Рябикина Любовь Львовна

РоковаЯ ошибка

Любовь Рябикина

РОКОВАЯ ОШИБКА

рассказ

Лена Серова торопилась успеть купить за время обеда хлеб и молоко. Она вылетела из–за угла с такой скоростью, что едва не сбила с ног стройную, дорого одетую женщину. Та раздраженно хотела вспылить, но вдруг радостно улыбнулась и обняла ее. Ленка недоуменно начала отпихивать женщину, а она вдруг поздоровалась таким знакомым голосом:

— Привет! Сто лет не виделись! Ленка, это ты? Как ты? Где?

Только тут Серова узнала свою одноклассницу, Настю Калинину. Остановилась, пораженно глядя на нее. Вырвалось:

— Калинина, ты!?! Да мы тебя лет пятнадцать не видели! Ты хоть знаешь, что послезавтра встреча выпускников?

Одноклассницы отпустили друг друга и теперь смотрели на перемены, происшедшие с ними за все это время. Серова за эти двадцать лет располнела, превратившись из худенького заморыша в дородную даму. Калинина осталась практически прежней, если не считать крошечных, почти незаметных, морщинок возле глаз, да уверенности во всем ее облике. Они действительно не виделись пятнадцать лет. Настя Калинина была только на самой первой встрече выпускников, через пять лет после окончания школы. И вот теперь эта встреча. Калинина ответила:

— Я ничего не знаю! Приехала только вчера. Говори, когда и где, я обязательно буду. Так хочется увидеть всех!

Серова схватила ее за руку:

— Встречаемся послезавтра, в субботу, в пять часов вечера у ресторана. Гулять собираемся там, но если погода будет хорошая, может и на природу уйдем. Пять лет назад мы мощно гульнули на пляже! Извини, тороплюсь! До встречи!

Лена торопливо попрощалась и затерялась в толпе. Еще какое–то время Настя глядела ей вслед, а потом медленно пошла по улице дальше. Она улыбалась…

Настя жила далеко от дома, но приезжала в родной город каждый год. Несколько раз с сожалением узнавала о проходивших встречах выпускников. Ей хотелось побывать на такой встрече, поглядеть на одноклассников, поболтать с ними, поделиться успехами и посетовать на поражения. И вот неожиданная встреча с Ленкой Серовой дала ей такую возможность. Она шла по улице и уже раздумывала о том, что оденет на себя. Вспоминала одноклассников и свою первую школьную любовь: «Интересно, а Саша будет? Хотя, ведь он же в городе остался после той травмы. Какой он стал?» Раздумывая, женщина дошла до родительского дома. На крылечко вышла мама:

— Что–то ты задумчивая вернулась? Не случилось ли чего?

— Да нет, мам! Послезавтра встреча выпускников будет. Ты не против, если я схожу?

Мать заохала:

— Святое дело! Хоть посмотришь на всех! Пятнадцать лет практически никого не видела. Да и тебя никто не видел! Вот и встретитесь! Где хоть гулять–то будете?

— Ленка Серова сказала: или в ресторане или на природу уйдем. Смотря, какая погода будет…

С утра в субботу светило солнце, хотя было не жарко. Настя помылась в бане сразу после обеда и начала готовиться к встрече. Перемеряла все свои привезенные наряды. Каждый раз придирчиво осматривая свое отражение в зеркале. Остановилась на черном финском сарафане с разрезом на боку, очень модном и белой батистовой блузке с ручной вышивкой. На ноги обула туфли–лодочки из черной замши. На голове соорудила незамысловатую прическу, слегка подкрасилась. Накинула, не застегивая, легкий льняной пиджак, повесила на плечо замшевую сумку на длинной ручке и отправилась на встречу, предупредив мать:

— Мам, во сколько приду, не знаю. Запирайся. Переночую в летней кухне. Я ключ взяла. Спи спокойно и за меня не бойся.

Вышла на центральную улицу. Увидела впереди двух своих одноклассниц. Она узнала их по характерной походке. Прибавила шаг и вскоре догнала. Люда Варгасова и Ира Аникеева вздрогнули от неожиданности. Резко оглянулись, когда она поздоровалась, а потом кинулись обниматься:

— Настасья!!! И ты в городе? Мы в прошлый раз тебя вспоминали. Чего так долго не была? Зазналась, что ли?

