Джулия Кеннер

За час до рассвета. Время сорвать маски

J. Kenner

COMPLETE ME

Copyright © 2013 by J. Kenner

© Малышева А. А., перевод на русский язык, 2016

© ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

Я просыпаюсь от страха и резко сажусь на кровати. Светящиеся цифры на часах показывают, что сейчас чуть за полночь. Я тяжело дышу, мои глаза широко открыты, но такое ощущение, что я ничего не вижу. Кошмар, который мне приснился, постепенно исчезает.

Даже не знаю, что именно меня испугало. Будто я нахожусь одна в незнакомой комнате и мне страшно.

Одна?

Я быстро поворачиваюсь и протягиваю руку. Еще до того, как мои пальцы касаются холодной простыни, я понимаю, что Дэмиена рядом нет. Я заснула в его объятиях, но проснулась совершенно одна.

И я вспоминаю кошмар, который мне приснился. Этот все тот же кошмар, который я наблюдаю в реальности вот уже две недели. Я пытаюсь спрятать свои чувства за искусственной улыбкой и день за днем сижу рядом с Дэмиеном во время встреч с дотошными адвокатами, которые разбирают его по косточкам. Они объясняют особенности немецкого уголовного законодательства. Они умоляют его рассказать о своем детстве, потому что – как и я – знают, что тайны, которые скрывает Дэмиен Старк, это ключ к его спасению.

Но Дэмиен упорно молчит и ничего им не рассказывает. Я боюсь, что процесс повернет не в нашу пользу и я его потеряю. Очень боюсь. И еще меня убивает понимание, что в данной ситуации я ничего не могу сделать и никак не могу помочь Дэмиену. Мне остается только ждать и надеяться.

Но я ненавижу ждать, я никогда не верила в удачу и не могу сидеть на месте. Удача и надежда – двоюродные сестры судьбы, они слишком своенравны. Я предпочитаю действовать. Однако в этой ситуации действовать должен Дэмиен, а он наотрез отказывается.

Это ужасно.

Я понимаю, почему он молчит, но при этом не могу избавиться от эгоистичного ощущения, что он приносит в жертву не только себя, но и меня. Нас, черт возьми!

Наши дни вместе почти сочтены. Слушание по его делу состоится всего через несколько часов, и если он не изменит тактику защиты, я, скорее всего, его потеряю.

Я крепко зажмуриваю глаза, чтобы не заплакать. Я знаю, что мне не стоит злиться на Дэмиена. Но я очень, очень боюсь.

Когда Старку предъявили обвинение, он попытался отдалиться от меня, полагая, что таким образом сможет защитить. Но мне не нужна была защита, я хотела быть с ним. И я прилетела в Германию, чтобы сказать ему об этом. Я здесь уже три недели и ни на минуту не пожалела о своем решении. Я ни капли не сомневаюсь в искренности слов, которые он сказал мне тогда на пороге, – что он любит меня.

И все же меня не покидает дурное предчувствие, которое за эти дни только усилилось. Оно терзает меня по ночам, когда я просыпаюсь в холодной постели и знаю, что Дэмиен вновь пребывает в плену одиночества и виски. Да, он любит меня. Но я боюсь, что он вновь меня оттолкнет.

Я медленно и размеренно дышу, и через минуту мне становится лучше, я немного успокаиваюсь. Встаю и накидываю толстый гостиничный халат. Мягкая ткань согревает меня.

Прошлой ночью, после душа, Дэмиен сорвал его с моих плеч, и халат так и остался лежать на полу у кровати. Секс с Дэмиеном всегда был бурным, но с приближением слушания мой возлюбленный стал еще более безудержным и властным. Как будто, подчинив меня себе, он каким-то образом сможет повлиять на исход дела.

Я рассеянно потираю запястья. Следов на них нет – но это потому, что Дэмиен внимателен и осторожен. А вот о моих ягодицах этого не скажешь – кожу до сих пор жжет от его шлепков. Мне нравится это ощущение, нравится, что Дэмиену необходимо подчинить меня – как и мне необходимо отдаться его власти.

Я ищу пояс от халата и обнаруживаю его в ногах кровати. Прошлой ночью Дэмиен связывал им мои руки. Теперь же я крепко затягиваю его на своей талии, кутаясь в мягкий хлопок халата, чтобы успокоиться после столь резкого пробуждения.

Наша спальня вселяет в меня умиротворение, все в ней изысканно и совершенно. Каждый сантиметр дерева отполирован до блеска, каждая крошечная деталь на своем месте. Но теперь мне не до красот номера: все, что я хочу, это найти Дэмиена.

Спальня переходит в огромную гардеробную и невероятную ванную. Я быстро заглядываю в них – не ожидая, впрочем, увидеть там Дэмиена – и иду в гостиную. Это просторное помещение с круглым столом, который сейчас завален бумагами и папками. Часть из них связана с бизнесом Дэмиена. Хотя его вселенная может вот-вот рухнуть, он продолжает из номера отеля руководить своей огромной империей. Кроме рабочих бумаг, здесь много юридических документов от адвоката Чарльза Мейнарда, которые Дэмиену необходимо изучить.

В гостиной все так же, как мы оставили вчера вечером. На журнальном столике – два хрустальных бокала, из которых мы пили виски. Мы сидели на диване, я положила ноги Дэмиену на колени, и он их нежно гладил. Я вспоминаю прикосновение его пальцев, и по коже пробегают мурашки. Эта ночь была прекрасна – несмотря ни на что.

Последняя ночь перед началом судебных заседаний… Словно заключив безмолвное соглашение, на протяжении всего вечера мы ни разу не заговорили про суд.

Мы были наедине с пламенной страстью, которую испытываем друг к другу. Наша страсть, как огонь, медленно разгоралась во время ужина, а потом вспыхнула всеми цветами праздничного фейерверка, когда Дэмиен уложил меня в кровать.

Подумать только, неужели это было всего несколько часов назад? И неужели суд начнется всего через несколько часов? Мысль о суде заставляет мое сердце болезненно сжаться.

Хотя теперь ясно, что в номере Дэмиена нет, я еще раз проверяю все комнаты, словно моего желания достаточно, чтобы он появился.

Но увы.

Я хмурюсь и иду к бару в надежде, что он оставил мне записку. Но и записки я не вижу. Я снимаю телефонную трубку, набираю «ноль» и мгновенно слышу голос с немецким акцентом:

– Чем могу вам помочь, мисс Фэрчайлд?

– Он внизу? – с облегчением спрашиваю я. Ведь консьерж назвал мое имя, а не имя Дэмиена.

– Мистер Старк в баре. Передать ему трубку?

– Нет, не надо. Я сейчас сама спущусь.

– Могу я вам еще чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, – отвечаю я.

Но тут у меня возникает одна мысль, и я говорю консьержу:

– Подождите секунду… – После чего прошу его кое-что сделать – мне кажется, я придумала, как отвлечь Дэмиена от его кошмаров.

Я быстро надеваю платье со сложным геометрическим узором, в котором была вчера вечером, обуваю туфли-лодочки и бегу к лифту. Лифт ползет как улитка, и когда его двери наконец открываются, я буквально врываюсь в бар, оформленный в стиле английского паба.

Хотя уже половина первого ночи, здесь много людей. Я иду вперед и не отвечаю на настойчивые предложения официанта усадить меня за столик. Я не вижу Дэмиена за стойкой бара и среди тех, кто слушает певицу, выступающую на небольшой сцене. Его нет и в глубоких кожаных креслах, расставленных вокруг столов.

Я начинаю думать, что он ушел и я его упустила, но тут вспоминаю, что в баре есть камин. В прошлый раз, когда мы тут были, мы пили виски около этого самого камина. И разговаривали о том, чем будем заниматься, когда вернемся в Лос-Анджелес. Я иду к камину и вижу два небольших кресла, стоящих перед ним. В одном из них сидит Дэмиен.

Он отвернулся от всех и смотрит на огонь. У него широкие и сильные плечи, которые выдержат любые невзгоды. Но я очень хочу, чтобы все невзгоды обошли его стороной.

Я подхожу к нему, кладу руку на плечо и целую в ухо.

– Это частная вечеринка или к вам можно присоединиться? – спрашиваю я.

Я не вижу, но чувствую, что Дэмиен улыбается.

– Все зависит от того, кто просится на вечеринку.

Я обхожу его так, чтобы оказаться перед ним. Я знаю каждую черточку на лице этого мужчины. Я знаю его нос, его брови, его губы. Закрыв глаза, я могу представить его в любом настроении – когда он весел, когда грустит или когда сгорает от страсти ко мне. Несмотря на то что я так досконально изучила его лицо и тело, каждый раз, когда я его вижу, словно порыв ветра сбивает меня с ног.

Дэмиен неотразим. Но меня поражает не только его мужественная красота. Я преклоняюсь перед силой, уверенностью и цельностью его характера.

Это совершенно исключительный человек. И он мой.

– Дэмиен, – шепчу я, потому что мне не терпится произнести его имя.

На его губах расцветает улыбка.

– Не хотел тебя будить. – Он тянет меня за руку и сажает к себе на колени.

– Как я могу спать без тебя? Особенно сегодня…

Я глажу его по щеке. Он брился позавчера, и его щетина колет мне ладонь. От прикосновения к нему по моему телу пробегает электрический разряд и пульс учащается. Настанет ли время, когда я смогу спокойно реагировать на Дэмиена и не жаждать его любви постоянно? Придет ли час, когда я не буду так страстно мечтать о его объятиях?

Сейчас я чувствую к нему не только сексуальное влечение. Я жажду Дэмиена, словно все мое существование зависит от него. Словно мы две половинки одного целого, которые не могут друг без друга.

Никогда в жизни я не была так счастлива, как в те минуты, когда я с ним. Но в то же время, когда его нет рядом, я чувствую себя просто ужасно. Теперь я знаю, что такое страх.

– Тебе не спалось? Думал о суде?

– Немного думал и о суде, – говорит Дэмиен, не отрывая от меня взгляда. – Но в основном о тебе.

– О! Что же ты обо мне думал?

– Я очень эгоистичный человек. Но мой самый эгоистичный поступок – то, что я влюбился в тебя.

– Перестань, Дэмиен. Я хочу быть здесь. Мне нужно быть рядом с тобой. Ты это прекрасно знаешь.

– Нет, – он качает головой. – Я имею в виду, что мне вообще не надо было за тобой ухаживать.

– Не смей так говорить! – Мысль, что Дэмиен мог не стать частью моей жизни, пугает меня так же, как и мысль, что мы можем расстаться.

– Ох, Ники… – Он ласково гладит мою щеку и горько улыбается. В нем столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

– Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – продолжает он.

– Представляю.

Дэмиен качает головой.

– Моя любовь к тебе сильная и бескрайняя, как океан. Она без начала и конца. Я не могу измерить ее глубину. У меня не хватает слов, чтобы ее выразить.

– Ты говоришь так, словно тебе больно от любви ко мне, – замечаю я.

– Мы с тобой прекрасно знаем, что боль и наслаждение неразрывно связаны. Страсть, Ники. Понимаешь? Когда я тебя вижу, страсть полностью охватывает меня. Я хочу тебя обнять. Я хочу целовать тебя так, чтобы ты забыла, где кончаешься ты и начинаюсь я. Я хочу связать тебя и трахать, чтобы ты знала, что принадлежишь только мне. Я хочу красиво тебя одеть и выйти с тобой в свет, чтобы весь мир увидел, какая прекрасная у меня женщина. Что значит империя, которую я построил? Какое значение имеют мои миллионы? По сравнению с тобой все это ничто.

Я собираюсь ему ответить, но он ласково прикладывает палец к моим губам.

– Поэтому, Ники, я не мог к тебе не подойти. Да, я эгоист. Но я хочу быть с тобой. Я жалею лишь о том, что связь со мной может причинить тебе страдания. – Его глаза становятся нестерпимо грустными. – Я боюсь, что все может плохо закончиться.

– Нет, все будет хорошо. – Я не знаю, кого я сейчас хочу больше убедить – себя или его. – Мне не страшен суд. Мне страшно, только что ты можешь оттолкнуть меня. Я видела, как ты работаешь, Дэмиен Старк. Ты – как вулкан, твое извержение невозможно остановить. Никто не в силах победить тебя. Может, твои враги этого не знают, но я знаю. Ты вернешься домой свободным человеком. Другого пути нет.

Дэмиен смеется. Такой реакции я от него не ожидала.

– Спасибо тебе, Ники. Твоя вера в меня придает мне сил. Но с их обвинениями будет непросто бороться. Прокуроры уже потирают руки.

– Но тебе ведь было всего четырнадцать!

– Потому они и не судят меня как взрослого.

Я хмурюсь: хотя Дэмиену было четырнадцать, сейчас ему светит лет десять.

– Но ведь ты не убивал Рихтера!

– Не убивал. Но правда порой весьма относительное понятие, а в зале суда правдой становится то, что решат присяжные.

– Тогда ты просто обязан рассказать им всю правду. Черт возьми, Дэмиен, ты ведь не убивал его! А хоть бы и так, у тебя были смягчающие обстоятельства!

Лишь недавно Дэмиен рассказал мне, как все было на самом деле. Они с Рихтером подрались на крыше, и когда тот сорвался, Дэмиен отступил. Он не протянул руку тренеру, который столько лет над ним издевался.

– Ники… – Дэмиен притягивает меня к себе, так крепко обнимая за талию, что у меня перехватывает дыхание. – Ты ведь знаешь, я не могу это сделать.

– А я ни о чем и не прошу, – отвечаю я, хотя это не так. Конечно же, я прошу. Нет, не так. Я умоляю! И Дэмиен прекрасно это знает – и все же отказывает мне, рискуя нашими отношениями.

Внутри меня поднимается волна гнева, но губы Дэмиена впиваются в мои прежде, чем она вырывается наружу. Его поцелуй – глубокий, грубый, всепоглощающий – пробуждает во мне жгучее желание. И на время успокаивает гнев и страх.

Я прижимаюсь плотнее к Дэмиену, и мне отчаянно хочется никогда не покидать его объятий. Поцелуй становится все более страстным, и мне очень хочется оказаться сейчас в нашем номере, а не у всех на виду.

Спустя мгновение я отстраняюсь, прерывисто дыша.

– Я люблю тебя, – говорю я Дэмиену.

– Знаю, – отвечает он. И хотя я жду, что он скажет то же самое, он молчит.

Сердце мое сжимается, и я натянуто улыбаюсь. Так я обычно улыбаюсь другим – но не Дэмиену.

Я говорю себе, что он просто устал, но сама в это не верю. Дэмиен Старк ничего не делает просто так. И хотя я не могу проникнуть в его мысли, все же я знаю его достаточно хорошо, чтобы представить мотивы. Мне хочется вскочить и закричать на него, умоляя не отталкивать меня. Ведь он опять пытается защитить меня, понимая, что может проиграть дело. Но знает ли он, черт бы его побрал, что так он делает мне еще больнее?

Поэтому я сдерживаю свой крик. Я не могу выиграть этот бой – но я могу играть по своим правилам. Я улыбаюсь еще энергичнее, встаю и протягиваю Дэмиену руку.

– Вам нужно быть в суде к десяти, мистер Старк. Думаю, вам лучше пойти со мной.

– Ты хочешь сказать, что мне надо поспать?

– Нет.

Дэмиен окидывает меня жадным взглядом и слегка улыбается.

– Вот и хорошо, – многозначительно говорит он, и одно это короткое слово как будто притупляет липкий страх, пронизавший меня насквозь.

– Опять не угадал. Во всяком случае – пока нет.

При виде его растерянности я невольно улыбаюсь, но он не успевает задать мне вопрос, как к нам подходит консьерж.

– Все готово, мисс Фэрчайлд.

Улыбка моя становится все шире.

– Спасибо. Вы как раз вовремя.

Я беру за руку совершенно сбитого с толку Дэмиена и веду через фойе, вслед за консьержем, к главному входу. У входа нас ждет вишневый «Ламборгини».

Дэмиен поворачивается ко мне.

– Что это?

– Взяла в аренду. Подумала, что тебе захочется сегодня ночью немного отвлечься. Всего в нескольких километрах отсюда – скоростная автомагистраль.

– Игрушки для мальчиков? – улыбается Дэмиен.

Мы идем к машине, и я открываю пассажирскую дверь.

– Она мгновенно реагирует на каждое движение, а я знаю, что тебе нравится все держать под контролем.

– Правда? – Он оглядывает меня с ног до головы, и я чувствую в его взгляде огонь. – Это действительно то, что мне нравится. Мгновенная реакция. Власть. Контроль.

Дэмиен садится за руль и заводит мощный двигатель, я залезаю на пассажирское кресло.

– Когда едешь на бешеной скорости, это почти как секс, – поддразниваю я своего возлюбленного, и, не удержавшись, добавляю: – Ну, или как минимум предварительные ласки.

– Что ж, мисс Фэрчайлд, тогда вам лучше пристегнуться, – отвечает он с мальчишеской улыбкой, и я понимаю: моя затея сработала!

Глава 2

В Мюнхене почти час ночи, но узкие улочки полны людей. Мотор «Ламборгини» ревет, будто выплескивая по чуть-чуть едва сдерживаемую ярость. Будто он в отчаянии от того, что не может вырваться на свободу и взлететь, – совсем как я от невозможности помочь Дэмиену.

Я сижу в мягком кресле, слегка повернувшись влево, чтобы видеть его. Несмотря на пробки, которые вывели бы меня из себя, Дэмиен спокоен и не теряет самообладания. Правая рука его лениво лежит на рычаге переключения передач, пальцы слегка сжимают его. Я медленно выдыхаю, представляя, как Дэмиен дотронется до моей обнаженной коленки. С тех пор как я познакомилась с ним, в моей голове то и дело возникают разные фантазии. И, честно говоря, мне это очень нравится.

Левой рукой Дэмиен крепко держит руль, и, несмотря на весь этот кавардак, в который превратилась наша жизнь, вид у него расслабленный и уверенный в себе.

Я разглядываю его профиль – волевую челюсть, сверкающие глаза. Из-за щетины и взъерошенных волос в тусклом свете салона он кажется опасным бунтарем. Наверное, так оно и есть. Дэмиен – воплощение непокорности, всю жизнь он живет по своим правилам. Это его качество я люблю больше всего – и мне еще больнее думать, что, если бы он просто играл роль послушного подзащитного, все было бы по-другому.

Машина замирает на перекрестке, потом загорается зеленый свет. Дэмиен стартует так резко, что мне приходится схватиться за ручку, чтобы удержать равновесие.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу лишь мальчишескую радость. Как долго я ждала этой улыбки! Сейчас ничто не может разрушить это ощущение свободы и радости. Как бы мне хотелось, чтобы оно длилось вечно! Ехать вот так, вперед и вперед, без остановки, только мы вдвоем, навстречу вечности.

Я погружаюсь в эти спасительные мечты, но Дэмиен живет настоящим. Я вижу, как напряжены его мускулы, чувствую его силу, желание подчинить машину, проверить ее на прочность. Он разгоняет «Ламборгини» все быстрее и быстрее – скоро, совсем скоро мы вырвемся на автостраду, и тут уж он даст волю мотору!

Когда я говорила, что эта поездка будет как секс, я думала, Дэмиен воспримет мои слова как шутку. Похоже, я ошиблась.

– Улыбаешься, – констатирует он, не глядя на меня.

– Ага, – отвечаю я. – Потому что ты счастлив.

– Я ведь с тобой. С чего бы мне быть несчастным?

Мое сердце замирает от этих слов, и я тихонько вздыхаю.

Мы въезжаем на автобан, и Дэмиен разгоняется так, что меня вжимает в кресло.

– У тебя есть план? – спрашивает он, переключая передачи. Я бросаю быстрый взгляд на спидометр: стрелка вот-вот подберется к 175 километрам в час.

– План?

Брови его насмешливо изгибаются.

– Это ведь твоя идея, забыла? Я думал, ты придумала что-нибудь эдакое.

– Никакого плана, – признаюсь я, скидывая туфли и забираясь с ногами на сиденье. – Просто хотела немного расслабиться вместе с тобой.

– Такой план мне по душе. И я знаю, куда мы сейчас поедем. – Дэмиен смотрит на меня, и в глазах его пляшут восхитительные искорки.

– Маньяк! – смеюсь я.

– Только рядом с тобой, – парирует он.

Я обхватываю колени, а он протягивает руку и гладит платиновый браслет с изумрудами на моей щиколотке. Это его подарок. Напоминание, что я принадлежу ему. Как будто об этом можно забыть!

Пальцы Дэмиена движутся по моей ноге – от щиколотки к бедру. Такое нежное и чувственное прикосновение. Всего лишь прикосновение, но меня мгновенно захлестывает водоворот ощущений. Пламя вспыхивает у меня между ног, соски твердеют. Как просто вмиг окунуться в вихрь удовольствия, жажды и желания! Как будто я испытываю непреходящее чувство голода, а Дэмиен – сладчайший нектар.

Но вскоре он убирает руку, чтобы настроить радио, переключает каналы, и, наконец, салон машины наполняют звуки тяжелого техно-бита. Напряжение спадает.

Дэмиен вновь переключает передачу, мотор ревет, и машина легко несется по свободной дороге. Я откидываюсь назад, погружаясь в ритм, и смотрю на мужчину, который любит меня. И которого люблю я. Человека, который полностью принадлежит мне… Эта мысль сама собой возникает в голове, и я слегка хмурюсь, потому что это не так.

Будь Дэмиен моей собственностью – моим и только моим, – я могла бы увезти его отсюда. Убежать. Спрятать. Уберечь его. Но я не могу.

И эта неизбежная истина тяжелой волной прокатывается по моему телу, смывая радость, в которой я пребывала всего секунду назад, и погружая в дурные предчувствия.

Я поворачиваюсь и смотрю в окно. Мы летим по ночной дороге, вдоль которой пляшут странные тени от отблесков фар нашей машины. Я слегка поеживаюсь от их зловещего вида. Даже побег в параллельный мир не спасет нас от удручающей реальности.

Как мне хочется ехать и ехать, на восток, туда, где через пять часов взойдет солнце. Хочется разогнать машину до предела и не останавливаться. Мы словно в непроницаемом скафандре.

Но как только мы остановимся… Как только повернем назад…

Нет. Я делаю глубокий вдох. Нужно быть сильной. Не ради себя – ради Дэмиена.

– Пора возвращаться, – говорю я, но так тихо, что он вряд ли слышит меня сквозь громкую музыку, наполняющую салон «Ламборгини». Я дотягиваюсь до регулятора громкости, выключаю радио, и машина погружается в тишину.

Дэмиен смотрит на меня, и я вижу, как радость в его глазах сменяется беспокойством.

– Что такое?

– Пора возвращаться. – Я стараюсь говорить спокойно, но голос срывается. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра нам предстоит соковыжималка.

– Тогда тем более нужно ехать, пока хватает сил.

Я сглатываю комок, подступивший к горлу.

– Дэмиен…

Я жду, что он скажет что-нибудь успокаивающее, пообещает, что все будет хорошо. Но вместо этого он лишь гладит меня по щеке, отчего к моим глазам вновь подступают слезы. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не разреветься.

Нет!

Не сейчас!

Если я потеряю Дэмиена – вот тогда буду плакать. А пока я знаю одно: каждую секунду я просто хочу быть рядом с ним, пусть даже и не делая ничего особенного.

Я заставляю себя улыбнуться – получается почти естественно – и поворачиваюсь к нему.

– Осталось совсем немного. – Он снова жмет на газ, и машина вырывается вперед.

– Куда мы едем?

– Хочу показать тебе одно место.

Должно быть, мое лицо выражает полнейшую растерянность, потому что Дэмиен тихо смеется.

– Не волнуйся. Это не побег.

Я тихонько вздыхаю – мне немножко жаль, что это не побег.

Левой рукой Дэмиен уверенно держит руль, а правую кладет на мое колено. Прикосновение скорее властное, чем чувственное, – как будто ему просто нужно знать, что я рядом. Слезы снова подкатывают к моим глазам. Мне хочется кричать, плакать, рыдать. Просить и умолять Дэмиена хоть как-то защищаться.

Дэмиен Старк – не тот человек, кто отступает и позволяет вытирать о себя ноги, не тот, кто мирится с поражением. Он не из тех мужчин, кто причиняет боль любимой женщине. И все же – именно это он и делает.

Эти мысли – жестокие и опасные – вихрем роятся в моей голове, а машина несется вперед, оставляя позади последние огни города. И вот уже по обеим сторонам шоссе только лес. Ровное гудение мотора убаюкивает, и я чувствую, что сил у меня совсем не осталось. Не только потому, что уже глубокая ночь, но и из-за всех выматывающих событий последних дней. Я закрываю глаза и расслабляюсь – а спустя всего несколько секунд вдруг понимаю, что машина не движется и мотор выключен.

– Что такое? – Голова моя кружится, мысли путаются. – Что случилось?

– Ты так сладко спала, – говорит Дэмиен.

Спала? Я хмурюсь.

– Долго?

– Почти полчаса.

От этих слов я мгновенно прихожу в себя, выпрямляюсь и оглядываюсь вокруг. Похоже, мы на парковке небольшого ресторанчика с террасой. Сейчас он закрыт, а пустые столики выглядят скорее зловеще, чем заманчиво.

– Где это мы?

– Ресторан «Кранцбергер», – отвечает Дэмиен.

Должно быть, мое лицо выражает полную растерянность, потому что он ухмыляется.

– Когда-то это было одно из моих любимых мест рядом с Мюнхеном. Мы с Элейном и Софией любили сюда приезжать, когда Элейн получил права и стал водить машину. А позже я приезжал сюда один. С этим местом связано столько воспоминаний! – В голосе его звучат странные нотки.

– Но ведь он закрыт, – недоуменно говорю я, видимо, не до конца еще проснувшись.

– А мы и не есть сюда приехали, – улыбается Дэмиен, затем выходит из машины, открывает мою дверь и протягивает руку, помогая мне выбраться.

– А зачем мы приехали?

– Пойдем со мной.

Я разглядываю его лицо, не в силах разгадать настроение. Он берет меня за руку и ведет по узкой тропинке, петляющей меж высоких деревьев, черно-серых в лунном свете.

Понятия не имею, куда мы идем, но когда заходим за поворот, у меня перехватывает дыхание. Перед нами – озеро, а вокруг – лишь дикая природа. Водная гладь поблескивает в лучах лунного света, и луна огромным шаром отражается в воде. Кажется, будто можно нырнуть и схватить ее.

– Как красиво! – выдыхаю я.

– Добро пожаловать на озеро Кранцбергер. Когда-то я проводил здесь многие часы. Сидел на берегу и слушал шум воды, пение птиц, шелест ветра в деревьях. Закрывал глаза и улетал в другой мир.

Дэмиен переводит взгляд с озера на меня.

– Хотел показать его тебе, – говорит он, но в голосе я слышу «прости».

Я молча киваю, сглатывая слезы.

– Спасибо.

Дэмиен подносит мою ладонь к губам и нежно целует. Этот жест – такой мягкий и щемяще-романтичный, и мне изо всех сил хочется остаться здесь, в неярком лунном свете, в этой иллюзии, что мы одни во всем мире.

По моему телу пробегают мурашки, и я отворачиваюсь. Я так сильно влюбилась в этого человека и теперь ужасно боюсь его потерять. Боюсь, все хорошее, что мы познали вместе, несмотря на наше ужасное прошлое, скоро канет в небытие.

Я сжимаю губы, чтобы сдержать крик отчаяния, потому что сейчас именно это мне хочется больше всего: кричать и рыдать, пока Дэмиен не сделает то, что должен сделать, чтобы все исправить и прогнать весь этот ужас. Но я стою молча, неподвижная, как камень, понимая, что любое движение – и я не выдержу. Самой себе я кажусь дикой, необузданной и опасной. А сейчас худшее из зол для нас обоих – такой вот взрыв.

– Ники…

Дэмиен ласково произносит мое имя, выпускает мою ладонь и заходит сзади. Его руки сжимают плечи, и от этого нежного прикосновения мне становится тепло. Я чувствую, как он легко целует меня в макушку, а пальцы поглаживают обнаженные руки.

– Помнишь, в ту самую первую ночь, у Эвелин, я тебя отшил? Надо было продолжать в том же духе. Надо было уйти без оглядки и никогда к тебе не приближаться.

Во рту у меня пересохло, в груди стало тесно. Я не хочу слышать этих слов, не хочу даже думать, что хоть какая-то, даже самая крошечная его часть жалеет, что мы вместе. Даже если причина – в желании защитить меня.

– Нет, – только и могу выговорить я.

Дэмиен мягко поворачивает меня к себе, гладит мою щеку.

– У меня сердце рвется на части, когда я вижу страх в твоих глазах.

В его словах нежность, но для меня это как удар под дых, и моя реакция неожиданна для нас обоих: я изо всех сил даю ему пощечину.

– Прекрати! – кричу я, давая волю эмоциям и наплевав на самоконтроль. – Прекрати, твою мать! По-твоему, это выход? По-твоему, лучше бы нам вообще не встречаться? Черт возьми, Дэмиен, я люблю тебя до боли, а ты хочешь от меня отделаться? Я не нуждаюсь в твоем утешении, я хочу, чтобы ты что-то сделал!

Я с силой бью его в грудь кулаками и задыхаюсь, когда он перехватывает мои руки и притягивает меня к себе так крепко, что мне больно.

– Ники.

Теперь из его голоса исчезли успокаивающие нотки: он холоден и опасен, и я знаю, что зашла слишком далеко. Но мне плевать. Я точно знаю, что «слишком далеко» быть не может – ведь все, что мне нужно, это достучаться до него. Прорваться через эту дурацкую стену упрямства и каким-то образом убедить Дэмиена в том, что единственный способ спастись – не только для него, но и для нас обоих – это защищаться, а не молчать.

– Тебя собираются упрятать за решетку, – говорю я резко и без обиняков. – Господи, Дэмиен, неужели тебе самому не страшно? Я так боюсь, что едва заставляю себя каждое утро встать с постели!

Он смотрит на меня так, будто бы я говорю по-китайски.

– Не страшно? – В его голосе слышится плохо скрываемая ярость. Не знаю, направлена она на меня или нет, но он весь трясется от напряжения. – Ты думаешь, мне не страшно?

Я невольно отступаю назад, но Дэмиен меня останавливает, его руки сжимают мои плечи, пальцы впиваются в мою плоть и не дают сдвинуться с места.

– Ты и в самом деле так думаешь? Черт подери, Ники, я безумно боюсь, что нас разлучат. Что я не смогу больше прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Услышать твой смех, видеть тебя. Быть с тобой.

Я слушаю его как завороженная. И даже не замечаю, что он отпустил меня, и теперь я стою, прислонившись к дереву, ощущая сквозь тонкую ткань платья шершавую кору. Руки Дэмиена снова властно сжимают мои плечи, потом проводят по спине, тискают грудь. Я хватаю ртом воздух от захлестнувшей меня горячей и настойчивой волны желания. Дэмиен наклоняется ближе, его губы касаются моей щеки.

– Я могу справиться с чем угодно, только не с мыслью о том, что потеряю тебя, – жарко шепчет он мне в самое ухо.

Он гладит меня по бедрам, вверх и вниз, задирая платье. А потом его рука оказывается у меня между ног.

Трусиков на мне нет, и палец Дэмиена легко проникает внутрь меня. Я охаю и теряю равновесие. Все мое тело будто превращается в раскаленную лаву. Но Дэмиен поддерживает меня, не давая упасть.

– Сейчас мне страшнее, чем когда-либо в жизни, – говорит он и буквально запечатывает мне рот своими губами.

Он медленно двигает пальцем внутри меня в такт поцелую. На одно прекрасное и счастливое мгновение я растворяюсь в этих ласках. Я забываю, где мы и зачем мы здесь. Есть только Дэмиен и это чувственное, успокаивающее тепло его тела, слившегося с моим. Но затем что-то во мне щелкает, прорываясь сквозь горячее желание и отчаянную потребность сбежать в мир наслаждения и страсти. Я с силой упираюсь ладонями ему в грудь и отталкиваю его.

– Как ты смеешь бояться, Дэмиен! Черт возьми, как ты можешь говорить, что тебе страшно, когда в твоих силах это предотвратить! Ты можешь это остановить! Ты можешь сделать так, что все это закончится и мы вернемся домой!

Я кричу на него, как разъяренная фурия, и сама себя за это ненавижу. Ненавижу себя! Но черт возьми, в эту минуту я ненавижу и Дэмиена! По моему лицу текут слезы, ноги подкашиваются, я падаю, и Дэмиен подхватывает меня, мягко опуская на колени. От меня не ускользает ирония момента: Дэмиен всегда готов меня подхватить. Во всяком случае, я думала, что так всегда будет. Теперь же я и сама не знаю и впервые чувствую себя одиноко в его объятиях.

– Я думал об этом, – произносит он тихо и серьезно.

Я замираю. Никогда не предполагала, что надежда так холодна и безжизненна, – но так и есть.

– О чем? – спрашиваю я осторожно.

Дэмиен так долго молчит, что мне кажется, он никогда не ответит. Наконец он медленно говорит:

– Я так долго хотел, чтобы ты стала моей. Теперь ты со мной, а я рискую всем, что у нас есть.

Да, почти кричу я. Да! Я внезапно осознаю, что впиваюсь ногтями в мягкую, влажную землю, и заставляю себя расслабиться. Я стараюсь не торопить его и гоню от себя появившуюся надежду.

– Я не уверен, что если расскажу про Рихтера, это спасет ситуацию – как думаешь ты, Мейнард и остальные. Но все же попробовать стоит. Если в результате снимут обвинения, ради этого стоит пожертвовать тайной, которую я пытался хранить всю свою жизнь.

Я слышу горечь в его голосе, и мне нестерпимо хочется дотянуться до его руки и сжать ее в своей. Но я этого не делаю, а неподвижно сижу.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы быть жертвой, правда? Так почему я должен стесняться, что весь мир узнает, что он со мной творил? Почему меня должно волновать, что напишет пресса о тех темных ночах в моей спальне. О тех унижениях, что мне пришлось перенести. Я даже тебе об этом не рассказывал. Как бы мне хотелось об этом забыть! – Его взгляд встречается с моим, но я вижу лишь холодную маску. – Но если это означает, что я вернусь к тебе свободным человеком, разве не должен я кричать об этом на каждом углу? Пусть эту историю обсуждают все вокруг! По телевизору, на ток-шоу, в передовицах газет! Пусть о моем личном кошмаре узнает весь этот чертов мир!

Что-то щекочет мою щеку, и я понимаю, что плачу. Я чувствую его боль. Чувствую всю глубину его страдания. И понимаю его.

– Нет, – шепчу я. – Не делай этого. Даже ради меня. Даже ради того, чтобы остаться на свободе и быть со мной.

Я зажмуриваю глаза, а слезинки катятся у меня по ресницам и щекам. Подушечкой пальца Дэмиен утирает мне слезы.

– Ты меня понимаешь?

– Нет, – говорю я, хотя имею в виду «да». Но я знаю, что он все равно меня правильно услышал. Дэмиен Старк – человек, который живет по собственным правилам, но ведь именно таким я его и полюбила.

Дэмиен придвигается ближе, и у меня перехватывает дыхание. Я сглатываю слезы, и его губы приникают к моим нежным и сладостным поцелуем. Внезапно он обхватывает меня за талию и рывком усаживает к себе на колени. От неожиданности я хватаю ртом воздух, и Дэмиен, воспользовавшись этим, еще настойчивее проникает в мой рот, его язык ищет мой, поцелуй становится все глубже и горячее.

Я запускаю пальцы в его густые волосы и полностью растворяюсь в этом настойчивом и безумном слиянии. Наши языки сплетаются, зубы клацают друг о друга. Я знаю: утром рот у меня будет гореть, но не могу устоять перед этим жарким поцелуем, разжигающим в нас обоих страсть. Когда мы наконец отстраняемся, я едва дышу, чувствуя, как распухли и покраснели губы. Целовалась ли я так когда-нибудь в жизни, даже с Дэмиеном? И в этот самый момент мне хочется еще.

Я наклоняюсь к нему в молчаливой просьбе, но Дэмиен твердым движением останавливает меня. Так я и замираю в этой неловкой позе.

– Ты все для меня, Ники. Ты должна это знать. Должна мне верить.

– Я верю, – шепчу я, и он порывисто притягивает меня к себе. Я растворяюсь в его объятиях, настолько переполненная любовью к этому человеку, что испытываю почти физическую боль.

– Ты все для меня, – повторяет он. – Но я не могу быть искренним с тобой, если буду врать сам себе.

– Знаю, – отвечаю я, прижимаясь к его груди. Запрокинув голову назад, я заглядываю в его глаза. – Но мне все равно больно.

– Тогда позволь мне облегчить твою боль. – Дэмиен немного отстраняет меня, затем склоняется, чтобы поцеловать в уголок рта. – Здесь болит?

Я качаю головой, чувствуя вновь подступившие слезы.

– Нет? А тут? – Его губы касаются моего подбородка, и я задерживаю дыхание, тая от сладости его прикосновения.

– Нет, – выдыхаю я.

Его губы спускаются к ложбинке между ключицами. Я запрокидываю голову, раскрываясь навстречу ему, и чувствую, как бешено колотится сердце.

– Опять мимо, – шепчу я.

– Вот так задачка! И как же мне поцеловать, чтобы не болело, если я даже не могу найти, где болит?

– А ты не сдавайся.

– А я и не сдамся, – обещает Дэмиен. Его губы спускаются все ниже, он целует меня словно в самое сердце, которое вот-вот вырвется из груди.

– Точно не здесь, – отмечает он, двигаясь дальше.

Я смеюсь, но внезапно мой смех переходит в чувственный крик, когда его губы смыкаются на моем соске.

– Дэмиен!

Поддерживая меня под спину, он покусывает мою грудь через тонкую ткань платья. Я выгибаюсь назад, умирая от блаженства.

– Здесь? – бормочет он, не выпуская мою грудь.

– Да! – отвечаю я. – О боже, да!

– Вряд ли, – говорит он, отстраняясь. – Лучше поищу еще. – Он мягко спускает меня с колен и кладет на траву.

– Дэмиен, – бормочу я. – Что ты…

Он прижимает палец к губам, затем наклоняется ко мне, снова целуя мою грудь. Я вскрикиваю от удовольствия.

– Я же сказал… Сейчас поцелую, и все пройдет.

На этот раз он целует мою левую грудь, лаская рукой правую. Его прикосновения пронизывают меня электричеством, заставляя выгибаться от нестерпимого желания.

Вскоре Дэмиен спускается дальше. Меж его губами и моим телом – лишь тонкий слой шелка.

Теперь его губы на моем животе, зубами он покусывает мой пупок. Руки уже пробрались под платье и стягивают его. Мягкая ткань скользит по телу, а губы Дэмиена спускаются все ниже. Его поцелуи, легкие, как перышко, порхают по моей коже, вот они уже на изгибе бедра, затем мягко и нежно доходят до лобка, все ниже, ниже… Моя спина невольно выгибается, и я вскрикиваю, когда его язык, играючи, ласкает мой клитор.

Руки Дэмиена гладят бедра, большие пальцы нежно трогают шрамы, постепенно переходя к чувствительной коже на внутренней стороне бедер. Он раздвигает мои ноги как можно шире. Я выгибаюсь и извиваюсь от удовольствия, но Дэмиен тут же останавливает меня, удерживая именно в том положении, в каком он хочет меня взять.

Я прикрываю рот рукой, закусив большой палец, чтобы не закричать от нарастающего наслаждения. Дэмиен умело ласкает меня языком, медленно, так нестерпимо медленно. И наконец волна блаженства захлестывает меня, но Дэмиен заглушает мой крик, прижимая к земле всем весом своего тела.

Он ложится на меня и целует в губы, и я ощущаю вкус собственного возбуждения. Я отвечаю ему страстным жадным поцелуем и недовольно постанываю, когда он отстраняется.

Опершись рукой о мягкую землю, Дэмиен приподнимается и заглядывает мне в глаза. Они все еще горят страстью, но ее огонь быстро сменяется игривостью.

– Лучше? – спрашивает он меня насмешливо.

– О да, – отвечаю я и тоже привстаю, опершись на локти.

– Ляг, – приказывает он.

Я удивленно приподнимаю бровь.

– Как вы настойчивы, мистер Старк. Чего же вы хотите от меня?

– Я хочу тебя голой, – отвечает он.

Игривость исчезла так же внезапно, как и появилась, и на смену ей вновь пришли вожделение и страсть, такие мощные, что я мгновенно снова начинаю полыхать от желания.

Дэмиен медленно стягивает с меня платье. Я не возражаю – лишь помогаю ему себя раздеть. Он отбрасывает платье в сторону, затем снимает с себя белую футболку и расстегивает джинсы.

– Я сейчас тебя трахну, Ники. Прямо сейчас, на этой теплой земле, под этим небом. Ты станешь моей на глазах у всей вселенной. Ты моя, всегда будешь моей – что бы с нами ни случилось.

– Да, – шепчу я в ответ, хотя в его тоне ясно слышен не вопрос, а требование. – О да!

Его руки скользят по моему телу, глаза полны обожания. Я всегда знала, что я хорошенькая, но когда Дэмиен смотрит на меня, я чувствую себя не просто красавицей – но особенной. Я ласково глажу его по щеке, замечая, как нарастает страсть в его глазах. Тереблю пальцами его волосы и, резко схватив за затылок, притягиваю к себе и крепко целую в губы.

Этот поцелуй такой же дикий, как деревья и виноградники вокруг нас. Я притягиваю Дэмиена все ближе, не в силах насытиться им. Его руки гладят, ласкают, терзают мое тело, бедра, грудь, скользят меж моих ног. Его стон, когда он чувствует, насколько я мокрая, словно проходит сквозь меня. Он прерывает поцелуй, отстранившись и приподнявшись на одной руке.

– Сейчас.

Ответ ему не нужен, но мои ноги сами собой раздвигаются, как по команде, и я приподнимаю бедра, чтобы впустить его внутрь. Я кричу от счастья, что все идет именно так, как и должно быть. Мы с Дэмиеном соединились. Вместе мы выстоим против всего мира.

Наши тела движутся в такт, дикие и безудержные, и когда внутри меня взрывается горячая волна оргазма, я осознаю, что лицо мое заливают слезы.

– Ники, – шепчет он, притягивая меня к себе.

– Нет-нет, все хорошо, – бормочу я. – Просто не могу держать это внутри.

– Я знаю, – говорит он, прижимая меня к себе еще крепче. – Знаю, милая.

Мы долго лежим вот так, обнявшись. Мне совершенно не хочется шевелиться. Потом Дэмиен высвобождается, поглаживая мою руку и прикусывая мочку уха.

– Ну что, готова возвращаться?

Разумеется, я не готова и никогда не буду готова, но знаю, что Дэмиену нужна моя сила не меньше, чем мне – его. Поэтому я просто киваю, встаю, надеваю платье и затем протягиваю ему руку.

– Готова. Поехали.

Глава 3

Бесконечный кошмарный сон. Снова и снова я падаю со стены какого-то здания и лечу, лечу вниз. Дэмиен в панике протягивает руки, пытаясь меня ухватить, но тщетно. Он будто бы в ловушке, а меня неотвратимо тянет вниз, к твердой, холодной земле. Я падаю и разбиваюсь на миллион осколков, молясь, чтобы Дэмиен пришел и собрал меня воедино, но зная, что он не придет. Он не может. Потому что именно он и толкает меня вниз с этой стены.

Я вскрикиваю и просыпаюсь, вцепившись в Дэмиена. Даже спокойное биение его сердца и слова утешения не действуют – потому что теперь я не понимаю, где кошмар, а где реальность. Я лишь хочу, чтобы все скорее закончилось. Скорее…

Но спустя пару часов, выйдя из фойе отеля «Кемпински», я готова взять свои слова обратно. Камеры сверкают вспышками, репортеры наперебой задают вопросы о слушании, которое начинается сегодня. Мне хочется вернуться в гостиничный номер и укрыться от реальности, свернувшись в комочек.

С самой первой встречи у нас с Дэмиеном как будто образовался свой хрустальный мир. Но потом в него начала прорываться реальность. Моя мать, прилетевшая в Лос-Анджелес, пронеслась, как ураган, сметая мой хрупкий мирок, который я кое-как начала наконец строить. Папарацци едва не уничтожили меня, узнав, что я позировала обнаженной за миллион долларов. А теперь вот слушание, которое грозит разрушить все, что нам с Дэмиеном удалось создать.

Я ни за что не оставлю Дэмиена и верю, что он меня не оставит. Но мне никак не удается избавиться от навязчивого страха, что у судьбы свои планы. И пусть Дэмиен – самый сильный мужчина, которого я когда-либо знала, но выстоит ли он в одиночку против всего мира?

Поездка длится недолго, и вскоре мы приезжаем в Центр уголовной юстиции, расположенный в Мюнхенском окружном суде, где и пройдет слушание по делу Дэмиена. Это современное здание из стекла и бетона. Напоминает одновременно федеральный суд Лос-Анджелеса и Павильон Дороти Чендлер.[1] Учитывая, какое «шоу» нам предстоит, ассоциация самая подходящая.

За последние несколько дней я не раз была здесь на встречах с адвокатами. Но на тех собраниях меня не трясло – сейчас же я не могу унять дрожь. Она пронизывает меня до костей, словно в машине лютый холод. Кажется, будто я никогда не согреюсь. Я делаю глубокий вдох и собираюсь выходить наружу. Однако Дэмиен останавливает меня, положив свою руку на мою.

– Погоди, – тихо говорит он. – Вот, держи. – Он снимает с себя пиджак и набрасывает мне на плечи.

Я закрываю глаза, всего на мгновение, только чтобы мысленно отругать себя. Потому что сейчас Дэмиен не должен думать обо мне – это мне следует поддерживать его. Я притягиваю его к себе и крепко целую в губы.

– Люблю тебя, – шепчу я, надеясь выразить в этих простых словах все, о чем молчу.

– Знаю, – отвечает он. – А теперь надень пиджак.

Я киваю, поняв его без слов: что бы ни случилось, он всегда будет обо мне заботиться.

Выхожу из машины. На лице моем застыла улыбка «Ники – королева красоты». Репортеры со всех уголков мира тут же обступают меня. У меня такой огромный опыт по сокрытию эмоций, что внешне я наверняка выгляжу абсолютно невозмутимой и уверенной в себе. Хотя на самом деле это не так – я ужасно напугана. И по тому, как Дэмиен сжимает мою руку, я понимаю – он это чувствует.

Как бы мне хотелось быть сильнее, но это невозможно, и придется с этим смириться. Пока все не закончится – так или иначе, – я хожу по лезвию ножа. Мне остается лишь надеяться, что в конце концов я окажусь в объятиях Дэмиена, а не в бездне одиночества и боли.

– Герр Старк! Фрейлейн Фэрчайлд! Ники! Дэмиен!

Вокруг нас раздаются голоса – на английском, немецком, французском. Конечно, есть и другие языки, но я их не различаю. С тех самых пор, как я приехала в Мюнхен, репортеры ни на минуту не упускают нас из виду. Не только в связи со слушанием – таблоидам просто не терпится узнать о личной жизни Дэмиена. Они бесконечно расспрашивают о моем портрете и о сумме, которую Дэмиен мне заплатил, и с восторгом копаются в архивах, перебирая его фотографии с другими женщинами.

Модели, актрисы, богатые наследницы… Дэмиен сам рассказывал мне, что переспал с кучей женщин – и ни одна из них не была особенной. Для него есть только я. И я верю ему, но мне все равно неприятно видеть все эти фотографии на витринах газетных киосков, по телевизору, в Интернете.

Правда, сейчас я была бы счастлива, если бы прессу интересовало только то, с кем спит Дэмиен. Но сегодня не это волнует их больше всего.

Сегодня у них на повестке дня кровь и убийство.

Лишь переступив порог и войдя в здание, я понимаю, что забыла о необходимости дышать. Оглядываюсь на Дэмиена и выдавливаю из себя слабую улыбку. Он качает головой.

– Если бы я только мог оставить тебя сегодня в отеле!

– Я скорее умерла бы, чем бросила тебя одного.

По коридорам снуют юристы и служащие, все куда-то спешат по своим делам. Я не обращаю на них внимания. Честно говоря, я вообще ничего не замечаю, и лишь когда охранник в форме отдает мою сумочку, я с удивлением понимаю, что прошла через пропускной пункт.

Навстречу нам быстрым шагом идет импозантный мужчина лет пятидесяти, с черными с проседью волосами. Это Чарльз Мейнард, адвокат, представляющий Дэмиена с тех самых пор, как он в девять лет стал всемирно известным теннисным вундеркиндом. Чарльз протягивает руку Дэмиену, но смотрит на меня.

– Привет, Ники. Мои сотрудники будут сидеть сразу за свидетелями. Ты тоже сядешь рядом с ними.

Я благодарно киваю. Если я не могу сидеть рядом с Дэмиеном, по крайней мере, буду не так далеко.

– Нужно успеть поговорить перед началом, – продолжает он, на этот раз обращаясь к Дэмиену. Затем смотрит на меня. – Ты нас не оставишь?

Мне хочется протестовать, но вместо этого я киваю. Говорить я не решаюсь, боясь, что голос дрогнет и выдаст меня. Дэмиен сжимает мою руку.

– Иди, – шепчет он. – Скоро увидимся.

Я снова согласно киваю, но не двигаюсь с места. Мейнард отводит Дэмиена в небольшой конференц-зал. Я знаю, что это помещение выделили их команде на время слушаний. Я еще какое-то время тяну, не желая входить в зал суда за тяжелыми деревянными дверьми. Может, если я не войду, слушание так и не начнется?

Так я стою, проклиная свою глупость, как вдруг слышу свое имя. Сначала я думаю, что это кто-то из репортеров пытается привлечь мое внимание. Но потом различаю знакомые нотки и хмурюсь – не может быть!

Да, так и есть.

Оли.

Я поворачиваюсь и тут же вижу его. Оли. Орландо МакКи. Мы выросли вместе и были лучшими друзьями, сколько я себя помню.

Человек, который не раз говорил мне, что быть с Дэмиеном – опасно. Мужчина, по мнению Дэмиена, влюбленный в меня. Было время, когда я прибегала к Оли и, повиснув на шее, выплескивала все свои страхи. Теперь же я не могу понять, что испытываю в его присутствии, – лишь стою, будто вкопанная, и смотрю, как он быстрым шагом идет ко мне. Едва переводя дыхание, Оли протягивает мне руку – потом медленно опускает, поняв, что я не отвечаю ему взаимностью.

– Не знала, что ты участвуешь в процессе, – говорю я без обиняков.

– Я звонил в гостиницу, но вы уже уехали.

– У меня есть мобильный, – хмуро отвечаю я.

– Знаю, – кивает он. – Надо было позвонить, но все решилось в последнюю минуту. Мейнард узнал, что я учился в колледже вместе с одним из младших юристов со стороны обвинения, и пригласил меня.

– В колледже? И как это немецкий юрист оказался в американском колледже?

– На последнем курсе, – отмахивается он. – Мир тесен…

– А Дэмиен знает, что ты здесь? – в голосе моем слышится холодность и резкость, и я уверена – Оли знает почему. Если бы Дэмиен сам подбирал команду защиты, Оли туда не вошел бы.

– Нет, – отвечает он, в смущении проводя рукой по волосам. Его всегда непокорные кудри теперь гладко зачесаны назад, а глаза скрыты очками в стиле Джона Леннона.

– Что я должен был сказать Мейнарду? Что Старк не желает меня видеть? Тогда мне пришлось бы объяснять почему. И если Старк не рассказал Мейнарду, что я сообщил тебе конфиденциальную информацию, то и мне нет причин говорить ему об этом.

– Мог бы что-нибудь придумать, – настаиваю я.

Он медленно кивает:

– Возможно. Но я разрабатывал защиту Старка еще в Лос-Анджелесе, целых три недели занимался лишь этим. И здесь я не только из-за личного отношения, но и потому, что знаю немецкие законы. Я могу быть полезен, Ники. И ты не хуже меня понимаешь, что сейчас Дэмиену важна любая помощь.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не спросить, что он имеет в виду. Мейнард знает о том, что пережил Дэмиен, уж в этом я уверена. Но я полагала, что больше никто из команды не в курсе.

Так неужели же Оли?..

От этой мысли мне становится не по себе: я знаю, как сильно Дэмиен хочет, чтобы эта деталь его прошлого осталась в тайне. Но и спросить так, чтобы не выдать ее, не получится. Остается только надеяться, что на это заседание Оли приехал не потому, что вошел в этот круг осведомленных.

– Ты будешь за столом защиты? – спрашиваю я и чувствую облегчение, когда он качает головой.

– Я хотел сесть рядом с тобой, если ты не против.

– Не против.

Пусть наши отношения уже не те, но в самые тяжелые периоды моей жизни Оли почти всегда был со мной. Поэтому будет правильно, если и теперь он окажется рядом. Он с мягкой улыбкой кладет руку мне на плечо, но выражение лица неспокойно.

– Ты в порядке? В смысле, ты не… Ну, ты поняла?

– Нет, – говорю я, не глядя ему в глаза. – Все нормально.

Я делаю глубокий вдох, стараясь не заплакать и тоскуя по тем дням, когда сразу бы выложила все Оли. О том, как каждое утро я просыпаюсь в страхе, что вот-вот возникнет желание калечить собственную плоть, и каждую ночь, ложась спать рядом с Дэмиеном, осознаю, что это желание так и не проснулось. Конечно, я не «исцелилась» – это невозможно. Я всегда буду жаждать боли – она помогает мне справляться со сложными ситуациями. Я всегда буду испытывать волнение, не имея возможности в трудный момент почувствовать холод лезвия на своей плоти.

Но теперь у меня есть Дэмиен, и именно он нужен мне больше всего на свете. Дэмиен, дарующий мне освобождение вместо навязчивого желания резать себя. Дэмиен, благодаря которому я чувствую себя живой и в безопасности. Еще и по этой причине я так боюсь его потерять.

– Ники?

– Нет, правда, – говорю я, глядя ему в лицо. – Никаких лезвий и ножей. Дэмиен обо мне заботится.

Заметив, как Оли вздрагивает, я на мгновение сожалею о своих словах. Но это лишь минутная слабость. Оли повел себя как последняя сволочь в том, что касалось моих отношений с Дэмиеном, и хотя мы не чужие друг другу, забыть и простить это не так-то легко.

– Я рад, – говорит он сухо. – Все будет в порядке, вот увидишь. Что бы ни случилось, ты справишься.

Я киваю, отмечая про себя: он сказал, что я справлюсь – но не Дэмиен. И внутри у меня загорается странная искра ярости вперемешку с грустью: Оли не понимает, что мне нужно, иначе он знал бы, что без Дэмиена мне никогда уже не будет хорошо.

Оли распахивает передо мной тяжелую деревянную дверь зала суда. Я на секунду задерживаюсь, бросая взгляд в сторону конференц-зала. Но Дэмиен с Мейнардом по-прежнему там. Я делаю глубокий вдох, чтобы набраться храбрости, заставляю ноги идти вперед и прохожу мимо Оли в зал, где вот-вот решится моя судьба.

В отличие от американских залов суда, здесь нет барьера, отделяющего посетителей от участников процесса. Мы с Оли идем по центральному проходу к рядам стульев за стойкой свидетелей. При нашем появлении гул в зале нарастает, присутствующие перешептываются и встают со своих мест, чтобы увидеть нас получше. И хотя я почти не знаю немецкого, все же мне удается различить среди незнакомых слов наши с Дэмиеном имена.

Я стараюсь идти как ни в чем не бывало и едва сдерживаюсь, чтобы не залепить оплеуху ближайшему репортеру и не закричать: «Это не развлечение – на кону человеческая жизнь! Жизнь Дэмиена! Моя жизнь! Наша любовь!»

Я все еще иду вперед, не оглядываясь на толпу, как шум в зале становится еще громче. Поворачиваясь, я уже знаю, что там увижу.

Ну, конечно, двери распахнуты, и на пороге стоит Дэмиен.

По обеим сторонам от него – Мейнард и герр Фогель, его главный консультант в Германии, но для меня они все равно что фон. Мне нужен только Дэмиен, и вижу я его одного. Он идет мне навстречу, и лицо его выражает такую уверенность в себе и внутреннюю силу, что у меня замирает сердце.

В зале суда нет фотографов, поэтому, когда Дэмиен заключает меня в свои объятия и целует, я знаю, что этот момент никто не снимет. Хотя мне все равно. Я обхватываю его за шею и прижимаюсь всем телом, стараясь не заплакать, а потом изо всех сил заставляю себя отпустить его – ведь не можем же мы обниматься вечность.

Дэмиен отступает, глядя на меня горящими глазами и проводя пальцем по моим губам.

– Я люблю тебя, – шепчу я, видя, как эти слова отражаются в его разноцветных глазах. Но в его улыбке – грусть.

Взгляд его смещается, и я понимаю, что он смотрит через мое плечо на Оли. Выражение его лица становится непроницаемым. Спустя мгновение он кивает в знак приветствия и вновь обращается ко мне. Сжимает мою руку, затем проходит и садится рядом со своими адвокатами, которые уже раскладывают папки, документы и прочие материалы по делу.

Я плюхаюсь на стул, чувствуя внезапно подступившую усталость. Оли устраивается рядом. Он молчит, но я слышу немой вопрос и оборачиваюсь к нему с усталой улыбкой.

– Со мной все в порядке, – тихо говорю я, и он кивает в ответ.

Вскоре в зал входит судья, знаменуя официальное начало слушания. После вступительной речи судьи слово берет прокурор. Я не понимаю немецкого, но могу представить, что он говорит. Описывает Дэмиена как молодого, целеустремленного, талантливого спортсмена. Но не просто спортсмена – с юных лет перед Дэмиеном была цель. У него был острый ум, деловая хватка, страсть к науке. Не было лишь денег…

Разумеется, он выигрывал соревнования, получал призы, но разве этого хватит молодому человеку, мечтающему основать собственную империю? И разве не этого он добился? Разве не Дэмиен Старк теперь один из самых состоятельных людей планеты? И как ему это удалось? Как он заработал свой первый миллион? Получил ли он грант как молодой специалист? Или же убедил отца, контролировавшего в молодости его доходы, выгодно вложить его призовые деньги? Или же унаследовал этот миллион от тренера, который с ним занимался? Пестовал его. Души в нем не чаял. И как же Дэмиен отплатил за эту любовь и привязанность? Он увидел деньги – и убил Мерла Рихтера.

Этот первый миллион был заработан кровью, утверждает прокурор. И теперь народ Германии требует, чтобы Старк ответил за эти кровавые деньги.

Такова его речь – и без ответной реплики Дэмиена, боюсь, звучит она вполне убедительно. Кажется, будто прокурор говорит целую вечность. Я смотрю на лица судей – но не нахожу в них сочувствия.

Когда прокурор умолкает, я обнаруживаю, что по моей ноге течет кровь. Я не помню, как вытащила ручку из сумочки и воткнула ее в бедро – до мяса.

– Ники? – резко одергивает меня Оли.

– Все нормально, – огрызаюсь я, облизывая палец и стараясь стереть пятно от крови и чернил. Чего доброго, Дэмиен увидит и перепугается за меня сильнее, чем за себя самого.

Пока выступает судья, я вижу, как Мейнард что-то шепчет герру Фогелю. У него репутация одного из лучших адвокатов Баварии – если не всей Германии. Это импозантный мужчина и опытный специалист, и до сих пор я была впечатлена его работой, но теперь, когда мы в суде, я ничего не соображаю и страшно нервничаю. Он собирает документы, готовясь выступить, как вдруг самый высокий из профессиональных судей[2] берет у одного из своих подчиненных листок бумаги, читает его, хмурится и что-то быстро-быстро говорит по-немецки. Затем встает и сурово смотрит сначала на прокурора, потом на герра Фогеля.

Мейнард поворачивается к Дэмиену, и даже со своего места я вижу, как посуровело его лицо. Понятия не имею, что происходит, и, похоже, Дэмиен тоже. Словно почувствовав мои мысли, он оборачивается.

– Что там? – спрашиваю я одними губами, но он лишь качает головой – не раздраженно, а скорее непонимающе.

Судьи встают, и заседатели следуют их примеру. Вид у них не слишком радостный. Высокий судья указывает на герра Фогеля и прокурора и что-то говорит по-немецки. Я опять ничего не понимаю, но, судя по тому, как быстро все трое удаляются в комнату для совещаний, происходит что-то очень важное.

Медленно тянутся напряженные минуты. Мейнард о чем-то шепчет Дэмиену, тот мотает головой. Наблюдатели в зале суда переговариваются, ерзают на своих местах, и я знаю: сейчас все взгляды устремлены на Дэмиена. Я крепко вцепляюсь в стул, боясь, что если этого не сделаю, то начну метаться по залу, как безумная. Я так крепко впиваюсь пальцами в дерево, что того и гляди засажу занозу.

Время тянется так медленно, что я уверена – оно просто остановилось.

Наконец, дверь открывается. Выходит пристав, обращается к одному из немецких юристов, который, в свою очередь, что-то шепчет Мейнарду. Я пытаюсь читать по губам – разумеется, безуспешно. Но я вижу, как напрягся Чарльз, и все мое тело сжимается. Чарльз поворачивается к Дэмиену, берет его под локоть. Он говорит тихо, но я все же разбираю слова: «Они хотят, чтобы мы прошли в комнату для совещаний».

