни одного пуска.

— Плотненько они согласовали огонь. Спасибо нашему президенту, земля ему стекловатой… Теперь торкачи… Командующий группы войск «Возмездие»!

— Слушаю!

— Тебе нужно не слушать, а вскрыть пакет № 1. Бить только по целям первого эшелона ослабленными зарядами и однократными залпами.

— Есть, товарищ главком!..

Маршал вынул металлическую фляжку с красной звездой на боку и сделал глоток.

— Ну, торкачи?

— Всё, отстрелялись по всем целям.

— Так быстро?

— Простите, не понимаю?

— Я вот тоже пока ничего не понимаю… Конец связи.

Главком повернулся к начальнику главного управления аэрокосмической разведки:

— Семён Семёныч — всё… Да не вставай ты, а то инсульт схлопочешь! Выглядишь так, что краше в гроб кладут. Что теперь может воспоследовать в общепланетарном масштабе?

— Северная лисичка.

Главком обхватил голову и долго тёр ее, как алкаш в похмелье.

— Пусть доложатся твои, Семён.

Начальник аэрокосмической разведки сунул наушник в ухо и выслушал, охая и держась за сердце, секретное сообщение.

— Тысяча двести один пуск носителей ядерных боеголовок со стороны противника.

Тут уже побледнел как бумага маршал.

— Количество сбитых носителей ядерного оружия?

— Тысяча двести одна штука.

— Количество сбитых на околокосмических орбитах?

— Семьсот.

— В стратосфере?

— Триста.

— У поверхности земли?

— Двести и одна под водой.

Тут уже зернистым потом покрылся маршал и откинулся на спинку кресла.

— Пусть доложат, сколько ядерных взрывов было в космосе, стратосфере, на земле и под водой.

— Ноль.

— Что за чухня? Такого быть не может. Начальника главметеослужбы ко мне на экран!

На экране появилась пухлая физиономия полковника.

— Товарищ маршал, разрешите доложить!

— Не разрешаю… Каков радиоационный фон на планете?

— В норме.

— Не верю. Какие вулканы начали извергаться?

— Везувий как дымил, так и дымит помаленьку. Пышут кипятком парочка вулканов на Камчатке.

— Йеллоустон? Кракатау?

— Молчат.

— Молчат они или твои вулканологи?

— Простите, не понял юмора, товарищ маршал.

— Торнадо, ураганы, цунами?

— Два смерча в США, но это норма для сезона. Ураган «Кармен» в югозападной акватории Карибского моря и слабенькое цунами в Индийском океана у берегов Мадагаскара..

— Как тебя зовут, полковник?

— Василий Петрович, товарищ маршал. Вы же сами не дали мне представиться.

— Ты ещё и язвишь с командующим, Васька, во время глобальной катастрофы!

— Нет никакой катастрофы, товарищ маршал.

— Не верю я тебе, Васька. Тыща с лишком пусков в нашу сторону, тыща ударов по противнику в ответ, а у тебя в рапорте тишь да гладь да божья благодать.

— Так и есть на самом деле, товарищ маршал.

— Ещё десять раз проверю, а поймаю на брехне — полетишь на метеостанцию на Чукотке свой срок дослуживать.

— Метеоролог моего уровня без работы на гражданке не останется.

— Васька, ещё раз проконсультируйся с сейсмологами, а то…

Начальник главного управления аэрокосмической разведки остановил его:

— Оставь его в покое, Орлюк Санджарыкович. Его данные совпадают с моими.

— Добренький ты, Семён Семёныч, а я о гражданском населении думаю… О простых людях, а не о личном составе… Связисты, теперь дайте мне главмеда!

Вместо начальника медицинской службы на экране появился литёха в белом халате на одном плече и с юношеским румянцем на щеках.

— Товарищ маршал, доктор Лукин очень занят в патологоанатомичке.

— Во–первых, не доктор Лукин, а генерал–майор медицинской службы Лукин. Во–вторых, какого чёрта ты оказался на связи? Связисты, мать вашу, дайте мне картинку с генералом Лукиным!

На экране в прозекторской старичок в х\б костюме хирурга стоял у гроба с покойником.

— Орлюк Санджарыкович, объект готов, мумия гримирована. Гроб золотой, а не позолоченный, как заказывали. Медицинское заключение о смерти составлено и опубликовано в печати. Цветы доставили. Можно выставлять покойника в Кремле.

