Туулли Лана Борисовна

Разносчик пиццы

Лана Туулли

Разносчик пиццы

Он задерживался уже на полчаса. Вся наша компания нетерпеливо поводила носами и бурчала пустыми желудками.

Кто это — мы? Э-э… вообще–то, это секрет. Официально мы значимся как учебная группа некой организации, которая выполняет нестандартные операции. С одной стороны, организация достаточно официальная, чтоб время от времени проводить курсы повышения квалификации для своих сотрудников, с другой — чем меньше народу знают о нашем существовании, тем лучше.

Такая конспирация лично меня, Алекса, Зою и Тима — ту самую голодную компанию, которая вот–вот изойдет нерастраченным желудочным соком, — устраивает.

Но абсолютно не тогда, когда нельзя вылезти из глубокого подполья и отправиться нормально пообедать!

Насчет «глубокого подполья» я, конечно, немного переборщил. Условия, в которых проходит наша учёба, на редкость цивилизованные — сидим на двадцать четвертом этаже современного офисного здания. Есть все удобства — четыре стула, стол, городская телефонная линия, спутниковая линия связи, шесть мощных компов, и даже санузел. Работающий. Зоя, правда, постоянно ноет, что ей нужен душ, диван, фен и косметический салон — но это пустые бабские капризы.

Жить можно. А работать — тем более.

В наши непосредственные обязанности входит следить за событиями, которые происходят вокруг. Внутри и снаружи нашей офисной вышки — установленные камеры охватывают широкий центральный проспект и четыре ближайшие улицы, — плюс здание напротив.

В том здании тоже двадцать четыре этажа, но маленькие и большие офисы располагаются лишь на первых девятнадцати их них. Последние пять этажей занимает гигант отечественной экономики, — пока еще не супер–мега–трансконтинентал–корпорейшейн, но в ближайшем будущем — точно. Фирмочка прёт в лидеры рынка, как племенной бугай на буренку, украшенную маковым веночком; так что, если не случится чего–нибудь необычного, скоро наш «подопечный» будет занимать на пять этажей, а всё здание…

Упс, проговорился. Ладно, не такой уж это секрет… Наша организация оказывает фирме–скороспелке охранные услуги. Вот нас четверо — Алекс, Тим, Зоя и я — и совмещаем приятное с полезным: сторожим покой и благополучие экономического гиганта и одновременно специализируемся в ведении наружного наблюдения. Тим и Зоя отслеживают связь и коммуникации вокруг двух офисных зданий, компьютеры показывают движения транспорта, вон тот — с помощью недавно запущенной в недра «подопечного» программы проверяет входящие и выходящие электронные сообщения по ключевым словам… Мы с Алексом сейчас отдыхаем. Вернее, должны отдыхать — но я, например, на пустой желудок на подобный подвиг просто не отважусь…

— Есть вызов милиции! — вдруг произнесла Зоя. — Квадрат 9–14! — и защелкала по клавиатуре, выводя на экран информацию с видеокамер.

Тим надел наушники, покрутил ручку рации, вслушался в сообщения, передаваемые на милицейской волне.

— Обыкновенный наезд, — спустя несколько минут утешил он нас. — Велосипедист неправильно припарковался и его тюкнула проезжающая мимо машина.

Мы расслабились. Не знаю, как ребята, а мне, например, сразу стало обидно — ведь лучшие годы проходят, а я трачу время, наблюдая за «подопечным», в котором ничего не происходит! Подумаешь, мы узнали, с кем спит хозяин офиса на двадцать первом этаже, подумаешь, предотвратили кражу пачки офисной бумаги… Лично моя душа требовала действия.

Алекс, насколько я знаю, тоже страдал от сложившейся ситуации.

Вот и сейчас он прошелся по пустому помещению, запульнул в угол пустую коробку из–под пиццы, которую мы съели вчера вечером, потряс алюминиевой банкой, пытаясь определить, не осталось ли в ней чего–нибудь, и разочарованно отправил банку вслед за коробкой.