Дэмиен встает, и я не раздумывая бегу к нему. Я не вижу его движений, не вижу, как он идет навстречу, – но на несколько коротких мгновений его рука сжимает мои пальцы. Наши взгляды встречаются; я открываю рот, но не знаю, что сказать. Мне так страшно! Но я не хочу, чтобы Дэмиен это заметил. Нужно быть сильной – такой, какой он меня считает.

Он уходит в комнату для совещаний за тяжелой деревянной дверью. Туда, куда мне нельзя. В мир, который я не понимаю. Я лишь знаю, что обычно слушания вот так просто не прерываются. Я вижу неумолимое равнодушие судей и холодное самообладание Чарльза Мейнарда.

Я знаю лишь то, что у меня отняли Дэмиена. Я чувствую только страх.

Глава 4

Оли пересаживается за стол защиты. Я знаю, он пытается выяснить, что происходит, но без него я чувствую себя еще более потерянно.

Проходит час. Я одна и отчаянно нуждаюсь в информации. Впервые с тех пор, как приехала в Германию, я по-настоящему чувствую, что такое оказаться в чужой стране – я совершенно не понимаю, что происходит вокруг. И дело даже не в языке, хотя незнание немецкого усугубляет ситуацию. Немецкие юристы бегло говорят по-английски, и я слышу, что они отвечают Оли. А отвечают они, что и сами понимают не больше меня.

Мы все словно попали в Зазеркалье, и боюсь, то, что мы обнаружим по другую сторону, окажется еще страшнее наших ожиданий.

Я опираюсь ладонями о стул, собираясь встать, но заставляю себя остаться на месте. Если я буду ходить туда-сюда, то привлеку к себе еще больше взглядов. А на меня и так все пялятся и перешептываются – без Дэмиена все переключились на меня. В нормальной ситуации я бы не возражала, но теперь мне совсем не хочется быть в центре внимания.

Когда я уже начинаю думать, что сойду с ума, если пройдет еще хоть одна минута в неизвестности, дверь из комнаты судей распахивается, и они выходят. Сперва профессиональные судьи – с непроницаемыми лицами. За ними Мейнард и герр Фогель. Наконец появляются заседатели и Дэмиен.

Наши взгляды встречаются, и я без слов умоляю его объяснить, что происходит. Но Дэмиен молчит. Я пытаюсь прочитать ответ по его лицу, но ничего не выходит: оно не выражает никаких эмоций. Он проходит за стол защиты, всего в нескольких метрах от моего места.

Мое сердце сжимается, и холодная волна страха охватывает меня. Затем Дэмиен оборачивается и снова смотрит мне в глаза. Я пытаюсь прогнать слезы. Дело плохо. Что бы там ни произошло, все очень-очень плохо.

Он отводит взгляд, и дурное предчувствие усиливается.

Один свидетель уже есть – это дворник, который видел, как Дэмиен ругался с Рихтером на крыше, после чего тот упал и разбился насмерть. Может, появился еще кто-то? Все мои мысли лишь об этом, и я схожу с ума от беспокойства.

Наконец судьи возвращаются на свои места, а Оли – снова садится рядом со мной. Председатель суда объявляет продолжение слушания.

– Ты знаешь, что случилось? – шепотом спрашиваю я у Оли.

– Нет, – отвечает он, хмуря лоб, в не меньшей растерянности, чем я.

Высокий судья начинает медленно и спокойно говорить по-немецки, и хотя герр Фогель, Мейнард и Дэмиен сидят неподвижно, остальные юристы и защита обеспокоенно ерзают.

Им не сообщили о том, что обсуждалось за закрытыми дверями, и кажется, они вот-вот взорвутся. Народ в зале начинает шушукаться. Мрачная атмосфера мало-помалу светлеет.

Не понимаю, почему, но я уверена, что происходит что-то невероятное. И, скорее всего, хорошее. Я бросаю беглый взгляд на Оли, он не отрывает глаз от судьи. Я вижу его скрещенные пальцы, и в этот момент я готова его расцеловать. Что бы ни случилось в прошлом между ним и Дэмиеном, сейчас он на его стороне. И на моей.

Наконец судья умолкает, встает и выходит из зала, остальные судьи – за ним. Едва они покидают помещение, как оно тут же взрывается целой какофонией звуков. Кто-то кричит радостно, кто-то – возмущенно, кто-то даже свистит.

Один из юристов наконец сжалился надо мной.

– Обвинения сняли.

– Что? – глупо переспрашиваю я.

– Все кончено, – говорит Оли, крепко меня обнимая. – Дэмиен свободен и может ехать домой.

Он выпускает меня из объятий, и я потрясенно смотрю на него, боясь поверить своим ушам. Может, я ослышалась, и сейчас кто-то скажет, что я все не так поняла, и слушание возобновится? Я смотрю на Дэмиена, но он все еще стоит ко мне спиной. Прокурор обращается к нему, голос у него спокойный, но говорит он так тихо, что слов не разобрать. Рядом с Дэмиеном стоит Мейнард, почти по-отцовски положив руку ему на плечо.

– Это правда? – спрашиваю я немецкого юриста. – Вы серьезно?

Он широко улыбается, но в глазах его сочувствие.

– Правда, – отвечает он. – Таким не шутят.

– Нет, конечно. Но почему? В смысле…

Но он уже отворачивается, чтобы ответить на вопрос другого юриста. Потом я вижу, что прокурор отходит от Дэмиена, и меня охватывает безудержная радость. Теперь мне уже все равно, как и почему.

– Дэмиен, – говорю я ему, слыша радость в собственном голосе. Как приятно ощущать на губах его имя, мне хочется поймать этот момент и сохранить навсегда в своей памяти. Это неповторимое мгновение, когда ко мне вернулся человек, которого я чуть было не потеряла.

Дэмиен медленно поворачивается, и я уже заранее знаю, каким будет его лицо: в глазах – радостный блеск, на лице – ни следа того беспокойства, что снедало его с момента предъявления обвинения. Но картина, предстающая перед моими глазами, совсем другая. На его лице ни грамма радости, лишь отрешенность и отчаяние.

– Дэмиен, – говорю я, протягивая к нему руки. Он крепко сжимает мои ладони, как будто я – соломинка посреди бушующих волн. – О боже, Дэмиен, все позади!

– Да, – отвечает он, но так сухо, что по моему телу пробегают мурашки.

* * *

Дэмиен держит меня за руку, но на протяжении всего пути до отеля не произносит ни слова. Похоже, у него шок. Наверное, он и сам не может поверить, что все закончилось.

Мы одни – юристы остались улаживать формальные вопросы, как это всегда бывает, когда разбирательство заканчивается. А если это происходит досрочно и неожиданно, наверное, работы еще больше. Я молчу до самого отеля, но потом, наконец, не выдерживаю.

– Дэмиен, все позади! Разве ты не рад?

Сама я вот-вот разорвусь от счастья, ведь Дэмиен наконец свободен. Он смотрит на меня, и какую-то долю секунды его лицо ничего не выражает. Затем оно озаряется улыбкой – не широкой, но настоящей.

– Да, – отвечает он. – Насчет этого я счастлив, как никогда.

– Насчет этого? – растерянно повторяю я. – А что еще? В чем дело? Почему сняли обвинение?

Но тут швейцар открывает дверь машины, и Дэмиен отодвигается. Выругавшись вполголоса, я тоже собираюсь выходить. Дэмиен подает мне руку и до входа в отель не выпускает моей руки.

Я настолько охвачена радостью и растеряна, что не сразу замечаю выстроившихся вдоль входа репортеров и персонал гостиницы, преграждающий им путь. Дэмиен и без того попал на первые полосы газет, когда его обвинили в убийстве, теперь же снятие обвинения стало еще большей новостью.

Консьерж здоровается с нами и вручает мне пачку писем. Это поздравления, к которым консьерж прибавляет и свои собственные. Дэмиен вежливо благодарит его, и мы идем к лифту.

– Я думала, мы выпьем что-нибудь в баре, – говорю я. Но это ложь: ничего такого я не думала. Просто пытаюсь добиться от Дэмиена хоть какой-то реакции и одновременно ненавижу себя за то, что давлю на него.

– Иди, если хочешь.

– Одна? – я чувствую, как начинаю паниковать.

– Оли будет с минуты на минуту. Думаю, он с радостью составит тебе компанию.

– Не хочу я пить с Оли, – говорю я, испытывая гордость от того, как спокойно звучит мой голос, в то время когда мне хочется кричать. Потому что Дэмиен, который с готовностью оставляет меня в такую минуту в компании Оли, – это не тот Дэмиен, которого я знаю и люблю.

Я подхожу ближе.

– Дэмиен, пожалуйста, скажи, в чем дело.

– Мне просто нужно подняться в номер.

Прибывает лифт, и, будто бы в подтверждение своих слов, Дэмиен входит внутрь. Я следую за ним, хмуро встречая его взгляд и впервые увидев испарину у него на лбу. Глаза у него красные, кожа бледно-воскового оттенка.

– Боже, Дэмиен, – говорю я, протягивая руку и щупая его лоб. Лифт тем временем поднимает нас в президентский люкс.

Он отворачивается.

– Нет у меня температуры.

– Тогда что с тобой, черт возьми?

Какое-то мгновение он не отвечает, потом просто пожимает плечами и вздыхает.

– Мне просто грустно.

– Грустно? – вскрикиваю я и тут же заставляю себя говорить спокойно. – Потому что обвинения сняли?

– Нет. Не из-за этого.

Двери лифта открываются, и я вместе с ним иду по коридору к нашему номеру.

– Тогда из-за чего? – настаиваю я, пока он вставляет ключ-карту в замок. Голос мой неестественно спокоен. – Проклятье, Дэмиен, ответь мне. Скажи, что произошло.

Он открывает дверь и входит внутрь. Мне кажется, в шагах его чувствуется неуверенность – как будто он боится, что пол под ногами сейчас исчезнет. Я никогда не видела его таким и начинаю бояться. И хоть он говорит, что ему просто грустно, я не верю.

Когда Дэмиен расстроен, он рвет и мечет, его буйный нрав неуправляем, все вокруг должно подчиняться ему, в том числе и я. Но теперь вид у него такой, будто контроль над ситуацией утекает из его пальцев как песок. Это называется не «грусть», а «отчаяние». И мне чертовски, невероятно страшно.

– Дэмиен, – повторяю я. – Прошу тебя.

– Ники…

Он рывком притягивает меня к себе, и, несмотря на неожиданность, я готова разрыдаться от радости. Да! Целуй меня, трогай меня, делай со мной все что хочешь! Я готова отдать ему все. И он это знает – черт подери, он отлично это знает. Но ничего не делает – только, запустив пальцы в мои волосы, крепко обнимает меня.

– Дэмиен!

Его имя как будто вырывается из моих уст, я запрокидываю голову, и наши губы сливаются в обжигающем поцелуе. Он отвечает мгновенно, настойчиво впиваясь в мои губы и притягивая меня все ближе. Этот поцелуй резкий, жестокий, до стука зубов, до привкуса крови во рту, но мне все равно. Напротив, я как будто бы парю в воздухе, окрыленная страстью его прикосновений. Желаний, пульсирующих в нем.

Дэмиен тесно прижимается ко мне всем телом, одной рукой сжимая мои ягодицы. Я чувствую, как под тканью брюк напрягся его член, и трусь об него, плавясь от бурлящего внутри чувства облегчения. Он вернулся, думаю я. Дэмиен снова со мной.

Но это лишь иллюзия, потому что внезапно он отталкивает меня, тяжело дыша.

Глаза его широко распахнуты, взгляд растерянный. Он прислоняется к спинке стула и отворачивается от меня. Но поздно: мне хватит и того, что я увидела – ужас в его глазах. Я стою, будто скованная. Но не от страха, а от осознания своего бессилия. Дэмиен словно захлопнул дверь у меня перед носом, и как найти ключ от нее, я не знаю.

– Пожалуйста… – шепчу я, не в силах подобрать других слов.

Скорее всего, он не обратит на меня внимания. Но нет – Дэмиен поднимает на меня взгляд, и я вижу, насколько он бледен. Я глажу его щеку – кожа холодная и липкая.

– Я вызову врача.

– Нет.

Он смотрит прямо на меня, и в его янтарном глазу я вижу боль, но в черном – все та же пустота и отрешенность. Он подходит к дивану и садится, упершись локтями в колени и уронив голову на руки.

– Дэмиен, пожалуйста, скажи, что происходит! Поговори со мной!

Он не шевелится.

– Нет.

Это простое слово впивается в меня – но не быстро и легко, как наточенное лезвие, а как мощный удар. До самого мяса, до самых костей.

А я бы могла это сделать, думаю я про себя. Всего одно быстрое движение. Одно движение – и я снова с Дэмиеном. Мне так нужен якорь! Мне нужно…

Нет!

Я смаргиваю и отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он, взглянув на меня, понял ход моих мыслей. Не хочу, чтобы он увидел, каких усилий мне стоит удержать себя. Не броситься в ванную, не схватить его сумку с бритвенными принадлежностями. Не снять колпачок с безопасной бритвы, обнажив лезвие – такое маленькое, но острое. Сладостно манящее…

Я стараюсь дышать спокойно, чтобы сконцентрироваться. За это время я привыкла полагаться на Дэмиена и теперь не знаю, справлюсь ли в одиночку.

Он ложится на диван, но глаза его открыты и рука протянута ко мне. Я подхожу и опускаюсь на колени возле него. Сердце колотится так, что вот-вот разорвется. Меня охватывает ужас: я боюсь, что счастье того и гляди ускользнет, что вселенная начала какую-то новую игру, превращая наш роман в трагедию.

– Я люблю тебя, – говорю я почти в отчаянии. Но на самом деле хочу сказать: «Я боюсь тебя».

Он притягивает мою руку и нежно целует костяшки пальцев.

– Я посплю немного. – Глаза у него слипаются.

– Да, конечно.

Это лишь оправдание, но оно не лишено смысла, и я хватаюсь за него. В конце концов, прошлой ночью мы почти не спали, и я знаю, что Дэмиен толком не заснул, даже когда мы вернулись. Знаю, потому что и сама почти не сомкнула глаз, и всякий раз, как я просыпалась, он либо лежал, уставившись в потолок, либо ворочался в постели. Успокаивался он, лишь когда крепко обнимал меня – и это воспоминание меня немного утешает.

Понятия не имею, что сейчас творится с Дэмиеном, но знаю, что он нуждается во мне не меньше, чем я в нем. Я слегка сжимаю его руку, затем выпускаю ее. Снимаю с него ботинки и заботливо укрываю одеялом. Глаза его уже закрыты, грудь мерно вздымается.

Я на цыпочках иду в спальню, но тут слышу знакомое жужжание его телефона. Тихонько выругавшись, я подскакиваю к дивану – не хватало еще, чтобы он проснулся! Нашариваю телефон во внутреннем кармане пиджака. Номер неизвестный, и я нажимаю кнопку ответа, собираясь выслушать сообщение.

– Это телефон Дэмиена Старка, – тихо говорю я, отойдя подальше, чтобы его не разбудить. Я слышу резкий выдох, а потом – молчание. – Алло?

Внезапно в трубке раздаются короткие гудки. Я слегка хмурюсь, впрочем, не придаю этому особого значения. Перевожу аппарат в беззвучный режим и кладу на рабочий стол, так, чтобы Дэмиен легко нашел его.

Войдя в спальню, я снимаю классическое платье «Шанель», которое надевала на слушание, и переодеваюсь в ярко-желтую шелковую пижаму – в надежде, что этот цвет поднимет мне настроение. Лежа в кровати, я пытаюсь заснуть, но сон не идет, и настроение тоже не улучшается. Наконец я не выдерживаю. Мне нужны ответы, и лишь один человек может мне их дать. Я достаю телефон и пишу:

«Это Ники. Вы мне нужны. Вы в отеле? Мы можем встретиться?»

Затаив дыхание, я жду ответа, надеясь, что он не отмахнется от моей просьбы. Но время проходит, и я начинаю опасаться, что именно так и будет. Наконец приходит сообщение, и я облегченно вздыхаю.

«Номер 315».

Быстро натягиваю на себя первое попавшееся под руку платье и бегу к лифту. Я очень боюсь, что он передумает. Лифт ползет целую вечность, и когда я оказываюсь на третьем этаже, у меня уже начинается паника. На несколько секунд я останавливаюсь, чтобы унять выпрыгивающее сердце и прийти в себя. Затем иду к номеру 315, стучу и облегченно выдыхаю, когда Чарльз Мейнард открывает дверь и приглашает меня войти.

– Спасибо, что согласились встретиться, – говорю я. – Дэмиен… В общем, он заснул.

На самом деле это такой эвфемизм, означающий, что он совершенно разбит. И, кажется, Мейнард меня понял.

– Присаживайтесь. – Он указывает на диван. – Выпьете что-нибудь? Когда вы написали, я только-только приехал. Подумывал заказать поздний ланч.

– Нет, спасибо. Я пришла, потому что не понимаю, в чем дело. Мне необходимо это знать, потому что Дэмиен…

Я не договариваю: даже Мейнарду, который знал Дэмиена с детства, я не решаюсь признаться, что отмена суда его сломала. Но и оставить все, как есть, я тоже не могу. Адвокат – мой единственный шанс получить ответы, и без них я отсюда не уйду.

Поэтому я жду, и единственный звук, нарушающий тишину, – это тихий гул кондиционера. Я боюсь, что Мейнард так ничего и не ответит, и мне придется самой рассказать ему, что Дэмиен «на автопилоте» вернулся в отель, а теперь спит на диване. Что он похож на контуженного, только что пришедшего с войны. Мне не хочется об этом говорить, ведь это будет почти предательство. Дэмиен Старк не из тех, кто показывает свою слабость. Он доверился мне, и я не могу предать это доверие.

Слава богу, Мейнард приходит мне на помощь.

– Он замкнулся в себе, так?

– Что там произошло? Почему дело закрыли?

Какое-то время Мейнард смотрит на меня, и я понимаю, что он взвешивает, стоит мне отвечать или нет.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Чарльз, я должна это знать.

Проходит еще несколько секунд, затем он кивает. Всего одно короткое движение, но в нем заключено все. Мне уже гораздо лучше, даже дышать стало легче. Я придвигаюсь ближе. Мне уже все равно, что он мне скажет, – я просто хочу знать правду.

– Суд получил фотографии и видеозапись, – говорит Мейнард. – Вот что произошло после вступительной речи.

Он некоторое время молчит, хмуро глядя перед собой. Потом продолжает:

– Собрали закрытое совещание. Фотографии показали сторонам обвинения и защиты. В свете этих улик суд принял решение снять обвинения.

– Суд? – переспрашиваю я. – Я думала, это решение принимает прокурор.

– Прокурор обладает широкими полномочиями в Штатах. Но не в Германии. Окончательное решение за судом, и в данной ситуации стороны обвинения и защиты представили аргументы в пользу закрытия дела.

Я киваю, хотя мне, в сущности, все равно, кому принадлежала инициатива освободить Дэмиена. Меня больше волнует вопрос – почему.

– Так что же там были за фотографии и видео? – настаиваю я.

Мейнард смотрит на документы на кофейном столике, затем рассеянно начинает приводить их в порядок.

– Именно те, которые Дэмиен не хотел показывать. То, что он надеялся сохранить в тайне. – Адвокат смотрит на меня. – Пожалуйста, не спрашивай меня больше ни о чем, Ники. Я уже нарушил профессиональную этику.

– Понятно, – выдавливаю я из себя, стараясь справиться с подступившим к горлу комом.

Не знаю точно, что именно было на тех фотографиях, но общую идею я поняла. И теперь мне ясно, почему от одного их вида Дэмиен в таком состоянии.

Я встаю, чтобы вернуться к нему. Обнять, утешить, сказать, что все будет хорошо, что больше никто не узнает. Внезапно мне в голову приходит ужасная мысль.

– Суд опубликует эти материалы?

Мейнард качает головой.

– Нет, – решительно отвечает он. – Дэмиену дали копию, а свой экземпляр суд запечатает в конверт и подошьет к делу.

– Хорошо. – Я иду к двери. – Спасибо, что рассказали.

– Дай ему время, Ники. Случившееся стало для него потрясением, но, по сути, это ничего не меняет. Ведь все, что было на этих фотографиях, уже давно в прошлом.

Я киваю, а сердце мое разрывается от жалости к мальчику, которому пришлось пережить этот кошмар.

Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Неудивительно, что Дэмиен совершенно подавлен. Единственная вещь в мире, которой он боялся, грянула как гром среди ясного неба. Фотографии видели судьи и юристы. А ведь есть еще тот, кто их прислал, и наверняка у него остались копии.

Вот дерьмо!

Нужно немедленно идти к Дэмиену. Нужно сказать, что все будет хорошо. Я встаю и медленно бреду к лифту. Нажимаю кнопку «вверх», чтобы подняться в номер, и тут же проклинаю свой эгоизм. Это мне нужно к нему. Мне нужно его обнять. А самому Дэмиену необходим лишь отдых – и он сам мне об этом сказал. Значит, мои желания могут подождать.

Я резко жму кнопку «вниз». Не могу сидеть на месте, и если к Дэмиену нельзя, я отправлюсь куда-нибудь еще. Лифт доезжает до первого этажа, и я выхожу в фойе.

Сама не знаю, что собираюсь делать. День был таким долгим, и я так устала, что даже солнце, заглядывающее в окна отеля, кажется чем-то аномальным.

Я иду к выходу, но тут внезапно жужжит телефон. Я достаю его из сумочки, в надежде увидеть номер Дэмиена, но это сообщение от Оли: «Повернись». Я оборачиваюсь. Оли стоит прямо позади меня, в нескольких метрах от входа в бар, и машет мне рукой. Я нехотя улыбаюсь и машу в ответ. Он поднимает телефон, и я вижу, как он набирает еще одно сообщение. Спустя пару секунд мой телефон снова вибрирует.

«Привет, подруга! Можно тебя угостить?»

Не в силах ничего с собой поделать, я улыбаюсь. «Не рановато ли?» – пишу я в ответ, но телефон внезапно выключается. Вот черт! Я забыла поставить его на зарядку, вернувшись с озера прошлой ночью. Я бросаю его обратно в сумочку, как что-то бесполезное и неприятное, и иду к Оли. Мы садимся за стойку, и бармен ставит перед ним мартини, а передо мной бурбон.

Я делаю глоток. Оли медленно помешивает мартини шпажкой с насаженной на нее оливкой.

– Я рад, что со Старка сняли обвинения. Правда рад.

Я внимательно разглядываю его лицо, пытаясь понять степень его искренности. Но Оли лучится дружелюбием. И я говорю единственное, что могу сказать в этой ситуации, – спасибо.

– Я думал, вы там наверху празднуете, – замечает он.

– Дэмиен спит.

– Вымотался, наверное. Я и сам устал. Это была просто сумасшедшая гонка.

Терпеть не могу такие вот разговоры ни о чем.

– Ты знаешь? – спрашиваю я. – Знаешь, почему сняли обвинения?

Оли изучающе разглядывает меня, склонив голову набок.

– Ты и в самом деле хочешь говорить со мной об этом?

Я на секунду впадаю в замешательство. Когда-то я от Оли не желала слышать ни слова о Дэмиене. Но теперь, если я не узнаю, что было на этих фотографиях, я сорвусь.

– Да. Если ты что-то знаешь, скажи мне.

Он шумно выдыхает.

– Черт, Ники. Я ничего не знаю. Впервые в жизни я совершенно ничего не могу тебе сказать. Прости.

Неожиданно я испытываю невероятное облегчение. Что бы там ни было, я не хочу, чтобы Оли об этом знал.

– Ничего страшного, – говорю я, прикрыв глаза. – Все в порядке.

Он делает большой глоток мартини.

– Как насчет позднего ланча? Или поболтать?

Я неуверенно улыбаюсь. Часть меня хочет ответить «да», попытаться заделать образовавшуюся меж нами трещину. Но другая часть…

– Нет. Я пока не готова, – качаю я головой и вижу, как напрягаются мышцы на лице Оли.

– Конечно. Без проблем. Потусим, когда вернемся домой. – Он рассеянно проводит кончиками пальцев по краю стакана. – Ты созванивалась с Джеми?

– Буквально на пару минут, – признаюсь я. – Боюсь, не случилось ли чего.

– Она не рассказывала, что этот козел Рейн отстранил ее от съемок?

– Вот дерьмо, – потрясенно шепчу я. – Она ничего не говорила.

Знаю, Джеми не хотела меня волновать, но все равно чувствую себя виноватой перед лучшей подругой.

– И как она? Ходила уже куда-нибудь на собеседование?

– Не знаю, мы с тех пор не виделись. Стараюсь не вводить себя в искушение, – признается Оли, отводя взгляд в сторону.

– Искушения быть не должно, – замечаю я. – Если, конечно, Кортни – «та единственная».

– А такое вообще возможно? – тут же вскидывается Оли. – Или это просто миф для романтиков?

– Нет, это правда, – уверенно говорю я, представляя, как крепко обнимаю Дэмиена. – Это самая главная правда в жизни.

– Ну, не знаю, не знаю… – скептически произносит Оли, и мое сердце слегка сжимается. Не следует ему говорить такие вещи – во всяком случае, не накануне свадьбы.

Он встряхивает головой, как будто избавляясь от каких-то мыслей, и допивает остатки мартини.

– Пойду прилягу, все-таки это был чертовски длинный день. А ты?

Я думаю о Дэмиене. Если я сейчас вернусь, мне захочется к нему прикоснуться – чтобы убедиться, что он существует на самом деле, что он рядом. Но ему нужно отдохнуть.

– Прогуляюсь, – отвечаю я. – Мне остро необходима шопинг-терапия.

Глава 5

Я выхожу из отеля, поворачиваю налево и бесцельно бреду по сверкающей улице, где мы столько раз гуляли с Дэмиеном. Как Родео-драйв или Пятая авеню, Максимилиан-штрассе живет в своем собственном ритме. И, как все знаменитые улицы, искрится от роскоши.

На прошлой неделе мы гуляли здесь с Дэмиеном, держась за руки, бродили по шикарным магазинам. Эта улица была волшебным местом, где исчезали мрачные мысли о предстоящем суде. Сегодня мне отчаянно хочется вернуться в то беспечное состояние. Сосредоточиться на сияющих витринах, чтобы отвлечься от своих страхов. Но не выходит. И эта улица, казавшаяся мне декорацией веселой сказки, когда моя рука была в руке Дэмиена, теперь не более чем скопление кричащих, толкающихся, глазеющих людей, у которых слишком много времени и слишком мало забот.

Я захожу в маленькую галерею, куда мы однажды забрели с Дэмиеном. Администратор, худощавый улыбчивый мужчина, немедленно приветствует меня. Учитывая, что в прошлый раз он бессовестно заигрывал с Дэмиеном и полностью игнорировал меня, я удивлена, что он меня узнал.

– Фрейлейн! Как приятно вас видеть! Но почему вы не празднуете? И где же мистер Старк? Я был так счастлив узнать, что с него сняли обвинения!

– Спасибо, – говорю я, не в силах сдержать улыбку перед его экспансивностью. Именно такую реакцию я ждала и от Дэмиена…

– Сейчас он спит. Эти две недели сильно нас вымотали.

Администратор понимающе кивает.

– Что я могу для вас сделать?

Ноги как-то сами собой привели меня сюда, но теперь я понимаю, что пришла не случайно.

– У вас ведь есть доставка?

– Разумеется.

– Я бы хотела взглянуть на те черно-белые снимки, – говорю я, указывая в сторону зала, где мы с Дэмиеном простояли больше часа, разглядывая потрясающие работы мюнхенского фотографа.

Я в такой спешке сорвалась за Дэмиеном в Германию, что даже забыла свой фотоаппарат. И хотя эта поездка мало располагала к памятным снимкам, все же были моменты, которые я хотела бы запечатлеть. Много лет камера была моей отдушиной: сначала «Никон», который моя сестра Эшли вручила мне на поступление в старшую школу, потом – «Лейка», подаренная Дэмиеном в Санта-Барбаре. Потрясающая вещь, показавшая, как хорошо этот человек понимает меня и как сильно хочет порадовать.

Теперь же настал мой черед сделать Дэмиену приятное. У него отличный вкус, и он был поражен блестящим композиционным решением и светлой атмосферой на снимках немецкого фотографа. Я останавливаюсь перед одним из них. Закат над горами. Сама фотография будто источает лучи света, и, несмотря на глубокие тени, виден каждый оттенок горной гряды. Снимок очень романтичный, красивый и в то же время – резкий. Совсем как Дэмиен…

Когда-то он, крепко обнимая меня, шептал, что солнце нашей любви никогда не зайдет за горизонт. Теперь я хочу подарить ему эту фотографию. Хочу повесить ее в спальне дома в Малибу, как напоминание о тех чувствах, что есть между нами. Чтобы мы оба помнили: даже в самые темные времена в нашей жизни всегда будет свет и, несмотря ни на что, мы можем идти вперед.

Эта фотография говорит: «Я тебя люблю».

– Прекрасная работа, – замечает администратор. – К тому же ограниченная серия.

– Сколько?

Он называет цену, и у меня едва не случается сердечный приступ. Но, с другой стороны, если не считать аренды «Ламборгини», я не тратила свой миллион по пустякам. К тому же эта фотография не пустяк. Я смотрю на нее снова и внезапно чувствую, что она для меня очень важна, и если я сейчас уйду с пустыми руками, то буду жалеть.

Я вновь с улыбкой поворачиваюсь к администратору – но вместо этого смотрю в окно. У витрины стоит женщина в шляпе. Она так плотно прижимается к стеклу, будто силится разглядеть галерею. В этом в общем-то нет ничего странного – в конце концов, многие так заглядывают в окна галереи. Но что-то в ней кажется мне смутно знакомым. Что-то в ее позе говорит мне, что она смотрит вовсе не на фотографии, а на меня. Внезапно мне становится не по себе.

– Фрейлейн?

– Ох, простите. – Я переключаюсь на администратора, но взгляд сам собой возвращается к женщине. Она отстраняется от окна и уходит. Я облегченно вздыхаю.

– Да, – отвечаю я администратору, уверенно и с улыбкой. – Я ее беру.

Он вежливо кивает, но меня внезапно посещает мысль, что в глубине души он просто пляшет от восторга, – и я не могу сдержать улыбку.

– В эти выходные фотограф будет в городе. Может, мне попросить его подписать фотографию для мистера Старка?

– Было бы замечательно. У вас есть листок бумаги?

Администратор дает мне блокнот, и, пока он снимает с моей карты заоблачную сумму, я пишу адрес доставки и фразу, которую надо написать на обратной стороне.

– Хорошего дня, фрейлейн, – говорит он, когда я уже выхожу. – И, пожалуйста, передайте мистеру Старку, как я за него рад.

– Обязательно, – отвечаю я, выходя на Максимилиан-штрассе.

* * *

Всего час назад эта улица казалась мне мрачной. Теперь же она будто посветлела. На этот раз я обращаю больше внимания на магазины, встречающиеся по пути, задерживаюсь перед витринами, чтобы получше рассмотреть сумочки, платья и мужские костюмы.

Дважды мне кажется, что я снова вижу женщину в шляпе, но, когда поворачиваюсь, никого нет. Вряд ли она мне мерещится, ведь обычно мне не свойственно видеть привидения. Хотя сомневаюсь, что ее интересую именно я. Скорее всего, это репортер. Она знает, что если будет неотступно следить за мной, то рано или поздно выйдет на Дэмиена.

Я уже собираюсь подойти к ней и сказать, что мне не очень нравится, когда меня преследуют, но как бы внимательно я ни вглядывалась в лица прохожих, ее среди них нет.

Часа три я брожу по главному проспекту и переулочкам и, наконец, выдыхаюсь. Я знаю, что Дэмиену необходимо поспать, но в то же время – он мне очень нужен. Да, это эгоистично, но я и так сдерживалась довольно долго!

Почти дойдя до отеля, я вдруг вспоминаю о магазинчике, который мы с Дэмиеном однажды заприметили. Это бутик дорогого нижнего белья, буквально через два дома от «Кемпински». Не знаю, выведет ли Дэмиена из депрессии сексуальное белье, но хуже точно не будет.

Дойдя до магазина, я мельком замечаю черные, как вороново крыло, волосы. Дэмиен?!

После секундного замешательства я встаю на цыпочки, чтобы получше рассмотреть мелькнувшего мужчину. Но его и след простыл. Мне показалось, что это был Дэмиен, или?..

Дурное предчувствие накрывает меня тяжелой волной, и я хмуро толкаю дверь бутика. Стройная блондинка с раскосыми кошачьими глазами идет мне навстречу и, когда я говорю, что ищу обольстительную ночную сорочку, которая нужна мне вовсе не для сна, озаряет меня сияющей улыбкой:

– Вы пришли по адресу, мисс Фэрчайлд.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Черт возьми, пора бы уже привыкнуть к славе. Внимание блондинки целиком и полностью посвящено мне, в то время как ее коллега-брюнетка обслуживает с полдюжины других женщин, разглядывающих тончайшие кружева и шелк.

Мой консультант – настоящий знаток своего дела. Она достает портновский сантиметр и просит вытянуть руки. Затем измеряет меня вдоль и поперек, даже там, куда я никого не пускаю, кроме Дэмиена. Объявляет мой размер груди – который я и так знаю – и проводит по магазину, перебирая ночные сорочки, открытые бюстгальтеры, чулки и пояса с резинками, беби-долл[3] и даже ретро-белье, при виде которого в голове возникает образ Риты Хэйворт.[4]

Когда она наконец подводит меня к примерочной, похожей на небольшой гостиничный номер, я чувствую себя совсем не таким опытным шопером, каким всегда считала. Активная сотрудница бутика совершенно меня утомила, и я даже с некоторым облегчением замечаю ведерко со льдом и бутылкой шампанского. На мраморном столике стоят два хрустальных бокала и даже графин с апельсиновым соком. Апельсиновый сок нужен для восполнения уровня сахара в крови после переутомления. А шампанское-чтобы развязать кошелек.

Пока я делаю себе коктейль, мой персональный консультант кладет на стойку пеньюары, ночные сорочки и сексуальные бюстгальтеры. Корзина для покупок до краев наполнена тем, что на первый взгляд может показаться обрезками кружев, но на самом деле представляет собой самое разнообразное нижнее белье.

А если я вдруг устану от примерки столь изысканной одежды, смогу отдохнуть в одном из шезлонгов в дальней части комнаты с приглушенным светом. Когда нижнее белье перестанет приносить доход, этот магазин сможет просто сдавать в аренду свои примерочные – они вполне сойдут за шикарные номера отеля.

Первый пеньюар выполнен из черного шелка, такого мягкого, что кажется, будто он сшит из облака. Чуть длиннее обычного беби-долла, он едва доходит мне до середины бедра. По низу – роскошная оторочка, облегающий корсет подчеркивает мою грудь, зрительно увеличивая ее и делая еще более дерзкой. Я примеряю трусики «тонг», чтобы оценить общее впечатление, и, должна признать, мне нравится. Весьма неплохо! А главное, Дэмиену наверняка понравится, как я выгляжу в них. И без них.

Довольно улыбаясь, я уже собираюсь снять с себя пеньюар, чтобы примерить следующую вещь, как вдруг в дверь стучит консультант:

– Я нашла еще кое-что, что может вам понравиться. Вы позволите?

– Конечно. Спасибо. – Я спешно накидываю обратно верх, чтобы хоть как-то прикрыться – если, конечно, так можно выразиться, учитывая, что на мне прозрачный коротенький пеньюар с глубоким вырезом.

Я ожидаю увидеть гору рюшечек, кружев и шелка, но вместо этого в двери появляется Дэмиен.

– Ой!

Он заходит в примерочную, и у меня начинает кружиться голова, как будто в помещении внезапно закончился кислород. Дэмиен пристально смотрит прямо мне в глаза.

– Я подумал: вдруг тебе будет интересно узнать мнение со стороны? – говорит он с легкой улыбкой.

– Э… да. Было бы здорово, – отвечаю я заплетающимся языком, бросая взгляд на продавщицу, которая улыбается и исчезает, плотно затворив за собой дверь.

Дэмиен делает шаг мне навстречу с хорошо знакомым мне дерзким выражением на лице. Я улыбаюсь, и в этой улыбке – все: облегчение, возбуждение, радость.

– Прости. – В этих простых словах – водоворот эмоций.

– Тебе не за что извиняться, – говорю я.

Его лицо не меняется, но я вижу тень улыбки в его глазах, и испытываю еще большее облегчение.

– Как ты меня нашел?

Дэмиен подходит еще ближе – теперь нас разделяют всего несколько сантиметров. От этой близости мое тело начинает пульсировать. Мне хочется броситься к нему в объятия, но я стою и не шевелюсь. Сегодня именно Дэмиен должен сделать первый шаг.

– Я ведь уже говорил, что найду тебя всегда и везде.

Его слова, словно нежное облако, окутывают меня. Но в глазах Дэмиена – яростное желание. Оно опаснее самого дикого огня, однако мне все равно. Напротив, я жажду этого огня. Я хочу, чтобы он, наконец, вырвался на свободу. Чтобы поглотил нас обоих, оставив лишь угли.

Дэмиен медленно окидывает взглядом и меня, и полупрозрачный пеньюар. Он не касается меня, но моя кожа все равно горит от возбуждения, и волоски на руках вздымаются от электричества, которым пронизана вся комната.

– О нас опять напишут во всех таблоидах, – шепчу я.

Он лишь качает головой.

– Я умею быть очень убедительным. Она никому не скажет.

– Точно? А насколько вы были убедительны, мистер Старк?

– На тысячу евро. – В его глазах плещутся веселые искорки. – Теперь продавщица обеспечит нам полную конфиденциальность и защиту от прессы и от собственного любопытства. И ей останется только представлять, что происходит в этой комнате, – прибавляет он, наконец касаясь меня.

– Уверена, с воображением у нее все в порядке, – хмыкаю я.

– Правда? – Дэмиен секунду размышляет над моими словами. – Может быть, она думает, что я трогаю тебя – вот так? – Он проводит кончиком пальца по моему соску.

Я делаю резкий вдох, пытаясь справиться с охватившими меня чувствами. Пеньюар специально скроен так, чтобы его было легко снять, и он едва скрывает мое тело. Я тяжело дышу, и от этого кажется, что грудь вот-вот выскочит из чашечек. Соски напряжены – это видно даже под тканью, и когда Дэмиен гладит и сжимает их пальцами, я едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от блаженства.

– А может, она представляет, как я ласкаю губами твою грудь, – шепчет он, тут же приникая к соску.

– А вдруг она совсем хулиганка и думает, что я сейчас глажу тебе живот и твоя кожа покрывается мурашками, а дыхание учащается, становится все чаще и чаще – до тех пор, пока мои пальцы не проникнут под эти трусики…

– Дэмиен!

Это и стон, и крик, и просьба. Одной рукой он сдвигает мои новые трусики, а второй – поддерживает меня сзади, потому что иначе я попросту упаду.

– Спрашивает ли она себя, насколько горяч твой клитор? Насколько ты возбуждена?

Мое тело дрожит, и это само по себе – ответ. Дэмиен наклоняется вперед, продолжая ласкать пальцами мой клитор, и шепчет в самое ухо:

– Знает ли она, что ты такая влажная и что ты уже совсем готова? Знает ли она, что ты хочешь кончить – для меня?

С этими словами его пальцы проникают внутрь меня. Я вскрикиваю и выгибаюсь, все мое тело содрогается от его прикосновения.

– Вот это она представляет? – спрашивает он, и его голос возбуждает не меньше, чем его ласки.

Я не могу ответить, я не могу даже думать. Я вся во власти его прикосновений, во власти нарастающего возбуждения, которое вот-вот неминуемо вырвется наружу. Да, уже сейчас, совсем скоро. Рука Дэмиена во мне, его пальцы ласкают меня, и мне безумно хорошо.

– Давай же, детка, – настаивает он. – Кончи для меня.

Губы его сливаются с моими, палец проникает еще глубже, а другим пальцем он все сильнее надавливает на мой клитор. И вдруг – будто Дэмиен набирает какой-то секретный код. Я чувствую, как по всему телу взрываются фонтаны оргазма, такого дикого и безудержного, что я того и гляди разлечусь на молекулы.

Дэмиен медленно вынимает пальцы, и я всхлипываю.

– Так вот что она представляла? – шепчет он. – Эта маленькая продавщица, которая знает, что за дверью творится что-то неприличное?

Я трясу головой, стараясь справиться с непослушными словами.

– Не совсем, – говорю я. – Она представляла, как ты ласкаешь ее, а не меня.

– Вот как? – Его бровь слегка изгибается, как будто он и не предполагал такого варианта.

Я не могу сдержать смех. Дэмиен отлично знает, какой эффект он производит на женщин.

– Что ж, пусть фантазирует сколько угодно. – Он притягивает меня и крепко обнимает. – Ты – моя реальность.

– А ты – моя, – отвечаю я, чувствуя себя в эту минуту самой счастливой на планете. Дэмиен в безопасности, и теперь его хандра кажется всего лишь дурным сном. Но самое главное – я в его объятиях. И пусть кругом рушится мир, все это подождет. Прямо сейчас я счастлива.

– И, кстати, нам нужно обсудить одну маленькую деталь, – говорит Дэмиен, внезапно посуровев.

Я смотрю на него, не понимая, серьезен он или шутит, но выражение его лица абсолютно непроницаемо. Он просовывает палец под пояс трусиков и легонько щелкает меня кружевной резинкой.

– Насколько я помню, мы договорились о неограниченном доступе, в любой момент, когда я захочу. Так?

Я всеми силами стараюсь придать своему голосу такое же суровое звучание.

– Не похоже, что эти трусики стали для вас серьезной преградой. Если, конечно, мне не померещилось то, что сейчас произошло. – Я отступаю, посылая ему самый страстный из взглядов. – К тому же какой смысл в правилах, если их не нарушать?

– Интересная мысль. – Дэмиен оглядывает меня с ног до головы, и от этого взгляда мое тело снова покрывается мурашками.

Он подходит к корзине и присаживается на корточки рядом с ней, чтобы получше рассмотреть содержимое. Он сидит боком, и я вижу рельефные мышцы на его ногах, проступающие через облегающую ткань джинсов, и крепкие ягодицы. Я представляю, как опускаюсь на колени рядом с ним и мои губы касаются его затылка… Как я глажу его плечи, спину, бедра…

Я утопаю в своих фантазиях, но пока не готова воплотить их в реальность. Мне слишком нравится это предвкушать, не говоря уж о том удовольствии, что я испытываю, любуясь телом Дэмиена.

Он поднимает руку, держа кружевные трусики, как приманку.

– Как интересно… – замечает он, затем проделывает то же самое с остальными вещами: вынимает один за другим невесомые кусочки дорогого шелка, а также бюстгальтеры всех форм и размеров.

Некоторые из них почти прозрачны и ничего не скрывают, другие создают скандально соблазнительную ложбинку меж грудей – почти граничащую с нарушением закона. Из третьих моя грудь будет бессовестно выпирать.

Вдруг Дэмиен резко встает, отбрасывая прекрасные кружева, и поворачивается ко мне.

– Иди сюда, – командует он.

С неожиданной яростью он притягивает меня к себе, заключая в плен своих объятий. Я чувствую его эрекцию своим обнаженным бедром, и вихрь этого тактильного наслаждения сменяется еще большим наслаждением от осознания, что я принадлежу ему, а он – мне.

Потом он шумно выдыхает, будто ему удалось справиться со своими эмоциями, склоняет голову, мягко прижимаясь лбом к моему лбу, и тихо шепчет:

– Я думал, ты ушла.

Я растерянно моргаю и слегка отстраняюсь, затем жду долю секунды, пока он поднимет голову и посмотрит мне в глаза.

– Я проснулся – а тебя нет. Поговорил с Чарльзом. Он сказал, что ты приходила и что он рассказал о фото и видео. – Дэмиен встряхивает головой и невесело смеется: – Я думал, что тебе стало так противно, что ты бросила меня.

Я сердито смотрю на него.

– Это не я ушла, – говорю я ровным, твердым голосом. – Это ты ушел. А я осталась. Осталась, потому что знала, что ты ко мне вернешься.

– Я всегда буду возвращаться, – тихо отвечает Дэмиен, и в этих простых словах снова звучит «прости».

Я киваю и сжимаю его руку.

– Фотографии я не видела. Но что бы там ни было, я никогда тебя не оставлю. Просто решила, что тебе нужно поспать.

Я отворачиваюсь, не глядя ему в глаза, потому что честным было бы сказать: «Я боялась, что больше не нужна тебе». Но это звучит слишком эгоистично.

– Ты была мне так нужна, Ники, – говорит Дэмиен, будто в ответ на мои мысли. – Я хотел обнять тебя. Хотел ласкать пальцами каждый миллиметр твоего тела. Хотел зарыться головой меж твоих ног и доводить тебя до экстаза снова и снова, не давая тебе кончить.

Я вздрагиваю, ощущая разгорающееся по всему телу пламя.

– Хотел, чтобы все твои ощущения, все искры блаженства и боли исходили от меня. Хотел трахать тебя снова и снова, пока ты не начнешь умолять о пощаде, – а потом трахнуть тебя еще несколько раз. Все твои чувства, желания – все это ты должна была испытывать в моих объятиях, в моей постели. Мне хотелось трахать тебя до тех пор, пока не останется больше ничего на свете – кроме нас с тобой. Пока весь этот чертов мир не исчезнет.

– Так почему же ты этого не сделал? – Во рту у меня пересохло, и я с трудом выговариваю слова.

Дэмиен не отвечает. Я подхожу ближе, как будто продираясь сквозь плотный, заряженный энергией воздух, заполняющий пространство между нами.

– Ты ведь знаешь: я отдам все, что ты захочешь, только попроси.

– Я не мог, – говорит он резко. – Не мог быть с тобой, когда в голове у меня были эти чертовы фотографии.

– Ох… – Я не знаю, что на это ответить, и умолкаю, прижавшись щекой к его груди и слушая, как бьется его сердце и как он дышит.

Спустя мгновение Дэмиен продолжает странно спокойным голосом:

– Эти фотографии для меня как сцены из фильма ужасов. На них то, что делал Рихтер. И как он это делал. На них унижение и боль, и я никогда, никогда их тебе не покажу. Я не позволю тебе увидеть ни одной из них.

Его голос на секунду прерывается, но потом он снова говорит с тем же леденящим душу спокойствием:

– Можешь представлять все, что захочешь, но я не хочу, чтобы реальность моего прошлого преследовала тебя в настоящем – как преследует меня.

– Хорошо, – отвечаю я, потому что сама не испытываю никакого желания их видеть. – Но если тебе станет от этого легче, можешь показать. Обещаю, я выдержу.

– Нет, – говорит Дэмиен, слегка качнув головой. – Не хочу, чтобы ты что-то там выдерживала. Это мой личный кошмар, а ты… ты моя реальность. Ты – доказательство, что я выжил. Мой приз, – добавляет он с легкой ухмылкой, но тут же вновь становится серьезным. – Надеюсь, ты все-таки их не увидишь.

– Где я могу их увидеть?

– Кто бы ни прислал их в суд, у этого человека наверняка остались копии. – Даже по его бесстрастному голосу понятно, насколько ему противна мысль об этом.

– Но ведь они лежали где-то почти двадцать лет. И всплыли, только когда ты попал в беду. Значит, этот человек не рвется их публиковать.

– По своему опыту знаю: то, что однажды выкопали, так и остается на поверхности, – замечает Дэмиен.

С этим не поспоришь.

– Есть какие-нибудь мысли, кто бы это мог быть?

– Нет, – отвечает он как-то слишком быстро.

– Вряд ли многие знали о… – Я внезапно умолкаю: хоть мы и говорим открыто о его унижениях, я не хочу произносить вслух это слово. – Может, это твой отец? Он ведь хотел спасти тебя от суда.

Старшего Старка волновало скорее собственное благополучие, чем судьба сына.

– Возможно, – мрачно кивает Дэмиен. Видно, что он не желает это обсуждать.

– Я просто хочу, чтобы все это осталось позади. Ты заслуживаешь счастья, Дэмиен.

– Как и ты, – тихо шепчет он, глядя на меня так проникновенно, будто представляет все мои шрамы.

– Значит, повезло, что мы нашли друг друга, – улыбаюсь я.

Я не хочу думать о прошлом, от которого так старалась избавиться. Теперь меня волнует только будущее Дэмиена. Он гладит рукой мою спину, проникает под тонкую ткань, прикрывающую мое тело. Эти медленные ласки все продолжаются и продолжаются, и я уже готова сорвать с себя этот чертов пеньюар, чтобы он не мешал мне чувствовать его прикосновения.

– Знаешь, что я хочу прямо сейчас? – шепчет Дэмиен.

– Наверное, то же, что и я, – отвечаю я, высвобождаясь из его объятий. – Но мы все еще в примерочной. И ты заслуживаешь большего, чем просто быстренько трахнуться за закрытой дверью.

– Прошу заметить, я хочу вовсе не быстренько.

– Правда? – переспрашиваю я, с невинным видом обхватив его за шею. Затем прижимаюсь к нему бедрами и начинаю лениво тереться. – Что же ты хочешь?

Руки Дэмиена медленно подбираются к моим ягодицам, лаская и прижимая меня все крепче. Я чувствую, как победно напрягся под джинсами его член.

– Тебя, – хрипло рычит он. – Я хочу тебя голой, Ники. Голой, горячей и влажной. Я хочу слышать твой стон, черт возьми, хочу, чтобы ты меня умоляла. И обещаю тебе, детка, закончим мы очень не скоро.

Глава 6

– Вот, – говорит Дэмиен, едва мы входим в номер, указывая на окно. Шторы раздвинуты, и окно нашего люкса выходит прямо на Максимилиан-штрассе. – Вот что я хочу. Смотреть на темнеющее небо и огни города. И на тебя на их фоне. На закат, отражающийся от твоей кожи. На волосы, подсвеченные последними лучами солнца.

Он встает передо мной, весь воплощение силы, мощи и уверенности в себе, граничащей с дерзостью. Это не тот человек, который несколько недель ждал милости немецких судей – чтобы, наконец, обрести свободу благодаря какому-то незнакомцу. Нет! Это человек, построивший империю. Мужчина, чьей силы достаточно, чтобы прогнать всех моих демонов.

Я смотрю на него и не вижу ни следа кошмаров, что разверзли пропасть между нами. Теперь есть лишь Дэмиен. Мужчина, которого я знаю и страстно желаю. Человек, у которого все под контролем. Который просто берет свое. И сегодня ночью я хочу, чтобы он взял меня.

Мое тело трепещет от его близости. Кончиками пальцев Дэмиен проводит по моей шее, слегка замирая на жемчужном ожерелье, которое все еще на мне. Даже от этого легкого прикосновения меня пронзает электрический разряд. Я шумно вдыхаю и наклоняю голову вбок, подставив Дэмиену шею. Моя кожа пылает.

Он слегка касается кромки платья на плече, отчего мой затылок вмиг покрывается мурашками, затем ласкает кончиками пальцев обнаженное плечо. Потом вдруг прерывается и отступает, и мне хочется кричать от этой потери.

– Да, – говорит Дэмиен, как будто отвечая самому себе. – Такой я хочу тебя видеть. Обнаженной перед всем миром. Хочу смотреть на тебя и знать, что ты моя.

– Ты ведь и так это знаешь, – шепчу я еле слышно.

– Скажи это, – просит он.

– Я твоя, – говорю я абсолютно искренне.

Я понимаю, почему он жаждет это услышать. Ему необходимо снова взять под контроль то, что едва не ускользнуло из его рук, и начать он хочет с меня.

Дэмиен медленно расстегивает молнию на платье и так же медленно стягивает платье с моих плеч. Я остаюсь в своем новеньком белье: бюстгальтер-балконет[5] насыщенного фиолетового цвета и трусики в тон. Дэмиен оглядывает меня с ног до головы, и в глазах его, вне всякого сомнения, полыхает огонь.

– Идем со мной.

Он берет меня за руку и подводит ближе к окну. Еще немного – и низкий подоконник упрется мне в колени. Дэмиен стоит позади меня, положив руки мне на плечи, и своими обнаженными ягодицами я чувствую ткань его джинсов.

Перед нами Мюнхен, постепенно расцветающий вечерними огнями.

Дэмиен медленно расстегивает мой бюстгальтер, снимает бретельки с плеч и бросает его на пол, и я инстинктивно пытаюсь прикрыться.

– Нет, – коротко приказывает он, крепко удерживая мои запястья.

– Но ведь мы у окна.

– Никто не смотрит. Стекло тонированное, свет выключен. Нас не увидят. А хоть бы и видели…

Дэмиен отпускает мои запястья и начинает меня гладить. Его рука доходит до груди, ласкает мгновенно затвердевшие соски, и я ахаю от мощной вспышки блаженства. Другая рука Дэмиена скользит вниз, пальцы проникают под тонкую ткань трусиков, гладят короткостриженые волоски. Он дразнит меня, его пальцы подбираются невыносимо близко к клитору, и мне хочется кричать и умолять его продолжать эти ласки.

– Может, я именно это и хочу? – шепчет Дэмиен, целуя меня в шею. Затем спускается губами ниже, и мое тело дрожит от его прикосновений.

Солнце уже зашло за горизонт, небо темнеет, превращая окно в зеркало. Я вижу в нем собственное отражение, вижу, как исказилось мое лицо от желания.

– Может, я хочу, чтобы весь мир увидел тебя голой, твои раздвинутые ноги, твои торчащие соски?

Дэмиен по-прежнему сзади меня и гладит мои бедра. Его дыхание щекочет затылок, слова будоражат воображение. В моих фантазиях никогда не было эксгибиционизма, но сейчас я не могу думать ни о чем, кроме Дэмиена, который ласкает меня. И плевать на окно, тонированное оно или нет. Мне все равно, кто нас видит, – я лишь хочу сдаться в плен Дэмиену. Во власть его рук и языка, во власть его члена внутри меня.

– Дэмиен… – еле слышно шепчу я, будто кто-то вырывает из меня это слово.

– Тебя это возбуждает? – спрашивает он, выпрямляясь и прижимаясь всем телом ко мне. – То, что я хочу трахнуть тебя вот так? Чтобы вся чертова вселенная смотрела на нас и знала: что бы ни случилось, ты моя?

Его левая рука снова проникает мне под трусики. Другой рукой он гладит мой живот, потом тоже запускает ее под шелковый треугольник. Я вся теку, я почти до боли возбуждена и тихонько умоляю его о ласке.

– Я хочу услышать твой ответ, Ники. Тебя это заводит?

О боже, конечно! Я через силу выдавливаю:

– Продолжай. Потрогай меня – и сам поймешь.

Дэмиен ухмыляется. Его пальцы ласкают мой лобок, но не спускаются ниже.

– Только если ты сама скажешь.

– Да, – выдыхаю я.

Он дотрагивается губами до моих волос. Я закрываю глаза, ожидая его прикосновений, жаждая их всем телом. Но их все нет. Вместо этого я чувствую, как кончиками пальцев Дэмиен пробегается по новеньким трусикам – а затем резко разрывает их. Я вскрикиваю – от удивления и от возбуждения.

– Что ты?..

– Ш-ш. Наклонись вперед, руки на подоконник, – приказывает он.

Я повинуюсь, и он слегка шлепает меня по голой попе.

– Теперь раздвинь ноги. О боже, Ники, – рычит он. – Ты хоть представляешь, как я хочу тебя?

– Я твоя.

Дэмиен проводит руками по моим бедрам, снизу вверх, до талии. Потом прижимается всем телом ко мне, сжимая пальцами грудь.

– Да, – соглашается он. – Но пока я тебя не буду трахать.

По моему телу пробегает дрожь – одновременно от отчаяния и предвкушения. Я раскалена до предела и не знаю, чего ждать и к чему он ведет. Знаю лишь, что хочу это выяснить.

Дэмиен снова выпрямляется и встает справа от меня. Я все еще стою, опершись руками о подоконник.

– Мне это нравится, – говорит он, пробегая пальцами по жемчужному ожерелью – единственному, что на мне осталось. – Говорят, устрицы – мощный афродизиак, но думаю, жемчужины возбуждают не меньше. По преданию, Клеопатра растворяла их в вине и пила, чтобы быть неотразимой для Марка Антония. Но мне они больше нравятся в виде украшений. Кстати, об украшениях – мне бы хотелось добавить еще парочку.

– Дэмиен… – Я умолкаю, потому что не знаю, что еще сказать. Сейчас я могу лишь умолять.

– Не шевелись, – приказывает он. – И не трогай себя. Не сдвигай ноги. Ты кончишь, когда я скажу, Ники, но не раньше. Нарушишь мои правила – наказание тебе не понравится, обещаю.

Я покорно киваю.

– Куда ты? – восклицаю я, когда Дэмиен исчезает в ванной.

Ответа нет, и я в отчаянии закрываю глаза, ощущая каждый миллиметр своего тела, каждый вставший дыбом, будто наэлектризованный, волосок на коже. Но самое главное – ощущаю, как ноет моя вагина, как сжимаются от вожделения мышцы.

Мое вожделение имеет имя, и зовут его Дэмиен. Его нет всего пару минут, но кажется, будто я жду уже несколько часов, уставившись в свое отражение. Обнаженная женщина на фоне огней ночного города. Я – как героиня картин Блейна, навечно погруженная в это состояние возбуждения, которое ей не суждено удовлетворить.

Пожалуйста, Дэмиен, перестань меня мучить!

Наконец он возвращается и кладет что-то на стол за моей спиной – я не вижу, что это, лишь слышу позвякивание металла.

– Дэмиен? – обеспокоенно спрашиваю я. – Что ты делаешь?

Он становится рядом со мной, мягко берет меня за плечи, чтобы я встала прямо. Губы его медленно изгибаются в улыбке, и я вижу в его невероятных глазах смесь веселья и возбуждения. Наконец он отвечает:

– То, что я хочу, Ники. Всегда – только то, что я хочу.

Я облизываю губы.

– И что же?

– Доставить тебе удовольствие.

Дэмиен подходит к столу, затем возвращается.

– Помнишь, что это?

В его ладони – серебряная витая цепочка, соединяющая два кольца. На каждом из колец – серебряный зажим для соска. И я поеживаюсь от воспоминаний об этой изысканной смеси боли и удовольствия.

Дэмиен проводит большим пальцем по моему болезненно напрягшемуся соску.

– О да, – усмехается он. – Думаю, ты их прекрасно помнишь.

Он медленно ласкает мою грудь, и я постанываю.

– Как они тут оказались?

Его смешок будто бы отзывается во всем моем теле.

– Я получил их где-то месяц назад, Ники. Попросил помощника прислать их, вместе с небольшим кожаным чемоданчиком, который храню у себя в кладовке.

– Ох… – Я снова облизываю губы. – Какой ты предусмотрительный!

– Мне нравится все планировать.

Дэмиен берет мой сосок большим и указательным пальцами и крепко сжимает. Я вскрикиваю от мощной волны удовольствия, граничащего с болью. Он катает затвердевший сосок в своих пальцах, и через меня будто пропускают электричество – от груди к пульсирующей вагине.

– Дэмиен… – Сама не знаю, о чем я хочу попросить. Мысли путаются, не говоря уже о словах. Я полностью состою из желания. Я хочу его. Черт возьми, я хочу его больше всего на свете.

Будто бы в ответ на мою невысказанную просьбу Дэмиен подносит цепочку к груди, и холодный серебряный зажим смыкается на моем соске. Я тихонько вскрикиваю: резкая боль застает меня врасплох. Но скоро она стихает, и я издаю стон блаженства. По телу разливается теплая волна, оно привыкает к сладостной пытке.

– Мы так далеко зашли, Ники, – бормочет Дэмиен, закрепляя второй зажим. – Но сейчас отправимся еще дальше. Я хочу пройти с тобой по самому краю, увидеть тебя всю, открытую и необузданную.

Дыхание мое учащается, грудь становится суперчувствительной, реагирует на каждое его касание. И когда рука Дэмиена скользит меж моих ягодиц и пальцы – наконец-то! – нащупывают мою горячую и мокрую промежность, изнывающую от желания, я уже не могу сдержать стон.

– Я хочу дать тебе все, Ники, – говорит он, лаская большим пальцем мой анус, и я ощущаю собственную смазку. – Я хочу, чтобы вся вселенная распахнулась пред тобой. И чтобы со мной ты воспарила к небесам, прямо в космос, не контролируя себя и не думая о тормозах.

Я чувствую, как нарастает давление, и глотаю ртом воздух, внезапно ощущая что-то маленькое и хорошенько смазанное у себя в попе.

– И еще, Ники, – продолжает Дэмиен голосом, охрипшим от страсти. – Я хочу быть тем, кто закует тебя в цепи, а потом освободит.

– Так и есть, – шепчу я, охваченная вихрем его слов и водоворотом ощущений. – Боже, Дэмиен, ты же знаешь, что это так.

Он заходит спереди, чтобы видеть мое лицо, гладит мою щеку. И вдруг с неожиданной резкостью притягивает меня к себе. Я вскрикиваю, когда скованные цепью соски касаются его рубашки, но он закрывает мне рот долгим, почти жестоким поцелуем.

