Николас Спаркc

Ночи в Роданте

Лэндону, Лекси и Саванне

Nicholas Sparks

NIGHTS IN RODANTHE

© Nicholas Sparks Enterprises Inc., 2002

© Перевод. А. Ахмерова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

От автора

Как и все мои книги, «Ночи в Роданте» никогда бы не были написаны без поддержки и помощи моей жены Кэти.

Эта книга посвящается троим из моих детей, но я хочу поблагодарить и Майлса с Райаном (которым посвящено «Послание в бутылке»). Ребята, я вас люблю!

Особое спасибо Терезе Парк и Джейми Рааб, моим агенту и редактору. Они обладают прекрасным литературным вкусом и не позволяют мне работать спустя рукава. Иногда мне кажется, что они чересчур требовательны, но все-таки своим успехом мои романы обязаны именно им. Книги, получившие их одобрение, всегда нравятся читателям.

Не могу не поблагодарить Ларри Киршбаума и Морин Иген из издательства «Уорнер букс». Приезжая к ним в Нью-Йорк, я всегда чувствую себя как дома.

Денис ди Нови, продюсер фильмов «Послание в бутылке» и «Спеши любить», не просто талантливый профессионал, это обаятельная женщина, которая пользуется моим уважением и доверием. Она настоящий друг и заслуживает бесконечной благодарности за то, что сделала для меня и продолжает делать.

Ричард Грин и Хоуи Сандерс, мои агенты в Голливуде, отлично знают свое дело. Спасибо вам, ребята!

Спасибо Скотту Швимеру, другу и адвокату, который защищает мои права и интересы.

Что касается рекламы, хочу поблагодарить Дженифер Романелло, Эмили Багатилья и Эдну Фарли; Флэга и остальных за дизайн обложки, Кортни Валенти и Лоренцо ди Бонавентура из «Уорнер бразерс», Ханта Лаури и Эда Гейлорда II из «Гейлорд филмз», Марка Джонсона и Линн Харрис из «Нью лайн синема»; со всеми было так приятно работать. Спасибо огромное!

Мэнди Мур и Шэйн Уэст прекрасно потрудились над «Памятной прогулкой», и я очень ценю их помощь в создании этой книги.

И конечно же, спасибо моим родственникам (не обижайтесь, если кого-то забыл): Мику, Кристин, Элли и Пэйтон; Бобу, Дебби, Коуди и Коулу; Майку и Парнелл, Чарльзу, Генриетте и Гленаре, Дьюку и Мардж; Диане и Джону; Монте и Гейл; Дэну и Сэнди, Джеку, Карлин, Джо, Элейн и Марку, Лемонту и Мишель, Полу, Джону и Кэролайн; Тиму, Джоан и папе Полу.

И разве я могу забыть Пола и Адриану?

Глава 1

Три года назад, теплым ноябрьским утром 1999 года, Адриана Уиллис снова приехала в эту гостиницу и поначалу решила, что здесь ничего не изменилось. Крыльцо было недавно покрашено, а жалюзи, похожие на клавиши пианино, скрывали зашторенные белыми занавесками окна обоих этажей. Цвет кедровой обшивки напоминал о талом снеге. По обеим сторонам гостиницы приветственно покачивался на ветру тростник, а высокая дюна каждый день принимала новую форму – ветер то и дело переносил песчинки с одного места на другое.

Облака заволокли солнце, и казалось, мглу пронзают отдельные капельки света. На секунду Адриане почудилось, что она вернулась в прошлое, но, присмотревшись к дому повнимательнее, она увидела то, что невозможно скрыть косметическим ремонтом, – гниль по углам окон, ржавые пятна на крыше и сточных желобах… Гостиница потихоньку умирала. Адриана отдавала себе отчет, что тут ничего не поделаешь, и все же зажмурилась, пытаясь представить, как здесь было раньше.

За месяц до своего шестидесятилетия Адриана стояла в кухне своего дома. Она только что повесила трубку после разговора с дочерью. Присев за стол, Адриана стала вспоминать последний визит в гостиницу и долгий отпуск, навсегда изменивший ее жизнь. Немало лет прошло с тех пор, но Адриана по-прежнему верила, что только любовь может сделать женщину счастливой.

За окном шел дождь. Негромкий стук капель по стеклу навевал нечто похожее на ностальгию. Ностальгию часто романтизируют, а воспоминания Адрианы были и без того романтичны. Делиться ими ни с кем не хотелось. Они принадлежали только ей и с годами превратились во что-то вроде экспоната в музее, где она была и смотрительницей, и единственным посетителем. Как ни странно, Адриане казалось, что за те пять дней она узнала больше, чем за всю жизнь.

Адриана была в доме одна. Дети выросли, отец умер в 1996-м, а с Джеком она развелась семнадцать лет назад. Время от времени сыновья пытались кого-нибудь ей подыскать, однако она была против. Не то чтобы Адриана сторонилась мужчин; она даже сейчас частенько ловила себя на том, что заглядывается на молодых людей. Некоторые выглядели чуть старше ее собственных сыновей, и ей было любопытно, что они подумают, если заметят, как она на них смотрит. Отвергнут с презрением или, наоборот, сочтут ее интерес лестным? Адриана не знала. Не знала она и того, смогут ли эти парни увидеть за сединой и морщинами миловидную женщину, которой она когда-то была.

Возраст ее не тяготил. Сейчас люди постоянно говорят о радостях юности, но Адриана не желала бы помолодеть. Зрелость – еще куда ни шло, а вот молодость – нет! Естественно, ей хотелось бы быстро взбегать вверх по ступенькам, легко поднимать тяжелые пакеты в супермаркете, резвиться с внуками в саду, однако она без колебаний обменяла бы любую из этих привилегий юности на опыт, который приобрела с годами. Если честно, оглядываясь на прожитые годы, она не хотела бы изменить ничего, даже ради того, чтобы сейчас спокойно спать по ночам.

Кроме того, у молодости свои проблемы. Адриана вспоминала собственную юность и взросление своих детей, как они боролись с проблемами подросткового возраста, а потом со страхами и неуверенностью молодости. Даже теперь, когда всем им около тридцати, она частенько решала их проблемы.

Мэтту – тридцать два, Аманде – тридцать один, а Дэну недавно исполнилось двадцать девять. Они окончили колледж, чем Адриана очень гордилась, потому что всем троим учеба давалась довольно тяжело. Дети выросли честными, добрыми, самодостаточными – какими и хотела их видеть Адриана. Мэтт работал бухгалтером, Дэн – спортивным комментатором вечерних новостей в Гринвиле. Оба сына давно обзавелись семьями. Когда они приезжали на День благодарения, Адриана сидела во главе стола, смотрела, как они суетятся вокруг своих детей, и гордилась тем, какими выросли сыновья.

С дочерью все было сложнее.

Когда Джек их оставил, детям исполнилось четырнадцать, тринадцать и одиннадцать соответственно. Каждый переживал развод родителей по-своему. Мэтт с Дэном выплескивали агрессию на спортивных площадках и порой хулиганили в школе. А для Аманды уход отца стал настоящим испытанием, тем более что он совпал с периодом взросления. Девочка начала одеваться в то, что казалось Адриане лохмотьями, попала в сомнительную компанию, гуляла допоздна и за два года успела сменить не меньше десяти мальчиков. После школы Аманда запиралась в комнате, слушая музыку, от которой дрожали стены, и часто отказывалась выйти к ужину. Иногда она неделями не разговаривала ни с матерью, ни с братьями.

Через несколько лет Аманда успокоилась и характером стала очень похожа на Адриану. В колледже она встретила Брента, после получения диплома вышла за него замуж. Вскоре у них родились двое детей. Как и все молодожены, Брент и Аманда часто ссорились, однако зять Адрианы оказался намного благоразумнее ее мужа. Сразу после рождения первого ребенка он застраховал свою жизнь на весьма крупную сумму. Супруги думали, что страховка – просто мера предосторожности и воспользуются ею они еще очень не скоро.

Это была ошибка.

Восемь месяцев назад Брент умер от рака предстательной железы. Адриана видела, что дочь впала в депрессию. А вчера, когда она отвезла внуков домой, проведя с ними целый день, то заметила, что шторы на всех окнах опущены, на крыльце по-прежнему горит свет, а сама Аманда, одетая в махровый халат, сидит в гостиной с тем же отсутствующим выражением лица, какое появилось у нее в день похорон мужа.

Именно тогда Адриана решила, что пора рассказать Аманде о своем прошлом.

* * *

Как давно это было! Четырнадцать лет назад!