— Если бы мы заказали еду в китайском ресторане, — завела свою любимую пластинку Зоя, — ее давно бы доставили…

Зоя в своем репертуаре. Мы уже привыкли и не реагируем на ее наезды, а сначала трудно было. Как у всякой девушки, ввязавшейся в мужские игры, у Зои полно комплексов — она хочет быть женственной, слабой и зависимой, но одновременно успешной и самостоятельной, выбранная профессия заставляет ее акцентировать агрессивность и энергичность, а глубоко спрятанные комплексы добавляют в любую произнесенную фразу визгливость и надменность… Откуда я всё это знаю? Так мы ж не даром «учебная» группа, нам читает лекции по психологии старый дядечка–зануда, доцент в отставке.

И мы совершенно спокойно относимся к тому, что Зоя сидит на диете, отказывается есть жирное, мучное и сладкое, рассказывает нам, из чего готовят колбасу, рекламирует печеное змеиное мясо и маринованных тараканов, иногда сидит на прослушке в косметических масках кроваво–трупного колера. Тим, которому выпадает быть Зоиным напарником, однажды даже поддался на ее уговоры и заказал обед из китайского ресторанчика — хорошо, что санузел работающий…

Алекс — он среди нас самый умный, — провел со мной и Тимом воспитательную беседу. Дескать, если мы будем с ней воевать — нам снизят оценки за командный дух и корпоративную солидарность. Если будем Зою жалеть… На этом месте я громко засмеялся и поклялся, что жалеть эту кикимору тараканоядную не буду не при каких обстоятельствах.

В итоге мы договорились, что Зою мы терпим, но заказываем перекус исключительно в итальянской пиццерии «Сеньор Томатини». Зоя терпела почти неделю — она вообще девушка, хоть и неказистой внешности (рост ниже среднего, телосложение худощавое, сутулится, волосы белые обесцвеченные, голова вытянутая, лицо плоское, скуластое, лоб и нижняя челюсть сильно скошены назад) — очень настырная и упорная; но потом тоже, видимо, вспомнила о корпоративном духе.

Теперь «Сеньор Томатини» готовит пиццу нам на четверых. Алексу — побольше сыра и маслин, Тим предпочитает с анчоусами, я — с ветчиной и грибами, и Зоя — вегетарианскую.

Да где же, господи боже мой, эта пицца! У меня скоро желудок к позвоночнику приклеится!

— Позвони в пиццерию, — тем временем озвучивал Алекс идею, которая пришла в мою голову только что. Я ж говорю — Алекс умный, он всегда соображает на долю секунды раньше, чем все мы. — Напомни, что, если пицца остынет, мы платим лишь пятьдесят процентов стоимости.

— Жлоб, — неслышно прокомментировала Зоя. Она вообще недолюбливает Алекса — он почему–то отказался с ней переспать. Я лично прекрасно Алекса понимаю — я тоже не стал спать с Зоей, хоть она и разыгрывала из себя прелестную шпионку–соблазнительницу…

Тем временем Тим добросовестно выполнил просьбу Алекса, и после краткого телефонного разговора с «Сеньором Томатини» глаза его удивленно округлились:

— Представляете? Оказывается, нашего разносчика пиццы сбила машина! Вот облом… Правда, они обещают, что уже через полчаса пришлют наш заказ снова…

Тим не успел договорить, а меня уже осенила идея.

— Ребят, а не может ли быть, чтоб именно наша пицца попала в ту самую аварию, которая…

Зоя и Тим захлопали глазами. А Алекс тут же сообразил:

— А ведь и правда! Разносчики «Сеньора Томатини» по центру передвигаются на велосипедах! Зоя, лапочка, проверь, случайно не он ли стал жертвой ДТП?

Пока «лапочка» официальным тоном допрашивала диспетчера «скорой помощи», а Тим распечатывал список сотрудников «Сеньора Томатини», Алекс с безумно горящим голодным взглядом бродил по пустому офису.

