Наталья Ничуговская

Умная девочка

Пролог

– Домик свиданий уже совсем не тот, что раньше, – Рик задумчиво смотрел на начинавшую облупляться небесно-голубую краску входных створок небольшого деревянного строения. Он держал Ксюшу за руку как и всегда, когда они гуляли вдвоем. Они встречались уже пять лет, но все еще держались за руки как подростки.

– Может просто мы уже выросли и домик стал немного мал для нас?

– Нет, Ксеня, им определенно надо заняться. Не забывай, у нас же есть младшие. Вдруг им пригодится.

Ксюша зашлась веселым беззаботным смехом. Ее брат и сестра Рика? Нет, этому не бывать.

– Это была бы та еще парочка, – сквозь смех сказала она.

– Да, дом свиданий останется для наших детей, – он впервые заговорил с ней на эту тему, ведь они оба еще так молоды. Но, конечно же, в будущем у них будут дети. Трое, может быть. Она хотела бы троих…

1.

Ксюша и Рик приехали на новогодние праздники к родителям в деревню. Не смотря на то, что город, в котором оба учились, был совсем недалеко, виделись с родными они не часто. Но совместное празднование Нового года очень подходящий повод собраться. тем более прогноз обещает снежные каникулы и домик в деревне – прекрасно подходит для настоящей русской зимы.

Они приехали не одни. Подруга Ксюши и приятель Рика составили им компанию. И, пока молодые люди гуляли по заднему двору родителей Рика, их друзья вместе готовили праздничный ужин для двух семей.

Это была идея Дэна. Ксюша совсем не удивилась, он любил привлечь к себе внимание и произвести неизгладимое впечатление на окружающих. Видимо, здешняя публика не стала исключением.

А ведь сначала он даже ехать сюда отказывался, к тайной радости Ксюши. Дэн не вызывал в ней положительных эмоций, не смотря на то, что в ее характере было оправдать любого. Даже самых закоренелых злодеев она могла обелить, но вот с Дэном это не работало.

Этот парень, он был достаточно странный. Очень долгое время Ксюша считала его геем и была искренне удивлена дружескими порывами Рика по отношению к нему. Манера одеваться и вести себя на публике говорила сама за себя. Но ее в общем-то настораживало совсем не это, а то, что Дэн был какой-то ненастоящий, как пляшущий болванчик, которого кто-то невидимый лихо дергает за ниточки. Он совершенно неестественно реагировал на события и слова и всегда старался создать вокруг себя излишний ажиотаж, привлечь всеобщее внимание, используя при этом любые подручные средства.

Когда Рик и Ксюша праздновали пятую годовщину своих отношений, Дэн напросился пойти с ними в кафе, ссылаясь на то, что его накануне бросила девушка и ему "так одиноко теперь". А рядом с ними он чувствует, что любовь существует и от этого ему самому становится лучше на душе. Ксюша ни секунды не поверила в эту чушь. Тем более девушки и Дэн – это было весьма своеобразное сочетание. Никто никогда не видел, рядом с ним подружек, зато он с завидной регулярностью с ними расставался, к тому же путая в рассказах их имена. К тому же он любил повторять, что "женщины, как вид, скоро исчезнут, потому что станут бесполезны в новом, пропитанном тестостероном мире". Ксюшу он всегда называл исключением из правила, по крайней мере в глаза.

Итак, в тот вечер, который она запомнила, наверное, на всю жизнь, Рик позвал ее в кафе, их любимое, где был повар-итальянец и играла скрипка, а перед кафе в качестве сюрприза купил билеты на самый романтичный фильм, который был в прокате в этот день.

Да, Рик всегда умел создать для нее романтичное настроение, он так хорошо чувствует, что ей нужно, будто читает ее мысли. И это при его-то нарочито брутальной внешности: высокий, с легким налетом щетины, прямым носом и крупным подбородком – в душе же просто плюшевый мишка. И даже не смотря на то, что Ксюша всегда отдавала предпочтение блондинам с голубыми глазами, в соседского красивого юношу она просто не могла не влюбиться. Лет через десять он запросто мог бы сыграть Бонда в кино, но Рик выбрал совсем другую профессию – юриста по уголовным делам. И эта серьезность по отношению к будущему тоже была его несомненным плюсом.

Ксюша опять мысленно отвлеклась от воспоминаний вечера их пятой годовщины. Она смотрела на Рика, медленно идущего рядом с ней по дворику. Дорожки слякотно чавкали от их шагов, хоть на календаре уже было тридцатое декабря. В этом году снег так ни разу и не выпал.

– Рик, – позвала Ксюша. Он повернулся к ней. Открытое, правильное лицо с ровной, белой улыбкой. Промелькнула мгновенная мысль "вот это и значит порода", но вслух она произнесла – Рик, помнишь нашу годовщину?

Рик рассмеялся своим глуховато-мужественным смехом.

– Конечно, – ответил он, – такое просто невозможно забыть. Но, Ксень, я уже миллион раз извинился за Дэна, – он слегка виновато смотрел на нее. И действительно после того вечера он извинился не раз и не два.

– Да нет, я просто вспомнила… ужасно смешно это было.

– Дэн был просто не в себе.

– А мне кажется, он был именно в себе, то есть в своем репертуаре, – с воспитательной ноткой заметила она, – ну надо же было так разодеться. Я чувствовала себя героиней кантри-шоу и он кричал "покатайте меня на быке", ты это помнишь? – теперь уже оба они смеялись.

Рик обнял девушку за плечи.

– Знаешь, Ксень, мне больше было стыдно не за Дэна, а за себя.