За все эти годы Адриана рассказала о произошедшем только одному человеку, отцу, но он мертв и унес тайну в могилу.

Мать умерла, когда Адриане было тридцать четыре. У них складывались неплохие отношения, но Адриане всегда был ближе отец. Ей казалось, что он единственный, кто мог ее понять. Теперь, когда отца не стало, Адриана очень скучала по нему. Жизнь отца мало чем отличалась от жизни других людей его поколения. После школы он стал учеником на заводе, где и проработал сорок лет, получая скромное жалованье, ежегодно увеличивавшееся на несколько долларов. Отец носил войлочную шляпу даже летом и каждый день, захватив обед в жестяной коробке, выходил из дома без четверти семь, чтобы пройти полторы мили до завода пешком.

Вечерами отец облачался в теплый пуловер и вельветовые брюки, которые с годами все сильнее вытягивались на коленях. Ему нравилось сидеть при свете старой лампы и читать приключенческие романы и книги о Второй мировой войне. В последние годы жизни, до того, как начались приступы болезни, благодаря старомодным очкам, кустистым бровям и морщинистому лицу он стал больше походить на преподавателя колледжа, чем на рабочего.

Облик отца излучал спокойствие и умиротворение, которое Адриане очень хотелось перенять. Наверное, из него мог бы получиться неплохой священник. Всякий, кто его встречал, тут же понимал – этот человек живет в мире с собой и окружающими. Отец Адрианы умел слушать – подперев подбородок рукой, он смотрел в глаза собеседнику, а его лицо выражало сочувствие и терпение, радость или грусть. Как жаль, что он не в силах утешить Аманду! Ведь он сам потерял жену, и внучка наверняка бы прислушалась к его словам.

Месяц назад Адриана пыталась побеседовать с дочерью. Она говорила очень осторожно, стараясь обходить острые углы, но Аманда в гневе выскочила из-за стола.

– У нас все было по-другому, не так, как у вас с папой! Вы не сумели найти общий язык, потому и развелись. А вот я любила Брента, люблю и буду любить всегда! Я потеряла его! Тебе никогда не понять того, что я сейчас переживаю!

Адриана промолчала, но когда Аманда вышла из комнаты, опустила голову и прошептала одно-единственное слово: «Роданте».

* * *

Адриана очень жалела дочь, однако еще больше беспокоилась из-за внуков, детей Аманды. Максу исполнилось шесть, а Грегу – четыре. Мальчики сильно изменились за последние восемь месяцев – оба притихли и замкнулись в себе. Даже в футбол не играли! Макс хорошо учился, и все же каждое утро уходил в школу со слезами. Грег снова стал мочиться в постель и при малейшем поводе закатывал истерику. Адриана понимала, что малыши остро переживают смерть отца, а депрессия Аманды еще более ухудшает ситуацию.

Благодаря страховке дочь могла не работать. Тем не менее первые два месяца после смерти Брента Адриана ежедневно бывала в доме дочери, проверяя счета и занимаясь внуками, пока Аманда рыдала в своей комнате. Адриана старалась поддерживать дочь, внимательно слушала, когда той хотелось выговориться, настаивала, чтобы Аманда выходила из дома по крайней мере на пару часов, надеясь, что свежий воздух вернет ее к жизни.

Некоторое время казалось, что дочь идет на поправку. К началу лета Аманда снова начала улыбаться, сначала – изредка, потом все чаще и чаще. Она уже несколько раз вывозила мальчиков в город покататься на роликах. Адриана стала потихоньку передавать дочери обязанности, которые все эти месяцы брала на себя. Повседневные заботы помогают отключиться от тяжелых мыслей – сама она усвоила это давно, и теперь, стараясь поменьше вмешиваться в жизнь дочери, надеялась, что та тоже это поймет.

Но в августе, за день до седьмой годовщины свадьбы, Аманда открыла шкаф в спальне и, увидев пыль, собирающуюся на костюмах Брента, опять замкнулась в себе. Нельзя сказать, что ей стало хуже, иногда она держалась так, будто сумела справиться с бедой, однако большую часть времени была безразличной ко всему. Аманда не радовалась, не грустила, не скучала, не веселилась, отгородившись от окружающего мира. И Адриане казалось: дочь решила, что, пытаясь справиться со случившимся, она предает Брента.

Это было несправедливо по отношению к детям. Они нуждались в любви, заботе и внимании. Отца они уже потеряли и с трудом с этим справлялись. А в последнее время Адриана все чаще думала о том, что мальчики потеряли не только отца, но и мать.

Адриана вошла в освещенную мягким светом ламп кухню и взглянула на часы. По ее просьбе Дэн взял Макса и Грега в кино. Ей хотелось провести вечер с Амандой. Братья тоже беспокоились о Максе и Греге. Они старались участвовать в жизни мальчиков, и все их беседы с матерью в последнее время сводились к одному вопросу: «Что нам делать?».

Сегодня Дэн снова задал этот вопрос, и Адриана пообещала поговорить с дочерью. Дэн скептически поджал губы – а чем они занимались раньше? – но мать была уверена, что в этот вечер все будет иначе.

Адриана не испытывала иллюзий по поводу своих детей. Конечно, они любили ее и уважали как мать, но знали ли они ее по-настоящему? В их глазах она была доброй, славной и все же совершенно заурядной особой из прошлого века, не разбирающейся в тонкостях современной жизни. Что говорить, выглядела Адриана соответственно – на руках проступили вены, осиная талия давно исчезла, а стекла очков с каждым годом становились толще. Но когда она ловила на себе снисходительный взгляд одного из сыновей, то с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Отчасти их ошибка заключалась в желании видеть ее такой, какой им хочется, – сложившийся образ, подходящий для женщины ее лет. Естественно, детям легче и удобнее считать мать степенной, уравновешенной, флегматичной матроной, чем непредсказуемой и дерзкой особой, которая может сделать что угодно.

Зная, что дочь придет с минуты на минуту, Адриана достала из холодильника бутылку «Пино гриджио». За день дом немного остыл, и она подняла температуру на термостате.

Спальня, которую они когда-то делили с Джеком, теперь принадлежала ей одной. Со времени развода Адриана дважды устраивала перепланировку. Она подошла к кровати с пологом – о такой она мечтала с юности. Из-под кровати Адриана достала небольшую шкатулку.

В шкатулке хранились ее сокровища: записка Пола, его снимок и письмо, которое она получила за несколько недель до Рождества. Еще там лежали две стопки писем, а между ними – полосатая ракушка.

Адриана отложила записку, вытащила из стопки один из конвертов, вспоминая, что чувствовала, когда его получила, и вынула послание. За годы бумага стала тонкой и ветхой, а чернила выцвели, однако слова виднелись по-прежнему отчетливо.

«Дорогая Адриана!

Я никогда не умел писать письма, поэтому прости, если что-то не так. Представляешь, до больницы я доехал на осле! Оправдались худшие мои ожидания – не хватает абсолютно всего: лекарств, аппаратуры, даже коек! Я говорил с главврачом и надеюсь решить хотя бы часть проблем. Здесь есть генератор для выработки электроэнергии, но ни одного телефона, так что позвонить смогу только из Эсмеральдаса. Он в двух днях езды отсюда, а следующая поездка намечается не раньше, чем через две-три недели. Конечно, очень жаль, хотя, кажется, мы оба предполагали, что все так получится.

Марка я еще не видел. Его послали в маленькую горную деревню, и вернется он не раньше сегодняшнего вечера. Не знаю, как у нас все сложится, буду держать тебя в курсе. Естественно, легко мне не будет. Как ты говорила, нужно привыкнуть друг к другу, прежде чем мы сможем решить наши проблемы.

Сколько пациентов сегодня осмотрел, сказать не могу. Кажется, больше сотни. Давно не видел таких тяжелых больных! Сестра мне очень помогала, иногда она кажется более уверенной, чем я. Похоже, она рада моему появлению.

С тех самых пор, как уехал, постоянно думаю о тебе и изумляюсь, что мне встретился такой человек. Знаю, мой путь еще не завершен. Он будет долгим и извилистым, и все же надеюсь, что в конце концов найду свое место.

Впрочем, сейчас я уверен, что мое место рядом с тобой. И в машине, и в самолете я представлял себе, что когда прилечу в Кито, ты будешь меня встречать. Я знал, что это невозможно, но так было легче смириться с разлукой. Кажется, я забрал с собой в Эквадор частицу тебя.