— Да, это он, — подтвердил мою догадку Тим через пять минут. — Кузявкин Макар Антонович, двадцать три года, доставлен в больницу с переломом ноги. Лопух лохастый! Не мог выучить правила дорожного движения… А мы тут сиди голодные…

— Еще двадцать восемь минут, — сказал я, посмотрев на часы, — и прибудет второй разносчик.

Все четыре живота голодно забурчали.

— Не расслабляться! — прикрикнул на нас Алекс. — Подумаешь, каких–то полчаса… Давайте попробуем отвлечься.

— Чем? — по–деловому поинтересовался я.

— Лично мне, — заявила Зоя, — надо готовится к зачету по психологии преступника. И вам тоже — но о чем это я? вы ведь все тут гении сыска, вам учеба ни к чему…

— Идея! — воскликнул Алекс. — Давайте строить версии, из–за чего попал в ДТП разносчик пиццы. У меня есть первый вариант: это случайность.

— Тоже мне, открытие, — фыркнула Зоя. Алекс тем временем поднял ставки:

— Кто придумает самую последовательную и оригинальную версию, тот не платит за пиццу! Кто в игре?

Алекс бросил купюру на стол; я тоже добавил свою долю, Тим полез за бумажником, и Зое не осталось ничего другого, как поучаствовать в нашем междусобойчике.

Расположив стол так, чтобы Тим и Зоя не слишком отвлекались от слежения за зданием «подопечного» (хотя там сейчас было послеобеденное затишье), мы начали обсуждать версии.

— Это случайность, — еще раз повторил Алекс, — потому как Кузявкин Макар Антонович торопился доставить пиццу нам, вот и не заморачивал голову соблюдением дорожных правил.

— Ставлю на то, что это организованный наезд, — тут же возразила Зоя. — Кузявкин женат, жена его застукала с другой и решила отомстить.

Мы с Тимом дружно фыркнули:

— Подумай сама, Зоенька, — возразил я аргументировано и взвешенно: — Если бы у жены Кузявкина была машина, ездил бы он на велосипеде? И вообще — парню двадцать три года, откуда жене взяться? Рано еще!

— Между прочим, по статистике сорок два процента свадеб приходится на молодых супругов, не достигших двадцати пяти лет! — обиделась Зоя. — К тому же жена может быть гражданская, машина — угнанная, и вообще… Этот Кузявкин ездил на велосипеде, чтоб поддерживать себя в хорошей физической форме!

— Ага, ага… Если бы да кабы — во рту росли бы грибы, — вмешался Тим. — У меня другая версия. Обращаю ваше внимание, что пиццерия «Сеньор Томатини» — заведение итальянское.

Он выдержал паузу и обвел нас внимательным пристальным взглядом.

— Там не только итальянский зелено–бело–красный флаг в углу, там, если кто не знает, в главных поварихах — сеньора Оливетта.

— Которая приехала в нашу страну четырнадцать лет назад, — продемонстрировал отменную осведомленность Алекс. — После того, как овдовела; здесь сеньора вышла замуж за господина Томатченко, бывшего директора консервного завода «Красные гуси». «Бывшего» — потому как за некоторое время до судьбоносной встречи донны Оливетти и дона Томатченко оный господин получил три года с конфискацией — завод «Красные гуси» подделывал тушенку, добавляя вместо мяса крупного рогатого скота… хотя тут присутствуют дамы, поэтому я не буду вдаваться в подробности.

— Моя версия, — вернул себе внимание аудитории Тим, — состоит в том, что на родине сеньору Оливетту хорошо помнят — а родиной у нее, если кто не в курсе, числится прекрасный остров Сицилия… Допустим, она уехала не просто так, допустим, что прилежный работник Макар Кузявкин случайно увидел, как донна Оливетта что–то тайком от мужа обсуждает с горячим молодым соотечественником, или, наоборот, седым благообразным крестным отцом, заподозрил неладное, предложил матроне увеличить ему зарплату… Потом еще раз, еще раз — и сеньора усаживается в первую попавшуюся машину, подстерегает шантажиста на углу — и давит его, проклятого!

Тим с видом победителя оглядел всех нас.