— С ума сошёл! «Покойника» ещё не доставили в Москву.

— А когда будет саркофаг?

— Я буду в столице через… — маршал посмотрел на начальника аэрокосморазведки. Тот показал два пальца и ещё полпальца. — Буду через два с половиной часа. Без меня труп «президента» никому не отдавать! Госпиталь оцеплён грушниками из управления аэрокосмической разведки. Саркофаг для «президента» доставлю лично я.

— Есть!

Когда с экрана исчезла прозекторская со свежим покойником, загримированным под скоропостижно скончавшегося президента, маршал распорядился:

— Дайте мне коменданта Кремля… Хрулёв, я и так вижу, что это ты, а не подделка. Обойдёмся без доклада. Я, как временно исполняющий обязанности неожиданно заболевшего вице–президента, ввожу военное положение. Поэтому всем твоим офицерам находиться на штатных местах с тревожными чемоданчиками… Что?..

— У меня был американский посол, представитель оперативного командования НАТО и посредник из ООН.

— Надеюсь, ты каждому дал под сраку?.. Я не шучу, Хрулёв, это ты с огнём играешь. Они предлагали полную и безоговорочную Капитуляцию?

— Нет, они предлагали ввести войска всех стран–членов ООН в Москву в качестве, чтобы гарантировать успех мирных переговоров.

— Пусть подойдёт к камере твой зам… Представьтесь.

— Полковник Шеин, товарищ маршал.

— Полковник Шеин, приказываю вам расстрелять коменданта Кремля на месте без суда и следствия! Ну!.. Вот и молодец. Теперь слушай вводную. Все подразделения полиции во всей стране переводятся на казарменное положение… Что?.. Ещё раз напоминаю, что министры МВД и МГБ находятся на время военного положения в моём подчинении. Пока забудьте об администрации президента, сенате и госдуме. Их нет на весь период военного положения. Власть переходит к комендатурам на местах.

— Тащ маршал! — раздался голосок связистки за кадром. — Поступает много запросов о географии военного положения.

— Полковник Шеин! Передай по всем военным округам. Комендантский час вводится во всех русских украинах — перечисляю для точности — в Восточно — Сибирской украине, Дальневосточной украине, Западно — Сибирской украине, Уральской украине, Поморской украине, Новороссийской украине, Малоросийской украине, Галицийской украине и, разумеется, в центральной Руси и на землях Всевеликого войска казачьего от Сталинграда, Сухума и Гурьева вплоть до Шевченко с 22:00 до шести утра с учётом часовых поясов. Круглосуточные патрули на дорогах. Проверка документов. Задержание на трое суток для выяснения личности всех беспаспортных. В убегающих стрелять на поражение. Эти меры не касаются земель тимуридских сартов — султанатов Самарканда, Коканда, Бухарского эмирата и Хивинского ханства, а также Ферганского имамата. Но Семиреченское войско казачье должно быть приведено в состояние боевой готовности на всём протяжении дислокации от Алтая до Ашхабада. В Киргизии и Таджикистане вводятся отдельные подразделения спецназа с «валами огня» и вакуумными бомбами на вооружении. Там объявляю режим временной оккупации, чтобы на всякий случай исключить проникновение разведывательно–диверсионных групп исламистов из Афгана. Конец связи.

— А граница? — слабеньким голосом спросил Семён Семёныч.

— Что, совсем плохо? Где же ваш реаниматолог?.. Потерпи Семёныч, не помирай, врач уже бежит со всей командой … А насчёт границы, я уже приказал погранцам пропускать всех отлетающих за бугор генералов МВД и МГБ, олигархов, депутатов, сенаторов и лидеров оппозиции по зелёному коридору без досмотра вещей. В один конец, разумеется. Всех вносить в запретный список на въезд в Россию.

— Орлюк Санджарыкович, пора бы и нам вылетать.

— Погодь, Семён Семёныч. Пусть тебя сначала доктор осмотрит. Связь! Дай мне пока картинку первого национального канала ТВ.

На экране возникла траурная заставка первого национального канала Гостелевидения. На экране было фото президента России Андрея Русобора в траурной рамке. Когда траурный марш Шопена сменился «Реквием» Моцарта, патриарх во всем золоте облачения стал спиной к зрителям у царских врат храма Христа Спасителя и начал бормотать заупокойные молитвы. За экраном церковный хор затянул:

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, съ миромъ;

яко видеста очи мои спасенiе Твое,

еже еси уготовалъ предъ лицемъ всехъ людей,

светъ во откровенiе язЫковъ, и славу людей Твоихъ Израиля…».