Хочется верить, что это так. Нет, я не сомневаюсь: так и есть! До того, как мы встретились, я не понимал, ради чего живу, а ты помогла мне снова найти себя. Мы оба знаем, зачем я приехал в Роданте, и я думаю, наша встреча была угодна каким-то высшим силам. Мне хотелось забыть прошлое и найти новый смысл жизни. Теперь-то я понимаю, что искал тебя, такую, как ты, я искал всю жизнь! Тепло твоей души живет во мне и сейчас.

Нам обоим известно, что мне придется пробыть здесь некоторое время. Точно не знаю, когда вернусь, и хотя мы расстались совсем недавно, я скучаю по тебе, как еще никогда ни по кому не скучал. Иногда мне хочется сесть на первый же самолет и полететь к тебе… Но если наше чувство такое сильное, как мне кажется, то не страшна никакая разлука. Я вернусь, обещаю! Всего за несколько дней мы пережили то, о чем другие могут только мечтать. Считаю дни до нашей встречи! Не забывай, как сильно я тебя люблю.

Пол».

Адриана отложила письмо и взяла ракушку, которую они с Полом нашли на пляже воскресным вечером много лет назад. Она все еще пахла морем, а также чем-то диким и первобытным. Ракушка была средних размеров, идеальной формы, без единой трещинки, – такую нечасто найдешь на пляже. Адриана тогда сразу решила, что это – талисман и поднесла ее к уху, заявив, будто слышит шум океана. Пол рассмеялся и сказал, что тоже слышит океан. Потом он крепко ее обнял и прошептал: «Начался прилив! Ты что, не заметила?»

Адриана провела пальцами по другим сокровищам, отбирая те, что понадобятся для разговора с Амандой. Жаль, что у нее так мало времени! Ладно, как-нибудь потом.

Дочь придет с минуты на минуту.

Глава 2

Адриана была на кухне, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Через секунду в гостиную вошла Аманда.

– Мама?

Адриана поставила шкатулку на кухонный стол.

– Я здесь! – отозвалась она.

Распахнув дверь, на кухню влетела Аманда и увидела мать, сидевшую за столом, с непочатой бутылкой вина перед ней.

– Что происходит? – спросила Аманда.

Адриана улыбнулась, подумав, как красива ее дочь. Каштановые волосы, карие глаза, высокие скулы. Аманда была чуть ниже матери, зато очень стройна, держалась с достоинством и двигалась как танцовщица.

– Хочу с тобой поговорить, – начала Адриана.

– О чем?

Вместо ответа Адриана показала на стул:

– Может, присядешь?

Аманда присела. Адриане показалось, что дочь еще больше похудела и осунулась. Мать осторожно пожала ее тонкую руку и нехотя отпустила, повернувшись к окну. На кухне воцарилась тишина.

– Мама, у тебя все в порядке? – наконец спросила Аманда.

Адриана прикрыла глаза и кивнула:

– Все в порядке, просто не знаю, с чего начать.

Аманда насторожилась:

– Снова обо мне? Если хочешь опять…

Адриана перебила ее нетерпеливым жестом:

– Нет, речь пойдет обо мне. Хочу рассказать кое о чем, что случилось четырнадцать лет назад.

Аманда кивнула, и Адриана неторопливо начала рассказ.

Глава 3

Роданте, 1988 год

Серым пасмурным утром Пол Фланнер вышел из адвокатской конторы. Застегнув куртку, он прошел к взятой напрокат «тойоте-камри» и сел за руль. Жизнь, которую Пол вел двадцать пять лет, закончилась сегодня, когда он поставил подпись под договором купли-продажи.

Был январь 1988 года, и за два последних месяца Пол продал обе машины, медицинскую практику, а сегодня – дом.

Он не знал, какие чувства его охватят после продажи, но сейчас, поворачивая ключ зажигания, думал лишь о том, что дело сделано. Сегодня утром он в последний раз обошел дом, комнату за комнатой, надеясь, что в памяти всплывут сцены из прошлого. Хотелось увидеть елку и своего маленького сына, неслышно спускающегося по лестнице, чтобы скорее увидеть, что принес Санта. Он думал, что почувствует запах индейки, а потом – жаркого, которое Марта готовила по воскресеньям, и услышит голоса друзей в гостиной, где они с женой любили устраивать вечеринки.

Пол переходил из комнаты в комнату, то и дело останавливаясь, но почему-то никакие воспоминания не приходили. Он понял, что дом похож на пустую раковину, и в очередной раз изумился, почему так долго здесь жил.

Фланнер выехал со стоянки и не спеша направился к магистрали, связывающей два штата. Через двадцать минут он свернул на семидесятое шоссе, двухрядную дорогу, убегающую на юго-восток вдоль побережья Северной Каролины. На заднем сиденье лежали две большие сумки с вещами, на переднем – авиабилеты и паспорт, а в багажнике – небольшая аптечка и набор инструментов, которые его просили привезти.

Тяжелое небо было серо-белым – зима решительно вступила в свои права. Утром целый час лил дождь, а теперь подул северный ветер, от которого казалось еще холоднее и неуютнее. Движение на шоссе было не очень интенсивным, и несколько миль Пол проехал с превышением скорости, размышляя о том, что произошло утром.

Бритт Блакерби, адвокат Пола, в последний раз попытался его отговорить. Они дружили много лет, а шесть месяцев назад, когда Фланнер впервые поделился планами, Блакерби подумал, что он шутит, и рассмеялся. «Ну ты придумал!» – не мог успокоиться адвокат. Лишь взглянув через стол на ставшее серым лицо друга, Бритт понял – тот не шутит.

Естественно, Пол подготовился к разговору. Он всегда заранее обдумывал, что скажет, а на этот раз протянул приятелю три аккуратно напечатанных листа с примерными ценами и условиями контракта. Бритт долго читал, а потом поднял глаза.

– Это из-за Марты? – спросил он.

– Нет, она тут ни при чем.

Пол включил климат-контроль и стал греть пальцы у вентилятора. В зеркале заднего обзора мелькали небоскребы Роли, и он спросил себя, когда увидит их снова.

Дом Пол продал семье молодых медиков. Муж служил старшим администратором в компании «Глаксо», а жена считалась хорошим психологом. Они осмотрели дом в тот же день, когда его выставили на продажу, и всего через двенадцать часов пришли снова, чтобы обсудить окончательную цену и детали.

Пол не был удивлен. Когда покупатели появились во второй раз, он целый час водил их по комнатам, показывая то, чем когда-то гордился. Несмотря на их попытки скрыть эмоции, Пол быстро понял, что дом им понравился. Он показал, как включается сигнализация и открываются ворота, назвал имя ландшафтного дизайнера и продиктовал телефон по обслуживанию бассейна, объяснил, что мрамор для пола в прихожей заказывался в Италии, а витражные стекла – в Женеве. Ремонт и перепланировку кухни делали два года назад, так что холодильник и другая техника почти новые. Ужин на двадцать человек можно приготовить без всяких проблем. Пол провел будущих хозяев через большую спальню, ванную, а потом и остальные комнаты, заметив, что глаза потенциальных покупателей задержались на ручной лепнине и оштукатуренных стенах. На первом этаже он позволил им осмотреть персидский ковер под столиком вишневого дерева в гостиной, кленовые панели и лампу от «Тиффани» в библиотеке.

– А мебель входит в названную вами цену? – поинтересовался старший администратор «Глаксо».

Пол кивнул и деликатно вышел. Из библиотеки доносился взволнованный шепот супругов.

Уже на пороге они задали вопрос, которого хозяин давно ждал:

– Почему вы решили продать дом?

Пол помнил, как посмотрел в глаза будущему хозяину, понимая, что тот спрашивает не из праздного любопытства. Цена, которую запрашивал Фланнер, была смехотворной, даже если бы дом продавался без мебели.

Можно было сказать, что он развелся и дом стал слишком велик для него одного или что здание подходит для людей помоложе, которых не пугает крутая лестница. Или что он решил купить или построить новое жилье. Или что он выходит на пенсию, а за домом некому следить.

Только ни один из этих предлогов не соответствовал истине. Пол Фланнер посмотрел прямо в глаза старшему администратору «Глаксо».

– А почему вы его покупаете? – ответил он вопросом на вопрос.

Голос Пола звучал дружелюбно, но молодой мужчина замешкался и вопросительно взглянул на жену, невысокую миловидную брюнетку чуть за тридцать. Ее муж, красивый и очень уверенный в себе, держался неестественно прямо. Казалось, он не понимает смысла заданного вопроса.

– Именно о таком доме мы и мечтали, – просто ответила молодая женщина.

Пол кивнул. Когда-то, еще шесть месяцев назад, он думал точно так же.