– За себя? – удивленно переспросила девушка.

– Да. Ведь это я должен был везти тебя на свидание, а не наоборот.

Она поняла, что имел ввиду Рик. В тот вечер он пришел к ней конечно же с цветами, но пешком как всегда. Он не умел водить машину и не испытывал желания научиться этому. А Ксюша получила права еще в шестнадцать, точнее сами права ей, конечно, отдали в восемнадцать, но учиться она пошла сразу же, как только стало можно. Мама настояла. Мама Ксюши, Татьяна Игоревна, была инициатором всех мероприятий, приучающих ее дочь к самостоятельности и независимости. Сама она представляла собой идеал сильной женщины, заключенной в женственное хрупкое тело. Внешне мать и дочь были очень похожи. Обе не высокие, миниатюрные с прекрасной фигурой. Правда талия стершей уже немного расплылась от возраста и рождения троих детей, но все еще сохраняла черты прежней привлекательности. Но вот лица, лица были совершенно разные. Татьяна Игоревна была чисто европейской внешности с острыми чертами лица и строгими серыми глазами. Ее взгляд всегда выдавал в ней тот самый крепкий стержень, который и позволил ей стать той, кем она была – главой большой семьи, профессионалом в своей работе и очень уважаемой женщиной. А еще именно ее характер привлек к этой женщине отца Ксюши, известного профессора психологии, очень талантливого в работе, но совершено не приспособленного к тяжести была. Жена взяла его в оборот и обеспечивала все условия для его комфортной жизни. Александр Викторович в ответ был покладистым мужем, хоть и напрочь лишенный даже малейших знаний и умений в области мужской работы. Большую часть времени он витал в облаках своих теорий и гипотез и в сочинительстве научных трудов и публикаций, которые к гордости его семьи, пользовались спросом в научных кругах. Кроме того, он преподавал в университете, где учились Ксюша и Рик.

Лицом Ксюша пошла в отца, восточный тип с раскосыми глазами, темно-карими, большими, с пушистыми ресницами. Тонкий нос, пухлые губы, густые, вьющиеся мелким бесом волосы цвета вороного крыла – все это в купе с мягкостью характера было их с отцом общее. Остальные дети пошли почти полностью в мать.

Все Ксюшины друзья удивлялись, как ей удалось взять от обоих родителей самое лучшее и объединить в себе.

– Это не важно, – вернулась она к разговору, – Каждый раз, когда я сажусь в "Чудо", я думаю не о том, что ты не умеешь водить, а о том, сколько сил ты вложил в нее ради меня.

И это было чистой правдой. "Чудом" был автомобильчик Ксюши, который преподнесли ей на восемнадцатилетние. Рик попросил у ее мамы попробовать починить ее старенький "Хендай" и та, естественно, согласилась. Толку от этой машины все равно уже не было и она без дела стояла в гараже, а Рик был рукастым мальчиком, чем черт не шутит!

Но тогда никто и представить не мог, что удастся сделать Рику из этой развалюхи. Он заменил буквально все. Выправил вмятины от первых уроков вождения на правом крыле, подобрал и заменил крышку капота (весь город объездил, чтобы найти ту, которая была нужна), заменил всю обивку на сидениях на новую, модернизировал старый двигатель и, наконец, перекрасил в любимый Ксюшин цвет.

В итоге внешность авто полностью изменилась, хоть сейчас на выставку. Однако, не смотря на все его усилия, двигатель, видавший виды, работал через раз и доставлял владелице достаточно беспокойства. Подруга Ксюши, Мила, которая приехала с ними на этот Новый год, сказала "если этот драндулет прослужит больше месяца, это будет настоящее чудо". Чудо прослужило уже два года. На нем они четверо сегодня и приехали.

– Твердо намерен заняться домиком свиданий сразу после нового года, – безаппеляционно заявил Рик, – а в Рождество мы устроим здесь свидание для Милы и Дэна. Согласна?

– Ну конечно. Разве я могу иметь что-то против, – улыбнулась Ксюша. И в этот самый момент их позвали со стороны двора.

Это была мама Рика. Она напомнила, что дети только приехали и нехорошо уединяться тогда, когда родители так жаждут расспросить их о жизни в городе и учебе.

– Пошли, Рик, нам пора возвращаться. Тем более нам еще предстоит попробовать стряпню наших лучших друзей и пережить как минимум легкое пищевое отравление, уж я-то знаю, что Мила так себе хозяюшка. А завтра так много дел…

2.

Оставленные друг на друга, Мила и Дэн никак не могли найти общий язык. точнее попытки к этому предпринимала только она, а молодой человек отмалчивался и вовсю делал вид, что чересчур занят, чтобы еще и болтать. Миле он не нравился. Она знала Дэна и раньше, ведь с Ксюшей они дружили с первого курса и вместе снимали квартиру. Рик, соответственно, был их частым гостем, а Дэн почти всегда увязывался вслед за ним.

Они ходили куда-нибудь вчетвером или просто смотрели дома кино, но если Миле приходилось оставаться с ним один на один, это было огромное испытание ее врожденной общительности и интеллигенции. Он был невыносим, просто несносен. В такие моменты Мила всегда мысленно проклинала Рика, свою подругу и тот факт, что все эти люди появились в ее жизни. Дэном она не интересовалась. Он был не в ее вкусе. Кроме того, единственный мужчина, тронувший за двадцать лет ее сердце, все еще был там. Несмотря на то, что уже полгода как не был в живых .