— Как канторский распев в хоральной синагоге, — плюнул на пол Семён Семёныч. — Почему не на музыку Чеснокова?

— Прости, Семён, я в единого Бога верую, но в религиях не разбираюсь.

— Вот поэтому и надо вводить Закон Божий в школах и церковнославянский язык.

— Нам бы Русь и русских сохранить, а церковь пусть сама свои недоделки исправляет.

— Эх, Орлюк Санджарыкович, народ нынче расхристанный, вестернизированный до предела. Согласен, какой там Чесноков! Они и немца Моцарта слушать не захотят. Православие придётся возрождать «огнём и мечом», как во времена Владимира.

— Ладно, как понадобится так и возродим огнём и мечом… Кстати, Семён, я забыл спросить тебя о реакции в иностранных СМИ на международный конфликт.

— «Жёлтых»?

— Именно «Желтых».

— Никто не понял, что уже прошла Третья мировая война. Все передовицы заполнены невиданными небесными явлениями и проделками инопланетян. Никаких сообщений, что блок НАТО целиком и полностью утратил боеспособность, а у Америки больше нет ни одной базы за рубежом. Только полярные сияния над Парижем на обложках.

— Понятно. Как только прилетим, я этим сейсмологам и метеорологам яйца в дверях прищемлю. Значит, что–то было в атмосфере.

— Не кипятись, они своё дело знают. Газетёнки пишут о небесных сияниях, метеорах и кометах. Землетрясений не было. Мои служаки проверяли сведения из трёх западных информационных центров. Всё одно и то же — вторжение инопланетян.

***

Вошёл военврач с командой.

— Товарищ маршал, реанимационное оборудование для генерала полковника установлено на нашем самолёте. Команда на борту.

— Ты лекарь, пока его подколи чем–нибудь, чтобы до Москвы дотянул.

— Если больной выдержит.

— Семён, выдержишь? Мы тебя на носилках в самолёт внесём. Ну, понесли, ребятки, генерала, только шагайте не в ногу, чтоб его не растрясло.

— На президентском самолёте есть прекрасный медцентр, зачем вы туда еще своего оборудования напихали?

— Борт № 1 президента Росси в сопровождении почётного эскорта из трёх истребителей возьмёт липовый саркофаг с «телом президента» и команду спецназовцев, чтобы сторонники президента подлянки нам не устроили. Они сядут в аэропорту Шереметьево и доставят «тело» генералу Лукину до госпиталя Бурденко. А генерал Лукин уложит «покойника» в гроб и выставит в Кремле для слёзного прощания.

— А мы?

— Мы полетим на задрипанном транспортнике АН‑112 с откидными сиденьями и сядем в аэропорту Лётного испытательного института в городе Жуковский без помпы и почётного караула. Тебя уже будет ждать реанимобиль с доктором Лукиным на всякий случай.

***

После взлёта АНа Семён Семёныч тревожно спросил у маршала:

— А истребители сопровождения будут?

— Ты в прошлом веке живёшь, Семён, — приподнялся с откидной сидушки маршал и подошёл к медицинскому «будуару», где покоился больной.

— Наше боевое оснащение заставляет самоликвидироваться любые ракеты «земля–воздух» за три километра до цели. Даже если боеголовка будет ядерной мощностью до 15 килотонн, ты получишь в худшем случае облучение, как на сеансе флюорографии в районной поликлинике. Ракеты «воздух–воздух» наше боевое оснащение заставляет самоликвидироваться на расстоянии 5 км от цели. Но это всё пустое, мы умеем перехватывать управление любого истребителя за 10 км от цели. Какая тут уже атака?

— Зачем же мы дурочку треплем с производством допотопной авионики. Половину военного бюджета страны съедает.

— Только для того, чтобы наши потенциальные противники занимались выпуском авиационной и ракетной техники столетней давности.

— Но это же дорого!

— Да, это «белый слон». В Сиаме или Индии, махараджа награждал отличившегося вельможу очень редким слоном–альбиносом. Эта скотина считалась священной, её нельзя было гонять на работы по трелёвке леса. Подарочный слон только жрал и срал до 60–70 лет. Приносил одни убытки. Так и современная аэрокосмическая техника только разоряла противника, а пользы от неё на войне — хрен целых и хер десятых.

