Рябикина Любовь Львовна

Веточка

Любовь Рябикина

ВЕТОЧКА

рассказ

Ленку Федотову отправили взять интервью в одну из вымирающих деревень Солнечногорского района. Там проживало несколько стариков, упорно не желавших покидать родные места и в течение трех лет мучавшихся из–за отсутствия магазина. До райцентра было десять километров. Старики, по очереди, добирались до города и закупали хлеб, продукты и лекарства на себя и соседей. Редактор поставил задачу так: «Показать, почему вымирают деревни». Автобус мимо деревни проходил дважды в сутки. Утром и вечером. Ленка еще накануне, по своим каналам, выяснила, что у нее будет в запасе сорок минут. За это время она надеялась успеть взять интервью и сделать несколько снимков.

Встать пришлось в четыре утра. Пока накрасилась, расчесалась, попила кофе и переоделась, пробило пять. Родители спокойно спали. Она еще накануне попросила мать не вставать из–за нее. Выскочила из подъезда со старенькой сумкой на плече, в которую с вечера забила диктофон, фотоаппарат, запасные батарейки и пленки, а так же блокнот и пару ручек. От утренней свежести застегнула джинсовую куртку на все пуговицы и пожалела, что вниз одела лишь маечку без рукавов. Стараясь согреться, повесила сумку через плечо и забила кисти рук в рукава. Каблучки босоножек четко отпечатывались на асфальте «чок–чок–чок».

До метро пришлось идти пешком. Она давно знала, что автобусы и троллейбусы в это время ходят редко. С удовольствием нырнула в теплый холл метрополитена. В полупустом вагоне добралась до метро «Комсомольская». Выскочила на поверхность. Солнце поднялось над горизонтом и стало заметно теплее. Она расстегнула куртку и огляделась. Сон окончательно пропал и она улыбнулась нахохленым пассажирам с сумками и пакетами, спешившим к метро. В пригородных кассах Ленинградского вокзала купила билет до Солнечногорска.

Первая пакость поджидала на станции. Толстая тетка с букетом крупных ромашек, выходя из вагона ткнула ей в светлую маечку цветами и даже не извинившись, прошла мимо точно слон. На светло–бирюзовой ткани мгновенно появились желтые пятна. Ленка попыталась стряхнуть пыльцу, но не тут–то было! Пятно стало еще заметнее. Ленка расстроилась и из–за этого едва успела нырнуть в нужный автобус. Заметила в зеркале усмешку водителя, когда она, вскочив на подножку, едва не грохнулась на ступеньке. Автобус тотчас отправился. Кондуктора не было и ей пришлось подходить самой к шоферу. Отдав деньги, билета не получила. Удивленно спросила:

— А билет? Мне отчитываться за поездку!

Мужик в грязной джинсовке с недовольным видом оторвал ей билеты и что–то пробурчал под нос. Она разобрала лишь последние слова: «Ездят тут всякие командировочные…» и возмутилась:

— Какое вы имеете право меня оскорблять? Вы обязаны выдать билеты каждому и без нотаций, пожалуйста! Если не довольны, найдите другое место работы. Я обязательно пожалуюсь сегодня вашему начальству на хамство! Ваша фамилия?

Ленка достала журналистское удостоверение и блокнот с ручкой, решив поставить хама на место. Водитель тут же пошел на попятную и принялся извиняться. Она дала себя уговорить и ушла в конец автобуса. Села там, глядя на пролетающие мимо перелески и деревушки.

Закончить с репортажем за сорок минут не удалось. Она и сама не заметила, как прошло два часа. Федотова была девушкой доброй и жители это сразу поняли. С сочувствием выслушивала сетования стариков на отсутствие магазина, на безразличие районного начальства, на частое отключение электричества и отсутствие газового снабжения. Записала просьбу: присылать хоть раз в неделю автолавку с хлебом и продуктами, где они могли бы заказать для себя еще и лекарства. Репортаж становился все интереснее. Она сделала множество снимков и полностью заполнила воспоминаниями жителей кассету с диктофона. Напилась свежего коровьего молока с рассыпчатыми сдобными «преснушками», которые ей принесла словоохотливая бабулька, похожая на колобок. Опомнилась часов около десяти и аж подскочила. Деревенские мигом заметили ее беспокойство. Одна из старушек, худенькая и щупленькая, спросила участливо:

— Торопишься на работу успеть, миленькая? Уж больно ты хорошо нас выслушала. Давненько с нами никто так не беседовал. Начальство один раз приезжало, да что толку? Проехал туда–сюда по деревне, даже не остановился… Может и будет толк от твоего интервью. Сейчас–то ведь легче ходить в центр — лето, а вот зимой нам сущая беда наступает! Мерзнем, пока ждем, а автобус порой и вовсе не приходит. Он не раньше четырех будет, так что ты на часики не смотри. Машины у нас редкость. Если хочешь, можешь пешком до станции добежать. Ты молоденькая. Здесь по прямой и шести километров не будет. У города тропка путаная, да может кого встретишь…

Федотова ухватилась за слова:

— Бабушка, вы мне подскажите, где идти. Пожалуйста. Мне в редакцию надо. Репортаж ваш в завтрашней газете появиться должен.

Старушка довела ее до неприметной тропки за домами:

— Вот по ней и иди. Прямо к станции выйдешь. Там несколько ответвлений будет, так ты не сворачивай, так и ступай прямо.

Ленка так и сделала. Едва деревня скрылась из глаз, как она стащила босоножки на каблучке, обвязала джинсовку за рукава вокруг пояса, подвернула брючины на два оборота, повесила сумку через шею на бок, чтобы не нести в руках. С удовольствием зашлепала по узенькой тропинке, зорко поглядывая под ноги, чтоб не наступить на стекло или проволоку. Тропинка полностью заросла мелким клевером, лапчаткой и подорожником. Чувствовалось, что пользуются ею крайне редко.

Вокруг бушевало лето. Ветра в этот день совсем не было и вокруг стояла тишина. Ленка была красивой девчонкой. Светлые волосы, волнистые от природы, чуть в рыжину, золотились под солнцем и свободными прядями свисали до лопаток. Темно–синие глаза блестели. По хорошенькому носику и рядом с ним рассыпались мелкие веснушки. Пухлые губы чуть приоткрылись, открывая два ряда ровных белоснежных зубов. Тоненькая не высокая фигурка была легка и стройна.

Вначале Федотова шла по лугу, где некошенная трава и цветы достигали до пояса. Запахи трав кружили голову и ей хотелось смеяться и петь. В полный голос петь она не рискнула и замурлыкала под нос пришедшие на память строки:

— На дальней станции сойду, трава по по–о–о-яс…

Некоторые ромашки и колокольчики были настолько крупными, что она не удержалась и нарвала довольно большой букет, временами забираясь в некошенную траву. Затем начались кустарники, березы, редкие елки и дубы. Федотовой было немного страшновато, все же она была городской девчонкой, но она продолжала бодро вышагивать по тропе, хотя петь перестала и чутко прислушивалась к звукам. Пока ничего страшного не происходило: звонко пели птицы, жужжали шмели и пчелы, то и дело перелетая через тропинку. Ленка чувствовала себя счастливой.

И вдруг густые кусты закончились большой поляной. Справа, метрах в ста, темнела стена какого–то странного растения с темно–зелеными перисто–рассеченными листьями. Запах вокруг был каким–то странным, приторно–удушающим. Ленка сообразила, что такого растеньица она ни разу в жизни еще не встречала и решила, что это большая редкость. Пройти мимо «удачи» она не могла. Подошла и сломила несколько веточек, чтоб дома, по имевшемуся подробному справочнику определить, на что же такое она наткнулась. Ленка сообразила, если забить веточки к остальным растениям, то они пропахнут этим противным запахом. Не спеша, завернула букет цветов в полиэтиленовый пакет, обернув стебельки смоченным минералкой носовым платком и уложила в сумку. Венчики цветов торчали наружу, словно смотрели, куда их несут. Стараясь не нюхать находку, понесла ее в руке, слегка помахивая довольно длинными стебельками.

Где–то через полчасика Федотова дошагала до станции. Натянув на грязные ноги следки, обула босоножки. Из–за длинных джинс грязные пятки были не видны. Куртка так и осталась висеть на поясе, связанная за рукава. До электрички оставалось почти сорок минут. Поймала странный взгляд двух мужчин, почему–то смотревших на растения в ее руках. Вышла на площадь и остановилась, оглядываясь по сторонам. Все же в Солнечногорск она попала впервые. Тут же заметила заинтересованные взгляды двух здоровых красивых милиционеров. Спортивная выправка бросалась в глаза. Ленка знала, что она симпатичная и улыбнулась обоим. К милиции она относилась положительно и без предубеждения. Парни, как ни странно, на ее улыбку не обратили внимания и не улыбнулись в ответ, но продолжали глядеть на нее. Федотова внимательно оглядела себя, даже на спину попыталась посмотреть, но ничего особенного, кроме приставшей к бедру травинки и противного желтого пятна на груди маечки не обнаружила.

Между тем милиция продолжала пялиться на нее. Она разозлилась и демонстративно повернулась к ним задом, разглядывая объявления, наклеенные на столбе и стараясь держать нестерпимо пахнувшие веточки подальше от себя. Мимо прошла женщина, с аппетитом уплетавшая чебурек. В желудке у журналистки заурчало. Ленка сглотнула голодную слюну. Огляделась вокруг в поисках подходящего киоска, но ничего не увидела. Вздохнула. Ей хотелось перекусить. Все же часовая прогулка на свежем воздухе разбудила дремавший аппетит.