— Во–первых, — я загнул первый палец, — мы не знаем, знал ли пострадавший итальянский язык. Чтобы подслушать, подсмотреть в документах и тэ пэ — надо как минимум понимать, о чем идет речь. Я пару раз ужинал в «Сеньоре Томатини», слышал, как Оливетта общается со своим мужем — на очень громком и очень ломаном русском языке. Прибавьте к этому, что итальянский редко изучают в школах, а если бы Кузявкин изучил его в институте, он не работал бы обыкновенным разносчиком пиццы. Во–вторых, если Кузявкин — шантажист, то почему он не сменил велосипед на какой–нибудь более приличный транспорт? мотоцикл, например? И в-третьих…

Алекс перебил меня:

— В-третьих, почему Оливетта, стремясь избавиться от шантажиста, оставила его в живых? Надо было сбивать насмерть!

— Вообще–то, — обиделся я, — я хотел сказать, что Оливетта, будучи поваром, вполне могла отравить Кузявкина чем–нибудь… Мало ли просроченных продуктов или чего–то в этом роде!

— Яд — оружие женщины, — глубокомысленно подтвердила Зоя. — Вся мировая история это подтверждает. Господа, у меня, между прочим, появилась другая теория.

— Ну? — дружно спросили мы.

— После того, как вы рассказали о нелегкой судьбе Томатченко, у меня появилась идея. А что, если дело не в итальянских знакомых Оливетты, а вполне родных, отечественных, знакомых ее мужа? Дела «Сеньора Томатини» идут неплохо. Чем не объект для шантажа? Или примитивного вымогательства? Если принять этот факт за отправную точку, мы имеем сразу несколько вариантов развития событий. Кузявкин мог оказаться тем самым вымогателем, который шантажирует Томатченко от имени старых знакомых по совершенным афёрам или тюрьме — а на велосипеде, — Зоя сверкнула на меня глазами, — ездит, чтоб замаскироваться. Еще Кузявкин мог оказаться свидетелем, и его хотели убрать, чтоб не донес, например, в налоговую или милицию. И, наконец, Кузявкин может оказаться случайной жертвой — его сбили, чтоб показать Томатченко, как легко добраться до его сотрудников и до него самого! А, что скажете?

Мы задумались. Наконец, Алекс нашел ответ:

— Раз уж мы пошли по второму кругу версий, у меня тоже есть идея, — Алекс пристально посмотрел на меня, на Тима, подмигнул Зое. — Напоминаю вам, что обычно в пиццериях на доставке продукции населению подрабатывают две категории людей: или студенты, для которых эти деньги — не главное, но отличная прибавка к стипендии; или какие–нибудь замотанные жизнью незадачливые прохиндеи, у которых данный вид заработка — один из пяти–шести вариантов.

— Почему обязательно — прохиндеи? — Обиделась Зоя. — Может быть, у них жизнь так складывается, случая выбиться в денежные воротилы не выпало…

— Мужчина не должен мириться с каким–то случаем! Вот на этом–то предположении и базируется моя версия. Напоминаю вам, что Кузявкину Макару — двадцать три года.

— И что? — хором спросили мы с Тимом.

— А что, если он хотел попасть в дорожно–транспортное происшествие? Допустим, мог косить от армии — нога теперь у него сломана, и пока еще выздоровеет. Или — спасибо, Зоя, это была твоя идея, но я ее творчески переработал: — за ним гонится свора родственников во главе с невестой, а ему до смерти не хочется идти под венец? Нога, опять–таки сломана, и свадьба отменяется!

— Ну, нет… — дружно протянули мы трое. А Тим добавил: — Он что, по–твоему, ненормальный, чтоб самому под колеса бросаться?

— Вот! — наставительно поднял палец Алекс. — Зришь в корень! Допустим, что Макарушка наш страдал небольшим расстройством психики, допустим, что нервничал или волновался — потому–то и не посмотрел по сторонам, потому и попал под машину…

Мы хором выразили недоверие. Алекс обиделся:

— Мою версию, в отличие от ваших, легко проверить. Надо всего лишь посмотреть в архивах диспансеров для нервно–психических больных, записи актов гражданского состояния и списки призывников…

— «Всего лишь»! — передразнила Алекса Зоя, возвращаясь к слежению за «подопечным». О, ужас, там, на двадцать третьем этаже, какая–то толстуха встала на табуретку и наклеивала на огромное, от пола до потолка, оконное стекло разноцветные буквы.