– Пожалуйста, – молю я, изнывая от желания, когда Дэмиен отпускает меня. От давления зажимов все тело как будто наэлектризовано. А странная пробка в моем анусе еще больше обостряет все мои ощущения.

– Что «пожалуйста»? – шепчет он. – Скажи, чего ты хочешь, Ники.

– Тебя, Дэмиен. Только тебя. Я хочу, чтобы ты ласкал меня. – Я упираюсь кулаками в его футболку. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня, потому что умру, если ты сейчас же не войдешь в меня.

– Я тоже этого хочу, – говорит он, и я облегченно вздыхаю. – Но мы еще немного рискнем твоей жизнью, – добавляет он с недоброй ухмылкой. – Потому что я придумал кое-что еще.

* * *

По мнению нашего консьержа, клуб «П1» – один из самых крутых ночных клубов Мюнхена. Он огромен, и там всегда полно народа, а клиенты такие же лощеные, как и интерьер. Атмосфера пронизана сексом и весельем – но в этот момент мне все равно. Мое тело горит огнем, взбудораженное сладкой пыткой Дэмиена.

Сама поездка была та еще. Мы ехали в лимузине, принадлежащем компании «Старк Интернешнл». Дэмиен задернул шторки на перегородке между салоном и водительским местом и заставил меня сесть, раздвинув ноги и положив руки по обе стороны, ладонями на мягкую кожу сиденья. Перед самым выходом он надел на меня бюстгальтер-балконет, оставив скованные цепью соски снаружи. Пока мы ехали, я чувствовала, как они касаются черного шелкового топа, и постоянно вздрагивала от этого ощущения. Дэмиен сидел напротив, попивая виски, и смотрел на меня с такой страстью в глазах, что всю поездку я буквально плавилась от неудовлетворенного желания.

Слава богу, путь был недолгим, но теперь, когда мы здесь, я ничего не хочу так, как вернуться в отель. Ни танцы, ни напитки – ничто меня не интересует. Все, что мне нужно, – это губы Дэмиена, его руки, ласкающие мою обнаженную кожу, и его член глубоко внутри. Но, боюсь, мое желание исполнится не скоро, поэтому я лишь вздыхаю и стараюсь сконцентрироваться, несмотря на свое взбудораженное состояние.

– Ты вся светишься, – говорит Дэмиен, и губы его изгибаются в самодовольной улыбке.

– Свечусь? – переспрашиваю я. – Господи, Дэмиен, да я практически излучаю радиацию!

– Хм, – ухмыляется он, оглядывая меня с ног до головы. – Вижу.

Он притягивает меня к себе, а потом прижимает спиной к стене.

– Не терпится, мисс Фэрчайлд?

– Есть немного…

Кроме сверкающего черного топа, на мне черная кожаная мини-юбка, чулки, крошечные трусики и туфли на очень высоких, очень сексуальных каблуках. Я отхожу на шаг от стены и приподнимаюсь на мысочки, держась за плечи Дэмиена для сохранения равновесия.

– Я еще не решила, отблагодарить мне тебя за это, – шепчу я ему, – или придумать план мести.

– Это было бы забавно, – улыбается он. Проводит рукой по моей талии и снова притягивает меня к себе. – Но вряд ли ты сможешь мне отомстить. Для этого ты слишком возбуждена.

Наши бедра сталкиваются, и я чувствую животом его мощную эрекцию. Я проникаю рукой меж наших тел и ласкаю его член сквозь джинсы.

В укромном уголке полумрак, но мне кажется, я готова ласкать его даже на танцполе. Я пьяна от вожделения и страсти. И поскольку Дэмиен не убирает мою руку, я знаю, что и он тоже.

– Да… Я вся горю, я теку и безумно возбуждена, – шепчу я, двигая рукой в такт словам. Чувствую, как член становится еще тверже, и улыбаюсь от осознания собственной власти. – Знаешь, чего мне хотелось в лимузине, Дэмиен? Чтобы ты встал передо мной на колени, раздвинул руками мои бедра и твой язык оказался на моем клиторе.

Он так близко, что я чувствую, как участилось его сердцебиение и дыхание стало прерывистым.

– Мне хотелось чувствовать, как торчат мои соски, когда ты дергаешь за цепочку. И как тело напрягается от этой игрушки в моей попе. И как ты заставляешь меня кончить, так быстро и так жестко, что тебе приходится на руках нести меня в этот чертов клуб.

– Проклятье, – шепчет Дэмиен еле слышно.

– Так что да, я возбуждена, – продолжаю я, как будто не слыша его и медленно поглаживая его член. Хотя бы на этот раз мы с Дэмиеном поменялись ролями. – Но я не получила того, что хотела. И поэтому, Дэмиен Старк, я жажду мести.

Он отступает от меня с озорным блеском в глазах, затем протягивает мне руку:

– Идем со мной.

– Куда?

– Увидишь.

Он ведет меня сквозь толпу, где полно красивых людей, которых ничего особо не интересует, кроме них самих. Я испытываю облегчение. Мы не похожи на Ники и Дэмиена, мелькавших в здешних новостях. Я – в своем клубном наряде, Дэмиен – со щетиной на лице, в обычных джинсах, футболке и легкой куртке. Вряд ли кто-то узнает в нем знаменитого миллионера и человека, чудом избежавшего наказания за убийство.

Насколько я поняла, в клубе – два главных помещения, шумных и сверкающих. Диджей крутит какой-то микс из разных стилей, но главная тема, похоже, техно, и хотя мотив мне незнаком, я улавливаю приятные танцевальные ритмы. Но в этот момент танец меня мало волнует.

Дэмиен ведет меня на террасу, на свежий воздух. На мгновение я останавливаюсь, чтобы оглядеться: свечи, озаряющие все вокруг каким-то неземным светом; мягкие кожаные диванчики. Некоторые из них придвинуты ближе к танцполу, чтобы гости могли передохнуть и что-нибудь выпить; другие расположены в укромных уголках, скрытых полумраком, как раз для влюбленных парочек, которые хотят уединиться.

Судя по виду вышибал у входа, неряшливо одетых сюда не пускают, и здесь, под звездным небом, это видно еще отчетливее. Все сияет – включая Дэмиена и меня. Повсюду глянец и роскошь, но я лучше, чем кто-либо, знаю, какой неприглядной может быть изнанка этой роскоши, и невольно представляю себе, на что похоже это место утром. Диваны в пятнах от пролитых напитков; окурки, валяющиеся на каменном полу; свечи, которые в дневном свете оказываются просто кусками воска.

Изнутри – совсем не то, что снаружи. И этот клуб, и его клиенты, и Дэмиен. И даже я.

Мы проходим к одному из двухместных диванчиков в темном углу. Дэмиен садится, и я тоже собираюсь сесть рядом.

– Нет, – говорит он и усаживает меня к себе на колени, так что его бедро настойчиво упирается в пробку у меня в попе. Я тихонько охаю, пронзенная новой волной возбуждения.

– Неудобно, мисс Фэрчайлд?

Я приподнимаю бровь и двигаю бедрами, трусь о него, ощущая внутри приятное покалывание. И по лицу Дэмиена видно, что мой эротический танец сводит с ума и его.

– Вовсе нет, мистер Старк, – отвечаю я со всей чопорностью, на которую только способна, хотя мое тело горит в огне.

– Боже, Ники…

Дэмиен притягивает меня к себе, так что обнаженными бедрами я ощущаю его напряженный член под джинсами. Наши взгляды встречаются, мое сердце бешено колотится, и когда он целует меня в губы, я не могу сдержать стон. Одной рукой Дэмиен удерживает меня за поясницу, другой скользит под юбку, пальцы нащупывают тонкую полоску шелковых трусиков и начинают медленные движения, сводящие меня с ума.

– Дэмиен, – шепчу я, – нас могут увидеть.

– Я хочу тебя. Сейчас. Хочу увидеть, как ты кончишь в моих объятиях.

– Но…

Я оглядываюсь. Никто, кажется, не обращает внимания, и в темноте не слишком видно, где его рука. Пальцы Дэмиена двигаются внутри меня, и все мои протесты тут же стихают.

– Прямо сейчас, – повторяет он. – Я хочу, чтобы ты кончила.

– Да, – шепчу я, слишком измученная, слишком изнывающая от желания, чтобы произнести что-то еще.

В этот момент я готова позволить ему трахнуть меня на танцполе, перед всей толпой, под подбадривающие крики. Хотя уверена, что он этого не сделал бы. Просто сейчас ему нужно доказательство, что я действительно с ним, что я не ушла после того разговора с Мейнардом, что кошмар его детства не отпугнул меня. Ему нужно, чтобы я растворилась в его объятиях – так же, как это нужно мне. Знать, что он вернулся, что он по-прежнему мой.

– Да, – повторяю я, потому что это единственное слово, которое я способна из себя выдавить сквозь этот вихрь эмоций. – О боже, Дэмиен, пожалуйста!

– Умница, – произносит он, убирая руку с моей спины.

Я краем глаза вижу, что он что-то ищет в кармане, но меня это не интересует. Все мои мысли сосредоточены на его пальцах, играющих с моим клитором, и я улетаю в иной мир, охваченная водоворотом этих ощущений. В конце концов, я просто девушка, сидящая на коленях у своего парня, а вовсе не девушка, которая вот-вот кончит. Просто девушка, которую целуют. Просто девушка…

– О боже! – кричу я, но Дэмиен закрывает мне рот поцелуем.

Оргазм горячей волной вырывается наружу – из-за потрясающей, невероятной, совершенно умопомрачительной вибрации пробки, которую вставил в меня Дэмиен. Мне хочется кричать от блаженства, извиваться, чтобы вновь и вновь ощущать эти фонтаны наслаждения. Чтобы снова и снова парить в этом вихре удовольствия, и от невозможности это сделать, от необходимости сохранять внешнее спокойствие, мое тело разгорается еще сильнее.

Через несколько минут – а может, и через несколько часов – ко мне возвращается способность рационально мыслить. Сердце колотится, будто бы я только что пробежала марафон. Я облизываю губы и ощущаю вкус крови. Тру ладонью рот – но кровь явно не моя. Лишь спустя секунду я понимаю, что прокусила нижнюю губу Дэмиену.

– Ты в порядке?

– Детка, можешь кусать меня сколько угодно.

– Черт подери! – выдыхаю я. – Ты не говорил, что все так будет!

Он вынимает руку из кармана и показывает пульт управления пробкой.

– Мужчина должен уметь делать сюрпризы.

Я довольно вздыхаю, соскальзываю с него и сворачиваюсь клубочком рядом на диване.

– Ух! Необычные ощущения!

Дэмиен игриво улыбается в ответ на мои слова.

– Необычные – это хорошо?

– Да, – отвечаю я. – Очень хорошо.

Он обнимает меня одной рукой, поглаживая бедро. Спустя мгновение он касается губами уха, и по моему телу пробегают мурашки от этого нежнейшего прикосновения.

– Твоя попа вибрирует, – вдруг говорит он.

Я приподнимаю брови.

– Так называется эта ваша новая игра, мистер Старк?

– Отличное название, – смеется он. – Только сейчас это твой телефон.

Черт, а ведь он прав. Я успела зарядить мобильник в номере, и теперь он в заднем кармане моей юбки, прямо под рукой Дэмиена. Он достает телефон и протягивает мне, но когда я нажимаю кнопку ответа, на том конце пустота.

– Наверное, случайно переключила на голосовое сообщение, – говорю я растерянно.

Я жду, пока появится значок с пропущенным сообщением, смотрю информацию о вызове, но номер мне незнаком. Голосового сообщения нет. Наверное, кто-то ошибся номером, решаю я и кладу телефон обратно в карман.

– Кстати, – вспоминаю я. – Тебе звонили. Как раз перед тем, как я пошла к Мейнарду. Я подумала, что это кто-то из немецких адвокатов, и взяла трубку, но мне не ответили. Перезвонили?

Дэмиен качает головой.

– Наверное, ерунда какая-нибудь, – отмахивается он, но все же вынимает телефон и начинает пролистывать пропущенные звонки.

Он делает это быстро и легко, и если бы я не знала его, то, может быть, ничего и не заметила. Когда он снова смотрит мне в глаза, в его взгляде ничто не выдает удивления или беспокойства. Я обхватываю себя руками, чтобы унять внезапную дрожь.

Дэмиен снова что-то от меня скрывает.

– Кто это был? – спрашиваю я спокойно, но решительно. – Это как-то связано с судом или с фотографиями?

– Нет, – отвечает он слишком быстро и слишком твердо, и в его голосе появляется какая-то нотка отстраненности, которая меня пугает. Я говорю себе, что всему виной атмосфера клуба, но сама в это не верю.

– Ты хочешь об этом поговорить? – спрашиваю я и понимаю, что глупее вопроса не придумаешь – если бы он хотел, то не отвечал бы односложно.

– Нет. – Должно быть, Дэмиен что-то заметил в моем лице, потому что спустя мгновение вздыхает и гладит мою щеку. – Обещаю тебе, ничего серьезного.

Но меня не покидает мрачное предчувствие. Я уж было подумала, что после всего, через что мы прошли, между нами больше не будет секретов. А теперь эти фотографии и звонок. Наверное, глупо было даже допускать мысль, что стены Дэмиена так легко сломить.

Он сжимает мою руку.

– Не переживай.

Я кое-как заставляю себя улыбнуться.

– Не получается. Я хоть и не из ревнивых, но если это звонки от твоих бывших, пытающихся затянуть тебя обратно…

Разумеется, я шучу, ожидая, что Дэмиен рассмеется в ответ, обнимет меня и разрядит напряжение. Но к его ответу я совершенно не готова.

– Я же говорил, что спал со всеми подряд. Наверняка кто-то из тех женщин хочет меня вернуть.

Поскольку о бывших я сказала исключительно ради шутки, мое удивление написано у меня на лице. Дэмиен встает, берет меня за руку, помогает подняться, затем нежно целует мою ладонь.

– И еще я говорил, что ни с кем из них у меня не было ничего серьезного. Я хочу только одну женщину.

Я бросаю взгляд на его телефон, изогнув бровь.

– А они об этом знают?

– Я знаю, – отвечает он. – И ты тоже.

На какое-то время между нами повисает молчание. Хотя это неправда – когда речь идет о нас с Дэмиеном, просто молчания быть не может. Оно всегда пронизано огнем, электричеством, страстью и желанием, в нем вся сила вселенной, связывающая нас. И разве я могу сопротивляться этой силе?

Я делаю шаг ему навстречу, оказываясь в его объятиях. Здесь – мое место.

– Хочешь потанцевать? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Дэмиен. – Хочу тебя трахнуть.

Глава 7

– Так ты действительно хочешь меня трахнуть? – игриво спрашиваю я Дэмиена, когда мы уже едем в лимузине по Принц-Регент-штрассе.

– Есть возражения?

– Возражения? Конечно, нет.

Я прижимаюсь к Дэмиену, и пространство между нами начинает искрить от сексуальной энергии. Оргазм, который я испытала в клубе, лишь пробудил мой аппетит, как хорошее вино перед ужином, оставив легкое опьянение и подготовив к главному блюду.

На моем лице появляется озорная улыбка, и затем я становлюсь на колени на полу лимузина прямо перед Дэмиеном.

– Но я хочу внести некоторые поправки. – Мои пальцы быстро расстегивают его джинсы.

– Ники…

Мои руки подбираются к его трусам. И вот член Дэмиена, такой большой и твердый, уже на свободе, весь горящий в предвкушении. Я медленно и легонько провожу языком по головке. Вижу, как по телу Дэмиена пробегает дрожь, и во мне будто что-то пробуждается. Похоть, власть, собственничество. Я знаю, что его безумно заводит, когда я беру инициативу в свои руки. И еще знаю, что я единственный человек в его жизни, которому он позволяет это сделать, нечасто, но все же бывают такие моменты. И вот – один из них.

– О боже, Ники, – говорит он сдавленно. – Ты не перестаешь меня удивлять.

Я лишь улыбаюсь. Я хочу ощутить его вкус, потрогать, и сейчас ничто мне не мешает это сделать. Я нежно обхватываю основание его члена, чувствуя в своей ладони налитую желанием плоть. Сжимаю губами головку, затем беру член в рот, щекоча языком, работая ртом и рукой. Я чувствую, как реагирует тело Дэмиена, как оно содрогается от страсти.

Я слышу хриплые стоны, его пальцы вцепляются в мои волосы, он вот-вот кончит, и я знаю, что могу довести его до безумия. И это осознание дает мне силы.

Волна страсти прокатывается по телу Дэмиена, и я чувствую, как отзывается моя вагина на его желание. Я испытываю чувственный голод, я так возбуждена, как будто это его пальцы ласкают меня. Я слегка выгибаюсь, двигая бедрами в такт растущему желанию. Я опьянена этим состоянием, как и осознанием, что Дэмиен возбужден не меньше моего.

И тут его руки внезапно сжимают мои ребра, он поднимает меня – и резко сажает на кресло, так, что мои ноги оказываются у него на плечах.

– Что ты… – Но я не договариваю, поскольку прекрасно понимаю, что он делает.

Дэмиен наклоняется вперед, его руки гладят мои бедра в такт движению. Он проводит языком у самого края моих трусиков. Мое тело содрогается, как от электрического разряда.

– Дэмиен, – рычу я. – Черт подери!

– Замри.

Я чувствую промежностью его жаркое дыхание.

– Не шевелись, – настойчиво приказывает он, и потом сам делает все, чтобы я ослушалась, включая вибратор внутри меня и лаская через трусики мой клитор.

Я кричу и выгибаюсь от неведомых раньше ощущений, проходящих по всему телу.

– Вот непослушная! – хмыкает Дэмиен и выключает вибратор, затем сжимает мои ягодицы руками. – Посмотрим, что с этим можно сделать.

Я вижу, как хитро блестят его глаза.

– Обещаю сидеть смирно.

– Поздно, – говорит он и выдергивает пробку, отчего по моему телу прокатывается новая волна ощущений. Дэмиен с улыбкой заворачивает пробку в салфетку и кладет в карман.

– Кажется, кому-то нравятся мои игрушки, – улыбается он. – Надо будет еще во что-нибудь поиграть.

– О боже, да! – импульсивно отвечаю я, готовая ко всему, что бы он ни задумал.

Дэмиен скользит губами по моему телу, покрывая поцелуями левую ногу сквозь тончайший чулок. Потом вдруг обматывает ремнем безопасности мою щиколотку, защелкивает пряжку и затягивает. Затем довольно ухмыляется.

Я теряю дар речи от неожиданности.

– Дэмиен… – начинаю я, но возражать бессмысленно: его уже не остановить. И, честно говоря, мне и не хочется.

– Посмотрим, как лучше поступить с этой.

Он отодвигает панель сбоку от сидений и достает белую коробку с красным крестом. Я приподнимаюсь на локтях.

– Аптечка? Что ты задумал? – Разумеется, мое беспокойство притворно. Ну… почти. Наши взгляды встречаются, Дэмиен медленно ведет рукой вверх по моему бедру, до промежности.

– Удивить тебя.

Ох… Я полностью во власти Дэмиена, и он может делать со мной все, что угодно. От осознания этого факта я возбуждаюсь еще больше.

– Ляг, детка. Расслабься и доверься мне.

Я повинуюсь, потому что действительно верю ему. Наблюдаю за тем, как он разматывает эластичный бинт, аккуратно обвязывает им мою щиколотку, как раз над изумрудным браслетом. Конец бинта Дэмиен закрепляет за подлокотник. Я связана, полностью раскрыта и заведена до предела.

– Дэмиен, – молю я хриплым голосом, полным желания. – Дэмиен, пожалуйста…

– Что «пожалуйста»? Потрогать тебя?

Одной мысли о его руках, ласкающих мое тело, достаточно, чтобы изогнуться в предвкушении удовольствия.

– Да, – говорю я. – Ласкай меня, трахни меня. Пожалуйста, Дэмиен, я хочу тебя.

Весь этот вечер он только и делал, что разогревал и дразнил меня, и теперь я дошла до последней черты.

– Хм-м…

Он встает с пола, садится на краешек сиденья – напротив меня. Я протягиваю руку, умоляя его о прикосновении, но не успеваю дотянуться до его коленки, как он отрицательно качает головой.

– Нет. Руки за голову, – приказывает он.

Под расшитым бусинками топом мои соски уже невыносимо ноют, стиснутые зажимами. Я закусываю нижнюю губу, предвкушая, как Дэмиен прикоснется к моей груди, лаская сосок. Я надеюсь, он сделает хоть что-то, чтобы унять нарастающую истому. Разумеется, он этого не делает. Вместо этого он легонько проводит пальцами по груди, животу, бедрам, голеням.

Его голос – чуть громче шепота:

– Итак, Ники, скажи мне, можешь ли ты представить прикосновения моего пальца к внутренней части твоего бедра? Как напряжется твое тело в ответ на это прикосновение?

– Я… да… – отвечаю я так тихо, что сомневаюсь, услышал ли он меня. Да это и не важно.

– Как мои пальцы исполнят чувственный танец, легкий, как перышко, на твоих трусиках. Как я подцеплю их большим пальцем и сорву с тебя. А что потом, Ники? Какую ласку ты хочешь потом?

Он встает со своего места и быстро связывает мои запястья вторым ремнем безопасности. Он обездвижил мои руки так же, как прежде ноги, и теперь я накрепко привязана к кожаному сиденью лимузина.

– Дэмиен…

– Ты хочешь этого, Ники? Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

– Ты ведь знаешь, что да. – Я стараюсь говорить спокойно, а не кричать. – Да, твою мать, да!

Дэмиен чуть склоняет голову вбок:

– Как-как? – переспрашивает он, и я едва не вою от отчаяния.

– Да, сэр.

Он улыбается медленно и даже слишком самодовольно. Потом поддевает пальцами кружево моих трусиков и быстрым резким движением разрывает их. Я изгибаюсь и поеживаюсь. В каждом моем движении – мольба.

– Пожалуйста, Дэмиен, возьми меня, пожалуйста.

– Поверьте, мисс Фэрчайлд, я тоже очень хочу этого. Но пока еще рано.

Я уже почти рыдаю. Он наклоняется и шепчет мне на ушко:

– А что, если я попрошу тебя поласкать себя? Ах да, ты ведь и этого не можешь.

Я дергаю ремень, связывающий мои руки, но ничего не выходит – связана я надежно.

Дэмиен слегка оттягивает край топа. Он даже не касается меня, но мое тело выгибается так, будто хочет предпринять последнюю попытку вырваться. В следующее мгновение Дэмиен стягивает топ вниз, открывая кружевной бюстгальтер и серебряную цепочку, связывающую мои напряженные соски. Он пробегает пальцем по цепочке и легонько дергает ее. И по моему телу прокатываются горячие волны вожделения – от груди к пульсирующей вагине.

– О, детка! – шепчет он. – Мне нравится, когда ты такая горячая. Ты хоть представляешь, что я чувствую, зная, что ты целиком и полностью моя? Никаких барьеров и тормозов. Только моя! И я могу трогать тебя, искушать, дразнить.

– Все, что захотите, мистер Старк, – отвечаю я хриплым от страсти голосом. – Все, что вам будет угодно.

– Рад слышать, – говорит он, снова садясь напротив меня. – Сейчас я хочу любоваться тобой. Твоей разрумянившейся кожей, твердыми сосками, разгоряченным клитором. Меня безумно возбуждает видеть тебя открытой и жаждущей меня, зная, что именно я довел тебя до этого состояния.

Я способна лишь на стоны – слова путаются, дар речи утрачен под наплывом эмоций. Дэмиен наклоняется, нажимает кнопку связи с водителем и спрашивает, сколько еще ехать до отеля. Осталось всего несколько домов, и я не знаю, радоваться или огорчаться, поскольку Дэмиен велит водителю ехать в объезд, пока он не прикажет возвращаться. Затем отключается, улыбается, наливает себе стаканчик виски и кидает туда несколько кубиков льда из специального резервуара.

Не сводя глаз с моего лица, он делает щедрый глоток и командует:

– Открой рот.

Я повинуюсь, Дэмиен достает кубик льда, держа его двумя пальцами. Нежно проводит по моим губам, и я открываю рот еще шире, высовывая кончик языка, чтобы ощутить вкус напитка. Но Дэмиен уже сместился к моему животу, и три огромные капли стекают с кубика на раскаленную кожу.

Меня опять пронизывает электричеством, и я выгибаюсь, глотая ртом воздух и изнемогая от желания. Капельки дрожат на моей коже, оставляя холодные дорожки на животе. По всему телу выступают мурашки, вожделение становится буквально осязаемым.

Наши взгляды встречаются, затем медленно – невыносимо медленно – Дэмиен проводит кубиком льда мне между ног. Мое тело трепещет – не то в попытке убежать, не то от отчаянного желания большего. Но я знаю, что не могу убежать, я связана по рукам и ногам, прикована к сиденью, и в этот момент Дэмиен может делать со мной все, что захочет.

– Черт подери, Дэмиен, что ты делаешь…

– Если не ошибаюсь, я довожу тебя до экстаза. И знаешь что, милая? Кажется, у меня получается, – добавляет он, бросая крошечный кубик льда обратно в стакан.

Он откидывается на сиденье и снова нажимает кнопку связи с водителем:

– Сделай еще кружок и можешь везти нас в отель.

В этот момент я понимаю, что по крайней мере сейчас он продолжать не собирается. Вот черт!

– Ты наказываешь меня? – спрашиваю я.

– Наказываю? Разве? – отзывается он с ухмылкой. – Вас что-то не устраивает, мисс Фэрчайлд?

– Еще как, мистер Старк!

– Знаешь, как мне хочется держать тебя вот так вечно? – Он медленно окидывает взглядом каждый сантиметр моего тела: грудь, обнаженный живот, разгоряченную промежность. Я вздрагиваю, и мышцы вагины сокращаются от нестерпимого желания. – Можно вот так отправиться в тур по Европе – ты распластана на заднем сиденье лимузина, раскрыта навстречу мне.

– Или же мы прямо сейчас вернемся в отель, где ты сможешь трахнуть меня, – предлагаю я с улыбкой. – Выбор за вами, мистер Старк.

* * *

Мы идем по освещенному фойе отеля, прямо к лифту, который, как по волшебству, сам распахивает двери перед нами. Будто понимает, как сильно нам нужно наверх.

В кабине только мы, я прижимаюсь к Дэмиену, и он обнимает меня. В эту секунду, кажется, ничто не может помешать нам. Наконец мы поднимаемся на наш этаж и направляемся к номеру.

И тут я чувствую, как жужжит телефон, а на экране высвечивается уведомление о сообщении. Нахмурившись, я ожидаю увидеть имя Оли или Джеми, но у меня нет никакого желания переписываться с кем-либо из них. Я открываю сообщение – и застываю, едва прочтя слова. Номер незнакомый, но это послание я уже видела:

«Сука. Тварь. Проститутка».

Я вспоминаю анонимное письмо, которое как-то получила через «Старк Интернешнл», по моей спине пробегает мороз. Тогда я решила, что мне прислали его за то, что я согласилась позировать голой за деньги. Теперь же, мне кажется, отправитель имеет в виду что-то другое.

– Ники? – Дэмиен смотрит на меня, и на лице его отражается беспокойство. – В чем дело?

Я не хочу показывать ему сообщение – не хочу разрушать волшебную атмосферу этого вечера. Но знаю, что она уже разрушена. К тому же Дэмиен должен знать. Я без слов протягиваю ему телефон, внутренне напрягаясь в ожидании бури.

– Ты впервые получаешь такое сообщение? – спрашивает он холодным и жестким голосом.

– Да.

Я вновь чувствую, как реальность наваливается всей своей тяжестью на наш хрупкий хрустальный мир. Не знаю, что будет, когда давление достигнет предела и наш мир разлетится под этим грузом на мелкие осколки. Но боюсь, скоро мне придется это узнать. И надеюсь, я смогу удержаться, чтобы не схватить один из осколков и не вонзить в свою плоть.

– Удали его, – резко говорю я. – Просто удали к чертям.

– Нет, с этим надо разобраться.

– Потом, – говорю я. – Пожалуйста, Дэмиен, оставь это на потом. Я не хочу думать об этом сейчас.

Какое-то мгновение он изучает меня, затем выключает мой телефон и кладет себе в карман.

– Ладно, сегодня ночью он тебе не понадобится.

Я не могу сдержать улыбку, особенно когда Дэмиен достает свой телефон и также выключает его.

– Теперь – только ты и я.

Он вставляет ключ-карту в замок, и я вижу, как красный огонек сменяется зеленым. Мое тело напрягается от предвкушения, страсти, желания – в ожидании, когда, наконец, мы займемся любовью. Когда я вновь окажусь в волшебной сказке, где есть только мы с Дэмиеном.

Но потом дверь открывается, и я понимаю, что реальный мир никогда не оставит нас в покое. На том самом диване, где Дэмиен столько раз доводил меня до экстаза, сидит женщина, которую я надеялась больше никогда не увидеть.

Женщина, с которой Дэмиен когда-то спал.

Глава 8

Кармела Д’Амато – высокая брюнетка, такая сногсшибательно красивая, что захватывает дух. Я возненавидела ее с первого взгляда – с тех пор, как шесть лет назад она отняла у меня Дэмиена.

Разумеется, тогда у меня не было никаких прав на него, но мне все равно хотелось ее убить. Я участвовала в конкурсе Мисс Кантри-Техас, одним из судей которого был великий теннисист Дэмиен Старк. Я никогда раньше с ним не встречалась, но в какой-то момент он подошел ко мне в кафетерии и спросил, можно ли мне есть чизкейки так, чтобы мама не узнала. В ту же секунду между нами проскочил электрический разряд.

Даже тот простой обмен репликами вызвал в моей голове целый водоворот бессовестных фантазий. Если бы в ту минуту Дэмиен предложил, я взяла бы его за руку и сбежала с ним без оглядки. Но он этого не сделал. И уехал не со мной, а с Кармелой…

Вот уж не думала, что мы снова встретимся. Хотя и Дэмиена я не ожидала снова увидеть. По всей видимости, мы завершили цикл.

Я инстинктивно делаю шаг к Дэмиену. Он протягивает руку и сжимает мои пальцы. Взгляд Кармелы скользит по нашим сомкнутым ладоням, и я едва сдерживаю победоносную улыбку. Что, съела, сука? Да, мысль нехорошая, зато искренняя.

– Что ты здесь делаешь? – В голосе Дэмиена – холод, его тело напряжено как струна. Я чувствую, как от него волнами исходит раздражение.

– Дэми, дорогой, не сердись. – Она по-кошачьи потягивается, берет бокал вина со столика, делает глоток – как у себя дома!

Мне хочется залепить ей пощечину.

– Как ты, черт возьми, сюда пробралась? – спрашивает Дэмиен.

Глаза Кармелы широко распахиваются, затем она смотрит на меня.

– Мы столько времени провели в этом номере, что я тут почти что своя. Просто попросила мальчиков меня впустить.

– А тебе не приходило в голову, что из-за тебя кто-то может вылететь с работы?

В ответ она лишь смеется.

– С чего бы это? Я подумала, что нам стоит вместе отметить твою победу. С каких это пор ты выставляешь меня из своего номера, Дэми? С каких это пор ты не рад меня видеть?

– С этих самых, – отвечает он.

Я внимательно наблюдаю за ее лицом, и, к моему изумлению, она никак не реагирует. Даже глазом не моргнет. Ни единый мускул не дрогнет на ее лице, ни от злости, ни от обиды. Вот чертова шлюха!

– Вставай, – говорю я. – Вставай и убирайся отсюда.

На это она не может не отреагировать: натянутая, высокомерная улыбка, которая еще больше выводит меня из себя. Дэмиен сжимает мою руку, но ничего не говорит, как будто знает: это моя война.

– А ты Николь, верно? – спрашивает Кармела, хотя я не сомневаюсь, что она отлично знает, кто я. – Та самая девчонка, что попалась ему на глаза на том дурацком конкурсе в Техасе.

– И не только на глаза, Карлотта, – я намеренно искажаю ее имя.

Глаза ее сужаются.

– Да ну? Наши ожидания так редко оправдываются. Надеюсь, ты готова к тому дню, когда Дэмиен наконец поймет, что ты – не женщина его жизни.

Я удостаиваю ее лучшей из своих искусственных улыбок и медовым голосом отвечаю:

– Сладкая моя, ты, кажется, что-то напутала. Это со мной он спит, а ты ему не нужна. – В этом месте я представляю стадион зрителей, вскакивающих со своих мест и аплодирующих. – А теперь выметайся.

Она кидает взгляд на Дэмиена в поисках поддержки, и я понимаю: стрела попала в цель. Но Дэмиен не собирается приходить ей на помощь.

– Слышала? Вон!

В какой-то момент мне кажется, что Кармела сейчас начнет возражать. Но она встает, нарочито медленно выпивает последний глоток вина и вешает сумочку на плечо. Проходит целая вечность, и, наконец, она переступает порог, выходит в коридор, и тяжелая дверь захлопывается за ней.

Я поворачиваюсь к Дэмиену. В его глазах – нарастающая ярость. Но постепенно на смену приходят совсем другие эмоции: сожаление и стремление загладить вину. Ну уж нет. Еще не хватало, чтобы он извинялся за эту суку.

– Ники, я…

– Что? Ты же не знал, что она придет?

– Конечно, нет, – отвечает он резко и жестко.

– Думаешь, я буду ревновать, узнав, что когда-то она имела свободный доступ к этому номеру? – спрашиваю я, стараясь прибавить еще жесткости своему голосу. – Интересно, сколько в Европе отелей, где ее принимают за свою?

– Ники!

– Один? Три? Пять?

Дэмиен встает передо мной, и я тут же отступаю назад, потом еще шаг – пока не упираюсь спиной в одну из колонн, отделяющих гостиную от кухни и обеденной зоны.

– Ты трахал ее здесь? Вот так? Прижав спиной к стене?

– Что ты делаешь, черт тебя подери? – В его голосе слышится ярость, и я знаю, что мне почти удалось вывести его из себя.

– А ты как думаешь?

– Пытаешься меня взбесить. Только я не могу понять, зачем, – говорит он и целует меня так крепко, что от его напора меня вжимает в колонну.

Я позволяю ему проникнуть в свой рот, обвиваю одной ногой и обхватываю руками за шею. Я хочу ощущать его твердый член, прижатый ко мне. Хочу чувствовать его, чувствовать нашу связь. Никто – ни Кармела, ни кто-то другой – не может ее разрушить.

Дэмиен резко отстраняется от меня, но я держу его крепко, и когда он начинает говорить, я чувствую на своем лице его дыхание.

– Теперь ты единственная женщина в моей жизни, Ники.

Я тяжело дышу, не сводя с него глаз.

– Думаешь, я этого не знаю? Не смей извиняться за своих прошлых женщин. Никаких других женщин больше не существует. – Про себя я отмечаю тот самый момент, когда Дэмиен понимает, что я с ним играю. – Если, конечно, я не обнаружу тебя в постели с другой…

Он оглядывает меня с ног до головы, и глаза его светятся опасным огнем.

– Что такое? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Я думаю, моя дражайшая мисс Фэрчайлд, что на этот раз вы уж точно заслужили наказание.

– Ого! – Я чувствую, как напряглось мое тело только от одной мысли, как он хорошенько шлепнет меня по заднице. – За что? За провокацию? По-моему, это нечестно.

– Нечестно, – соглашается Дэмиен. – Но не только за это.

– А за что еще?

– По-твоему, есть хоть какая-то вероятность, что ты обнаружишь в моей постели другую женщину?

– Нет, – отвечаю я.

– Ну вот.

Я скрещиваю руки на груди.

– Но ты же знаешь, что я пошутила.

– Конечно, – ухмыляется Дэмиен. – Но открою тебе один маленький секрет: это отличный повод связать тебя и отшлепать до боли в ладонях.

Я облизываю губы. В комнате внезапно становится жарко, и я чувствую, как на шее выступают капельки пота.

– Так вот чего ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно.

– Да, – шепчет Дэмиен. – Это мое единственное желание. И ты знаешь почему.

Подушечкой большого пальца он легонько проводит по моему подбородку. Я зажмуриваюсь и перевожу дыхание.

Конечно, я знаю. Я нужна ему так же, как когда-то мне самой нужно было лезвие. Как теперь мне нужен Дэмиен. В этот день, когда на него разом свалились страшные фотографии из прошлого и бывшая женщина, ему нужно знать, что я полностью в его власти. Что именно от него зависит мое удовольствие и даже моя боль.

Ему важно знать, что он может довести меня до этого предела. И еще – что я хочу, чтобы он это сделал. А я этого хочу.

Все вышло из-под контроля. Не только появление Кармелы в нашем номере, но и вообще весь день. Ужасные фотографии, реакция Дэмиена на снятие обвинений в убийстве. Слишком много хаоса и тревоги в последние недели. И все это копилось так долго, что, когда Дэмиен свалился под тяжестью этих невзгод, мне отчаянно захотелось схватиться за лезвие. Но я боролась с этим желанием – и победила.

Мне уже не нужно резать себя – мне нужен Дэмиен. Его руки, губы, член. Всплеск блаженства вперемешку с острой вспышкой боли. Полет в космос и якорь одновременно. Предохранительный клапан, не дающий мне взорваться. Он мне нужен – так же, как Дэмиену.

– Сними юбку, – приказывает он тяжелым голосом.

– Я…

Он обрывает меня резким движением головы. Все ясно: разговоры кончились, пришла пора действий. Суд, Кармела и фотографии остались позади. К черту реальность, мы вновь погружаемся в наш хрустальный мир – туда, где мне хочется быть всегда.

– Юбку, – повторяет Дэмиен тоном, не терпящим возражений.

– Да, сэр, – отвечаю я, и его одобрительная улыбка возбуждает меня не меньше, чем рука у меня между ног.

Я медленно расстегиваю юбку. Слегка покачиваю бедрами и стягиваю ее, пока она не падает к моим ногам.

– Выйди из нее, – приказывает Дэмиен. – Теперь топ. Снимай и брось вон туда.

И снова я повинуюсь, ощущая дуновение воздуха обнаженной кожей. Это еще сильнее возбуждает меня, учитывая, как чувствительны соски от зажимов и какой тяжестью налита грудь. Я вздрагиваю – не от холода, но от предвкушения. Понятия не имею, что именно задумал Дэмиен, но уже хочу этого и знаю, что все будет незабываемо. Я вытягиваю руки перед собой, но он качает головой.

– Я сам.

Он подходит ближе, и мне внезапно становится трудно дышать, как будто воздух стал густым и вязким. Пора бы уже привыкнуть к тому, как сладко ноет тело, когда рядом Дэмиен. Пора бы научиться дышать спокойно, без дрожи, и стоять спокойно, без этого ощущения, что вот-вот упаду в обморок. Но – я не могу и надеюсь, этот день никогда не настанет. Я в абсолютной власти Дэмиена, и не хочу ничего менять.

Его руки ласкают мою грудь, и внезапно он снимает зажимы. Я вскрикиваю от неожиданности – ощущение не менее сильное, чем когда он нацепил их на мои соски.

Дэмиен кладет цепочку на барную стойку, затем снимает с меня бюстгальтер. Я закрываю глаза, предвкушая его губы и зубы, покусывающие соски. Но вместо этого сладостного ощущения его ладони гладят мои руки, подбираясь ближе к запястьям. Он мягко заводит мои руки за голову.

– Не открывай глаза, – шепчет он.

Вокруг моих запястий обматывается сатиновая лента, и внезапно рука оказывается накрепко привязанной к колонне.

– Что ты…

– Ш-ш, – шепчет Дэмиен.

Спустя мгновение моя вторая рука так же надежно зафиксирована. И тут он разворачивается и уходит в спальню, оставив меня привязанной в гостиной – в одних чулках, туфлях и жемчужном ожерелье.

Я поворачиваю голову, пытаясь увидеть, что он делает, но это невозможно. Прислушиваюсь – но ничего не слышу. Закрываю глаза и тихонько молюсь, чтобы он не бросил меня здесь. К несчастью для меня, я отлично знаю, что такую вероятность исключать не стоит.

– Дэмиен?

Ответа нет.

– Мистер Старк? Сэр?

И снова – молчание. Одна и почти голая, я не могу не задаться вопросом, надолго ли он ушел и что сделает, когда вернется. Должно быть, это мое наказание, но я знаю, что награда, когда Дэмиен все-таки вернется, превзойдет все мои ожидания.

– А я-то думал, ты более терпеливая, – слышу я его голос, но самого Дэмиена нет.

– А я-то думала, ты меня трахнешь. Или хотя бы отшлепаешь.

Дэмиен выходит из спальни. Шаги его легки, выражение лица – как у человека, который знает, что Земля будет вращаться в ту сторону, куда он укажет. Вся мощь, которая сейчас сосредоточена на мне.

– Вы обеспокоены, мисс Фэрчайлд?

– Скорее чувствую себя немного обманутой, – отвечаю я.

– Обещаю, когда я закончу, это чувство пройдет, – заверяет он с таким жаром, что я удивляюсь, как это я не растаяла прямо здесь, не вытекла из своих пут, как растопленное масло.

– В лимузине мы многое не успели. И сейчас я это исправлю. С чувством, с толком, с расстановкой.

Дэмиен что-то держит в руке, и лишь спустя секунды я понимаю, что это шелковый шарф.

– Закрой глаза, – приказывает он.

Я чувствую прикосновение легкой ткани к глазам, затем Дэмиен крепко затягивает шарф на моей голове.

– Отлично, – говорит он и слегка дотрагивается губами до моего уха. – Теперь все, что ты слышишь, все, что чувствуешь, каждая капелька удовольствия, каждая искра боли – все исходит от меня. Итак, Ники, это тебя возбуждает?

– Ты знаешь, что да.

Его губы проходятся по моей шее, и одно простое слово, кажется, эхом отражается во всем теле:

– Почему?

Я сглатываю. Вовсе не этого вопроса я ожидала.

– Потому… потому что ты знаешь меня. Ты знаешь, что мне нужно и чего я хочу. Ты знаешь мои пределы, Дэмиен. И еще потому, что ты всегда их расширяешь.

– Умница.

Он легонько проводит пальцем по моей ключице, затем – по жемчужному ожерелью. Спустя мгновение снимает его, и я слышу позвякивание бусин друг о друга – это Дэмиен складывает нитку в ладони, затем кладет руку на мою грудь. Я запрокидываю голову, не в силах сдержать стон, а он совершает круговые движения вокруг моего соска, массируя меня гладкими твердыми жемчужинами.

– Дэмиен, – шепчу я, когда ожерелье касается моего живота.

Это ощущение опьяняет. Прохладное прикосновение жемчуга, сладкое предвкушение, когда не знаешь, что дальше. Я слегка подпрыгиваю, когда рука Дэмиена с ожерельем доходит до моего лобка, и закусываю нижнюю губу, стараясь стоять смирно.

– Может, их растолочь, как делала Клеопатра? – шепотом спрашивает он.

– Мне не нужен афродизиак, – выдыхаю я.

– Я знаю, что не нужен. Я чувствую аромат твоего возбуждения. Когда бы я ни коснулся тебя, ты всегда мокрая. Правда, Ники?

– Да!

– Хорошо. – Я слышу в его голосе улыбку. – А теперь раздвинь для меня ноги.

Я повинуюсь и издаю стон, когда он проводит ниткой жемчуга между моих ног, вперед и назад, и она увлажняется от моего сока. Идеально ровные жемчужины одна за одной скользят по моему клитору, и это ощущение сводит меня с ума. Как раз там, где я хочу – и в то же время не там. Мне мало. Я бесстыдно извиваюсь, прося больше. Черт возьми, я хочу его целиком.

– Тихо, тихо, – шепчет Дэмиен.

Он прямо передо мной, заставляя меня стоять прямо. Затем я чувствую его пальцы. Они гладят и раскрывают меня.

– Да…

Я хочу, чтобы он вошел в меня. Мне нужно кончить, взорваться, освободиться от этого сводящего с ума напряжения. Я слышу, как жемчужная нитка снова собирается у него в ладони, затем соблазнительно проходит по моей распаленной промежности. Я охвачена новой волной сладостных ощущений, я горю во всепоглощающем огне. Я заведена до предела, вот-вот кончу и готова кричать и умолять.

Но чего я уж точно не ожидаю, так это что Дэмиен засунет мне жемчужины внутрь.

– Дэмиен! Что за…

Он зажимает мне рот поцелуем.

– Тише. И не шевелись.

И снова уходит, а я остаюсь голая и неудовлетворенная, в моей вагине – тяжелый комок жемчужин, тело отчаянно жаждет прикосновений, а в голове крутится целый вихрь предположений.

– Дэмиен?

Сперва я его не слышу. Затем различаю тихое-тихое жужжание за моей спиной. Я извиваюсь в своих путах, мне хочется сбросить повязку, закрывающую глаза. Хочу видеть. Хочу Дэмиена. Но тщетно, все мои движения приводят к тому, что жемчужины еще больше дразнят мою вагину. По телу прокатываются крошечные волны, но их недостаточно, чтобы заставить меня наконец взорваться от удовольствия.

Дэмиен – черт бы его побрал! – вознес меня на самую вершину и бросил. Наверное, это часть обещанного наказания.

Я слышу Дэмиена, но не могу понять, что он делает. Слышу глухой звук отодвигающегося ящика, позвякивание приборов, наконец раздаются его ровные шаги, приближающиеся ко мне.

– Ты представляешь, какая ты сейчас красивая? – спрашивает он. – Твоя кожа пылает, соски торчат, губы раскрыты, как будто ждут поцелуя.

– Ждут! – восклицаю я, и в награду Дэмиен коротко целует меня в губы.

Это легчайшее прикосновение пробуждает в моем теле цепную реакцию, и жаркие искры пробегают от макушки до кончиков пальцев. Ох, как это сладко! Но как мало!

– Повернись, – приказывает Дэмиен.

– А?.. – Я дергаю запястьями, все еще привязанная к колонне.

– Перекрести руки и развернись, – объясняет он, и, в конце концов, у меня получается. Теперь я повернута лицом к колонне, а спиной – к Дэмиену.

– Умничка. Теперь немного опустись вниз.

Я вместе с фиксирующими мои руки лентами сползаю по колонне. Теперь мое туловище – почти параллельно полу, и попа вызывающе торчит.

Дэмиен касается ладонью моих ягодиц, и я закусываю губу в предвкушении более напористого прикосновения.

– Прекрасно, – шепчет он и пробегает пальцами меж моих ног.

Замираю, предвкушая, как в меня войдут его пальцы, но он отдергивает руку. Я всхлипываю – и слышу, как Дэмиен ухмыляется.

– Совсем скоро. Но сначала – я еще кое-что придумал. Ноги. – Он легонько постукивает по внутренней части бедер. – Немного шире.

Я снова подчиняюсь, нахмурившись. То, что я только что ощутила на бедрах, была не его рука. Но что это?

– Любопытно, сколько на кухне возбуждающих штучек, – замечает Дэмиен, прерывая мои мысли. – Например, вот эта – весьма занятная.

Я чувствую, как что-то теплое и твердое прижимается к моей попе. Поверхность немного шершавая, и я пытаюсь понять, что же это может быть.

– Обычная деревянная ложка, – продолжает Дэмиен, как будто в ответ на мой вопрос. – Кто бы мог подумать, что она может быть такой соблазнительной?

Я чувствую дуновение прохладного ветерка, когда он убирает ложку, но оно мгновенно сменяется резким ударом о мои ягодицы. Я вскрикиваю, но почти сразу Дэмиен сглаживает удар, прижав свою ладонь. Вскоре ладонь снова исчезает, и он вновь шлепает меня – не так сильно, но достаточно, чтобы тысячи колких искорок удовольствия рассыпались по моей попе.

Я слегка извиваюсь – хочу еще. Мне нужно, чтобы боль проникла в самое сердце, чтобы Дэмиен вознес меня к звездам.

– Вот так, детка, – шепчет он.

Я не могу говорить – я лишь хочу еще. Но следующий удар приходит неожиданно – не по ягодицам, а между ног. Легонько, тыльной стороной ложки, едва касаясь клитора. Но от него внутри меня вспыхивают маленькие фейерверки. Затем – еще один шлепок, на этот раз жестче, и я вскрикиваю, заведенная до предела.

Я не могу сдержать стон, страстно желая еще – всего одного удара. Всего один удар – и я кончу. Но вместо удара ложкой в вагину проникают пальцы Дэмиена, дергающие бусины. Я выгибаюсь и кричу от неожиданности и освобождения, когда он вынимает из меня жемчужины, и каждая крошечная бусинка касается мегачувствительного клитора. Каждая жемчужина только усиливает ощущение. Волна блаженства нарастает, и, наконец, из моей груди вырывается крик, и все мое тело содрогается в мощном, всепоглощающем оргазме.

– О да, Ники. Да…

Я слышу, как с тихим стуком жемчужины падают на пол, и шорох ткани, когда Дэмиен снимает джинсы. Я чувствую, как его руки гладят мои бедра, ягодицы. Затем его пальцы проникают внутрь, раскрывают меня, подготавливают – хотя сейчас это совершенно без надобности. Я шумно втягиваю воздух и издаю стон удовольствия, когда головка его члена касается входа в вагину. Дэмиен подается вперед, входит в меня, глубоко-глубоко, так глубоко, будто мы проваливаемся друг в друга.

Его руки отпускают мои бедра, и он наклоняется вперед, чтобы захватить ладонью мою грудь, сжав сосок. Другая его рука нащупывает мой увеличившийся в размерах клитор. Он ласкает меня до тех пор, пока мое тело не наполняет всепоглощающее блаженство, такое мощное, что я перестаю понимать, откуда исходят ощущения, и знаю лишь, что они есть.

Я вся превратилась в сплошное удовольствие. Я вся – электричество. Я принадлежу Дэмиену.

Вторая волна оргазма настигает меня так же быстро. Это мощный взрыв, я кричу, мое тело содрогается, прикосновение пальцев Дэмиена к клитору так крепко, что граничит с болью. Но он не замедляет ритм – вместо этого он продолжает двигаться вперед и назад, вперед и назад, пока не кончает сам. А мое тело содрогается так, что, если бы не привязанные к колонне руки, я точно упала бы на пол.

– Дэмиен… – только и могу вымолвить я – и этого достаточно.

– Тихо, милая. – Он развязывает мне запястья, но не убирает повязку с глаз. Затем нежно поднимает на руки, несет в спальню и кладет на кровать.

– Я хочу увидеть тебя, – шепчу я, когда он начинает медленно покрывать мое тело поцелуями.

– Ты видишь меня лучше, чем кто-либо, – отвечает Дэмиен и мягко снимает повязку.

Я открываю глаза и вижу его улыбающееся лицо. Он целует меня, крепко и в то же время нежно, как будто присваивая себе мои губы.

– У меня нет сил, – говорю я с улыбкой. – Не знаю, смогу ли теперь двигаться.

– Да? Как жаль. – Дэмиен исследует мое тело, лаская кожу кончиками пальцев и губами.

Дойдя до шрамов на внутренней стороне бедер, он проводит пальцем по самым страшным из них, затем смотрит на меня. И я вижу в его глазах любовь, желание, уважение.

– Хоть ты и без сил, я хочу трахнуть тебя еще раз.

– Так трахни! – отвечаю я, притягивая его к себе, приподнимая бедра и раздвигая ноги в приглашении.

Дэмиен медленно входит, и мы сливаемся в чувственном ритме. Мне хочется кричать от переполняющего меня блаженства. Я выгибаюсь и целую его в губы, полностью отдаваясь ему.

– Повернись, – прошу я его, прерывая поцелуй. – Я хочу, чтобы ты был подо мной.

Дэмиен чуть приподнимает бровь, но повинуется, и я повожу бедрами, седлая его, позволяя ему проникнуть еще глубже. Медленно двигаясь вперед и назад, я насаживаюсь на его каменный член. Я наблюдаю за его лицом, за этим прекрасным лицом, на котором я видела столько эмоций – веселье и экстаз, ярость и беспокойство, и многие, многие другие. Но прямо сейчас оно озарено счастьем, и во мне пробуждается нечто похожее на гордость. Дэмиен Старк – сложный человек. И все же – ему нужна именно я.

Мы принадлежим друг другу. Это наша реальность. И никто у нас ее не отнимет.

Глава 9

Следующим утром мы идем к лифту вместе с носильщиком и полной тележкой вещей, и я все оглядываюсь назад, не в силах отделаться от ощущения, что я что-то забыла.

– Этот номер зарезервирован за мной, – успокаивает Дэмиен. – Если ты что-то забыла, отель нам это пришлет.

– Это твоя собственность?

Хотя чему я удивляюсь? Дэмиен владеет половиной вселенной.

– Многие клиенты приезжают в местный офис «Старк Интернешнл», так что затраты окупаются, – отвечает он как ни в чем не бывало, будто бы речь не идет об аренде одного из самых дорогих номеров в одном из самых дорогих отелей Европы на триста шестьдесят пять дней в году. – Если горничные что-нибудь обнаружат, консьерж позвонит в наш офис. Не переживай.

Я киваю – и вдруг в голове у меня что-то щелкает, я вспоминаю, что оставила в номере.

– Мой телефон! Надо вернуться.

Где же он может быть? Наверное, на зарядке на барной стойке.

– Он у меня, – отвечает Дэмиен и достает его из заднего кармана джинсов.

– Ох…

Мой желудок неприятно сжимается. Я совсем забыла о том странном сообщении, и воспоминание не поднимает мне настроения.

– Ты что-нибудь выяснил?

– Пока нет. Я передал номер службе безопасности. Надеюсь, когда мы вернемся в Штаты, у них будут новости. Пока не удаляй сообщение.

– Ладно, – отвечаю я, хотя мне совсем не хочется видеть его каждый раз в списке входящих смс.

Поскольку вчера Дэмиен выключил мой телефон, я жму кнопку, чтобы посмотреть смс, почту и прослушать голосовые сообщения. Вряд ли их будет много – Оли здесь и знает, что я в разъездах; Джеми, Эвелин или Блейн могли написать, особенно после того, как узнали, что дело Дэмиена закрыто.

Ну, конечно, вот и сообщение от Джеми, полное смайликов, шариков, конфетти, со словами: «Возвращайся скорее!». Вот дурочка, думаю я, закатывая глаза, но не могу сдержать улыбку и пишу, что тоже соскучилась.

Эвелин и Блейн прислали голосовое сообщение, в котором говорят, как они ждут нашего возвращения и как крепко я должна обнять Дэмиена за них обоих. «И обязательно поцелуй за меня», – добавляет Эвелин.

Потом проверяю почту – там два письма. Первое – от моей матери, и от одного его вида все во мне сжимается. Хотя я больше не ощущаю ее постоянного давления и знаю, что можно просто удалить ее письмо, я пока не готова это сделать. Вместо этого я перемещаю его в архивную папку. Когда-нибудь я либо удалю его, либо прочитаю; на сегодня довольно и того, что я с ним разобралась.

Второе письмо намного приятнее. Оно от Лизы, женщины, с которой я познакомилась совсем недавно, но которая, надеюсь, станет моей подругой. Пробегаю глазами и не могу сдержать улыбки.

– Приятные новости? – спрашивает Дэмиен.

– Кажется, да. Это Лиза.

Я не успеваю договорить, потому что в этот момент мы выходим из лифта в фойе, и я вижу Оли, прислонившегося к стене и оживленно беседующего с грациозной брюнеткой. Я моментально настораживаюсь. Оли, наконец, объявил о помолвке с Кортни, с которой они то сходятся, то расходятся, но верным женихом его не назовешь, и недавняя темная история с Джеми – лишнее тому подтверждение.

Тут девушка поворачивается, и я немного расслабляюсь, увидев ее лицо. Это одна из сотрудниц немецкой адвокатской компании, за время подготовки к суду мы пересекались несколько раз. Я говорю себе, что они с Оли просто друзья и коллеги, как вдруг она ласково дотрагивается до его плеча на прощание, и я еле слышно бормочу: «Вот черт!».

– Потом с ним поговоришь, – говорит Дэмиен, и до меня доходит, что он наблюдал за мной все это время. – Сперва остынь.

Я собираюсь ответить, что хочу не остыть, а устроить своему другу-бабнику разнос. Но Дэмиен, конечно же, прав – сейчас не время, и мы идем дальше вслед за носильщиком.

Но вмешивается сам Оли. Должно быть, он не заметил, что я за ним наблюдала, потому что быстрым шагом идет к нам.

– Ники! – приветствует он меня и обнимает. – Вы сегодня уезжаете?

– Ага, – отвечаю я. В моем голосе чувствуется напряжение, и наверняка Оли это слышит – слишком уж хорошо он меня знает.

– Ясно, – он засовывает руки в карманы. – Ну что, увидимся дома?

– Конечно, – говорю я. – Сходим выпить.

– Обязательно.

После этих слов повисает молчание, неловкое и полное призраков из прошлого. Я не могу отделаться от воспоминаний, что еще совсем недавно, встретившись, мы никак не могли наговориться. И упаси боже отправиться куда-нибудь на вечеринку – мы неизбежно теряли связь со временем и засиживались допоздна, пока работники заведения не выставляли нас на улицу. Но эти воспоминания как будто подернуты дымкой, теперь между нами лишь резкая, опасная реальность.

Я протягиваю руку Дэмиену, и он сжимает ее, давая мне силу еще прежде, чем я успеваю об этом попросить.

В глазах Оли мелькает что-то похожее на сожаление, и он переключается на Дэмиена.

– Еще раз поздравляю, дружище. Рад, что для тебя все так удачно сложилось.

– Я это очень ценю, – отвечает Дэмиен. – Спасибо тебе за работу.

В его голосе чувствуется напряжение, но говорит он искренне, и я рада. Чудес не жду, но знаю, что, если Дэмиен и Оли не найдут способ мирного сосуществования, у нашей с Оли дружбы нет шансов.

Мы прощаемся и выходим из отеля.

– Может, мне показалось? – спрашиваю я Дэмиена, отойдя на безопасное расстояние. Я имею в виду Оли и девушку. Мне хочется верить, что это был просто невинный разговор.

– Нет, не показалось, – отвечает Дэмиен. – И рано или поздно он доиграется. Не из-за девушки, а из-за того, что живет в выдуманном мире, и реальность рано или поздно его настигнет.

– Да уж, – хмуро киваю я. – Оли всегда мастерски убегал от реальности.

Прибывает лимузин, и швейцар открывает дверь, а носильщик грузит наш багаж. Дэмиен рассчитывается с персоналом, а я все еще размышляю о его словах насчет реальности.

Рано или поздно реальность настигает каждого. Вопрос в том, выдержишь ли ты ее натиск?

Дэмиен садится в машину, и я вижу – он догадывается, о чем я думаю. Выражение его лица смягчается, он устраивается рядом со мной, берет меня за руку. Мы молча выезжаем из города на трассу, ведущую к аэропорту, и только теперь Дэмиен поворачивается ко мне и говорит:

– Мы справимся, Ники. Мы вместе и сможем выдержать все превратности судьбы.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя не задавать вопросы, которые застряли в горле: «Ты уверен?», «Мы выдержим?», «Мы уцелеем, если наш хрустальный мир взорвется?».

– У Оли есть шанс обрести то, что есть у нас, стать частью чего-то особенного. Но он боится и противится собственному счастью.

Дэмиен протягивает руку и гладит мою щеку, и от этой нежности я едва не плачу.

– Я не боюсь, – говорит он. – И ты не бойся.

Я киваю. На свете есть много вещей, которые меня пугают, – но не отношения с Дэмиеном.

– Что пишет Лиза? – спрашивает он, и я в который раз удивляюсь его проницательности.

Я не боюсь быть с Дэмиеном, но вот ведение собственного бизнеса вызывает у меня определенные опасения. А поскольку Лиза – бизнес-консультант, она не просто моя потенциальная подруга, но и коллега.

– Один из ее клиентов переезжает в Бостон и хочет сдать в субаренду офис в Шерман-Окс по хорошей цене.

– Отличная новость!

– Возможно, – соглашаюсь я, – но я еще не решила, нужно ли мне это.

Все время, пока были в Германии, мы с Дэмиеном неоднократно возвращались к теме моего стартового предприятия. Я не просто обращалась к нему за экспертным мнением – в конце концов, кто даст лучший совет, чем успешный миллиардер? – но и старалась разговорами о своих предпринимательских амбициях отвлечь его от мыслей о суде.

Дэмиен убежден, что нужно открыть собственный офис, нанять разработчика приложений, который будет трудиться над проектами для малого бизнеса, а самой заняться более крупными заказами. В этом есть смысл, но я пока не могу принять решение.

– В конце концов, встретьтесь спокойно и обсудите варианты. Лиза умна, у нее хорошая репутация и солидная клиентская база. Она может оказаться тебе полезной.

Я морщусь, но знаю, что он прав. Знаю, потому что мы уже это обсуждали, когда Дэмиен признался, что поручил своей службе безопасности проверить информацию о Лизе, чтобы убедиться, что она не мошенница. Тогда я обругала его и заявила, что я сама себе разведка, а он ответил, что я должна бы быть благодарна за заботу. Вечер закончился ванной при свечах, но это не значит, что мое раздражение исчезло без следа.