— Каждый раз приезжала и узнавала, что встреча уже прошла или будет скоро. У меня работа такая, отпроситься на лишний денек нельзя. Вот так и получилось, что меня пятнадцать лет практически никто не видел! Вы–то как?

— Чего мы! Тут живем. Хозяйство у обоих свое, поросят, кур держим. У Людки даже корова есть! Ты где работаешь?

— Помощником оператора на киностудии. Вся жизнь сплошной круговорот!

Подружки даже остановились от удивления, окидывая ее неверящими взглядами:

— На киностудии?!? Наверное, всех актеров видела. Какие они?

Настя улыбнулась:

— Обычные люди со своими слабостями, недостатками и достоинствами. Есть, конечно, среди них и зазнайки. Но работать с ними все равно очень интересно. И не только из–за того, что они «звезды»! Они интересные люди… Ну, ладно, хватит обо мне. Не знаете, кто еще приехал из наших?

Ответила Люда Варгасова:

— Я слышала, что нынче больше полкласса соберется. Даже Вовка Стакин с Сахалина обещал появиться. Снова собираются все три класса вместе. В один год закончили школу, чего розниться? Пять лет назад тоже все вместе гуляли. Ох и повеселились! Я года два вспоминала. Меня Борька Смирнов, помнишь из десятого «В», до дома еле довел. Я не рассчитала силы и наклюкалась так, что когда проснулась, вспомнить ничего не могла! А Ирку наш Сережка Пантелеев дотащил до калитки. Ох и хохотали мы потом!

Аникеева наклонилась к Насте:

— Вообще, такое было! Жаль, что тебя не было в прошлый раз. Все разбрелись по пляжу и попрятались, кто где. Мариночку Щукину из параллельного помнишь? Так ее наши парни застукали с Андреем Сиротиным под ивами. Многие мужья и жены рогатыми стали после той встречи!

Настя расхохоталась:

— Вот так ничего себе! И до скольки же вы гуляли?

Люда хихикнула:

— Я появилась в четыре утра, а Ирка вообще в пять!

— И как ваши половинки прореагировали?

Одноклассницы переглянулись и заулыбались. Ответила Аникеева:

— Спали, как сурки! Мой даже и не знает, во сколько я пришла. Ты замужем?

— По паспорту да, но мы давно не живем вместе. У Николая своя жизнь, у меня — своя. Даже в квартире не часто встречаемся. Мы хорошие друзья и понимаем друг друга, но долго вместе находиться не можем. Мы давно поняли это и решили жить свободно. Штамп ничего не дает, а у нас все же сын!

Женщины удивились:

— Здорово! У тебя кто–то есть? Наверное, какой–нибудь красавец–актер!..

Настя улыбнулась:

— Мой муж — моя работа! Ей я отдаю все силы. На остальное времени не остается.

Они подошли к ресторану и удивленно завертели головами — никого не было. Варгасова расстроилась:

— Ну вот, никого нет! Говорила тебе, рано идем! Нет, пошли, пошли… Теперь, как три тополя на Плющихе стоим!

Аникеева предположила:

— Может, они уже в ресторане? Давайте сходим, посмотрим.

Поднялись на второй этаж, но в зале никого не оказалось, кроме барменши и двух скучающих официанток. Снова спустились вниз и встали на ступеньках. Из расположенного внизу пивбара доносились голоса. Ирка сразу решила:

— Наверное, парни там сидят. Пиво пьют. Давайте заглянем?

Людка отказалась сразу:

— Я туда не пойду!

Настя решительно двинулась вперед:

— Вы тут ждите, а я загляну.

В пивбаре действительно сидели пятеро одноклассников. Увидев Настю, Вовка Дурков вскочил и во весь голос закричал:

— Калинина появилась! Мужики, гляньте, пропавшая душа нарисовалась!

Настю мгновенно окружили и попытались усадить за стол, но она отказалась. Смеясь и целуя одноклассников в подставленные щеки, сказала:

— Пошли на улицу, там наши девчонки ждут. Ира Аникеева и Люда Варгасова.

Ребята быстро допили пиво и вышли с ней на улицу. Пока Настя отсутствовала, пришли еще четыре человека из разных классов. Все смеялись, здоровались, обнимались. Настю тормошили со всех сторон, некоторые ее не видели со школы. Народ начал собираться и вскоре на ступеньках стояла толпа человек в сорок. Решили праздновать в ресторане. Погода испортилась. Начал накрапывать дождь. Саша Николаев появился неожиданно, когда они собирались войти в ресторан. Увидев Настю, вздрогнул и решительно подошел прямо к ней:

— Привет! Не возражаешь, если я рядом сяду? Мне бы хотелось поговорить.