Тим повернулся ко мне:

— Чего молчишь? У тебя какая версия была?

— Да вот, подумалось, — приступил я к изложению своей гипотезы — не спеша, чтоб не сбиться, — Что в расследовании можно было бы плясать не только от того, кто жертва, но и — где именно совершено преступление. Возьмем наш офисный центр. Здесь до фига разных контор и фирм. Допустим, кто–то ограбил клиента, выбегает, хватает первый же попавшийся транспорт — и ненарочно сбивает проезжающего мимо на своем двухколесном велосипеде Кузявкина. Располагайся в нашем или соседнем здании банк, версия была бы еще убедительнее, а так… Разве что остается предположить, что кто–то торопился в аэропорт или еще куда–то, — в любом случае Кузявкин попадает под шапочный разбор.

— То есть — ты подтверждаешь мое предположение, что наезд — случаен? — тут же ухватился за мои слова Алекс. — А значит, я выиграл наше пари?

Я попытался возразить, Зоя вмешалась и начала громко отчитывать нас за непрофессионализм.

В дверь постучали, и Тим пошел открывать.

Он вернулся вместе с мужчиной лет сорока, перегруженного коробками с пиццой, пакетами с кофе и фруктами. Мужчина был подтянут, жилист, на светло–рыжеватой голове имел ярко–зеленую бейсболку с симпатичным румяным помидорчиком — символом «Сеньора Томатини»; в остальном ни его внешность, ни одежда не отличались от внешнего облика сотен и тысяч горожан, которые проходили мимо наших камер наблюдения за сутки.

— Обед! — возвестил Тим.

— Почему так долго? — возмутилась Зоя.

Практичный и прагматичный Алекс встал так, чтобы случайному разносчику пиццы не были видны наши компьютеры и прочая аппаратура.

— Действительно, почему так долго?

— Да, такое дело, — отмахнулся мужчина.

— Вашего сменщика машина сбила, — подсказал Алекс.

— Откуда знаете? — удивился разносчик.

Тим и я ухмыльнулись одинаковыми многозначительными улыбками.

— Послушай, братан, — вдруг обратился Алекс к разносчику. — А что там в подробностях произошло, случайно, не знаешь?

— А зачем вам?

— Мы тут, понимаешь, поспорили…

И в двух словах Алекс объяснил суть пари и даже пересказал — в сжатом варианте — основные выводы нашего доморощенного «анализа».

Разносчик пиццы вдруг хихикнул. Это настолько не вязалось с его степенным, можно даже сказать — солидным обликом, что я насторожился.

— Ну вы, братцы, даете… Оливетта в роли сицилианской мафиозо!.. Томатченко и шантажирующие его братки!.. Жена Кузявкина в роли знойной ревнивицы! На самом деле, — ответил разносчик, справившись со смехом. — Всё было совсем не так.

— А как? — жадно переспросили Тим и Алекс.

— Да, действительно? — подошла поближе Зоя.

— На самом деле, — разносчик подошел к столу и принялся доставать из бумажного пакета стаканчики с кофе, соком и красные яблоки, которыми так любит заканчивать обед Зоя. — Тот парнишка — этот, как его…

— Макар Антонович Кузявкин, — хором подсказали мы.

— Ага, Кузявкин — ехал себе и ехал. И вдруг вывернула машина и сбила его. Нарочно, — подчеркнул он голосом.

— Ага! — обрадовались мы, что версия Алекса оказалась ложной.

— Насмерть его давить никто не собирался, чтобы не вызывать ненужных подозрений, — продолжал разносчик.

— Жена! — подскочила обрадованная Зоя. — Ему пыталась отомстить ревнивая жена!

Наша напарница повернулась к разносчику:

— Скажите, он женат?