Дэн не просто не вызывал в ней интереса, порой по неизвестной причине ей было просто противно находиться с ним рядом. Но, к счастью, не в этот раз. Именно Мила однажды сказала Ксюше, что Дэн, наверное, голубой, чем привела ту в странное состояние смешения интереса с опасениями за Рика. Но это так глупо, подозревать своего парня, много лет доказывающего полную гетеросексуальность в симпатии к другому юноше, что Ксюша всерьез не восприняла слова подруги, а Мила просто сделала вид, что она пошутила.

Природная общительность девушки сегодня одержала победу над неприязнью к Дэну и Мила прикладывала максимум усилий для того, чтобы разговор все-таки начался: искала интересные ему темы, шутила и сама смеялась над шутками. Она болтала почти без умолку, только изредка давая ему шанс на ответ, которым он, впрочем, не спешил воспользоваться.

И вот, когда Миле уже порядком надоело "играть в одни ворота", она обреченно спросила:

– Что планируете на завтра?

Дэн удивился.

– На завтра? А что будет завтра?

– Как что! Мы с Ксюхой уедем на весь день, а вы, мальчики, останетесь сами по себе. Должны же вы чем-то заняться до ужина.

– А, – протянул оживленно Дэн, – Рик собрался разобрать гараж отца, так что нам будет чем заняться вместе. Там полно его старых вещей, из которых он давно вырос и другого хлама, хранившегося годами. Рик говорит, там даже есть его старые школьные награды. Интересно, да? Когда-то эти вещи что-то значили для него, а сейчас стали просто хламом. Вот и с людьми так. Мне прямо не терпится заняться гаражом.

Дэн так внезапно перехватил у Милы инициативу в разговоре, что она даже растерялась. И в то же время ее порадовала возможность немного отвлечься и отдохнуть, слушая чужую болтовню.

Пока Дэн что-то рассказывал ей о завтрашнем дне, о том как редко им с Риком приходится быть один на один и что наконец-то он сможет решить вопрос, который давно его мучает. Мила слушала вполуха, потому что мысли ее внезапно улетели совсем далеко от этой кухни и этой компании.

Она обдумывала свое возвращение после праздников и то, что надо увидеться с бабушкой. Та очень хотела, чтобы внучка встречала Новый год с ней, как и всегда, и, конечно, обиделась, что девушка решила уехать к чужим людям. Они обе были страшными упрямицами. И больше всего бабушку злило не то, что она остается одна в праздник, а то что внучка не приняла во внимание ее желания и все на этот раз решила сама. Мила понимала, что ей предстоит долгое и мучительное примирение. Но не смотря ни на что она была рада что приехала сюда.

– А ты почему не с семьей отмечаешь? – словно прочитав ее мысли, спросил Дэн.

– Так вышло, – ответила мила, – родители уехали в Европу, обновлять отношения. А оставаться вдвоем с бабулей не хотелось, вот и поехала сюда. Хотя, конечно, семья Рика это что-то. Хоть Ксюша и предупреждала меня об этом, но все равно не могу выдержать их жуткую "ванильность".

– Они изменяют.

– Что? – не поняла Мила. Он сказал это так быстро и уверенно ,что девушка даже не успела уловить суть.

– Я могу поспорить на что угодно, что он ей изменяет вдоль и поперек. А она либо терпит, либо мстит.

– Да что ты такое говоришь?! Причина может быть вовсе не в этом!

– Я знаю такие семьи. Поверь, причина всегда в этом, – Дэн вновь углубился в свои мысли.

Ужин был уже готов и Мила пошла накрывать на стол, оставив Дэна на подаче.

Родители Рика пришли как раз вовремя, а вот Ксюшина мама опаздывала. Она поехала в больницу, решить какие-то дела, пообещав вернуться к назначенному времени, но семейные ужины всегда были для нее на втором плане. Общим голосованием было решено начинать без нее. Ксюша села рядом с Милой за стол, оставив Рику компанию своего отца и Дэна. Родители Рика как и всегда сели рядышком, словно они были молодоженами и остались в медовом месяце навсегда.

Мирон Иванович и Маргарита Алексеевна познакомились в сельском клубе, где она пела по выходным романсы. Ему было тогда всего девятнадцать, но ее нежный голос и черные пушистые ресницы, накрывающие опущенные от смущения глаза, в купе с его чересчур серьезным отношением к семье для юного возраста быстро сделали свое дело. Надо отметить, что она была просто необыкновенна красива. Броская цыганская внешность досталась от отца, а робкий характер – от татарки-матери. Отец не жил с ними, он стоял с табором на окраине, но дочь любил и растил.

В первый же вечер увидев девушку, Мирон решил, именно она должна стать его женой. А через неделю он нашел цыгана и попросил ее руки. Он был уверен, что мужчине не нужно время на определение. Если с первого взгляда полюбил, то женись. И сына пытался воспитывать так же, все время сетуя на то, что сегодняшнее поколение совсем не думает о браке и слишком инфантильно к семье.

Он старался не лезть в отношения сына только по одной причине: уж слишком нравилась ему Ксюша и слишком сильно он ее уважал, чтобы давить на скорую свадьбу. И все же в тайне Мирон надеялся, что Игорю удастся исполнить его собственную мечту об огромной семье с большим количеством детей, которой у Мирона не получилось.