Она улыбнулась, а сердце заныло: он изменился мало. Только появилась седина на висках, да легкие морщинки разбегались от глаз. Женщина пожала плечами:

— Пожалуйста.

Поднимаясь по лестнице рядом, он не сводил с нее глаз:

— Ты почти не изменилась, только в глазах что–то незнакомое появилось. Спокойствие, что ли?

Настя слегка улыбнулась:

— Я больше из–за мужчин не переживаю, вот и спокойна!

Он вздохнул и замолчал. Столы в зале, по разрешению администрации, сдвинули и расселись за ними. Стульев не хватило. Из курилки внесли две скамейки, из кухни еще пять табуреток и кое–как поместились. В ожидании заказа разговаривали, вспоминали школьные годы, учителей, рассказывали о нынешней жизни. Николаев действительно сел рядом с Настей. Наклонился к ней и спросил:

— Как жизнь? Чем занимаешься?

— Работаю. У меня все нормально. Ты как?

— По–разному. Женился пять лет назад. Взял женщину с ребенком, да что–то не ладится у нас…

Он замолчал. Официантки накрыли столы, появились вино и водка. Саша спросил:

— Тебе водку или вино?

— Только вино.

Он наполнил рюмки. Все встали. Андрей Северцев произнес небольшую речь, помянув тех, кого уже нет, добрым словом и пожелав всего самого наилучшего живым. Выпили, разговоры стали еще оживленнее. Калинина чуть пригубила вино и поставила рюмку. К ее уху склонилась голова соседа и прошептала:

— Я сожалею обо всем. Я так жалею, если бы ты знала!

Женщина повернула голову и спокойно произнесла:

— Не надо, Саша! Мы с тобой давно уже не дети.

Выпили еще пару раз. Разговоры за столом не смолкали ни на минуту, временами перемежаясь громкими взрывами хохота. Северцев предложил сфотографироваться всем вместе. Дружно вышли из ресторана. Толпой выстроились на дороге, мешая движению. Настя почувствовала чужую руку на плече. Прежде, чем сбросить, повернула голову. Саша стоял рядом и грустно глядел на нее. Его губы тихо прошептали:

— Я все эти годы не могу сбросить с души груз вины. Может, хоть теперь, ты меня выслушаешь и простишь!

Она слегка дотронулась до его руки:

— Хорошо. Мы поговорим.

Вернувшись в ресторан, лихо опрокинула рюмку вина, так как и у самой на сердце была буря из боли и чувств. Николаев не отходил от нее ни на шаг. Настя чувствовала, что пьянеет все больше, но останавливаться не хотелось. Саша сидел рядом и молчал, а ей было так хорошо сейчас. Изредка она бросала на него короткие взгляды, пытаясь понять, каким он стал. Когда соседи ушли танцевать, спросила:

— Что произошло тогда, Саша? Когда я болела, ты писал такие ласковые письма! Поддерживал на расстоянии, а когда вернулась, ты дружил с Ленкой Комковой и на меня даже внимания не обратил. Словно не было тех писем в течение года. Ни в одном письме ты не упомянул о Ленке. Знаешь, какой шок я испытала тогда, на выпускном? Неужели ты испугался моей болезни, но ведь меня вылечили.

Он глядел на нее:

— Не знаю, как объяснить… Я и сейчас этого не понимаю. Словно туман какой–то налетел. Ты, наверное, слышала, что в Афгане я получил тяжелую травму? Ленка меня сразу бросила и писать перестала, как только узнала, что я в госпитале и у меня задет позвоночник. Я хотел тебе написать, но мне было стыдно. И когда встал на ноги через два года — несколько раз принимался за письмо и не решился его отправить…

Разговор оказался тяжелее, чем она предполагала. Он замолчал, собираясь с мыслями. Женщина видела, как ему тяжело, взяла за руку:

— Пойдем, потанцуем…

Он шел рядом и молчал. Она чувствовала, как подрагивают его пальцы в ее ладони. Подошли к танцующим парочкам. Настя нерешительно положила свои ладони ему на грудь, а когда он обнял ее в танце, тихо сказала прямо в ухо:

— Какой же ты дурачок! Да и я тоже не лучше. Когда тебя тетя Нина домой привезла, я хотела прийти и предложить взять меня в жены, но это было не по правилам. Я боялась, что ты снова оттолкнешь и не решилась…

Его руки при последних словах притиснули ее вплотную. Мужчина несколько раз как–то странно дернулся. Настя подняла глаза — Николаев плакал. Она предложила:

— Давай выйдем?