— Понятия не имею, — искренне развел руками мужчина.

— Тогда зачем его было сбивать машиной? — удивился я.

— Наверное, для того, чтобы Кузявкин не доехал до нужного места, — объяснил мне разносчик пиццы. Теперь радостный вопль издал Тим:

— Конечно же! Как я сразу не сообразил! Кузявкин был резидентом, и должен был передать зашифрованное послание своему связнику! А его перехватили по дороге!

Мы с Зоей сразу же возмутились — такую заковыристую версию ни в жизнь не докажешь. То есть, конечно, докажешь — если будешь иметь соответствующий допуск к секретным файлам, но до этого допуска нам еще расти и расти…

— Всё гораздо проще, — прервал наши споры сотрудник «Сеньора Томатини». — К чему придумывать всякие там шпионские страсти, когда целью всей операции было место разносчика…

От этих слов мы, признаться, оторопели. Алекс пришел в себя первым:

— То есть, вы хотите сказать, что…

— Что это я сбил некоего Кузявкина. Точно, — согласился мужчина.

Минуту царила тишина.

А потом версии посыпались из нас, как из рога изобилия:

— Вы хотели ему отомстить! — допытывался Тим.

— Вы спите с его женой! — не унималась Зоя.

— Вы состоите на учете в психдиспансере! — громче всех кричал Алекс. Меня тоже взволновала случившаяся история, но, в отличие от моих друзей, у меня еще сохранялась капля рассудка:

— Только не говорите, что хотели его ограбить, — тихо проговорил я.

Мои слова, что удивительно, были услышаны. Мужчина повернулся ко мне, лихо подмигнул и ответил:

— Угадал, парень!

После чего взмахнул в мою сторону рукой. Из бумажного пакета, в котором прятался кулак незнакомца, полыхнуло огнем, и что–то очень горячее толкнуло меня в грудь.

Я упал навзничь, ударился головой об стену. Может быть, потерял сознание на несколько секунд; когда же смог открыть глаза, я увидел, как киллер стоит над упавшим Алексом. Тело Тима — с темным пятном на шее и застывшим взглядом, — лежало чуть в стороне, Зоя — почти рядом с телефоном. Рука девушки тянулась к кнопке экстренной связи, но это было бесполезно — я видел темное пулевое отверстие на ее лбу.

Киллер прошелся по нашему офису, забрал из–за двери тяжелую спортивную сумку, еще раз прошел мимо меня. Заметив, что я еще жив, он заговорил:

— Понимаешь, братец, украсть–то много чего можно. Можно украсть деньги из банка — если у тебя есть машина, автомат и пять–шесть друзей, такая операция пройдет без сучка, без задоринки. Правда, потом делиться придется, а это не всем нравится…

Железки, извлекаемые из спортивной сумки, с клацанием соединялись в снайперскую винтовку. Киллер продолжал:

— Можно грабить иначе. Сидишь себе в Интернете и перекачиваешь чужие денежки на собственные счета. Опасно, конечно…

Незнакомец сбросил комп Зои, отодвинул рацию и устроился с винтовкой на плече, выискивая цель в больших, от пола до потолка, окнах соседнего здания.

— А можно украсть всего лишь кепочку да четыре остывшие пиццы. Прийти в здание — здесь обладателя такой вот зеленой кепочки с помидорчиком каждая собака знает; поэтому приглядываться не будут. Да не просто в здание, а в тот офис, который лучше всего подходит для выполнения операции, но который вот уже три недели занимают какие–то придурки, которых жизнь ничему не научила. И ведь не научит, — вздохнул «разносчик пиццы». — Вот что самое обидное…

Он ждал очень долго — полчаса, не меньше, когда в офисе, окно которого было украшено яркими буквами «Поздра…», появится нужный человек. Потом киллер выстрелил. Собрал винтовку и ушел, оставив на коробках с пиццей зеленую бейсболку.

Но я к тому времени уже умер…

Content

Туулли Лана Борисовна Разносчик пиццы

Лана Туулли Разносчик пиццы