Самое главное – мне нравится Лиза, во время наших встреч она произвела на меня очень хорошее впечатление. К тому же в Лос-Анджелесе я недавно, и еще один друг лишним не будет. Решено – я отвечаю, что с удовольствием с ней встречусь. Потом кладу телефон в сумочку, стараясь не волноваться.

Дэмиен рядом со мной смеется:

– Вот и молодец. За это я даже свожу тебя пообедать. Как насчет фиш-энд-чипс?[6]

– Ээ?

– Нужно заехать в Лондон.

– София?

– Ты против?

– Нет, конечно.

О Софии я знаю немного – только то, что у нее было бурное детство и что они с Дэмиеном и его другом Элейном были очень близки. Знаю, что в последнее время ей пришлось нелегко, и Дэмиен был взбешен ее неспособностью, как он выразился, «самостоятельно разгрести собственное дерьмо». И еще я знаю, что именно она была его первой женщиной, но они давно уже просто друзья.

– Как она? Все в порядке? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – отвечает Дэмиен, запуская пальцы в волосы. – Опять куда-то пропала.

Вид у него раздраженный, но он протягивает мне руку, и я крепко ее сжимаю.

* * *

Я никогда не была в Лондоне, но и в эту поездку мне удалось увидеть не так уж много. Из самолета мы тут же пересели в лимузин и отправились в офис Дэмиена. По пути нам встретилось множество зданий, которые гораздо старше, чем те, что у нас в Техасе или Лос-Анджелесе. Но ни Тауэрского моста, ни Букингемского дворца я не увидела. С одной стороны, это даже к лучшему. Это ведь не туристическая поездка. Но с другой – кто знает, когда я сюда вернусь?

Вот мы уже и в лондонском офисе «Старк Интернешнл». Он расположен в деловом районе Канэри-Уорф, а кабинет Дэмиена занимает половину тридцать восьмого этажа ультрасовременного здания.

Большую часть пути Дэмиен разрабатывал план поиска Софии, а я записала в блокнот пару мыслей насчет приложения для смартфона, над которым работала. Еще отправила сообщения Джеми и Эвелин, что мы скоро будем дома и что я всерьез подумываю об аренде помещения для офиса.

Сейчас я одна. Рассеянно смотрю в окно на хмурый, серый день. Из окна видно Темзу, но даже знаменитая река меня не интересует. В голове роятся мысли.

Дэмиен возвращается в кабинет в сопровождении двух женщин, деловито делающих пометки по ходу разговора. Он отпускает одну из них и продолжает беседовать со второй. Ей на вид под шестьдесят. Она высокая, стройная и производит впечатление очень толкового специалиста. Дэмиен представил ее как мисс Айвс – его постоянный ассистент в Лондоне.

Насколько я поняла, одной из ее основных обязанностей является обеспечение связи между реабилитационным центром, где находится София, и Дэмиеном.

Мне до сих пор не ясно, зачем выделять столь значительные ресурсы на душевное здоровье Софии. Понятно, что это подруга, но насколько мне известно, Дэмиен не к каждому своему другу прикрепляет ассистента.

– Сообщите, когда дозвонитесь до Элейна, – говорит он.

Теперь Элейн – шеф-повар в Лос-Анджелесе, но поскольку они с Софией тоже были дружны в юности, Дэмиен полагает, что тот с ней общался.

Он садится за стол и оглядывает аккуратные стопки документов.

– И раз уж я здесь, принесите мне бумаги по проекту «Ньютон».

– Разумеется, мистер Старк.

Когда дверь за мисс Айвс закрывается, я подхожу к Дэмиену.

– Есть новости?

– К сожалению, нет. Около недели назад она выписалась из реабилитационного центра, и с тех пор о ней никто ничего не слышал.

– О, мне так жаль.

Дэмиен морщится:

– Это не первый раз, но обычно спустя несколько дней она возвращается в свою квартиру в Сент-Олбанс, пьяная или обкуренная и готовая к новому циклу процедур.

– Сколько ей лет?

– Двадцать девять, она на год моложе меня.

Я киваю, переваривая информацию.

– А на реабилитации она добровольно? Или ее отправили туда по решению суда?

– Иногда я думаю, что так было бы даже легче, – вздыхает Дэмиен. – Но нет, добровольно.

– Ясно, – отвечаю я, хотя на самом деле ничего мне не ясно. Пару минут я молчу, размышляя о его словах и о том, о чем он умолчал. – Насколько я поняла, ты волнуешься, как бы с ней чего не случилось. Только неясно почему. Она взрослая женщина и выписалась на законных основаниях. Может, ей просто захотелось попутешествовать, развлечься с друзьями. Врачи ведь сказали, что почти ее вылечили, так? Может, она просто хотела доказать всем, что может держать себя в руках?

Я жду, что Дэмиен осадит меня, скажет, что я ничегошеньки не знаю о Софии, но вместо этого, похоже, мои слова заставляют его серьезно задуматься.

– Может, именно так она и поступила, – говорит наконец он. – Но что бы сделала ты, если бы вдруг Джеми пропала?

Учитывая, что не так давно это и в самом деле произошло, Дэмиен отлично знает, что я бы сделала: напрочь слетела с катушек.

– Намек понят, мистер Старк.

– Есть, конечно, и еще одна причина, – продолжает он обыденным голосом, перемещаясь к окну.

Я подхожу к нему, и теперь мы оба смотрим на промышленную часть города. Но не лондонский пейзаж привлек мое внимание, а выражение лица Дэмиена, отражающееся в оконном стекле. Его голос и движения спокойны, но в лице читается тревога и раздражение. Я ничего не говорю, и спустя мгновение он продолжает:

– У нас с Софией был уговор: я оплачу счета, а она закончит лечение. Я не люблю, когда мои условия не выполняют.

Я киваю. С учетом того, что я знаю о Дэмиене, это мне совершенно ясно. Единственное, чего я не понимаю, зачем он это делает. И хотя я почти уверена, что он рассердится, все же решаюсь озвучить свой вопрос.

– Зачем ты оплачиваешь лечение? И ведь это не в первый раз, да?

Молчание, повисшее после моих слов, кажется непривычно тяжелым, и я не знаю, сколько смогу выдержать его груз. Когда Дэмиен наконец отвечает, голос его спокоен, но в нем появилась какая-то непонятная резкость.

– Я оплачивал лечение Софии, потому что у меня были на это деньги.

– Но почему? – вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю хорошенько подумать, стоит ли настаивать.

Теперь я смотрю на него, а не на его отражение. Но Дэмиен все еще не сводит глаз со стекла, и я не знаю, видит ли он Лондон или свое прошлое. Стоит он сейчас рядом со мной? Или с Софией?

Я сжимаю руки в кулаки, потому что не хочу ревновать к призраку, и все же маленькие коварные ростки ревности пробиваются внутри меня. Дэмиен так и не ответил на мой вопрос, и мне уже начинает казаться, что я зашла слишком далеко. Наконец он отвечает – и я не могу унять дрожь, пробирающую меня до костей, от страха за Дэмиена и за невинную девочку, с которой он дружил.

– Она дочь Рихтера, а тот не оставил ей ни цента.

Лишь спустя минуту до меня доходит смысл сказанного.

– София – дочь Рихтера, но все свои деньги он завещал тебе?

– Именно так, – подтверждает Дэмиен.

– Так вот почему ты о ней заботишься? А почему ты просто не отказался от наследства в ее пользу?

– Об этом не могло быть и речи. Во-первых, у нее уже тогда были трудности. София умная, но очень импульсивная и натворила много глупостей. Поэтому я учредил фонд. Она может брать оттуда деньги на свои нужды. Я купил ей квартиру, плачу за ее лечение. Но все это есть у нее именно потому, что тогда я не отдал ей деньги. Если бы я это сделал, она бы, возможно, уже умерла от передозировки. Или же спустила бы все на алкоголь и наркотики.

Я киваю – этот довод мне понятен.

– Но правда в том, что я помог бы ей и без всякого наследства. – Тут Дэмиен впервые поворачивается ко мне лицом. – София знала, что Рихтер со мной делал, и именно ее дружба помогла мне не сойти с ума.

– О боже… Она знала, каким чудовищем был ее отец?

– Именно, – хмуро кивает Дэмиен. – И мы вместе через это прошли. В конце концов, я отделался гораздо легче ее. Но черт возьми, Ники, она всегда была рядом.

Я смотрю на него, не в силах остановить текущие по лицу слезы.

– И Элейн тоже?

Дэмиен отрицательно качает головой.

– Он ничего не знал. Конечно, я очень ценю его дружбу, но наши отношения с Софией были гораздо глубже.

Я крепко сжимаю его руку. Коварные ростки увядают, от ревности не остается и следа. Теперь я так же отчаянно, как и Дэмиен, хочу найти Софию. Эту бедную девочку, которая поделилась той малой силой, что у нее была, с Дэмиеном, в то время, как сама жила в аду, зная, что в ее жилах течет кровь чудовища.

– Ты найдешь ее, – говорю я. – Разве ты когда-нибудь не получал то, что хотел?

Мои надежды оправдываются, и Дэмиен слабо улыбается, затем крепко обнимает меня, прижимая к себе.

– Этот суд, наверное, был для нее настоящей пыткой, – продолжаю я. – Ее отец и ты…

Я прижимаюсь щекой к его груди, и его слова эхом проходят по всему моему телу.

– Мы не говорили об этом. Ей не нравилось вспоминать, что Мерл Рихтер был ее отцом. Я встречался с ней за несколько часов до того, как ты прилетела в Германию, и все ждал, когда София заговорит об этом – но она не сказала ни слова.

Я не знаю, что на это ответить, и испытываю облегчение, когда по громкой связи раздается голос мисс Айвс. Она сообщает о видеозвонке Элейна и спрашивает, вывести ли его на большой экран.

Дэмиен дает добро, декоративное зеркало в дальнем конце комнаты становится мутным, затем синим, и внезапно на нем возникает лицо Элейна.

– Дэмиен, – восклицает он. – Я так рад, что с тебя сняли обвинения.

– Спасибо, Элейн. Ты помнишь Ники?

– Конечно. Рад тебя видеть, Ники. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся вживую, поболтаем за бокальчиком моего лучшего вина.

– Было бы здорово!

При первом знакомстве с Элейном я никак не могла распознать его акцент. Потом Дэмиен рассказал, что он вырос в Швейцарии, и теперь я отчетливо слышу влияние французского и немецкого.

– Прости, что не смог тебе ответить, когда ты звонил раньше. В сообщении ты писал, что хотел поговорить о Софии?

– Она опять пропала. Выписалась несколько дней назад и исчезла. Я не смог ее разыскать и подумал, вдруг она звонила тебе.

– Тебе повезло, дружище, – отвечает Элейн. – Я знаю точно, где она.

Я вижу вспыхнувшее в глазах Дэмиена облегчение.

– Где же?

– В Шанхае.

– В Шанхае? – Теперь в его голосе слышится недоверие. – Но зачем? Когда вы с ней разговаривали?

Элейн сосредоточенно хмурится.

– Три… нет, четыре дня назад. Помнишь Дэвида, барабанщика, с которым у нее когда-то была интрижка? Похоже, его группа будет играть в тамошнем клубе целую неделю. И еще она вроде бы собиралась в Чикаго, если группе дадут добро на выступление.

Дэмиен прижимает пальцы к вискам. Выражение лица у него странное – смесь усталости и беспокойства. Такое выражение отеческой заботы, наверное, проявилось бы на его лице, если бы однажды речь зашла о наших детях.

Наших детях?! Внезапно я застываю, но, как ни странно, мне не страшно. Мысль эта возникла сама собой, но она меня не пугает. Напротив, успокаивает – как будто бы я на секунду заглянула в будущее и увидела там Дэмиена и нашу семью.

– Она сама тебе позвонила? – спрашивает Дэмиен. – Я пытался дозвониться ей на мобильный, но он сразу переключается на голосовую почту.

– Звонила по видеосвязи, – отвечает тот. – Я спросил, говорила ли она с тобой, но она не хотела беспокоить тебя во время суда. Странно, что она не позвонила сейчас, когда суд закончился. Хотя, насколько я знаю Софию, вряд ли она смотрела новости.

– Ты можешь сейчас подключить ее к конференции?

Я вижу, как движется взгляд Элейна, – он тыкает мышкой в иконки программы.

– Думаю, да. Погоди немного.

Лицо Элейна остается на мониторе, но в уголке появляется квадратик поменьше. Это фотография девушки с черными волосами, уложенными в виде шипов, с красными кончиками. В ухе – несколько серебряных колечек. Лицо нежное, как у эльфа, кожа неестественно бледная. Глубокие карие глаза подведены угольно-черным карандашом. Единственное яркое пятно – губы, широкие и полные, накрашенные кроваво-красной помадой. Возраст определить сложно, но хоть Дэмиен и сказал, что Софии почти тридцать, на вид я не дала бы ей больше двадцати. Хотя, с другой стороны, неизвестно, сколько лет этой фотографии.

– Думаю, получится, – говорит Элейн, а затем почти сразу: – Черт бы побрал эту девчонку!

Целую секунду я пытаюсь понять, в чем дело, затем вижу крест на месте фотографии.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Она удалила аккаунт, – отвечает Дэмиен. – А у тебя нет другого ее номера?

– Нет. Только мобильный. Клянусь, я никогда не понимал, о чем она думает. Но она обещала, что позвонит, как вернется из Шанхая, и скажет, куда они собираются дальше.

– Скажи, чтобы и мне позвонила. Или даже подключи меня к разговору.

– Обязательно. Не волнуйся. Она объявится – всегда так делает. Мы оба знаем, какая она непостоянная.

– Да уж, – вздыхает Дэмиен.

Экран гаснет, и Дэмиен вызывает мисс Айвс и дает ей ряд указаний, в числе которых – найти информацию по Дэвиду и узнать про выступления его группы в Шанхае. Она аккуратно все записывает и обещает сообщить, как только что-нибудь выяснит. Едва она выходит, Дэмиен заключает меня в свои объятия.

– Ты в порядке? – Я вопросительно заглядываю ему в глаза.

– Волнуюсь, – отвечает он. – А так нормально.

Он смотрит на меня, и я вижу, как постепенно беспокойство уходит из его глаз, и на лице появляется улыбка.

– Спасибо тебе, – говорит он.

– За что?

– За все.

Я улыбаюсь так широко, что мне даже чуточку больно.

– Всегда пожалуйста, мистер Старк.

– Думаю, мы здесь закончили, – говорит он. – Хочешь, останемся в Лондоне на ночь? Сходим на какое-нибудь шоу в Вест-Энде? Посмотрим достопримечательности?

– Нет, – отвечаю я. – Я просто хочу быть с тобой. Поедем домой.

– Вот почему мы идеальная пара, – смеется Дэмиен. – Ведь и я хочу того же самого.

Глава 10

– Добро пожаловать на борт, мистер Старк, мисс Фэрчайлд. Не желаете ли бокал шампанского?

– Да, спасибо.

Я с благодарностью беру бокал. Мы с Дэмиеном сидим рядом в мягких креслах, обитых дорогой кожей. Перед нами лакированный столик из того же дерева, что и отделка просторного салона. Кресла настолько удобные, что я бы с радостью поставила такие у себя дома. Я делаю глоток шампанского и со вздохом признаю, что в жизни миллионеров есть определенный шарм.

Самолет выруливает на взлетную полосу, и стюардесса просит нас пристегнуть ремни. Через минуту она снова подходит к нам с Дэмиеном.

– Мистер Старк, вам звонит мистер Мейнард. Он пытался дозвониться по мобильному телефону, но, вероятно, не смог. Когда он узнал, что вы в полете, то позвонил в офис и попросил передать вам сообщение как можно скорее.

– Мы можем задержаться на взлетной полосе?

– Да, сэр.

– Я сейчас же ему позвоню, – говорит Дэмиен и достает из кармана телефон.

Я взволнованно наблюдаю за ним, пока его пытаются соединить с Чарльзом. Не могу представить, зачем Мейнарду звонить – может, суд передумал? Такое вообще возможно? Я вглядываюсь в лицо Дэмиена, но оно непроницаемо. Эдакое специальное «конференц-выражение», разработанное для того, чтобы не выдать ни крупицы информации конкурентам – или мне.

Спустя мгновение Дэмиен встает, и хотя я протягиваю ему руку, он не отвечает мне и не смотрит в глаза.

Проходит в конец самолета и исчезает там, где, как я полагаю, находится его кабинет. Я стараюсь сосредоточиться на своей книге, но это невозможно. Когда я в десятый раз прочитываю одну и ту же страницу, Дэмиен наконец возвращается. Он кивает стюардессе, которая связывается с пилотом, и мы вновь готовимся к взлету.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Ничего страшного, – отвечает Дэмиен все с той же непроницаемой маской, и мое сердце будто сжимает гигантский кулак.

– Но мне все же не по себе. Чарльз не стал бы звонить в офис по пустякам.

Он улыбается, но улыбка натянутая, и глаза серьезны.

– Ты права, не стал бы.

– Тогда в чем дело?

– Так, пара срочных вопросов, которые я постепенно решу. – Голос ровный, слова тщательно взвешенные, но я не верю ни единому из них.

– Только не надо снова от меня закрываться, Дэмиен.

– Я не закрываюсь, – твердо говорит он. – Но ведь не обязательно все касается нас двоих.

Я замираю, ужаленная его словами.

– Ясно. – Я зажимаю книгу пальцем и кладу на колени. – Ладно, забей.

– Ники… – Холод исчезает из его голоса.

Но теперь мой черед нацепить маску.

– Все нормально.

Его глаза вглядываются в мои и, кажется, проникают в самое сердце. Я выдерживаю этот взгляд сколько могу, затем отворачиваюсь, чтобы Дэмиен не понял, что я не верю ему. Он снова мне врет. Не знаю только почему.

Я смотрю в окно, пока самолет набирает скорость, готовясь взлететь. И когда шасси наконец отрываются от земли, я не могу отделаться от мысли, что мы с Дэмиеном достигли точки невозврата.

Так же, как этот самолет, мы либо будем двигаться вперед, либо упадем и разобьемся. Третьего не дано.

И глядя искоса на Дэмиена, зарывшегося в бумаги, с лицом-маской, скрывающей страхи и секреты, я по-настоящему пугаюсь.

* * *

Я сижу по-турецки на узкой кровати в комнате отдыха, ощущая внутри абсолютную пустоту. Бокал из-под шампанского я забрала с собой, и теперь держу его за хрупкую ножку. А ведь как просто, думаю я. Всего-то слегка сжать, одно быстрое движение – и мне в руку вопьется кусок тончайшего стекла, острого, как нож.

Юбка слегка задрана, чтобы было удобнее сидеть, и под туго натянутой тканью видна искалеченная плоть внутренней поверхности бедер. Я представляю, как проведу осколком по тому участку, где больше всего порезов. Боль, которую я испытаю, когда стекло разрежет мягкую плоть. Облегчение, когда я воткну его, как будто кто-то открыл клапан и все накопившееся дерьмо наконец хлынуло из меня наружу.

Боже, как же я этого хочу…

Нет!

Я крепко зажмуриваюсь, мечтая схватиться за руку Дэмиена. Но его здесь нет, и сейчас я не уверена, что справлюсь в одиночку.

Медленно я веду ободком бокала по своему бедру. Всего одно слабое нажатие… Нет, черт возьми, нет! Я этого не сделаю. Я приподнимаю бокал, готовясь уже отставить его в сторону, но громкий стук в дверь застает меня врасплох, и я виновато вздрагиваю. Вряд ли это Дэмиен – он погрузился в документы, как только самолет набрал высоту, и с тех пор я его не видела. Скорее всего, это Кэти, стюардесса, которая обещала разбудить меня, когда будет готов ужин.

– Я не голодна, – отвечаю я. – Посплю еще немного.

Но дверь распахивается, и на пороге стоит Дэмиен. А я сижу с этим чертовым бокалом в руке. Я меняю положение – вытягиваю ноги и прислоняюсь спиной к лакированной обшивке. Как бы невзначай ставлю бокал на прикроватный столик, надеясь, что Дэмиен не поймет моих мрачных мыслей. Какое-то время он просто стоит, и я уже начинаю опасаться, что он так и будет молчать. В его взгляде грусть.

– Тебе надо было отругать меня за вранье, – наконец говорит он, и я испытываю некоторое облегчение. Дэмиен не заметил бокал, не понял, о чем я думала. – Конечно, это касается нас двоих, – продолжает он. – Все в моей жизни касается нас двоих. Как может быть иначе, если мой мир вращается вокруг тебя?

– Не надо, – говорю я раздраженно. – Не пытайся меня задобрить романтическими банальностями.

Я вижу искру ярости в его глазах. Тремя огромными шагами он пересекает комнату, дверь за его спиной защелкивается.

– Банальностями? Черт подери, Ники, разве ты не знаешь, что значишь для меня. – Он протягивает руку, но замирает в нескольких сантиметрах от моего лица. – Разве я не говорил тебе об этом каждый день?

Я чувствую исходящий от него жар, всепоглощающую страсть, непреходящую жажду. Закрываю глаза и судорожно вздыхаю. Конечно, я знаю, что он ко мне испытывает – ведь и я чувствую то же самое.

Лишь в его объятиях я живу, без него меня нет. Дэмиен – все для меня. Именно потому я и буду идти до конца.

Я медленно открываю глаза и поворачиваюсь к нему.

– Я знаю, – говорю я. – Но сейчас это неважно. Мейнард позвонил не для того, чтобы обсудить стоимость акций или новый логотип компании.

Дэмиен смотрит на меня так, будто бы я сошла с ума, – и, может быть, он в чем-то прав. Но, черт возьми, я хочу, чтобы он понял.

– Мы не сиамские близнецы, Дэмиен. Конечно, не все касается нас двоих, и это нормально. Даже хорошо. Я не собираюсь лишать тебя автономности или вручать тебе свою. Но я изучила каждую черточку твоего лица и запомнила все тени в твоих глазах. Поэтому не пытайся выдать что-то, что действительно имеет отношение к нам двоим, за какую-то мелочь, вроде переноса ужина в следующий четверг.

Дэмиен приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Что ж… – В его голосе слышится смесь удивления и признательности.

Спустя мгновение он подходит ко мне еще ближе и садится рядышком на кровать. Мягко берет мою руку и кончиками пальцев проводит по моей коже. Но ничего не говорит, и между нами повисает тяжелое молчание, полное вопросов.

Я вспоминаю, о чем думала на взлете – мы либо продолжим двигаться вперед, либо разобьемся. Наконец я не выдерживаю. Протягиваю к нему руку, ласково глажу щеку.

– Я люблю тебя, – говорю я, хотя это слово комом застревает в горле.

– Ники…

Мое имя будто вырывают из его уст, и когда он притягивает меня к себе и крепко обнимает, я закрываю глаза, отчаянно желая – нет, нуждаясь! в этих словах. Дэмиен не говорил, что любит меня, с моего самого первого дня в Германии, с тех пор, как началась подготовка к суду и юристы предупредили его, что он рискует оказаться за решеткой, если откажется дать показания. Но теперь мне нужно их услышать. Не потому, что я сомневаюсь в любви Дэмиена, но потому, что не могу отделаться от страха, что мы вот-вот столкнемся с суровой реальностью, и эти слова будут единственным щитом, как только наш хрустальный мир разлетится на куски.

Но Дэмиен ничего не говорит, просто держит меня в своих объятиях так крепко, как будто мне нужна лишь эта защита. А когда он наконец нарушает молчание, его слова застают меня врасплох:

– Журналисты вовсю обсуждают версию, что я дал кому-то взятку для снятия обвинения.

Я напрягаюсь и немного подаюсь назад, чтобы увидеть его лицо.

– Вот сволочи.

Уголок его рта слегка приподнимается.

– Абсолютно согласен, но, по правде говоря, меня обвиняли и в худшем.

Я вглядываюсь в его лицо и не вижу ни капли гнева. Что бы его ни беспокоило – уж точно не это смехотворное обвинение. Это лишь часть.

– Ладно, – говорю я. – Продолжай.

– Прокурор официально заявил, что обвинения против меня были сняты после того, как суду были представлены дополнительные доказательства.

Учитывая, что именно так и произошло, я пока еще не вижу проблемы. Но все же ничего не говорю и жду, когда Дэмиен продолжит.

– Теперь пресса настаивает на обнародовании доказательств.

– Ох… – Я крепко сжимаю его руку. – Дэмиен, это…

Я даже не знаю, что сказать. Ужасно? Я вспоминаю, каким подавленным он был после снятия обвинений – а если фотографии увидит весь этот проклятый мир, это будет катастрофа. От одной этой мысли мне становится плохо. И я даже представить не могу, что чувствует Дэмиен – или что будет чувствовать, если фотографии опубликуют. Я шумно втягиваю воздух и пытаюсь зайти с другой стороны.

– Но они ведь не посмеют! Доказательства ведь опечатаны и подшиты в дело? Это же конфиденциальная информация? Что говорит Мейнард?

Я совершенно не разбираюсь в законодательстве, а в немецком – и подавно. Есть ли право у журналистов на ознакомление с уликами? Передаст ли суд фотографии, чтобы спасти собственную репутацию?

– Фогель занимается этим вопросом, и Чарльз остался в Мюнхене, чтобы ему помочь. Его прогноз оптимистичен, но еще рано говорить, чем все это закончится.

– Ясно.

Мне хочется сказать Дэмиену, что все будет хорошо, но я не могу заставить себя соврать. Потому что если фотографии опубликуют, он этого не переживет. Да, Дэмиен сильный, и я знаю, что он выкарабкается. Но как и те шрамы на моих ногах, эти воспоминания будут с ним повсюду. Часть его умрет, и ничто уже не будет как прежде.

– Прости, что сделал тебе больно, – говорит он, проводя кончиком пальца по моим губам.

Чуть приоткрыв рот, я втягиваю палец и провожу по нему языком.

– Не ты ли говорил мне, что боль и страсть идут рука об руку? – тихонько шепчу я.

Я вижу, как темнеют его глаза, и у меня перехватывает дух, когда он опрокидывает меня на узкую кровать. Желание горячей и тяжелой волной захлестывает меня с такой силой, что кружится голова. Дэмиен нужен мне – мне необходимо ощущать его руки на своей груди, чувствовать, как он прижимается ко мне всем телом. Его язык у меня во рту, его член внутри меня. Мне нужно чувствовать связь между нами, наслаждаться ею, тонуть в ней. Мне нужно чувствовать, что Дэмиен мой, а я – его, и так будет всегда.

Рукой он сжимает мои запястья, заведенные за голову. Его хватка крепка, и я морщусь от пронзающей меня боли, затем снова вскрикиваю, когда он резко стискивает мою грудь под тонкой блузкой.

– Тебе нравится?

– О да, Дэмиен, да!

Его губы смыкаются на моей груди, и он посасывает ее через футболку. Дэмиен наваливается на меня сверху, и я не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Губами Дэмиен скользит по теперь уже обнаженной груди. Берет один сосок в рот и сжимает с такой силой, что я выгибаюсь и кричу, когда он закусывает его, стискивая гораздо крепче, чем давешний серебряный зажим.

Дэмиен отстраняется, оттягивая сосок, и я изгибаюсь сильнее, страстно желая снова испытать это болезненно-приятное чувство.

– Скажи, что тебе нужно, – настойчиво требует он.

– Ты. Мне нужен ты.

– Проклятье, Ники, – рычит Дэмиен. – Я не об этом. Скажи, что тебе нужно.

И тут я понимаю: конечно же, он видел бокал, и понял, о чем я думала. Дэмиен знает, он всегда все знает.

– Мне нужен ты, – хрипло повторяю я. – Только ты. Я не собиралась этого делать, клянусь. Я лишь думала об этом, но не собиралась этого делать.

– Ох, детка… – Губы его сливаются с моими, и я ощущаю этот дикий, голодный поцелуй, такой горячий, что мы вот-вот расплавимся и растворимся в нем. Руки Дэмиена скользят по моему телу, и я извиваюсь от этих прикосновений, все чувства обострены до предела.

– Прости, – шепчет он. – Это моя вина, мне так жаль!

– Нет, ты не виноват. Ты даешь мне силу. Боже, Дэмиен, пожалуйста, – добавляю я, не в силах продолжать этот разговор, когда он меня обнимает. – Пожалуйста, ты нужен мне прямо сейчас.

– Ники! – Мое имя звучит, как гимн, когда его руки срывают шелковые трусики и пальцы Дэмиена погружаются в мое мокрое и горячее естество.

Я подаюсь вперед, навстречу его руке. Ярость и боль, которые я чувствовала несколько минут назад, полностью испарились. Это Дэмиен, мужчина, которого я люблю, человек, который мне нужен, и я хочу, чтобы он вошел в меня, дотронулся до меня. Я хочу… черт, я просто хочу его.

Он на мгновение отпускает меня, чтобы снять с себя джинсы и трусы и освободить свой член. Я не могу сдержать стон сладостного предвкушения, когда вижу его. Такой мощный и твердый. Я протягиваю руку, сгорая от желания схватить его.

– Нет, – рычит Дэмиен, и мне приходится повиноваться.

– Скорее, – умоляю я, раздвигая ноги шире и страстно желая его. Я вся в огне, воплощение чувственности, жажды, страсти.

И вот он уже на мне, его губы запечатывают мои, рука снова сжимает мои запястья, а головка члена слегка касается моей пылающей промежности, но не проникает внутрь. Я выгибаюсь и извиваюсь, моля его всем телом, но когда это не помогает, я кусаю его нижнюю губу и требую:

– Сейчас, Дэмиен, трахни меня сейчас же!

И издаю стон, когда он резко проникает в меня.

Самолет попадает в воздушную яму, и я кричу от страха и удовольствия, пока мы парим в свободном падении и наконец снова выравниваемся. От толчка Дэмиен еще глубже проникает в меня. Я хочу высвободить свои руки, сжать его ягодицы, резко заставить его войти еще глубже – но он держит меня очень крепко.

Дэмиен прерывает поцелуй и замирает, пристально глядя в мои глаза. Наши тела соприкасаются лишь в той точке, где его рука захватила мои запястья, и его член так сладко то входит, то выходит из меня.

– Вот так, детка, – говорит он, с каждым разом проникая все глубже. – Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь. Хочу знать, что я вознес тебя на этот пик блаженства, – и сам пойду вслед за тобой.

Давай же, – рычит он, когда во мне уже пробуждается и нарастает мощный водоворот оргазма. – Давай же, детка… О, да! – стонет он, когда мое тело взрывается.

Оргазм пронизывает меня, заставляя выгибаться и кричать от охвативших меня ощущений. Не знаю, пытаюсь ли я от них убежать или мне хочется, чтобы они длились вечно. Но Дэмиен не прекращает движения, и мышцы моей вагины все еще сокращаются, я хватаюсь руками за покрывало, изгибаюсь и…

– О боже! – кричу я, когда последняя, самая сильная волна прокатывается по моему телу – как раз в тот момент, когда Дэмиен высвобождает свою.

Я обессиленно откидываюсь на кровать и любуюсь чистым чувственным удовлетворением, написанным на его лице. Дэмиен улыбается мне с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Я прижимаюсь к нему, насытившаяся, довольная и счастливая, он укладывается поудобнее и ласково поглаживает мое плечо.

– Ты – все, что мне нужно, Дэмиен. Только ты. – Я полностью во власти этого человека, и мне кажется, что так и должно быть.

Между мной и Дэмиеном секс не менее важен, чем общение. Это наш метод познания, демонстрация доверия – и полного подчинения. Его тело само, лучше всяких слов, признается мне в любви.

* * *

Я парю между сном и реальностью, как вдруг слова Дэмиена вмиг отрезвляют меня.

– Что бы ни решил суд Германии, фотографии, по всей вероятности, опубликуют.

Голос его совершенно безэмоционален, и от этого по моей коже пробегают мурашки. Я не шевелюсь – наши тела крепко сплетены: я прижимаюсь спиной к его груди, он обнимает меня за талию. И даже глаза не открываю – как будто от этого слова станут менее реальными.

– Почему ты так думаешь?

– Мне кажется, ты была права. Возможно, за всем этим стоит мой отец.

– Дэмиен, нет! – Я перекатываюсь, чтобы видеть его лицо. – Ты правда так считаешь?

– В этом есть рациональное зерно: если я попаду за решетку, я перестану снабжать его деньгами.

Несмотря на все произошедшее с Дэмиеном в детстве, он все эти годы содержал своего отца.

– Даже если ты прав, этим можно объяснить, как суд получил эти фотографии. Но зачем отцу их публиковать?

Он трет одним пальцем о другой, что означает «деньги». Я непонимающе трясу головой.

– Газеты. Журналы. Сайты. Новостные программы. Все они платят за информацию, если благодаря ей СМИ будут продаваться, а стоимость рекламы повысится.

– Черт подери! – Похоже, Дэмиен прав, все сходится.

– Что ты намерен делать?

– Я еще не решил, – отвечает Дэмиен, и в голосе его звучат опасные нотки.

– Когда решишь, скажешь?

– Да, обещаю. – Он целует меня в лоб.

Я делаю глубокий вдох – в этот момент мне отчаянно хочется как-то исправить ситуацию, но я знаю, что это невозможно.

– Сколько нам еще лететь?

Часть меня хочет приземлиться прямо сейчас, другая – желала бы лететь вечно.

– Еще несколько часов, – отвечает Дэмиен, рассеянно гладя мое плечо. – Но домой мы пока не поедем.

– Нет? А куда?

– В одно из моих любимых мест. – Он целует мои волосы. – Думаю, тебе там понравится.

Глава 11

Узкая горная дорога извивается и петляет так часто, что меня начинает подташнивать. Уже поздно, но полная луна освещает величественные сосны, растущие по краям дороги, и кажется, будто мы едем по тоннелю.

Джип «Гранд Чероки», который кто-то из сотрудников пригнал к аэропорту Онтарио, самая неспортивная машина из всех, что я видела у Дэмиена. Но он смотрится в ней вполне органично. Хотя я, пожалуй, не припомню, чтобы он где-то оказался не в своей тарелке. Эта холодная уверенность позволяет ему вживаться в любую ситуацию, и Дэмиен с легкостью переключается с важного совещания на вылазку на природу.

– Чего улыбаешься? – спрашивает он.

– Представляю тебя в шкуре с копьем, – признаюсь я. – Дэмиен Старк – вождь краснокожих.

– Ну, в этот раз копья и шкуры я тебе не обещаю, но, если хочешь, можем запланировать и такой сценарий. Только тебе надо будет обзавестись нарядом в стиле Ракель Уэлч.[7] – смеется он. – Кстати, мы уже почти на месте.

Дэмиен не сказал мне, куда мы едем, поэтому я даже не представляю, чего ожидать.

Мы сворачиваем направо, деревья становятся реже, и я вижу алмазную гладь озера Эрроухед, поблескивающую в лунном свете. Лишь однажды я была в горах Сан-Бернардино – когда приезжала на Рождество к Джеми. В тот год снег выпал рано, и мы арендовали машину с зимними шинами и отправились на гору Биг-Беар. В конце концов мы так и не встали на лыжи, но отлично провели время, сидя у камина и попивая кофе по-ирландски и любуясь ребятами в навороченных лыжных костюмах.

Еще несколько поворотов – и озеро скрылось. Я совершенно сбита с толку, но Дэмиен, похоже, прекрасно знает маршрут.

Фары освещают знак, указывающий на частную дорогу, и Дэмиен сворачивает туда. Эта дорога еще уже и круче, деревья нависают над нами, и в темноте я даже начинаю испытывать легкую клаустрофобию. Мы поднимаемся все выше в гору, и я вдруг вижу особняк меж величественных сосен. Это невероятно красивое строение с каменными печными трубами, а из-за башенок создается впечатление, что мы и не уезжали из Баварии. Или свернули не туда по пути домой и оказались в Швейцарии.

Дэмиен останавливается у причудливых кованых ворот, опускает стекло и вводит код, разом отметая предположение, что это отель или горный спа-курорт.

– Он твой? – ахаю я.

Мы медленно проезжаем сквозь открывающиеся ворота.

– Хотел купить домик на выходные, куда можно было бы приезжать спонтанно, подальше от всех.

– Палм-Спрингс уже не нравится? Или твой отель в Санта-Барбаре?

– Дом в Палм-Спрингс расположен на поле для гольфа, – отвечает Дэмиен. – А поскольку я не очень увлекаюсь гольфом, то иногда позволяю своим сотрудникам там погостить – в качестве поощрения. Что касается Санта-Барбары, отель потрясающий, но иногда просто хочется побыть одному. Или не одному, – добавляет он, сжимая мою руку.

Я стискиваю его пальцы в ответ, чувствуя внезапный прилив веселья.

– Знаешь, есть такая программка, где можно отмечать флажком на карте все города, где ты побывал?

– И?

– Надо отметить все твои дома.

Дэмиен самодовольно ухмыляется.

– Немедленно этим займусь. А потом мы вместе разработаем маршрут и объездим их все. Некоторые из них я так до сих пор и не «обновил».

– Правда? Тогда, начнем с этого, – смеюсь я. – И как следует его «обновим».

– Лучшего способа провести вечер и не придумаешь. Или ночь. Или день.

Я улыбаюсь, снова окидывая взглядом внушительный особняк.

– Этот дом просто огромен. Сначала мы «обновим» все спальни, а потом можно переходить и к другим местам. Думаю, у нас уйдет на это… год?

– Ну, не такой уж он и большой, – улыбается Дэмиен. – Всего-то восемьсот квадратных метров.

– Так, клетушка, – невозмутимо отвечаю я.

– Тысяча с небольшим, если считать гостевой домик, – продолжает он, указывая на здание, соединенное с основным крытой галереей. – Там живут сторож и его жена. Я сказал, что в эти выходные мы хотим расслабиться в неформальной обстановке и сами о себе позаботимся.

– Звучит заманчиво. Я уже готова расслабляться.

– Здесь есть бассейн, джакузи, барбекю и выход к нескольким туристическим тропкам.

– Отлично, – улыбаюсь я.

Дэмиен глушит мотор джипа и поворачивается ко мне.

– Но мы не только за этим сюда приехали, – продолжает он уже серьезно. – Я думал над твоими словами – насчет реальности, выбивающей почву у нас из-под ног. И решил, что нам обоим будет лучше вернуться в реальный мир постепенно.

– Можем возвращаться так медленно, как ты захочешь, – заверяю я. – Поверь, жаловаться я не стану. – Потом внезапно вспоминаю о своих планах и недовольно морщусь. – Вот только к десяти утра в пятницу мне надо быть в Лос-Анджелесе: Лиза должна показать мне помещение под субаренду.

– Справедливо. В пятницу возвращаемся в реальную жизнь. Это будет печальный день.

– Сомневаюсь, – улыбаюсь я. – Твой телефон начнет разрываться, а ты – планировать какую-нибудь сделку раньше, чем мы переступим этот порог, и ты это знаешь.

– Нет, – отвечает Дэмиен со знакомым блеском в глазах. – Я уже решил, чем именно мы займемся, как только войдем в эту дверь.

– Правда? Спорим, я знаю чем.

Мы выходим из машины и по широкому деревянному мосту идем к массивной входной двери. Я немного отступаю, пока Дэмиен открывает ее, но, едва переступив порог, слышу громкий и такой знакомый вопль. Джеми! За ней над всем холлом растянут широкий белый плакат и привязано несколько десятков воздушных шариков, бьющихся о потолок. Я ловлю взгляд Дэмиена и понимаю, что он удивлен не меньше меня.

– Ты не знал? – спрашиваю я, когда Джеми, наконец, отпускает меня из своих объятий.

– Насчет Джеми – знал, конечно, – отвечает Дэмиен, когда Джеми переключается на него. – Я не мог придумать лучшего способа мягко ввести тебя в реальную жизнь, чем позвать Джеми. Она как раз реальнее некуда.

В ответ я только смеюсь – особенно когда Джеми показывает ему язык.

– Но о декорациях я и не догадывался.

– Да ладно! – отвечает Джеми. – Мы ведь празднуем! Плакаты, шарики, еда, напитки. – Тут она поворачивается ко мне, глаза ее сияют так, будто она оказалась в раю. – Ты не поверишь, чего здесь только нет!

Я киваю на Дэмиена и ехидно улыбаюсь.

– Это все он: роскошь как искусство.

– А ты как думала! – Дэмиен легонько шлепает меня пониже спины, после чего обнимает за талию и крепко целует в губы прямо на глазах у моей лучшей подруги.

– К черту реальность, – шепчет он мне. – Я хочу быть в нашем хрустальном мире как можно дольше.

Да, думаю я, прижимаясь к его груди. Я тоже.

* * *

– И куда мы едем? – спрашивает Дэмиен с пассажирского сиденья.

– Сюрприз, – отвечаю я. – А теперь помолчи, пока я нас обоих не угробила.

Я не привыкла водить такие большие машины, особенно по узкой извилистой дороге, но сюрприз, который мы с Джеми приготовили, утратит половину своей прелести, если я скажу Дэмиену, куда мы направляемся.

Он подозрительно смотрит на меня.

– А это хороший сюрприз, в который входит твое раздевание догола?

– О. Боже. Мой, – закатывает глаза Джеми, сидящая на заднем сиденье. – Я сейчас расплавлюсь.

Я еле сдерживаю улыбку и поворачиваюсь к Дэмиену.

– А что, если сюрприз не заканчивается моим раздеванием догола, то это плохой сюрприз?

– Еще какой плохой, – отвечает он, и в зеркало заднего вида я вижу, как Джеми прикрывает уши руками.

Я смеюсь.

– Тогда, боюсь, наш сюрприз будет просто ужасным.

Дэмиен откидывается на сиденье и внимательно меня изучает. Затем сцепляет пальцы за головой. Вид у него расслабленный и чертовски сексуальный.

– Итак, – медленно говорит он. – Я тебя слушаю.

– Скажи ты, – прошу я Джеми. – Это ведь была твоя идея.

– Мы нашли бар в Крестлайне, где проводятся караоке-вечеринки, – отвечает подруга.

– Правда? – спрашивает Дэмиен без всякого выражения.

Вообще-то нашла его Джеми, но я с радостью поддержала эту идею. После плохих новостей в самолете я решила придерживаться принципа «чем больше веселья – тем лучше». Но теперь я не уверена. Потому что несмотря на все, что я знаю о Дэмиене Старке, выражение его лица остается для меня загадкой.

– Будешь петь мне серенаду? – спрашивает он.

– Не-а.

– Значит, собираешься петь ее Джеми?

– Опять не угадал.

– Понятно.

Моя улыбка немного сникает. Когда-то мы с Оли и Джеми вовсю оттягивались в караоке-барах – это было наше лекарство от плохой недели. Но Дэмиен – это не Джеми, не Оли и не я, и, глядя на его каменное выражение лица, я начинаю опасаться, что переоценила градус предстоящего веселья.

Взглядом я встречаюсь с Джеми в зеркале дальнего вида и вижу, как она едва заметно пожимает плечами. Я уже собираюсь заявить, что пошутила и что на самом деле мы едем в пятизвездочный ресторан, где будем обсуждать котировки акций, как вдруг губы Дэмиена изгибаются в улыбке, а глаза медленно загораются весельем.

– А я-то думал, ты меня любишь, – протягивает он.

– Так и есть.

– И что, по-твоему, заставлять меня петь третьесортные песни семидесятых годов на публике – хороший способ это продемонстрировать?

Я останавливаюсь на светофоре и, воспользовавшись моментом, смотрю на него.

– Вы насмехаетесь надо мной, мистер Старк?

– Ничуть, – отвечает он, но в глазах его пляшут веселые искорки.

– Хм-м-м, вообще-то я хотела заказать «Крысиную стаю»,[8] но раз уж ты так настаиваешь, так и быть, пусть будут семидесятые. Я готова на компромиссы.

Выражение его лица не предвещает ничего хорошего.

– Рад слышать, мисс Фэрчайлд.

– Приехали, – восклицает Джеми, указывая на ярко подсвеченное здание в конце дороги.

В баре тесно, накурено и так душно, что кажется, будто воздух стал липким. Хотя, по правде говоря, в этом есть свое очарование. И, похоже, Дэмиен согласен со мной – когда мы проходим через двойные двери в темное помещение, я вижу на его лице одобрительное выражение.

– Атмосферное местечко, – отмечает он, оглядывая зал и легонько обнимая меня.

– Как насчет вон того столика? – спрашивает Джеми, и мы с Дэмиеном идем вслед за ней через весь зал к столу на четверых рядом со сценой. – Закажите мне что-нибудь прикольное, – просит она и исчезает в дамской комнате.

Караоке-вечеринка в самом разгаре, и когда мы устраиваемся на своих местах, мужичок, похожий на плюшевого мишку с бородой дровосека, затягивает “I Will Survive” Глории Гейнор – и, надо сказать, по уровню энергетики ей не уступает. Я немного сползаю со стула, смущенно прикрывая рот рукой; Дэмиен, заметив это, смеется.

– Что, уже не хочешь выскочить на сцену и что-нибудь спеть?

– Нет, – отвечаю я. – Пока я не нуждаюсь в страданиях.

По выражению лица Дэмиена я вижу: он понял, что я шучу, и все же, склонив голову, внимательно меня изучает. Я закатываю глаза и сжимаю его руку.

– Прости. Знаю, этим не шутят.

– Ничего не имею против шуток, – замечает он. – Если, конечно, ты не заставляешь меня играть в угадайку и не подразумеваешь какой-то скрытый смысл.

Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза. Из головы не идет мысль о том, как близко я подошла в самолете к тому, чтобы разбить тот чертов бокал и вонзить острый осколок себе в бедро.

И все же я этого не сделала! Осознание этой победы дает мне силу повернуться и взглянуть Дэмиену прямо в глаза, хоть я и ожидаю прочесть там упрек. Но в них – лишь любовь.

– Я всегда буду за тебя переживать, – мягко говорит он. – У меня ведь нет кнопок «Выкл» или «Пауза». Ты – самое дорогое, что есть у меня в этом мире.

Он несколько мгновений смотрит на меня и продолжает:

– Поэтому, если хочешь, можешь злиться на меня, но не проси перестать за тебя волноваться или искать в твоих действиях скрытые мотивы. Я не перестану – просто не смогу.

Я медленно улыбаюсь.

– Дело не в моих страданиях, – спокойно отвечаю я, стараясь вновь вернуть легкую и непринужденную атмосферу этого вечера. – А в страданиях всех этих несчастных людей, если я вдруг выйду на сцену.

– А ведь придется, – произносит Дэмиен с коварной улыбкой.

– Ну уж нет, ни за что.

– Хм.

Он встает и мгновение пристально на меня смотрит, затем кивает.

– Ладно, тебе не обязательно подниматься на сцену.

Я облегченно выдыхаю, и он наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щечку. Потом вдруг направляется к парню, который взял на себя роль ведущего. По моему позвоночнику пробегают искорки страха, когда я вижу, парень кивает и принимается что-то набирать на клавиатуре, а Дэмиен поднимается на сцену.

В груди становится тесно, мне трудно дышать, зато по Дэмиену вовсе не скажешь, что он нервничает. Он становится перед экраном, на котором начинают появляться слова песни. Свет софитов озаряет его. На нем джинсы и обычная льняная рубашка, и я не могу отделаться от мысли, что он самый сексуальный мужчина на свете. Мой мужчина!

Помещение наполняет какая-то приятная музыка, отчего я начинаю ерзать на своем стуле. Как раз в этот момент к столику быстрым шагом подходит Джеми, глаза ее, как и мои, широко распахнуты от удивления. Дэмиен на сцене разглядывает зал с таким уверенным видом, будто бы он у себя в офисе демонстрирует клиенту презентацию.

– Я хотел спеть песню Элтона Джона и Кики Ди “Don’t Go Breaking My Heart”, но дуэт у меня не сложился.

Я чувствую, как взгляды всех присутствующих обращаются ко мне. Найти меня не так уж сложно – особенно когда Джеми разражается смехом и, сложив пальцы на манер пистолета, указывает на меня. Я пригибаюсь, смущенно краснея, не зная, злиться на Дэмиена или смеяться вместе с ним. С другой стороны – я сама в это ввязалась. Пусть идея и принадлежит Джеми, но я-то ее поддержала. Надо было предвидеть, что Дэмиен найдет способ повернуть ситуацию в свою пользу.

Я делаю глубокий вдох и откидываюсь на спинку стула, а Дэмиен тем временем продолжает.

– Так что я спою серенаду, – он смотрит прямо на меня. – Для тебя, детка.

Я смахиваю моментально подступившие слезы и улыбаюсь Дэмиену счастливой улыбкой. Начинается музыка, и я, как истинный поклонник «Крысиной стаи», тут же ее узнаю. Слезы снова наворачиваются на глаза, как только Дэмиен затягивает “You’re Nobody Till Somebody Loves You” Дина Мартина. И пусть он не совсем попадает в ноты, слова и мелодия так берут за душу, что аудитория уже у его ног.

Дэмиен сходит со сцены, держа в руке микрофон, и направляется к нашему столику. Его голос наполняет зал, и аплодисменты посетителей, наслаждающихся спектаклем, как будто подпитывают его. Половина зрителей держат смартфоны, и я уверена, что к утру эта запись появится в Интернете. Но когда Дэмиен протягивает мне ладонь, мне вдруг становится все равно.

Я беру его за руку, и остальной мир исчезает. Он будто бы околдовал меня, и на мгновение мне кажется, что песня Фрэнка Синатры «Колдовство» была бы здесь куда уместнее, потому что я совершенно очарована.

Дэмиен не сводит с меня глаз, а остальные посетители будто бы исчезли. Есть только мой мужчина, музыка и я. Он поет, вкладывая всю душу, и слыша эти знаменитые слова из его уст, я таю. Потом песня заканчивается, я плачу, зрители аплодируют.

Дэмиен крепко обнимает меня, а я не замечаю ни аплодисментов, ни вспышек камеры, ни радостных криков. Ничто не имеет значения – только Дэмиен.

Джеми растроганно улыбается, в глазах ее – счастье.

– Он просто находка, – шепчет она одними губами.

В ответ я лишь киваю и крепко прижимаюсь к Дэмиену. Я знаю, он настоящая находка.

Глава 12

Домой мы приезжаем уже поздно, но прохладный ночной воздух и уютная терраса так манят, что устоять совершенно невозможно. С террасы открывается вид на аккуратно подстриженный газон, за которым виден частный причал и спокойная гладь озера. Небо ясное, и полная луна освещает корпуса пришвартованных лодок, раскрашивая серую поверхность воды приглушенными цветами.

Джеми немедленно плюхается на огромную тахту. В ответ на ее просьбу «принести что-нибудь прикольное» официантка порекомендовала водку со взбитыми сливками, и теперь подруга пребывает в сливочно-водочном дурмане. Я бросаю взгляд на Дэмиена и иду в дом, чтобы принести всем минеральной воды. Вернувшись, слышу, как Джеми напевает «Летим, Жозефина, в крылатой машине»,[9] неподвижно уставясь на звезды. Дэмиен наблюдает за ней с диванчика с нескрываемым весельем. Я встречаюсь с ним взглядом.

– Она обожает «Титаник», – объясняю я.

– Надеюсь, ты там не тонешь? – обращается он к Джеми.

Та в ответ лишь улыбается и медленно кивает.

– Нет, я в хорошем месте. Здесь так здорово! Вы такие классные. – Она приподнимается на локтях. – Может, поедем в клуб?

– Отличная идея, – отвечает Дэмиен, а я ошарашенно смотрю на него. – Но может, лучше останемся?

Джеми грозит ему пальчиком.

– Ладно, – соглашается она, подмигивая мне. – Он такой умный. И очень красивый, – добавляет она громким театральным шепотом.

– Знаю, – отвечаю я, чувствуя одновременно и неловкость за подругу, и веселье.

– Спорим, я сделаю тебя в покер? – теперь она подмигивает Дэмиену.

– Как я могу не принять такой вызов? – смеется он.

– Она хорошо играет, – предостерегаю я его. Мы с Джеми и Оли, бывало, просиживали ночи напролет за игрой. – Хотя, конечно, в трезвом виде – лучше.

– А может, я трезвая и просто блефую? – с ухмылкой спрашивает подруга.

После четырех «рук» пятикарточного дро-покера[10] мне начинает казаться, что Джеми и в самом деле трезва как стеклышко. Я с треском проигрываю, у Дэмиена дела ненамного лучше, зато перед Джеми целая гора фишек.

– Знаешь, ты только что разбил все мои иллюзии, – признаюсь я Дэмиену. – Не знаю, смогу ли я быть с человеком, который не умеет играть в покер.

– Но ведь я так красиво проигрываю! – парирует он.

Джеми разводит руки, как бы говоря – «Ну, а что вы можете сделать?». Дэмиен откидывается на спинку дивана, где мы сидим с ним вдвоем. Карты лежат перед ним на стеклянном столике.

– Вы ведь понимаете, что покер – это игра, которой нужно время. Несколько «рук» еще ничего не значат.

Мы с Джеми обмениваемся взглядами.

– Хочешь помериться силами? Лучше не надо, – насмешливо предупреждаю я.

Все смеются, но тут Джеми внезапно бросает карты и падает на спинку кресла.

– Ладно, я, пожалуй, пас, играйте без меня.

Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но в ответ слышу лишь тихий храп.

– Джеми? – зову я непонимающе.

– Отключилась, – констатирует Дэмиен.

– Это все водка, опасная вещь.

– Отнести ее внутрь?

Я раздумываю, не вынести ли одеяло и не оставить ли подругу здесь, но в конце концов решаю, что лучше, если она будет спать на нормальной кровати и не проснется с первыми лучами солнца.

Дэмиен легко подхватывает Джеми, и она, как маленькая девочка, приникает к его груди. Я открываю перед ними дверь, она ненадолго просыпается – но лишь для того, чтобы сонно улыбнуться. Я жду, что она скажет что-нибудь провокационное, в своем духе, но вместо этого слышу то, отчего сердце сжимается:

– Ты так ей подходишь! Ты ведь это знаешь, да?

– И она мне подходит, – отвечает Дэмиен, и мое сердце сжимается еще сильнее.

– Я тоже так считаю, – бормочет Джеми и снова погружается в свою сливочно-водочную дрему.

Я на секунду замираю на пороге, прежде чем закрыть дверь, и нежно смотрю на нее. Какой бы несуразной ни была Джеми, но все же она моя лучшая подруга, и в такие моменты я понимаю почему.

– Итак, мисс Фэрчайлд, сколько рюмок водки со взбитыми сливками вы заказали? – спрашивает Дэмиен, когда мы уже идем в хозяйскую спальню.

– Это для меня слишком сладко, – морщусь я. – Но зато я выпила довольно много «Макаллан».[11]

– Вот как? Так и разориться недолго.

Я подхожу к нему, почти осязая, каким плотным стал воздух от нашей близости.

– Ну, ты можешь отыграть часть денег в покер.

– Интересное предложение. Но я бы внес некоторые поправки.

– Торгуетесь, мистер Старк?

– А как же? – он подходит еще ближе, и теперь моя грудь касается его груди, стоит мне глубоко вздохнуть.

Дэмиен наклоняется – так, что его губы оказываются возле моего уха, и от его дыхания по спине пробегают мурашки.

– Стрип-покер, мисс Фэрчайлд.

На его лице написана такая страсть, что мое тело начинает плавиться. Я опускаю взгляд и вижу, как вздыбился под джинсами его член. Я перевожу дыхание и игриво улыбаюсь:

– Ладно, мистер Старк. Готовьтесь к раздеванию.

Но угрозам моим не суждено сбыться, и двадцать минут спустя я оказываюсь без сандалий, легкого свитера, который надела, спасаясь от прохладного ветерка, дующего с озера, и футболки. На мне теперь лишь короткая розовая юбка, сиреневые трусики и полуоткрытый бюстгальтер в тон. Мои затвердевшие соски выпирают сквозь декоративное кружево, окаймляющее чашечки.

Дэмиен между тем еще одет.

– А ты точно не жульничал?

– Ничуть. Хотя ради того, чтобы увидеть тебя обнаженной, я готов жульничать.

– Ага! – я указываю на него пальцем, и он смеется.

– К счастью, выпитый тобой виски избавил меня от этой необходимости. Играли вы не лучшим образом, мисс Фэрчайлд.

Я приподнимаю брови.

– А тебе не приходило в голову, что я могла поддаваться?

– Да ладно? Как интересно! Давай-ка посмотрим, что у тебя там, – добавляет он, кивая на карты в моей руке.

Я с вызывающим видом кладу карты на стол.

– Пара королей, туз.

– Неплохо. Жаль только, что остальные три туза у меня.

– Врешь! – говорю я, но Дэмиен кладет свои карты, и мне улыбаются два красных и один черный туз.

– Снимай.

Я собираюсь расстегнуть бюстгальтер.

– Нет-нет, – останавливает он меня и делает вращательный жест пальцем. – Юбку. Я помогу тебе.

Я повинуюсь, переворачиваясь на живот и облегчая ему доступ. Дэмиен прижимает ладонь к моей талии. Другой рукой медленно тянет вниз молнию.

– Встань, – говорит он, и я встаю на колени, закрываю глаза и стараюсь не дрожать. Он медленно снимает юбку, едва касаясь кончиками пальцев каждого миллиметра обнаженной кожи.

– Прекрасно, – улыбается он, когда я вновь переворачиваюсь и сажусь, высвобождая ноги из юбки.

Теперь на мне лишь крохотный бюстгальтер и еще более крохотные трусики. В комнате прохладно – мы открыли дверь в патио, – но кожа у меня горит.

– Сдавай, – говорю я, стараясь унять дыхание, потому что с каждым вздохом моя грудь вздымается, и чувствительные соски трутся о кружева.

Это ощущение сводит меня с ума, возбуждает, и я невольно представляю, как Дэмиен легонько покусывает и посасывает их, как его теплые руки ласкают мою грудь и как настойчиво упирается в меня его член, когда он прижимается ко мне всем телом.

– Ники.

– Что? – я приподнимаю голову, внезапно возвращаясь в реальность. Судя по взгляду Дэмиена, он точно знает, о чем я думаю.

– Твои карты.

Тут я понимаю, что он уже сдал.

– А, да…

– Что, если я попрошу тебя сменить позу?

– Сменить? – переспрашиваю я, склонив голову вбок. Я сижу на диванчике, закинув ногу на ногу.

– Сядь по-турецки, скрести ноги.

– Э-э… зачем?

– Затем, что я хочу на тебя посмотреть, – отвечает он.

Я приподнимаю брови.

– Это тоже часть игры, мистер Старк?

– Да. Я хочу посмотреть, насколько ты влажная. Хочу знать, как сильно тебя возбуждает вот так сидеть рядом со мной, постепенно лишаясь одежды и раскрываясь навстречу мне все больше. И как только я это узнаю, тут же в тебя погружусь.

Ох!

Мое сердце колотится так сильно, что Дэмиен наверняка видит, как ходит ходуном моя грудь.

– Давай, Ники, – подбадривает он. – Ты знаешь правила.

– Это приказ, мистер Старк? – Я действительно вся мокрая, и Дэмиен наверняка об этом знает. А теперь еще и увидит.

– Совершенно верно.

– И если я его не исполню, ты меня накажешь?

Его губы искривляются.

– Не думаю, что тебе понравится наказание.

– Нет? Почему же?

Я представляю жжение от его шлепка, и как дрожит моя попа от удара плетки. Пытаюсь вообразить, какой грязный прием он задумал на этот раз, но мозг отказывается работать. Я горю желанием. Я хочу Дэмиена прямо сейчас.

– Что ты со мной сделаешь?

– Скорее, что не сделаю, – отвечает он, и тут до меня доходит. Ослушаюсь – и он не прикоснется ко мне вовсе.

– Но ведь это наказание для нас обоих, – замечаю я.

– Правила есть правила. Я, когда захочу, могу быть очень сильным. Но если думаешь, что я блефую… – добавляет Дэмиен, бросая красноречивый взгляд на карты.

Я сразу понимаю, о чем он. Всю ночь я проигрывала в покер. Хочу ли я проиграть и теперь? Ну уж нет.

Я задираю ноги на диван и медленно скрещиваю их перед собой. И вот я уже сижу перед Дэмиеном по-турецки, с широко распахнутой промежностью. Теперь от него ничто не скроется – да я и не хочу скрывать.

Я наблюдаю за тем, как он разглядывает влажное пятно на моих трусиках – свидетельство моего возбуждения, моего желания. Медленно поднимаю на него взгляд, вижу огонь в его глазах и чувствую исходящие волны страсти. Я вызывающе выгибаюсь назад, опираясь на руки.

Пусть Дэмиен и устанавливает правила – но именно я свожу его с ума.

– Мне нравится это зрелище, – говорит он. – Нравится видеть, как сильно ты меня хочешь.

– Правда? – невинно переспрашиваю я. Поднимаю одну руку, медленно провожу пальцами по бедру и еще медленнее проникаю под трусики.

– Боже, Ники, – хрипло шепчет Дэмиен.

Но я безжалостна: пробегаю пальцами по краю трусиков и чуть приподнимаю голову, чтобы видеть глаза Дэмиена. Затем просовываю палец под полоску ткани, прямо во влажную горячую вагину. По моему телу пробегает дрожь, как будто вот-вот наступит оргазм. Потом, прямо на глазах у Дэмиена, я подношу палец к губам и пробую на вкус собственный сок.

– Да, – шепчу я. – Ты прав. Я очень-очень влажная, и все из-за тебя.