Маргарита десять лет не могла родить, было мучительное лечение, слезы и нервы. Игорь появился, когда они уже теряли всякую надежду. Он был ее счастьем, ее светом в окошке. Она ласково звала его Гарик, чем выводила из себя еще в подростковом возрасте, и в конце концов вынудила взять себе сокращенное "Рик" в качестве прозвища. А четыре года спустя родилась и дочка. Но на этом пришлось остановиться. Ксюшина мама, наблюдавшая соседку в своей клинике, настояла на отказе от дальнейшего деторождения, чтобы спасти жизнь и здоровье Маргариты. Мирон был в отчаянии, но потом смирился. И стал с нетерпением ждать уже внуков.

3.

Ужин прошел замечательно и все разошлись спать в отличном настроении. Ксюше с Милой нужно было обсудить завтрашний день, поэтому они ушли из-за стола пораньше. К тому же Мила уже порядком устала за этот, полный новых знакомств, вечер. В старой Ксюшиной комнате они разложили два, специально принесенных из гостиной, кресла.

– Утром первым делом надо поехать к бабушке Рика, Валерии Павловне, – обозначила расписание Ксюша, – Завтра уже к вечеру минус обещают, а у нее там отопление накрылось. Мы поможем ей собрать вещи и привезем все это сюда, и ее привезем. Она тебе понравится, Мил, есть в ней что-то такое, непосредственное, что привлекает к ней молодежь. Знаешь, мне с ней очень легко делиться своими проблемами.

– Это с той, которая говорит, что вы с Риком не пара? – удивилась Мила. Она вспомнила, как Ксюша однажды рассказывала ей об этой бабушке.

– Да. Но она ведь не со зла так говорит. Она меня любит, просто почему-то думает, что мы не подходим друг другу. Ну ты же понимаешь, старые что малые, взбредает им в голову порой… – Ксюша смутилась под пристальным взглядом подруги и та отвела глаза.

– Ты слишком любишь людей, – проговорила она тихо.

– Не отвлекаемся, – серьезно завила Ксюша, – как привезем все сюда, сразу поедем в клуб. Он недалеко, можно пешком, но боюсь что потом не успеем вернуться вовремя. Да и дороги скользкие будут. На каблуках мы с тобой будем часа два добираться. А на Чуде за пятнадцать минут домчим. Девчонки придут туда к часу вместе с мальчиками. Начнут украшать, а мы к трем успеем и со всем поможем. Все, что нужно у меня уже в багажнике. Даже вынимать не нужно.

До семи освободимся, вернемся к родителям, чтобы проводить год, а потом уедем обратно в клуб встречать новый. Идет?

– Конечно, – отозвалась Мила. С первого этажа раздались звуки. Похоже было на то, что мама наконец-то вернулась.

– Мил, ложись спать, а я пойду к маме, мы сегодня так и не успели с ней поговорить. А завтра в суете будет совсем некогда .Не хочу оставлять все на будущий год. Спокойной ночи.

Ксюша накинула теплый халат, заботливо оставленный в комнате отцом, и спустилась на кухню. Мама была там. Горел только верхний неяркий свет, как она и любила. Он погружал обеденный стол и стойку в легкий полумрак, делал кухню уютнее. Мама улыбнулась и с видом заговорщицы достала из холодильника бутылочку их любимого белого вина.

– Это же для завтрашнего праздника, – пристыдила ее дочь.

– Ничего. Завтра мне все равно надо в город, упаковывать подарок твоему отцу, заодно куплю такую же и никто не заметит. Выйду пораньше, чтобы не стоять в пробках. Так что сейчас по паре бокальчиков и спать, – постановила мама тоном, не терпящим возражений. Ксюша была не против.

Они поболтали о маминой работе, о том, что сокращают медсестер и становится все труднее справляться, о том, что экономят на лекарствах и надо ходить на поклон к спонсорам, как бы унизительно и неприятно это ни было. Ксюша рассказала наконец-то о своей маленькой победе. В октябре она отправила свой рассказ в редакцию местного дайджеста, но шло время, а ответа так и не было. Тогда Ксюша решила прийти к редактору лично, чтобы узнать о судьбе рассказа.

Но мужчина оказался наглым и распущенным типом, намеками он объяснил Ксюше, что надо сделать, чтоб рассказ попал в сборник. Девушка же не растерялась и устроила настоящий скандал, на который сбежались сотрудники. В итоге главный редактор, женщина немного напомнившая девушке ее собственную мать, принесла ей извинения и пообещала включить рассказ в Новогодний сборник, что было безусловной удачей. Смеясь, Ксюша рассказала, как Рик расспрашивал ее об этой редакции, потому что хотел разобраться с обидчиком лично.

Они сидели достаточно долго для того, чтобы перейти к воспоминаниям того времени, когда дочь жила в родительском доме и помогала с младшим братом, который последнее время был просто невыносим, и почти уже собирались расходиться спать ,как мать посмотрела на Ксюшу погрустневшими глазами и уверенно произнесла:

– Мы разводимся.

Ксюша застыла словно в немой сцене кино и уставилась на мать не моргая.

– Не смотри на меня так, – воскликнула мама, чуть громче, чем то позволяло уже позднее ночное время. Затем взяла дочь за плечи и легонько встряхнула, – прекрати. Ты уже взрослая, ты должна нас понять.

– А папа? Почему он сейчас не здесь? – спросила Ксюша.

– Он просто не смог уговорить себя. Ты хотя бы можешь себе представить, насколько тяжело ему было бы сообщить это именно тебе, ведь он так тебя любит. И для тебя он просто не погрешим.

– Непогрешим? – оцепенение сошло с нее мгновенно, – да он просто трус, который побоялся признаться дочери в том что его инфантильность и излишняя любвеобильность разрушили его семью, – Ксюша, сама того не замечая срывалась на крик.