– Надеюсь, вы будете здесь счастливы, – искренне пожелал он.

Через секунду супруги ушли. Пол помахал им на прощание, но, закрыв дверь, почувствовал, что горло сжимается. В молодом супруге он узнавал самого себя много лет назад. Так почему же на глаза наворачиваются слезы?

Шоссе тянулось вдоль Смитфилда, Голдсборо и Кинстона, небольших городков, разделенных милями хлопковых и табачных полей. Пол вырос в этих краях на небольшой ферме под Уильямстоном, так что этот пейзаж был знаком ему с самого детства. Машина летела мимо покосившихся амбаров и коттеджей, на голых ветвях дубов ярко вспыхивали гроздья омелы. Длинные ряды стройных сосен отделяли одно землевладение от другого.

В Нью-Берне, небольшом городке на слиянии рек Ньюс и Трент, Пол остановился, чтобы перекусить. Купив в закусочной сандвич и кофе, он, несмотря на холод, устроился на скамейке рядом с отелем «Шератон», стоявшим у пристани. Яхты и парусные лодки тихо покачивались на волнах.

От дыхания Пола шел пар. Доев сандвич, он снял крышку с бумажного стакана. Кофе был горячим, и, пока он остывал, Фланнер стал вспоминать события, так круто изменившие его судьбу.

Его жизнь никогда не была легкой. Мама умерла при родах, и он стал единственным сыном фермера, который едва сводил концы с концами. Вместо того чтобы гонять мяч или ловить окуней с приятелями, Полу приходилось пропалывать грядки и собирать червей с табака по двенадцать часов в день под палящим южным солнцем. Как и все дети, он иногда жаловался, хотя чаще послушно выполнял свои обязанности. Мальчик понимал, что без его помощи отцу не обойтись. Отец был хорошим человеком, добрым и терпеливым. Как и большинство мужчин в тех краях, он почти всегда молчал и говорил только, когда его о чем-то спрашивали. В их доме было тихо, как в церкви. Кроме обычных вопросов о том, как дела в школе, за столом во время ужина царила тишина, прерываемая лишь позвякиванием ложек о тарелки. После мытья посуды отец уходил в гостиную изучать отчеты с полей, а Пол погружался в чтение. Телевизора не было, а радио включали лишь для того, чтобы узнать прогноз погоды.

Они были бедны, и пусть Пол всегда ел досыта и имел собственную комнату, ему иногда было неловко из-за поношенной одежды или от того, что он не может пойти в кафе и купить колы с пирожными, как другие дети. Над ним часто смеялись, но мальчик делал вид, будто ничего не замечает. Пол старался получать хорошие отметки, чтобы выделиться хоть в учебе. Год за годом он приносил домой пятерки, а отец, несмотря на гордость за успехи сына, всегда грустил, просматривая табель, словно понимал, что очень скоро мальчик уедет с фермы и больше не вернется.

Упорство, приобретенное в детстве, сослужило Полу добрую службу. Он считался лучшим учеником на потоке и отличным спортсменом. Когда в старших классах юноша оставил футбольную команду, тренер посоветовал ему заняться бегом. Пол понял, что хороший результат – плод трудолюбия, а не таланта, и начал вставать в пять утра, чтобы успеть на дополнительную тренировку. Результаты не заставили себя долго ждать: молодой Фланнер поступил в Университет Дьюка, получив грант за спортивные достижения, и все четыре года был лучшим бегуном вдобавок к отличной учебе. В качестве профилирующих предметов юноша выбрал химию и биологию, а по окончании получил диплом с отличием. В год выпуска Пол стал третьим в национальном чемпионате по бегу.

После соревнований он подарил медаль отцу и сказал, что посвящает свою победу ему.

– Нет, – покачал головой отец, – ты сделал это для самого себя. Надеюсь, ты бежал к заветной цели, а не просто от незавидного прошлого.

Ночью Пол не мог заснуть и смотрел в потолок, пытаясь понять, что имел в виду отец. Да, он бежал к своему будущему, к лучшей жизни, к финансовой стабильности! Только так он сможет заботиться об отце и помогать ему. Папа будет счастлив и перестанет беспокоиться о завтрашнем дне.

В феврале, за несколько месяцев до окончания университета, Пола приняли в медицинскую школу Вандербильта. Юноша приехал к отцу, чтобы поделиться радостью. Фланнер-старший поздравил сына, но ночью, когда Пол неожиданно проснулся и выглянул в окно, то увидел одинокую фигуру отца, стоявшего у изгороди.

Через три недели отец Пола Фланнера умер от инфаркта прямо на поле.

Смерть отца стала тяжким испытанием, и, чтобы отвлечься, Пол с головой окунулся в учебу. Сразу же после университета он стал заниматься в Вандербильте – сначала летом на курсах, а с сентября по три пары в день, нередко оставаясь на дополнительные занятия. Жизнь превратилась в серое расплывчатое пятно: Пол посещал лекции, делал лабораторки, а потом штудировал учебники до самого утра. Он бегал по пять миль в день, старательно засекая время, чтобы прогрессировать с каждым годом. Ночных клубов и баров молодой Фланнер сторонился, пропуская даже вечеринки, которые частенько устраивали спортсмены. Пол купил телевизор, но так и не распаковал его, а через год и вовсе продал. Девушек Пол стеснялся, однако его все же познакомили с Мартой, миловидной блондинкой из Джорджии, которая работала в библиотеке. Поняв, что приглашений на свидание от Фланнера не дождешься, Марта взяла инициативу в свои руки. Девушку пугал бешеный ритм жизни Пола, и все же она приняла его предложение выйти за него замуж, и через десять месяцев молодые обвенчались. Приближались выпускные экзамены, поэтому о медовом месяце не могло быть и речи. Пол пообещал жене, что после окончания школы они куда-нибудь выберутся, однако поехать никуда не удалось. Через год родился их сын Марк, но Пол почти не подходил к ребенку, не менял пеленки и не укачивал перед сном.

Он по-прежнему целые дни был занят учебой, штудируя физиологию, сражаясь с химическими уравнениями и с блеском сдавая один экзамен за другим. Он стал лучшим выпускником и через три года перевез семью в Балтимор, куда его пригласили на работу в клинику Джона Хопкинса.

К тому времени Пол уже понял, что именно хирургия – его призвание. В других специальностях необходимы красноречие и обаяние. У Пола не было ни того, ни другого. В хирургии же все обстоит иначе: опыт врача интересует больных гораздо больше, чем умение общаться, а у доктора Фланнера хватало уверенности, чтобы побороть страх перед операцией, и опыта, чтобы сделать то, что от него требовалось. Дела стремительно пошли в гору. Два последних года в ординатуре Пол работал по девяносто часов в неделю, хотя, как ни странно, усталости не чувствовал.

После ординатуры Фланнер вступил в общество специалистов по челюстно-лицевой хирургии и перевез семью в Роли, где на паях с другим доктором купил практику. Переезд совпал с периодом бурного роста населения города. Пол был единственным врачом такого класса в округе, и число его пациентов быстро увеличивалось. В тридцать четыре он выплатил кредит за обучение в медицинской школе, а в тридцать шесть уже активно сотрудничал со всеми крупными больницами округа и медицинским центром Университета Северной Каролины. В медицинской клинике он вместе с докторами из центра Майо участвовал в проекте по изучению нейрофибр. Через год в «Медицинском вестнике Новой Англии» появилась статья доктора Фланнера, посвященная исправлению расщепленного нёба, а еще через четыре месяца – статья о гемангиомах, открывшая новый способ их устранения у детей. Профессиональный авторитет Пола рос, а после успешной операции, которую он сделал дочери сенатора Нортона, пострадавшей в автомобильной катастрофе, его фотографию напечатали на обложке «Уоллстрит джорнал».

В дополнение к реабилитационным операциям Пол одним из первых в Северной Каролине занялся пластической хирургией, предвидя ее огромный потенциал. Практика быстро росла, и Фланнер почувствовал себя богатым. Он купил «БМВ», потом «мерседес», потом «порше» и еще один «мерседес». Они с Мартой построили дом своей мечты. Пол стал приобретать акции открытых инвестиционных фондов, но, поняв, что не разбирается в тонкостях обращения ценных бумаг, нанял финансового аналитика. После этого каждые четыре года его состояние удваивалось. Когда стало ясно, что заработанного не потратить за всю жизнь, капитал начал ежегодно утраиваться.

И все же Пол продолжал работать. Операции проводились не только в будни, но и по субботам, а в воскресенье он обычно изучал литературу. Когда Фланнеру исполнилось сорок пять, его партнер, не выдержав такого бешеного темпа, ушел в другое место.