Направилась к платформе, решив посидеть на скамеечке и подождать электричку. По дороге купила мороженое, но откусив пару раз сморщилась и кинула его в мусорницу. Даже от мороженого теперь пахло веточками. Руки помыть было негде. Ленка еще раз окинула площадь взглядом, в надежде увидеть надпись «Туалет», но ее не было. Она уже не рада была, что сорвала эти поникшие вонючие стебельки. В довершение ее бед, все скамеечки оказались заняты. Девчонка оперлась локтями о перила, постаравшись встать в тень раскидистой акации. Грустно смотрела на блестевшие рельсы. Потом поглядела по сторонам и вновь увидела тех же милиционеров. Они решительно шагали к ней. Поздоровались, внимательно разглядывая ее:

— Здравствуйте. Интересное вы растеньице везете…

Ленка уныло вздохнула и тут же сунула руку в сумочку за удостоверением. Протянула корочки им и пояснила:

— Здрасьте… Хотите я эти веточки вам подарю? Только скажите, где я руки от них смогу отмыть? Хотела дома по справочнику поглядеть, что такое нашла, а теперь не рада, что сорвала. Даже мороженое противным показалось. Чем больше вянет, тем более вонючим становится. Что за дрянь такая…

Милиционеры посмотрели на ее удостоверение, переглянулись и откровенно ухмыльнулись, возвращая документ. Федотова разозлилась:

— Чего смешного я сказала? Я черт–те во сколько встала, чтоб сюда припереться. За все утро два бутерброда, чашка кофе, да молоко с парой маленьких печеньиц, а теперь даже поесть не могу, потому что пропахла этой дрянью! И еще вы тут смеетесь! Если познакомиться хотите, так и скажите, а нечего тут ха–ха разводить!

Парни расхохотались в открытую:

— Ясно! Веточки–то ваши коноплей зовутся…

У Ленки все внутри застыло. Она поглядела на поникшие стебелечки, потом на милиционеров и начала бледнеть. Ей стало очень плохо. Веснушки на посеревшем лице стали яркими, словно родинки. Один из ребят, высокий стройный блондин, тут же перестал смеяться и подхватил ее под руку. С тревогой заглянул в лицо:

— Тише–тише… Все нормально! Вы же не знали, что рвали. Успокойтесь! Меня Стас зовут, а его Герман…

Она хотела бросить проклятые веточки в ближайшую мусорницу, но второй милиционер попросил:

— Не бросайте, пожалуйста. Не могли бы вы с нами в отделение пройти? Рассказать, где вы их сорвали. Понимаете, в последнее время город буквально заполонен подобной дрянью, а мы никак не можем найти место, где растет конопля.

Федотова пролепетала, приклеиваясь спиной к перилам:

— Мне в редакцию надо… Электричка… Через пятнадцать минут… Редактор и так меня сожрет за опоздание!

Парни воскликнули:

— Да мы вас до самой редакции на машине доставим, только подскажите, где искать! И редактор вам ничего не сделает, обещаем!

На трясущихся ногах Ленка зашагала вместе с милиционерами в сторону здания вокзала. Несколько раз запнулась. От охватившего душу страха ноги отказывались служить. Стас вновь понял ее переживания и подхватил под локоть, стараясь разговором отвлечь от страхов:

— Да не пугайтесь вы так! Ничего вам не грозит. Мы с первой минуты поняли, что вы не знали, что в руках держите, иначе бы так открыто не помахивали коноплей. Честно сказать, впервые вижу журналистку, которая не знает эту травку по виду.

Ленка начала успокаиваться и ответила:

— Я о наркотиках никогда не писала и не употребляла, так зачем мне это знать? Разве что в порядке саморазвития, а меня не интересовало. Я даже представить не могла, что наркотики где–то поблизости могут расти. Я очень глупо выглядела, да?

Парни переглянулись и заулыбались:

— Не сказать, что уж совсем глупо, но забавно! Особенно ваша обида, что мы на улыбку не ответили. Мы в тот момент решали, что с вами делать…

Федотова рассмеялась:

— А я решила, что вы мной, как девушкой заинтересовались!

Герман пожал плечами:

— Вообще–то и это тоже. Вы симпатичная…

Беспрепятственно прошли мимо дежурного. Ленку удивило, что ребята даже не остановились возле майора, чтобы доложить, а тот не остановил, лишь коротко взглянул и вновь склонился над чем–то, лежавшим перед ним и не видным из–за высокой стойки. Прошли по коридору и остановились у двери с надписью «Отдел по борьбе с наркотиками». Стас зашел в комнату, чтобы доложить, забрав с собой вонючие веточки. Федотова догадалась и спросила:

— Так вы из ОМОНа?

— Да. Только вы постарайтесь никому про нас не говорить и о том, что сегодня произойдет, забудьте. Это в ваших интересах.

Стас выглянул из–за двери и с улыбкой пригласил:

— Заходите, любительница редких растений!

В комнате находилось четыре стола, но лишь два были заняты на данный момент. На Ленку с веселыми улыбками смотрели майор и капитан. На столе у старшего офицера лежала поникшая конопля. Представились по очереди:

— Здравствуйте! Майор Авдеев. Капитан Филин. Присаживайтесь, Елена Викторовна! Вы здорово повеселили наших ребят, да и нас тоже. Они вначале по рации о вас доложили. Не узнать коноплю! Такого мы еще не встречали. Неужели вас совсем не насторожили взгляды людей, милиции? Ведь вы наверняка с кем–нибудь, но встретились по дороге.

Ленка шлепнулась на стул. Стас сел за стол, а Герман опустился на край столешницы. Она пожала плечами:

— Да нет! Хотя заметила, что как–то странно смотрят. Но я думала, что в моем прикиде что–то не так…

Майор улыбнулся:

— Не могли бы вы подсказать, где сорвали коноплю? Много ее там?

Федотова пристроила на коленках сумку:

— Поле. Я еще удивилась, что они такой ровной линией растут. Вокруг кусты, деревья, луг… Поляна же!

На этот раз переглянулись все четверо. Капитан спросил:

— И высокая она?

Ленка встала, прикидывая. Потом указала себе на висок:

— Вот такая примерно! Ровная, густая… У вас подробная карта есть?

Авдеев вытащил из стола книжку с надписью «Москва. Московская область». Быстро нашел свой район и протянул девушке. Все четверо сгрудились возле Ленки. Она минуты три вглядывалась в тонкие линии. Ткнула пальцем в черные квадратики:

— Вот деревня, где я была. А тропки–то нет…

Она растерянно поглядела на мужчин и вдруг предложила:

— Давайте я вас проведу туда? Мне сложно ориентироваться, так как в вашем районе я вообще первый раз.

Майор и капитан переглянулись:

— Честно проводите?

Она посмотрела на босоножки и вздохнула:

— Если вы мне что–то из обувки подберете без каблука…

Филин аж подскочил от радости:

— Да мы вас в нашу форму оденем с маской! Чтоб никто не узнал! Вы серьезно проводите?

— Я же сказала… Только ваши парни пообещали меня потом в редакцию доставить! Мне же на работу надо.

Авдеев уверенно подтвердил:

— Как сказали, так и будет! — Майор схватился за телефонную трубку: — Я вызываю людей! Стас, найди маленькую форму. Потребуется, раздевай милицию и обувь достань, хоть из–под земли!

Блондин направился к двери:

— Есть! Лена, у вас какой размер обуви?

— Тридцать шестой.

Стас исчез. Майор звонил по телефону, давая быстрые, но не понятные Ленке указания. Разговор по телефону показался ей какой–то странной абракадаброй. Странные имена, названия, в общем — сплошной код. Капитан что–то торопливо писал на листке. Герман наклонился к растерянной девушке:

— Вы не обращайте внимания! Нас эта конопля так достала! Ни одной дискотеки не обходится без нее, а потом драки происходят. Жестокие, с ножами и цепями! Два убийства за неделю. И оба в состоянии наркотического опьянения. Никак не можем узнать, где выращивают, а тут вы с «веточками»… Как вас не шлепнули, понять не могу. Ведь поля эти охраняются. Неужели никого не видели?

Ленка побелела:

— Нет. Правда заметила, что вокруг поля тропка торная проходит.

— Большое оно, это поле?

Федотова немного подумала, а затем сказала:

— У родителей на даче участок шесть соток. Так тут больше половины этого участка будет, а может и полный, ширина–то поля больше десяти метров, я оглядывалась…

Все трое ОМОНовцев насторожились. Майор даже говорить по телефону перестал и присвистнул:

— Ого! Неужели основную базу обнаружили? Раньше–то все больше дикорастущую встречали…

В дверь влез Стас, нагруженный одеждой:

— Товарищ майор, думаю, подойдет! Три формы приволок. Как вы и приказали, пришлось трех мелких рядовых раздеть. Вот с обувью… Ботинок меньше тридцать седьмого размера не нашел. Женщина–следователь одолжила. У нее они в шкафу стояли. Ни разу не одеваны.

Ленка кивнула:

— Подойдут. Лишь бы с ног не спадали. Где переодеться можно? Только вначале отмыть бы руки от этой дряни!

Майор улыбнулся:

— Туалет прямо по коридору. Правда мужской, но Стас покараулит. Соседняя комната пустая. Вот там и переоденетесь.

Федотова с наслаждением отмывала руки с мылом от противного въевшегося запаха, не обращая внимания на холодную воду. Умылась и протерла шею влажной бумажной салфеткой. Запах вроде бы пропал. Минут через десять она вошла в кабинет переодетая в синюю пятнистую форму, которая сидела на ней, как влитая, высокие шнурованные ботинки и держа в руках легкую шапочку с прорезями на месте глаз. Стас утащил две лишние формы хозяевам. Капитан Филин склонил голову на бок:

— А вам наша форма идет!

Она уныло спросила, кивнув на шапочку:

— Ее сейчас одевать или потом?

— Отряд прибудет и оденете, чтоб не отличаться от них. Придется потерпеть, чтобы потом не пострадать. Вот, перекусите пока. Вы говорили, что голодны. Я принял к сведению и в буфет смотался. Присаживайтесь вот здесь, за дверью, чтоб вас не видно было…

Подтолкнул к ней бумажную тарелку с горячими сосисками, кетчупом и парой кусочков хлеба. Поставил пластиковый стаканчик с кофе:

— Кстати, а по городу далеко идти до начала тропы?