– Тсс. Солнышко, погоди. Давай выйдем-ка отсюда на веранду. Она почти силой увела дочь из кухни.

– Мама, ты просто не знаешь, – продолжила девушка, – ведь я тоже виновата перед тобой. Я должна была сказать. Год назад я застала в номере у папы девушку. Но он поклялся, что это был единственный раз и что этого никогда не повторится. Я так и знала, что рано или поздно ты узнаешь об этом.

Мама посмотрела в ее глаза и улыбнулась как-то странно и снисходительно.

– Ксюш ты ни в чем не виновата. И это был не единственный раз, и не первый, – она взяла руки дочери в свои и легонько их сжала, -это не ужасно, так бывает. Твой папа, он просто рассеянный, ему трудно сосредоточится на чем-то одном. Так было с его работой, повседневными делами, так было и с его семьей. Его постоянно уводило в сторону. В этом никто не виноват. Просто он такой, какой есть. Ты очень умная девочка, ты поймешь это со временем и простишь его. Мы решили дать друг другу свободу. Я останусь здесь, папа переедет в город. И все наладится. Все будет хорошо.

– Но не так хорошо как сейчас, – с мольбой в голосе ответила Ксюша, – а как же завтра? Как же праздник?

– А что с праздником? Разве его отменили? – удивилась мама, – Мы будем праздновать, как и планировали и ты будешь веселиться, будешь как всегда танцевать с Риком и загадывать желание в полночь, и мы поднимем бокалы за новый год. И за новые возможности, которые он подарит нам всем.

– И за новую семью? Где нет отца?

– И за новую семью, где все счастливы, – поправила мама.

– Я… я не смогу, – прошептала девушка.

– Тебе придется.

Всю ночь Ксюша провела в нервном напряжении. В короткие минуты сна ей снилась ее семья, родители, которые были счастливы, родители которые смеялись и обнимались. Родители, которые ссорились, когда никто не видел. Отец, уезжающий из дома проветрить мозги, мать, задерживающаяся на работе больше чем того требовала ее профессия. Как она могла не замечать этого раньше. Когда это все треснуло, когда ее идеальная семья превратилась в гору битой посуды…

4.

Утром, когда Ксюша проснулась, мама уже уехала. Отец на кухне гремел столовыми приборами, готовя завтрак для семьи и гостьи. В окно светило солнце, но было ясно, что оно не продержится долго. С горизонта уже надвигались низкие, темные тучи. Ксюша спустилась в кухню. Она избегала смотреть на отца и Мила все поняла без слов. Она еще вчера за ужином догадалась, что у родителей подруги не все ладится. Когда девушки вернулись наверх, Мила спросила:

– Разводятся?

Ксюша расплакалась и Мила велела ей забыть об этом на ближайшие сутки. И быстро собираться.

Все утро до часа дня они провели у Валерии Павловны. Она испекла свой фирменный пирог и домашний хлеб к празднику. Ксюша помогла ей собрать все необходимое на два месяца и подготовить дом к зимнему простою. Затем все вместе погрузились в Чудо и поехали к родителям Рика, а к трем часам добрались до местного клуба.

Работа в клубе уже вовсю кипела. Бывшие одноклассники и одноклассницы Ксюши украшали зал, переносили скамейки, устанавливали музыкальную технику для вечера. Вечером здесь будет играть несколько местных талантов и ди-джей, которого пригласили из города, бывший выпускник музыкального кружка Маргариты.

В начале восьмого все было готово и девушки присели отдохнуть и поболтать о предстоящем вечере. Мила отошла от подруги и присоединилась к парням, обсуждающим новую барабанную установку. Музыка ее не интересовала, но среди парней оказался один, вполне симпатичный для того, чтобы провести с ним этот вечер. В любом случае это было бы лучше, чем выслушивать стенания Дэна или и того хуже, выдержать его полное молчание.

Краем глаза Мила приглядывала за подругой, ожидая от нее команды к сборам. У Ксюши как раз зазвонил телефон.

– Из редакции, – довольно громко сказала она, затем нажала ответить и отошла в сторону от подруг.

– Ксения Александровна? – без особого интереса спросили с той стороны линии, – это секретарь издательства "Кросс". Мне поручили уведомить вас о том, что в связи с сокращением страниц новогоднего сборника, ваш рассказ в числе некоторых других исключен из печати.

– Это какая-то ошибка, – начала было Ксюша, но тишина, возникшая в динамике, указала ей, что на том конце разговор был уже окончен.

Ксюша посмотрела на телефон с непониманием и какой-то внезапной обидой. Колени ее подогнулись и она уселась на корточки, привалившись спиной к стене. Телефон выпал из рук и гулко ударился о пол. Из зала Мила посмотрела на подругу, лицо ее изменилось, глаза расширились.

– Ксюша, – крикнула она, – что с тобой?

Ксюша взяла себя в руки, поднялась и поспешно вышла в тамбур. Мила выбежала вслед за ней.

– Что с тобой? – повторила она, озабоченно глядя на подругу, – Кто звонил?

– Ничего. Мне звонили из редакции. Что-то там у них с объемами. Сокращают страницы. В общем, они выкинули мой рассказ.

– И что? Чего ты расстроилась-то? Напечатают в следующий раз, – Мила посмотрела на нее с улыбкой облегчения.

– Мила, да ты что! Новогодний сборник, это же такой шанс! Это был бы для меня очень хороший старт.

– Вряд ли, – едва слышно откликнулась подруга.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ксюш, я тебя очень люблю и не хочу обижать, но писательство – это не твоя судьба. Слушай, иди-ка в машину. Я захвачу наши вещи и там поговорим. Ок? – она почти вытолкала девушку во входные двери.