– К черту покер, – рычит Дэмиен, смахивая карты на пол, хватая меня за бедра и притягивая к себе. Это движение выбивает меня из равновесия, и я опрокидываюсь на спину, с разведенными в стороны ногами, Дэмиен устраивается между них.

– Вы признаете поражение, мистер Старк? – спрашиваю я насмешливо.

– Да, – отвечает он.

– Признаешь, что ты проиграл? – уточняю я, приподнявшись на локтях.

– Нет. – Он пробегает пальцами вверх по моему телу, расстегивает бюстгальтер. – Уверяю тебя, я выиграл.

Его губы берут в плен мою грудь, а рука скользит вниз и ласкает мой клитор через намокший шелк. Я изгибаюсь, отдавшись буре, которую пробудил во мне Дэмиен.

– Ошибаетесь, мистер Старк. – Мне едва удается выговаривать слова. – Сегодня мы оба выиграли.

* * *

Я просыпаюсь поздним утром. Рядом со мной – мой возлюбленный мужчина, солнце светит в дверь, распахнутую во внутренний дворик. С озера веет легкий ветерок, запах хвои и…

Нахмурившись, я принюхиваюсь. Чем это пахнет?

– Дэмиен, просыпайся! – Я трясу его за плечо. – Либо под нами вчера загорелись простыни, либо…

Он немедленно вскакивает, хватает джинсы с пола и бежит к двери. Я накидываю халат и бегу вслед, едва не налетая на Дэмиена, когда он внезапно останавливается на пороге.

– Это не пожар, – говорит он.

И теперь, хорошенько принюхавшись, я с ним согласна. Запах тошнотворно-приторный, как рождественская пастила, сгоревшая на дне кастрюли.

– Кажется, я знаю, что это, – говорю я и иду на кухню, где Джеми лихорадочно переворачивает блины. Когда она смотрит на нас, выражение лица у нее одновременно ошарашенное и расстроенное.

– Простите! Хотела приготовить завтрак, но… – Подруга указывает на заляпанную плиту, будто больше ей и сказать нечего. Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

– Не знала, что блины подают обуглившимися.

Джеми замахивается на меня посудным полотенцем.

– Говорят, весь мир существует лишь в нашем воображении. Давай ты представишь, что я эти блины съел, а я – что они мне понравились, – великодушно предлагает Дэмиен, наливая себе чашечку кофе.

Джеми закатывает глаза:

– Хватит уже издеваться!

– Выбирайте, – говорит Дэмиен тоном человека, привыкшего улаживать конфликты. – Либо мы все моем и начинаем заново, либо я веду вас куда-нибудь завтракать.

– Я на сегодня в повара наигралась, – объявляет Джеми, затем хватает тарелку, на которой громоздится нечто, мало напоминающее блины, и стряхивает содержимое в ведро. – Дайте мне пятнадцать минут на то, чтобы принять душ и переодеться.

Но вместо пятнадцати у нас уходит целых тридцать минут, потому что Дэмиен, на свою беду, проговорился: этот ресторан не только славится волшебными вафлями, но и расположен в Эрроухед-Вилладж, торговом комплексе под открытым небом, где работают не только обычные магазины, но и аутлеты высокой моды. Разумеется, ни я, ни Джеми не можем отправиться за покупками, не принарядившись как следует.

Сам Дэмиен готов уже через пять минут: на нем потертые джинсы и льняная рубашка с короткими рукавами поверх простой хлопковой майки. Волосы уложены с нарочитой небрежностью – как будто он стоял на ветру. Вид у него чертовски сексуальный.

– А он красавчик, – нарочито громко шепчет Джеми.

– Это да, – соглашаюсь я, беря обоих под руку. – И он мой.

Если ехать напрямик, до деревни не так уж далеко. Но, к несчастью, мы не птицы и не можем облететь извилистые узкие дорожки, так что у нас уходит где-то полчаса. Пейзажи завораживают: повсюду домики с остроконечными крышами, гнездящиеся у подножия гор, и потрясающая панорама, от которой захватывает дух.

Деревушка расположена на озере, так что теоретически мы могли бы взять один из катеров, пришвартованных к причалу Дэмиена. Сам ресторан – «Бельгийские вафли и сладости» – стоит прямо у воды, и, сидя за столиком на открытой террасе, можно наслаждаться прекрасным видом.

Я чувствую аромат свежеиспеченных вафель и вдыхаю его полной грудью.

– Это, конечно, гораздо круче, чем у меня, но вам все равно стоит меня поблагодарить, – заявляет Джеми. – Ведь если бы я не испортила завтрак, мы не отправились бы за покупками.

– Мы тебе премного благодарны, – отвечает Дэмиен, обнимая меня за талию.

Спустя полчаса наша благодарность не знает границ, потому что мы не только устроились за столиком с видом на озеро, но еще и заказали по огромной вафле и яичнице с таким количеством бекона, что хватило бы прокормить небольшую армию.

– Я сейчас впаду в кому от обжорства, – признаюсь я.

– Ничего, прогулка по магазинам нам поможет, – успокаивает Джеми. – Ты такой молодец, – обращается она уже к Дэмиену с широкой улыбкой. – Спасибо, что пригласил. Неделька у меня была не из приятных.

– Всегда пожалуйста, – отвечает он и легонько чмокает ее в щечку.

Джеми театрально закатывает глаза, и я не могу удержаться от смеха.

– Погодите-ка! – Я достаю свой айфон, жестом прошу их придвинуться поближе и затем делаю пару снимков. – Я бы и панораму поснимала, но, боюсь, телефон не передаст всей этой красоты.

– Не волнуйся, мы сюда еще вернемся, – заверяет меня Дэмиен.

– Или просто купи новый фотоаппарат, – предлагает Джеми. – Или даже лучше – по одному на каждый его дом.

– Отличная идея, – одобряет Дэмиен. В глазах у него – игривые искорки. – Мне нравится представлять, как я тебя… Во всех своих домах…

Лицо мое вспыхивает, и я с расширенными глазами киваю на Джеми, которая, изобразив смущение, откидывается на спинку стула.

– Ребят, вы хоть когда-нибудь отдыхаете? – смеется она.

– Почти нет, – отвечает Дэмиен, неожиданно притягивая меня и целуя взасос.

– О боже! – восклицает Джеми. – Я так вам завидую! У тебя случайно нет брата?

– Боюсь, что нет.

– Вот так всегда, – вздыхает подруга.

Дэмиен тем временем придвигает стул ближе ко мне и обнимает меня. Я прижимаюсь к нему, мечтая, чтобы мне всегда было так же хорошо и спокойно, как сейчас.

– Наверное, это прозвучит глупо, но вам чертовски повезло. Вы ведь это понимаете?

– Да, – отвечает искренне Дэмиен. – Понимаем.

– Это хорошо. – Джеми вдруг глубоко вздыхает.

– Почему ты не написала мне, что тебя отстранили от съемок? – спрашиваю я.

В ответ подруга смущенно пожимает плечами.

– У тебя своих забот хватало. К тому же ты ничего не смогла бы сделать.

Джеми недавно пригласили сниматься в рекламе, но еще до начала съемок она начала встречаться со своим партнером по ролику, успешным актером Брайаном Рейном. Когда же их роман закончился, Рейн, очевидно, решил, что и рекламной карьере Джеми надо положить конец.

– Я бы мог кое-что сделать, – говорит Дэмиен.

Но она и слушать не желает:

– Ты и так помог мне получить эту работу – этого больше чем достаточно. Мне все равно заплатили – это было предусмотрено договором, – так что я довольна. Теперь мне просто нужно прийти в себя.

– Ты справишься, – уверяет ее Дэмиен.

Джеми прочувствованно сжимает наши руки.

– Спасибо, ребята.

– Пожалуйста, – отвечаю я. – Ты ведь знаешь, что мы тебя любим?

– А как меня не любить? – самодовольно хихикает Джеми, и я понимаю, что от утренней хандры не осталось и следа. Вдруг она сжимает мою руку крепче: – Ты знаешь, что на нас пялятся?

Я оглядываюсь – и действительно, не все, но многие посетители виновато отворачиваются, заметив мой взгляд.

– Приходится привыкать, – отвечаю я, кивая на Дэмиена.

– Что ж, наконец-то и я окажусь в таблоидах, – хмыкает Джеми. – Пусть и не получилось с этой дурацкой рекламой – хоть так.

– О чем это ты?

– Разумеется, о Дэмиене Старке, занимающемся сексом втроем. Спорим, к утру весь Интернет будет этим пестрить?

Я закрываю лицо рукой.

– Господи, Джеми, ты еще погромче это скажи!

– Да я же шучу, – возмущается подруга.

Я встречаюсь взглядом с Дэмиеном и вижу, как он едва заметно качает головой. Джеми, может, и думает, что шутит, – но она никогда не была под пристальным вниманием репортеров, как Дэмиен или хотя бы как я. Все зависит от того, кто именно видел нас втроем, но в целом ее предположение недалеко от истины.

Вот черт! Я делаю глубокий вдох и приказываю себе не беспокоиться об этом.

– Хочу еще кофе, – говорю я, чтобы сменить тему. – И пора уже на шопинг.

Глава 13

– Мне нравится голубой, – говорю я Джеми, которая никак не может решить, взять ли рюкзак цвета классической обработанной кожи или небесно-голубой.

– Не слишком ярко?

– Для тебя? Слишком ярко не бывает.

Она хихикает, но все-таки берет кожаный.

– Пожалуй, он мне нравится больше. Как вовремя я получила гонорар. Нужно же извлечь хоть какую-то пользу из этой дурацкой рекламы.

Я согласна и не собираюсь ее отговаривать. Я давно знаю Джеми – шопинг-терапия на нее отлично действует.

Мы в магазине кожаных изделий. Дэмиен начал было игривый разговор о способах применения ремней, представленных в магазине, но тут его отвлек звонок. Я иду за ним, махнув Джеми, ждущей своей очереди на кассе. Целую минуту я ищу его глазами и наконец вижу на скамейке, окруженной газоном, где усталые родители устроились вместе со своими детьми. Я подхожу и тихонько присаживаюсь рядом, наслаждаясь поздним летним вечером.

– Нет, – говорит Дэмиен. – Это для меня на первом месте. Я хочу, чтобы все было продумано до мельчайших деталей. Изучите все документы, проследите за всеми ниточками, найдите все кроличьи норы. Ясно? Хорошо. Перезвоните мне через несколько часов и сообщите о ходе дел. Да, через несколько часов. Отлично. С этим разобрались. Что с воротами? Можно ускорить? Ну, хоть одна хорошая новость. Доделайте сегодня, и чтобы у всех был доступ. Хорошо. До связи.

Дэмиен завершает звонок и смотрит на меня, и его губы сами собой расплываются в улыбке. Не знай я его хорошо, подумала бы, что речь шла об обычном деловом разговоре. Но я замечаю тень беспокойства в его глазах.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

Он лишь качает головой.

– Так, мелкие проблемы по управлению вселенной. Я несколько отошел от дел в последние недели, и в наших стенах появились трещины.

– Интересно, с чего бы? – ехидно спрашиваю я. – У тебя ведь даже в отеле филиал офиса.

– Ничего страшного, – повторяет Дэмиен.

– Ты обеспокоен, – настаиваю я.

На его губах вновь возникает улыбка, и я уже готовлюсь напомнить ему о том разговоре в самолете. Но потом он вдруг передумывает:

– Так и есть.

– Значит, дело не в бизнесе. О бизнесе ты не беспокоишься, – добавляю я в ответ на его вопросительный взгляд. – Просто решаешь проблему.

– Я и не думал, что меня так легко раскусить.

– Только мне. Так в чем дело, Дэмиен? Что-то с Софией? Или снова тот разговор о публикации фотографий? Что-то случилось?

Он откидывается на спинку скамейки и подставляет лицо солнцу. Спустя мгновение достает темные очки из-за воротника футболки и надевает их.

– Нужно просто уладить пару вопросов, – медленно говорит он. – Я не беспокоюсь о бизнесе, но все же забывать о нем не стоит.

– Ясно, – отвечаю я, хотя понимаю, что Дэмиен опять врет.

– И да, – добавляет он тихо. – Я все еще волнуюсь за Софию.

На этот раз я вижу, что он говорит искренне, – и чувствую, что таким образом он извиняется.

– Ты ее найдешь. Если что-то прояснится, ты ведь мне скажешь?

На этот раз он отвечает немедленно:

– Конечно.

Грудь у меня сжимается, и я только теперь понимаю, как важен для меня этот ответ.

«Скажи, в чем дело! Поговори со мной!» – умоляла я его тогда в Германии. В тот раз он ответил «нет», а сегодня – «да».

Я облегченно приникаю к нему, тихонько вздыхая, когда Дэмиен обнимает меня, и на мгновение вновь испытываю это чувство защищенности и близости.

Вскоре к нам присоединяется Джеми, неся в обеих руках пакеты с покупками.

– Вы уже устали?

– Боюсь, мне нужно домой, – отвечает Дэмиен. – А вы можете еще погулять по магазинам.

– Я – пас. Если, конечно, ты не настаиваешь, – говорит Джеми, глядя на меня, но я отрицательно качаю головой. С меня тоже достаточно шопинга.

– Хочу в горячую ванну.

– Думаю, можно организовать кое-что получше, – говорит Дэмиен и достает телефон. – Сильвия, можешь связаться с Адрианой? Попроси ее прислать кого-нибудь в дом в Эрроухед для мисс Фэрчайлд и мисс Арчер. Да, все верно. На пару часов. Как только с ней поговоришь, перезвони мне или напиши. Отлично. Я вернусь в пятницу.

Джеми смотрит на меня, совершенно сбитая с толку, я, в свою очередь, на Дэмиена.

– Что такое?

– Просто подумал, что вам понравится массаж в патио, – отвечает он, и Джеми хлопает в ладоши.

– Ты знаешь, что ты просто супер? – спрашивает она его.

– Что-то такое слышал, – улыбается Дэмиен, глядя мне в глаза.

* * *

Дома Дэмиен показывает нам, как настроить джакузи.

– Можете брать все, что есть в холодильнике, – добавляет он. – В том числе и шампанское.

Я ловлю его руку и сжимаю пальцы. Мне так хочется, чтобы он был рядом, но я знаю, что таким образом он дает нам с Джеми возможность побыть вдвоем – возможность, которой давненько не выпадало.

– Смотри не переусердствуй с работой, – прошу я его.

– А вы – с развлечениями, – парирует он.

Но мы скорее не развлекаемся, а расслабляемся. Кажется, никогда в жизни мной не овладевала такая лень. Горячие струи воды смывают все напряжение. Джеми лежит, раскинув руки и мечтательно глядя в потолок.

– Ты и представить не можешь, как мне это было нужно. Еще и массаж! Нет, правда, бог есть, и имя ему Дэмиен. – Она приподнимает голову и ехидно мне улыбается. – Серьезно, Ник. Я просто влюбилась в твоего парня.

– Да, – отвечаю я. – Я тоже.

Спустя несколько часов мы распарены и размяты, едва ли не до потери чувств. Я безвольно валяюсь на тахте Джеми. Хочется почитать, но это требует слишком больших усилий, так что я просто закрываю глаза и погружаюсь в полное блаженство.

Такой и застает меня Дэмиен, когда наконец выбирается из своего кабинета.

– Эй, – шепчет он, легонько касаясь пальцами моего плеча. – Как прошел день?

Я сонно моргаю, глядя на моего невероятного мужчину.

– Который час?

– Седьмой, – отвечает он, и глаза мои расширяются. Я смотрю на экран телефона и понимаю, что Дэмиен прав – я проспала больше часа.

– Ничего страшного, – говорит он. – Зато теперь я вижу, как прошел твой день, и даже слегка завидую.

– Мог бы присоединиться к нам, – отвечаю я, толкая локтем Джеми, которая мирно дремлет рядышком.

– Присоединюсь, если вы не против. Я решил, что тоже заслужил небольшой отдых, – улыбается Дэмиен. Оказывается, он заказал в местном ресторане салаты и сэндвичи с доставкой на дом и предлагает посмотреть фильм за ужином.

– Спасибо тебе, – говорю я, легонько целуя его в губы. – Джеми это было очень нужно. И мне тоже.

* * *

За средой наступает четверг, и на этот раз Джеми удается-таки испечь блины – совсем как настоящие.

Мы уплетаем их в патио, запивая свежевыжатым апельсиновым соком и любуясь озером, искрящимся в солнечных лучах. Я невольно думаю, что осталась бы здесь на всю жизнь.

– Может, позвонить Лизе и перенести встречу на понедельник?

– Да, пожалуйста! – подхватывает Джеми.

Я смотрю на Дэмиена, но лицо его непроницаемо и совсем не помогает мне определиться с выбором.

– Нет, – наконец говорю я. – Нужно посмотреть это место, да и с Лизой переговорить.

– Вы договорились на десять? – спрашивает Дэмиен и, когда я киваю, продолжает: – Тогда выезжаем завтра утром. Эдвард может встретить тебя возле Старк-тауэр и отвезти на лимузине.

– Хм, так не получится. Давай просто пораньше выйдем, и ты завезешь меня домой.

– У меня утром встречи.

– Тогда пусть Эдвард отвезет меня домой.

– На это уйдет много времени, – говорит Дэмиен. – Можешь одеться здесь и сразу ехать на встречу.

– Нет.

– Черт, Ники…

– Нет, – я поднимаю руку. – Не знаю, что происходит, но что-то явно не так. И тебе лучше сказать об этом прямо сейчас.

Джеми встает.

– Знаете, я вдруг вспомнила, что мне надо уложить вещи.

Я не реагирую на слова подруги: все мое внимание сосредоточено на Дэмиене, который продолжает упрямо молчать.

– Не надо, Дэмиен. На этот раз что бы ты ни скрывал, я знаю: это касается меня. И ты тоже это прекрасно знаешь.

Он трет переносицу, и я вижу печать усталости на его лице.

– Твою машину изуродовали, – наконец говорит он бесстрастным голосом.

– Что ты сказал? – тупо переспрашиваю я.

– Кто-то размалевал ее краской. Это, конечно, досадно, но не так уж непоправимо. Но, кроме того, они взломали замок и набили ее сырой рыбой. Честно говоря, я сомневаюсь, что запах когда-нибудь выветрится.

– Но… – Тут я умолкаю, совершенно не зная, что сказать. – Как ты узнал?

Дэмиен тяжело вздыхает:

– Я занимался обеспечением безопасности твоего дома.

– Но ты ведь установил там сигнализацию?

После первой анонимной записки, с нашего с Джеми согласия, служба безопасности Дэмиена провела все необходимые работы.

– Этого оказалось недостаточно. Я договорился с владельцем дома об установке ворот на парковку и замка безопасности на входную дверь в подъезд. Два дня назад мои ребята нашли машину. Разумеется, я приказал ускорить ход работ.

Я вспоминаю, что он что-то говорил о воротах по телефону, когда мы ездили за покупками.

– Ты же сказал, что в том разговоре речь шла о Софии.

– Нет. Я сказал, что мне нужно уладить пару вопросов – и что я беспокоюсь за Софию.

– Проклятье, Дэмиен, не придирайся к словам! Ты намеренно скрыл от меня правду. Зачем?

– Потому что не хотел разрушать твой хрустальный мир. Я ведь именно для этого и привез тебя сюда – чтобы сбежать от реальности еще на несколько дней.

Мне хочется закричать, что он не может скрывать от меня такие вещи и что нельзя просто запихнуть меня в золотую клетку и надеяться, что я там буду в безопасности.

Но я молчу. Я понимаю: в конце концов, Дэмиен все рассказал бы – этот разговор был неизбежен. Но ему хотелось подарить мне еще пару спокойных дней.

– Отлично. Я прощаю тебя за то, что ты мне не сказал. Но с Эдвардом не поеду.

– Нет, поедешь, – твердо говорит Дэмиен. – Я не могу защитить тебя от всего, но то, что в моих силах, я сделаю.

– Забудь. Я починю машину, все будет в порядке.

– Ничего ты не починишь. Машина слишком стара, туда не поставить нормальную систему безопасности, и вонь никуда не денется. К тому же ты сама говорила, она была на последнем издыхании. Кроме того, – продолжает он уже более спокойным тоном, – я уже поручил своим ребятам разобрать ее на запчасти.

– Ты шутишь? – потрясенно переспрашиваю я. – Нетушки! Ни за что! Эта машина слишком много значит для меня. Я не позволю ее разобрать! Кем ты себя возомнил?

Нет, правда, какого черта?!

– Тем, кто умрет, если с тобой что-нибудь случится, – говорит он голосом, ровным, как гладь озера перед нами. И это спокойствие еще больше выводит меня из себя.

– Но это не значит, что ты можешь распоряжаться моей жизнью. Или разбирать мою машину.

– Хочешь оставить ее? Ладно. Пусть остается. Припаркуем ее у Старк-тауэр. Хоть насовсем, мне все равно. Но я куплю тебе новую, с системой защиты, джипиэс, противоугонным механизмом и вообще всеми прибамбасами, которые только смогут установить мои ребята.

Он не повышает голос, но уже близок к тому.

– Ты купишь?

– Именно так.

– Черта с два.

– Не надо со мной воевать, Ники. Особенно когда речь идет о твоей безопасности. Хочешь оставить свою «Хонду» – оставляй. Могу даже покрыть ее бронзой и поставить у подъезда. Но ездить ты будешь на другой машине.

– Отлично.

Я знаю, Дэмиен прав – «Хонда» уже давно подводит меня на светофорах. Конечно, с ней связано множество воспоминаний, но мне вовсе не обязательно оставлять эту пропахшую рыбой машину. Но Дэмиену я этого не скажу. Во всяком случае, пока. А вот насчет покупки машины – скажу еще как!

– Я сама ее куплю, – заявляю я. – Если хочешь, поедем вместе, я прислушаюсь к твоим советам. Но заплачу сама.

– Справедливо, – соглашается он. – Но пока ты ее не купишь, тебя будет возить Эдвард.

– О нет. Мы купим ее сегодня.

– Сегодня?

– Рядом с домом ведь полно автосалонов? Давай просто вернемся сегодня вечером, а не завтра утром, и по пути купим машину.

Дэмиен смотрит на меня со странным выражением, будто бы в поисках новых контраргументов, – но не находит. По моей спине пробегают триумфальные мурашки: немногим удается выиграть спор с Дэмиеном Старком.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Собирайся.

Я киваю, секунду мешкаю, затем смотрю ему прямо в глаза.

– Что-то еще? – спрашивает он.

– Просто спасибо, – отвечаю я, и лицо его разглаживается, будто от облегчения.

– Значит, ты не сердишься?

– О, я просто вне себя от бешенства. Но и ты по-своему прав. – Тут я складываю руки на груди. – Только, Дэмиен, больше так не делай.

Губы его изгибаются в ленивой улыбке.

– Ничего не обещаю. Когда речь идет о твоей безопасности, компромиссов быть не может.

Я лишь качаю головой. Эту битву мне никогда не выиграть, но, по большому счету, и так сойдет.

– Не повезло Джеми, – замечаю я, направляясь в комнату. – Кажется, она с удовольствием провела бы здесь еще одну ночь.

– Может остаться хоть на все выходные, если хочет, – говорит Дэмиен. – Мы поедем на джипе, но в гараже есть еще одна машина. Я оставлю ключи. Она умеет ездить на механике?

– Да, умеет. А что за машина?

– «Феррари», – отвечает он, и я не могу сдержать смех.

– Что такое?

– Так, ничего. Просто ты обалденный, Дэмиен Старк.

К вечеру в моей жизни появляется еще одна любовь. И хотя ничто и никогда не вытеснит из моего сердца Дэмиена Старка, но, вернувшись в Лос-Анджелес за рулем моего новенького красного «Мини Купера» с откидным верхом, я чувствую себя по уши влюбленной.

– Надеюсь, ты не из ревнивых, – говорю я Дэмиену, поглаживая обитый кожей руль. – Потому что мы с «Купером», похоже, станем неразлучной парочкой.

– Как интересно, – ухмыляется он. – Может, я зря оставил джип своему помощнику? В смысле, если вы хотите побыть наедине…

– Наверное, я кажусь ветреной, – весело продолжаю я. – Но когда речь идет о настоящей любви, остается только ей покориться.

– Да, – соглашается Дэмиен, тепло глядя на меня.

Я на секунду отвлекаюсь от дороги, чтобы улыбнуться ему. Мы почти подъехали к моему дому, проезжаем бульвар Вентура. Я сворачиваю на Лаурель-Кэньон, но потом вдруг решаю проехать еще круг.

– Решили полихачить, мисс Фэрчайлд?

Я легонько похлопываю «Купер» по рулю.

– Поуважительнее, мистер Старк. Мы налаживаем контакт.

– Наверное, на рассвете я вызову Мистера Купа на дуэль, – заявляет Дэмиен. – Я не хочу тебя ни с кем делить – ты только моя.

– Правда? Приятно это слышать.

– Какое облегчение!

– Помнишь, как я сказала, что «Ламборгини» – это как предварительные ласки.

– Такое не забывается, мисс Фэрчайлд.

– Так вот, «Купер» – тоже.

– Неужели? Должен признаться, никогда не думал, что «Купер» такой сексуальный. Нет, безусловно, он очень милый и привлекательный. Но сексуальный… не знаю.

– Не обижай Мистера Купа! – говорю я. – К тому же, дело не во внешности, а в силе!

– Да?

– Чувствуешь? – Я переключаю передачи. «Купер» с готовностью реагирует, с легкостью взлетая на холм по пути к Малхолланд-драйв. – Сила. И стойкость. Это очень важные качества. Для машины.

– Точнее и не скажешь, – соглашается Дэмиен.

– И это возбуждает. Как предварительные ласки.

Я поворачиваю и прибавляю скорость, «Купер» свободно въезжает на знаменитую извилистую дорогу Малхолланд-драйв.

– А что еще тебя возбуждает?

Не отрывая взгляда от дороги – чтобы, чего доброго, не сорваться с обрыва, – я отвечаю:

– Ты.

Какое-то время Дэмиен молчит, но я чувствую на себе его взгляд.

– Остановись, – вдруг говорит он, хрипло и настойчиво.

– Что? – Мы вырулили на прямую дорогу, так что теперь можно и повернуться к нему.

– Вон там, – говорит Дэмиен, указывая на грунтовый съезд, ведущий в долину. В таких местах обычно любят фотографироваться туристы и школьники устраивают пикники. – Останови машину.

Я делаю, как он просит.

– Что, черт возьми… – спрашиваю я, заглушив мотор.

Но Дэмиен не дает мне договорить, его губы внезапно оказываются на моих, рука на затылке притягивает меня ближе. Я издаю тихий стон и приникаю к нему, желая вновь насладиться близостью его тела, – и вскрикиваю, когда рычаг переключения передач больно упирается мне в зад.

– Кажется, Мистер Куп ревнует, – говорит Дэмиен с ухмылкой. – Ты в порядке?

У себя в голове я перебираю множество витиеватых ругательств, но в ответ лишь киваю.

– Не шевелись, – говорит он и выходит. Огибает машину, открывает дверь и протягивает руку, помогая мне встать.

– Кажется, я все испортила, – вздыхаю я.

Дэмиен поворачивается так, что теперь мы оба любуемся долиной и ночными огнями.

– Нет, – отвечает он. – Всего лишь немножко изменила мой план. Но разве может быть что-то более романтичное, чем парить вот так под звездным покрывалом?

– Романтика, мистер Старк? – шутливо переспрашиваю я. – А не жаркий и страстный секс на заднем сиденье крохотной машинки?

– Романтика, – кивает он со всей страстью.

– Дэмиен… – шепчу я, охваченная эмоциями.

– Знаю. – Он мягко проводит кончиками пальцев по моей щеке. – Закрой глаза.

Я подчиняюсь, мои губы слегка приоткрыты. Дэмиен касается моих волос, гладит спину. Я чувствую легчайшее прикосновение губ к моему виску, затем – к уголку глаза, и улыбаюсь – не только от нежности, но и оттого, что это прикосновение щекочет меня. И вновь его губы на моих, и это ощущение так невыносимо сладостно, что на глаза наворачиваются слезы.

– Эй! – Дэмиен отрывается от моих губ и целует меня в подбородок. Нежно проводит большим пальцем по моему веку, смахивая слезинку. – Не надо.

Его глаза до краев наполнены любовью – так, что я почти тону в них. Крепко обняв его, я вздыхаю, когда он, в свою очередь, прижимает меня к себе.

– Я люблю тебя, – говорю я так тихо, что Дэмиен вряд ли меня слышит. Да это и не важно. Сейчас слова не нужны. Сейчас главное, что мы рядом.

Глава 14

Как и предупреждал Дэмиен, мой дом превратился в крепость. Парковка теперь обнесена забором и находится под круглосуточным наблюдением камер. Я останавливаюсь у въезда, прикладываю карту, которую вручил мне Дэмиен, и наблюдаю, как электронные эльфы раздвигают массивные ворота. Все происходит гладко, и мы въезжаем внутрь.

– Красиво, – говорю я. Несмотря на ощущение, что Дэмиен со мной слишком нянчится, я все же благодарна ему за заботу.

– Да, – отзывается он. – Но меня больше интересует эффективность, а не красота. – Он оглядывается на ворота. – Перелезть через них легче легкого.

Я тоже смотрю в зеркало заднего вида.

– Для Человека-паука, но не для простых смертных.

– По решетке можно вскарабкаться, – не уступает Дэмиен, набирая что-то в телефоне. – Это обычные ворота, и они служат лишь для того, чтобы не дать чужакам пользоваться парковкой. Это просто преграда – но мне нужно больше.

Я слышу, как пискнул его телефон, и понимаю, что он отправил сообщение.

– Кому ты…

– Райану, начальнику моей службы безопасности. С ним нужно поговорить в первую очередь.

Я закатываю глаза и въезжаю на парковку. На секунду мне жаль, что здесь нет моей «Хонды», но это чувство быстро проходит. В конце концов, она ведь еще жива – просто стоит под Старк-тауэр, пока я не решу, что с ней делать.

Мы выходим с парковки, проходим через калитку для пешеходов и идем к подъезду. Дэмиен катит мой чемодан, а я несу сумку. Когда я уезжала в Германию, холл представлял собой захламленное помещение с почтовыми ящиками с одной стороны и лестницей – с другой. Теперь вход в него преграждает массивная, но выполненная со вкусом железная дверь. Более того, здесь даже сделали косметический ремонт, перекрасили стены, поставили большие горшки с цветами и фонтанчик.

– Твоя работа? – спрашиваю я Дэмиена.

Он не отвечает, лишь берет у меня ключ и достает почту. Я поднимаюсь вслед за ним по лестнице, испытывая смесь веселья и раздражения. Входная дверь в квартиру осталась более-менее прежней. Появился еще один засов – вдобавок к двум старым замкам. Я вопросительно смотрю на Дэмиена.

– Так будет лучше, – говорит он, при этом набивая еще одно сообщение, и я понимаю: «лучше» не значит «достаточно». Похоже, в пятницу Райана ждет гора работы.

Внутри квартира не изменилась. В гостиной белая кошка сливается с горой диванных подушек. Леди Мяу-Мяу лениво приподнимает голову, затем встает, потягивается и грациозно спрыгивает на пол. Я жду, что она подойдет и даст себя погладить, но вместо этого кошка только осуждающе смотрит на меня, поворачивается и пулей вылетает из гостиной, держа хвост трубой. Быстро взбегает по ступенькам и исчезает в комнате Джеми.

– Ну, по крайней мере, она выглядит сытой, – смеется Дэмиен.

Джеми говорила мне, что поручила Кевину, милому, но чудно́му соседу, навещать и кормить кошку. Честно говоря, я удивляюсь, как Кевин за собой-то следит, поэтому мне ее выбор «няньки» показался странным.

Я ставлю сумку на пол, забираю у Дэмиена письма и кидаю их на кованую кровать, стоящую посреди гостиной. Дэмиен кладет чемодан рядом с сумкой, и я вздыхаю с недовольной гримасой. Как раз это мне больше всего не нравится в поездках. Чемодан забит до отказа, и мне совершенно не хочется его разбирать – стирать вещи, раскладывать косметику.

Я решаю по традиции отложить это дело на потом и, забыв о чемодане, принимаюсь смотреть почту. Счета, счета, спам, журналы. Пока я этим занимаюсь, Дэмиен обходит квартиру, проверяя свежеустановленные датчики движения и прочие штуки. Как раз когда он возвращается в гостиную, я замечаю одно письмо, выделяющееся из общей кучи. Внимание мое привлекает обратный адрес – «Старк Интернешнл».

Я улыбаюсь и смотрю на Дэмиена, ожидая ответной улыбки. Но он сосредоточен на своем телефоне, отвечает на только что полученное сообщение. Я вскрываю конверт, достаю единственный листок и разворачиваю его, ожидая прочесть чувственное послание. Но вместо этого вижу слова, от которых кровь мигом застывает в жилах.

ЕГО ПРОШЛОЕ ТЕБЯ НЕ ОТПУСТИТ.

Охнув, я роняю листок на пол.

– Ники? – Дэмиен немедленно подскакивает ко мне и стискивает плечи. – Что такое?

Я делаю глубокий вдох и стараюсь собрать мысли в кучку. Кто-то играет со мной – сначала сообщение, потом машина, теперь вот это. Но это всего лишь кусок бумаги, всего лишь чертов кусок бумаги. Страх сковывает мое тело, но я стараюсь его подавить. Я справлюсь, у меня получится.

– Ники!

– Там, – я указываю на пол, потом сползаю с кровати, чтобы достать его, но Дэмиен меня опережает. Побелевшими пальцами он сжимает листок. Я вглядываюсь в письмо, надеясь увидеть хоть какую-то зацепку – но в нем лишь эти слова, написанные как будто на старой печатной машинке.

– Откуда у тебя это? – Голос у него ровный и спокойный. Я указываю на лежащий на кровати конверт, и Дэмиен подцепляет его лежащим рядом каталогом. Я вижу выражение его лица и понимаю, что он прочел обратный адрес.

– Сукин сын! – рычит он, внезапно пиная ножку кровати так, что вся конструкция содрогается.

Я выжидаю секунду, потом, стараясь говорить спокойно, спрашиваю:

– Кто-то воспользовался твоей канцелярией?

– Нет, – отвечает он. – Этот ублюдок просто хотел, чтобы ты думала, будто это от меня. Посмотри внимательно. Не трогай! – добавляет он, когда я наклоняюсь.

– Напечатано на обычном лазерном принтере, мы же используем на наших конвертах тиснение. Черт! – Дэмиен запускает пальцы в волосы, делает глубокий вдох, затем переключается на меня:

– Ты в порядке?

– Все хорошо, – искренне отвечаю я. – Сначала я испугалась, но это был просто шок. Правда, – добавляю я, поймав его тяжелый обеспокоенный взгляд. – Теперь все нормально. Честно. Я скорее в бешенстве, чем напугана.

Он медленно кивает, как будто взвешивая искренность моих слов.

– Хорошо, – наконец говорит он. – Принеси мне чистый пакет. Утром я передам это Райану.

Я быстро иду на кухню. Странно, что он не вызвал Райана прямо сюда. Но, учитывая, что письмо пришло по обычной почте, не думаю, что время имеет значение.

Вернувшись с пакетом, я вижу, как Дэмиен меряет шагами комнату. Он подходит ко мне, берет пакет и, ухватив через край рубашки, сует письмо и конверт внутрь. Затем кладет пакет на кровать, поворачивается ко мне и заключает в свои объятия.

– Прости меня.

Я отстраняюсь, чтобы видеть его лицо.

– Да за что? Это ведь не ты шлешь мне грязные письма или пихаешь рыбу в машину.

– Не я. Но это происходит из-за меня.

– Тоже мне новость.

Мы оба знаем – не будь Дэмиена, я не привлекала бы и половины внимания прессы и преследователей. Но если это цена за то, чтобы быть с ним, я с готовностью ее заплачу.

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Ох… Я отступаю назад и сажусь на краешек кровати. Не стану отрицать, я давно хотела услышать эти слова. Пусть тучи над этим человеком все еще сгущаются, и некоторые тайны он, возможно, никогда мне не откроет. Но мы уже столько пережили вместе, и мне с ним хорошо…

Я и так почти каждое утро просыпаюсь в его объятиях, а когда днем мы не видимся, скучаю. Дэмиен и раньше намекал, что хочет, чтобы мы жили вместе, но сейчас он впервые высказал это желание вслух. При других обстоятельствах мое сердце порхало бы от радости. Но теперь, глядя на пластиковый пакет со злосчастным письмом, я чувствую лишь страх.

Медленно я поднимаю голову и смотрю на Дэмиена. Выражение его лица суровое и деловое. Это лицо начальника, а не любовника. И ответ вырывается сам собой:

– Нет.

– Что?

Я встаю. Не так-то просто выиграть битву интересов у Дэмиена Старка, но еще сложнее сделать это сидя.

– Я сказала «нет».

– Нет? – Голос его очень низкий и резкий, как нож. – Проклятье, Ники, почему нет?

Я стараюсь сохранять спокойствие. Потому что на самом-то деле я хочу жить с ним, я вообще не хочу с ним расставаться. Но не так.

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой, потому что ты меня любишь или потому что меня надо защищать?

Какое-то время Дэмиен пристально смотрит на меня, затем обессиленно качает головой, и уже одно это меня бесит.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, Ники. И, черт возьми, ты тоже этого хочешь.

Отрицать глупо, поэтому я просто молчу. Иногда молчание – лучший выход.

– Черт, – говорит он скорее самому себе, чем мне.

– Конечно, меня это бесит, – продолжаю я, кивая на письмо. – Но ведь письма не могут сделать мне больно, а дом защищен – твои люди позаботились об этом. Или я должна предположить, что служба безопасности компании «Старк Интернешнл» не справляется со своими обязанностями?

– Все, кто у меня в подчинении, отвечают самым строгим требованиям, – с этими словами Дэмиен делает шаг мне навстречу.

Я чувствую, как от него волнами исходит сила. Клянусь, если приглядеться, я увижу, как поблескивают летящие во все стороны искры. Я склоняю голову набок.

– А я тоже у вас в подчинении, мистер Старк?

Он замирает прямо передо мной, и хотя я твердо намерена держаться до конца, мне вдруг становится трудно дышать.

– Я думал, у нас уговор, – говорит Дэмиен, проводя кончиком пальца по моей ключице.

Ноги у меня тут же становятся ватными. Он знает, как он на меня действует, черт подери. Я закрываю глаза, отдаваясь этим ощущениям. Волны тепла пробегают по всему телу.

Внизу живота просыпается тяжелое, настойчивое желание. Я задерживаю дыхание и бормочу только одно:

– Дэмиен…

– Есть уговор, ты не забыла? – Кажется, в его голосе мелькнул намек на улыбку. Уверенность человека, который думает, что победил. – Ты моя, Ники. Когда я захочу и как я захочу. И там, где я захочу, – добавляет он, беря мою грудь в руку и сжимая сосок большим и указательным пальцами так сильно, что я вскрикиваю от смеси боли и удовольствия. – А я хочу, чтобы ты была со мной.

– Я всегда с тобой, – отвечаю я, с трудом выговаривая слова.

Мое тело в огне и страстно жаждет его прикосновений. Я хочу почувствовать его руки, ощутить внутри его член. Я принадлежу Дэмиену и хочу отдаться его власти прямо здесь – и пусть он делает со мной все, что захочет.

Я хочу всего этого – но и битву эту я хочу выиграть не меньше. Поэтому я делаю вдох и говорю – медленно и уверенно:

– Но к тебе я не перееду.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Черт возьми, Ники, это не игра!

– Разве нет, сэр? – приподняв бровь, спрашиваю я.

Он вздрагивает, выпускает меня и отходит.

– Дэмиен, я в порядке, – мягко, но в то же время уверенно говорю я. – Это всего лишь дурацкое письмо. Никто не может проникнуть в этот дом – ты превратил его в настоящую крепость. Успокойся уже, прошу тебя!

– И не подумаю, – резко отвечает он. – Я хочу, чтобы ты была в безопасности. С тобой ничего не должно случиться. Я не потеряю тебя, как… – Он внезапно осекается на полуслове, и я смотрю на него, открыв от удивления рот.

– Что? Черт подери, Дэмиен, это ты о Софии? Думаешь, ее исчезновение как-то связано с тобой?

– Понятия не имею, почему она пропала, – бормочет он.

– И это выбивает тебя из колеи. А ты ничего мне не говоришь.

Я вижу, как эта ситуация угнетает Дэмиена. Его подруга пропала, а теперь еще какой-то придурок не хочет оставить меня в покое. К тому же неведомый благодетель избрал худший из способов, чтобы добиться снятия обвинений. Дэмиен пытается вернуть контроль над ситуацией, но он ускользает, как песок сквозь пальцы.

Я понимаю. Все понимаю. Но, по большому счету, это ничего не меняет.

– Не сопротивляйся мне, Ники.

– Еще как буду сопротивляться. Зачем обносить мой дом забором, если ты не уверен, что он выполнит свою задачу? Разумеется, подобные письма мне не нравятся, но с учетом имеющейся информации, его могли отправить хоть с Антарктиды.

Дэмиен подходит ближе, весь воплощение силы, власти и мужественности. Протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке.

– Я не люблю, когда меня не слушаются, – говорит он.

Я шумно втягиваю воздух, всерьез намеренная не раскисать и не отступать.

– А я не люблю, когда мной командуют. – Я встаю в вызывающую позу. – Тебе не выиграть эту битву, Дэмиен. Придется с этим смириться.

Он проводит пальцем вдоль воротника моей футболки.

– Ты хоть представляешь, каково мне сейчас?

Я вздрагиваю. Его легкое прикосновение полно сладостных обещаний.

– Я знаю, что у тебя на уме. – Мой голос слегка дрожит. – Не выйдет.

– Разве?

Я закрываю глаза, слегка поеживаясь, когда кончик его пальца скользит по моей груди.

– Я не отступлю.

Он снова проводит рукой вдоль воротника моей футболки и притягивает меня к себе.

– Со мной ты будешь в безопасности, – шепчет он, обнимая за талию. Затем отпускает меня, и я трепещу в предвкушении и в ожидании, чувствуя разгорающееся тепло между ног.

– Я хочу тебя спрятать от всего мира, – бормочет он, накрывая ладонью мою промежность – как будто в качестве иллюстрации.

От его прикосновения по моему телу пробегает дрожь, как в предвкушении оргазма. Дэмиен укладывает меня на постель, одной рукой поглаживая меня между ног, другой – тиская грудь. Я издаю тихий стон, двигая бедрами ему навстречу и выгибаясь, чтобы усилить давление его руки на болезненно-чувствительный сосок.

– Помнишь, ты говорила о хрустальном мире? Я хочу, чтобы ты там и оставалась. Чего бы мне это ни стоило. Ты даже не представляешь, как ты мне нужна.

– Представляю. – Я сама не знаю, как мне удается выговаривать слова.

В какую бы игру мы ни играли, я давно сдалась. Дэмиен может взять все, что пожелает. Все, что мне сейчас нужно, – это его ласки.

– Невозможно измерить длину или ширину моего чувства к тебе. Оно слишком велико, слишком сильно, без начала и конца. Глядя на тебя, я удивляюсь, как мне вообще удается справляться с этой бурей внутри.

– Тебя послушать, так прямо какие-то страдания, – говорю я слегка игриво.

– Мы с тобой лучше других знаем, что удовольствие и боль идут рука об руку. Страсть, Ники. Помнишь? Когда я с тобой, она переполняет меня.

Я перевожу дыхание, сраженная его словами и той пылкостью, с какой он их произносит.

– Я хочу всегда быть рядом. Заботиться о тебе и защищать. Я хочу обнимать тебя так крепко, пока мы не сольемся в единое целое. Без тебя я ничто. Хочу укладывать тебя в постель, смотреть, как разгорается твоя кожа под моими пальцами, а тело пробуждается от прикосновений. Хочу покрывать тебя поцелуями, пока ты не забудешься в блаженстве. Я хочу связать тебя и трахать до тех пор, пока не останется больше сомнений в том, что ты моя.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он мягко прижимает палец к моим губам.

– Так что, Ники, я не буду полагаться на случай, когда речь идет о твоей безопасности. Я буду бороться до победы. Не хочешь переезжать ко мне? Отлично. Тогда я перееду к тебе.

– Погоди, – я меняю позу, пытаясь опереться на локти. Голова еще окутана чувственной дымкой, и я не вполне уверена, что правильно его расслышала. – Что?

– Что слышала. Разговор окончен.

– Дэмиен, я…

Рука его по-прежнему у меня между ног, палец проникает под трусики и внутрь меня. Я запрокидываю голову и издаю стон, заглушаемый его жестким, агрессивным поцелуем.

– Сейчас я тебя свяжу, Ники, и не будет больше ни споров, ни возражений. Договорились?

Я беспомощно киваю. Между ног волной разливается желание, я вся горю от жажды. Соски твердеют, кожа как будто вибрирует даже от прикосновения воздуха.

– Но сначала я хочу, чтобы ты разделась.

Дэмиен убирает руку, и мне хочется кричать от боли, утратив эту связь. Затем он берет мою футболку и стягивает ее. Пробегает пальцем по кромке бюстгальтера, по груди, выпирающей из чашечек, и я вздрагиваю от этого сладостного ощущения.

– Вот это мне нравится, – нежно говорит он. – Думаю, мы продолжим в таком духе. Повернись. – Он делает пальцем круговое движение. – Встань на колени и обопрись на руки.

Я приподнимаю бровь, и он шлепает меня по заднице.

– Повернись, – командует он.

Я полна искушения снова его ослушаться – лишь бы вновь испытать удовольствие от шлепка, но боюсь, Дэмиен разгадает мою хитрость и устроит мне настоящее наказание. Например, перестанет ко мне прикасаться. А этого я не вынесу. Поэтому я подчиняюсь, и он расстегивает мою юбку, стягивает ее через бедра, захватив трусики.

– Прекрасно, – говорит он, поглаживая ягодицы. – Теперь положи голову на подушку.

Дэмиен проводит рукой по бедрам, разводя мои ноги в стороны.

– Да, детка. – Я слышу в его голосе огонь желания, и от этого становлюсь еще более влажной. – Раскройся для меня. Сейчас я тебя трахну, Ники, и буду трахать до тех пор, пока мы не растворимся друг в друге, пока вселенная не поглотит нас. Ты будешь кончать сильнее и дольше, чем когда-либо, и я разделю с тобой каждый толчок и каждую искру этого оргазма. И я не отпущу тебя ни на секунду.

Дэмиен прижимается животом к моей попе, и я ощущаю сквозь ткань джинсов его мощную эрекцию. Он наклоняется ко мне, руки гладят мою спину, губы едва касаются мочки уха.

– Можешь молчать или сказать «Да, сэр». Других вариантов нет.

Все мое тело в огне, вагина пульсирует, мышцы сокращаются в предвкушении наслаждения. Я знаю, что Дэмиен тоже страстно желает проникнуть в меня, чувствовать мое тело, теплое, горячее – и покорное. Ему нужно, чтобы я отдавалась ему. Полностью. Добровольно. Даже отчаянно.

– Да, сэр, – только и могу выговорить я.

Лица его не видно, но в голосе я слышу удовлетворение:

– Хорошо.

Я ожидаю, что Дэмиен войдет в меня, но он лишь приказывает мне не двигаться и оставляет на кровати, а сам наклоняется к чемодану. Я поворачиваю голову в ту сторону, но не вижу, что он делает. Подумываю, не подвинуться ли поближе, но меня останавливает мысль о наказании. Точнее, риск, что наказание будет не таким, как мне хочется. Вскоре Дэмиен встает, и я вижу, что он вытащил пару чулок, которые мы купили в магазине нижнего белья.

– Зачем они тебе? – спрашиваю я, но он не отвечает, и лишь просовывает один под мою руку и ногу, затем привязывает запястье к бедру. Обходит кровать и проделывает то же самое с моей второй половиной, невзирая на мои протесты против порчи дорогих чулок.

– Для хорошего дела не жалко, – хмыкает он. – Поверь мне, вид просто сногсшибательный.

Представляю, что он видит. Я лежу на кровати, прижимаясь плечами и щекой к подушке. Руки заведены назад и привязаны к бедрам, попа высоко приподнята, ноги разведены в стороны, и меж ними Дэмиен, вне всякого сомнения, видит мою влажную плоть, горящую желанием.

– Я хочу видеть тебя, – умоляю я. – Пожалуйста, Дэмиен, я тоже хочу увидеть тебя голым.

– Правда?

Он оказывается в моем поле зрения и начинает очень медленно раздеваться. Его грудь накачана и покрыта сексуальными волосками, которые я так люблю гладить. Сейчас мои пальцы сжимаются при мысли о том, как я коснусь их, и его горячей кожи, и накачанного пресса. Пусть Дэмиен давно ушел из большого тенниса, но в нем нет ни одного рыхлого места, он – само воплощение сексуальности, мощи и чувственности, в любой одежде: будь то костюм стоимостью в тысячу долларов или джинсы за пятьдесят.

Как будто осознавая, что одним своим видом сводит меня с ума, он запускает палец под пояс джинсов. Я вижу, как напрягся его член под тканью, и мое тело пульсирует от одной только мысли, что Дэмиен возбужден не меньше моего. Мои соски торчат, почти до боли врезаясь в шершавое кружево бюстгальтера. Я вся теку и тяжело дышу, ощущая запах собственного возбуждения.

Слегка постанывая, я не свожу глаз с Дэмиена. Медленно-медленно он приспускает джинсы вместе с трусами, и я изнемогаю от желания. Его член стоит, горячий и огромный, и моя вагина сжимается в предвкушении.

Дэмиен обходит кровать, и я чувствую, как прогибается матрас, когда он пристраивается позади меня. Его теплые руки скользят по моим бедрам, и, когда он проводит головкой члена по ложбинке меж ягодицами, мне приходится закусить губу, чтобы удержаться от крика. По моему телу пробегает крупная дрожь. Не оргазм – но очень близко к тому, и я балансирую на грани отчаяния.

– Вот так, Ники, – говорит он, гладя мою спину и лаская ягодицы торчащим членом.

Моя кожа горит, кровь пульсирует в жилах, и я чувствую эту пульсацию в горле, висках, в набухшей груди. Но сильнее всего – в вагине. Она сжимается, отчего я еще сильнее возбуждаюсь. Мое желание усиливается настолько, что я бесстыдно виляю попой и умоляю Дэмиена трахнуть меня прямо сейчас.

– Пока нет, – шепчет он, и я едва сдерживаюсь, чтобы не завопить от отчаяния. Дэмиен наклоняется ниже, голос его низкий и чувственный: – Помнишь, о чем ты мне как-то рассказала? О твоем маленьком вибраторе?

Теперь кровь, пульсировавшая только что во влагалище, прилила к щекам. После всего, что я проделала с Дэмиеном, – не говоря уж о том, что он проделал со мной, – странно, что упоминание вибратора так сильно меня смущает. Но тем не менее это так.

– Ники?

Он поглаживает мои ягодицы, затем рука проскальзывает между ног и ласкает мою вагину. Медленно Дэмиен просовывает внутрь меня один палец, потом другой. Тело тут же реагирует, мышцы сокращаются, сжимаясь вокруг пальцев, дыхание учащается. И вдруг – его рука исчезает и образуется пустота. Я закрываю глаза и издаю отчаянный стон.

Сзади раздается его тихий смешок, и я не сомневаюсь, что он понимает степень моего разочарования.

– Хочешь, чтобы я коснулся тебя, Ники? Погладил? Чтобы мои пальцы проникли в тебя? Хочешь, чтобы я раздвинул тебе ноги и засунул в тебя член? Чтобы наши тела двигались одновременно, и я ласкал твой клитор до тех пор, пока мы оба не взорвемся?

Я впиваюсь зубами в подушку, твердо решив не отвечать вслух. Он ведь и так отлично знает, чего я хочу.

– Тогда скажи мне, где, детка. Просто скажи, где.

– В ящике, – едва выговариваю я. – В тумбочке у кровати.

Дэмиен быстро возвращается с маленьким розовым вибратором. Включает его, и я слышу знакомое жужжание, а затем чувствую возбуждающую вибрацию, когда он проводит им по ягодицам, спине, по задней поверхности бедер. Медленно Дэмиен ведет вибратором по моей промежности, и я закрываю глаза, отдаваясь блаженству.

– Что ты с ним делаешь? – спрашивает он. – Ласкаешь клитор? Чтобы он стал большим и горячим? Или вот так? – Дэмиен вводит вибратор в мою влажную вагину. – Или и то, и другое? – Он медленно двигает игрушку, то погружая ее, то вынимая, касаясь клитора, впрочем, не достаточно долго, чтобы я кончила.

– Я… Да… – отвечаю я, с трудом понимая вопрос.

Дэмиен погружает вибратор в меня и оставляет там. Я на какое-то время перестаю дышать от растущего внутри блаженства, разливающегося по телу медленными, густыми волнами.

– Я не люблю, когда ты мне отказываешь, – говорит Дэмиен.

– Если это мое наказание, думаю, я буду отказывать чаще.

– Хм. – В этом междометии заключена целая череда обещаний. И наказаний.

Чувствуя, как его рука, влажная от смазки, проскальзывает меж моих ягодиц, я испытываю трепет желания, пронзающий все тело.

– Дэмиен, что ты делаешь? – шепчу я.

– Трахаю тебя, – отвечает он, ласково поглаживая анус смазанным пальцем.

Не меняя ритма вибратора во влагалище, Дэмиен постепенно расширяет мою дырочку. Я чувствую, как ко мне прижимается головка его члена, затем ощущаю давление и искру сладчайшей боли, когда он проникает внутрь. Дэмиен ждет, пока мое тело привыкнет к толщине его члена, так приятно наполнившего меня.

Я полностью открыта Дэмиену, он использует меня как ему угодно – и так невероятно возбуждает меня. Медленно он начинает входить все глубже, двигаясь в такт вибратору. Глубже и глубже, возбуждая и наполняя меня все сильнее. Одна его рука ласкает мой клитор, а другая – надежно удерживает бедро.

– Ты такая горячая, – говорит он. – Такая влажная. Так крепко сжимаешь меня.

– Сильнее, – шепчу я, отчаянно желая, чтобы Дэмиен ускорил ритм. Я почти на грани оргазма. – Еще!

По его низкому, животному рыку я понимаю, что мои слова возбудили его еще больше. И тут разумные мысли покидают меня. Дэмиен двигается во мне, мои плечи почти болезненно вжимаются в подушку. Я целиком принадлежу Дэмиену, он может делать со мной все, что угодно, и лишь эта мысль остается в моей голове, когда его рука касается моего бедра, и я ощущаю тяжелый шлепок, резонирующий по всему телу. Его толчки проходят сквозь меня, и я кончаю. Блаженство и боль, страсть и жажда взрываются во мне, поднимая меня в небеса с именем Дэмиена на губах.

Когда дрожь утихает, он ласково развязывает меня, гладит мое тело, расслабляя напряженные мышцы и вновь распаляя меня. Я каким-то образом оказываюсь на спине, Дэмиен – надо мной, его пальцы танцуют на моей коже, и лицо наполнено невыразимой нежностью. Я почти осязаю его любовь и заботу, чувствую себя настолько защищенной, как будто ничто в мире нас не достанет.

Ничто не причинит нам вреда. Но эта мысль так и повисает в воздухе, когда оконное стекло разлетается на осколки – а за этим следует возмущенное шипение испуганной кошки.

Глава 15

Булыжник, разбивший окно в гостиной, залит черной краской, лишь пять белых букв выделяются на гладкой поверхности:

ШЛЮХА

Я замираю в полуметре от него, ноги подкашиваются, тело бьет крупная дрожь. Это не просто кусок бумаги – а гораздо хуже. Это последняя черта, и я, впившись ногтями в ладони, вдруг осознаю, насколько хрупок мой самоконтроль.

Камень как будто сам просится мне в руку, но я его не трогаю. Не потому, что полиция наверняка захочет проверить отпечатки пальцев, но из-за смутного предчувствия, что, если я это сделаю, со мной случится что-то ужасное. Как будто в мой мир проник какой-то болезнетворный микроб, и лучшее, что я могу сделать, – это убежать от него.

Нет! Мне нужно бороться.

Но как бороться с тем, чего не видишь?

Как будто в ответ Дэмиен разжимает мои сведенные судорогой кулаки и берет мои руки в свои. Я хватаюсь за него в надежде, что его прикосновение меня успокоит. Письма, камни, сплетни – я все вынесу, если он будет рядом.

Но теперь он разговаривает по телефону со своим начальником службы безопасности. Полиция уже вызвана, но Дэмиен ни за что не оставит это дело им. Закончив разговор, он кладет трубку и поворачивается ко мне, сверля взглядом.

– Ты в порядке? – он приподнимает наши сцепленные руки.

– Да, – отвечаю я, и повторяю: – Да, все нормально. Уже все нормально.

Дэмиен ищет мой взгляд, будто пытаясь разгадать тайный смысл этих слов. Какое-то мгновение я не понимаю, что его беспокоит. Потом до меня доходит, что я стою на битом стекле, и я закрываю глаза. Сначала все мои мысли были об этом булыжнике, потом Дэмиен взял меня за руку. Но если бы он этого не сделал, знаю, я бы ощутила знакомое желание, и эти осколки стекла стали сверкающим искушением.

– Со мной все нормально, – твердо повторяю я, сжимая его пальцы. – У меня же есть ты.

– Это да, – соглашается он, и хотя в глазах его нежность, но голос звучит строго: – Выбирай: Малибу или центр. Пока мы не выясним, кто за этим стоит, ты будешь жить у меня. И это не обсуждается.

Я согласно киваю, я ведь не идиотка. Ситуация стала гораздо серьезнее, и опасность уже осязаема. Я не намерена из-за гордыни рисковать собственной жизнью.

– Предпочитаю Малибу. Но ведь там нет мебели.

Ремонт в доме едва закончился перед нашей поездкой в Германию, и я подозреваю, что та мебель, которую Дэмиен брал в прокат для вечеринки в честь Блейна и презентации моего портрета, наверняка уже вернулась на склад.

Он кивает в сторону кровати:

– Я отвезу ее обратно. И попрошу Сильвию организовать прокат остальной мебели, чтобы в доме можно было жить. – Он притягивает меня к себе и нежно целует. – Можем не спешить с обстановкой, подбирать все постепенно.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Я чуть с ума не сошла, когда Дэмиен заявил, что хочет, чтобы мы вместе занялись обстановкой дома в Малибу. И я не позволю какому-то ублюдку, кидающемуся камнями, все испортить. Разумеется, Дэмиен понимает все без слов.

– А как же Джеми? – спрашивает он. – Она будет жить с нами или снимем ей номер в гостинице?

Я погружаюсь в его объятия, внезапно охваченная волной благодарности и любви к этому человеку – такой сильной, что она вот-вот собьет меня с ног.

– Спасибо, – шепчу я. – Насколько я знаю Джеми, она наверняка выберет дом в Малибу.

– Я попрошу Сильвию доставить ей ключ в Эрроухед и сообщить код доступа, а также отправлю кого-нибудь перевезти ее вещи. Когда она вернется, может сразу же отправляться в Малибу.

– Спасибо, – повторяю я.

– Что еще тебе нужно?

Я высвобождаюсь из его объятий и сажусь на диван.

– А можешь сделать так, чтобы все это поскорее закончилось?

– Если бы, – вздыхает Дэмиен, устраиваясь рядом.

По правде говоря, мне страшно. Но я не хочу этого показывать: знаю, что Дэмиен почувствует себя виноватым. А в чем его вина? Все дело в какой-то психопатке. Я почему-то не сомневаюсь, что это женщина, которая зачем-то решила испортить мне жизнь.

– Может, это Кармела? – говорю я.

– Не в ее стиле, – отвечает Дэмиен. – Но я все равно поручил ребятам проверить.

– Ты опять все от меня скрываешь.

Я не обвиняю, просто констатирую факт. Честно говоря, я и сама не хотела об этом думать. Но теперь ни Атлантический океан, ни Западная Европа, ни персонал отеля «Кемпински» не могут спасти меня от реальности. Теперь я знаю, что тот, кто преследует меня, никуда не исчезнет, и если я не стану бдительнее – не попытаюсь выяснить, кто это, не буду задумываться и оглядываться, – тогда я не лучше тех глупых девчонок из кино, которые заходят в страшные дома и поднимаются по лестнице, хотя прекрасно знают, что наверху их поджидает убийца.

Это реальность, думаю я. Нравится мне это или нет, но она неумолимо врывается в нашу жизнь.

– Я просто не видел смысла втягивать тебя в это, пока мы ничего не выясним.

Я склоняю голову вбок:

– Ты опять пытаешься меня защитить.

– Да. И как я уже сказал – полагаю, достаточно доходчиво, – останавливаться я не собираюсь. Вас это не устраивает, мисс Фэрчайлд?

– Только если ты от меня что-то утаиваешь, – отвечаю я. – Так что на этот раз ты мне не сказал?

– Не так уж много, – произносит Дэмиен, и я слышу беспокойство в его голосе.

– Начни с картины. Ты выяснил, кто разболтал всем, что позировала я? И что ты заплатил мне такую сумму? Ведь первое письмо пришло как раз тогда. Поэтому мне кажется, что это один и тот же человек.