— Президент и правительство знали об этом?

— Хех! Это знала только группа военных инсайдеров из организации «Русская правда».

— Хреновый из меня разведчик, Орлюк, если я не догадался, что мы коллеги с одного факультета.

— А я знал, Семён, поэтому и сделал ставку на тебя, а не на чекистов из МГБ. Спасибо тебе за упреждение операции «Немыслимое‑2» и за ловушку для подлеца–президента. Кстати, как ты о ней узнал?

— Прости, Орлюк, моя профессия — не врать, в чуточку недоговаривать. Наши люди принюхались к Адропову, и пришли к выводу, что на будущее не мешает перестраховаться. Но воспользоваться ловушкой для президента удалось только тебе. Пока тебе огромное спасибо, что спас Русь и русских хотя бы на некоторое время.

— Семён, а ты сам–то чьих кровей будешь?

— Недоделанный еврей по материнской линии. А ты, Орлюк?

— Полноценный калмык с русской матерью. У монгольских племён происхождение матери не имеет значение. Наши деды считают, что для монгольской крови даже лучше, если возьмешь иноплемёнку.

— Вот оно как получается! Русская сволочуга, Андрюха–президент, хотел толкнуть Россиюшку иностранцам по дешевке, а мы, полукровки, её сохранили.

— Брось, Семён, не полукровки мы, а стопроцентные русские. Русский тот, кому вне русского мира жизни нет. А все эти эмигранты и внутренние диссиденты — русофобы от роду и по гроб жизни. Я таких гнобил и до конца жизни давить буду.

***

На ИП‑26 пришла команда на отбой боевой тревоги. Старший лейтенант Васильчиков первым выскочил из прохладного, но затхлого бункера, на обжигающую духоту полуденной пустыни.

Измерительный пункт № 26 — это стометровая телевышка, какие стоят в областных городах, казарма–землянка щитового типа на роту солдат. Обычно в ней было не больше двух отделений солдат–спецов и отделение ЧМО (части материального обеспечения).

«Чмошники» были важными персонами, потому что они каждый день привозили на измерительный пункт две автоцистерны питьевой воды, хлеб и солдатские лакомства в «чепок» — сгущёнку, печенье и вафли. И ещё они работали на местном «подсобном хозяйстве» под командой старшего прапорщика Макокомова. На ИП‑26 было солёное озерцо, но его вода не годилась даже на полив помидоров, дынь и арбузов, которые тут чудесно росли бы, если их поливать пресной водой. Поэтому солдаты ели каждый день перловую кашу со свининой и перловый суп из свинячьих костей. Свинина была своя и только–то.

Вокруг озерка росла рощица, которая давала тень и прохладу. Раскидистый и стремящийся к земле серебристый лох облюбовали куры — склевывали сладкие «маслины» и дремали на ветвях. В общем–то это и было подсобное хозяйство ИП‑26. Рыбы в озерце не было, зато водились улитки и какие–то рачки, не креветки, а более похожие на мармышей. Утки тоже наедались досыта даже без прикорма, как и куры. Но почему–то ни куры, ни утки на солдатский стол не попадали. Зато вот свинины было в избытке. И ни у кого не было требований перевода на кошерную или халяльную пищу, потому что другой просто не было.

Все свиньи были поджарыми, длиннорылыми, быстрыми на ноги, как диковинные скакуны. Недостаток корма они восполняли, разрывая в норах сусликов и сурков их запасы на зиму, да самими сурками и их малышами не брезговали, подтверждая, что свинья — зверь всеядный.

Свиньи змей не боятся, но опасных змей в округе не было. Кишмя кишели в озере тонкие змейки–стрелки, опасные только для мышей. Среди солдат ходила легенда, что когда–то на склоне ствола серебристого лоха видели греющуюся на солнце гюрзу, а прямо в пустыне — кобру с раздутым капюшоном. Но кроме пустынной гадюки никто из солдат больше змей вживую не видел. А после укуса гадюки полежишь в госпитале с температурой две недельки, и всё удовольствие.

Прохлада зарослей лоха, карагача — пустынного вяза, тамариска и саксаула манила поваляться в тени или походить босиком. Но никто на это не отваживался. Потому что не в легендах, а в реальной жизни один лейтенант расстелил тут одеяло, чтобы принять воздушные и солнечные ванны. Лейтенанта не довезли до Москвы на самолёте в госпиталь Бурденко после укуса малозаметного паука каракурта.