На улице ощутимо похолодало. Лужи и грязь покрылись корочкой льда. Дорожка рядом со ступеньками стала скользкой. Ксюша стояла рядом с водительской дверью в нерешительности, оглядывая заиндевелое лобовое стекло и морозные узоры на зеркалах. Садиться в остывший салон большого желания не было, но и стоять на начинавшемся морозе в тонком свитере тоже было неприятно.

В эту же секунду распахнулась дверь клуба и Мила, быстро подбежав, накинула ей на плечи теплое пальто.

– Заводи машину, пусть греется. Потом сядем, – скомандовала она.

Ксюша залезла внутрь. Но на поворот ключа Чудо ответило полным молчанием.

– Я так и знала, – горько улыбнулась Ксюша. Она попробовала еще несколько раз – безрезультатно. – Сегодня все не работает так как надо. А вся моя жизнь похоже, катится к чертям.

Она уронила голову на ладони, прислоненные тыльной стороной к рулю, и заплакала. Мила обошла машину, села с другой стороны и захлопнула обе двери изнутри. Поежилась от холода, пробирающего даже через ткань теплой зимней куртки.

– Значит так, – твердо начала она, – слезы прекращай и слушай меня внимательно. Ты хороший журналист, точнее ты очень усердно учишься. Но ты не писатель. Не обижайся и не расстраивайся. Просто нет в тебе этой жилки. Вот в твоем отце есть, а в тебе нет.

– Не напоминай мне про этого предателя, – встрепенулась Ксюша.

– Да прекрати ты, наконец. Родители твои уж как-нибудь без тебя разберутся со своими отношениями. А ты все-таки подумай над другим будущим. Ты прекрасный аналитик и можешь работать в хорошем, дорогом издании, бизнес-журнале, научном сборнике, но только не писать глупую беллетристику, которую к тому же просто невозможно читать без словаря специальных терминов. Тебе действительно стоит заняться другим делом. И не придется расстраиваться из-за отказов дешевых художественных изданий в мягкой обложке.

– Но ведь они приняли мой рассказ, они же хотели его напечатать.

– Нет. Они не хотели разбираться с Риком и твоим отцом. Ксюш, Рик ходил в издательство и уговорил их взять твой рассказ в сборник, рассказав о том, кем является твой отец и какой скандал можно поднять из-за того самого редактора, так опрометчиво предложившего тебе свой способ "продвинуть текст". Наверное они решили, что если сообщат тебе перед праздником, то за время каникул твое негодование сойдет на нет и им не придется уже возвращаться к этому вопросу. Брось, это не стоит твоих слез.

– То есть вы оба знали что рассказ полное дерьмо и промолчали?

– Он не полное дерьмо, Ксюш. Он просто, как бы тебе объяснить, занудный донельзя. Просто засыпаешь на второй странице. Тебе бы докторские писать, а не художественной литературой заниматься.

– И когда же ты хотела мне об этом сказать? – в интонации Ксюши зазвучали новые, яростные нотки, – когда?

– Никогда. Со временем ты бы все сама поняла.

– А Рик?

– Думаю, он тоже не собирался говорить. Но тебе лучше спросить у него самого.

– Да, надо позвонить ему прямо сейчас. Тем боле нас должен кто-то забрать. Чудо сегодня скорее всего уже никуда не поедет.

Ксюша набрала номер Рика, как вдруг ее сумка вполне ощутимо завибрировала.

– Ты кому звонишь? – с усмешкой спросила Мила.

Ксюша удивленно посмотрела на экран своего телефона, на фото Рика трехлетней давности и его номер, отображающийся над словом "вызов".

– Все правильно. Это Рик, – она отключила звонок и раскрыла сумку. Прямо в центре широкого, почти пустого отделения для вещей лежал телефон Рика.

Ой, – воскликнула она, – приехали.

Ксюша вспомнила как утром брала его телефон, потому что на ее собственном села батарейка. И, видимо, забыла выложить по приезду от бабули.

– И кому звоним теперь? – поинтересовалась Мила

– Маме, наверное, – Ксюша вновь стала набирать номер. После нескольких попыток дозвониться так и не получилось. В доме скорее всего уже царила предновогодняя суета и всем было не до телефонов. Хотя, один-то человек имел привычку постоянно носить с собой мобильник в кармане фартука. Это была мать Рика. Она с ним не расставалась.

– Маргарита, – вслух произнесла Ксюша, – она точно услышит.

Девушка взяла телефон Рика и сняла блокировку а затем удивленно посмотрела на экран.

– Что там? – мгновенно отреагировала подруга.

– Одноклассники открыты. Наверное Рик забыл выйти. Сейчас отключу.

– Погоди, – воскликнула Мила и молниеносно выхватила у подруги телефон, – дай посмотреть. Это же интересно. О, вот и сообщение непрочитанное висит. От неизвестного.

– Прекращай, Мила. Нечего там смотреть. Это же личная переписка.

– Вот именно, – Мила открыла моргающее сообщение и мгновенно оторопела. "Спокойной ночи, сладкий. Приятных сновидений. Целую".

– Это ты, – сказала она подруге, развернув телефон экраном к ней. Несколько секунд Ксюша вглядывалась в слова. Затем произнесла:

– Нет. Я ничего не писала ему вчера. Это же вчера, судя по дате, точнее даже сегодня ночью. Погоди. Тут нет ни имени ни фамилии, просто какая-то реклама или робот, или как это там называется сейчас.