– Согласен, – отвечает Дэмиен. – И в двух словах: нет, мы никого не нашли.

– А не в двух?

– Потом. – Он указывает на разбитое окно и трех приближающихся в подъезду мужчин. – Моя команда.

Мы встречаем их в дверях, но они не заходят, а предпочитают дождаться приезда полиции. Выходят на улицу и обследуют территорию, осматривают установленную камеру и вообще выполняют все, что обычно проделывают сотрудники службы безопасности на задании.

– Так что с расследованием? – настойчиво переспрашиваю я, как только они уходят.

– У нас есть две зацепки. Арнольд – детектив, которого я нанял, – недавно получил копию видеосъемки из отделения полиции Фэрфакса.

Я непонимающе качаю головой.

– По случайному совпадению это отделение полиции находится через дорогу от кофейной, где наш храбрый репортер любит встречаться со своими информаторами.

– Ого! – выдыхаю я пораженно. Дэмиен установил личность репортера, который когда-то обнародовал эту историю, но тот отказался выдать информатора.

– Это долгий процесс. Камера пишет в непрерывном режиме. Материала очень много. Но если повезет, может, узнаю кого-нибудь.

– А мне нельзя посмотреть?

– Можно, – отвечает он. – Но скорее всего, тот, кто за этим стоит, пытается добраться до меня. Команда Райана сейчас занимается участниками особенно спорных сделок, которые я планирую в последнее время.

– Если ты будешь беспокоиться о безопасности своей девушки, ты станешь покладистее на переговорах?

– Возможно, кто-то так считает.

– А если дело совсем не в бизнесе, – говорю я. – Ты переспал со столькими женщинами, Дэмиен. Даже если ты не чувствовал к ним ничего серьезного, это не значит, что и они ничего такого не испытывали. Вполне возможно, одна из них оказалась ревнивой.

– Согласен. Мы и эту гипотезу разрабатываем.

– А по той анонимке, что пришла в Старк-тауэр? А смс, которое я получила в Мюнхене?

– Пока ничего, – отвечает Дэмиен. – Но мы не сдаемся.

Он смотрит на часы, затем достает телефон и набирает номер.

– Есть что-нибудь? – спрашивает он – и хмурится, когда собеседник отвечает. Потом слегка кивает. – Хорошая идея. Думаю, должно получиться.

– Это был Райан, – поясняет он, завершив звонок. – Камеры на входе и в гараже зафиксировали нашего приятеля. Высокий, худой, лицо скрыто черным капюшоном и солнцезащитными очками. Голова опущена, но Райан говорит, что, судя по походке, мужчина. Даже, возможно, подросток.

– Подросток? Но…

– Полагаю, его кто-то нанял. Представь себе: преступник поджидает у киоска, видит мальчишку, спрашивает, не хочет ли тот заработать деньжат.

– Эх… Похоже на правду.

– К счастью, в торговых центрах есть камеры. Так что нам, может быть, повезет.

Я киваю. Будет непросто, но я не сдамся.

– Надо приставить к тебе кого-нибудь из моей службы охраны.

– Черта с два, не стану я жить под наблюдением!

– Это необходимо.

– Но за тобой-то не следуют по пятам секретные агенты!

Одно дело переехать к Дэмиену, приняв необходимые меры предосторожности. И совсем другое – внезапно оказаться в стеклянной банке, как какой-нибудь политик или знаменитость.

– У меня есть сотрудники, которые всегда на связи. Но нет оснований думать, что мне угрожает опасность.

Я уже собираюсь сказать, что и мне ничто не грозит, но… Учитывая, что я согласилась жить с Дэмиеном, потому что кто-то кинул камень мне в окно, назад дороги нет. И хотя мне ужасно не хочется, чтобы какой-нибудь чувак в черном костюме с гарнитурой в ухе следил за каждым моим движением, рисковать я тоже не собираюсь.

– Ники, – мягко говорит Дэмиен. – Думаешь, я смогу жить, если с тобой что-нибудь случится?

Я делаю глубокий вдох, потому что знаю, каково ему. Если что-то случится с самим Дэмиеном, я уж точно сразу умру.

– Ну, хорошо, – сдаюсь я. – Но только чтобы он не ходил за мной по пятам и не слишком себя выдавал. И если я все-таки арендую офис, можешь отрядить кого-нибудь туда.

– Конечно, – кивает Дэмиен. – И твой телефон.

– А что с моим телефоном?

– Я хочу следить за твоими передвижениями. Есть приложения, с помощью которых это можно сделать. Надо их установить.

– Даже так? И никаких «Дорогая, ты не против…»?

– Нет, – говорит он и протягивает руку.

Я вручаю ему телефон, он скачивает программу, разбирается с настройками и возвращает аппарат мне. Затем достает собственный телефон из заднего кармана и проделывает с ним то же самое. Спустя секунду мой телефон жужжит. Я смотрю на экран, открываю новое приложение и вижу красную точку, означающую, что Дэмиен сидит прямо здесь, у меня в квартире.

– Так и ты никогда меня не потеряешь, – говорит он.

– Ох… – Я крепко сжимаю телефон, еще теплый от его ладоней, и не нахожу слов. Может, дело в этом кошмарном вечере, или гормоны разыгрались, но почему-то установка этой программы слежения на мой телефон кажется мне самым романтичным поступком.

– Спасибо, – шепчу я.

– Я никогда тебя не оставлю, Ники, – говорит Дэмиен, беря меня за руку и притягивая к себе.

– Только попробуй меня оставить.

* * *

На следующее утро Лиза, воодушевленно жестикулируя, показывает мне офис.

– Ну как? Правда, замечательно? – спрашивает наконец она. Ее уверенность, кажется, заполняет все помещение.

– Мне нравится, – отвечаю я.

Офис сдается вместе с мебелью, и, судя по всему, у собственника или у предыдущего арендатора отличный вкус. Стол не только огромный – кажется, будто на нем поместится полдюжины проектов, – но и стильный, с изюминкой. Стены пусты, но это легко исправить. Вдобавок здесь есть даже маленький диванчик. Комнатка небольшая – обычно в таких ставят лишь пару пластиковых стульев для посетителей. Но дизайнер хорошо поработал с пространством, и диванчик у дальней стены не только не загромождает пространство, но служит связующим звеном интерьера.

– Можно заключать договор уже сейчас, – продолжает Лиза. – Мой клиент будет только рад.

Я в раздумье пробегаю кончиками пальцев по столу. Я довольно прохладно отнеслась к идее аренды собственного офиса, но теперь, когда я стою здесь и думаю о том, что над этой дверью может появиться мое имя, от волнения кружится голова.

Я опускаю руку в карман и провожу пальцем по краешку одной из визиток, что вручил мне сегодня утром Дэмиен.

«Ники Л. Фэрчайлд. Генеральный директор “Фэрчайлд Девелопмент”».

Конечно, я расхохоталась, увидев коробочку с визитками, – но на самом деле была растрогана до глубины души. Не только потому, что я наконец сделаю это, но и еще из-за гордости, что прочла в глазах Дэмиена.

Мне в голову вдруг приходит мысль – должно быть, и он начинал точно так же. Ведь не родился же он из головы Зевса, сразу с ракеткой в одной руке и Старк-тауэр – в другой? Нет, Дэмиен начинал с малого, и сам добился статуса мультимиллионера. Я улыбаюсь, испытывая странное облегчение при этой мысли.

– Это отличная возможность, – уговаривает меня Лиза.

– Знаю, – искренне отвечаю я.

Из-за особых обстоятельств условия аренды просто замечательные. К тому же система безопасности в здании на высоте – вчера Дэмиен сделал пару звонков после ухода полиции и выяснил это. Арендаторы проходят в здание с помощью ключа-карты, а клиенты – только после звонка секретаря с ресепшен, выполняющего роль стража между внешним миром и двенадцатью арендаторами здания.

Более того, в шаговой доступности отсюда находится огромный торговый центр, так что если вдруг день не задастся, можно устроить себе шопинг-терапию. Я в нерешительности слегка раскачиваюсь на каблуках. Конечно, я хочу этого. Но мне страшно. Это – как прыгнуть с самолета без парашюта. Хотя парашют у меня есть, и имя ему Дэмиен – я знаю, что он всегда готов меня подстраховать.

– Я ведь могу и из дома работать, – нерешительно говорю я.

– Не вопрос, – отвечает Лиза. – Многие мои клиенты так делают. Многие стартапы начинаются дома.

Я удивленно смотрю на нее: не ожидала такой солидарности.

– Но как же твоя соседка? – спрашивает она вдруг. – Джеми, да? Ты говорила, она актриса? У нее есть постоянная работа? В смысле, она занята постоянно в каких-нибудь съемках?

– Нет, но какое это… А… Точно…

Джеми всегда меня поддерживает, но она также моя лучшая подруга и жуткая болтушка. Если я сажусь за работу, а ей нужно непременно потрещать о мужчинах, о своем гардеробе, о том, надо или не надо делать татуировку на попе, – сосредоточиться крайне сложно. К тому же, арендная плата здесь очень низкая…

– Я подготовила для тебя план, – говорит Лиза, доставая из кейса кожаную папку.

На ней – мои инициалы, Н. Л. Ф. Я открываю папку, в который раз поражаясь, как много Лиза для меня делает. Внутри – план совместной работы с фирмами из сферы технологий и развлечений.

– По меньшей мере, две тысячи организаций в городе, связанных с технологиями, – поясняет Лиза. – Это твои потенциальные партнеры и клиенты. Что же касается контактов в сфере развлечений, с этим будет посложнее, но ты теперь знаменитость, нравится тебе это или нет. И этим тоже можно воспользоваться.

Не знаю, стоит ли мне пользоваться своей довольно сомнительной репутацией, однако не могу не согласиться с ее рассуждениями. Лиза пролистывает несколько страниц и показывает мне приблизительный прогноз прибылей и убытков, а также предполагаемые показатели дохода на основе ее исследования рынка приложений. Я с удовольствием обнаруживаю, что несколько запущенных мной программ уже превосходят средние показатели.

– Цифры скромные, – продолжает она. – Но, как видишь, я ожидаю, что в первые же полгода ты прочно встанешь на ноги, и любой стартовый капитал, который ты вложишь из собственных сбережений, окупится.

Я продолжаю листать страницы, испытывая легкий трепет.

– Лиза, это же просто здорово! Но ты, наверное, целую вечность готовила все это, а я…

Тут я умолкаю. Хочу сказать, что я ведь не ее клиент – но это как-то резковато. Но Лиза смеется – должно быть, поняла, о чем я думаю.

– Мне приятно помочь подруге, – говорит она. – Даже той, с которой я едва знакома, потому что все произошло так внезапно.

Я не могу сдержать улыбку. Она права. Объективно, мы почти друг друга не знаем, но Лиза – одна из немногих по-настоящему толковых людей, и я благодарна ей за то, что она начала со мной общаться и не испугалась, когда папарацци стали поливать меня грязью.

– Разумеется, я не законченная альтруистка, – продолжает она. – Я ожидаю от тебя щедрых рекомендаций.

Тут звонит ее телефон, и она поднимает указательный палец, глядя на дисплей:

– Надо ответить. Ты пока ознакомься с остальным, а я на секундочку отойду.

Я киваю и подхожу вместе с папкой к единственному окну в комнате. Оно большое и пропускает в помещение достаточно света, отчего атмосфера становится воздушной и приятной. Я смотрю вниз и понимаю, что окно выходит на бульвар Вентура. Наклоняюсь так, что моя голова почти касается стекла, но торгового центра отсюда не видно. Зато я вижу черный седан, припаркованный через дорогу. Он смутно мне знаком, и всего через секунду я вспоминаю, что он был сегодня утром перед моим домом.

Охрана.

Я думаю о хрустальном мире, в котором так отчаянно хотела остаться, но понимаю, что его оболочка безнадежно треснула. А может, он с самого начала был всего лишь иллюзией.

Как бы то ни было, теперь мы с Дэмиеном живем в реальности. И, честно говоря, после вчерашнего вечера я рада, что кто-то прикрывает мою спину.

Из меланхоличных мыслей меня выводит пронзительный звонок телефона. Я хватаю его – и застываю, прочтя на экране имя. Жизель Рейнар. Ее только не хватало…

Я раздумываю, не переключить ли ее на голосовое сообщение. Жизель не относится к моим любимым собеседникам. Во-первых, выяснилось, что они с Дэмиеном много лет назад встречались. Во-вторых, именно она сказала своему мужу, Брюсу (который был моим начальником), что это я позировала для эротического портрета, который висит в доме Дэмиена в Малибу. И все же мне ее немного жаль. Я знаю, что они с Брюсом на грани развода, к тому же она чувствует себя виноватой за то, что выдала мою тайну.

Дело в том, что Жизель – владелица галереи и постоянно работает с подобными портретами. Поэтому ей просто не пришло в голову, что этот секрет так важен для меня.

– Жизель, – жизнерадостно говорю я в трубку. – Чем могу тебе помочь?

– На самом деле, это я подумала, что могу кое-что для тебя сделать.

Голос у нее легкий и воздушный, как будто мы болтаем, попивая коктейли.

– А… И что же?

Она смеется в ответ:

– Прости, что хожу вокруг да около. Просто ко мне в галерею только что приходила Эвелин и упомянула, что ты собираешься арендовать офис. Я подумала: может, я взгляну на него? Я могла бы дать тебе пару рекомендаций по его обустройству. Или даже предложить картину напрокат – для оживления атмосферы.

Я хмурюсь – интересно, зачем ей это?

– Это невероятно мило с твоей стороны, но я, наверное, просто сделаю обшивку из белых панелей.

– А… Ясно.

На другом конце комнаты Лиза заканчивает разговор и шепчет мне одними губами: «Все в порядке, можно переделать».

– Я просто хотела сделать тебе что-то приятное. – Жизель на секунду умолкает. – Знаю, я никогда не смогу загладить свою вину, но подумала, что должна хотя бы попытаться.

Черт!

– Слушай, – продолжает она, и из ее голоса улетучивается воздушность, сменяясь чем-то более естественным. – Я знаю, что мы плохо начали. Блейн – мой хороший друг и клиент, и он просто обожает тебя. О Дэмиене я и вовсе молчу. И я чувствую себя просто ужасно оттого, что сделала тебе больно.

– Я это ценю, – отзываюсь я. Потом думаю, что и в самом деле неплохо будет хотя бы одну стену в офисе украсить картиной. – Может, встретимся вечером? Например, в четыре?

Жизель с готовностью соглашается, и когда я кладу трубку, то вижу на лице Лизы некую смесь удовлетворения и веселья.

– Ну, в общем, я решилась, – говорю я ей.

Она смеется:

– А кофе-то мы так и не попили. Пойдем, тут за углом «Старбакс». Разберемся с документами и проведем церемонию вручения ключа под кофе латте.

Вот так все просто. Теперь у меня есть офис. Пока я не Дэмиен Старк, но уже на правильном пути.

Глава 16

«Генеральному директору

«Старк Интернешнл»

Генеральный директор «Фэрчайлд Девелопмент» просит о встрече сегодня вечером для обсуждения возможного сотрудничества».

Когда Лиза приносит наш кофе, я перечитываю сообщение и нажимаю кнопку «Отправить». И почти мгновенно получаю ответ:

«Генеральному директору

«Фэрчайлд Девелопмент»

С радостью готов к любому сотрудничеству.

P. S. Поздравляю с приобретением офиса».

Я улыбаюсь, собираясь спросить Дэмиена, откуда он знает, как вдруг дверь «Старбакс» распахивается и входит тощий паренек в наушниках, несущий вазу с маргаритками и другими дикими цветами. Сердце у меня порхает: я абсолютно уверена, что это для меня. Не знаю, как Дэмиен выяснил, что я арендовала офис и где меня найти. Но ведь это Дэмиен – у него повсюду глаза. Курьер оглядывает комнату, и взгляд его останавливается на мне. Хотя теперь все взгляды в кофейне устремлены на меня. Курьер смотрит в свой листок и спрашивает:

– Ники Фэрчайлд?

– Спасибо, – говорю я, а он ставит цветы на стол и уходит, раскачиваясь в такт музыке из плеера.

Остальные посетители расплываются в улыбках, но вскоре возвращаются к своим делам. Одна девушка, на пару лет старше меня, со сказочными рыжими кудряшками и нежным лицом, шепчет «Круто!» и тоже утыкается в лежащие на ее столике бумаги.

– Ух ты! – восклицает Лиза.

– Дэмиен умеет произвести впечатление, – отвечаю я с улыбкой. Затем достаю открытку, и улыбка становится еще шире.

«Сегодня вечером я продемонстрирую, как меня заводят женщины с собственным бизнесом. А до тех пор – представляй, что я тебя трогаю. Д.»

– Что ж, теперь, когда полмира знает, что у меня есть офис, ничего не остается, как подписать договор.

Следующий час мы изучаем документы на аренду, кроме того, Лиза дает мне некоторые пояснения о ведении бизнеса. Она рекомендует юристов, которые могут проконсультировать по налоговому законодательству, при этом подсказывая, что я могу с таким же успехом обратиться к Дэмиену.

– Не хочу показаться вульгарной, – говорит она, – но ты спишь с лучшим бизнес-ресурсом в округе. Этим надо воспользоваться.

– О, непременно, – отвечаю я с хитрецой, и мы обе смеемся. Да, думаю я про себя, мы с Лизой точно подружимся.

Как будто в подтверждение этой мысли она заявляет, что через два дома есть ресторанчик с потрясающими блюдами.

– Не хочешь сходить на следующей неделе? Расскажешь о своих первых днях в бизнесе. Или приводи подругу – посплетничаем о парнях. Я помолвлена, но поболтать-то никто не запретит.

– Заметано, – со смехом соглашаюсь я.

– Вот и отлично. – Лиза встает и вешает сумку на плечо. – Мне нужно к клиенту. Ты назад в офис или погуляешь?

– Хочу допить кофе и сделать пару пометок, – отвечаю я, указывая на папку. Вообще-то я подумываю, чтобы заказать второй кофе и только потом возвращаться в офис. После событий прошлой ночи – хороших и плохих одновременно – мне почти не спалось.

Как только Лиза уходит, я пододвигаю стул таким образом, чтобы между моим столиком и соседним было легче пройти. И тут замечаю давешнюю рыжеволосую девушку. Заложив пальцем бумаги, она смотрит в мою сторону, карие глаза пристально разглядывают меня. Под этим взглядом мне слегка неуютно, и я повожу плечами, стараясь сосредоточиться на открытой передо мной папке.

Спустя секунду я слышу скрип отодвигаемого стула и вижу, как девушка садится за мой столик.

– Прошу прощения за беспокойство, – говорит она ясным и четким голосом, вызывающим ассоциации с учительницей начальных классов. – Но я вас где-то видела и не могу вспомнить где. С ума сойду, если не выясню.

– Простите, но я не знаю, – отвечаю я. Не рассказывать же ей, что она могла видеть меня где угодно – ведь я та самая Ники из таблоидов.

– Точно? У вас такое знакомое лицо. Кстати, меня зовут Моника. Моника Картс. – Девушка с надеждой смотрит на меня, затем хмурится. – Не вспомнили?

– Простите, – говорю я, начиная собираться и налепив на лицо улыбку «Мисс Вежливость». Моя мать хоть и испортила мне юность, но зато накрепко вбила в голову хорошие манеры. – Наверное, у меня просто такое лицо. Но было приятно поболтать.

– Вот черт, – сокрушается девушка. – Мой агент вечно говорит, что я слишком напористая.

Она отодвигает стул и возвращается за свой столик.

– Простите, что потревожила. Вам не обязательно уходить – мне все равно надо возвращаться к сценарию. После обеда у меня прослушивание.

– Я вовсе не из-за вас, – вру я. – Просто пора возвращаться в офис. – От этих слов я испытываю настоящее удовольствие. Мой офис! Это же круто! – Удачного прослушивания, – добавляю я, собравшись с духом, и сама удивляюсь, как искренне у меня получается. Девушка чем-то напоминает мне Джеми. К тому же у меня просто хорошее настроение.

Но уже почти у двери Моника вдруг окликает меня:

– Джеми Арчер!

Я поворачиваюсь:

– Вы знаете Джеми?

– Вы ведь были на вечеринке Гарета Тодда на крыше? С месяц назад?

– Да, – говорю я.

– И я! – восклицает Моника так радостно, будто бы обнаружилось, что мы входим в одно и то же тайное общество.

– Так вы подруга Джеми?

Она машет рукой:

– Мы едва знакомы. Но однажды вместе были на прослушивании, и я ее запомнила. И вас тоже. Хотя вас, наверное, больше из газет.

– Отлично, – сухо хмыкаю я.

– Все, что про вас пишут, – бред, – искренне продолжает девушка. – Ну, кроме реалити-шоу. Если это правда, воспользуйтесь этим, стрясите как можно больше денег, и пусть катятся ко всем чертям!

Я смеюсь, потому что, как бы мне ни противна была мысль о реалити-шоу, все-таки идея о том, чтобы послать всех, весьма заманчива.

Звонит телефон, и я ставлю цветы на стойку, чтобы достать его из сумочки.

– Что ж, пора за работу. – Моника стучит пальчиком по сценарию. – Но я так рада, что узнала вас! Может, мы еще встретимся. Я сюда часто захожу.

– Конечно, – отвечаю я, отвечая на звонок.

– Ну что, Техас! Теперь ты счастливая владелица собственной фирмы?

– Эвелин! Погоди секундочку. – Я машу Монике на прощание, беру цветы и выхожу на улицу. – Ты можешь это представить? Я чувствую себя такой… взрослой!

– Горжусь тобой, – отвечает подруга. – И поверь, говорю это совершенно искренне.

– Спасибо! – Мне очень приятно слышать ее слова. В Эвелин Додж я влюбилась с первого взгляда. Она классная, не любит чепухи и говорит то, что думает. Я решила, что когда стану зрелой женщиной, то буду как она.

– Ну давай, рассказывай, что за место.

Я подробно все описываю, затем говорю, что Жизель собирается зайти ко мне и помочь с дизайном.

– Я, пожалуй, должна перед тобой извиниться, – замечает Эвелин. – Знаю, тебе не хочется ее видеть, но она, похоже, всерьез настроена помириться.

– Нет-нет, все в порядке, – заверяю я. – Я приструнила свою подозрительность. Думаю, она правда сожалеет о случившемся.

Честно говоря, я невольно задаюсь вопросом, не проболталась ли Жизель насчет картины кому-то еще, кто, в свою очередь, рассказал об этом репортеру, но Эвелин я о своих догадках не сообщаю.

– Так когда мне можно приехать посмотреть? – спрашивает она. – Ты ведь сейчас там, да?

– Возвращаюсь из «Старбакс».

– Отлично. Дай мне адрес, я тут рядом, скоро приеду.

Не проходит и двадцати минут, как Эвелин врывается в мой офис – после предварительного звонка бдительного секретаря.

– Неплохо, – констатирует она, оглядывая помещение. – Очень даже неплохо.

– А знаешь, я ведь вижу тебя насквозь, – замечаю я. – Ни за что не поверю, что ты была неподалеку. Что тебе делать в Шерман-Окс? Прости, но я на это не куплюсь.

– Подловила! – ухмыляется Эвелин. – На самом деле, у меня была встреча с одним знакомым режиссером, который целый день снимает для «Юниверсал». Но я бы так и так к тебе заскочила. Нужно кое-что обсудить, и я никому не позволю опередить меня и стать твоим первым клиентом.

– О! Тогда давай поговорим.

В конце концов мы отправляемся в кафе, где болтаем и едим – а Эвелин еще и пьет – до самого вечера.

– Я сегодня разговаривала с Чарльзом Мейнардом, – говорит она, отламывая ложечкой кусочек чизкейка, заказанного на десерт. – Так и не смогла вытянуть из него, почему он до сих пор в Мюнхене. Но он упомянул, что София опять пропала. – Эвелин в отчаянии качает головой. – Клянусь, для меня остается загадкой, как Дэмиен до сих пор не потерял терпение.

– Она всегда была такой?

– Ага. Мозги-то у нее на месте. Вообще, она во многом тебя напоминает. Вот только стержня нет, с проблемами справляться совершенно не умеет. Ей легче убежать, чем бороться.

Я медленно качаю головой. Стержень? Бороться? Да за кого Эвелин меня принимает?

– Вот только не надо сейчас отнекиваться. – Эвелин пронзает меня уверенным взглядом.

Я скептически хмыкаю, а она продолжает:

– Ты по натуре боец, и мы обе это знаем. И это круто, что ты боец. Потому что с нашим мальчиком никто и недели бы не протянул.

При этих словах я не могу сдержать улыбку. Ведь если подумать, она права. Да, у меня были трудности, но ведь я с ними боролась – и почти всегда побеждала.

– Я знаю, как все будет, когда София наконец объявится. Дэмиен тут же вылетит в Лондон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и определит ее в очередную лечебницу. А пресса начнет писать, что Дэмиен хочет избавиться от Софии, чтобы освободить место для тебя. Или наоборот.

– Избавиться? Так ведь они не встречаются. Дэмиен сказал, что в последний раз это было еще в юности.

– Разве журналюг когда-нибудь волновала правда? Всякий раз, как их видели вместе, лондонские газеты чуть ли не женили их. А теперь, когда появилась ты, будет еще интереснее.

– Да уж, интереснее некуда, – сухо отмечаю я.

– Не можешь повлиять на что-либо – научись получать удовольствие, – отвечает Эвелин. И, должна признать, совет стоящий.

– Кстати, о сплетнях, – продолжает она. – Поговаривают, что я собираюсь снова вернуться в агенты.

– Правда?

– Ха! – Она издает что-то среднее между смешком и хрюканьем. – Моя бывшая фирма атакует меня со всех сторон, стараясь вернуть. И знаешь что? Все возможно. Может, если они хорошенько попросят, я в конце концов и передумаю. Но сейчас я просто забавляюсь, глядя, как они суетятся и рассказывают о потенциальных проектах. Вот как твой, – добавляет она с ехидной ухмылкой.

– Мой? А что мой?

– Видела бы ты свое лицо, Техас! Многие продюсеры только и мечтают затащить тебя на реалити-шоу. И по меньшей мере штук шесть компаний хотят привлечь тебя для рекламы своей продукции. Хочешь рекламировать косметику? Могу устроить, – в подтверждение своих слов она щелкает пальцами.

Я лишь качаю головой.

– Если им просто нужно красивое лицо, скажи, пусть попробуют Джеми. В жизни я гораздо лучше, чем на пленке, а вот Джеми создана для телекамер.

– Хорошая мысль, – кивает Эвелин.

* * *

Голова моя уже гудит от кофеина и разговоров, когда наконец мы расстаемся и я возвращаюсь в офис, а Эвелин – в Малибу. Я изучаю портфолио Блейна, которое она мне оставила, и набрасываю идеи для мобильного приложения. Мне хочется сделать его как можно более функциональным, чтобы это была не просто портативная витрина. Я так увлечена процессом, что не замечаю, как бежит время, и прихожу в себя лишь после звонка секретаря, сообщающего, что внизу меня ждет мисс Рейнар.

– Хорошо, пусть проходит.

Я приветствую Жизель улыбкой в стиле «Ники-бизнесвумен». Еще один плюс моего ужасного детства – я отлично умею скрывать эмоции за множеством тщательно выверенных улыбок. Поэтому она наверняка не замечает моей настороженности или крошечных ростков ревности, готовых вот-вот показаться, стоит ей сказать что-то не то. На самом деле, мне вовсе не хочется быть подозрительной или ревнивой – мне это не нравится, и я не такая. Но из головы не идет мысль, что они с Дэмиеном когда-то встречались – а когда речь о Дэмиене, слово «встречались» является синонимом слова «трахались».

– Ники! – радостно восклицает Жизель, и я стараюсь улыбаться еще лучезарнее.

Она похожа на Одри Хепберн – тонкие черты, огромные глаза, осанка. Я редко боюсь других женщин, но в присутствии Жизели чувствую себя не в своей тарелке и не могу отделаться от мысли, что все идет не так.

Однако если она и замечает мое замешательство, то ничего не говорит. Вместо этого внимательно оглядывает помещение, пробегает взглядом по голым стенам и мебели и, наконец, снова возвращается ко мне.

– Отличное место, – говорит она. – Площадь невелика, но планировка хорошая и много воздуха. Бежевые стены ужасны, их я перекрасила бы в первую очередь. Потом повесим пару картин. Не слишком много – думаю, одну большую, как центр композиции, и несколько маленьких, для равновесия. У меня есть на примете пара художников, в следующий раз принесу тебе портфолио. Ну и палитру цветов тоже. Что-нибудь серьезное и в то же время яркое. Может быть, бледно-желтый.

Я окидываю взглядом комнату, пытаясь представить желтые стены – и идея мне нравится. Наверное, поняв, что ведет себя слишком по-хозяйски, Жизель вдруг удостаивает меня просто суперширокой улыбкой.

– Спасибо тебе еще раз за то, что разрешила мне этим заняться.

– Конечно, – отвечаю я. – Должна признаться, хоть арендная плата тут и невысока, но я все равно не рассчитывала выложить такую сумму сразу. Не знаю, потяну ли я еще и ремонт.

Жизель грациозно садится на пластиковый стул для гостей.

– Нет-нет, ты меня не поняла. Это мой подарок – ну, на первый год. Потом, если захочешь оставить картины, можешь либо купить их, либо обсудим условия проката. Что же касается окраски стен – так ведь комната маленькая. Уверена, у меня на складе есть подходящий цвет.

Я чуть склоняю голову, пытаясь переварить услышанное.

– Жизель, я знаю, ты не желала мне зла, когда рассказала Брюсу о портрете. Если ты что-то и должна мне, то только извинения – и ты уже их принесла.

О Дэмиене или крошечных уколах ревности – ни слова. Ведь, кроме той далекой интрижки, она не давала для этого никакого повода.

– Я очень тебе благодарна, правда. Но я хочу это сделать. Я знаю, сколько неприятностей у тебя было от журналистов, и не могу отделаться от мысли, что в этом есть и моя вина.

– О чем это ты? – Я внезапно напрягаюсь.

– Ну… Что, если Брюс кому-нибудь рассказал? Или я сама проболталась и забыла? Или кто-нибудь подслушал наш разговор?

Ее слова – словно эхо моих давешних мыслей.

– Даже если и так, что было – то прошло. И, кстати, Жизель, не хочется совать нос в твои дела – но ты точно можешь позволить себе работать бесплатно?

С ее лица наконец исчезает жизнерадостное выражение давней подружки – и я понимаю, что задела за живое. Я уже собираюсь извиниться и сказать, что это не мое дело, но она не дает мне возможности заговорить.

– По правде говоря, одной галереи не хватает, чтобы свести концы с концами. Я знаю, Дэмиен и Эвелин не сплетничают обо мне, но все равно ты наверняка слышала, что с моим разводом не все гладко.

Она умолкает, и я бормочу что-то похожее на соболезнования.

– Берегись мужчин, – мрачно предупреждает Жизель. – С ними можно спать, но доверять – ни в коем случае. Никому! – Тут она бросает на меня тяжелый взгляд. – Мне стоило бы усвоить этот урок еще до брака с Брюсом.

– Я бы так не смогла, – холодно отвечаю я. Не знаю, говорит ли в ней стервозность или женская солидарность, но мне все равно. Я не хочу думать о том, что она встречалась с Дэмиеном, и тем более – обсуждать это. И уж точно мне совсем не хочется слушать, почему ему не стоит доверять.

Жизель вздыхает и немного ссутуливается – теперь она уже похожа не на одну из красивейших женщин мира, а скорее на усталую тетку из пригорода.

– Прости, меня немного занесло. Но дело в том, что мне нужен дополнительный доход, поэтому я решила вновь вернуться в дизайн. И отделка твоего офиса может быть мне полезна. Извини за прямоту, но иметь в своих клиентах девушку Дэмиена Старка бизнесу не повредит.

Как ни странно, от этих слов мне будто бы становится легче. Мне не слишком хочется дружить с Жизелью, и я с облегчением понимаю, что и она к этому не стремится. Но бизнес – совсем другое дело. И если она хочет раскрутиться за счет декорации моего офиса – что ж, это взаимовыгодное предложение. В особенности если большую часть работ она проведет в мое отсутствие.

– Хорошо, – киваю я. – Договорились.

– Отлично! – На ее лицо вновь возвращается лучезарная улыбка. – Тогда я подготовлю проект и позвоню. А пока, – добавляет она, уже вставая, – поцелуй за меня Дэмиена.

Жизель вылетает из офиса, и я смущенно смотрю ей вслед. Через мгновение пожимаю плечами. Если это какая-то игра, я в ловушку не попадусь. Если же мне все только кажется – нужно взять себя в руки. Следующий час я пишу план по созданию приложения для Блейна, но в конце концов выдыхаюсь. Солнце за окном уже садится, а я так и не поговорила с Дэмиеном. Набираю его рабочий телефон, но Сильвия отвечает, что он еще на совещании.

– Денек сегодня тот еще, – вздыхает она. – С тех пор как мистер Старк вернулся – он просто нарасхват!

Я улыбаюсь, отлично понимая, что она имеет в виду.

– Попросить его перезвонить вам, когда освободится? – спрашивает Сильвия.

Я отвечаю, что не стоит беспокоиться, и набираю ему сообщение.

«Генеральному директору «Старк Интернешнл» от Генерального директора «Фэрчайлд Девелопмент»: Касательно моей предыдущей просьбы о встрече – свободен ли сегодняшний вечер в вашем ежедневнике?»

Вряд ли Дэмиен скоро ответит, думаю я, но, к своему удивлению, ответ приходит почти мгновенно.

«Думаю, получится тебя впихнуть».

Я набираю ответ:

«Сейчас приеду».

«Нет, я сам приеду. У меня планы насчет твоего нового офиса».

Я улыбаюсь в предвкушении, про себя думая, как дожить до его приезда.

На работе сосредоточиться не получается – все мысли о Дэмиене, – поэтому я откладываю проект Эвелин в сторону и принимаюсь просматривать почту. По ошибке открываю одно из писем матери, которое она написала, когда я была еще в Мюнхене. Тогда у меня не было ни сил, ни желания читать ее письма, и я просто скидывала их в архив.

«Вижу, твой новый хахаль попался на убийстве. Надеюсь, теперь ты перестанешь изображать из себя Флоренс Найтингейл.[12] Это пустая трата времени, а вокруг предостаточно не менее достойных мужчин. В самом деле, Николь, после отметки в миллион долларов все мужчины похожи друг на друга как две капли воды. Подумай о моих словах. И позвони мне. Целую. Мама»

Мне хочется немедленно удалить это письмо. Не могу даже думать об этой женщине. Пусть она никогда пальцем меня не тронула, не говоря уж о ноже, но шрамы на моих бедрах – на ее совести. Я хочу стереть письмо и убеждаю себя, что могу это сделать. Ужасно хочу… Но почему-то не выходит. Черт!

Я резко захлопываю крышку ноутбука, даже не закрыв почту.

– Первый день не прост?

Поднимаю глаза и вижу Дэмиена, привалившегося к дверному косяку. На нем – классический серый костюм, белая рубашка и бордовый галстук, и весь его образ – само воплощение секса.

– Уже все нормально, – отвечаю я. – Как ты вошел?

– По всей видимости, твой секретарь читает газеты: она знает, что мы вместе.

Он входит в кабинет и плотно затворяет за собой дверь. Затем, после секундных раздумий, закрывает ее на ключ.

– Что ж… – Я чувствую, как температура между нами повышается. – Очень рада это слышать.

– За столом у вас такой властный вид, мисс Фэрчайлд, – говорит Дэмиен и оглядывает помещение. – Так вот где творятся чудеса?

Я улыбаюсь. Настроение, испорченное письмом матери, вмиг улучшается.

– Здесь классно, правда?

– Чудесно, – соглашается он. – Я горжусь тобой. Как прошел первый день?

Я коротко рассказываю о решении снять помещение и о Жизель, и сама слышу в своем голосе веселые нотки и волнение от этого нового приключения. И вижу, как мое счастье отражается в улыбке Дэмиена.

– У меня даже есть первый клиент! – добавляю я и говорю о приложении, которое заказала Эвелин для Блейна.

– Ты просто молодчина!

– Это так здорово! Ты был прав: я рискнула и все вышло просто замечательно.

– А я знал. – Тут Дэмиен понижает голос и прибавляет: – Я сегодня думал о тебе. Представлял тебя такой, какой ты была вчера вечером. – С этими словами он подходит ко мне.

– Ох…

В помещении внезапно становится жарко.

– А потом – такой же, но здесь: обнаженной, связанной, ждущей меня, жаждущей меня.

Дэмиен обходит мой стол, не сводя с меня глаз. Я чувствую, как сердце пульсирует где-то в горле, и становится трудно дышать.

– Я… Э…

– Знаешь, от этого можно сойти с ума.

Я ерзаю на стуле. И схожу с ума от одного лишь его голоса.

– От чего именно?

В глазах Дэмиена пляшут искорки огня, он наклоняется вперед, опираясь обеими ладонями о столешницу.

– От осознания, что я могу поставить такую сильную женщину на колени. Владелицу собственной компании. Что от моих слов она становится влажной. Что от моего голоса ее соски твердеют, а клитор наливается жаром. Что я могу задрать ей юбку, опрокинуть на ее собственный стол и шлепать прекрасную нежную попу, пока она не начнет гореть. И я буду трахать ее до тех пор, пока она не кончит так сильно, что будет умолять о пощаде.

– О боже, Дэмиен…

– Встань, Ники. Подойди к окну.

Не вполне уверенная, что ноги меня послушаются, я все же повинуюсь. Дэмиен оглядывает меня внимательным взором, полным страсти. На мне красные туфли на высоком каблуке, юбка-карандаш, шелковая блузка и легкий летний жакет. Дэмиен садится на стул для посетителей, не сводя с меня глаз.

– Сними жакет.

Я снимаю и кидаю его на подлокотник своего кресла.

– Теперь – юбку.

В его голосе вызов, и я знаю: он ждет, что я буду протестовать. Возмущаться, что это мой офис и за дверью сидит секретарь. Но я этого не делаю. Ведь я и сама хочу того же самого. Поэтому я расстегиваю молнию, и юбка падает на пол, открывая красные трусики. Дэмиен ничего не говорит, но я вижу, как огонь в его глазах нарастает, и мое тело мгновенно реагирует: вагина пульсирует, соски твердеют и плотно упираются в кружево бюстгальтера.

– Итак, мистер Старк, – говорю я, медленно направляясь к нему. – Что вы теперь от меня хотите?

Его улыбка будто ласкает, и волна желания окатывает меня, как морская пена песчаный берег.

– Стой, – говорит он, когда я в пяти шагах от него.

Я останавливаюсь, и мое сердце начинает бешено биться в предвкушении. Он делает вращательное движение пальцем. Я закатываю глаза, но все же поворачиваюсь, покачивая бедрами, пару секунд стою к нему спиной, потом снова поворачиваюсь лицом.

– Нравится зрелище?

– О да, – отвечает он, небрежно откидываясь на стуле. Лишь напряжение в лице и плечах и то, как сжались его губы, выдают его истинное состояние.

Дэмиен скользит по мне взглядом, и я чувствую возбуждение каждой клеточкой своего тела – именно так я ощущаю себя всякий раз в присутствии этого мужчины. Неудивительно, что он постоянно говорит, будто я свечусь изнутри. Дэмиен – как кнопка, которая меня включает.

Трусики намокли между ног, и от напряжения желание стало еще сильнее. Я хочу ощущать прикосновения Дэмиена, а не ткань трусиков. Но он сидит неподвижно, руки покоятся на подлокотниках неудобного офисного стула, а глаза рассматривают каждый сантиметр моего тела, останавливаясь на крошечном треугольнике ткани.

– Раздвинь ноги. Вот так, хорошая девочка. Постой так минутку.

Кожа покрывается мурашками, как будто все тело жаждет его прикосновений и протестующе кричит – оттого, что руки его до сих пор не ласкают меня, а член не входит внутрь. Его взгляд скользит еще ниже. Я не шевелюсь, хоть и знаю, что он видит.

Шрамы… Еще совсем недавно я бы сжалась в комочек на полу и завыла, если кто-нибудь посмел бы разглядывать меня так пристально. Черт возьми, я ведь именно так и повела себя в нашу первую встречу. Иногда я и сама удивляюсь, насколько изменился мой мир с появлением Дэмиена. И не только мой мир – но и я сама.

Дэмиен – мой якорь, он удерживает меня и помогает найти в себе силу, о которой я даже не подозревала. Он каким-то образом всегда знал о ее существовании. Более того, был уверен, что и я ее найду.

Он всегда видел так много – не только королеву красоты и не только шрамы. Но меня полностью. Не важно, надеты на мне одни лишь трусики и туфли, или самое шикарное вечернее платье, для него я всегда будто бы обнаженная. Когда-то эта мысль показалась мне пугающей. Теперь же она меня утешает.

Но сейчас не время для глубоких размышлений, я не хочу думать о шрамах, или о силе, или о выигранных сражениях. Я хочу Дэмиена. Прямо сейчас.

Я дерзко делаю шаг ему навстречу.

– Нет, – говорит он. – Стой.

– Стоять?

Он выгибает бровь.

– Да, сэр.

– Вот умница. Теперь раздвинь ноги, совсем немножко. Вот так, – добавляет он, когда я повинуюсь. – Стой так.

Я всего в полуметре от него, тяжело дышу. Он сидит на стуле, и красная полоска ткани, прикрывающая мой пах, как раз на уровне его глаз.

Он медленно поднимает взгляд.

– Я хочу кое-что сделать, – говорит он, и по моему телу разливается жаркая волна, потому что и я этого хочу.

Хочу, чтобы Дэмиен проник в меня, хочу ощутить его член в вагине. Хочу слушать его страстный шепот. Хочу, чтобы он трахнул меня так сильно и так жестко, чтобы я закричала от этого невероятного удовольствия на грани боли. Но больше всего я жажду его прикосновения. Я снова делаю шаг ему навстречу, но он останавливает меня, коротко мотнув головой. Я скоро начну рыдать от отчаяния.

– Нет, – говорит он. – Я хочу смотреть.

– Дэмиен… – Я уже ласкала себя у него на глазах, но тогда это не было похоже на шоу. Я вздыхаю, смущенно и в то же время возбужденно.

– Закрой глаза, – приказывает он.

– Зачем?

– Потому что я так сказал.

Я подчиняюсь.

– Хорошая девочка. Теперь сними блузку – только медленно. Возьми за краешек и тяни вверх. Да, вот так.

Я делаю, как он просит, стараясь дышать ровно, и стягиваю блузку. Это нелегко, и я чувствую, как сжимается желудок при каждом вздохе, при каждом прикосновении моих собственных пальцев.

– Представь, что это я, – говорит Дэмиен. – Мои пальцы снимают с тебя блузку. Мои руки касаются твоей груди, оттягивая чашечки бюстгальтера так, чтобы грудь выпирала из них. Вот так, – добавляет он, когда я следую его указаниям и обнажаю грудь и соски.

– Ты чувствуешь мое прикосновение? Как я тереблю твои соски? Как кончики моих пальцев поглаживают их?

Моя грудь отяжелела, соски торчат от возбуждения. Я легонько подергиваю их и вздрагиваю от ответной реакции внизу живота.

– Дэмиен…

– Знаю, детка. Ты ведь чувствуешь, как пульсирует твоя вагина, как наливается жаром клитор.

– Да.

Теперь я жажду собственного прикосновения. Своего прикосновения и его слов. Я чувствую себя бесстыдной и распутной. Хочу ласкать себя, пока не кончу прямо перед ним, и, когда это произойдет, хочу открыть глаза и увидеть отражение своей страсти на его лице.

– Опусти руку ниже. Не торопись. У тебя такая мягкая кожа, почувствуй это, потрогай ее.

И снова я повинуюсь. Левая рука на груди, правая – скользит вдоль тела, ласкает живот, бедра, затем пальцы проникают под ткань трусиков. Я закусываю губу, а рука тем временем пробирается дальше, и я издаю стон, когда кончики пальцев касаются клитора, а затем погружаются в мягкую, влажную плоть.

– Открой глаза, – приказывает Дэмиен. – Смотри на меня и ласкай себя.

– Я… – Но слова замирают на моих устах, когда я открываю глаза и вижу его лицо – глаза, полные огня, приоткрытые губы. Его руки покоятся на подлокотниках стула, крепко впиваясь в них, и я вижу, как побелели костяшки. Его член так напрягся под брюками, что я боюсь, как бы они не лопнули.

– Трахни меня, – шепчу я. – Ты же этого хочешь.

– Больше всего на свете, – признается Дэмиен.

Наши взгляды встречаются, и от этого контакта по моему телу пробегают искры, и кожа горит в предвкушении его прикосновений.

– Но нет, – говорит он, и я готова закричать. – Я хочу, чтобы ты сама это почувствовала.

– Что почувствовала?

– Наслаждение, которое я получаю от твоего тела. А я хочу видеть это. Не останавливайся. Пусть твои пальцы проникнут внутрь. Поиграй с клитором, а я посмотрю. Я хочу видеть, как содрогается твое тело перед оргазмом. Каждый твой вздох, каждое движение. Как ты прикусываешь нижнюю губу. Как приливает кровь к твоим щекам за секунду до оргазма. И выражение глаз сразу после него.

Я вся горю. Я делаю все, как он говорит, проникая пальцами все глубже и лаская клитор. Голова кружится от желания, и я убираю другую руку с груди, чтобы схватиться за край стола.

– О боже, Ники! Ты хоть представляешь, как меня возбуждает просто смотреть на тебя? Какой огонь ты во мне разжигаешь? Я пытаюсь запомнить каждую твою клеточку. Я одержим тобой.

– Да, – шепчу я. – О, да!

Резкий звонок телефона наполняет комнату, и я подпрыгиваю от неожиданности.

– Не останавливайся, – приказывает Дэмиен. – Просто не обращай внимания.

Я так и делаю, растворившись в чувственной дымке и совершенно забыв о каком-то глупом телефоне. Я двигаю бедрами в такт звонка и продолжаю, даже когда он стихает. Слышу писк голосового сообщения и жужжание смс. С трудом подавляю желание выбросить телефон в окно.

– Не думай о нем, детка. Есть только мы. Ты уже почти кончаешь, Ники. Я вижу это по твоему лицу, по тому, как приоткрылись твои губы. Представь мой язык на своем клиторе. Представь, как он ласкает тебя. Детка, какая ты вкусная!

Я выгибаюсь, уже почти кончая, и бедра сами движутся навстречу руке. Скоро, скоро, уже почти…

– Мисс Фэрчайлд? – внезапно раздается по громкой связи голос секретаря, и я подпрыгиваю, чувствуя себя застигнутой врасплох за чем-то непристойным. Дэмиен едва сдерживается, чтобы не выругаться.

– Забей, – рычит он, но секретарь не умолкает, не слыша нашего разговора.

– Звонит помощник мистера Старка, – говорит она.

По моему позвоночнику проносятся холодные искры страха.

– Мисс Арчер пыталась до вас дозвониться. Боюсь, произошла авария.

Глава 17

Я врываюсь в палату Джеми на третьем этаже больницы Сан-Бернардино – и облегченно выдыхаю, видя, что она преспокойно смотрит «Губку Боба». На левой щеке у нее ужасная ссадина, на лбу – белая повязка, но в остальном, похоже, все нормально, и впервые с момента звонка секретаря у меня гора сваливается с плеч.

– Простите! – говорит Джеми вместо приветствия. – Мне так жаль!

– Ты как?

Слава богу, у Дэмиена есть вертолет, так что мы добрались быстро, но весь полет я готовилась к худшему. Я подскакиваю к подруге и морщусь от синяков и ссадин, которые не скрывает больничная сорочка.

– Со мной все будет нормально. Правда. Но… Вот черт, – она бросает взгляд на Дэмиена. – «Феррари» всмятку. Просто вдребезги.

– Главное, что ты не сильно пострадала, – отвечает он.

– А с водителем все нормально? – спрашиваю я.

– Я была одна, – отвечает Джеми самым горестным голосом, какой я только слышала. – Я полная неудачница.

– Это был просто несчастный случай, – успокаиваю я ее, но Джеми лишь качает головой, не глядя мне в глаза. Я хмуро смотрю на Дэмиена, лицо которого выражает то же замешательство.

– Рассказывай, что случилось, – мягко прошу я, присаживаясь на краешек кровати.

Джеми шмыгает носом и утирает его ладонью.

– Я поехала в горы – хотела найти ресторанчик и пообедать, – начинает она. – Ну, у меня же такая крутая тачка, и я подумала – почему бы нет? А потом встретила паренька – такой красавчик! – Она смотрит на Дэмиена и, как бы извиняясь, пожимает плечами.

– Мне выйти?

Глаза Джеми расширяются:

– Нет-нет! Ты имеешь право знать, как я угробила твою машину.

– Продолжай, – настаиваю я.

– Ну, знаешь, как это бывает – искры и все такое. Я ведь после Рейна ни с кем не была, ну, не считая того раза с Дугласом… – Это она о нашем соседе-донжуане. – Клянусь. Пока вы были в Германии, я вела почти монашеский образ жизни. Ну, в общем, он попросил его подвезти, и я с радостью согласилась. Да и чего мне отказываться? И это было круто! И потом тоже было круто, – добавляет она, стреляя глазами на Дэмиена.

Я поняла, да и Дэмиен, думаю, тоже: она переспала с этим парнем. С первым встречным. Но сейчас не время читать мораль, поэтому я сдерживаюсь и просто говорю:

– Продолжай.

– Ну, короче, лежу я, мне хорошо. Ну, то есть, он хорош. Во всяком случае, я так думаю. А потом звенит его будильник, и он вскакивает и начинает одеваться.

Я ловлю взгляд Дэмиена. Мне не нравится такой поворот, и я уже знаю, что ничем хорошим это не кончится.

– Я спрашиваю, мол, ты зачем одеваешься. А он, так резко: сейчас жена (черт бы ее побрал!) приедет, надо выметаться.

– О, Джеми…

– Знаю, поверь, я все знаю! Но именно тогда я ужасно разозлилась. И еще испугалась, потому что он сказала, что жена у него – коп. Прямо как в чертовом фильме или типа того… – Она переводит дух. – И вот я тороплюсь. А он еще подгоняет меня, чтобы шевелилась, и вообще – такой козел оказался. Клянусь, будь у меня пистолет, я бы осталась, чтобы она увидела, какой засранец ее муженек. Но умирать как-то не очень хотелось, а тут он еще начал на меня кричать.

– Так это из-за жены произошла авария?

Джеми отрицательно качает головой.

– Ну, если не считать, что она должна была вот-вот нагрянуть, и мне было страшно до чертиков, – то нет. Я пулей вылетаю из его дома и несусь к шоссе. Мысли, конечно, совсем не тем заняты, и я понимаю, что еду быстрее, чем надо, и… О, Дэмиен, мне так жаль! Но так уж получилось. Я ехала слишком быстро. Я ничего не нарушала, клянусь богом. Но когда свернула за поворот, оттуда вдруг вылетела другая машина. Прямо как будто стояла там и поджидала меня. В общем, я пытаюсь вырулить, теряю контроль и влетаю в огромную каменную ограду. Хорошо, подушки спасли, но головой я все-таки ударилась. – Джеми прижимает пальцы ко лбу, обмотанному повязкой. – Даже не помню, обо что именно.

Она делает глубокий вдох, плечи вздымаются и опадают.

– В общем, вот так. Я виновата: разозлилась и слишком разогналась, а все потому, что раздвинула ноги перед первым встречным, которому захотелось по-быстрому перепихнуться, пока жена приглядывает за плохими ребятами…

Я знаю – Джеми ждет, что я ее утешу, скажу, что она ни в чем не виновата и такое могло случиться с каждым. Но она слишком долго спала с кем попало, не слушая друзей, твердивших, что добром это не кончится. Я не собираюсь говорить: «Я же тебя предупреждала», но и то, что это все пустяки и могло случиться с кем угодно, тоже не скажу.

– Джеймс, ты меня здорово напугала. Что бы я делала, если бы с тобой что-нибудь случилось?

Джеми – везунчик, это несомненный факт. Всего пару метров не в том направлении, всего на пару километров быстрее – все могло кончиться гораздо, гораздо хуже. От этих мыслей меня пробирает дрожь. Я бы не вынесла потери подруги. Я судорожно сжимаю руки, впиваясь ногтями в ладони. Дэмиен стискивает мое плечо, и я мысленно благодарю его за этот контакт. Пока этого достаточно.

Когда приходит медсестра проверить показатели Джеми, Дэмиен идет в коридор в поисках кого-нибудь, кто мог бы принести подушки и дополнительные одеяла.

В комнате есть только один ужасно неудобный диванчик, и именно на нем мне предстоит спать сегодня ночью, тесно прижавшись к Дэмиену.

* * *

Но несмотря на все неудобство, а также визиты медсестры каждые три часа, на следующее утро я чувствую себя даже немного отдохнувшей, проснувшись от аромата крепкого, слегка пережженного кофе.

– Нектар богов, – произносит Дэмиен, протягивая мне пластиковую чашку.

Я делаю глоток, морщусь, потом делаю еще один.

– Боги сегодня не слишком щедры, – констатирую я.

Он легонько целует меня в губы.

– Уверен, Эдвард с удовольствием согласится заехать в кафе на чашечку латте.

Я растерянно хмурюсь.

– А что здесь делает Эдвард?

– Я отправляю вас с Джеми домой на лимузине.

– Разве мы не с тобой возвращаемся? – Я слышу в собственном голосе плаксивые нотки и тут же жалею о своих словах. Да, сегодня суббота, но Дэмиену нужно руководить империей – его и так не было слишком долго. – Прости, – говорю я. – Знаю, тебе нужно на работу.

– Надо уладить пару вопросов, – отвечает он, и что-то в его тоне меня настораживает. – Я еду в Сан-Диего, – добавляет он, заметив мое замешательство.

В Сан-Диего живет его отец, и я понимаю, что Дэмиен собирается расспросить его о фотографиях, присланных в суд. Незавидная поездочка. Моя мать, конечно, не лучший родитель, но Джеримайя Старк – вообще за гранью добра и зла.

– Возвращайся скорее, – прошу я Дэмиена, испытывая сильнейшее желание покрепче обнять его и защитить. Не хочу, чтобы он снова мучился, с него и так хватит. И в то же время в глубине души я немного радуюсь. Ведь он мог опять соврать мне, что у него деловая встреча, – но вместо этого сразу рассказал правду.

– Я люблю тебя, – говорю я.

Дэмиен берет меня за подбородок и целует.

– Не беспокойся, со мной все будет нормально.

Я киваю, отчаянно желая, чтобы так оно и было.

Процедура выписки проходит крайне долго, целых два часа, но вот наконец мы с Джеми садимся в лимузин.

– Если я сделаю себе «мимозу»,[13] ты будешь ругаться? – спрашивает Джеми.

– Когда я на тебя ругалась? – возмущаюсь я в ответ. – Вроде у тебя нет проблем с алкоголем, Джеймс.

– Ты права, – отвечает она, наливая два стаканчика и протягивая один мне.

Пить мне не очень хочется, но все же я беру коктейль. Солидарность с подругой и все такое…

– Проблем с алкоголем у меня нет. У меня проблемы с сексом.

Тут я вынуждена согласиться, но мудро молчу, лишь потягивая «мимозу». Однако от наблюдательной Джеми ничего не ускользает. Она хмуро кивает.

– Знаю, – говорит она. – Ты все это мне не раз говорила за десять лет.

– Я просто не хочу видеть, как ты страдаешь. – отвечаю я. – Тебе повезло, Джеймс. Но все могло быть гораздо хуже.

Она отводит взгляд.

– Я звонила Оли, – говорит она вдруг, и я вздрагиваю от внезапной перемены темы. – Это в качестве решения моей проблемы с сексом, – поясняет подруга. – Сразу после того, как Рейн отстранил меня от съемок.

– О, Джеми, – вздыхаю я. – Ты же обещала. Да и он тоже обещал. Он сказал, что между вами больше ничего нет.

– Погоди-ка, ты с ним говорила? Когда?

– Оли приезжал в Германию, – отвечаю я. – Помогал готовить документы для суда. Ты не знала?

Джеми мотает головой.

– Мы с ним не виделись. С тех пор… Ну… С тех пор, как он приезжал ко мне той ночью. Мне нужно было с кем-то поговорить.

– И ты с ним переспала? – Я просто в бешенстве, на этот раз по-настоящему. Не только из-за того, что они это сделали, но и из-за того, что Оли мне соврал.

– Нет! Клянусь! – Джеми по-бойскаутовски поднимает пальцы. – Но искушение было. Ну, ты понимаешь…

Я облегченно вздыхаю. Хотя утешение небольшое.

– Оли помолвлен, Джеми. К тому же он раздолбай.

– Насчет первого я в курсе. Насчет второго – сама такая же. Может, мы родственные души?

– Как друзья – да. Но не как любовники. – От одной этой мысли меня передергивает.

– Знаю, – отвечает Джеми. – Ничего не было. Ты могла мной гордиться.

– Гордиться тобой?

– Я не спала с Оли, – поясняет подруга. – Хотя очень хотелось – из-за съемок, и вообще чувствовала себя паршиво. Ну… ты понимаешь. Но я этого не сделала – может быть, потому, что я наконец решила взяться за ум. – Она шумно вздыхает. – Правда, потом поехала и трахнула другого чувака. И разбила машину Дэмиена…

Вот так: мне для концентрации нужно вонзить в себя что-нибудь, а Джеми нужны мужики. На первый взгляд мой метод кажется более опасным, но иногда я в этом не уверена. Много лет я видела, как страдает Джеми от своих мимолетных увлечений. Теперь же я боюсь, что над ней нависла другая опасность.

– Пойми, я за тебя переживаю.

– Я знаю, – грустно отвечает она.

Какое-то мгновение мы обе молчим, и я уже думаю, что мы все обсудили. Но потом Джеми вдруг произносит:

– Я, наверное, вернусь в Техас.

От удивления в буквальном смысле теряю дар речи. Из всего, что она могла мне сказать, этого я ожидала меньше всего.

– Я все равно теперь не могу себе позволить снимать квартиру, так что тебе придется искать новую соседку. Если, конечно, ты не переедешь к Дэмиену. Тогда я, наверное, сдам ее в субаренду. Ситуация на рынке идет на лад, и, может быть, даже хватит на жилье в Далласе. И мне надо думать, как расплатиться с Дэмиеном за тот кошмар, что я сотворила с его машиной…

– Стоп-стоп-стоп, отмотай назад! Ты о чем вообще? Ты же ненавидишь Даллас и всегда ненавидела.

– Посмотри на меня, Ник. Я же ходячая катастрофа, сплю со всеми подряд – от кинозвезд до первых встречных.

– С этим не поспоришь, – соглашаюсь я. – Но переезд в Даллас – это ведь просто смена места жительства.

– Может, этого мне хватит. Может, здесь для меня слишком суетно и слишком много искушений.

Мне хочется сказать Джеми, что она ошибается, но, с другой стороны, я и сама в этом не уверена. Я лишь не хочу, чтобы она уезжала за две тысячи километров отсюда. Но то, что хочу я, по всей видимости, не совпадает с тем, что нужно самой Джеми.

– Ты, главное, вспомни об этом, когда опять захочется сделать какую-нибудь глупость.

Тут мы смотрим друг другу в глаза и не можем сдержать смеха оттого, как иронично это звучит.

– Я бы на это не полагалась, – говорит подруга, и смех становится еще громче.

Забыв о проблемах, оставшуюся часть пути мы слушаем музыку, подпевая Тэйлор Свифт, и пьем «мимозу». В конце концов, витамина С много не бывает.

– Ты видела, теперь мы наконец знамениты! – говорит Джеми, когда мы подъезжаем к центру Лос-Анджелеса.

– Что?

– Ну, вернее, я. Дэмиен-то всегда был знаменитостью, да и тебе перепало внимание прессы. Но ты только посмотри! – Она выуживает из сумочки телефон и вручает его мне. – Я тут наделала скриншотов из Интернета. Посмотри мои фотки.

Я принимаюсь изучать, и действительно, вперемешку со снимками какого-то умопомрачительного красавчика – фотографии, снятые скрытой камерой, на которых Дэмиен, я и Джеми в магазинах Эрроухед. Гуляем, едим, болтаем, смеемся. Есть даже фото, на котором Дэмиен обнимает нас обеих за талии.

Подруга наклоняется через мое плечо и тычет в экран:

– Вот эта гуляет по всему «Твиттеру»! Не знаю, в чем причина – в чертовской сексуальности Дэмиена или в его знаменитости, но это просто вирус какой-то!

– А может, дело в тебе? – говорю я.

Фотограф поймал Джеми в тот самый момент, когда она заразительно смеется, глаза горят, волосы сияют. На фотографии это живая и красивая девушка, которую я так хорошо знаю, но, боюсь, сама Джеми сейчас воспринимает иной – несчастной и запутавшейся.

Лишь когда мы приезжаем в Малибу, Джеми удивленно и растерянно смотрит в окно, затем поворачивается ко мне.

– Это ведь не Студио-сити, – замечает она, как будто указывая мне на ошибку.

– Ты пока поживешь у Дэмиена в Малибу.

Брови ее удивленно взлетают вверх, и она хитро улыбается.