Но всё равно тут было приятно посмотреть на пыльную зелень, зеленоватую воду, взмученную пекинскими белыми утками, и перескоки кур с ветки на ветку серебристого лоха.

Солдаты высматривали под деревьями с большой опаской яйца, которые откладывали куры и утки прямо в зарослях. Тут неподалёку была нора лисы–корсачка. Она с лисятами тоже охотилась за яйцами. Не брезговала курочками и уточками. Но особого вреда не приносила. Тут ей с лихвой хватало сусликов, тушканчиков и жирных сурков.

Васильчиков отвёл душу, полюбовавшись на крохотный оазис в пустыне после двенадцатичасового дежурства и спустился в бункер на рабочее место. ИП‑26 выполнял многофункциональные задачи по отслеживанию параметров запусков боевых ракет различного типа.

— Что, снаружи прохладней? — хмыкнул майор Хохлов.

— Жарче, но пахнет живой жизнью, а не армейской смертью.

— Вот уж «наша служба и опасна и трудна»!

Хохлов с Васильчиковым служили в подразделении Службы единого времени. Их задача была выдавать в эфир посредством телевышки импульсы «единого времени», согласованные с точками отсчёта по сигналам Гринвичской обсерватории в Англии.

— Ты ещё напиши, что получил автоматной пулей ранение в лицо, от которого остался шрам на губе.

Васильчиков когда–то попался на слабости пробовать лакомства из посылок для солдат. В обязанности командиров входила проверка содержимого посылок, приходящих солдатам. Это нужно. Узбекам и таджикам родители присылали насвай, марихуану и даже гашиш. Ну и некоторая офицерская холостая молодежь позволяла себе выхлестать банку персикового или вишневого компота. Ушлые бойцы прознали про это хамство. Закатали однажды крышкой ополовиненную банку с вишневым компотом, долитую отработанным электролитом из аккумуляторов.

Васильчиков однажды отхлебнул такого компотика, и на губах его расцвели, как в мультяшке, розовые пузыри после ожога. Потом он полдня не мог оторваться от автоцистерны с водой, а бойцы забавлялись отместкой и унизительным для офицера зрелищем.

— Вот уж нашёл, Михал Палыч, над чем смеяться. Об этом отсмеялись давно те, кто на дембель вышел.

— Ну, тогда посмотри телик и отвлекись от печальных воспоминаний.

У них в службе стоял компьютерный приёмо–передатчик со спутниковой связью, почему–то предназначенный для подводных лодок.

— Кстати, ты сегодня поедешь ночевать домой?

— Конечно.

Семьи у офицеров жили за 150 км отсюда в офицерском городке. Если каждый день ездить на водовозке ночевать домой с женой, то к рабочему дню можно было смело прибавлять 4–5 часов.

— Зайди ко мне, возьми у жены копчёной колбасы и швейцарского сыра. Скажи, что я приеду на субботу и воскресенье. Пусть пирогов напечет с капустой.

— Ладно, — вперился уже глазами в экран старший лейтенант Васильчиков. — Михал Палыч, ну и звездопад сегодня был, скажу я тебе! Как в фантастической кинушке. Мы прошли через метеоритный поток.

— Выйди на любой астрономический сайт и увидишь, что никакого звездопада на сегодня небесная канцелярия не запланировала.

— А чо это были за красивые вспышки?

— Сбитые ракеты с ядерными боеголовками.

— А против кого летели?

— К нам, придурок!

— А почему боевой готовности не объявляли, на казарменное положение не переводили?

— Наших баз в Туркестане это не коснулось.

— Ну, ни хрена себе за полчала столько дров сбить! А мы отвечали?

— Сам посмотри.

— Ага, точно! Вижу кратер в Аризоне. Ещё один в Неваде. Вот и на Аляске дырка.

— Ты поищи остров Диего — Гарсия в Индийском океане.

— Так его больше нет, Михал Палыч!

— Вот тебе и наш ответ.

— Никакой это не ответ. Ядерная война прошла, а ядерной зимы нет. Зон сплошных пожаров нет. Никаких радиоактивных осадков или землетрясений. Как это может быть при ядреном конфликте?

— Потому что нынешние ракетоносители с ядерными боеголовками просто макеты, а не грозные ракеты.