– Да-да, или любовница, – протянула Мила, – ты про это название? – она знала, что нельзя продолжать этот разговор, но уже не могла остановиться. Таков уж характер, – так, так. Сейчас посмотрим, – Мила продолжила свое мини-исследование, не смотря на голос разума, приказывающий замолчать.

– Да они уже не первый день переписываются. Тут общения на целую книгу хватит. Да тут.. тут типа секс по интернету, – наконец Мила прикусила язык и замолчала. Но было уже поздно.

5.

Ксюша плакала уже около получаса. Время от времени она пыталась что-то сказать, но все попытки вновь срывались на рыдания. Глаза опухли и стали красными. Она все также сжимала в руках телефон Рика. Пальцы от напряжения побелели.

– Я не понимаю, – наконец начала она, – как такое может быть? Что мне теперь делать, Мила, – она подняла заплаканные глаза на подругу в поисках поддержки.

– Ну, для начала, надо отсюда выбираться. Тебе может и все равно, но вот я что-то замерзла. Между прочим на улице разыгрывается настоящая зима.

Мороз и правда крепчал. Он спустился на городок так внезапно после продолжительной оттепели, что от этого становилось вдвое холоднее.

Ксюша, все еще всхлипывая и вытирая перчаткой нос, подала Миле телефон своего парня.

– Звони ты.

На той стороне трубку никто не брал. Мила набрала номер Дэна, затем подряд номера матери Рика, отца, сестры .Но все телефоны отвечали одинаковым, убивающим всякую надежду, молчанием.

Ксюша вновь начала хлюпать носом, чем заставила подругу отвернуться к окну.

– Ну что там? – раздалось с водительского сидения

– Не отвечают, – ответила она, – Пошли внутрь, там хотя бы тепло. Да и людей побольше. Как только кто-нибудь увидит пропущенный вызов, нам перезвонят.

– Я не пойду, – пробубнила Ксюша еле слышно.

– Ну и сиди, – спокойно отозвалась девушка, – Сиди себе и наматывай сопли на кулак тут, в своей чертовой холодной машине, которая уже больше никогда не заведется. Сиди и жалей себя, раз тебе это необходимо. А я, знаешь ли, хочу танцевать. Потому что сегодня праздник и я приехала веселиться. И черта с два я буду сидеть здесь вместе с тобой! – Мила срывалась на крик, – ты тут сидишь вся несчастная и ноешь, какая у тебя хреновая жизнь, а между тем, подруга оглянись-ка по сторонам. У кого тут жизнь сложилась как в сказке? У твоих родителей, может, которые терпели друг друга много лет, живя как соседи, только ради того, чтоб ты могла отмечать семейные праздники как раньше и чтобы не расстраивалась, что папа не идеал, а мама не положила всю свою жизнь на алтарь преданности ему и детям. А ведь они могли бы быть счастливыми все эти годы, счастливыми порознь, зато оба. Ты тут говоришь, что у тебя черная полоса в жизни! Да очнись же! Какая черная полоса? Уж не та ли, которая у меня называется "вся моя хренова жизнь"? Да ты хотя бы знаешь, где твои родители. И кто они. А я знаю только бабушку. Она единственная родная душа, которая у меня есть. Родители, которые отдыхают в Испании… ну кто поверит в эту чушь! Да нет никаких родителей. Мать бросила меня, когда мне было два месяца, отец вообще неизвестно кто. Ты плачешься "боже, мои рассказы, эти гениальные творения, не принимают в издательстве", хотя стоит тебе только захотеть и твой отец устроит тебя в любую газету на полную ставку и сразу в штат. Ты сделаешь там карьеру раньше, чем самый талантливый в мире писатель продаст хоть одну свою книжку. А я пишу желтуху в бульварные газетенки, которые не стоят даже того, чтобы ими подтирать задницы и это скорее всего никогда не изменится. Это, скорее всего, и есть верх моей карьеры. Ах да, твой идеальный парень изменил тебе! – Мила изобразила на лице поддельную гримасу ужаса, – ты наверное забыла, что действительно больно, да? Это когда твой парень сделал тебе предложение, долгожданное, которое способно перевернуть всю твою жизнь, а потом не вернулся. И никогда не вернется, потому что его больше просто нет. Ты можешь сколько угодно сидеть тут и оплакивать свою судьбу. А я собираюсь пойти в клуб и хорошенько оторваться, потому что жизнь, не смотря ни на что продолжается. и она очень хороша! – Мила вышла из машины, хлопнув пассажирской дверцей, и не оборачиваясь побежала в сторону дверей.

В машине Ксюша очередной раз вытерла под носом и положила подбородок на руль. Сигнал снова сдавленно пискнул. Но на улице теперь уже было пусто. Стоянка перед клубом опустела. Ксюша посмотрела на экран телефона. Было полдесятого вечера. Они уже должны были провожать старый год в гостиной Рика. Она зажмурилась, представив себе это все так, как было каждый год и буквально почувствовала запах новогоднего стола, бабушкиного хлеба. Видение было таким ярким и живым, что вокруг словно стало теплее. Открывать глаза совсем не хотелось, но все же она понимала, что сидеть тут одной больше нельзя.

Нехотя Ксюша вышла из машины, нажала на кнопку центрального замка, услышала привычный щелчок в дверях. Она уже разворачивалась в сторону клуба, как вдруг краем глаза уловила небольшое движение в той стороне, где заканчивался яркий круг фонарного света.

Это был Рик. Он тоже увидел ее и помахал рукой. Ксюша автоматически махнула в ответ. Она стояла и смотрела как он приближается с широкой улыбой на красивом и таком родном лице.