Все так же держа его за руку, протискивалась сквозь галдящую, смеющуюся толпу к выходу. На площадке лестничного пролета остановились. Настя оглянулась, вокруг никого не было. Подняла руку и стерла слезы с его щек. Отвернулась к окну. Долго глядела на улицу. Оба молчали. Наконец она повернулась и тихо сказала:

— Мы оба сделали ошибку. Если только это тебя угнетает, знай — я давно тебя простила. Мне было больно, но я поняла, что жизнь и такой бывает.

Саша закурил, предложил сигарету ей:

— Ты куришь?

Она отрицательно покачала головой. Присела на подоконник и спросила:

— Чем ты занимаешься, если не секрет?

— Инженер–связист. А ты?

— Помощник оператора на киностудии.

Николаев удивился:

— Ничего себе! Не ожидал! — Задумчиво потушил сигарету и спросил: — Я могу тебя сегодня проводить?

Настя улыбнулась:

— Можешь, если хочешь! А сейчас пошли танцевать, чтобы не вызывать не нужного интереса.

Они вернулись в зал. Танцевали и смеялись. На сердце у обоих стало легче, хотя в душах царило смятение. Оказалось, что они оба ничего не забыли за это время. Натанцевавшись, всей компанией вернулись за столы, еще немного посидели и поговорили. До двенадцати ночи сидели в ресторане, а потом решили все вместе пройтись по центру города. Дождя не было и на улице стало тихо и тепло. С одной стороны Настю подхватил под руку Николаев, а со второй Северцев. Андрей хохотнул:

— Ох уж мне этот Николаев! Весь вечер от тебя ни на шаг не отходит. Поговорил сам, дай другим поболтать. Не тебе одному интересно, чем наша Настенька занимается. Тут Людка с Иркой мне сказали, что ты с кино связана. Правда?

— Правда.

— Тогда, может быть, ты проведешь у нас тематический вечер на тему «Как снимается кино»?

— А где это, «у вас»?

— В школьном трудовом лагере. Я ведь там методист–инструктор. Разные лекции читаю, а тут живой человек, который связан с кино. Ребята с ума сойдут от радости. Так что, согласна? Не надейся, не отстану. Ты меня знаешь.

Настя вздохнула:

— Знаю. Хорошо знаю. Ладно, будет тебе лекция! Завтра приходи к нам вечером, обсудим. Надеюсь, не забыл, где я живу?

— Договорились! — Северцев сразу же исчез. Уже из толпы крикнул: — Калинина, запевай! Мы еще не забыли, кто был запевалой в школьном хоре!

И Настя «выдала»:

— Окрасился месяц багря–а–а-а-анцем….

Сильный голос полетел над спящей площадью. Потом подхватили остальные:

— Поедем красо–о–отка ката–а–а-аться…

Целый час они ходили толпой по городу и пели, потом потихоньку толпа начала редеть. Один за другим одноклассники исчезали в темных улицах и переулках. Ни один фонарь не горел в городе, кроме центра. Настя тоже решила уходить, тихо сказала Саше:

— Я домой. Если передумал, можешь не провожать.

Вместо ответа он обхватил ее за плечи и увлек в темноту. Они исчезли неожиданно для всех. Как только свет фонарей и шумевшие одноклассники остались позади, Николаев утащил ее в тень раскидистого вяза у редакции. Крепко обняв, несколько раз беспорядочно поцеловал и сбивчиво прошептал:

— Настя! Что же мы наделали? Настя!.. Я так виноват перед тобой!

От его слов закружилась голова. Она обняла его за шею, закрыла глаза и опустила голову ему на плечо. Калинина долго молчала, не в силах говорить. Он тоже молчал, лишь прижимал к себе все крепче…

Они начали дружить с восьмого класса. Сидели вместе за одной партой. Николаев никогда не дергал ее за волосы, не бил линейкой, не писал про нее на доске разную ерунду и не прятал портфель, как другие мальчишки. Они жили на разных концах города, но занимались в одной спортивной секции — оба увлекались лыжами. Вместе пару раз ездили на соревнования. Саша начал провожать ее после тренировок домой. Мальчишка всю дорогу шел молча и лишь возле ее дома хмуро бросал:

— Пока!