Несколько лет после рождения сына Марта говорила о втором ребенке, однако со временем все реже возвращалась к этой теме. Она заставляла Пола брать отпуск, да только делал он это с такой неохотой, что Марта стала ездить одна, а Пол оставался дома. Фланнер-старший старался участвовать в жизни сына, однако делал это эпизодически.

Пол убедил себя, что работает во имя семьи, или ради Марты, которая поддерживала его в трудные времена, или ради будущего Марка, или ради памяти отца. И только в глубине души он знал, что делает все для себя самого.

Оглядываясь на прошлое, Пол думал, что самое большое огорчение было связано с Марком. Несмотря на нехватку отцовского внимания, парень решил стать доктором. Когда сына зачислили в медицинскую школу, Фланнер пустил слух в медицинских кругах, что сын скоро станет его коллегой. Теперь они смогут проводить вместе больше времени! Пол пригласил сына в ресторан, чтобы убедить его заняться хирургией, но Марк только покачал головой.

– Это твоя стихия, – проговорил он. – Меня такая жизнь не устраивает. Если честно, мне тебя жаль.

Фланнер-старший был уязвлен. Они поссорились, сын упрекнул отца в бессердечии, Пол вспылил, а Марк бросился вон из ресторана. Целых две недели Пол демонстративно не разговаривал с сыном, а тот не сделал ни единой попытки помириться. Недели превратились в месяцы. Поддерживая теплые отношения с матерью, Марк старался реже бывать дома, чтобы не встречаться с отцом.

Пол боролся с надвигавшейся депрессией как мог: работал за троих, пробегал обычные пять миль в день, по вечерам изучал финансовые колонки в газетах. Когда он вслух размышлял о том, что нужно сделать, чтобы помириться с сыном, в глазах Марты появлялась грусть. Иногда ему страстно хотелось позвонить Марку, но он так и не сумел преодолеть собственную гордость. От жены Фланнер знал, что с сыном все в порядке. Марк решил стать семейным доктором и, проучившись несколько месяцев, уехал из страны работать в благотворительной организации. Как благородно! Однако Пол был уверен, что парень сделал это, желая оказаться подальше от него.

Через две недели после отъезда сына Марта подала на развод.

Если слова Марка были как удар ниже пояса, то решение жены больше напоминало холодный душ. Пол попытался поговорить с ней, но она и слушать ничего не хотела.

– Разве я тебе нужна? – спросила Марта. – Мы стали совсем чужими.

– Я могу измениться, – растерянно ответил Пол.

– Конечно, можешь, – улыбнулась она. – Только ты должен сделать это по собственному желанию, а не под моим давлением.

Следующие две недели Пол прожил как в тумане. А еще через месяц после плановой операции умерла шестидесятидвухлетняя Джилл Торрельсон из Роданте, Северная Каролина.

Это ужасное событие стало началом конца, первой искрой пламени, в котором сгорело прошлое Пола Фланнера.

Допив кофе, Пол снова сел за руль и через сорок пять минут прибыл в Морхед-Сити. Затем он пересек мост через Бофор и направился на восток, к Кедровому острову.

Прибрежная долина поражала мирной красотой, и Пол снизил скорость, чтобы растянуть удовольствие. Жизнь здесь текла совершенно по иному руслу. Ехавшие навстречу люди приветливо ему махали, а старики, чинно сидевшие у заправки, казались весьма довольными собой и всем происходящим.

В полдень Фланнер уже плыл на пароме к Оркароку, деревушке у южной оконечности Дальней Отмели. Кроме «тойоты» Пола, на пароме было еще четыре машины, и за два часа путешествия он встретил всего несколько попутчиков. Переночевав в таверне Оркарока, Пол проснулся с первыми лучами солнца, быстро позавтракал и отправился гулять по деревне. Местные жители готовили дома к приближению шторма.

Нагулявшись, Пол побросал сумки в машину и двинулся на северо-восток, к месту назначения.

Дальняя Отмель казалась странной и таинственной. Поросшие травой дюны и склонившиеся к воде дубы делали пейзаж совершенно особенным. Когда-то на острове отсутствовали элементарные коммуникации, и местным жителям приходилось добираться домой пешком через дюны. Но в середине пятидесятых построили дорогу, и сейчас следы шин виднелись у самой воды.

Небо немного расчистилось, облака быстро неслись к горизонту, и сквозь них проглядывало солнце, ярко озарявшее дюны. Шум мотора то и дело заглушал рев океана.

В это время года на Дальней Отмели всегда пустынно, и на дороге не было ни одной машины. В полном одиночестве Пол стал думать о Марте.

Бракоразводный процесс закончился несколько месяцев назад. Все прошло довольно мирно. Пол знал, что у Марты кто-то есть. Наверняка мужчина появился еще до начала развода. Хотя, какая разница! В эти дни все потеряло смысл.

Когда Марта уехала, Пол решил работать поменьше, пытаясь разобраться в происходящем. Прошло несколько месяцев, а он вместо того, чтобы вернуться к нормальному графику, сократил его еще больше. Фланнер по-прежнему пробегал пять миль в день, а вот финансовая аналитика его больше не привлекала. Почти всю свою жизнь он спал не более шести часов в сутки, зато теперь, как ни странно, чем больше отдыхал, тем больше уставал.

Одно время Полу казалось, что все его мечты исполнились. Он бежал и бежал, пока не достиг вершины успеха. Только теперь он понял, что напрасно не прислушался к совету отца. Всю жизнь он убегал от себя, а не стремился к какой-то цели, и лишь сейчас понял: все усилия и жертвы оказались напрасными.

В пятьдесят четыре года он остался совсем один. Апатично глядя на серую полоску асфальта, Пол Фланнер пытался понять, куда же он так торопился.

Путешествие подходило к концу. Пол переночевал в небольшом мотеле. Утром он уже въезжал в Роданте, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. В центре городка, если его можно так назвать, находилось несколько магазинов, в которых продавалось абсолютно все. В супермаркете бытовая техника и рыболовные снасти располагались на соседних полках с продуктами, а на заправочной станции, помимо бензина, торговали еще шинами и запчастями.

Спрашивать дорогу не пришлось, и через несколько минут Пол свернул с шоссе на гравийную дорожку, размышляя о том, что гостиница в Роданте оказалась лучше, чем он мог себе представить. Это было здание в викторианском стиле с черными ставнями и гостеприимно распахнутыми дверями. На широких перилах цвели в горшках анютины глазки, на ветру плескался американский флаг.

Захватив сумки, Фланнер поднялся по ступенькам и вошел в дом. Побелевшие от времени сосновые половицы кто-то старательно натер мастикой. Было очень уютно, без малейшего налета чопорности. Пройдя по коридору налево, Пол оказался в гостиной с большими окнами и камином. Почувствовав запах свежего кофе, он заметил небольшое блюдо с печеньем, наверняка испеченным ради его приезда. Направо от входа обычно находится кабинет владельца. Туда Пол и направился.

Он увидел небольшую конторку, но за ней никого не было. В углу лежали ключи от комнат, а брелками служили маленькие статуи маяка. Фланнер позвонил, чтобы привлечь к себе внимание. Немного подождав, позвонил снова и на этот раз услышал тихий всхлип.

Странный звук доносился откуда-то из глубины дома. Оставив вещи в кабинете, Фланнер прошел на кухню. На столе стояли нераспакованные пакеты с продуктами.

Служебная дверь оказалась открытой, и, скрипя половицами, Пол вышел на террасу.

Слева стояли два кресла-качалки, между ними – маленький стол, а справа Фланнер увидел источник странного звука.

Женщина смотрела на океан. На ней, как и на Фланнере, были потертые джинсы, но, будучи хорошо знакома с местным климатом, она надела толстый свитер. Светло-каштановые волосы были убраны назад, ветер трепал несколько выбившихся прядей. Услышав скрип половиц, незнакомка испуганно обернулась. Над морем вилась целая стая крачек, а на широких перилах остывала чашка кофе.

Пол смущенно отвел глаза, но тут же снова взглянул на женщину. Несмотря на слезы, она была очень миловидной и без тени кокетства. Именно это, как впоследствии вспоминал Фланнер, стало первым, что привлекло его в ней.

Глава 4

Аманда удивленно смотрела на мать.

Адриана замолчала, задумчиво глядя в окно. Дождь прекратился, однако небо оставалось сумрачным. Тишину нарушал лишь негромкий гул холодильника.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Мне кажется, тебе будет полезно узнать, как все произошло.