– Привет. Прости, не смог дозвониться тебе. Сеть не работает. Увидел столько пропущенных и понял, что с машиной беда. Твоих не было дома и я пошел за вами пешком. А где Мила?

– Мила в клубе, Рик. А нам с тобой надо поговорить.

6.

Когда девчонки уехали, Рик разбудил Дэна и они пошли заниматься гаражом.

Дел там и правда оказалось на целый день. Сначала разобрать дальний угол, в котором стояли коробки со старыми вещами Рика. Мама, казалось, не выкидывала вообще ничего. Там, среди этого хлама, нашлись его детские рисунки, поделки, какие-то грамоты, еще с младших классов и даже игрушки, многие из которых были порядком потрепаны от неуемной детской любви. Дэн копался в этом хламе с неподдельным интересом, то и дело выуживая на свет божий что-то давно забытое и задавая кучу вопросов. Сейчас он был нормальным, искренним, без напускной манерности и фирменной слащавости, которая так бесила Ксюшу. У него довольно ловко шла работа с инструментом, когда после разбора вещей они приступили к сооружению навесных полок в освободившемся от хлама углу. Работа шла так слаженно, что казалось они занимались этим всю свою жизнь. А в перерывах Дэн много рассказывал о себе. Только уже совсем другие истории, не те, которыми он любил похвастаться раньше. Оказалось, Рик до сих пор очень многое о нем не знал.

– Когда отец вышел на пенсию и родители переехали в этот город, он нашел работу в школе, преподает там ОБЖ, а мама как и всегда шьет на дому. Из-за ее работы в квартире практически нет места и никуда нельзя сесть, не напоровшись на иглу или спицу для вязания. Поэтому я и переехал в общагу, надоело вынимать из задницы посторонние предметы, – он рассмеялся. И хоть это как раз была шутка в стиле Дэна, но она была доброй и Рик рассмеялся в ответ.

– А я и не знал, что твой отец военный, – искренне удивился Рик, – почему ты об этом раньше не рассказывал? – работа была окончена и парни присели у открытых дверей гаража, наслаждаясь отдыхом.

– А ты меня и не спрашивал, – с легким укором в голосе ответил Дэн, – да и сам о своих ни разу не рассказывал. Они у тебя классные.

– Да. Хорошо поработали. Пошли в дом?

– Рик, – произнес Дэн неуверенно. Рик обернулся к нему. И дальше все произошло так быстро, что для обоих это стало полнейшей неожиданностью. Дэн вдруг взял Рика за плечо, развернул его лицо к себе. Рик зажмурился и поцеловал его.

– Рик! – Дэн смотрел на него огромными, широкими от ужаса глазами.

– Разве ты не этого хотел, – отдышавшись сказал тот.

– Нет. Я хотел сказать, что люблю Ксюшу.

7.

– Так теперь ты с Дэном? – собственные слова доносились до нее как издалека.

– Нет, Дэн тут ни при чем, – почему-то Рику не хотелось упоминать о том, в чем признался ему друг, – просто он расставил все точки.

Пока они стояли на улице перед клубом друг напротив друга и Ксюша слушала историю Рика, с неба неожиданно повалили огромные хлопья первого снега. он падал медленно и так густо, что им было трудно смотреть друг другу в глаза.

– Рик, я не понимаю, – повторяла она как будто во сне.

– Ты очень умная девочка, Ксень, но ты живешь в каком-то своем мире, – продолжил он, не обращая внимания на ее попытки закрыть уши, чтобы отгородиться от этого, – ты видишь все совсем не так, как это есть на самом деле. А жизнь не бывает идеальной. Разве это не странно, что твои родители, будучи такими разными людьми, прожили вместе больше двадцати лет? Разве нормально то, что редактор, которого ты унизила на глазах всех его коллег, включает твой посредственный рассказ в журнал, извиняясь за свою ошибку? Такого просто не бывает. В жизни хорошие, идеальные парни, с которыми можно разделить не постель, а душу, оказываются геями. А умненькие девочки, вроде тебя, иногда слетают с катушек.

Она смотрела на него с застывшим в глазах ужасом. Она не верила, что все это слетает с уст человека, которого всего шесть часов назад она, казалось, знала как себя.

"Рик, прекрати это" хотелось крикнуть ей, но язык не шевелился.

– Я хотел сделать тебе предложение. Третьего января в домике свиданий. Но теперь, – он полез рукой в карман джинсов, – вот, – на ладони лежало красивое простенькое колечко с рубином в оправе, – возьми его. Пусть оно будет благодарностью за годы дружбы и выражением моей огромной любви к тебе.

– Любви...., – прошептала она.

– Конечно. Ведь я люблю тебя. Хоть и не совсем так, как ты этого заслуживаешь.

Эпилог

Они шли домой, преодолевая улицу за улицей. Он, как и всегда, держал ее крепко за руку. Завтра они подумают обо всем. Он – о том, как объясниться с родителями. Она – о том, как жить дальше, без Рика, без отца, в новом, далеком от идеального, мире.

А сейчас, как будто ничего этого не было, были только двое, бредущие по ночной улице, и девственно-белое покрывало снега, опускавшееся на их плечи и головы уже в новом году. Ботинки, вздымавшие эту волшебную, хрустящую белизну и клубы теплого дыхания в желтом, окутанном первой зимней метелью, свете уличных фонарей.

– Все будет хорошо. Все наладится, – как заклинание чуть слышно прошептал Рик.

Content

Наталья Ничуговская Умная девочка