Девушка не заставила себя упрашивать и накинулась на пищу. Прикинула приблизительное расстояние:

— Примерно полкилометра, может чуть больше… — Оторвалась от сосисок. Достала из сумки блокнот с ручкой и принялась чертить, на ходу объясняя: — Вот площадь возле станции. Вот улица, а вот тут узенький такой переулок. Он совсем не заметный. Меня мальчишка на велосипеде едва не сшиб. Пришлось вплотную к забору встать. А дальше извилисто идти и ответвлений у тропинки множество.

— Понятно! К этому узкому ходу вы на автобусе подъедете. По тропе далеко идти?

— Километра три.

В кабинет заглянула голова в маске с серо–зелеными глазами, но за дверь не заглянула. Ленка услышала красивый мужской голос:

— Товарищ майор, сержант Гонза. Взвод ОМОН прибыл!

— Оставайтесь в автобусе. Мы сейчас подойдем.

Все четверо принялись натягивать маски. Майор попросил:

— Елена Викторовна, оставляйте свою сумочку и букет здесь. Не бойтесь, никто не украдет. Не стоит внимание привлекать.

Она согласилась. Забила последний кусочек сосиски в рот. Залпом выдула теплый кофе и тоже натянула маску. Буркнула сквозь ткань:

— Ой, как неудобно!

Стас подошел. Извинившись, подоткнул края маски под одежду и аккуратно спрятал туда же торчавшие волосы. Ленка чувствовала, как его пальцы касаются ее шеи и плеч. Мужчины натянули бронежилеты, забросили неизвестно откуда взявшиеся в кабинете автоматы на широкие плечи. Федотова с ужасом подумала, что и ей сейчас всучат подобную тяжесть, но этого не произошло. Майор, словно подслушав ее мысли, сказал:

— Вы нас лишь до места доведете, а там с вами кто–нибудь из ребят останется. Броник вам ни к чему. Наш человек прикроет вас в случае чего… Пошли?

Впятером прошли мимо с интересом смотревшего дежурного. Напротив входа стоял обыкновенный старинный пузатенький автобус ПАЗ с распахнутой дверцей. Быстро, по очереди, забрались внутрь. Авдеев попросил Федотову:

— Командуйте! Вы сейчас старшая.

Она попросила водителя в маске:

— Вон в ту улицу и прямо. Только не спешите. Иначе я могу не заметить проулок. Он совсем маленький!

Указала рукой направление. Автобус тронулся. Она стояла рядом, ухватившись рукой за спинку сиденья и внимательно смотрела на левую сторону. Оказалось, что тут больше километра. Ленка издали заметила проход:

— Вон он! Видите, куст китайской сирени цветет? Вот там и останавливайтесь.

Отряд выгрузился за минуту. Майор что–то сказал водителю, прежде чем выйти. Автобус тут же отъехал. Федотова уверенно зашагала по тропе, отводя свисавшие ветки кустарников рукой. Мужчины шли за ней не отставая и не подгоняя. Несколько раз она останавливалась, пытаясь вспомнить, как шла в город. Тропка вилась вдоль оврага. Ответвлений было множество, но Ленка все же вспомнила дорогу и ни разу не увела в сторону. Минут через двадцать вывела отряд на ровную прямую тропу. Авдеев вскоре догнал девушку. Спросил:

— Теперь постоянно прямо? Тогда давайте в центр колонны. Не стоит рисковать.

Она послушно пропустила мимо себя шесть человек, ловя любопытные взгляды, а затем влезла в цепочку. Шли около километра, когда майор, шагавший первым, поднял руку. Ленка этого не видела, так как ребята оказались, как на подбор, рослыми и плечистыми. За ее спиной что–то пискнуло еле слышно. Сзади идущий ОМОНовец неожиданно зажал Ленке рот со спины, погрозив пальцем другой руки перед ее носом. Она поняла и замерла. Мужчина забросил ее на плечо, словно куль и легко нырнул в кусты.

Осторожно положил на траву, придержав за голову. Девушка тут же перевернулась на живот. Заметила, что на тропе никого нет и очумело посмотрела на наглеца. Милиционер смотрел на нее, а в серо–зеленых глазах застыла усмешка. К его рту был плотно придвинут черненький микрофончик, соединенный с крошечным наушником в ухе. Это был так называемый «комар». Указал рукой в сторону тропы и показал два пальца. И точно, вскоре по тропе прошло двое молодых парней со спортивными сумками. Чувствовалось, что сумки тяжелые, так как плечи у парней стали значительно ниже одно другого. Они часто перекидывали свою поклажу. Ленку опахнуло знакомым запахом. Она поморщилась, закрутила головой и зашипела. Мужчина заметил и придвинулся к ее уху:

— Что случилось?

— Конопля… Мерзкий запах!

ОМОНовец мгновенно перекатился к соседу, что–то сказав ему. Трое милиционеров направились вслед за парнями. Издалека вскоре донеслось несколько приглушенных вскриков и все стихло. Сосед тут же спросил Ленку:

— Вы что, запах учуяли?

Федотова прошипела в ответ целую тираду, выражая в ней свою злость:

— Еще бы! Нанюхалась сегодня всласть, а тут так опахнуло снова! На всю оставшуюся жизнь воспоминаний хватит. Чтоб я ее теперь хоть раз в руки взяла, да боже меня упаси от подобного счастья…

Мужик ухмыльнулся и фыркнул. Все начали выбираться на тропу. Незнакомец помог ей встать, подав руку. К ним подошел майор:

— Что случилось, сержант? Что за вопли?

— Проводница запах конопли учуяла, когда эти парни мимо проходили. Я приказал задержать обоих. Следить без толку. Скоро дома, открытая местность. Проследить бы до хозяина все равно не удалось. Надеюсь, расколются. Видимо сопротивление пытались оказать, а мои вырубили…

К ним подбежал один из уходивших парней. Вполголоса доложил:

— Товарищ майор, сумки битком набиты коноплей. Килограмм по десять у каждого будет. У одного пистолет нашли. Слава Богу выстрелить не успел…

Авдеев посмотрел на Ленку и покачал головой:

— Вам теперь этот запах по ночам сниться станет. Крепко вы нанюхались! Я ничего не почуял. Гонза, вы, лично, отвечаете за безопасность проводника!

Федотова пожала плечами:

— Вы курите, потому и не чуете.

Майор вновь ушел вперед. Отряд тронулся дальше. Гонза поравнялся с ней, идя по обочинке тропы и чуть придерживая левой рукой автомат на боку. Тихонько спросил:

— Как вы к майору попали?

— С коноплей в руках. В виде букета…

Мужик аж остановился, заглядывая ей в лицо:

— Не понял…

Она пожала плечами:

— Чего понимать? Я не знала, чего нарвала, а меня милиция задержала.

— Сколько дней они вас уговаривали помочь?

Ленка тоже встала, мешая движению. ОМОНовцы начали обходить ее справа. Девушка удивленно спросила:

— В смысле?

— Ну сколько сидели в камере?

Ленка искренне удивилась подобному предположению:

— Вообще не была. Это минут сорок назад произошло.

Гонза выпал в осадок и замолчал, не зная, то ли верить, то ли нет, что такое еще случается и находятся законопослушные граждане, готовые сразу оказать помощь милиции. Без нажима. Промолчав минут десять, сказал:

— Вы уникальное явление! Обычно еле уговоришь хотя бы наметку дать, а вы сами ведете нас к полю с наркотиком. Вознаграждение большое выторговали?

Федотова вспылила и злым шепотом ответила:

— Да чего вы ко мне привязались? Нужно мне ваше вознаграждение, как снег в июле! Обойдусь! Я достаточно зарабатываю. Отвяжись!

Она решительно обогнала впереди идущего мужика и пристроилась впереди. Тот обернулся и посмотрел на сержанта. Гонза поднял большой палец вверх. Даже сквозь маску было видно, что он беззвучно смеется. Ленка торопливо и зло шагала вперед. Не сразу сообразила, что мужик впереди остановился, что–то увидев впереди и прислушиваясь. Она со всей силы въехалась носом в его бронежилет и зашипела от боли. Понимала, что кричать нельзя, хотя с радостью завопила бы погромче, чтобы криком облегчить боль хоть немного. Тут же схватилась рукой за нос, чувствуя, как из него потекло. Ткань намокла и рука окрасилась кровью. Платок остался в сумке. Рядом вновь оказался Гонза. Он мгновенно сообразил, что произошло. Молча подхватил на руки и прошипел:

— Голову вверх задери! Как же ты так?! Спина у Челкана широкая. Неужели не заметила?

К ним подошел майор:

— Что тут у вас опять происходит? Шипение на всю округу несется!

Сержант доложил, поглядывая на лежавшую на его руках девушку:

— Мы тут поссорились и проводница не заметила чужой спины. Носом в нее въехала, а там ведь пластины… Товарищ майор, нос у нее длинный?

Рядом стоявшие мужики зафыркали. Ленка судорожно задышала от такого наглого вопроса и яростно уставилась на Гонзу. Хотела соскочить с мужских рук и дать словесный отпор, но сержант покрепче ухватился за ее ноги и плечи, не дав даже пошевелиться. Она не рискнула пожаловаться, что он ее специально держит, боясь попасть в неловкое положение. Авдеев скомандовал, заметив окровавленную девичью руку:

— Отставить шутки, Гонза! Окажите помощь…

Милиционер тут же положил Федотову на траву и с готовностью сдернул шапочку с головы. Волосы взметнулись вверх, прикрывая Ленке лицо. Он дунул на них. Пряди разлетелись в разные стороны. Глаза мужчины блеснули в прорезях:

— Ого! До Буратино этой красавице далеко… — Ухватил рукой за плечо рассерженную Ленку, уже готовую вскочить: — Лежите!