– Но зачем? Какое отношение этот мужчина имеет ко мне?

Вместо ответа Адриана аккуратно открыла бутылку вина и налила себе и дочери.

– Может понадобиться, – усмехнулась она.

– Что?

Адриана пододвинула к себе бокал.

– Помнишь, как я ездила в Роданте? Когда Джин попросила меня присмотреть за гостиницей?

Аманда вспомнила не сразу.

– Когда я училась в старшей школе?

– Да.

Когда мать заговорила снова, заинтригованная Аманда непроизвольно потянулась за вином.

Глава 5

Хмурым зимним днем, кажется, в четверг, Адриана стояла на заднем крыльце гостиницы. Чашка дымящегося кофе согревала пальцы, и женщина думала, что с каждым часом штормит все сильнее. Вода приобрела стальной оттенок, как корпус старого военного корабля, а на гребнях волн появились барашки.

Иногда она жалела, что приехала. Адриана согласилась не только, чтобы помочь подруге, но и в надежде, что смена обстановки пойдет ей на пользу. Она просчиталась. Во-первых, подвела погода – весь день по радио предупреждали о надвигающемся с северо-востока шторме. Просидеть несколько дней взаперти, без электричества – не самая радужная перспектива. А еще неприятнее оказалось то, что, несмотря на шторм, пляж вызывал ностальгические воспоминания об отпуске и той счастливой поре, когда казалось, будто жизнь удалась.

Долгое время Адриана считала себя счастливой. Когда они познакомились, Джек только что поступил в юридическую школу. Их находили очень красивой и гармоничной парой – высокий стройный брюнет Джек и темноволосая синеглазая Адриана. Тогда она была значительно стройнее, чем сейчас. Их свадебная фотография долгое время висела в гостиной над камином. В двадцать восемь она родила первенца, а в следующие три года – еще двоих. Как и многие женщины, Адриана с трудом обретала форму после родов. Однако она упорно занималась собой и, хотя к прежним размерам так и не вернулась, выглядела замечательно.

Адриана была счастлива! Ей нравилось готовить и вести хозяйство. Семья посещала церковные службы, а в доме часто бывали гости. Когда дети пошли в школу, мать следила за их уроками, не пропускала родительских собраний, помогала проводить занятия в воскресной школе и вести внеклассную работу. Сколько часов она просидела на детских концертах, матчах по футболу и бейсболу! Адриана учила всех троих детей плавать и до сих пор смеялась, вспоминая выражение их лиц, когда они впервые попали в Диснейленд. На сороковой юбилей жены Джек устроил вечеринку в местном кантри-клубе. Собралось почти двести человек, все веселились от души, но, вернувшись домой, Адриана отметила, что Джек уже не смотрит, как она раздевается. Он просто выключил свет и притворился спящим.

Теперь она понимала, что это должно было ее насторожить. А вот тогда Адриана не придала этому особого значения, с тремя детьми времени на долгие размышления обычно нет. Кроме того, временные охлаждения отношений неизбежны. Она была замужем достаточно долго, чтобы это знать, и ждала, что со временем все наладится. Этого не произошло. Уже через год отношения с мужем начали беспокоить Адриану. Она стала частенько бывать в книжном, подыскивая литературу, которая помогла бы что-то изменить. Адриана ловила себя на том, что с нетерпением ждет старости, когда жизнь войдет в более спокойное русло. Наверное, здорово быть бабушкой, да и у Джека появится больше свободного времени. Может быть, их отношения снова потеплеют.

Примерно тогда она и застала Джека в ресторане с Линдой Гастон. Адриана знала, что Линда работает вместе с Джеком в Гринсборо. Хотя Гастон специализировалась на недвижимости, а Джек – на общей юриспруденции, время от времени у них появлялись совместные дела. Так что обед еще ничего не значил. Адриана даже улыбнулась, глядя на них в окно ресторана. Хотя Линда и не была близким другом Джека, она несколько раз приходила к ним в гости. Они с Адрианой отлично поладили, несмотря на то что Линда была на десять лет моложе и не замужем. Только войдя в ресторан, Адриана заметила, что Джек и Линда держатся за руки.

Несколько секунд она пребывала в растерянности, не зная, на что решиться. Вместо того чтобы устроить скандал, Адриана бросилась прочь из ресторана прежде, чем ее заметили.

Дома она приготовила любимое блюдо Джека и ни словом не обмолвилась об увиденном. Адриана вела себя, будто ничего не случилось, а со временем смогла убедить себя, что поторопилась с выводами. Возможно, у Линды проблемы, а Джек ее утешал – очень на него похоже. Может быть, это просто всплеск эмоций, сиюминутный порыв, который удалось сдержать.

Естественно, все обстояло иначе. Брак начал разрушаться, а через несколько месяцев Джек попросил развод. Он полюбил Линду и надеялся, что Адриана все поймет. Адриана не поняла и заявила об этом мужу, но когда ей исполнилось сорок два, Джек переехал к Линде.

Теперь, три года спустя, он хотел вернуться, однако Адриана возражала. Они оформили совместную опеку над детьми, но она была совместной лишь формально. Джек поселился в Гринсборо, так что дети почти постоянно жили с матерью. Адриана не возражала, хотя иногда воспитывать их в одиночку становилось невмоготу. Вечерами она без сил падала в постель, а потом не могла уснуть, мучаясь вопросами, которые не давали ей покоя.

Адриана никому об этом не говорила, и все же иногда она думала, что, если Джек снова захочет вернуться, она скорее всего примет его.

Она ненавидела себя за слабость, но что ей оставалось?

Адриана не хотела такой жизни и ждала совсем другого. Адриана считала, что заслужила большего. Она ведь играла по правилам и выполняла все обязательства. Целых восемнадцать лет она хранила верность мужу. Она не сердилась, когда он приходил домой пьяным, варила кофе, когда он работал допоздна, и ни слова не говорила, когда по воскресеньям он отправлялся играть в гольф вместо того, чтобы заниматься с детьми.

Неужели ему нужен только секс? Конечно, Линда моложе и привлекательнее. Но разве ради этого можно обо всем позабыть? Неужели дети ничего не значат? А она сама? А восемнадцать лет вместе? Нельзя сказать, что секс ее тяготил. В последнее время близость инициировала именно она. И если возникли проблемы с потенцией, то почему Джек не обратился к доктору?

Неужели она стала неинтересна собственному мужу? Естественно, после восемнадцати лет совместной жизни удивить друг друга стало сложно. Все истории были давным-давно пересказаны, и супруги научились понимать друг друга с полуслова. Все шло своим чередом: Адриана спрашивала, как дела на работе, а Джек – как прошел день и что нового у детей. Они обсуждали многочисленных родственников и городские новости. Иногда говорить было и вовсе не о чем, но ведь через несколько лет то же самое произойдет и с Линдой. Неужели Джек этого не понимает?

То, что сделал муж, несправедливо! Друзья утешали, как могли, и Адриана решила, что они на ее стороне. Возможно, так и было, хотя их поддержка порой принимала странный вид. Месяц назад старые друзья пригласили ее на Рождество, а среди гостей оказались Джек с Линдой. Это было вполне в духе южной провинции – у людей очень короткая память, однако Адриана по-прежнему чувствовала себя обманутой.

Кроме обиды на мужа и друзей, угнетало одиночество. После Джека у нее не было ни одного мужчины. В Роки-Маунте холостяков раз, два и обчелся, а те, что были, ее не интересовали. У большинства из них были дом и дети, а Адриана чувствовала, что просто не в силах нести бремя еще чьих-то забот. С самого начала она решила быть очень осторожной и нарисовала портрет идеального кандидата. Ее новый избранник должен быть умным, добрым, обаятельным, а главное – понимать, что у нее трое детей-подростков. Хотя дети вряд ли стали бы помехой – они росли на удивление самостоятельными и понимающими. Так что она наверняка найдет себе кого-нибудь.

Боже, как она ошибалась!

За три последних года ее ни разу не приглашали на свидания, и Адриана стала думать, что все романы в прошлом. Если Джек может заводить интрижки и делить постель с кем-то другим, то для нее это просто невозможно!

Чуть позже появились финансовые трудности. Муж оставил ей дом и вовремя выплачивал алименты, но Адриане едва удавалось сводить концы с концами. Пока они были женаты, Джек неплохо зарабатывал, однако никаких сбережений не осталось. Как и большинство семей, они совершенно не экономили – покупали новые машины и ездили отдыхать. Когда появились телевизоры с большим экраном, они купили себе такой одними из первых в городе. Адриана была уверена, что Джек откладывает деньги, ведь именно он всегда проверял счета. К сожалению, все получилось не так, как она ожидала, и ей пришлось устраиваться на работу в библиотеку. Адриана беспокоилась о себе и детях, а за отца просто боялась.