– Про любовь втроем – я же пошутила! Но если Дэмиену так хочется…

Я затыкаю уши:

– Я тебя не слышу!

Джеми весело смеется.

– Нет, ну правда, – говорит наконец она. – Зачем мне переезжать в Малибу? Если это такое наказание за разбитую «Феррари», то Дэмиен слегка промахнулся.

– Нет, не наказание, – говорю я. – Это вопрос безопасности.

И рассказываю о камне, разбившем стекло, и смс недоброжелателя. Когда я заканчиваю, Джеми смотрит на меня расширенными глазами.

– Ого! Сколько всего на тебя навалилось. Ну, хотя бы тебе не приходится мириться с твоей чокнутой мамочкой. За это можешь сказать мне спасибо.

– Ты общалась с моей матерью? Как? Зачем?

Я понятия не имею, о чем она, но поскольку врагу не пожелаю встретиться с моей матерью, мне уже жалко Джеми.

– Она звонила где-то неделю назад, такая вся из себя разгневанная. И сказала, что раз уж я твоя лучшая подруга, то должна кое-что тебе передать. Судя по всему (это ее слова, не мои), ты находишься в полном замешательстве, не можешь противостоять своему новому – богатому и авторитарному – мужчине и вымещаешь злость на ней, игнорируя ее звонки и письма.

– Вот черт!

– Когда она позвонила, я как раз злилась на свою маму из-за какой-то глупости – уже и сама не помню. Но после этого разговора я порадовалась, что у меня такая замечательная семья.

– Спасибо, – сухо говорю я. – Теперь мне гораздо лучше.

В ответ Джеми лишь улыбается.

– Мне кажется, она просто злится, что ты послала к ней кого-то забрать свои старые фотографии, а не поехала сама. И потом еще не отвечала на звонки. Я бы тоже не отвечала, Ник, но зачем тебе понадобились эти фотографии? Кто это тебе так не нравится, что ты отправила его к своей мамаше?

– Никто, – говорю я, и по моей спине прокрадывается холодок.

– Да? Ты никого не посылала? – Джеми удивленно смотрит на меня. – Может, просто репортер? Кто-нибудь наверняка пишет статью о девушке, завоевавшей сердце Дэмиена Старка. – Подруга пытается утешить меня, заметив мой ступор.

Но почему-то от этих слов лучше не становится. Джеми чуть склоняет голову и тычет в меня пальцем.

– Сейчас мы входим в зону спокойствия. До конца дня – ничего, кроме океана и «маргариты». Договорились? – Она протягивает мне руку.

– Договорились, – соглашаюсь я. Мне и самой нравится эта идея.

Глава 18

Под действием «маргариты» мне снится безумно эротический сон. Я чувствую горячие губы на своей груди. Руки, ласкающие раздвинутые ноги, продвигаются все выше, пока большие пальцы не касаются моей жаждущей плоти. Я открываю глаза – но никого нет. Лишь прикосновение рук и губ, да еще такое долгожданное ощущение твердого члена во мне. Я зову Дэмиена, но он не приходит. Лишь одно его прикосновение, настойчивое трение плоти о плоть, повышение температуры и стойкий, все нарастающий аромат возбуждения. Я тону в нем и в этой чувственной дымке, окутывающей меня.

Я шарю в темноте, но мои руки нащупывают лишь воздух. И снова я чувствую губы на моей груди и твердый, горячий член между ног. Я кричу, когда Дэмиен входит в меня, двигаясь ритмично и сводя меня с ума. Мощные толчки поднимают меня все выше и выше, в этом диком танце, в этом опасном соитии. Сердце колотится в груди, тело приятно ноет – он трахает меня, трахает снова и снова, и удары такие сильные, что я сама удивляюсь, как еще не потеряла сознание. Мое тело сотрясается от его сокрушительного оргазма, и я крепко прижимаю его к себе, зная, что в этом мире грез его тело эфемерно, и в моих руках окажется лишь воздух.

Но на этот раз я ошибаюсь, и пальцы нащупывают горячую кожу и накачанные мускулы.

Дэмиен!

Открываю глаза и вижу его над собой, его член мягко входит в меня. Я ловлю на себе тяжелый взгляд, мы оба прерывисто дышим. Я чувствую себя удивительно живой, удовлетворенной и любимой. Но в его глазах буря.

Я обвиваю Дэмиена руками за шею и целую глубоким, чувственным поцелуем, в такт двигающемуся внутри меня члену. Притягиваю его к себе, жаждая почувствовать его вес, ногами обхватываю его ноги, ощущая горячую кожу, сплетение тел.

Заглянув в его глаза, я вижу, что буря утихла, – и вздыхаю. Не знаю, что случилось между Дэмиеном и отцом, но не сомневаюсь, что ему было невероятно тяжело, и именно поэтому он вернулся ко мне. Мое тело и прикосновения помогают прогнать демонов прочь.

Я крепко обнимаю его, потрясенная тем, какую власть мы имеем друг над другом. Каждый из нас – как бальзам для души второго. И я испытываю одновременно восторг и страх: разве мы сможем жить друг без друга?

Я засыпаю в его объятиях, но проснувшись через какое-то время, вижу, что опять одна. Сажусь на кровати и оглядываюсь. Дэмиена нет.

Нахмурившись, я встаю. Еще темно, и я нащупываю в сумочке телефон – и издаю стон, видя, что еще нет и пяти. Подумываю, не вернуться ли в постель, но знаю, что все равно не засну. Мне нужен Дэмиен. И я ему тоже нужна.

Дом огромен, но первым делом я иду в библиотеку – она на втором этаже. С мраморной лестницы ее видно, но попасть туда можно только на служебном лифте или по маленькой лестнице рядом с кухней.

В библиотеке полумрак, и предметы на полках из вишневого дерева отбрасывают тени. Это то немногое, что Дэмиен хранит как память о своем детстве. Атмосфера пронизана воспоминаниями, приятными и горько-сладкими. Но Дэмиена здесь нет. Я спускаюсь ниже, обхожу сначала кухню, затем спортзал, занимающие большую часть северного крыла дома. Прислушиваюсь в надежде услышать стук кулаков Дэмиена о боксерскую грушу или позвякивание гирь тренажеров.

Но тщетно. Лишь тишина, которая, кажется, навсегда поселилась здесь.

В бассейне его тоже нет, и, стоя в замешательстве на кафельном полу, я уже начинаю бояться, что он и вовсе уехал – скорее всего, в офис. Тут я вспоминаю, что не проверила нашу спальню: если Дэмиен и оставил записку, то наверняка там.

Я медленно поворачиваюсь, собираясь снова подняться наверх. Если даже записки нет, то, по крайней мере, я возьму телефон и напишу ему. Но затем замираю, заметив слабую вспышку света справа. Пристально вглядываюсь, пытаясь мысленно представить план здания.

Гараж Дэмиена – огромный подземный бункер – находится как раз в той стороне, но я больше чем уверена, что этот свет ближе. Но если он идет не из гаража, то откуда?

Гуляя по тропинкам, еще перед нашей поездкой в Германию, я не заметила больше никаких построек – только океан вдалеке и выровненный участок, где Дэмиен собирался сделать теннисный корт. Я застываю. Не может же быть…

Я быстро иду в том направлении, и чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу стук ракетки и понимаю, что наконец нашла Дэмиена.

Судя по виду, корт доделали совсем недавно. Сетка новая, совершенно не потрепанная. Пушка для выброса мячей блестит в бледно-желтом свете фонарей. И посреди всего этого – Дэмиен.

Я задерживаю дыхание, охваченная эмоциями. На нем – лишь спортивные шорты, на груди поблескивают капельки пота. Мышцы на руках и ногах напряжены, в его движениях – грация и мощь дикого зверя; он подается вперед, слегка отклоняется и отбивает мяч. Дэмиен – воплощение силы и совершенства.

Но видно, что он надломлен, и мое сердце сжимается, когда я смотрю на него. Он отбивает мяч за мячом, вылетающие из пушки, двигается в совершенном ритме, тело собранно до предела. В лице не дрогнет ни один мускул – ни тени самодовольной улыбки, когда он ловко отбивает мяч. Лишь сосредоточенность – как будто это наказание, а не удовольствие.

Я сажусь на шезлонг в тени, поглощенная этим зрелищем. Не знаю, сколько уже Дэмиен сражается с машиной. Но когда она наконец прекращает стрелять мячами, он, выругавшись, отбрасывает ракетку. Я вскрикиваю от удивления, и он резко поворачивается ко мне.

– Не хотела тебя отвлекать, – тихо говорю я. Встаю с шезлонга и выхожу из тени. – Прости. Не надо было мне сюда приходить.

– Нет, – хрипло возражает Дэмиен. – Я рад, что ты пришла. – Он берет мою руку и притягивает меня к себе, и я чувствую его облегчение.

– Ты не сказал, что доделал корт.

– Разве я мог иначе, после твоих обещаний не надевать трусики под теннисную юбку? – Голос его звучит беззаботно, но глаза мрачные.

Теннис был в его жизни всем, но Рихтер отнял у него эту радость, и с тех пор, как Дэмиен ушел из большого спорта, он больше не играл. Я счастлива, что он вновь возвращается к тому, что любит. Но счастье это омрачается бурей, которую я разглядела в глазах Дэмиена несколько часов назад. И ту же самую бурю я видела и сейчас, когда он яростно отбивал мячи.

– Это твой отец? – мягко спрашиваю я. – Это он отправил фотографии в суд?

Я вижу, как по его лицу вновь пробегает тень, и, когда он ведет меня к краю корта, уже боюсь, что он не собирается отвечать. Но вместо того, чтобы вернуться на тропинку, Дэмиен усаживается в тот самый шезлонг, где я сидела всего несколько минут назад. Я устраиваюсь рядом – так, чтобы видеть его лицо, когда он заговорит. Но Дэмиен молчит, опустив глаза. Я уже собираюсь предложить вернуться в постель и поспать еще немного, но тут он поднимает голову и смотрит на меня.

– Не думаю, что это был отец, – говорит он. – Когда я спросил его о фотографиях, он, похоже, искренне не понял, о чем речь.

– Ох… – Я хмурюсь, испытывая одновременно беспокойство и замешательство. – То есть ты не знаешь, кто это мог быть?

Что ж, теперь понятно, откуда взялась та буря в его глазах.

– Нет, – признает Дэмиен и ненадолго умолкает. Затем продолжает: – Я переживаю за Софию.

Не понимаю связи.

– Я знаю, но она объявится. Если она решила пуститься в странствия по Шанхаю вместе с теми музыкантами…

– Боюсь, она от кого-то убегает, – коротко говорит Дэмиен. – Мне кажется, ее кто-то преследует.

– О боже! – внезапно до меня доходит. – Думаешь, кто-то пытается добраться до тебя через женщин, которых ты любишь? Меня, Софию…

– Думаю, что это вполне вероятно. – Он задумчиво запускает пальцы в волосы. – Все возможно. Я знаю лишь, что те проклятые фотографии были моим спасением, что бы я о них ни думал.

– Так и есть, – соглашаюсь я.

– Я так и не выяснил, кто их прислал и зачем. Поэтому мне кажется, что кто-то со мной играет. В конце концов он себя выдаст и, когда это произойдет, что-нибудь от меня потребует. Как говорится, баш на баш.

Похоже, в его словах есть смысл.

– Но как это связано с исчезновением Софии?

Даже в темноте я вижу, как он отводит взгляд.

– Дэмиен? – настаиваю я. – О чем ты опять умалчиваешь?

Я слышу, как он вздыхает.

– Рихтер развращал и ее тоже.

Он говорит это совершенно бесстрастным тоном, просто констатируя факт, и от этого мурашки пробирают до костей.

– Ох…

– Если есть фото со мной, то наверняка есть и ее снимки. Что, если и ей прислали то же самое?

Меня колотит. Я думаю о том, как эти фотографии надломили Дэмиена – человека, чья внутренняя сила вызывает у меня священный трепет. Как же они подействуют на хрупкую девочку?

– Но ведь она бы тебе позвонила? Она же всегда обращалась за помощью к тебе?

– Не знаю. София может быть какой угодно, но предсказуемость – не ее конек. Однажды она пропала на полгода. Оказалось, связалась с каким-то парнем, который занимался изготовлением поддельных паспортов. Поскольку я так и не выяснил, выехала ли она из Великобритании под своим именем, боюсь, как бы она снова к нему не вернулась. Она умна и ничего не боится. Ей уже приходилось жить на улицах, поэтому если нужно спрятаться, это ей удается лучше, чем кому-либо.

– Я понимаю, что она тебе дорога и что она не совсем здорова, и ты беспокоишься, – мягко говорю я. – Но, Дэмиен, она взрослая женщина. И что бы ни случилось в прошлом, ты не несешь за нее ответственность.

– Может, и нет, но я чувствую себя ответственным.

Я понимающе киваю. В конце концов, и я не отвечаю за действия Джеми, но…

Вздохнув, я прижимаюсь поближе к Дэмиену. Он целует меня в лоб, затем достает из кармана пульт управления освещением и нажимает кнопочку. Огни на корте гаснут, и мы погружаемся во тьму, подсвечиваемую лишь звездами над нами.

Глава 19

После субботних драм воскресенье мы проводим в полном бездействии. Даже Дэмиен на какое-то время забывает о своей миссии найти Софию, моего преследователя и отправителя фотографий и погружается вместе со мной и Джеми в совершенно вегетативное состояние.

В обед мы с Джеми собираемся прогуляться в сторону пляжа. Дэмиен не присоединяется к нам – слишком увлеченно перечитывает «Я, робот» Азимова. Учитывая любовь Дэмиена к научной фантастике, не сомневаюсь, что книга и в самом деле его затянула. Это мне на руку, потому что я хочу воспользоваться ситуацией и расспросить Джеми, насколько серьезно она говорила про Даллас.

Но когда мы добираемся до пляжа, я никак не могу выбрать подходящий момент. Мы болтаем о том о сем, идя через участок Дэмиена к океану, затем наблюдаем за нашим ближайшим соседом, носящимся по волнам. Он – высокий и мускулистый, кожа цвета кофе блестит от воды. Он машет нам рукой и вместе с доской выходит на берег. При виде его Джеми, похоже, вот-вот хватит удар.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Эли Джонс. В прошлом году он получил «Оскара» за лучшую роль второго плана, – отвечает она, качая головой. – Ты безнадежна.

– Что да, то да, – соглашаюсь я. И чувствуя, что более удобного момента для смены темы может и не подвернуться, добавляю: – Вряд ли у тебя получится преуспеть в актерской карьере, если переедешь в Техас.

Джеми поводит плечом.

– Ну, я ведь и Лос-Анджелес не взяла штурмом.

Она пинает волны, и брызги разлетаются в стороны. Секунду они поблескивают на солнце, затем снова сливаются с океанской пеной. Я смотрю на подругу и думаю: она достойна гораздо большего, чем пятиминутная слава рекламной модели, и, боюсь, то, с каким холодком я восприняла ее желание уехать, вызвано скорее эгоизмом, чем заботой о ней.

– Что бы ты ни решила, – наконец говорю я, – знай, я всегда с тобой.

Мы доходим до конца нашего пляжа и уже собираемся повернуть к дому, как у меня звонит телефон. К своему удивлению, вижу на экране имя Кортни.

– Привет! Что стряслось?

Кортни – невеста Оли, мы знакомы уже много лет, хотя не очень близко – она постоянно в разъездах. И все же она милая и искренняя и, мне кажется, любит Оли. И хотя я тоже его люблю – как лучшего друга, – мне совсем не нравится, что он спит со всеми подряд. И меня не покидает мысль, что Кортни заслуживает лучшего. Джеми удивленно смотрит на меня и спрашивает одними губами: «Что такое?» В ответ я лишь пожимаю плечами.

– Мы с Оли хотели узнать, свободны ли вы с Дэмиеном во вторник вечером. И Джеми тоже. Она с тобой? Оли говорил, что она на этой неделе поживет у вас.

Я бросаю резкий взгляд на Джеми. Когда она успели разболтать Оли, где остановится. Наверное, не стоит быть мнительной – в конце концов, они ведь были друзьями до того, как переспали, и, я надеюсь, останутся ими и впредь, – но мне все равно не по себе.

– Да, – отвечаю я, смерив Джеми суровым взглядом. – Она тут. А что будет во вторник?

– Да ничего особенного. Просто на этой неделе я никуда не еду, а мы ведь целую вечность не виделись. Я предложила Оли сходить всем вместе в клуб «Вестерфилдс». Знаешь? Это в Западном Голливуде.

– Знаю, – ухмыляюсь я. Еще бы, «Вестерфилдс» принадлежит Дэмиену.

– Так вы придете?

Часть меня отчаянно кричит «нет», потому что я предчувствую, что там может разразиться драма. Но другая часть надеется, что Джеми и Оли снова станут друзьями.

– Конечно, – наконец отвечаю я. – Мы придем.

* * *

К вечеру мы успеваем поплавать в бассейне, еще раз погулять по пляжу и посмотреть два первых фильма о Джеймсе Бонде с участием Шона Коннери, поглощая попкорн.

На ужин Джеми предлагает пожарить хот-доги на костре и наделать «сморов».[14] Они калорийные и сладкие, нам безумно весело, и, сидя рядом с Дэмиеном и слизывая шоколад с его пальцев, я невольно думаю: как было бы хорошо, если бы это длилось вечно. Пусть это невозможно, но несколько часов я наслаждаюсь полной безмятежностью и покоем.

Но скоро сказка заканчивается. В десять звонит Сильвия, чтобы подключить Дэмиена к конференц-звонку с токийскими поставщиками. Он легонько целует меня и идет в дом, чтобы принять звонок. Я смотрю ему вслед, попивая виски и любуясь его крепкими ягодицами, обтянутыми потертыми джинсами. Джеми, по всей видимости, зрелище тоже нравится. Мы встречаемся взглядами, и она улыбается.

– Что такое? Как будто ты не знала, какой он сексуальный!

– Поверь мне, – отвечаю я, наклоняясь за очередной долькой шоколада. – Я знаю об этом, как никто другой.

– Все нормально? – вдруг спрашивает Джеми.

Я бросаю на нее удивленный взгляд.

– Шоколад не всегда означает эмоциональный кризис.

– Это хорошо, рада слышать.

– А что такое? – Я кладу шоколад обратно, внезапно насторожившись.

– Да нет, ничего, – как будто в ответ на мой протест, она поднимает руки. – Просто интересно, как там продвигается эта история с преследователем. Не то чтобы мне здесь не нравилось, – быстро добавляет она. – Просто как-то уютнее среди своих вещей.

– Понимаю, – отвечаю я. – Но не думаю, что службе безопасности или полиции удалось что-нибудь выяснить.

– Дэмиен, наверное, злой, как сто чертей.

– Это да, – соглашаюсь я. – И Софию никак не может найти.

– Кого?

Тут я вспоминаю, что ничего не рассказывала Джеми о Софии, поэтому быстро ввожу ее в курс дела, упомянув лишь, что они с Дэмиеном дружат еще со времен тенниса, что у нее тяжелый период и что она пропала.

– И ты не ревнуешь? – спрашивает Джеми.

– Думаешь, стоит? – Я слегка приподнимаю брови.

– Бывшая девушка, а теперь он хочет во что бы то ни стало ее найти. Черт, да я бы волосы на себе рвала!

– Ну, спасибо, – сухо говорю я. – Ты умеешь утешить.

– Да ладно. Не слушай меня. Мне до твоей выдержки еще далеко.

– Кажется, ты приняла меня за ту, которая не режет себя лезвием, – замечаю я.

На этот раз взгляд у Джеми такой серьезный, какого я у нее еще никогда не видела.

– А ты – за ту, которая режет.

Я замираю и ничего не говорю, лишь пытаюсь взглянуть на себя глазами Джеми. Она действительно считает, что мне удалось решить свою проблему? Так ли это? Не знаю, но я точно на правильном пути. И в этом заслуга Дэмиена.

Я вспоминаю то время, когда стремительно катилась вниз – и как Дэмиен поймал меня. И искренне желаю Джеми тоже кого-нибудь найти. Того, кто всегда будет рядом и не отвернется при виде ее недостатков. Того, кто не ищет девочку на одну ночь. Того, кто полюбит ее по-настоящему.

– Что такое? – спрашивает она, прищурившись и пристально глядя на меня.

Я лишь качаю головой.

Джеми протягивает руку, берет два ломтика шоколадки и делает себе сэндвич с маршмэллоу, даже не расплавляя его над костром, – просто кусает, зажмуриваясь, и на лице ее отражается блаженство.

– Черт, обожаю шоколад!

Я встаю.

– Пожалуй, пойду спать. Мне завтра рано вставать, надо ехать в офис. Разбудить тебя утром?

Слова эти такие же сладкие, как шоколад. У меня есть офис! Собственный офис. Как же это здорово!

– Только попробуй – я от тебя отрекусь, – смеется подруга. – Иди уже, – она по-королевски машет мне рукой. – Если нет секса, так хотя бы доем шоколад.

* * *

К тому моменту, как приходит Дэмиен, я крепко сплю, а когда просыпаюсь утром – его уже нет. Я смутно припоминаю, как он обнимал меня во сне, но все равно чувствую себя ужасно одиноко. До тех пор пока не обнаруживаю в ванной записку, обещающую что-то очень хорошее сегодня вечером.

Мой «Купер» каким-то волшебным образом оказывается у дома в Малибу, и я могу лишь догадываться, что его подогнал кто-то из сотрудников Дэмиена, пока мы были в больнице у Джеми. Я с радостью прыгаю за руль и отправляюсь в Шерман-Окс. Ужасно хочется есть, и даже взятый с собой кофе в термокружке не спасает положения. Когда-то Дэмиен угостил меня самыми вкусными круассанами из местной пекарни, и я решаю заскочить туда – в конце концов, в собственный офис можно приехать тогда, когда захочется.

Я паркую машину и захожу в пекарню. Я бы взяла простой круассан, но сегодня хочется чего-нибудь более изысканного – например, слойку с шоколадом или тягучий, сладкий ролл с корицей, щедро политый глазурью. Но, в конце концов, я делаю выбор в пользу яблочных оладий, и когда я уже расплачиваюсь за них и огромную чашку кофе латте, звенит колокольчик у входа, и я вижу Лизу.

Я собираюсь помахать ей, но тут же опускаю руку. Вместе с ней человек, которого я знаю, – Престон Роудс. Он – глава отдела поглощений компании «Прикладные технологии Старка». Какую-то секунду я думаю, что это одно из Больших Забавных Совпадений. Но затем вижу улыбку Престона – и недовольное лицо Лизы. Вот блин!

– Дэмиен! – восклицаю я, внутренне закипая, когда кусочки мозаики один за другим укладываются в цельную картинку. – В мой первый день у Брюса ты заговорила со мной не потому, что я была новенькая в «Инновационных ресурсах», а потому что тебя попросил об этом Дэмиен!

Сама удивляюсь, как мне удается не орать, но судя по тому, как Престон переводит взгляд с меня на Лизу и быстро отходит, кажется, вид у меня не такой уж спокойный.

– Все было не так, – отвечает она.

Я склоняю голову набок.

– Он не просил тебя наладить со мной контакт?

– Ну, можно сказать… – признает она.

В отличие от меня, голос у нее действительно спокойный и совершенно безмятежный. И разумеется, от этого я бешусь еще сильнее. Скрестив руки на груди, я угрюмо смотрю на нее.

– Он рассказал, что ты собираешься открыть собственное дело, уже выпустила несколько приложений для смартфонов, и они пользуются популярностью, и сейчас работаешь над веб-приложениями, которые, по его мнению, должны вызвать ажиотаж на рынке.

– И?

– И еще сказал, что ты не уверена в своих силах как владелицы фирмы.

– Значит, он решил, что если я не слушаю его, то, может быть, прислушаюсь к тебе?

Хотя я с готовностью принимаю советы Дэмиена по финансовой части, я не сразу решилась обратиться к нему за помощью по организационным вопросам. К тому же я долго раздумывала, стоит ли запускать собственное дело. Лизе отлично удалось проложить мостик от моих сомнений к моим потребностям, и это еще одно доказательство того, что Дэмиен хорошо меня знает. А также, что он по-прежнему мной манипулирует и имеет от меня секреты.

Я вдруг вспоминаю, как он говорил, что проверил информацию о Лизе. Черт бы его побрал! Ему не нужно было ее проверять – он и так все знал. Она ведь работает с одним из его топ-менеджеров.

– Прости, пожалуйста, – говорит Лиза. – Дэмиен просил тебе не говорить, но, на самом деле, я даже и не думала об этом после нашей первой встречи.

– Да я не на тебя злюсь, – устало отвечаю я.

– Ладно, Ники, ты ведь знаешь, что ты для него значишь. Он и не собирался ничего скрывать – просто хотел помочь тебе.

– Помочь мне сойти с ума, – хмыкаю я, и Лиза смеется.

– Мне правда очень жаль. – На лице у нее искреннее раскаяние. – Пообедаем как-нибудь?

– Конечно, – отвечаю я: как бы я ни злилась на Дэмиена – а прямо сейчас я просто в бешенстве, – я не собираюсь посылать к чертям нашу с Лизой зарождающуюся дружбу. – Вообще-то я завтра встречаюсь с друзьями в «Вестерфилдс». Не хочешь присоединиться?

– А можно?

– Конечно, – твердо отвечаю я.

– С удовольствием! – улыбается Лиза, а потом добавляет: – И не бей сильно Дэмиена.

Вот насчет этого ничего обещать не могу.

* * *

Призвав на помощь всю силу воли, я умудряюсь не позвонить Дэмиену из машины. Разумеется, мы обсудим всю эту историю, но при личной встрече, когда я немного остыну и придумаю, что сказать и как именно. Дэмиену очень хорошо удается меня отвлечь, а я вовсе не собираюсь отвлекаться.

Пока я еду, звонит Жизель, и мы договариваемся встретиться в офисе и обсудить цвет стен, который она подобрала. Но, выехав на автостраду, понимаю, что попала в гигантскую пробку. Не знаю, во сколько Жизель выехала из Малибу, но, похоже, у нее будет запас в тридцать минут. Поэтому я звоню в офис и прошу секретаря впустить Жизель, если та прибудет раньше меня.

Пробка оказывается еще хуже, чем я думала, и я почти час добираюсь до своего офиса в Шерман-Окс. К тому моменту, как я приезжаю, у меня заканчиваются и кофе, и оладьи, поэтому я паркую «Купер» и иду в «Старбакс», чтобы подзаправиться кофеином. Моника сидит за тем же столиком и, увидев меня, приветственно машет рукой.

– Как прослушивание? – спрашиваю я.

Она хмурится и опускает большой палец. Я сочувственно вздыхаю и встаю в очередь за кофе. Заказываю себе латте, а затем, чувствуя внезапный порыв, прошу еще черный кофе, отдельно сливки и сахар. И отношу кофе парню из службы охраны, который следовал за мной от самого Малибу, а теперь сидит в машине на крытой парковке.

– Вам, должно быть, ужасно скучно, – говорю ему. – Но я вам очень благодарна.

Он улыбается, сообщает, что его зовут Тони, и уверяет, что ему вовсе не скучно.

К моему приезду Жизель уже в офисе, и этому я совсем не удивлена – чего не могу сказать о смелых мазках краски на стенах. Должно быть, недоумение на моем лице слишком заметно, потому что глаза ее расширяются, и она немедленно начинает оправдываться.

– Гораздо легче подобрать цвет, опробовав его на стене. По этим картонным образцам все равно ничего не разберешь.

– Нет-нет, все в порядке. Мне нравится голубой, – добавляю я, указывая на полоску небесно-голубого цвета возле окна.

– У меня он тоже один из любимых, – соглашается Жизель и смотрит на часы. – Знаю, у тебя работа, поэтому позволь мне закончить с краской, а завтра я вернусь с картинами, и ты заодно скажешь мне, какой цвет выбрала.

Я с готовностью соглашаюсь, хотя не знаю, что тут выбирать. На мой взгляд, голубой вполне подходит. Но Жизель, похоже, всерьез намерена провести целый ритуал, и раз уж это для нее так важно – а я в итоге получу свежеокрашенный офис, – то решаю покориться.

Как раз в тот момент, когда я включаю ноутбук, звонит телефон. Это Джеми, которая сообщает мне, что собирается целый день нежиться на пляже, пока я вкалываю за клавиатурой.

– Скажи Дэмиену, что ужин сегодня за мной. Считайте это арендной платой. Что ты хочешь?

– Мне все равно, – отвечаю я. – И если нужно в магазин, попроси Эдварда, он отвезет.

Я хмурюсь, внезапно осознав, как легко начала разбрасываться указаниями. А ведь Эдвард вообще-то не на меня работает. И все же я уже вполне освоила роль хозяйки дома. Должна признаться, она мне нравится – хотя я все еще злюсь на Дэмиена.

– Моя подруга Джеми, – поясняю я Жизель, закончив разговор, хоть она ничего и не спрашивала. – Она гостит в Малибу.

– Здорово!

Я оглядываю офис и чувствую себя довольной и счастливой.

– Может быть. Но и здесь тоже классно!

– Я так за тебя рада, – говорит Жизель. – И поражена тем, как быстро ты сделала себе имя.

Я непонимающе хмурюсь.

– Статья в сегодняшнем «Бизнес Джорнал», – объясняет она, как будто после этого мне все должно стать ясно. – О приложении, которое ты разрабатываешь для Блейна. По-моему, это здорово, что ты решила отвлечь репортеров от портрета и использовать их для продвижения собственного бизнеса.

– Но я не общалась с «Бизнес Джорнал».

– Хм… – Теперь она тоже хмурится. – Наверное, это Эвелин или Блейн. В любом случае, отличная реклама.

Может, и отличная. Только все равно странно. Как только Жизель уходит, я беру трубку, чтобы позвонить Эвелин и спросить, не отправляла ли она пресс-релиз. Разумеется, я не против, но предупредить не помешало бы. По крайней мере, я бы хотела получить копию.

Но не успеваю я набрать номер, как звонит секретарь и говорит, что принесли посылку. Я открываю дверь и вижу курьера с огромной коробкой конфет. Беру ее с ухмылкой и читаю записку: «Шоколад способствует прощению». Должно быть, Престон Роудс поговорил с Дэмиеном. Я раздумываю, не позвонить ли ему, но решаю подождать. Пусть помучается.

Ровно десять минут спустя приходит еще один курьер с корзинкой с маленькими бутылочками и одной большой бутылкой виски «Макаллан» в центре. Этот человек знает меня слишком хорошо. Я читаю открытку и смеюсь в голос. «А алкоголь способствует прощению еще лучше».

Ну да, может, это и смешно. Но я так просто не сдамся. Хотя, должна признать, моя ярость немного ослабла. К моменту следующей доставки я уже сама дежурю под дверью. Открываю ее и, к своему удивлению, вижу Дэмиена собственной персоной. Он держит пакет с покупками и одну красную розу. В его глазах одновременно игривые искорки и просьба о прощении, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не принять из его рук пакет и не прильнуть к нему.

– Можно войти?

Если бы в его голосе мне почудился хоть намек на насмешку, я захлопнула бы дверь прямо у него перед носом. Но тон его ровный и полный уважения. Несмотря на забавные подарки, ясно, что Дэмиен понимает: я всерьез рассержена.

– Ненадолго, – отвечаю я. – У меня много работы.

Он проходит, задевая меня рукой. Я чувствую знакомую дрожь, какую испытываю всякий раз в присутствии Дэмиена, и коротко вздыхаю. Но если он и слышит, то не подает виду, лишь ставит пакет и вручает мне розу.

– Прости, – говорит он.

Я отрицательно качаю головой и смотрю ему в лицо, уперев руки в бока.

– Ты ведь умный человек, Дэмиен Старк. Как ты не поймешь, что такие вещи меня бесят? Во-первых – и это бесит меня больше всего, – то, что ты попросил Лизу найти меня и помочь. И во вторых, то, что соврал мне насчет проверки ее данных.

– Но я действительно ее проверял, – говорит он. – Просто это было давно.

– Ты знаешь, о чем я.

– Да, – признает он. Делает шаг мне навстречу, и воздух между нами становится плотным. Я отступаю.

– Проклятье, Дэмиен! Мы не можем это вот так замять.

– Ты хочешь отказаться от ее услуг?

– Нет. Она мне нравится. Несмотря на то, что ты сделал. И не смей возражать. Не смей говорить, что это не имеет значения, потому что мы все равно друг другу понравились.

– Я понимаю, – серьезно отвечает он. – Но когда речь о тебе, Ники, я обо всем забываю.

– Неужели? Как романтично! – Я скрещиваю руки на груди.

Дэмиен ухмыляется, затем решительно идет мне навстречу, не давая снова отступить. Обнимает меня за талию и притягивает к себе, так что теперь мои бедра тесно прижаты к его. Я чувствую, как он возбужден, и уже готова разозлиться, что его член стоит даже несмотря на то, что я в бешенстве. Но – не выходит. Потому что я и сама возбуждаюсь, и мое тело начинает плавиться от его прикосновений.

– Можешь меня трахнуть, – говорю я, едва дыша. – Но я тебя все равно не прощу.

Он закрывает мне рот поцелуем – таким, от которого у меня подкашиваются ноги.

– Заманчиво, – улыбается он, выпускает меня из своих объятий, отступает на два шага назад и возвращается с пакетом.

– Это тебе.

Я осторожно беру, заглядываю внутрь. Там куча оберточной бумаги, я разворачиваю ее и обнаруживаю коробочку в форме собачьей будки. В замешательстве я смотрю на Дэмиена, открываю коробку. Внутри – с десяток сахарных печеньиц в виде собачьей косточки, и на каждой серебристой глазурью написано: «Прости».

– Ладно, – улыбаюсь я. – Считай, что собачка успокоилась. Спасибо за печенье. Но больше так не делай.

– Постараюсь, – отвечает он. – Но обещать не буду.

Я не могу сдержать смех. Да, это один из минусов отношений с таким мужчиной, как Дэмиен Старк. Но гораздо важнее, что мы все же обсуждаем подобные вещи. Это вселяет надежду. И склеивает трещинки в нашем хрустальном мире. Потому что чем мы крепче, тем дольше сможем сдерживать натиск суровой реальности.

– Спасибо, что пришел, – говорю я. – Хотя мог дождаться вечера.

– Нет, – коротко отвечает Дэмиен. – Не мог.

Я внимательно смотрю на него и замечаю мрачные тени на его лице.

– Узнал что-нибудь? Плохое или хорошее?

– И то и другое.

– Ладно. Начнем с хорошего.

– Суд принял решение не предавать гласности фотографии.

– Дэмиен, это же здорово! – радостно восклицаю я.

– Да, – соглашается он. – Но журналисты не дураки. Скорее всего, они попробуют зайти с другой стороны и выяснить то же, что пытаюсь узнать я, – кто прислал снимки в суд.

– Больше ничего не узнал?

Он медлит, затем отвечает:

– О фотографиях – нет. Зато выяснил, кто слил информацию насчет твоего портрета. Оказывается, скрытая камера – очень полезная штука.

– Правда? И кто же?

– Мне нужно получить подтверждение. Дай мне время, я все выясню и потом тебе расскажу.

– Ладно, – протягиваю я, испытывая некоторое разочарование, что Дэмиен не рассказывает сразу, пусть даже расследование еще не закончилось. Несколько мгновений я раздумываю – не настоять ли, но решаю, что пока не стоит. Он не говорит не потому, что хочет держать меня в неведении. Скорее, причина – его маниакальное желание держать все под контролем. Бизнес. Информацию. И даже, думаю я, глядя на коробку-будку, меня.

Звонит внутренний телефон.

– Мисс Фэрчайлд, снова доставка. Пропустить?

– Конечно, – отвечаю я, бросая взгляд на Дэмиена – но тот поднимает руки вверх.

– Это не от меня, клянусь.

Разумеется, я ему не верю. До тех пор, пока не принимаю конверт от курьера и не вижу лица Дэмиена.

– Дай я открою, – сурово говорит он.

В груди у меня холодеет. Внезапно обычный бумажный конверт становится невероятно тяжелым.

– Ты ведь не думаешь…

– Сейчас узнаем. – Он протягивает руку.

Я передаю ему конверт, злясь на саму себя за то, что не могу набраться смелости и открыть его, и одновременно испытывая горячую благодарность за то, что Дэмиен здесь, со мной. Он берет конверт через платок, затем вскрывает его и заглядывает внутрь.

– Нет, – твердо возражаю я. – Я тоже хочу посмотреть.

Выражение лица Дэмиена напряженное, и я уже готовлюсь к отказу. Но затем он кивает и переворачивает конверт, высыпая содержимое на полированную поверхность стола.

Шесть фотографий. Я в детском саду. Я в короне на своем первом конкурсе, волосы завиты в локоны. Я, я, я, я. На каждой фотографии мое лицо перечеркнуто красным фломастером, который так сильно вдавливали в фотобумагу, что краска стерлась, и на месте моего лица остались лишь обтрепанные кресты. Среди фотографий – листок, на котором заглавными буквами, вырезанными из газет, написано:

ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕТ.

Я неподвижно смотрю на них – странно, что в комнате вдруг стало так тихо. Странно, что я не кричу, – хотя так не должно быть! В мире вдруг воцарилась гробовая тишина. Черт, сам мир вдруг превратился в могилу. Ни звука. Ни цвета. Ни света. Все стало серым. Даже эти красные кресты посерели. Серая комната постепенно погружается во тьму. Туманную, кромешную тьму, которая обволакивает меня, затягивая все глубже, глубже, глубже…

Ники!

Ники!

Я вдруг чувствую жжение на щеке.

– Ники!

– Дэмиен… – это мой голос, но он безумно далеко. Я поднимаю руку и дотрагиваюсь до щеки.

– Прости, – говорит он голосом, полным беспокойства. – Ты была в обмороке.

– Э… что? – Я сажусь, голова идет кругом, и тут я понимаю, что каким-то образом очутилась на диване. Смотрю на Дэмиена. – В обмороке?

Со мной уже много лет этого не случалось – с тех пор, как однажды в колледже меня случайно заперли в кладовке. Я всегда боялась темных замкнутых пространств и тогда упала в обморок. Но я никогда не проваливалась в небытие так, как сейчас.

Эти фотографии. Мои фотографии. По телу пробегает дрожь. Кто бы это ни сделал – это кто-то, кого я знаю. Это не просто грязные сообщения. Он явно за мной следит. И если меня уже сейчас нет, то что же будет дальше?

Я делаю глубокий вдох и стараюсь унять бешено колотящееся сердце. Сажусь прямо, вытягиваю руки. Юбка слегка приподнята, и я стискиваю свои голые коленки, впиваясь изо всех сил ногтями. Пусть хотя бы боль поможет мне выкарабкаться из этого тумана!

Я глубоко дышу.

– Моя мать, – говорю я. – Кто бы ни стоял за этим, фотографии дала им моя мать.

Дэмиен мягко берет одну мою руку и крепко ее сжимает. Я ослабляю вторую, испытывая чувство вины.

– Твоя мать? – переспрашивает он, обнимая меня. – О чем это ты?

Я передаю ему рассказ Джеми.

– Уже хорошо, – говорит наконец Дэмиен, на некоторое время выпуская меня из объятий, чтобы написать сообщение. – Вот это уже неопровержимый факт, – добавляет он, поскольку вид у меня, наверное, совершенно озадаченный. – Я сейчас попрошу Райана поговорить с твоей матерью. Думаю, у него это получится лучше, чем у меня.

Я киваю, затем, изогнув шею, смотрю на стол.

Там ничего нет.

– А где…

– Я их убрал, – говорит он мягко и так же мягко снова убирает мою руку с бедра.

Я слегка подскакиваю: сама не помню, когда вновь начала это делать, но вижу маленькие красные полукружия там, где ногти врезались в кожу. Я отвожу взгляд в сторону. Я вся на виду, мои раны слишком заметны. Как бы мне хотелось не зависеть от боли – но это невозможно. Если я хочу взять себя в руки, черт подери, боль мне просто необходима.

– Скажи, – тихо говорит Дэмиен. – Скажи, что тебе нужно.

Я смотрю на бледнеющие следы от ногтей.

– Ты знаешь, – хрипло отвечаю я.

– Да, милая. – Он спускается с дивана на пол. Его руки на моих коленях, он медленно разводит мои ноги.

– Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя… – Голос его такой же нежный, как прикосновение к внутренней поверхности моих бедер. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, хочешь ощутить шлепок моей руки на своей заднице или жжение веревки, связывающей запястья.

Его слова гипнотизируют меня. Они окатывают меня, словно теплая вода, соблазнительные, но опасные. Ведь я могу утонуть в них.

Руки Дэмиена лихорадочно ощупывают мои бедра, задирают юбку, обнажая белый кружевной треугольник трусиков. Мое дыхание учащается, и я чувствую каждую клеточку тела, прикосновение ворсистой обивки дивана к бедрам, волны тепла, разливающиеся от рук Дэмиена к моей промежности, груди, соскам.

Я выгибаю спину и немного сползаю вперед. Хочу почувствовать его руки на моем теле. Просто почувствовать. Да, я жажду испытать оргазм, но в то же время я хочу вот этого. Прикосновений. Поглаживаний. Слов. Медленное нагнетание страсти и резкая вспышка боли вперемешку с удовольствием, которая затем последует.

Дэмиен хватает край моей блузки и стягивает ее через голову одним резким движением. Я слышу собственный стон и чувствую, как набухла грудь от желания и как в предвкушении сокращаются мышцы вагины. Он бросает блузку в сторону, одной рукой хватает меня за бедра, сдвигая юбку на талию. Другой рукой проникает под кружевные трусики, лаская и дразня меня, а я похотливо и бесстыдно раздвигаю ноги, не в силах противостоять охватившему меня желанию.

Я хочу, чтобы он немедленно и жестко овладел мной. Хочу приникнуть к источнику боли, использовать ее – как спасительную соломинку. Я хочу этого – и точно знаю, что Дэмиен это понимает. Его пальцы скользят под трусиками, так близко к вагине и клитору – но при этом не касаясь их, – что во мне нарастает отчаяние, столь же сильное, сколь и жажда боли.

Одна рука Дэмиена поднимается от бедра к груди, щиплет сосок через бюстгальтер, другой рукой он сдвигает трусики вбок и проникает в меня тремя пальцами. Мое дыхание становится прерывистым, и я вся подаюсь ему навстречу. Теперь уже не знаю, нужно ли мне что-нибудь еще, кроме Дэмиена. Сейчас. Пожалуйста, прямо сейчас!

– Ты жаждешь физической боли, потому что она дает тебе силу преодолеть боль душевную, вытянуть саму себя за волосы и послать весь мир к черту. И я помогу тебе, Ники.

Он подхватывает меня на руки, будто я совсем ничего не вешу, и несет к столу. Ставит на ноги и велит наклониться. Я повинуюсь. Дэмиен заходит сбоку и расстегивает ремень. Я закусываю нижнюю губу, предвкушая это ощущение на своей ягодице. Я мечтала, чтобы он шлепнул меня рукой, но это еще лучше!

Удар! Нарастающая волна боли и жжения – и я закрываю глаза и крепко сжимаю столешницу, стараясь сконцентрироваться.

– Ты этого хотела? – спрашивает Дэмиен. Он заходит сзади, одной рукой круговыми движениями гладит мою спину. И вдруг снова хлещет меня, и я вскрикиваю от неожиданности и наслаждения.

Меня разрывает от желания, я не могу сдержать стонов, а Дэмиен нежно поглаживает мои ягодицы. Затем следует еще один удар, и еще, и еще, и с каждым ударом я становлюсь все более влажной. Представляю, как горит сейчас моя попа! Большая ладонь Дэмиена ласково прикасается к ней, прогоняя остатки боли, которые не проникли внутрь.

– Ты этого хотела? – Он стоит сзади, без брюк и трусов. Ладони – на моих ягодицах, член плотно прижимается к моим бедрам.

– Тебе нужно еще? Скажи, Ники. Я хочу услышать, что тебе это нужно.

Голос его хриплый от возбуждения, и я знаю, что ему это необходимо не меньше моего. И это осознание возбуждает меня еще сильнее.

– Дэмиен… – Я приподнимаю попу и раздвигаю ноги еще шире. Я крепко держусь за столешницу, касаясь ее грудью, и вздыхаю от сладостного ощущения. – Трахни меня, прямо сейчас. Вот так. Прямо на моем столе. Жестко. Пожалуйста, Дэмиен, трахни меня жестко.

– О, Ники.

Он резко входит в меня, проникая все глубже и глубже, используя мое тело. Я чувствую, как нарастает внутри блаженство, закрываю глаза, хочу впитать его до последней капли. Его член такой большой и входит так глубоко, и мне хочется, чтобы это длилось как можно дольше.

Я растворяюсь в этой паутине чувств, и лишь ощутив дрожь в теле Дэмиена, понимаю, что он уже близок, расслабляюсь, чтобы – о, да! – кончить в тот же самый момент, что и он. Его тело сливается с моим, и я не знаю, как долго мы остаемся в таком положении.

Затем Дэмиен поднимает меня и относит на диван, усаживая к себе на колени и укрывая пиджаком. Я прижимаюсь к нему, потом поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза.

Теперь мне нужен Дэмиен, а не боль, и самое главное, самое чудесное – то, что он это понимает. Черт, он понимает это лучше меня. Из-под моих ресниц выкатывается одинокая слезинка, и он смахивает ее большим пальцам, вопросительно глядя на меня.

– Ты мне нужен, Дэмиен. Господи, ты нужен мне, и ты понимаешь это лучше меня. Но я чувствую себя такой эгоисткой! Такой…

Он чуть приподнимает бровь, затем нежно улыбается:

– Думаешь, ты не нужна мне, Ники?

– Но я… – и в замешательстве умолкаю.

Я думаю о том, как он взял меня в ту ночь, когда хотел забыться, отбивая теннисные мячи. И когда он связывал меня, подчиняя себе и контролируя, – будто назло миру, ускользающему из его рук.

Мы служим утешением друг другу. Я знаю это, я вижу. И все же не могу побороть страх, что нужна ему не так сильно, как он мне. Что он любит меня не так отчаянно, как я его.

Дэмиен пробегает пальцами по моим волосам.

– Помнишь, что я сказал тебе в Мюнхене? Что не хочу трогать тебя, пока в моей голове те фотографии?

Помню ли я? Как это можно забыть?

– Конечно.

– Тогда я выразился не совсем точно.

– Да? – Я не знаю, что тут сказать, поэтому просто жду.

– С фотографиями или без, но эти воспоминания всегда в моей голове. Я не могу их выбросить. И никогда не выбрасывал. Но благодаря тебе жить с ними стало гораздо легче.

Теперь Дэмиен окидывает меня тяжелым взглядом, и эмоции, которыми он переполнен, кажутся такими сильными, что будто врезаются в мою плоть.

– Ты делаешь меня сильнее, Ники. Если я помогаю тебе обрести себя, то ты не даешь мне утонуть. Всякий раз, как я касаюсь тебя, всякий раз, как я вхожу внутрь тебя… Разве ты не понимаешь, Ники? Ты – мой талисман, мой оберег, и если я не ухвачусь за тебя, я погиб.

– Дэмиен… – бормочу я, просто потому что мне нужно услышать его имя.

Его слова заполняют всю меня изнутри, я цепляюсь за них изо всех сил, они важны для меня. Но… Хотя я верю в эти слова, все же не могу отделаться от мысли: когда в Германии перед Дэмиеном разверзлась пропасть, я не смогла вытянуть его оттуда. От этих воспоминаний по телу пробегает дрожь, и я еще сильнее прижимаюсь к Дэмиену. Потому что фотографии никуда не делись. И им под силу уничтожить мужчину, которого я люблю.

Глава 20

К утру вторника я снова чувствую, что обрела равновесие. В понедельник мы с Дэмиеном поехали в его пентхаус в Старк-тауэр – мне не хотелось оставаться в офисе. По дороге Дэмиен позвонил Райану и велел ему съездить в дом в Малибу и проверить тамошнюю систему безопасности, а также убедиться, что Джеми в порядке.

Вечером мы, обнявшись, смотрели старые фильмы, а после – занимались любовью с такой нежностью, что к утру я уже готова была дать миру еще один шанс.

Но о суровой реальности забывать не стоит, поэтому на работу меня отвозит Эдвард. Как выяснилось, он не просто водитель Дэмиена, но и сотрудник его службы безопасности. Эдвард заверил Дэмиена, что лично проводит меня в офис. Вот почему он протестует, когда я прошу его сначала заехать в «Старбакс».

– Мисс Фэрчайлд, но там нет автокассы, вам придется выходить из машины.

– Ты просто припаркуйся перед зданием, я всего на пару минут.

В зеркало заднего вида я вижу, как Эдвард хмурится. Чуть склонив голову, я отвечаю ему сердитым взглядом:

– Ты что, думаешь, кто-то поджидает меня в кафе?

– Я думаю, тот, кто взял у вашей матери фотографии, хочет узнать о вас побольше, изучить ваши привычки. И терпения ему не занимать.

С этим не поспоришь, поэтому я предлагаю ему пойти вместе со мной и, чтобы подсластить пилюлю, обещаю угостить его кофе. Мы становимся в очереди, как вдруг дверь распахивается и входит Моника. Она машет мне рукой и быстро идет мне навстречу.

– Я так надеялась тебя сегодня увидеть! Хотела сказать: не обращай на них внимания. Им лишь бы бабла срубить.

Я непонимающе смотрю на Эдварда. О чем это она? Но по его лицу вижу, что он-то как раз понял, о чем речь.

– Что такое? – я перевожу взгляд с Моники на Эдварда.

– А ты не видела? Я сегодня утром прочла на одном из «желтых» сайтов, – поясняет Моника. – Должно быть, по «Твиттеру» уже вовсю гуляет.

– Что? – с нажимом повторяю я.

Эдвард достает айфон, несколько раз тыкает в экран, затем протягивает мне.

– Мистер Старк подумал, что не стоит беспокоить вас из-за этого.

– Да ладно? – Я смотрю на экран, и желудок у меня сжимается.

Статья начинается с фотографии Джеми, прогуливающейся по пляжу в крошечном бикини. На заднем плане виднеется дом Дэмиена в Малибу, а подпись под фотографией сообщает читателю, что Джеми сейчас находится там и перевозит свои вещи в дом миллиардера Дэмиена Старка.

«У НИКИ УВЕЛИ СТАРКА?

По достоверным источникам, миллиардер Дэмиен Старк – который, как считают некоторые, откупился от обвинения в убийстве, – несколько остыл к красотке Ники Фэрчайлд и переключился на ее соседку по квартире, Джеми Арчер, подающую надежды актрису, еще совсем недавно замеченную в компании (а также наверняка побывавшую в постели) сердцееда Брайна Рейна. Мисс Арчер на днях попала в аварию, разбив в хлам одну из дорогущих «Феррари» Старка, и была госпитализирована. И тем не менее она все еще живет у Старка. Конечно, это любовь! Но неужели Старк и правда дал отставку крошке Фэрчайлд? Или же Королю Изобилия нужно изобилие женщин? Как сообщают внутренние источники, Арчер и Фэрчайлд состоят в лесбийской связи и за минувшие годы несколько раз сходились и расходились. Правда ли это? Мы не знаем, но на фотографиях, гуляющих по «Твиттеру», во всей красе представлено это сладкое трио, отдыхающее в уютном гнездышке Старка на озере Эрроухед».

– Ну и бред! – я возвращаю Эдварду айфон. – Но Джеми понравится: ее тут назвали подающей надежды актрисой.

– Так ты не злишься? – спрашивает Моника.

– Немножко раздражена. Просто до смерти устала, что в моей личной жизни постоянно копаются репортеры. Но сама статья? Это такая чепуха, что даже смешно!

– Ну, да. Ясно, что это чушь, но все равно неприятно. У меня и у самой было тяжелое расставание, – добавляет она.

– Мне очень жаль.

– Мы долго встречались и были страстно влюблены друг в друга, а потом он сообщил, что полюбил другую. Мужики… – вздыхает она.

– Наверное, это больно.

Я пытаюсь представить, чтобы Дэмиен бросил меня ради какой-то другой женщины, но это просто не укладывается у меня в голове.

– Ага. Как будто кто-то взял нож и порубил мое сердце на кусочки. Но сейчас я в порядке, – говорит Моника. – В наших отношениях было что-то особенное. Так что он все равно ко мне вернется, я это знаю.

Мне хочется сказать ей: иди вперед! Но вместо этого я лишь улыбаюсь и говорю:

– Очень надеюсь, что у тебя все будет хорошо.

Я угощаю Эдварда кофе, и он провожает меня в офис. Там я устраиваюсь за своим огромным столом и с удовольствием погружаюсь в дела. Я успеваю сделать много полезного и весьма довольна своей производительностью, как меня прерывает звонок Жизель. Она сообщает, что сегодня не сможет приехать показать мне образцы.

– Ничего страшного. Я все равно через пару часов собиралась уезжать.

Сегодня вечером намечается тусовка в «Вестерфилдс», и мы с Джеми уже договорились встретиться пораньше, чтобы принарядиться.

– Все в порядке? – спрашиваю я Жизель.

– Все отлично! – звонко рапортует она. – Скоро ко мне должен прийти клиент – один из лучших.

– Ты поосторожнее с такими выражениями! – смеюсь я. – Дэмиену вряд ли понравится быть вторым!

Некоторое время Жизель молчит, потом, понизив голос, сообщает:

– Дэмиен – мой лучший клиент. Только обещай, что не скажешь ему: мне кажется, он собирается купить картину для твоего офиса.

– Правда? Постараюсь изобразить удивление, – со смехом отвечаю я.

Когда звонит Дэмиен, я все еще улыбаюсь.

– Привет! Я как раз собиралась в Малибу, готовиться к вечеринке, – говорю я ему. – Закажем что-нибудь на ужин или привлечем Джеми?

– Сходите с ней в ваш любимый ресторан. А я присоединюсь к вам в клубе.

– Работа?

– Встреча. И у меня предчувствие, что все пройдет хорошо.

– Правда? А куда ты собираешься? Хочешь, мы потом заедем за тобой?

Разумеется, я жду, что Дэмиен расколется, – но он ничего не говорит.

– Веселитесь, девчонки. Но не слишком. Во всяком случае, пока я не приеду. И, Ники, – добавляет он. – Я уже разговаривал с управляющим клуба о безопасности, все будет по высшему разряду. За тобой будут наблюдать.

– Хорошо, – киваю я. В общем-то, этого следовало ожидать.

– И еще я отправлю в клуб Райана. Хочу, чтобы он был там с тобой, пока я не приеду.

Теперь уже я чувствую себя виноватой.

– Бедняга. Наверное, до охоты на моих монстров ему жилось спокойнее.

– Охота на монстров – это как раз то, что он любит больше всего, – усмехается Дэмиен. – И что я щедро плачу, ему тоже нравится. Поверь мне, не нужно жалеть Райана.

– Ну, ладно, – смеюсь я в ответ. – Приезжай поскорее!

* * *

В «Вестерфилдс» шумно и весело, там работают одни из лучших диджеев и барменов города. Мы с Оли и Джеми узнали о клубе задолго до моего знакомства с Дэмиеном и с тех пор несколько раз приезжали сюда. Вот почему вышибала на ВИП-входе салютует нам с Джеми.

Эдвард сопровождает нас до двери, но внутрь не входит, а возвращается в лимузин. На мне – облегающая серебристая юбка и топ, а также туфли на десятисантиметровом каблуке. Джеми же – вся в черном, и в этом цвете она выглядит чрезвычайно изысканно. Однако сдержанность цвета с лихвой восполняет фасон. Вырез ее платья на спине заканчивается чуть выше задницы. Корсет поддерживают несколько веревочек, перекрещивающихся на плечах. Если кто-то нечаянно их подрежет, платье попросту свалится на пол. В целом, вид у нас обеих довольно аппетитный.

– Прекрасно выглядите, мисс Фэрчайлд, – говорит вышибала, когда мы проходим мимо него. – Вы сногсшибательны, мисс Арчер.

– Вот за что люблю Дэмиена, – замечает Джеми, – его ребята знают, как подлизаться.

Мы со смехом входим в главный зал клуба. Тут из тени возникает Райан и присоединяется к нам. Он вежливо кивает, но когда смотрит на Джеми, я замечаю нечто, похожее на улыбку. И, если меня не обманывают глаза в неверном свете, она слегка улыбается в ответ. Внутри меня поднимается волна беспокойства, и я легонько дергаю за одну из веревочек на платье Джеми, чтобы затормозить ее.

– Что такое? – спрашивает она.

– Это я у тебя хочу спросить. – Я бросаю резкий взгляд на Райана, и даже в приглушенном свете вижу, как порозовели щечки подруги.

Тут я вспоминаю, что прошлым вечером Райан ездил в дом проверить систему безопасности, и зажимаю рот, чтобы не вскрикнуть.

– Скажи, что ты с ним не переспала! – молю я, стараясь не взорваться.

– Богом клянусь! – уверяет Джеми. – Мы просто поговорили. Он – настоящий джентльмен. Я ему яичницу пожарила.

– Ты – что?

Она пожимает плечами.

– Ну, он прилетел впопыхах, из-за этой истории с фотографиями. Даже не поел. Вот я и сделала ему яичницу. И ему даже понравилось. В следующий раз попробую приготовить вафельки. Что такое? – спрашивает она, пронзительно вглядываясь в мое лицо.

Я ловлю себя на мысли, что таращусь на нее – одновременно довольно и озадаченно.

– Да так, ничего. Просто… рада, что он оценил твою яичницу.

– Эй! Разве такое может не понравиться?

Не дожидаясь ответа, Джеми с улыбкой пожимает плечами и догоняет Райана. Я иду следом, потом на секунду замираю, чувствуя, что у меня вибрирует телефон. Вытаскиваю его из сумочки и вижу сообщение от Жизели. Радостно открываю его, предвкушая новости о картине, которую Дэмиен купил для меня. Но вместо этого вижу странные слова, будто написанные иероглифами.

«Прости. Я хотела все исправить. Но все вышло из-под контроля».

Я перечитываю, но и со второго раза ничего не понимаю. Я нажимаю кнопку, чтобы ей позвонить, но звонок тут же переключается на голосовую почту.

– Что такое? – спрашивает Джеми, когда я ее нагоняю.

Я лишь качаю головой.

– Не знаю. Потом расскажу.

В клубе слишком шумно, к тому же я понятия не имею, о чем это. Сейчас мы в главном зале, в нескольких метрах от танцпола. Я оглядываюсь и обнаруживаю Оли и Кортни, которые машут нам. Я уже знаю, что Лиза не придет – она оставила мне голосовое сообщение, что едет в Сакраменто по делам, но в следующий раз обязательно будет.

Джеми и Райан подходят к Кортни и Оли раньше меня. Я медленно приближаюсь, ища глазами Дэмиена, но его нет.

– Привет, Кортни! – Я искренне рада ее видеть и с жаром заключаю в свои объятия. Приветствую и Оли, гораздо более натянуто, но все же на танцполе мы расслабляемся. Что бы между нами ни произошло, танцевальный ритм снимает напряжение.

– Слушай, Ник, – говорит мне Оли через полчаса, когда мы неспешно топчемся под какой-то медляк. – Мы можем поговорить?

Я внутренне напрягаюсь: я уж было решила, что на эту ночь мы забудем обо всех неприятностях. Но Оли, похоже, не замечает моей реакции. Наклоняется так, чтобы я точно его услышала, и говорит:

– Просто хотел извиниться. За ту боль, что причинил тебе. Ну… насчет Старка.

Я отстраняюсь, чтобы видеть его лицо, – и он замечает мое удивление. Делает глубокий вдох:

– Я знаю о фотографиях, Ник. Такого никому не пожелаешь.

В клубе тепло, но мне вдруг становится холодно.

– Ему не нужна твоя жалость.

– Жалости и нет. Просто… Просто хочу сказать, что понимаю, через какое дерьмо ему пришлось пройти в детстве и с чем приходилось жить.

Я напрягаюсь, но ничего не говорю, понимая, что Оли еще не закончил.

– Нам со Старком никогда не стать приятелями, но я вижу, как вам хорошо вместе. Думаю, вы хорошая пара.

Хорошо, что в клубе полумрак и никто не заметит навернувшихся на мои глаза слез.

– Так и есть, – с трудом выговариваю я, справившись с комом в горле.

Оли робко улыбается.

– Ну вот. Извинился. Не стану утверждать, что отныне буду регулярно приглашать его выпить и оттянуться, но, в общем…

От облегчения меня пробирает на смех.

– Спасибо, – шепчу я.

– Может, выпьем?

– Нет, – отвечаю я. – Потанцуй со мной еще немножко.

Не могу сказать, что наши отношения полностью наладились, но впервые за долгое время я чувствую себя легко в компании Оли.

Через четыре песни я уже готова выпить, поэтому когда к нам подходит Кортни и предлагает переместиться в бар, мы с радостью идем вместе с ней. По дороге кто-то из знакомых перехватывает Оли, поэтому у барной стойки мы с Кортни остаемся вдвоем.

Я прошу бармена записать напитки на счет Дэмиена, и он соглашается с такой легкостью, что я понимаю: дело не только в том, что Дэмиен договорился, чтобы нас обслужили, бармен меня попросту узнал. За мной следят. Защищают. И хотя ощущение это немного странное, не стану отрицать, что так мне гораздо спокойнее.