Достал из кармана носовой платок. Кто–то из беззвучно смеявшихся мужиков протянул фляжку. Он намочил ткань водой и бережно смыл кровь с лица девчонки. Пальцы дотрагивались до ее лица осторожно. Ленка в этот момент чувствовала себя как–то странно. Ее смущало горизонтальное положение и то, что милиционер склонился над ее лицом. Все это мелькало на ее физиономии, но Гонза «постарался» этого не заметить. Строго сказал, прикрывая ей нос тряпочкой, хотя глаза лучились усмешкой:

— Постираешь и вернешь! Он больших денег стоит!

К ней склонился майор:

— Далеко еще, Елена Викторовна?

Она, придерживая платок у носа и свирепо глядя на присевшего Гонзу, разглядывающего ее лицо, села и невнятно ответила:

— Рядом. Один поворот остался.

— Тогда вы тут оставайтесь с сержантом, а мы туда отправимся. Да, вот еще что… С какой стороны поле?

— Если отсюда идти, то слева. Кусты резко закончатся.

— А вокруг поля кусты есть?

— Нет. Там трава по пояс мне будет.

— Спасибо за информацию. Гонза, держи себя в руках и прекрати насмешки над девушкой! Знаешь, что делать в дальнейшем?

— Так точно! Инструктаж прошел.

ОМОНовцы исчезли, словно растворились. Федотова даже возразить против кандидатуры охранника не успела. Мужик сразу попытался подхватить Ленку на руки, но она принялась яростно отталкивать его руки и даже пинаться. Он пояснил, потирая коленки, на которые пришлись удары:

— Я унести вас хочу от тропы! Здесь находиться опасно.

Федотова прошипела:

— Могли бы сказать, а не руки распускать. Я и сама дойду. Ноги есть…

Встала, зло глядя на него. Откинула волосы за спину, пытаясь пальцами привести пряди в порядок. Заметила, как он забил ее маску себе в карман. Сержант широко зашагал к березняку метрах в ста справа. Рощица смотрелась очень нарядно. Федотова нехотя направилась следом, удерживая платок у носа. Кровь все еще сочилась, хотя и не так сильно, как раньше. Пройдя среди белых стволов метров пятьдесят, Гонза посмотрел вверх. Ленка тоже подняла голову и тут же покачала головой в ответ на его взгляд:

— Не-а, я не полезу! Ни единого сучка метра три! Я вам что, скалолаз? — Указала рукой в сторону: — Вон дуб стоит. Там сучков побольше, да и ветки покрепче. Я на него залезу, а вы здесь сидите. С удовольствием посмотрю, как вы грохнетесь!

Он жестко сказал:

— Вы будете делать то, что я скажу!

Она, кипя от злости и даже не стараясь скрыть ее, состряпала из пальцев фигу, показала язык и решительно направилась к дубу. Гонза прикрыл рот ладонью, чтоб не захохотать. Настолько все получилось у девчонки по–детски, что он даже не разозлился. Взял себя в руки. Догнал непокорную девчонку и без разговоров закинул на плечо, не обращая внимания на молотившие его по спине кулаки. Ленка молчала и лупила его по бронежилету, пока не сообразила, что кулаки больно, а мужик все равно ничего не чувствует. Тогда она протолкнула руку в щель между застежками бронежилета на боку и пребольно ущипнула его сквозь форму под мышкой. В ответ раздалось шипение:

— Ну ты, потише! Больно же!

— Отпусти! Иначе перед женой долго оправдываться будешь!

— Если ты так себя вести станешь, мы ничего не успеем увидеть!

Федотову его слова удивили и она прекратила сопротивление. Возле дуба он скинул ее на землю и легко влез на первые сучки. Протянул руку:

— Давай помогу!

— Обойдусь!

Ленке было не привыкать скакать по заборам и она легко преодолела первые пять метров к удивлению мужика. Он теперь лез за ней. Федотова поднялась еще на пару метров, цепляясь за сучки и шероховатую жесткую кору ствола. Ветки становились все тоньше и лезть дальше она не рискнула, боясь падения. Устроилась поудобнее на корявом сучке. Свесила ноги, удерживаясь за ствол одной рукой и сказала, чуть наклонившись:

— Поле вижу, а ваших нет.

Гонза через минуту оказался почти рядом. Устроился на соседнем сучке напротив:

— Между прочим, я не женат…

— Меня это не волнует. Да и кто с таким нахалом жить станет?

Он удивился:

— Чем я тебя обидел? Вроде ничего особенного не говорил, а ты словно ерш расшеперилась!

Федотова задумалась на мгновение. Мужчина, в принципе, был прав и ничего такого предосудительного он не совершил, но ей все равно почему–то было обидно. Признавать поражение никак не хотелось! Гневно выпалила:

— Гадости насчет вознаграждения говорил? Говорил! Нос я из–за тебя разбила? Разбила! Как я с такой свеклой в редакцию покажусь? Да еще Буратиной обозвал!

Он тихонько рассмеялся:

— Я же не ясновидящий и не мог предположить, что под маской скрывается аккуратненький носик! Задеть за бронежилет можно лишь длинным шнобелем, а ты умудрилась задеть. Так что обвинение отметается.

Ленка не выдержала и рассмеялась:

— Ладно, уговорил! Обвинения снимаются. Ваши не обманут, увезут меня в Москву после операции?

— Раз сказали, сделают. А ты кем работаешь?

— Журналист. Тут деревня неподалеку. Я за репортажем приезжала, а на обратном пути влипла вот в эту историю. Смотри…

Возле поля, словно из–под земли появилось три фигуры в форме и тут же исчезли в траве. Затем снова появились. Уже не прячась, направились в обход поля. Гонза пояснил:

— Сторожей взяли!

— Спускаемся?

— Нет. Мы с тобой пойдем, когда сигнал поступит. Тебя никто не должен увидеть даже случайно.

Наушник в его ухе запищал. Он сразу ответил, чем–то щелкнув еле слышно:

— Гонза. Понял. Выполняю. — Обернулся к девушке: — А вот теперь идем. Они нас вперед пропускают. Майор благодарит вас за помощь. Вот слушайте…

Надел ей на голову наушник с микрофоном. В ухе раздалось:

— Елена Викторовна, мы вам очень благодарны за помощь. Наши сотрудники вас увезут куда скажете. Вы нам очень помогли. Еще раз спасибо и до свидания.

— До свидания.

Она стащила с головы переговорное устройство и вернула Гонзе:

— Вот и все! Теперь в редакцию. Меня редактор с потрохами съест!

Начала медленно спускаться вниз, цепляясь за ствол и сучья. Спускаться оказалось значительно тяжелее, чем подниматься и Федотова не спешила, тщательно вымеряя каждый свой шаг. Гонза спускался следом, внимательно наблюдая за ней. Дождался, когда Ленка коснется земли и чуть отойдет. Спустился еще немного. Сунул руку под бронежилет и отключил рацию. Притворно ахнул, взмахнул руками и грохнулся на землю. Ленка резко обернулась и ойкнула, мгновенно оказавшись рядом. Посмотрела на распростершееся вниз лицом тело:

— Господи!.. — Перевернула, глядя на закрытые глаза. Стащила наушник. Одела на себя, слушая тишину. В отчаянии прошептала, глядя на тоненький проводок с разъемом: — Да как эта зараза включается?! — Потрясла мужчину за плечо: — Гонза… Гонза, ты что? Виском, что ли, ударился…

Ощупала голову сквозь маску, но кровавой влаги не почувствовала. Дотронулась до теплых рук. Кое–как расстегнула бронежилет на боках и сразу поняла, что не сможет снять. Посмотрела на закрытое маской лицо. Осторожно притронулась к трикотажу, собираясь стащить, но потом передумала. Неловко вывернувшись, приложила ухо к его боку:

— Живой… — Огляделась вокруг, словно в надежде увидеть кого–то из ОМОН. Снова попыталась «оживить» наушники. Даже потрясла их. С отчаянием поглядела на мужчину, положив наушники ему на грудь. Тревожно прошептала посеревшими губами: — Миленький, ты полежи, я сейчас! Я к майору…

Вскочила на ноги, собираясь бежать. Гонза вдруг открыл глаза и сел:

— Никуда не надо идти, я в порядке. А ты не любопытна, другая бы обязательно стащила эту маску в первую очередь.

Ленка сразу сообразила, что он притворялся. Почувствовала себя обманутой и оскорбленной. Лицо и уши окутало жаром. Зло поглядела на него:

— Эксперименты проводите в другом месте!

Развернулась и быстро зашагала к тропе. Он бросился следом, на ходу подключая «комар». Попытался взять за плечо, но она стряхнула его руку, дернув плечом. Убыстряла и убыстряла шаги, почти бежала. Сержант все же настиг ее. Сгреб в охапку со спины, удерживая рвущееся тело:

— Подожди! Дай объяснить!

Она прошипела, яростно пинаясь и пытаясь разжать его пальцы, сцепившиеся у нее под грудью:

— Пусти! Плевать я хотела на твои объяснения, мент поганый!

Он отпустил ее сразу. Руки обвисли по бокам. Она заметила, как потухли серо–зеленые глаза. Поняла, что смертельно обидела мужчину. На душе стало не хорошо и почему–то пусто. Двинулась было по тропе, но не слыша шагов, вернулась. Заглянула в строгие глаза:

— Извини. Я ведь так не думаю, иначе не помогала бы вам. Ты не имел никакого права проводить надо мной эксперименты. Я не подопытный кролик. Пошли к машине или ты остаешься?

Он молча шагнул следом. За всю дорогу Гонза не произнес ни единого слова. Он был мрачен и не смотрел на нее. Напротив узкого проулка, вплотную, стоял милицейский УАЗик. Сержант что–то сказал вполголоса выглянувшему водителю. Затем обернулся к Федотовой и хмуро сообщил:

— Ваша одежда на заднем сиденье. Стекла, как видите, затемнены, переоденетесь по дороге. Платок мне не забудьте вернуть, когда постираете.