И уходил, гордо задрав подбородок. Вначале это ее забавляло и одновременно льстило самолюбию, но когда однажды Саша заболел, ей вдруг стало одиноко. Настя растерялась от своего «открытия». Не долго думая, она навестила больного мальчишку. Тетя Нина, мать Саши, сначала не хотела ее пускать:

— У него грипп и к нему нельзя. Если надо что–то передать — говори мне.

Саша услышал голос Насти, вышел в коридор и взяв подружку за руку, молча увел в свою комнату. Полчаса промолчав, она ушла домой, сказав на прощанье:

— Пока!

В школе никто ни о чем не догадывался.

Сдавали выпускные экзамены после восьмого класса и Калинина «плавала» на геометрии. Как на зло, билет попался из тех, которые она плохо выучила. Настя осторожно огляделась и наткнулась взглядом на Николаева. Он смотрел прямо ей в глаза. Все поняв по расстроенному виду, кивнул и слегка отвернув полу пиджака, показал пачку шпаргалок. Настя на пальцах показала номер билета. Он пошел отвечать, по дороге быстро и незаметно для всех, бросив ей на колени крошечную записку. Ответила она на четверку.

Выпускной бал после восьмого класса ей не запомнился. Настя помнила лишь, как они с Сашей сбежали в одиннадцать вечера от всех и до пяти утра бродили по берегу Унжи, взявшись за руки…

Саша погладил ее по плечам и вдруг тихо спросил:

— Помнишь, как я первый раз поцеловал тебя?

Настя кивнула и рассмеялась тихонько. По легкой дрожи почувствовала, что и он смеется…

Николаев поцеловал ее в девятом классе на новогоднем балу. Где девятиклассники раздобыли бутылку шампанского, так и осталось загадкой. Сколько она потом не допытывалась у Саши, он так и не сказал. Но факт тот, что они ее выпили вшестером. Саша был среди них. Головы с непривычки закружило.

Все переодевались в классе и оставили одежду там. Калинина забыла в сумке елочный дождик на волосы и вернулась. Он заметил и смело вошел в класс следом. Припер дверь спиной, дожидаясь, когда она решит выйти. Едва Настя подошла к двери, он схватил ее за уши и поцеловал в губы. Поцелуй был неумелый и смешной, уши было очень больно. Она так растерялась, что так и стояла с дождиком в вытянутых руках даже после того, как он выскочил за дверь. Потом дотронулась осторожно до губ, до ушей и рассмеялась.

А Николаев, сломя голову, несся вниз по лестнице в ужасе от своего поступка. Он выскочил на улицу без куртки и остановился, пытаясь сообразить, что же делать теперь. Возвращаться было стыдно, но и по морозу бежать домой в легком пиджаке не хотелось. Немного постояв, Саша все же решил вернуться за курткой. Каков же был его ужас, когда на первом этаже он увидел Настю! Девушка стояла у отопительной батареи и с любопытством смотрела на него. Она явно ждала его. Парень застыл у двери. На втором этаже гремела музыка, смех, а внизу никого не было. Калинина спокойно подошла к нему вплотную. Улыбнулась, привстала на цыпочки и мягко поцеловала в губы. Посмотрела еще раз:

— Не стоит при этом таскать за уши…

Рассмеялась над удивлением парня, схватила его за руку и потащила наверх:

— Пошли танцевать! И не пей больше…

Настя заболела в конце мая. Приговор врачей был суров: туберкулез легких. Едва диагноз подтвердился, как ее отправили лечиться в Подмосковье. Там она должна была закончить десятый класс. Она плакала несколько дней подряд — ей не разрешили проститься с одноклассниками и вообще не пустили в школу! Она вдруг почувствовала себя отверженной. В душе появилось чувство одиночества.

Калинина провела в больнице почти целый год. Ей никто не писал, кроме родителей, бабушки, сестер и Саши. Николаев писал обо всем, что происходит в классе и в городе. Письма были такими теплыми и ласковыми, что чувство одиночества отступало. Это помогало Насте выдерживать утомительные и болезненные процедуры.