— Что ты городишь, Михал Палыч! Я был два раза на стажировке в сборочном корпусе, каждую гайку прощупал. Да нас на натурные испытания всем курсом возили.

— Согласен, это действующие макеты, но для современной войны они непригодны.

— Так чем же мы теперь будем воевать? Палками?

— Слышь, Васильчиков, кто из нас закончил Курчатовскую академию космических войск? Я просто солдафон с четырёхлетним училищем, а ты еще и в адъюнктуре заочно учишься. Я на той неделе ложусь в госпиталь на предмет исследования здоровья для дальнейшего прохождения службы в вооруженных силах. На дембель я ухожу, ты понял! И скоро мне всё, кроме моей пасеки, будет до лампочки.

— Нет, Михал Палыч, ты скажи, как можно нанести такие поражения объектам на земле без сотрясения атмосферы, акватории и земной коры? Без радиоактивного заражения местности?

— Школяр, ты слышал о поражающих элементах на основе плазменного смерча из позитронов?

— Ну, проходили что–то вроде того. Столкновение объекта, состоящего из вещества, с объектом из антивещества приводит к аннигиляции входящих в их состав частиц и античастиц. Согласен, сейсмического воздействия не может быть за столь короткий срок аннигиляции. А почему же нет повышения радиоактивного фона?

— Ну и дурной же ты, пацан! Совсем как я в твои годы. Ты забрасываешь снаряд на антигравитонном двигателе за пять тыщ километров практически мгновенно. Аннигиляция медленных электронов и позитронов ведет к образованию гамма–квантов, а аннигиляция медленных нуклонов и антинуклонов — к образованию нескольких пи–мезонов. В результате последующих распадов мезонов образуется жесткое гамма–излучение с энергией гамма–квантов более тысячи мегаэлектронвольт. Но в рассеянном виде это краткосрочное излучение не оказывает никакого воздействия на живую природу по всей планете.

Уши Васильчикова покраснели. Он считал себя самым продвинутым на своём ИП. Спасло его только то, что в дверь позвонили. На пороге стоял в майке и трусах красномордый добродушный «пром», гражданский представитель одного из предприятий военной промышленности. Они на военных объектах находились на особом положении, получали бешеные деньги и позволяли себе некоторые вольности.

«Пром» протянул литровую банку:

— Ребятки, плесните спиртяшки для поправки здоровья. А то мне сегодня ночью на самую верхотуру вышки ещё забираться. Там новую антенну монтируем.

Майор Хохлов был суров с виду из–за остеохондроза, который напоминал о себе при резких движениях, когда приходилось оборачиваться.

— Я ж тебе вчера давал банку.

— Сколько в той банке, эх!

— Три литра, между прочим.

— Ну не жмись, майор, дай хоть литр.

— Нету ни грамму. Завтра привезут — завтра приходи.

— А это что на столике у стенки? — показал «пром» на стакан с мутноватой жидкостью в нише стены.

— Это мы остатками спирта сверхвысокочастотные разъёмы протирали.

— Дай хлебнуть.

— Там слой серебра на дне с палец и ватка.

— Попы в церкви из серебра святую воду творят!

«Пром» выцедил стакан с остатками серебра и старательно обсосал ватку на закуску.

— Спасибо, пацаны, подлечили! Если по части краски для ремонта квартиры — обращайтесь. Скоро вышку снова красить будем.

— Ладно уж, иди с миром! — вежливо подтолкнул его к двери майор.

— Дык у нас и так: миру — мир.

— Ну, теперь уже надолго.

— Политики замирились с пиндосами и гейропейцами?

— Ага, и так здорово, что долго ещё не раздружимся.

Старший лейтенант открыто смеялся с придурковатого алкаша, строя рожицы, как в школе.

— Зря дурака валяешь, Васильчиков, скоро водитель водовозки пойдёт в столовку, а твоё пассажирское место займёт смелый ловкач. И останешься ты ночевать на объекте.

— Да я любого хама вытряхну из кабины и в пыли вываляю.

— Даже старшего прапорщика Макокомова? Он чемпион полигона по вольной борьбе в тяжелом весе, между прочим. И намеревался сегодня вечером съездить в городок на вечер «Кому за тридцать».

Конец.

Content

Шведов Сергей Михайлович Макеты, ракеты и... дембель

Сергей ШВЕДОВ МАКЕТЫ, РАКЕТЫ И… ДЕМБЕЛЬ Рассказ