Она тихо и виновато спросила:

— Вы разве не едете?

— Нет. Мне приказано ждать здесь. Прощайте, Елена Викторовна.

Он развернулся и исчез в проулке. Она глядела ему вслед, пока фигура не скрылась из глаз. На сердце было тяжело и даже благополучное окончание операции не радовало. Со вздохом села в машину. Вся ее одежда, сумка и даже букет, были аккуратно сложены на сиденье. Не было лишь злосчастной конопли. Шофер–милиционер спросил:

— Куда едем? Я в вашем распоряжении на ближайшие два часа.

Она назвала адрес и попросила:

— На зеркало накиньте что–нибудь, я переоденусь.

Заметила в зеркале, как парень улыбнулся и набросил какую–то тряпку на узкую полоску. Ленка начала освобождаться от ОМОНовской одежды. Вспомнила про платок Гонзы, оставшийся в кармане куртки и тут же подумала: «Как мне его вернуть, если адреса нет?». Вместе с окровавленной тряпкой достала помятую бумажку. На ней был написан номер телефона. Сердце почему–то задрожало. До нее дошло, что это номер сержанта и он каким–то образом сумел забить его в карман. Спрятала записку и платок в сумку.

Натянула джинсы и маечку. Вновь обвязалась по поясу курткой, чтоб не тащить ее в руках. Расчесалась. Внимательно осмотрела свое лицо в зеркальце у пудреницы. Слегка припудрила покрасневший и заметно распухший нос. Тронула помадой губы и попросила:

— Можете сбрасывать тряпку…

Водитель тут же стащил завесу и, улыбаясь, протянул ей какую–то бумагу:

— Это для вашего шефа, чтоб не ругался. Майор распорядился подготовить. Изучите, чтоб впросак не попасть. Ваш разбитый нос очень со всем этим увязывается…

Ленка вспыхнула до корней волос и постаралась углубиться в чтение бумаги с печатью. Там было сказано, что Елена Викторовна Федотова помогла милиции задержать грабителя, мужественно встав на пути, а потом дала показания, что позволило правоохранительным органам уличить преступника в совершенных ранее злодеяниях. Девчонка фыркнула и захихикала:

— Мужественно… Боже мой! Неужели в этот бред кто–нибудь поверит?

Шофер подтвердил:

— Будьте уверены, поверят! Тут стоит подпись начальника милиции города Солнечногорска.

Федотовой пришлось выучить бумагу наизусть, чтобы не слишком завраться перед редактором. Спросила:

— Вы тоже из ОМОНа? — Парень кивнул и она задала новый вопрос: — Это было базовое поле?

— Да. Именно то, что мы искали. Рядом оказалось еще одно, чуть меньше. Мужики его обнаружили, когда окружать начали. Одновременно взяли шесть сторожей. Обкурились, сволочи…

— А что с коноплей делают, когда обнаруживают?

— Скашивают, обливают чем–нибудь горючим и поджигают. Как вы поле умудрились обнаружить?

Она рассказала, что произошло. Чуть помявшись, спросила:

— Гонза женат?

Парень охотно пояснил:

— Нет. Собирался однажды. Дело к свадьбе двигалось. И тут он узнает, что его невеста любовницей одного типа является, за которым мы следили. В общем, засланной была. Осторожненько расспрашивала сержанта о делах под видом того, что беспокоится о нем. Он естественно кое–что рассказывал, а она любовнику передавала. Сержант едва не вылетел с работы. Этого типа вскоре посадили да и ее тоже. Оказалось, что милиция Украины и Молдавии девицу год как ищет. Вот так…

Ленка едва не разревелась. Теперь казавшаяся глупой проверка сержанта возникла перед ней в другом свете. Гонза просто пытался выяснить, что она за человек. Девушка поняла, что парень любит свою работу и ее слова «мент поганый» были для него хуже кинжала. Шофер в зеркало заметил растроенное лицо и спросил:

— Что с вами?

Федотова вздохнула и потупилась:

— Я страшно обидела его. Ну почему я такая дура? Не захотела выслушать… Амбиции видите ли…

Парень улыбнулся:

— Гонза проверку устроил, а вы не поддались на провокацию и разругались? Верно? Молодец! Раз вы так расстроены, да и он мрачен был, все ясно! Он вас сам найдет.

— Навряд ли… — Посмотрела в окно и вскрикнула: — Приехали! Следующее здание. — Открыла дверцу. Подхватила сумку и букет, собираясь выбраться: — Огромное вам спасибо. Форма и сапоги с носками на заднем сиденье. Маска у Гонзы в кармане. Я видела, как он ее прятал.

Водитель обернулся:

— Гонзе что–то передать?

Федотова покачала головой:

— Не надо. До свидания. Всего вам доброго!

Закрыла дверцу. УАЗик ловко развернулся, пока не было машин. Ленка поднялась на лесенку. Обернулась и помахала рукой проезжавшему милиционеру. Тот улыбнулся ей и кивнул. Она, поздоровавшись, прошла в редакцию мимо охранника. Ее давно все знали и не спрашивали пропуска. Леонид Григорьевич спросил:

— Что это ты с милицией сегодня?

— Да так, случилось кое–что… Редактор злой, не знаешь?

Мужчина посмотрел на ее покрасневший нос, но расспрашивать не стал:

— Слышал, что вроде ругался на тебя. Ты к сердцу не принимай. Покричит, остынет! Все равно больше репортажей, чем ты приносишь, ему никто не принесет.

Федотова прошла прямо к редактору. Секретарша Женя сделала страшные глаза и вместо приветствия проверещала:

— Что с твоим носом? Борис Михалыч о тебе уже раз десять справлялся! Где тебя носит? Проходи, у него никого…

Ленка благодарно подумала о Стасе и Германе, постаравшихся оградить ее от ругани. Порадовалась предусмотрительности и внимательности майора. Шагнула в кабинет, на ходу доставая из сумки документ:

— Здравствуйте, Борис Михайлович. Прежде, чем ругаться, прочтите…

Протянула милицейскую бумагу. Редактор, крупный пожилой мужчина, уже готовый вспылить, кивнул ей и взял документ. Прочитал. Посмотрел на девушку. Особенно внимательно рассмотрел распухший нос и сказал:

— М-да… Такого я от тебя не ожидал. Теперь нам о тебе писать впору!

Ленка подняла руки:

— Вот этого не надо! Обойдусь без славы. Главное, чтобы вы не ругались. Я, кстати, приволокла материала на три репортажа и фотографий сделала массу.

Начальник усмехнулся:

— Тогда иди и пиши! У нас разворот наполовину пустой. Этот хлыщ Забродыгин снова ни строчки из милиции не принес! В последнее время с ним почему–то не хотят там разговаривать. Вся надежда теперь на тебя. Отдай пленки фотографам, пусть срочно проявят и напечатают. Я им позвоню. Давай, Лена! Как напишешь, немедленно ко мне!

Она вздохнула: «Вот так всегда. Не успела появиться — впрягайся». Направилась вначале в фотолабораторию и передала слова начальства. Там со вздохами и стонами не охотно приняли ее пленки, упирая на то, что они и так загружены работой. Федотова уже знала эти «песни» и слушать не стала. Оба фотографа были любителями выпить и частенько пользовались своим нытьем, чтобы в обмен на быструю работу получить вожделенную бутылку пива или водки. Она прошла в комнату напротив редакторской. Внутри сидела лишь Ирка Лунина, да и та красила ногти вместо непосредственной работы. В комнате, за время отсутствия Ленки ничего не изменилось. Столы по–прежнему «пищали» от тяжести сваленных бумаг. Ирка с усмешкой произнесла:

— Трудяга наша явилась! Да еще и с разбитым носом, а где фонари? Обычно таким как ты, лезущим во все, больше всех достается…

Уставшая Федотова поморщилась:

— Закрыла бы клювик, птичка! А‑то однажды ощипанной отсюда вылетишь! Тебя здесь держат из жалости к твоей больной матери, которая ежемесячно плакаться приходит к Борису Михайловичу.

Ленка нарочно выдала Луниной всю информацию ничем не прикрытой и без намеков, как делало большинство сотрудников. Ирка замерла с разинутым ртом, а журналистка уже включила свой комп и добавила:

— Ты вспомни, когда в последний раз твой репортаж публиковали? Всем давно известно, чем ты деньги зарабатываешь, так что заткнись и не мешай!

Ирка не рискнула возразить. Федотова умела «отбрить» и сбить ее в «штопор смущения» сослуживцам еще ни разу не удавалось. Встала. Подхватила модную сумочку с бахромой и ушла, покачивая обтянутыми узкой юбкой бедрами. Ленка даже не заметила, настолько углубилась в работу. Она написала репортаж по записям в блокноте за пару часов. Прошла к редактору, протянув четыре напечатанных листа. Борис Михайлович бегло просмотрел репортаж:

— Не сомневался в тебе. Толково! Пустим в завтрашний номер, как только снимки принесут. Отберешь сама, что считаешь подходящим. У меня встреча, так что ты сама действуй. Как только сдашь материал верстальщику, можешь отправляться отдыхать.

Она попросила:

— Борис Михайлович, а вы не могли бы надавить на фотографов? Что–то они постоянно тянут с моими фотографиями, а я за сегодняшний день уже устала. С четырех утра на ногах…

Мужчина вновь поглядел на ее распухший нос сквозь очки и протянул руку к трубке. Резко рявкнул:

— Вы когда фотографии Федотовой сделаете?.. Да у нас газета горит из–за вас, бездельников! Чтобы через пять минут были на столе у корреспондентки! Не сделаете, пеняйте на себя. Завтра одного уволю!.. Не надо мне говорить про занятость! Сколько раз к вам заходил — постоянно чаи распиваете и треплетесь, а работа стоит. Мне постоянно на вас жалобы приходят. Я сказал — немедленно!..