Через год после ее развода с Джеком у отца случился инсульт, и он больше не мог себя обслуживать. Отец нуждался в постоянном присмотре и заботе, и Адриана нашла частный дом престарелых с отличными условиями, но за него тоже нужно было платить. Денег на счете оставалось на год, и что потом? На зарплату библиотекаря не проживешь! Джин попросила Адриану присмотреть за гостиницей, прекрасно понимая, как подруга нуждается в деньгах. На продукты Джин оставила более чем достаточно и в записке написала, что излишек Адриана может оставить себе в качестве платы за услугу. Адриана была очень благодарна, но принимать подачки было неловко.

Она беспокоилась за отца не только из-за денег. Иногда Адриане казалось, что он единственный, кто ее понимает. Она в нем нуждалась, особенно сейчас. Рядом с ним было так спокойно, и Адриана приходила в отчаяние при мысли, что скоро останется совсем одна.

Что же будет с отцом? Что будет со всеми ними?

Адриана покачала головой, прогоняя мрачные мысли. Она не станет об этом думать, особенно сейчас. Джин предупредила, что забот будет немного – ожидался один-единственный постоялец. Адриана надеялась, что сможет хоть немного расслабиться. Хотелось погулять по пляжу, прочитать пару романов, давно ждавших своего часа на полке, выспаться и посмотреть на дельфинов. Адриана надеялась, что сможет обрести покой, однако, стоя на заднем крыльце гостиницы в Роданте, она по-прежнему ощущала груз забот. Она уже не молода, совсем одна и устала настолько, что бороться нет никаких сил. Дети страдают, отец болен, а она не знает, на что решиться.

Адриана заплакала, а через несколько минут услышала скрип половиц. Испуганно подняв голову, она впервые увидела Пола Фланнера.

Пол видел чужие слезы тысячи раз, но чаще всего в стерильных стенах своей приемной, куда входил после операции, не снимая бахил и маски. Маска служила своего рода щитом, защищающим его от эмоций и переживаний. Он научился держать чувства под контролем и даже не помнил лиц тех, кто заглядывал ему в глаза, ища поддержку. Не то чтобы Фланнер этим гордился, просто раньше был именно таким.

А в этот момент, посмотрев в покрасневшие глаза женщины, Пол почувствовал, что попал на неизвестную территорию. Первой мыслью было отгородиться, как и раньше. Однако в незнакомке оказалось нечто, что не позволяло оставаться сторонним наблюдателем. Возможно, все дело было в обстановке, но Пол ощутил прилив сочувствия, которое застало его врасплох.

Адриана не ждала постояльца так рано и теперь чувствовала себя очень неловко. Через силу улыбнувшись, она промокнула глаза, будто они слезились от ветра.

Посмотрев на гостя, она застыла в изумлении. Наверное, виной всему были его глаза, синие, почти прозрачные, но в них читалось напряжение, какое она еще не встречала.

«Он не чужой, – неожиданно промелькнула мысль у Адрианы, – он может стать другом, если я ему позволю».

Она тут же выбросила все это из головы, упрекнув себя за глупость. Конечно же, это просто посетитель, о котором ей рассказывала Джин. Не застав никого в приемной, он отправился искать ее, вот и все. Он любопытен, как и все незнакомцы, ни больше ни меньше.

Гость был не так высок, как Джек, наверное, метр восемьдесят, зато очень строен и подтянут. Свитер, явно купленный в дорогом магазине, совершенно не сочетался с потертыми джинсами, зато сидел превосходно. Лицо казалось худым, а лоб изрезали морщины – явный признак тяжелой умственной работы.

Коротко стриженные седые волосы, совсем белые над ушами, – судя по всему, ему за пятьдесят, точнее определить Адриана не решалась.

В этот момент Фланнер поймал себя на том, что бессовестно разглядывает незнакомую женщину, и опустил глаза.

– Простите, – пробормотал он. – Не хотел вам мешать. – Пол кивнул в сторону коридора: – Я подожду вас там. Пожалуйста, не спешите.

Адриана покачала головой, пытаясь разрядить обстановку:

– Все в порядке. Как раз собиралась в гостиную.

Тут она снова посмотрела ему в глаза – на этот раз они казались теплее, гость словно вспоминал о чем-то грустном и пытался это скрыть. Адриана силой заставила себя обернуться за кофейной чашкой.

Пол придерживал дверь, но Адриана кивнула, чтобы он шел первым. По пути в кабинет она поймала себя на том, что внимательно разглядывает атлетическую фигуру гостя. Что это на нее нашло?

– Пол Фланнер, верно? Пять ночей, отъезд во вторник утром?

– Да. – Мужчина замялся. – Можно комнату с видом на океан?

Адриана достала карточку посетителя.

– Конечно. Можете выбрать любую комнату на втором этаже. На этой неделе вы наш единственный гость.

– Какую посоветуете вы?

– Они все очень уютные, хотя на вашем месте я бы выбрала синюю.

– Синюю?

– В ней самые темные шторы. В желтой и белой невозможно спать. Жалюзи почти не защищают от солнца, а оно встает довольно рано. Все окна выходят на восток. – Адриана протянула Фланнеру карточку и ручку: – Пожалуйста, заполните карточку.

– Да, конечно.

Пол послушно взял ручку. Костяшки на тонких пальцах были обтянуты кожей, как у старика, но движения были четкими и уверенными. Обручального кольца он не носил. Хотя, какая разница?

Фланнер закончил писать, и Адриана просмотрела карточку. В качестве домашнего постоялец указал адрес адвоката в Роли. Она достала ключ, а затем, поколебавшись, еще два.

– Все в порядке, – объявила она. – Хотите, я покажу вам комнату?

– Да, пожалуйста.

Пол шагнул назад, пропуская ее, а затем, подхватив сумки, двинулся следом. На лестнице Адриана остановилась, поджидая гостя, и показала на гостиную.

– Я приготовила для вас кофе и печенье. Кофе сварен всего полчаса назад, так что должен быть свежим.

– Я почувствовал аромат, как только вошел. Благодарю вас.

Поднявшись по лестнице, Адриана остановилась, по-прежнему держась за перила. На втором этаже было четыре комнаты: одна выходила на лужайку, три другие – на океан. На дверях вместо номеров были таблички с названиями – «Боди», «Хаттерас» и «Впередсмотрящий». Фланнер узнал названия маяков на Дальней Отмели.

– Можете выбирать, – предложила Адриана. – На всякий случай я принесла все три ключа.

Пол растерянно смотрел на двери.

– Которая из них синяя?

– «Боди», любимая комната Джин.

– Джин?

– Так зовут хозяйку. Я просто приглядываю за гостиницей на время ее отъезда.

Ручки сумок натирали плечо, и пока Адриана отпирала дверь, Пол немного их передвинул. Женщина гостеприимно открыла дверь, Фланнер прошел мимо, едва не задев Адриану сумками.

Пол осмотрелся. Комната вполне соответствовала ожиданиям – уютная и очень чистая, поинтереснее, чем большинство номеров прибрежных мотелей. У окна стояла кровать с пологом, а рядом – столик. Под потолком чуть слышно жужжал вентилятор, разгоняя воздух. В дальнем углу, рядом с большой репродукцией, изображающей маяк «Боди», находилась дверь в ванную. У стены – старый комод, наверняка ровесник гостиницы.

За исключением мебели, почти все в комнате было в синей гамме: голубой коврик, индиговые шторы, лампа цвета электрик, блестящая, как новая машина. Бежевые комод и приставной столик украшали небольшие морские пейзажи. Синий телефон казался игрушечным.

– Что скажете?

– Настоящая синяя комната!

– Хотите посмотреть другие?

Фланнер поставил сумки на пол и выглянул в окно.

– Нет, эта вполне подойдет. Можно открыть окно? Здесь немного душно.

– Разумеется.

Пол подошел к окну и, щелкнув задвижкой, приоткрыл. Рамы красили много раз, поэтому окно открылось лишь на сантиметр. Пол с силой распахнул его шире, и Адриана увидела, как заиграли мускулы на его руках.

Она откашлялась.

– Думаю, стоит сказать, что я впервые осталась за хозяйку. Я была здесь много раз, но только в качестве гостьи. Если что-то не так, пожалуйста, говорите, не стесняясь.

– Не беспокойтесь, я непривередлив.