И все же по-настоящему я успокоюсь, только когда придет Дэмиен и я окажусь в его объятиях.

– А что с твоим девичником? – спрашиваю я Кортни, пока мы ждем напитков. Чтобы она меня услышала, приходится кричать во все горло – завтра я наверняка буду без голоса.

– Похоже, он отменяется.

– Почему? – Я ожидаю, что она начнет рассказывать о своем кошмарном графике командировок. Но вместо этого Кортни кивает на танцпол, где Джеми, подняв руки и крутя бедрами, танцует между Райаном и Оли.

– Мне бы следовало ее ненавидеть, – беззлобно говорит Кортни, и по моей спине снова пробегает холодок.

– О чем ты? – спрашиваю я, изо всех сил надеясь ошибиться.

– Мы не женимся, – вздыхает она. – Я не хочу быть одной из тех женщин, которым изменяют мужья, или – чтобы на мне женились, потому что я хорошая партия. Это нечестно по отношению ко мне. Через год наши отношения превратятся в кошмар, а через два мы разведемся.

– Ох…

Слова Кортни шокировали меня, и мне уже жалко Оли, который пока не знает, что его бросили. А когда узнает, все станет еще хуже. Но в то же время я рада. Хотя мне и приятно, что мы с Оли решили помириться, он поступал по отношению к Кортни не очень хорошо, и все, что она сказала, – чистая правда.

– Когда ты собираешься ему сообщить?

– Скоро. Может быть, даже сегодня вечером. Мне нужно только набраться смелости. – Она пожимает плечами. – Дело не в том, что я его не люблю. Просто… – она умолкает, не зная, как сказать.

– Не волнуйся. Поверь, я тебя понимаю.

* * *

К тому времени, когда появляется Дэмиен, я успеваю выпить кучу коктейлей и натанцеваться. Как всегда, при его появлении посетители замолкают и расступаются. Он идет ко мне, и я зачарованно смотрю, как он проходит через танцпол, не в силах поверить, что вся эта сила и грация принадлежат мне. Что из всех в этом клубе я единственная, кто увидит его голым. Почувствует его горячие губы на своей коже. Будет громко кричать при каждом его проникновении внутрь.

Дэмиен обнимает меня и крепко целует. Я прижимаюсь к нему, голова кружится от опьянения и эйфории, и в теле отзывается каждый удар громкой музыки. Я вся вспотела от напряжения, кожа блестит, одежда прилипла. Чуть приподнявшись на носочках, я целую его в ухо.

– Я хочу тебя. Сейчас.

И это правда: я отчаянно хочу его. Но, учитывая, что мы на танцполе, вряд ли мое желание осуществимо. К моему удивлению, Дэмиен берет меня за руку и увлекает в дальнюю часть клуба, где заводит в маленький лифт, открываемый ключом-картой. Даже сквозь алкогольную дымку я не могу не отметить напряжение на его лице и тяжелый взгляд. Уже не говоря о том, что он до сих пор не сказал мне ни слова.

– Дэмиен? В чем дело?

Двери лифта раздвигаются, и мы оказываемся в офисе. Одна стена полностью стеклянная, я вспоминаю, что видела ее с танцпола. Она сделана из зеркального стекла и подсвечена лампочками, поэтому всякий, кто посмотрит на нее снизу, увидит лишь искаженные отражения танцоров в окружении цветных огоньков. Зато нам отсюда отлично видно весь клуб.

Именно к этой стене и толкает меня Дэмиен, пока наконец я не прижимаюсь спиной к стеклу. Его глаза горят недвусмысленным огнем, и я чувствую, что внутри меня зарождается ответное пламя. Не знаю, что случилось и зачем ему это нужно, но сейчас это не имеет значения. Я принадлежу ему, и он может взять меня так, как ему захочется. А хочется ему – грубо.

Он задирает юбку и срывает с меня трусики. Приподнимает мою ногу и обхватывает ею свое тело, так что теперь я полностью раскрыта. Его член напрягся под тканью брюк, я двигаю бедрами, трусь о него, жаждая ощутить его внутри себя, почувствовать, как он наполняет мою вагину.

Наши взгляды встречаются, Дэмиен молчит, но по его лицу я вижу, что его желание ничуть не меньше моего. Я быстро расстегиваю молнию на его джинсах и зачарованно смотрю, как его член вырывается на свободу. Мне хочется трогать его, ласкать – но нет времени. Дэмиен стискивает мои бедра, приподнимает и насаживает так резко, что я едва подавляю крик.

Мы движемся в едином ритме, он резко прижимает меня к стеклу, и на какое-то мгновение я представляю, как падают прямо на танцпол наши сплетенные тела, и мы продолжаем заниматься любовью, а весь мир смотрит на нас. От этой фантазии я становлюсь еще более влажной.

Дэмиен пристально вглядывается мне в лицо, мощные толчки становятся все чаще. Я вижу, как нарастает блаженство в его глазах, и обвиваю его ногами, притягивая ближе, в тот самый момент, когда он кончает. Он содрогается, не выходя из меня, и я пропускаю руку меж наших тел и ласкаю свой клитор, все быстрее и быстрее, пока сама не кончаю, и мои мышцы сжимаются вокруг его члена, вызывая последние волны оргазма, от которого мы оба сотрясаемся.

Наконец мы оседаем на пол, тяжело дыша, крепко обнявшись и запутавшись в одежде. Когда к нам возвращается способность двигаться, я смотрю на Дэмиена, опершись на локоть.

– Так ты скажешь, в чем дело? – спрашиваю я тихонько.

Он берет мое лицо в ладони и пальцем ласково гладит подбородок.

– Я никому не позволю покушаться на мое.

– Твое? Это ты обо мне? – непонимающе хмурюсь я.

Дэмиен не отвечает, но по его помрачневшему взгляду и так все понятно.

– Что случилось?

– Я встречался с Жизелью. Ты с ней больше не работаешь.

От этих слов я резко сажусь.

– Какого черта? – Тут я думаю о сообщении. – Проклятье, Дэмиен, прекрати говорить загадками и скажи наконец, что происходит.

Он чуть приподнимает бедра, чтобы поправить одежду. Встает, и я делаю то же самое. Вместе мы стоим у стеклянной стены.

– Камера наблюдения зафиксировала ее. Я поговорил с ней, и она призналась, что слила историю с портретом, чтобы заработать денег на продвижение собственного бизнеса, когда они с Брюсом разошлись. Она же рассказала о Джеми и «Феррари», не говоря уж о том бреде насчет нашего любовного гнездышка в Малибу.

– Не может быть!

Но я уже вспоминаю, каким натянутым было выражение лица Жизели, когда я рассказала ей о том, что Джеми поживет в Малибу. Еще я припоминаю ее жалобы на финансовые трудности, последовавшие за разводом. Но самое главное – сообщение. Теперь я понимаю, что это было признание. Признание и попытка попросить прощения.

– Но ведь она сама рассказала мне о той статье в «Бизнес Джорнал».

– Маскировка, – хмыкает Дэмиен. – Она продает историю, потом рассказывает тебе. Вы вместе удивляетесь, и она выглядит невинной овечкой.

В голове у меня гудит.

– Погоди-ка секундочку. Ты ее уволил? Она красила стены в моем офисе. Если кто и должен был дать ей отставку, то только я.

– Я же сказал, – повторяет Дэмиен. – Никому не позволю покушаться на мое.

Его голос острый, как лезвие, таким мне редко доводилось его слышать.

В эту секунду я вспоминаю об опасной стороне Дэмиена. О бескомпромиссности, которая в молодости помогала ему выигрывать игру за игрой в теннис, а затем – взмыть по карьерной лестнице, даже не запыхавшись. И вставать у него на пути уж точно не стоит. Но Жизель-то целилась не в него. Пусть статьи о нас обоих, но она проникла именно в мой офис, в мою жизнь.

Дэмиен не отрывает от меня взгляда и, конечно, видит, что я вот-вот взорвусь.

– Вопрос закрыт, – говорит он сурово. – Уже все решено.

– Как именно?

– Я объяснил ей, что мои юристы вполне могут предъявить ей обвинение в клевете и вторжении в частную жизнь. Жизель – деловая женщина, поэтому она понимает, что я готов вести разбирательства вечно, но ей вряд ли удастся найти адвоката, чья почасовая оплата не подорвет ее и без того шаткое положение. В общем, мы договорились.

– О чем?

– Она переписывает все права собственности, пользования и проценты от дохода галереи на меня, а сама переезжает во Флориду. И скатертью дорога!

Я прижимаюсь ладонями к стеклу, как будто его прохлада может меня остудить.

– Ты сражаешься за меня, Дэмиен.

– Я люблю тебя, Ники. И всегда буду за тебя сражаться.

Его слова идут от самого сердца, и у меня перехватывает дыхание.

– Ты любишь меня? – тупо повторяю я.

– Безумно, – отвечает он, слегка улыбаясь.

Я сглатываю комок, подступивший к горлу.

– Ты не говорил этого уже столько времени.

Дэмиен закрывает глаза, как будто мои слова ранили его, но когда вновь открывает их, я вижу не боль, а любовь. Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Приникнув к нему, я вдыхаю аромат чувственности и страсти. Он кружит голову, и мне хочется утонуть в нем. Раствориться – как и в этом моменте.

– Я люблю тебя, Ники. Я говорю об этом каждым своим прикосновением, каждым взглядом, каждым вздохом. Я люблю тебя. Люблю до боли.

– Я тоже. – Целую его в губы и вижу улыбку. – Но ты не можешь защитить меня от всего, Дэмиен. И уж точно тебе это не удастся, если у тебя будут от меня секреты. Надо было рассказать мне о Жизели. Черт, а ведь неизвестно, что еще ты от меня скрываешь. Меня это не защищает, а только выводит из себя.

– Хорошо, – спокойно говорит он.

Я уже решаю, что на этом все, но тут он продолжает:

– Это София прислала фотографии.

Мне приходится несколько раз прокрутить эти слова в голове, потому что то, что он говорит, бессмысленно.

– Те фотографии в Германии. Их прислала София? Не понимаю. Зачем? Как ты узнал? Ты с ней говорил?

Дэмиен отходит от стеклянной стены и начинает мерить комнату шагами – не как человек, пытающийся решить проблему, но как тот, кто уже знает ответ, который ему не очень нравится.

– Я обнаружил недостачу на одном из счетов моего отца. Небольшие суммы переводились на счет, к которому у меня нет доступа. И это помимо ста тысяч долларов, которые, как я вчера выяснил, были переведены Софии.

Я не спрашиваю, как он узнал все это, если не имеет доступа к счету. Очевидно, если Дэмиен Старк щедро заплатит, он может получить любую информацию.

– Зачем твоему отцу платить Софии такие деньги?

– За свидетельство. Отец хотел, чтобы она выступила свидетелем по той же причине, по которой ты настаивала, чтобы я рассказал о домогательствах. Но о фотографиях он не знал. Должно быть, София нашла их среди вещей Рихтера. Поэтому она их взяла, отправила в суд, выждала время, чтобы удостовериться, что это сработало, и воспользовалась полученными деньгами, чтобы уехать из Европы.

– Откуда ты все это знаешь?

– Узнав об утечке денег, я еще раз поговорил со своим папочкой. И он мне все рассказал.

– И ты ему поверил?

– Да.

Я медленно киваю, пытаясь все переварить.

– А он знает, где София теперь?

– Говорит, что нет, и – опережая твой вопрос – в этом я ему тоже верю. София никогда не любила моего отца. Я могу поверить в то, что она приняла от него деньги, но не в то, что они поддерживают связь.

– Ясно, – медленно говорю я. – Понимаю, ты все еще за нее беспокоишься… Но ведь теперь ты можешь не переживать, что фотографии попадут в прессу. София их не отдаст, ведь так?

– Нет, – соглашается Дэмиен, куда более горячо, чем я ожидала. – Уверен, она никому не позволит заполучить эти фотографии.

– Значит, все хорошо. В конце концов ты ее найдешь – она ведь всегда возвращается?

– Да, я наконец нашел зацепку. Я выследил Дэвида и его группу. Они только что приехали в Чикаго из Шанхая. Мы с Дэвидом поговорили по телефону, и он сказал, что не видел Софию, но я ему не верю. Думаю, разговор тет-а-тет освежит его память.

– Когда едешь?

– Завтра утром.

Дэмиен перестает ходить по комнате, и я приближаюсь к нему и беру его руку в свою.

– На сколько?

– Если повезет, вернусь к ужину.

– А если нет?

– Будем надеяться, что повезет.

Глава 21

Джеми хочет кое-что забрать в нашей квартире, поэтому мы вместе с ней и Эдвардом едем туда. По пути планируется забросить меня в офис, затем отвезти Джеми в квартиру. Потом Эдвард отвезет ее обратно в Малибу и вернется в Шерман-Окс, дожидаться меня. Пока его нет, я обещаю никуда не выходить из офиса, оставаясь под защитой бдительного секретаря. Да, неудобно, но поскольку мы так и не выяснили, кто шлет эти проклятые сообщения, Дэмиен настоял, чтобы я всегда была под охраной.

По пути мы заезжаем в «Старбакс» – попить кофе. Кроме того, я хочу познакомить Джеми с Моникой. Но ее нет, поэтому мы просто берем кофе и идем в офис. Там я устраиваю Джеми экскурсию, которая длится ровно двенадцать секунд, после чего подруга с криком «Я так горжусь тобой!» стискивает меня в объятиях.

– Если Дэмиен не вернется из Чикаго к вечеру, может, возьмем фильм напрокат? – спрашиваю я, когда она уже собирается уходить.

– Конечно, – кивает Джеми. – А если вернется?

– На этот случай у меня другие планы, – хитро ухмыляюсь я.

Подруга закатывает глаза и уходит, а я устраиваюсь за рабочим столом. Минут десять проверяю почту и занимаюсь разной организационной ерундой. Наконец, вношу поправки в код одного из моих развлекательных приложений и запускаю обновление. Затем перехожу к веб-приложению, над которым работала. Это кроссплатформенная многопользовательская система управления данными, которую Дэмиен уже пообещал закупить для «Старк Интернешнл», как только она пройдет бета-тестирование. Но перед тестированием мне нужно довести программу до ума. Я полностью ухожу в работу, как вдруг раздается звонок внутреннего телефона.

– Да? – резко отвечаю я.

– К вам тут некая Моника Картс, – сообщает секретарь.

– Ох. – Я чувствую некоторое раздражение оттого, что меня отрывают от работы. Я никогда не видела Монику за пределами «Старбакс» и несколько удивлена, что она пришла без предупреждения. Но в то же время у меня здесь мало знакомых, а она мне нравится. И поскольку Дэмиена нет в городе, я могу поработать подольше, компенсировав потерянное время.

– Скажите, пусть проходит.

– Ой, как тут мило! – восклицает Моника, распахивая дверь. – Здорово!

– Что-то стряслось?

– О господи! Прости, я не хотела вваливаться так, без приглашения. Честно. Но потом получила эти снимки… Тебя утром не было в «Старбакс», а мне так хотелось тебе их показать, именно сегодня. Можно?

Я невольно улыбаюсь – ее энтузиазм заразителен.

– Конечно.

Она плюхается на стул перед моим столом и вручает мне конверт.

– На вот, взгляни.

Я хмурюсь, потому что голос ее внезапно изменился. Вместо северо-западного выговора у нее появился явный британский акцент. Но все мысли о ее голосе улетучиваются, когда я достаю первую фотографию. Внутри все холодеет, и я едва сдерживаю рвотный позыв.

– Интересно, правда? Но, думаю, ты уже в курсе. Идем дальше, доставай все.

Руки у меня трясутся, и я понимаю, что все еще сжимаю конверт и фотографию. Вздрогнув, я отбрасываю их, словно обжегшись. Фотография падает лицом вверх, и хотя я стараюсь не смотреть, из головы не получается стереть то, что я уже увидела.

Дэмиен. Ему лет одиннадцать-двенадцать. И девочка, чье лицо скрыто, – на вид еще моложе. Совсем дети. Но обнимаются они совершенно не по-детски. О том, что лежит рядом с ними на постели, даже думать не хочется. Игрушки, кожаные предметы и прочие приспособления, о существовании которых детям знать совершенно не следует. Не хочется думать и о зеркале в изголовье, в котором отражается человек с камерой – взрослый мужчина. Рихтер.

– Я сказала, доставай все. – Ее холодный голос, кажется, идет откуда-то издалека, и я вдруг понимаю, что я в шоке. Но что с этим делать, не знаю.

Поскольку я не шевелюсь, она сама берет конверт и высыпает штук двенадцать фотографий прямо на стол.

– Там и видео есть. Но до него дойдем позже.

На всех фотографиях одно и то же, хотя каждая новая кажется еще более бесстыдной, чем предыдущая. Я стараюсь не смотреть, но они будто сами притягивают взгляд.

– Он мой! И всегда был моим.

– Твой, – тупо повторяю я, пытаясь выбраться из тумана. – Ты – София.

Она откидывается на спинку стула и одобрительно кивает.

– Очень хорошо.

– Значит, на этих фотографиях – ты?

Снова кивок. Все происходит как будто в замедленном действии. Я остро ощущаю воздух, будто ставший плотнее, собственное дыхание. Каждое крошечное движение и малейший звук. Все это оглушает, и я мечтаю выбраться из этого кошмара. Дэмиен сказал, что не хочет, чтобы я когда-нибудь увидела эти фотографии, и хотя мое сердце разрывается от жалости к ребенку и от боли за украденное детство, я невольно соглашаюсь с ним. Я не хочу, чтобы эти снимки были в моем офисе, а тем более – в моей голове.

– Зачем ты мне их показываешь? – спрашиваю я.

– Хочу, чтобы ты поняла: он мой. Ты для него вообще не существуешь. Совсем. Ради меня он стольким пожертвовал. Ради меня он убил человека.

Я в замешательстве смотрю на Софию.

– Убил ради тебя?

Она моргает своими огромными карими глазами.

– Да. Моего отца, – отвечает она спокойно. – Дэмиен убил его, чтобы защитить меня. Спроси его сама, если не веришь. От этого никуда не деться, Ники. Ты ведь умная. Ты должна это понимать.

– Как тебе удалось отправить мне первое сообщение? То, что пришло до суда, с маркой Лос-Анджелеса?

Она медленно, но широко улыбается.

– Видишь? Я же сказала, что ты умная. У меня друзья по всему миру. Я кое-что им отправила и попросила их опустить письмо в почтовый ящик. Все просто. Я умею ждать, наблюдать и планировать. А Дэмиен мне о тебе рассказывал, знаешь ли, – внезапно, как будто невзначай, добавляет она.

Я молча сижу, смотрю на нее и лихорадочно думаю. Пытаюсь понять, как выбраться отсюда раньше, чем фитиль у этой девушки догорит и мы обе пострадаем от взрыва.

– Да-да, – не моргнув глазом продолжает София. – Мы встречались не так давно, в Лондоне. Он рассказал, что познакомился с девушкой, которая прошла через боль. Она резала свою плоть, но в конце концов ей удалось это преодолеть. Разумеется, он не сказал, что спит с ней или что это именно ты… Но догадаться было нетрудно.

Мысли мои движутся слишком медленно. Отсюда должен быть выход, думаю я, но он как будто скрыт темной, непроницаемой дымкой. София ковыряет заусенец, скривив губы.

– Конечно, к тому времени я уже читала о тебе в журналах и безумно на него злилась. Еще бы, он спал с другой! Спал с другой, но на самом-то деле хотел всегда только меня. Потом Дэмиен сказал мне о порезах, и тогда-то я поняла, в чем дело.

София смотрит прямо на меня горящими глазами.

– Он использовал тебя, как пример для меня. Это все, для чего ты ему нужна. Урок, который я должна выучить, чтобы наконец решить свои проблемы и быть с ним. Дэмиен любит меня. Всегда любил. И я была первой. Поэтому теперь тебе нужно уйти.

Уйти? От ее слов я подскакиваю и вдруг понимаю, что она пришла не затем, чтобы сделать мне больно. Она ведет совсем другую игру.

– Ты хочешь, чтобы я порвала с Дэмиеном? – спрашиваю я спокойно, но внутри меня все ликует. С этим я справлюсь. Можно притвориться, что я согласна. Главное – выйти отсюда. Дэмиен скоро вернется из Чикаго – а уж он-то знает, что делать, как ее усмирить.

– Нет, – отвечает София. – Это ты хочешь порвать с Дэмиеном. Ведь иначе фотографии, которые я отправлю прессе, убьют его. А разве не в этом заключается любовь, Ники? Если любишь, то хочешь защитить любимого, не так ли? Как Дэмиен защитил меня от моего отца.

Холод, который уже было начал отступать, снова сковал меня.

– Ты не опубликуешь эти фотографии.

Она пожимает плечами.

– Почему? Меня на них все равно не узнать – видно только Дэмиена.

– Да ведь ты сама сидишь тут и говоришь, как сильно его любишь. А эти фото убьют его.

София качает головой.

– Нет, это ты убиваешь его. Ты не даешь ему быть со мной. Если ты его не отпустишь, у меня не будет выбора. Неужели ты не понимаешь?

Она делает глубокий вдох, затем жизнерадостно сообщает:

– Что ж, думаю, с этим разобрались, – встает, кивает на стол и разбросанные по нему фотографии: – Можешь оставить их себе на память. Ой, чуть не забыла! – Она достает из сумки маленький кожаный футляр. – Полагаю, тебе сейчас нелегко. Поэтому я подумала, что это пригодится.

Она кладет футляр на край стола и закидывает сумочку на плечо.

– И даже не думай звонить своей охране. Я же сказала, что у меня есть друзья? Я попросила их опубликовать фото, если я не появлюсь, или если меня арестуют, или еще какая-нибудь глупость случится. – София снова озаряет меня улыбкой. – Ничего личного. Просто люблю все просчитывать.

Она исчезает за дверью, а я потрясенно сижу за столом, уставившись на рассыпанные фотографии, способные уничтожить человека, которого я люблю.

Я застыла, окаменела – наверное, поэтому я не могу пошевелиться. И так холодно, чертовски холодно. Но двигаться и не хочется. Я буду сидеть здесь вечность. Пока не превращусь в скелет. Все разрушено. Кругом пустошь, сухая и безлюдная. А как может быть иначе, если хрустальный мир разбился и кошмары обрушились на меня?

Мне не хочется смотреть, и все же не могу удержаться и бросаю взгляд на фотографию, лежащую в самом верху стопки. На ней Дэмиен, и его красивое лицо искажено гримасой боли. Или удовольствия. Рядом с ним – девочка. Лица не узнать, но я не сомневаюсь в том, что это София.

«Он мой. Он убил ради меня. Он мой».

С резкостью, которая удивляет меня саму, я вскакиваю на ноги и сбрасываю со стола фотографии, бумаги, ручки, которые разлетаются по всей комнате.

Лишь маленький кожаный футляр остается лежать на столе. Кожа поблескивает в лучах вечернего солнца, проникающих сквозь окно. Свет проносящихся мимо машин играет бликами на гладкой поверхности. Я зачарованно смотрю на него, как будто в этих вспышках заключено некое послание. Как будто они зовут, притягивают, пытаясь оградить от этого кошмара, свалившегося на меня.

Открывая футляр, я слышу странный звук и лишь потом понимаю, что это мой собственный стон – внутри я нахожу набор сверкающих старинных скальпелей. По телу прокатывается волна благодарности, столь сильная, что едва не сбивает меня с ног. Да, думаю я.

Да. Да. Да!

Но потом ко мне возвращается здравый смысл, и я в страхе отступаю. Лишь дойдя до стены, я понимаю, что все еще сжимаю футляр в руке.

Сделай это!

Моя хватка становится еще крепче, и я пристально смотрю на острые лезвия. Я должна это сделать. Должна.

Медленно, как во сне, я возвращаюсь к стулу, сажусь, приподнимаю юбку.

Затем прижимаю кончик сверкающего, прекрасного скальпеля к своему бедру. И тут же судорожно втягиваю воздух, видя, как с лезвия стекает капелька крови. Я вздрагиваю, зачарованно глядя на нее. Я не собиралась себя резать, но лезвие такое острое, такое совершенное, что одного прикосновения было достаточно, чтобы выступила кровь.

И что теперь? Быстро полоснуть по запястью? Или медленно, с чувством, разрезать кожу на бедре? Обе эти мысли сладостно заманчивы. И то и другое прогонит бурю ужаса и страха, бушующую во мне.

Сделай это.

Сделай, сделай, сделай.

Я прижимаю лезвие сильнее, чувствую жжение холодной стали, впивающейся в теплую плоть. Издаю стон блаженства – и вдруг швыряю скальпель через всю комнату, и по всему помещению эхом прокатывается мой крик – «Нет!»

Скальпель ударяется о дальнюю стену и с жалобным металлическим звоном падает на пол. Я хватаю футляр и кидаю его тоже, потом вскакиваю на ноги и пинаю стул, выкидываю ящик из стола и с силой ударяю кулаком в стену. Я хочу разрушить это место, себя, всё вокруг. Хочу раствориться в хаосе.

Хочу почувствовать боль.

Хочу найти выход.

Хочу Дэмиена. О боже, как же мне нужен Дэмиен.

Я падаю на пол, сворачиваюсь в клубок и плачу.

* * *

Когда я выхожу из офиса, Эдвард еще не вернулся из Малибу, поэтому я вызываю такси. Выйдя на улицу, я с удивлением обнаруживаю, что Земля еще вертится, и люди спешат куда-то по своим делам. Как они не понимают, что мир рухнул?

Словно сомнамбула, я приезжаю в Старк-тауэр и как в тумане иду по изысканно обставленному холлу к стойке службы безопасности. Прохожу мимо охраны и слышу, как меня окликает Джо:

– Мисс Фэрчайлд, с вами все в порядке? Вы неважно выглядите.

Еще как неважно, думаю я.

Теперь у меня есть свой ключ-карта, и я вызываю частный лифт Дэмиена. В голове одна лишь мысль: забраться в его кровать, пока он не вернулся из Чикаго. Хочу побыть с ним рядом хотя бы еще немножко. Вдохнуть его аромат. Хочу, чтобы у меня осталось от него хотя бы воспоминание, – ведь я вот-вот пожертвую всем остальным, чтобы его спасти.

Последние несколько часов я думала об этом и пришла к выводу, что другого выхода нет.

Я не могу рассказать Дэмиену об угрозе Софии. Если я расскажу, он сделает неосторожный шаг в попытке защитить меня, и София опубликует фотографии. Я видела, что было с ним в Германии, когда снимки увидели судьи. Если же они появятся на страницах журналов, это убьет его. И я буду причиной этого, пусть и невольной.

Даже если Дэмиен сможет выбраться из неминуемой пропасти, эта трещина навсегда останется между нами. И лучше я уйду сейчас, чем буду наблюдать, как наши отношения разваливаются под грузом этих проклятых фотографий.

Я могла бы пойти в полицию, но разве это поможет? Тогда еще больше людей узнают о фото, и риск, что они станут достоянием общественности, возрастет.

А если я расскажу Дэмиену? Сможет ли он убедить Софию не публиковать снимки? Возможно. Но тогда этот страх будет преследовать его до конца дней, а я не хочу этого – ни для него, ни для нас.

Да и как он сможет повлиять на Софию? Попытается переубедить ее? Возьмет под контроль? Если то, что сказала София, – правда, значит, он убил Рихтера, чтобы защитить ее.

Устранит ли он саму Софию, чтобы защитить себя? Меня? Наши отношения? Честно говоря, я не знаю. И это меня тоже пугает. Поэтому я сделаю то, что должна: положу этому конец. А потом как-нибудь постараюсь выжить.

Лифт останавливается, и я быстро смахиваю слезы, на случай, если в квартире есть кто-нибудь из персонала. Двери открываются, и я вхожу. Бросаю сумочку, иду в гостиную. И – замираю на пороге, потому что на полу сидит Дэмиен и аккуратно разворачивает подарочную коробку.

– Привет, – говорит он с широкой улыбкой. – Кажется, у меня сегодня два подарка.

Я задерживаю дыхание, узнав фотографию по высовывающемуся из коробки уголку. Это черно-белый снимок заката, и я завороженно смотрю, как Дэмиен достает его, одобрительно оглядывает и читает посвящение, красиво отпечатанное на обороте над подписью художника:

«Дэмиену. Солнце нашей любви никогда не зайдет за горизонт. Всегда твоя. Ники».

– Как красиво, – тепло улыбается он. Затем прислоняет фотографию к спинке дивана и подходит ко мне. На лбу у него пролегла складка.

– Что-то не так?

– Как Чикаго? – спрашиваю я, стараясь оттянуть неизбежный момент.

– Продуктивно. – Дэмиен берет меня за руку и обводит вокруг дивана. – Мне удалось убедить Дэвида, что Софию нельзя оставлять одну. У нее слишком много проблем, а без лекарств… – Он умолкает.

Я не собираюсь говорить ему, что и так это знаю и что согласна на сто процентов.

– Дэвид разрешил ей пожить у себя в квартире в Лос-Анджелесе. Я ее там не обнаружил. Но я знаю, какое у нее теперь имя, поэтому это только вопрос времени.

– И какое же? – спрашиваю я.

– Моника Картс. Фамилия – анаграмма, – поясняет он.

– Я знаю. Не сразу, но догадалась.

– Не сразу? Я же только что тебе об этом сказал.

– Нет, – отвечаю я. – Это она мне сказала. Мы давно с ней знакомы. Случайно. Иногда встречались в «Старбакс» рядом с моим офисом.

Дэмиен вскакивает, но я беру его за руку и усаживаю обратно на диван.

– Подожди. Мне нужно сказать тебе кое-что, и быстро. Я за этим пришла. Поэтому, пожалуйста, дай мне закончить, хорошо?

Я вижу его озадаченный взгляд, и у меня разрывается сердце. Но я говорю себе, что другого выбора нет. Я перебрала все возможные варианты и просто не вижу выхода, при котором Дэмиен бы не пострадал.

Все это время он защищал меня. Теперь настал мой черед сделать все, что в моих силах, чтобы его спасти.

Я глубоко вдыхаю – чтобы набраться смелости и подавить дрожь. Желудок резко сжимается, как будто меня сейчас стошнит. Но я прогоняю это ощущение. Я должна это сделать. Должна. Я представляю крепко зажатый в руке скальпель и страстно желаю ощутить его лезвие, испытать эту боль.

– Я больше не могу, – наконец говорю я. – Не могу жить в постоянных тайнах, полуправдах и недомолвках.

В глазах Дэмиена – шок, недоумение, отчаяние, и мое сердце сжимается. Очень медленно, осторожно он спрашивает:

– О чем ты говоришь?

– София. Она была на тех фотографиях, а ты мне не сказал. Рихтер использовал вас обоих, но ты и этого не сказал. И еще ты убил Рихтера, Дэмиен. Ты убил его, чтобы защитить Софию.

Я не смотрю на него. Он не должен увидеть, что я его не осуждаю.

– Все, что я рассказал тебе о той ночи, – правда, – медленно отвечает Дэмиен, и я слышу, как отчаянно он пытается взять ситуацию под контроль. Еще немного сжать хватку – и он сломается. – Единственное, о чем я умолчал, – это причина нашей ссоры.

– София.

– Он хотел ее изнасиловать. Этот ублюдок хотел изнасиловать собственную дочь.

– Ясно, – отвечаю я спокойно, хотя внутри меня все заледенело. – Но это… ничего не меняет.

Как бы мне хотелось, чтобы какое-нибудь решение само упало с неба. Какой-нибудь волшебный ковер-самолет, который вынесет нас из этого кошмара. Но ни ковра, ни самолета нет – есть лишь холодная, жесткая реальность.

– Я сказала то, что хотела сказать. Я не могу… Не могу так больше.

Я чувствую, как эта ложь сдавливает меня. Хватаюсь, закутываюсь в нее, как в плащ. Потому что она нужна мне. Эта ложь может уберечь Дэмиена, пусть даже мое сердце разорвется на части.

– Я не могу жить с мыслью, что между нами осталось так много нераскрытых тайн, – произношу я отрепетированные слова. – Не могу притворяться, что мне плевать на этих призраков.

– Ники. – Его голос напряженный и ровный, но я, кажется, улавливаю в нем нотки паники, и сердце мое сжимается. Мне хочется обнять его и почувствовать прикосновение его рук. Я встаю, боясь, что если не сделаю этого сразу, то так и не решусь. Я не могу рисковать Дэмиеном. Особенно – когда его спасение лишь в моих руках.

– Мне пора. Прости…

Я поворачиваюсь и быстро иду к лифту, но он меня не отпускает, крепко сжав локоть, и я резко вырываю его.

– Черт, Дэмиен, пусти меня!

– Нет, мы поговорим об этом!

Шок, в котором он пребывал несколько секунд назад, сменяется какой-то взрывоопасной яростью. Я вижу, как она растет в его глазах, готовая вырваться наружу, сметая на своем пути боль и замешательство.

– Не о чем говорить. С тобой все превращается в одну большую тайну. Вся жизнь для тебя – это вызов, игра. Вся эта история с Софией, и то, что ты выкинул с Лизой.

Эти слова даются мне одновременно легко и тяжело. Легко – потому что это правда. Тяжело – потому что, хоть его тайны и призраки его прошлого выводят меня из себя, я давно смирилась с ними – ведь они часть человека, которого я люблю. А теперь я поворачиваю все против Дэмиена, чтобы создать для себя лазейку.

Но я должна, должна это сделать.

– Проклятье, Ники, ты и впрямь думаешь, что можешь вот так прийти сюда, вывалить все на меня, я пожму плечами, и на этом все закончится? Я люблю тебя! И я не позволю тебе уйти из этой комнаты.

Его глаза – глаза раненого зверя – изучают мое лицо, и я понимаю, что нужно бежать. Бежать, прежде чем он увидит правду под этими тоннами лжи.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я, и это единственная правда из всего, что я сказала за последние полчаса. – Но иногда одной любви недостаточно.

Я вижу потрясение на его лице, поворачиваюсь и бегу к лифту. На этот раз Дэмиен не бежит за мной, и я не знаю, испытывать мне облегчение или досаду. Я делаю шаг вперед с высоко поднятым подбородком и широко открытыми глазами. Но, когда двери лифта закрываются, я вижу, как Дэмиен падает на колени, и лицо его искажается от боли и ужаса. Я прислоняюсь к полированной стенке лифта и даю волю рыданиям.

Глава 22

Скальпели Софии всегда у меня под рукой, и всякий раз, как звонит Дэмиен, я сжимаю рукоять самого большого из них, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не снять трубку. Как бы мне ни хотелось услышать его голос. Как бы мне ни хотелось почувствовать его прикосновение.

Когда звонок стихает, я смотрю на сверкающее лезвие и спрашиваю себя: почему я этого не делаю? Почему бы просто не взять скальпель и не выпустить наружу все то дерьмо и боль, что наполняют меня? Но я перебарываю это желание, заставляю себя сдержаться. И отчаянно боюсь, что силы вот-вот покинут меня, и однажды я прижму это лезвие к своей коже, почувствую, как поддается плоть, отдамся этому ощущению. Боюсь, мне придется это сделать, потому что иначе я просто не смогу выжить без Дэмиена.

Я не была в офисе уже больше двух недель. Сначала Дэмиен звонил мне по пять раз в день. Затем – по четыре, и так продолжалось несколько дней; наконец, число звонков сократилось до трех. Теперь они и вовсе прекратились, и я еще острее чувствую тягу к лезвию.

Я знаю, что Джеми и Оли переживают за меня.

– Тебе нужно из этого выбираться, – сказала подруга как-то вечером, когда я лежала в постели, тупо уставившись на вырезки из газет и открытки, которые собиралась использовать для фотоальбома в подарок Дэмиену. – Хотя бы выйти из квартиры, сходить куда-нибудь выпить.

Я лишь мотаю головой.

– Черт тебя подери, Ник, я же за тебя беспокоюсь!

Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на Джеми, и вижу собственное отражение в большом настенном зеркале. Лицо серое, под глазами залегли круги, грязные волосы свисают вдоль лица. Я сама себя не узнаю.

– Я тоже за себя беспокоюсь, – говорю я.

– Господи, Ник. – Джеми присаживается на край кровати, рядом со мной. – Ты меня правда пугаешь. Я совершенно не знаю, что делать. Скажи, что тебе нужно.

Но я не могу. Потому что то, что мне нужно, не может быть моим. Мне нужен Дэмиен.

– Ты все сделала правильно, – мягко говорит подруга.

Я рассказала им с Оли правду – о том, что сделала, и о том, почему мы расстались. Я не могла об этом молчать. Эвелин я ничего не говорила, но она все равно узнала о нашем расставании. Я не отвечаю на ее звонки – боюсь того, что она мне скажет.

– Ник, – продолжает Джеми. – Разреши мне тебе помочь.

– Мне просто нужно время, – говорю я еле слышно. – Время ведь лечит, правда?

– Не знаю, – шепчет она. – Я и сама так думала, но теперь уже не уверена.

Не знаю, сколько дней проходит, но однажды в моей комнате возникает Оли с мрачным выражением лица.

– Пойдем-ка, – говорит он, беря меня за руку и ставя на ноги.

– Что…

– Пойдем погуляем.

– Нет, – я выдергиваю руку.

– Еще как да. – Он хватает бейсболку с полки, нахлобучивает мне на голову и тянет к двери.

– Дойдем до угла, поедим мороженое. И если будешь упираться, я тебя на руках понесу.

Я киваю. Не хочу выходить, но и бороться с Оли тоже не хочу. И вдруг это и вправду поможет, хотя я сомневаюсь.

– Ну и лажа, Ники, – говорит он, когда мы выходим на тротуар. Я не смотрю на него, не хочу это слышать. Я знаю, что поступила правильно. Это было единственно возможное решение. И только мысль об этом помогает мне выжить.

– А ведь я его видел.

Я вздрагиваю от этих слов.

– Вчера мы с Мейнардом ездили к нему на квартиру. Он пропустил кучу встреч, к тому же нужно было подписать кое-что. Жизнь и бизнес идут вперед – но Дэмиен нет. Он сломлен. Черт, похоже, ему еще хуже, чем тебе.

Я не поднимаю голову и иду дальше, но каждый шаг причиняет мне боль. Каждую секунду, что я делаю больно Дэмиену, эта боль отражается во мне.

– Я не хочу это слышать, – шепчу я.

– Просто поговори с ним. Съезди к нему. Господи, Ники, борись за него!

При этих словах я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, внутри поднимается волна ярости.

– Черт возьми, Оли, как ты не понимаешь? Я борюсь! Каждый день я перебарываю себя, чтобы не вернуться к нему. Именно потому, что я люблю его.

Я замолкаю на несколько секунд, пытаясь взять себя в руки.

– Именно поэтому я не могу допустить, чтобы его уничтожили. Ты видел, каким он был в Германии, а ведь тогда всего несколько человек увидели фотографии. Если о них узнает весь мир, это убьет его.

– Ники, он и так почти убит.

* * *

На следующее утро я беру телефон. Слова Оли как камень лежат на сердце. Темная туча слишком долго висит надо мной, а лезвие сладко манит меня своим блеском. Я больше не могу сопротивляться.

– «Старк Интернешнл», – раздается в трубке звонкий голос Сильвии.

– Я… Ой, наверное, нажала не ту кнопку. Думала, что набираю мобильный Дэмиена.

– Мисс Фэрчайлд! – Из ее голоса моментально исчезают формальные нотки, он становится мягким и даже чуточку грустным. – Мистер Старк сделал переадресацию с мобильного на рабочий.

– Вот как, а где он? Я тогда позвоню напрямую в квартиру, или в дом, или еще куда-нибудь.

Теперь, найдя в себе храбрость позвонить, я настроена довести начатое до конца. Сама не знаю, что скажу ему – пока не придумала, – но знаю, что мы должны поговорить. Мне нужно услышать голос Дэмиена.

– Прошу прощения, мисс Фэрчайлд, но я не знаю, где он. Он вчера уехал и не оставил ни номера, ни адреса. Сказал, что едет за границу. Сказал, что ему нужно время.

Я закрываю глаза и сажусь на кровать.

– Ясно. Если он… если он позвонит, попросите его, пожалуйста, перезвонить мне?

– Конечно, – отвечает Сильвия. – Я сразу же скажу ему об этом.

В следующие недели я превращаюсь в самую настоящую охотницу за сплетнями. Прочесываю сайты, «Твиттер», «Фейсбук» и все прочие места в поисках информации о Дэмиене. Но ничего не нахожу. Ничего, кроме домыслов прессы о причинах нашего разрыва.

О Софии тоже ни звука, и я не в курсе, нашел ли ее Дэмиен и вернул ли в Лондон, или же она все еще в Лос-Анджелесе. Но я знаю Дэмиена и знаю, что они не вместе. Интересно, как поведет себя София, когда отчаяние от невозможности его заполучить достигнет предела.

Наступает очередной субботний вечер, и Джеми всерьез намерена вытащить меня из депрессии.

– Попкорн, «Мышьяк и старые кружева»,[15] – объявляет она, властно указывая на диван. – Я сделаю попкорн, а ты пока поставь фильм.

Я не возражаю. Включаю телевизор и, рассеянно слушая местные новости, копаюсь в коробке с дисками. Уже собираясь вставить диск, вдруг застываю, увидев во весь экран лицо Дэмиена и замутненные копии уже знакомых мне фотографий. Рука сама собой зажимает рот, и я чувствую, что меня вот-вот стошнит. Встаю, делаю пару шагов и снова сажусь. Нужно что-то сделать – хоть что-нибудь! – но я не знаю что.

– О боже! – Это Джеми только что вошла в комнату и остановилась позади меня.

Я поворачиваюсь и вижу ее глаза.

– Поверить не могу, что она это сделала! Эта сука все-таки отправила фотографии журналистам!

– Дэмиен, наверное, совершенно раздавлен.

Я киваю и вытаскиваю телефон.

– Я думала, он уехал, – говорит Джеми, но я ее не слушаю. Скрестив пальцы, я молюсь, чтобы Дэмиен отключил переадресацию.

Но отвечает мне мисс Питерс, его ассистент по выходным.

– Прошу прощения, мисс Фэрчайлд, мы не разговаривали с ним уже несколько недель.

– Но в новостях… Он… Он в городе?

Я слышу печаль в ее голосе:

– Не знаю! Ах, если бы знать!

– Что еще можно сделать? – спрашивает Джеми, как только я кладу трубку.

– Не знаю, не знаю. – Я меряю шагами гостиную, запустив пальцы в волосы, и пытаюсь сообразить, где он может быть. Мне нужно его найти. Представляю, в каком он состоянии, и не могу допустить мысли, чтобы оставить его страдать в одиночестве. Внезапно я вспоминаю. Хватаю телефон и поворачиваюсь к Джеми.

– Я знаю, как его найти!

* * *

Главный минус приложения для слежения – то, что область поиска не сужается до конкретной точки. Поэтому я вслепую брожу по причалу Санта-Моника. Я безумно рада, что Дэмиен вернулся в Лос-Анджелес, но никак не могу найти его, и это приводит меня в отчаяние.

Может быть, он на колесе обозрения? Однажды мы вместе катались на нем. Но когда я приезжаю, его там нет. Я иду до самого конца причала, заглядываю во все магазинчики, обхожу все аттракционы – но не нахожу Дэмиена. В отчаянии я снимаю шлепанцы и спускаюсь на пляж, но и там мои поиски ни к чему не приводят.

Я покидаю пляж и иду к парковке. Людей немного, и парковка мало-помалу пустеет. Поэтому мне все прекрасно видно, и я вглядываюсь, чтобы издалека узнать Дэмиена по походке, по телосложению, по его черным, как вороново крыло, волосам. Но его нет.

Зато я вижу его джип. Во всяком случае, так мне кажется. Молясь про себя, чтобы это оказался он, я бросаюсь через всю стоянку к черному «Гранд Чероки», припаркованному в дальнем углу. Прижимаясь лицом к стеклу, я силюсь рассмотреть салон, и сердце сжимается: это машина Дэмиена, на панели лежит его телефон. Теперь нужно просто сесть здесь и подождать.

Но ждать мне приходится целый час. Я вижу, как Дэмиен идет по пляжу, невероятно сексуальный в своих потертых джинсах и простой белой футболке. Я знаю точно, в какой момент он замечает меня. Он вдруг спотыкается и замирает. Я не вижу его глаз – слишком темно и далеко, – но знаю, что он смотрит на меня. Наконец снова идет, все той же походкой, только чуть быстрее, как будто наконец увидел цель.

Он вдруг оказывается в свете одного из фонарей, и я вижу печать усталости на его лице. И что-то еще. Что-то гораздо более серьезное. Я встаю. Мне хочется подбежать к нему, но я сдерживаюсь, чтобы получше его рассмотреть. Я так давно его не видела. Господи, как же я по нему соскучилась!

И вот он уже передо мной, на лице залегли жесткие складки, черный глаз смотрит мрачно и осуждающе, но янтарный не выражает ничего. Внезапно мне становится страшно. Сердце колотится, и я вскрикиваю, когда он резко хватает меня за руки и притягивает к себе. Его губы накрывают мои, руки больно сжимают плечи. Этот поцелуй – жестокий, резкий, требовательный, обвиняющий. Дэмиен кусает мои губы, наши зубы клацают друг о друга, и я ощущаю вкус крови.

Потом он отталкивает меня так сильно, что я ударяюсь спиной о джип.

– Ты ушла! – кричит он. – Черт возьми, Ники, ты ушла!

По моему лицу текут слезы, и я открываю рот, чтобы извиниться, сказать, что у меня не было выбора, но он снова притягивает меня к себе, только на этот раз его объятия нежны, и губы ласкают меня, пробуют на вкус – будто он не может поверить, что я на самом деле здесь.

– Ники… О боже, Ники…

Я прижимаюсь к нему, запустив руки в его волосы, и снова целую его в губы, как будто не могу насытиться. Руки Дэмиена скользят вдоль моего тела, рот приоткрыт навстречу мне. Мой язык борется с его языком. Я никогда не смогу им пресытиться, все, чего я хочу, – остаться навсегда в этом мгновении, в этом единении.

В этот момент я сама поражаюсь – как же я могла жить без него. И тут я понимаю: да ведь я не жила. Разве я могу жить без Дэмиена?

– Прости, – говорю я, когда мы наконец отрываемся друг от друга. – Мне так жаль, что она это сделала. Просто в голове не укладывается! Она сказала, что если я уйду от тебя… – Тут я умолкаю: этого говорить точно не стоило.

– Я знаю, – просто отвечает он. – Оли мне все рассказал. Что ты сделала и почему.

Не знаю, чего мне больше хочется: убить Оли или расцеловать его, но, когда Дэмиен касается меня, все мои мысли улетучиваются. Он гладит мою щеку, и от этого знакомого прикосновения по телу разливается волна нежности и страсти.

– Ты чертова дурочка, Ники Фэрчайлд. И я безумно люблю тебя.

Я сглатываю слезы и прижимаюсь к нему еще крепче, наслаждаясь этой близостью. Его рука гладит мою спину. Я прерывисто вздыхаю, жаждая слиться с ним в единое целое.

– Кажется, нам пора в машину. – Дэмиен открывает джип, и мы забираемся внутрь. Задние сиденья сложены, на полу лежит матрас.

Я весело смотрю на Дэмиена:

– Аскетично!

– Мне не хотелось роскоши. Я останавливался в мотелях, даже спал в машине. Проехал всю Европу и почти ничего не видел.

Я тихонько выдыхаю. Оли оказался прав: Дэмиену было не лучше, чем мне.

– Сегодня ночью хотел поехать в пустыню, спать под звездами. Думал, это поможет, – он указывает на крышу.

Не знаю, стандартная это комплектация или же причуда миллиардера, но я вижу огромный сдвигающийся люк.

– Не помогло бы, – уверенно говорю я. Я точно знаю это, потому что и меня саму ничто не спасло бы. Кроме Дэмиена.

– Нет, не помогло бы, – соглашается он. – Боже, Ники, неужели ты и правда здесь?

Я только киваю, потому что если скажу хоть слово, то снова разрыдаюсь.

– Несколько часов тебя искала, – наконец говорю я. – Как только увидела новости. Ты в порядке?

Я трогаю его лицо, внимательно вглядываюсь в его глаза. Я помню, каким он был после суда в Германии – больным и бледным, но тот Дэмиен, что стоит передо мной, буквально излучает счастье.

– Теперь – да, – отвечает он.

– Не понимаю, зачем София опубликовала фотографии.

– Она этого и не делала. Это сделал я.

Я выпрямляюсь и смотрю на него, открыв рот.

– Ты? Но… зачем?

– У меня не было выбора. – Дэмиен отпускает меня, затем придвигается ближе и обнимает меня за талию.

Я прижимаюсь к нему и утыкаюсь щекой в его грудь.

– Я погибал без тебя… А потом Оли рассказал мне о твоем решении, и я понял, что сам должен сделать выбор.

– Но… ты ведь столько этому сопротивлялся. Ты показания в суде не хотел давать из-за этой истории с насилием. Ты готов был сесть в тюрьму, только бы о них никто не узнал.

– Да, – отвечает Дэмиен. – Но все потому, что я гордый сукин сын. Вряд ли я действительно верил, что суд признает меня виновным. И уж точно я не думал, что могу потерять тебя. – Он проводит большим пальцем по моему подбородку. – И вот я тебя потерял, Ники, и настало время сделать выбор. И знаешь, я отлично себя чувствую. Конечно, то, что моя история станет предметом обсуждения газет и ток-шоу, меня не радует, но жизнь продолжается. И это мой выбор. Я сделал его не по настоянию юристов накануне суда. Это было по-настоящему мое решение, и я действительно взвесил то, что у меня есть, что я хочу и чего боюсь.

Я непонимающе мотаю головой.

– Лишь одна вещь могла причинить мне бо́льшую боль, чем эти фотографии, – и причинила. Расставание с тобой. Поэтому я поставил на одну чашу весов груз прошлого, а на другую – наше будущее. Будущее перевесило.

Я улыбаюсь сквозь потоки слез.

– Прости за то, что наговорила тебе тогда. Насчет секретов и призраков. Я хотела, чтобы ты поверил, что я действительно ухожу от тебя.

– Я почти поверил. И я счастлив, что ты меня нашла. – Внезапно он хмурится: – А как ты меня нашла?

Я самодовольно улыбаюсь.

– Милый, я тебя всегда найду.

– Очень рад это слышать.

Он нежно поглаживает кончиками пальцев мою обнаженную руку. Потом траектория его движения внезапно меняется, и он накрывает ладонью мою грудь, легонько скользя пальцем по соску. По моему животу моментально прокатывается электрический разряд, доходя до вагины. Как будто желая узнать, какой эффект производят на меня эти ласки, Дэмиен опускает руку, выпуская мою грудь, и скользит к поясу моих шорт.

– Я хочу знать обо всем, что ты делала в эти недели, пока мы были в разлуке. Не хочу пропустить ни секунды. Но сейчас, Ники, мне просто необходимо увидеть тебя голой. Голой, влажной и раскрытой для меня.

Наши взгляды встречаются, я жду секунду, затем снимаю свой топ. Бюстгальтера на мне нет, так что теперь я обнажена до пояса.

– Остальное сделай сам, – говорю я Дэмиену, беря его руку и заводя ее под шорты.

Белья на мне нет, и я вздрагиваю от блаженства, когда его пальцы касаются моего клитора и проникают внутрь.

– Кажется, вы хотите меня, мисс Фэрчайлд.

– Безумно, – говорю я и расстегиваю шорты.

Я откидываюсь на спинку, Дэмиен приникает ко мне. Быстро стягивает джинсы, легонько целует меня в губы, чуть прикусывая верхнюю, затем спускается к шее, к ложбинке между грудями и, наконец, захватывает зубами мой сосок. Он втягивает его, щекочет языком, и рука его скользит меж моих ног, лаская клитор в такт языку.

– Мне так не хватало твоего вкуса, – шепчет он. – Твоего запаха. Твоей нежной кожи. Я хочу видеть твое возбуждение. Хочу связать тебя и отшлепать, чтобы удостовериться в том, что ты моя и что ты никогда больше не исчезнешь. Но прямо сейчас, детка, я хочу оказаться внутри тебя.

Дэмиен раздвигает мои ноги, я ощущаю головку его члена, прижимающуюся к входу в вагину, и вижу блаженство в его глазах.

– Сейчас я тебя трахну, Ники, – медленно говорит он, и его голос похож на рык. – Жестко, глубоко и безжалостно.

– Да, – шепчу я. – Да, пожалуйста.

Я раздвигаю ноги и отчаянно хочу, чтобы он проник глубоко-глубоко, одним долгим толчком. Я лежу на спине, мои руки – на его ягодицах, и чувствую, как он уверенно входит в меня, все глубже и глубже, пока я вся не сливаюсь с ним в единое целое. Пока во мне не остается лишь единственное желание – вознестись вместе с Дэмиеном прямо в космос.

Оргазм наступает неожиданно, быстрой и яростной волной накрывая меня, и я кричу от переполняющего меня блаженства. Чувствую, как мое тело сжимается и крепко стискивает Дэмиена, и наконец сладостное напряжение в нем вырывается наружу – и он взрывается в мощном оргазме.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

– Я знаю, – отвечаю я.

Глава 23

– Я буду скучать по тебе, – говорит Джеми.

Мы наблюдаем, как грузчики выносят из спальни мой шкаф. Сегодня последние мои вещи отправятся в Малибу, и я официально перееду к Дэмиену. И пусть я хочу этого больше всего на свете, но все же немножко нервничаю.

– Я так волнуюсь за нас обеих, – добавляет подруга. – За тебя – даже больше.

Джеми сдала квартиру на следующие полгода. Она решила, что пока не готова полностью отказаться от Лос-Анджелеса и что над переездом в Техас стоит как следует подумать. Поэтому сейчас отправляется к своим родителям, чтобы немного передохнуть и поразмышлять, как быть дальше.

Я крепко сжимаю руку Дэмиена.

– Тоже буду скучать, – говорю я Джеми. – Но я знаю, ты вернешься. Я в этом уверена.

– В любом случае хотя бы на недельку в Малибу я точно нагряну.

– Это – всегда пожалуйста, – улыбается Дэмиен.

Джеми смотрит на часы.

– Пора ехать.

– Позвони мне вечером, – прошу я, и мы обнимаемся. Я смаргиваю, пытаясь прогнать слезы, но мне это не удается.

Джеми быстро обнимает Дэмиена, и как только она уходит, я поворачиваюсь к нему, испытывая смесь счастья и грусти.

– Думаю, и нам пора. Не то в этой пустой комнате меня одолеет ностальгия.

– Она не пуста, – ухмыляется Дэмиен и кивает в сторону кровати.

– Я ее оставляю, – напоминаю я ему. Вряд ли в каком-либо из домов Дэмиена мне понадобится дополнительная кровать, к тому же Джеми сдала квартиру с мебелью, так что квартиросъемщик будет не против.

– Не кровать. Пакет.

Я вглядываюсь пристальнее и вижу на пуховом одеяле плоскую белую коробку. Перевожу взгляд с коробки на Дэмиена.

– Что это?

– Я предлагаю рискнуть и открыть.

– Очень смешно, – отвечаю я и подхожу к коробке. Открываю ее и вижу свернутую карту Европы с крошечными цветными наклеечками на Мюнхене и Лондоне.

– Мы заглянули в глаза реальности и послали ее к черту, – говорит Дэмиен. – Поэтому теперь нам пора обратно в наш хрустальный мир. На месяц. В Европу. На лимузине. Пятизвездочные отели. Лучшие рестораны. И ты.

– Делаешь все, что хочешь и когда захочешь? – радостно спрашиваю я.

Он медленно и многообещающе улыбается мне:

– Конечно.

– Мне уже не терпится!

– И мне. Пока только на месяц. Потом нам надо будет вернуться.

– Я помню, – киваю я.

Через пять недель начнет работу Детский фонд Дэмиена Старка – благотворительная организация, помогающая детям, пострадавшим от насилия.

– Только материк?

Дэмиен кивает. В Великобританию мы не поедем, и я не удивлена. Мне не очень хочется снова встретиться с Софией, да и он, похоже, пока не готов. И, если уж на то пошло, ее лечащий врач вряд ли разрешит встречу.

Через две недели после того, как Дэмиен обнародовал свой детский кошмар, у Софии была передозировка на крыше Теннисного центра имени Рихтера в Западном Голливуде. Теперь она в реабилитационном центре под Лондоном, на этот раз по решению суда. Наверняка когда-нибудь Дэмиен захочет ее проведать. А пока он оказывает ей финансовую поддержку – в конце концов, они друг другу не чужие люди, что бы ни случилось.

– Я бы и в Германию съездил на пару дней, – говорит Дэмиен, стараясь прогнать призрак, нависший над комнатой. – Мы ведь толком ее не видели. И кстати, о Германии, – добавляет он, вытаскивая из кармана маленькую коробочку. – Я купил это для тебя, еще до суда. Хотел подарить сразу, но потом меня немного отвлекли.

– Можно открыть?

– Конечно, – говорит он со странной искоркой в глазах.

Я открываю коробочку и вижу внутри еще одну, маленькую, бархатную. Грудь немного сжимается, по коже пробегают мурашки. Я стараюсь не спешить с выводами, достаю коробочку, открываю крышку и ахаю при виде сверкающего платинового кольца с огромным бриллиантом.

– Дэмиен… – шепчу я, стараясь не думать о том, что это не просто кольцо. Не очередной сказочный подарок. – Ты купил его до суда?

– Да, – улыбается он. – Я никогда не верил, что проиграю суд или потеряю тебя. Но теперь я знаю, что не стоит принимать все как должное.

Эти слова все еще звенят в воздухе, когда он вдруг опускается на одно колено. Берет мою руку и не мигая смотрит мне в глаза.

Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками, и задерживаю дыхание.

– Лишь одна женщина в этом мире может поставить меня на колени. Это вы, мисс Фэрчайлд. И я хочу, чтобы мы были вместе всю нашу жизнь. Ты согласна стать моей женой?

И я шепчу лишь одно слово, которое способна выговорить от переполняющего меня счастья:

– Да.

Благодарности

Благодарю всех замечательных читателей, которые написали мне, как хорошо им было в компании Ники и Дэмиена. Ваши слова, поддержка и энтузиазм для меня бесценны!

Отдельное спасибо ребятам из Генерального консульства Германии в Хьюстоне и лично Жаклин Югенхаймер за консультации по юридическим процедурам в Германии. Любые ошибки или неточности – это только моя вина.

Крепко обнимаю Кэтлин О’Рэйли за то, что она отвечала на мои смс и звонки во внеурочное время, К. Дж. Стоун и Джессику Скотт – за редактуру и замечания к рукописи и Джин Брашир за редактуру, мозговой штурм, а также посиделки за ланчем и кофе!

И наконец, огромная, бесконечная благодарность ребятам из Trident Media Group, особенно Кимберли Уолен, и всему издательству Bantam. С вами моя трилогия «Страсти по Старку» стала поистине захватывающим приключением. Отдельное спасибо Мэгги Оберрендер, Джине Уотчел, а также великолепной Шоне Саммерс.

Примечания

1

Концертный зал, где проходят выступления Лос-Анджелесской оперы. – Здесь и далее прим. ред.

2

Уголовное правосудие в Германии осуществляют профессиональные судьи и шёффены (непрофессиональные судьи, или судебные заседатели).

3

От англ. baby doll – куколка, малышка. Подчеркнуто кокетливый сексуальный стиль женской одежды. Применительно к белью так называют короткие открытые сорочки из легких прозрачных тканей.

4

Настоящее имя Маргарита Кармен Кансино (1918–1987) – американская актриса и танцовщица, звезда Голливуда 1940-х годов.

5

Разновидность бюстгальтера на косточках. Название связано с конструкцией чашек. Они по форме напоминают балкончики, поддерживающие грудь. Верхняя часть груди практически открыта, и создается впечатление, что бюстгальтер слегка мал.

6

Традиционное английское блюдо – жаренная во фритюре рыба с картофелем фри, нарезанным крупными ломтиками.

7

Популярная американская актриса, секс-символ 1960-х и 1970-х годов. Сыграла главную женскую роль в фильме «Миллион лет до нашей эры», где изображала прекрасную пещерную жительницу Лоану.

8

Англ. Rat Pack – команда американских актеров и музыкантов 1950-х и 1960-х. Одними из лидеров «Крысиной стаи» были Фрэнк Синатра и Дин Мартин.

9

Песня “Come Josephine, In My Flying Machine”, которую героиня Кейт Уинслет в фильме «Титаник» напевает, лежа в полубессознательном состоянии на плоту, после крушения корабля.

10

Одна из разновидностей покера. Задача игрока – собрать сильную комбинацию из пяти карт – так называемую «руку».

11

Элитный шотландский виски.

12

Всемирно известная британская сестра милосердия и общественный деятель. Даты жизни – 1820–1910.

13

Коктейль из игристого вина и апельсинового сока в равных пропорциях.

14

От англ. s’more – some more – «еще немного». Традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях у вечернего костра. Состоит из поджаренной зефироподобной конфеты – маршмэллоу, шоколада и крекеров.

15

Криминальная комедия 1944 года.

Content

Джулия Кеннер
За час до рассвета. Время сорвать маски

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Благодарности

Примечания