Ленка попрощалась с редактором и ушла к себе. Фотографий не было, да она и не надеялась их получить скоро. Решила не терять времени и принялась за второй репортаж. В дверь влетел один из фотографов с кучей разнокалиберных снимков в руках:

— Чего главный разорался? Ты что ли нажаловалась?

— При чем тут я? У газеты полразворота пустых, у Левченко встреча запланирована и мой репортаж из–за снимков лежит мертвым грузом. Поневоле заорешь!

— Ясно. Держи!

Фотограф исчез. Федотова за десять минут отобрала шесть фотографий. Подумав, прихватила еще пять и направилась к верстальщикам. Два парня сидели перед компьютерами и что–то там состыковывали на компьютерной полосе газеты. Оба не заметили ее прихода, настолько углубились в работу. Она с минуту смотрела на их священодействия, а затем заявила о себе:

— Привет! Я материал для разворота принесла и фотки. Вы посмотрите. Что не понадобится из фотографий, вернете.

Они разом обернулись:

— А мы тут уже решаем, чем пустоты забить! Давно приехала? Редактор уже достал! Давай быстрее. Нам через час вариант сдавать.

Ленка облегченно вздохнула, отдав дискету с текстом, печатные листки и фотки. Вернулась в пустую комнату. Прихватила сумку и слегка подвявший букет. Заперла помещение и спустилась вниз. Устало кивнув охраннику, направилась домой.

Через полчаса вползла в родительскую квартиру. Мать мгновенно заметила «ушибленное» место и заохала:

— Леночка, да что случилось?

На ее причитания из комнаты выглянул отец. Подошел поближе и пригляделся к личику дочери. Ей пришлось повторить милицейскую легенду для родителей. Оба радовались за дочь. Отец гордо сказал:

— Не зря я тебя воспитывал. Человеком растешь! Мать, по этому поводу надо бы немножко отметить. Не каждый день дочь подвиги совершает…

Ленка чуть не рассмеялась. Быстро развернулась и скрылась в своей комнате. Переоделась в легкий халатик, с удовольствием освободившись от джинс и испачканной маечки. Ушла в ванную. Старательно, со щеточкой, отмыла грязные пятки и помыла ноги до колен. Умылась, тщательно промыла руки и вышла на кухню, где ее ждал накрытый стол с бутылкой вина. Быстро поела и встала, зевнув:

— Мам, пап, я устала. Немного почитаю и спать лягу. Ладно? Вы не обидетесь?

Родители закивали:

— Иди–иди. Отдыхай. Мы все понимаем. Ты сегодня очень рано встала, да еще такие страсти перенесла…

По дороге прихватила телефонную трубку из коридора. Тщательно закрыла дверь собственной комнаты. Достала из сумки бумажку с номером и набрала цифры. Гудок на третий трубку взяли. Она робко спросила:

— Гонза…

Мягкий женский голос сказал куда–то в сторону:

— Сынок, это тебя… — И тут же сообщил: — Минутку, он подойдет…

Послышались шаги. Потом трубку взяли. Знакомый голос сказал в ухо:

— Слушаю…

Она выдохнула, чувствуя, как дрожит сердце от страха:

— Гонза, извини меня. Я раскаиваюсь в своих словах…

Услышала резкий вздох, похожий на всхлип. Несколько секунд длилось молчание, а затем он быстро заговорил:

— Лена, я сам виноват! Привык действовать по шаблону, а ты в этот шаблон не влезла. Я так рад, что ты позвонила.

— Когда ты успел мне номер сунуть?

— Когда ты пиналась. У меня все ноги в синяках. Не извиняйся, я наверное, действительно заслужил. Мне так мама сказала…

Она возмутилась:

— Ты рассказал?!?

— А как же! Ты мне понравилась. Я с мамой многим делюсь… — Ленка смутилась и не знала, что сказать. Услышала в телефоне усмешку: — Ладно, до встречи. Я чувствую, что ты моим напором смущена, а я привык напрямик идти. Спокойной ночи.

Она удивилась:

— Ты откуда знаешь, что я спать собралась?

В трубке раздался смех:

— Все просто. В этот день ты столько пережила, что наверняка еле ноги тащишь. Спокойной ночи, маленькая моя…

Он отключил трубку раньше, чем она успела хоть что–то сказать. Последние два слова заставили Федотову покраснеть, а ее сердце забиться быстрее. Ленка унесла трубку в коридор и снова скрылась в комнате. Улыбка не сходила с ее лица. Читать не стала. Вместо этого свернулась калачиком на постели и долго лежала без сна, вспоминая все то, что произошло за день. Пыталась представить Гонзу без маски и не могла. Видела только серо–зеленые насмешливые глаза. С этим воспоминанием заснула.

Рабочий день в редакции начался как и обычно, суматохой. Это был новый день, а значит подготовка к следующему выпуску газеты. Ленка подготовила второй репортаж о солнечногорской деревне, подобрала фотографии и отнесла редактору. Тот с большой благосклонностью отнесся к ее работе, тут же приказав нести его верстальщикам:

— Потом иди на обед. После загляни ко мне. Есть кое–что интересное. Не хочу я больше эту тему Забродыгину отдавать. Ненадежный больно, а ты справишься! Не пойму, но с каждым разом репортажи Севки все хуже и хуже. Повтора много. То ли зазнался, то ли исписался. Дело кстати, доблестной милиции касается. Ладно, беги к верстальщикам. Потом поговорим…

Писать о милиции ей еще не поручали и Федотова обрадовалась будущей новинке. Она давно мечтала писать на подобные темы, но случай до этого не представлялся и вот Ленка дождалась своего часа. Ни слова не проронила в комнате о том, что ей предстоит, хотя от радости хотела кричать. Отдала материал верстальщикам и вышла на улицу. Оставалось перейти через дорогу и спокойно пообедать в кафе. Она весело запрыгала по ступенькам вниз, размахивая руками и уже видя через стекло и полупрозрачную гардину, что народу внутри мало. Волосы при каждом прыжке взмывали вверх золотой волной.

Со скамеечки слева у входа поднялся высокий плечистый парень в голубой рубашке и светлых джинсах. Шагнул к ней. Коротко остриженные пепельные волосы чуть вились и шапкой нависали надо лбом. Темные прямые брови уходили к вискам. Красивое лицо улыбалось, отчего на щеках виднелись заметные ямочки. Ленка увидела знакомые серо–зеленые глаза и остановилась. Волосы рассыпались по плечам и, казалось, замерли вместе с ней. Тихо сказала, не веря себе:

— Гонза…

Он улыбнулся еще шире:

— Олег Гущин. «Гонза» — это кличка. Мы все под ними ходим. Привет! Ты обедать?

Она смутилась:

— Привет… Откуда знаешь?

— Выяснил, пока ждал.

— И давно ждешь?

Он посмотрел на серебристые часы на запястье правой руки:

— С одиннадцати десяти. Ты не против посидеть не в этом кафе, а в другом месте?

Она растерялась:

— Я‑то не против, только у меня в запасе всего час, а поблизости есть только столовая. Но там так отвратительно готовят!

— Мы успеем… — Подхватил ее под локоть, подвел к серебристой «Ауди», стоящей у поребрика и открыл дверцу: — Поехали и ничего не бойся!

Ленка заметила удивленные взгляды сослуживцев, направлявшихся к кафе. Подумав, все же села в машину. Когда отъехали, Олег спросил:

— Не разочарована моим видом?

Она покраснела, но не повернулась, ничего не ответив. Парень не стал настаивать. Лишь быстро посмотрел на нее и улыбнулся. Федотова спросила:

— Куда мы едем?

— Сейчас увидишь. Тут рядом, но ты наверняка не бывала. Туда не пропускают просто так, но мы проедем!

Машина свернула в какой–то парк и остановилась у ворот метров через тридцать. Из будки вышел охранник и направился к ним. Олег показал удостоверение. Парень махнул рукой. Видимо в будке был еще кто–то, так как ворота поползли в стороны. Автомобиль промчался по пустынной аллее и остановился на берегу красивейшего пруда под тенистыми липами. Гущин вылез из авто. Наклонился:

— Прибыли, сударыня. Поможешь мне стол накрыть?

Она удивленно смотрела на него и молчала. Вокруг было настолько чисто и тихо, что не верилось в то, что они находятся в Москве. Парень улыбнулся над ее растерянным видом. Открыл багажник. Ленка подошла, ничего не понимая. Он протянул ей покрывало:

— Расстели на траве там, где тебе понравится.

Федотова раскинула покрывало в метре от воды. Совсем рядом в стоячее зеркало смотрелась огромная ива. Ее ветки лежали в воде. Девушка встала, разглядывая местность. Здесь она действительно ни разу не была. Даже не представляла, что поблизости имеется такой оазис тишины. На темной глади пруда покачивались крупные листья кувшинок и лилий. У самого берега торчали стрелки остролиста и рогоза с уже начавшими коричневеть семенами. На другой стороне пруда медленно шли двое мужчин.

За спиной что–то звякнуло. Она обернулась и увидела, что Олег несет большую корзинку. Принялся выкладывать из нее на покрывало многочисленные металлические лоточки с прозрачными крышками. Вынул две тарелки, два высоких стакана, вилки и ножи с салфетками. Быстро раскидал привезенные продукты по тарелкам на глазах изумленной девушки и пригласил:

— Прошу к столу. Не стесняйся.

Она присела на край покрывала, поджав ноги. Робко принялась за еду, каждую секунду чувствуя его взгляд. Старалась глядеть на живописный пруд, а глаза помимо ее воли, искоса следили за парнем. Спросила:

— Ты не сердишься за те слова?

Он улыбнулся:

— Я же сказал, что нет. Ты ешь и перестань стесняться. Когда я в маске был, ты не была такой растерянной. Может мне ее снова надеть?

Ленка рассмеялась и покачала головой:

— Не надо. Мне хотелось снять ее, но подумала, что тебе влетит, если я тебя рассекречу и не стала.