Ее выписали в начале июня. Перед этим Настя сдала экзамены за десятый класс и получила аттестат в школе при больнице. Таких, как она, заболевших подростков, было не мало. Для них была построена школа. Калинина вернулась в родной город радостная и сразу отправилась в школу. Одноклассники сидели на консультации по алгебре и обрадовались ее возвращению. Засыпали вопросами, а она ловила глазами взгляд Саши. Но он лишь кивнул ей и уткнулся в учебник. Настя решила, что ему из–за экзаменов не до нее.

Все расставил по местам выпускной бал. Настю пригласили на него. Все же это были ее одноклассники. Здесь ее поджидало самое горькое разочарование — Николаев ни на шаг не отходил от Ленки Комковой из параллельного класса. На Настю он внимания не обратил. Девушке было горько и обидно, но она сдержала подступавшие к глазам слезы. Спокойно протанцевала весь вечер с другими ребятами. Домой вернулась раньше одноклассников и расплакалась, уткнувшись в подушку, чтобы никто из родных не слышал.

Поступать учиться после школы дальше ей запретили врачи и Настя устроилась работать в редакцию машинисткой. Печатать она научилась еще в Подмосковье. Через год Николаева забрали в армию и Настя слышала, что отправили в Афганистан. На проводы ее не пригласили, но она узнала от других девчонок, что Ленку он назвал невестой перед своей матерью. Это был еще один удар.

Через полгода с тяжелой травмой позвоночника Сашу привезли в Москву. Его мать, тетя Нина, работала вместе с матерью Насти. И как–то раз Вера Григорьевна сказала дочери:

— Нина Николаева Сашу забрала из госпиталя и домой привезла. Сходить не хочешь, проведать одноклассника? Ленка–то его бросила сразу, как узнала, что он парализован. Врачи сказали, что это пройдет…

Настя вздрогнула:

— Мам, значит, ты все знаешь?

Мать тяжело вздохнула:

— Знаю. Писать тебе не стала, не хотела, чтоб расстраивалась. Тебе и так досталось. Да и Нина говорила, что переписываетесь вы. Она все надеялась, что у вас слюбится. Ленка–то ей сильно не по душе была. Может, сходишь теперь?

Настя ничего не сказала и ушла в свою комнатку. Ей безумно хотелось пойти к Николаевым, но было так страшно быть отвергнутой. Она не пошла. Вскоре уехала из города.

Вечерний институт, работа, новые друзья, театры… Она даже не заметила, как вышла замуж и родила сына. Все эти годы Калинина старалась не вспоминать о прошлом, но оно все же настигло ее…

Саша приподнял ее лицо в ладонях и поцеловал в губы. Нежно, как когда–то. Погладил ладонью по волосам и снова прижал к себе. Но Настя отстранилась:

— Поздно уже…

Сломала ветку вяза и медленно пошла по дороге, слегка помахивая ею. Николаев посмотрел ей в спину. Догнал, обнял за плечи и молча пошел рядом. Так они и шли до самого ее дома. У калитки остановились. Он тихо спросил:

— Настя, скажи честно, ты меня все еще любишь?

Она помолчала немного:

— Я так хотела увидеть тебя. Все эти годы старалась не вспоминать, не думать, а сейчас все вернулось… Неужели первая любовь, так и осталась для меня последней?

Николаев взял ее руку в свои:

— И для меня тоже… Ты не думай, Ленка не задела моей души так, как ты. Понял я это уже потом…

Калинина открыла калитку и потянула его за собой:

— Мы взрослые люди… Я не хочу упускать шанс, который дарит нам судьба. Хотя бы на эту ночь стань моим…

Она вела его к летней кухне в саду, там стояла широкая тахта. Он шел за ней не в силах поверить в происходящее. Яркие звезды смотрели на них, слегка помаргивая. По темному небу плыла бесшумная точка спутника. Яблони и вишни застыли черными резными тенями вокруг…

Солнце уже встало. Со всех сторон орали петухи, тенькала поблизости синица, где–то вдалеке слышался стук дятла. И пел соловей, его трель проникала в сердце. Усталая Настя спала, уткнувшись лицом в подушку. Ее обнаженные плечи мерно вздымались и опускались в такт дыханию. Разметавшиеся светлые волосы почти прикрывали лицо. Саша долго смотрел на нее сквозь выступившие слезы, потом осторожно встал и оделся. Еще раз с тоской поглядел на женщину и тихонько вышел за дверь…

Январь 2001

месяц год — месяц год

Content

Рябикина Любовь Львовна РоковаЯ ошибка

Любовь Рябикина РОКОВАЯ ОШИБКА рассказ

Январь 2001