Гущин почему–то помрачнел:

— Выходит ты меня пожалела… Неужели рванула бы к майору, если бы я не заговорил? Ведь это был бы провал для тебя. Наркоторговцы тебя бы наверняка нашли потом и убили.

Она с вызовом спросила, глядя ему в глаза:

— А что, было бы лучше бросить беспомощного человека? Дать ему умереть.

— Но ведь я притворялся…

— Только для меня все всерьез было. Я же не знала про твои глупые проверки. Мне шофер УАЗика сказал…

Он вздохнул и посерьезнел:

— Значит ты знаешь о Ларисе…

— Знаю. Только не знала имени. — Машинально взглянула на его часы, отправив в рот румяный ломтик картошки: — Ой, у меня осталось двадцать минут! Борис Михалыч просил сразу к нему зайти. Он меня убьет!

Олег улыбнулся:

— Не трусь! Быстро доедай все, что у тебя на тарелке осталось, а я начну собирать. Не бойся, успеем! Тут всего пять минут езды.

Федотова торопливо запихивала в рот салат, картошку и курицу. Теперь ей было уже не до глупого стеснения. Она прекрасно знала, что до вечера долго, а раньше что–то перехватить навряд ли удастся. ОМОНовец спокойно собирал посуду в корзинку, изредка с улыбкой поглядывая на нее. Девушка доела остатки и спросила, вскакивая на ноги:

— Кто готовил? Очень вкусно.

— Мама. Я ей сказал, что с тобой на пикник поедем. — Убрал последнюю тарелку и сам свернул покрывало. Протянул стакан с соком: — Запей!

Забрав опустевший стакан, забил в корзинку. Осторожно притянул Ленку к себе. Посмотрел в глаза:

— Драться не будешь? Я тебя поцеловать хочу…

Она растерялась и ничего не ответила. Гонза наклонился и мир закружился перед глазами Ленки. Она и сама не заметила, как обняла его за шею, дотрагиваясь дрожащими ладонями до его волос и скул. Чувствовала легкий приятный аромат какого–то деодоранта, мягкие пряди волос и теплую кожу. Он отстранился сам. Приподнял девичье личико за подбородок и спросил:

— Сколько тебе лет, что ты целуешься, как ребенок? — Она покраснела и попыталась вырваться. Он не дал, прижав к себе: — А знаешь, мне это нравится…

Федотова все же вырвалась и торопливо забилась в машину. Всю дорогу она ни разу не повернула головы в его сторону, чувствуя, как пылает лицо. Гущин несколько раз смотрел на нее, но так и не заговорил. Подвез ее к лестнице за три минуты до окончания обеда. Наклонился и поцеловал в раскрасневшуюся щеку:

— Я вечером приеду.

Ровно в два Федотова сидела к кабинете Бориса Михайловича и выслушивала «пожелания» к новому заданию. Редактор при ней позвонил в ближайшее отделение милиции и попросил принять их «молодого, но очень талантливого сотрудника». Извинился, что сотрудник, раньше освещавший милицейские будни занят. Продиктовал данные на Ленку. Что–то записал на отдельном листочке и подтолкнул его к девушке по гладкой полированной поверхности. Положил трубку:

— В общем, они бы тебя сейчас хотели видеть… Завтра начальство куда–то уезжает. Вот фамилия, имя–отчество начальника и заместителя. Едь! Тут всего–то три остановки. Ты у меня сотрудница шустрая. Чтоб завтра материал был!

Федотова попросила:

— Борис Михайлович, вы пока не говорите никому, что тему Забродыгина мне поручили, ладно?

Левченко приподнял очки и лукаво улыбнулся:

— Не собираюсь! Когда статья появится, сами узнают. Пусть потом Забродыгин почешется! Мне надоели его постоянные взбрыки и задержки материала. Я хочу поглядеть, как ты справишься с этим делом, а там, возможно, тебя на милицию поставлю, а этот умник пусть по колхозам бегает. Посмотрим, что он напишет! Давай, Леночка, мне тут еще пару присланных статей поправить надо…

Федотова не стала спорить. Забежала за диктофоном и чистым блокнотом в комнату. Тут же услышала от Ольги Гуриной:

— Ленка, где ты такого мужика подцепила? Ты же вроде на них внимания не обращаешь и вся такая деловая. Когда успела? Красавец! Да еще с тачкой импортной…

Девушка заметила, как все сотрудники насторожились, с улыбками поглядывая на нее и ожидая ответа. Покраснела и заторопилась:

— Некогда мне на ваши глупые вопросы отвечать! У меня срочное задание…

Схватила из стола диктофон, запасные батарейки, фотоаппарат с чистой пленкой и рванула за дверь, закидывая на ходу сумку на плечо. Уже вслед услышала ленивый баритон Забродыгина:

— Деловая колбаса!

От этого баритона все девчонки и молодые женщины в издательстве с ума сходили. Едва Забродыгин появлялся, как все взгляды тут же устремлялись к нему, каждая норовила поболтать с красавчиком. Севочка считал себя неотразимым. Одна Ленка совсем не реагировала на парня и того это злило. Он даже пытался ухаживать за ней, чувствуя себя ущемленным, а когда ничего не получилось, не упускал случая подковырнуть независимую девушку. Ленка крикнула в ответ:

— Бездельник и трепло!

В милиции была через десять минут. Довольно легко вызвала на контакт усатого, словно казак и довольно круглого по виду, майора Насечкина, заместителя начальника отделения. Ленка явно понравилась ему своей открытостью и почти детской непосредственностью. Майор часто принимался смеяться и шутить. Он сразу сообразил, что девчонка впервые будет писать о милиции. Показал немало интересного. Федотовой все было внове. Она восторженно расспрашивала обо всем, стараясь вникнуть, хоть немножечко, в суть их работы. Ей все было интересно. Синие глаза порой становились круглыми от удивления. Милиционеров это забавляло.

Насечкин провел ее по всем кабинетам, позволив поговорить с милиционерами и парой следователей. Федотова сделала множество фотографий. Взяла огромное интервью о проделанной за ближайшую неделю работе у подполковника Юдина. Тот ее даже чаем с конфетами и пряниками угостил, уделив больше получаса времени, не смотря на загруженность. Спросил прощаясь:

— Надеюсь, мы еще увидимся? Этот ваш журналист Забродыгин… — Подполковник помялся, а потом четко произнес: — Мы бы не хотели видеть его здесь!

Ленка поинтересовалась:

— Он вас обидел? Что–то в статье наплел?

Юдин провел ладонью по подбородку, не зная, как лучше сказать. Вздохнул:

— Тут другое. Не меня лично обидел. В общем, одна из наших сотрудниц ребенка от этого подлеца ждет! Три месяца порог отделения обивал. Цветами закидывал, а как узнал — скрылся!

Ленке стало неудобно перед офицером:

— Понятно… Разрешите сказать редактору? Борис Михайлович должен знать…

— Скажите. Только я не знаю, чем это поможет Рожковой. Избавляться от ребенка она не хочет. Все верно, дите не виновато… Вера просит этого прохиндея не трогать, а я бы посадил или жениться заставил!

Федотова пожала плечами:

— Жизни бы все равно не было… Понимаете, дело не в помощи даже… Просто мы должны знать, кто работает рядом…

Подполковник взглянул в ее побледневшее лицо и чуть тронул за плечо, словно успокаивая…

Ленка вернулась в редакцию очень мрачной. Вошла в комнату. Бросила сумку на стул. Нашла взглядом Забродыгина, который что–то весело рассказывал столпившимся женщинам. Причем он сидел, отвалившись на спинку стула, а они все стояли вокруг. Подошла, посмотрела в голубые глазки и со всей дури залепила ему пощечину. В комнате воцарилось молчание, а Севочка заорал, схватившись за горевшую щеку:

— С ума сошла! Дура!

Она презрительно оглядела его с ног до головы:

— Подлец! Я была в милиции… — Обернулась к застывшим коллегам: — От него девчонка–следователь ребенка ждет, а он как узнал, сбежал. Так что вы подумайте, с кем смеетесь и кем восхищаетесь!

Развернулась и направилась к редактору, чтобы доложить о проделанной работе. Рассказала все, вплоть до того, что произошло только что в комнате. Борис Михайлович долго молчал. Устало вздохнул:

— Н-да… Удивила ты меня во второй раз. Девчонка видно порядочная, раз жениться не требует и иск не предъявила. Милиция! Могла бы смело действовать… Иди, пиши! Позови ко мне Забродыгина…

Федотова вернулась в комнату. Внутри было тихо. Впервые все действительно работали. Севочка сидел в одиночестве. Ни на кого не глядя, подошла к своему компьютеру. Включила его и сказала:

— Забродыгин, к редактору!

Парень ехидно спросил, поднимаясь:

— Наябедничала?

— Нет, рассказала! Подлецам не место в честном коллективе.

Он ухмыльнулся, окидывая взглядом сотрудников:

— Где ты видишь честных? Мы журналисты!

Женщины и девушки вначале замерли, переглядываясь. Подобного выпада от Севочки никто не ожидал. Затем возмущенно загомонили, вскакивая из–за компьютеров:

— Сволочь! Ты что нас с грязью смешиваешь?

— Сам в грязи вывалялся, так и нас топишь?

— Не думали, что ты такой гад!

Кто–то предложил:

— Пошли к редактору! Пусть увольняет Забродыгина. Мы не желаем работать с таким придурком. А мы–то уши развесили «Севочка, Севочка»! Спасибо, Ленка, глаза открыла…

Забродыгин вытаращил глаза. Он тоже подобного единодушия не ожидал и попытался оправдаться:

— Да я же пошутил! Вы что, шуток не понимаете?

Рассерженная толпа женщин и трое ребят–корреспондентов, не слушая его, отправились к редактору. Вскоре из кабинета Бориса Михайловича раздались возмущенные голоса. Некоторые слова даже можно было разобрать. Забродыгин, стоявший посреди комнаты, обернулся к сидевшей к нему спиной Федотовой и зло сказал:

— Добилась, тихоня!

Она обернулась:

— Ты сам добился этого. Уж слишком старался чистеньким выглядеть. Прилизанным, словно теленок. Аж смотреть противно, до чего правильный да честный! Рубаха–парень с дерьмом внутри!

Он шагнул к ней. Ленка вскочила, схватив в руку тяжелую папку:

— Только подойди! Так по роже заеду, нос в щеки проскочит!

В дверь ввалились сотрудники. Замахнувшаяся Ленка и Севочка со злой мордой, подсказали, что произошло. Журналисты встали на пути подлеца:

— Вот и показал свое истинное лицо! С девчонкой драться, а попробуй! Канай к Борису Михайловичу! Девчонки, а ну–ка, давайте соберем его вещички!

Забродыгин мрачно посмотрел на Ленку. Развернулся и направился к кабинету редактора. Дверь в комнату осталась открытой, но как не прислушивались сотрудники, из кабинета не донеслось ни звука. Прошло минут сорок, когда Севочка показался из–за двери с ярко–красным лицом. Два пакета с его бумагами стояли у дверей в коридоре. Ребята не дали ему пройти в комнату, встав на пути:

— Мотай отсюда. Вот твое барахло…

Демонстративно прикрыли дверь перед носом и вернулись к работе.

Репортаж из отделения милиции дался Федотовой довольно легко. Строчки текли одна за другой. Она практически не включала диктофон. Ленка писала статью по «горячим следам», пока впечатления не остыли. Сослуживцы видели ее углубленность и не стали мешать, хотя вопросов у всех скопилась масса. Журналисты решили подождать до следующего дня.

В половине шестого Ленка самостоятельно заправила картридж у принтера, так как краска закончилась, а надо было срочно напечатать статью. Нового картриджа в шкафу она не нашла. Справившись с делом, выглянула в окно. Большинство сотрудников уже исчезло. Еще двое собирали бумаги в сумки. Рабочий день закончился. Олег стоял возле машины. Она сохранила в памяти компа напечатанный текст. Вприпрыжку спустилась вниз, попросив охранника:

— Дядь Коль, пропустишь вон того парня со мной?

Указала рукой на ОМОНовца. Мужчина как–то странно посмотрел ей в лицо и лукаво усмехнулся:

— Видно серьезные отношения намечаются, раз ты решила рабочее место показать! Пропущу. Борис Михайлович минут пять назад уехал.

Ленка выскочила на крыльцо:

— Олег!

Гущин обернулся и направился к ней. Встал на ступеньке:

— Сразу журналиста видно! Твой многострадальный нос сегодня в краске. Принтер заправляла?

Она смутилась, прикрывая ладошкой указанную часть лица:

— Ага! И дядя Коля ничего не сказал… У меня немного осталось дописать. Давай поднимемся? Я быстро! Иначе завтра снова придется сосредотачиваться, перечитывать…

Он согласился:

— Давай. Время есть. Мне интересно посмотреть на твое место работы.

Прошли мимо улыбавшегося охранника. Забывшая про грязный нос Ленка пропустила парня в комнату первым. Там уже никого не было. Лишь гудел ее комп. Олег огляделся в заваленной бумагами комнате:

— Ну и беспорядок тут у вас!

Она возразила:

— Тебе только кажется. На самом деле каждый знает, где и что лежит на его столе, в шкафах и тумбочках. Присаживайся, где хочешь. Если желаешь, можешь себе чай или кофе заварить. Все вон в той тумбочке в углу. Там, по–моему, даже коробка с пирожными имеется…

Он отказался. Подтянул стул и уселся рядом с девушкой, глядя на монитор. Ленка быстро печатала, не обращая на него внимания. Ей было не привыкать набирать статьи в чьем–то присутствии. Олег читал появлявшиеся строки. Минут через двадцать, она откинулась на спинку и посмотрела на парня:

— Вот и все! Подправлю завтра с утра. Это не долго. Чего такой серьезный?

— Хорошо написано. У тебя дар журналистки есть…

Она смутилась:

— Скажешь тоже… Просто люблю свою работу! — Выключила компьютер и повернулась: — Какие планы?

Без тени усмешки Гущин сказал:

— Едем к моей маме знакомиться. Потом к твоим родителям. Дни сейчас длинные, успеем…

Федотова вытаращила глаза:

— Я не поеду к тебе в таком виде! Нос опухший до сих пор… Стыдобища!

Он улыбнулся, доставая платок и стирая краску, про которую Ленка совершенно забыла. Добавил:

— И в чернилах! Поедешь. Я на руках унесу! Завтра заявление в ЗАГС пойдем подавать. Через месяц поженимся.

Она на мгновение застыла, а потом выпалила:

— Какое заявление? Ты что? С ума сошел! Мы знакомы сутки!

Олег встал. Приподнял ее за локти и поставил перед собой. Погладил по щеке, глядя сверху вниз серьезными потемневшими глазами:

— У нас будет месяц до свадьбы. Я не хочу ждать. Я решил…

Она возмутилась, перебивая:

— А меня ты спросил? Или это не важно?

Он перекрыл ее вопли губами, прижимая к себе все крепче. Ласково поглаживал по спине и от этого в ее душе все переворачивалось. Время для Ленки вновь остановилось. Олег оторвался и нежно прошептал:

— Согласна?

Федотова кивнула, уже не соображая, что делает. Он улыбнулся и снова поцеловал ее. Его рука скользнула на ее грудь, но девушку это не возмутило. Она вздохнула, прижимаясь к парню. ОМОНовец сдержался, хотя рука и проникла под кофточку. Пальцы скользили по гладкой коже и ей было приятно. Он сам отпустил Ленку и улыбнулся:

— Едем к маме! Она тебе рада будет.

Подхватил ее набитую бумагами сумку и обнял за плечи. Так они и вышли из редакции. Дядя Коля с трудом сдержал улыбку, настолько Федотова выглядела счастливой. В машине она все же опомнилась. Попросила:

— Останови! — Когда он подъехал к обочине, сказала: — Я не знаю, что со мной происходит, но ты ведешь себя, как деспот. Ты заставляешь меня, против воли, соглашаться, я не хочу так! Я не желаю быть домашней кошкой, подчиненной желанию хозяина. Извини, что нарушаю данное слово, но я не хочу выходить за тебя замуж!

Хотела открыть дверцу и обнаружила, что она заблокирована. Возмущенно обернулась. Увидела насмешливый взгляд и услышала тихий смех:

— Ну, слава Богу, соображение вернулось!

Она прошипела, дернув ручку:

— Опять твои дурацкие проверки! Выпусти меня!

Он посерьезнел и отрицательно покачал головой:

— И не подумаю. Вот теперь мы поговорим серьезно и ты не сможешь убежать. Лена, я прошу тебя выйти за меня замуж. Месяца через полтора наш отряд отправляется в Чечню. Моя мама больна и ей нельзя оставаться одной. Я с ужасом думал о том моменте, когда уеду. Я встретил тебя и хочу, чтобы с ней была ты. Ты умная, добрая и умеешь находить контакты с людьми…

Ленка прилипла к сиденью от его слов и молчала, а он продолжал говорить, глядя перед собой в лобовое стекло:

— Я действительно пользовался с тобой запрещенными методами, воздействовал на психику лаской и нежностью. Нас учили, но ты, к счастью, быстро сбрасываешь мои чары. За этот месяц до свадьбы ты узнаешь меня ближе и поймешь, что я не деспот. Я влюбился в тебя, когда стащил эту чертову маску. Ты лежала такая беспомощная и вместе с тем ершистая, не желающая сдаваться, что меня это задело за сердце. Лариска протащила меня через канализацию и я никогда не думал, что еще хоть когда–нибудь мое сердце дрогнет при виде женщины. Ты все изменила. Думай сейчас, выйдешь замуж или нет до того, как я уеду. Я понимаю тебя и твои сомнения, но у меня нет времени ждать.

Федотова посмотрела на него глазами, полными слез. Хлопнула ресницами и по щекам поползли светлые капельки. Он повернулся, внимательно глядя на эти ручейки. Чуть отодвинул руку в сторону, словно предлагая ей прижаться к нему. Ленка уткнулась в широкую грудь и заревела, размазывая слезы по щекам. На светлой рубашке оставались мокрые пятнышки. Сквозь слезы и всхлипы, она бормотала:

— Только встретились, а ты уже исчезаешь. Чего ж так несправедливо–то… Ты хоть знаешь, сколько мне лет? Вам же всем молоденькие нужны…

Он улыбнулся, поглаживая трясущиеся плечи:

— А ты разве старушка? Я все знаю. Тебе двадцать три года и в редакции тебя поддразнивают «старой девой». Знаю так же, что с ребятами ты не встречаешься, так как с головой уползла в работу. В прошлом у тебя был мальчик, но он вдруг ушел к твоей подружке. С тех пор ты одна. Потому и целоваться не умеешь, что весь твой опыт сводится к школьным годам…

Она рассмеялась сквозь слезы:

— Нашел чем попрекать!

— А я не попрекаю, просто радуюсь, что встретил ангела с копытцами и пятачком. Довольно бодливого и своевольного. — Приподнял ее лицо и принялся стирать слезы все тем же платком. На этот раз его глаза смотрели тепло и нежно: — Не плачь. Все будет хорошо. У нас ведь есть полтора месяца, чтобы ты там не решила, я теперь тебя все равно не отпущу.

Ленка тихо сказала, глядя ему в глаза:

— Уже решила… Я согласна стать твоей женой.

Олег чмокнул ее в лоб и улыбнулся:

— Вот и ладно. Поехали к моей маме…

2 февраля 2004 года

Content

Рябикина Любовь Львовна Веточка

Любовь Рябикина ВЕТОЧКА рассказ