Улыбаясь, Адриана вытащила ключи из замочной скважины.

– Ах да! Джин просила сказать, что обогреватель под окном. Включайте, когда захотите. Он работает всего в двух режимах и сначала немного гудит, однако через минуту гул стихает. Чистые полотенца в ванной, если кончатся, дайте мне знать. Вода греется долго, зато напор неплохой.

Лицо гостя потеплело, и она продолжала:

– Если не приедет кто-то еще, а скорее всего так и случится, – проговорила Адриана, – то мы сможем есть, когда вы захотите. Обычно Джин подает завтрак в восемь, а ужин в семь, но если вам это неудобно, график можно сместить. Или я могу готовить то, что можно взять с собой.

– Спасибо!

Адриана задумалась, боясь что-то пропустить.

– О, чуть не забыла! По телефону можно делать только местные звонки. Для междугородных нужно купить карточку или звонить через оператора.

– Хорошо.

Она двинулась к двери.

– Надеюсь, я рассказала обо всем.

– Да, конечно, кроме самого главного.

– Чего же?

– Вы так и не представились.

Она улыбнулась, положив ключи на комод.

– Меня зовут Адриана. Адриана Уиллис.

– Рад с вами познакомиться, Адриана!

Глава 6

Пол Фланнер прибыл в Роданте по приглашению Роберта Торрельсона. Распаковывая сумки, он в который раз спросил себя, о чем хотел с ним поговорить Роберт. Может, он просто ожидает объяснений?

У Джилл Торрельсон была менингиома. Опухоль оказалась доброкачественной, для здоровья неопасной и тем не менее, мягко говоря, некрасивой. Рыхлая бордовая масса, за годы покрывшаяся шрамами, пересекала правую сторону лица, от крыльев носа к щеке. Пол удалял менингиомы сотни раз и получал письма от благодарных пациентов.

Сколько бы он об этом ни думал, доктор Фланнер не мог понять, почему Джилл Торрельсон умерла. Научного объяснения произошедшему просто не существовало. Вскрытие ничего не показало, и причина смерти так и не была установлена. Наиболее вероятной казалась закупорка сосудов, однако ничего подобного не обнаружили. Больная могла умереть от аллергической реакции на анестезию или послеоперационные медикаменты, но проведенное расследование исключило и это, равно как и преступную халатность со стороны Пола. Операция прошла прекрасно, проводивший дознание следователь не нашел ничего, что могло стать косвенной причиной смерти.

Видеозапись лишь подтвердила предварительные выводы. Удаление менингиомы считается рядовой операцией, поэтому ее и записывали, чтобы использовать в качестве учебного фильма. Пленку изучила медицинская комиссия клиники, а потом три независимых хирурга из других штатов. Никто не нашел ни единой ошибки.

Отчет содержал некоторые данные о здоровье умершей. Джилл Торрельсон страдала ожирением и, как следствие, повышенным артериальным давлением. Со временем могла возникнуть потребность в коронарном шунтировании. У нее также был диабет и из-за многолетнего курения – начальная стадия эмфиземы. Однако на момент операции ни одно из заболеваний не представляло опасности для жизни и не объясняло произошедшего.

Казалось, Джилл Торрельсон умерла без всяких причин, будто ее просто призвал к себе Господь.

Как и многие в подобных случаях, Роберт Торрельсон подал в суд. Ответчиками по делу о преступной халатности были назначены Фланнер, клиника и анестезиолог. Пол, как и многие хирурги, имел соответствующую страховку. Ему посоветовали не общаться с Робертом Торрельсоном вне зала суда и без адвоката.

Дело застряло на мертвой точке на целый год. Когда адвокат Роберта Торрельсона получил отчет о вскрытии, независимые хирурги изучили видеозапись операции, а страховая компания и клиника затеяли волокиту, чтобы растянуть процесс и выбить из истца побольше денег, он перестал понимать, чего добивается его клиент. Ведь не говоря об этом открыто, адвокаты страховой компании дали понять, что Роберту Торрельсону не на что надеяться.

Подобный случай не был единственным в практике доктора Фланнера, за исключением того, что два месяца назад он получил от Роберта Торрельсона письмо.

Его содержание Пол помнил наизусть.

«Дорогой доктор Фланнер!

Мне бы хотелось переговорить с вами лично. Это очень важно. Пожалуйста, приезжайте!

Роберт Торрельсон».

В конце письма был указан адрес.

Прочитав послание, Пол показал его адвокатам, которые посоветовали не обращать на него внимания. То же самое сказали бывшие коллеги по клинике. «Просто забудь, и все, – говорили они. – Закончится суд, тогда и поговорите, если будет о чем».

Однако в просьбе Роберта Торрельсона было нечто такое, что взволновало Пола, и он решил выслушать вдовца.

В своей жизни он и так слишком многое оставил без внимания.

Накинув куртку, Пол вышел к машине, чтобы забрать борсетку с паспортом и билетами. И вместо того чтобы вернуться в гостиницу, Фланнер решил прогуляться.

На берегу дул холодный ветер, и Пол поспешно застегнул молнию. Прижав к себе борсетку, он засунул руки поглубже в карманы и наклонил голову, чувствуя, как ветер щиплет щеки.

Такое же небо он видел перед метелью в Балтиморе. Все вокруг казалось серым. Вдалеке низко над водой летел пеликан. Он почти не махал крыльями, отдавшись ветру. Интересно, а в шторм пеликаны летают?

У самой воды Пол остановился. Огромные волны сталкивались, разбиваясь в серую пену. Воздух был холодным и влажным. Оглянувшись, Пол заметил, что в гостинице зажгли свет. В окне мелькнула фигура Адрианы и тут же исчезла из виду.

С Робертом Торрельсоном Пол решил поговорить следующим утром. Шторм начнется в полдень, поэтому на выходные рассчитывать не следует. Понедельника ждать тоже не хотелось – он вылетает из Даллеса в двенадцать часов дня во вторник, значит, из Роданте придется выехать не позднее девяти. Лучше не рисковать, а из-за шторма другого шанса может и не быть. До понедельника могут отключить электричество, случиться наводнение, а у Роберта Торрельсона появиться другие планы.

Пол никогда раньше не был в Роданте, но был уверен, что легко найдет нужный дом. Похоже, в городе всего несколько десятков улиц, так что за полчаса его можно обойти вдоль и поперек.

Простояв на берегу еще несколько минут, Пол пошел к гостинице, а в окне снова мелькнул силуэт Адрианы Уиллис.

«У нее приятная улыбка», – подумал Фланнер.

Адриана в который раз упрекнула себя за то, что засмотрелась на Пола Фланнера.

Она разбирала сумку с продуктами. До обеда она купила все, что рекомендовала Джин, но теперь жалела, что не дождалась Пола. Может, он любит нечто особенное?

Гость ее заинтриговал. Джин рассказывала, будто он звонил шесть недель назад, и она сказала, что после Нового года закрывается до апреля. На это он предложил двойную плату, если она согласится принять его в первую неделю января.

Он не в отпуске, это точно. Не только потому, что в Роданте зимой никто не ездит, просто Фланнер не походил на отдыхающего и вел себя не как человек, который приехал расслабиться.

Семью он не упомянул, остается деловая командировка. Тоже странно! Бизнес в Роданте крутился вокруг туризма и рыболовства, и, за исключением тех, что обеспечивали потребности населения городка, почти все фирмы закрывались на зиму.

Она продолжала гадать, когда услышала его шаги на задней лестнице. Вот он вытер ноги, дверь отворилась с негромким скрипом, и Пол вошел в кухню. Он снял куртку, и Адриана заметила, что кончик его носа покраснел.

– Шторм приближается, – объявил Пол. – Стало довольно холодно.

– Мне тоже так показалось, поэтому я и включила радиатор. Дом утеплен не лучшим образом. В рамах щели, сквозь них сильно дует. Жаль, вам не повезло с погодой.

Пол принялся растирать ладони.

– Ничего не поделаешь. А кофе еще остался? Я бы с удовольствием выпил чашечку, чтобы согреться.

– Боюсь, он уже несвежий. Я приготовлю новый. Подождите минутку.

– Вас не затруднит?

– Нисколько. Я бы и сама выпила кофе.

– Спасибо. Я только переоденусь и вернусь к вам.

Улыбнувшись, Пол вышел из кухни. Адриана вздохнула с облегчением – она лишь сейчас заметила, что стоит, затаив дыхание. Затем она быстро смолола зерна, сменила фильтр и поставила кофе вариться. Принесла серебряный кофейник, вылила содержимое в раковину и тщательно вымыла. Над головой раздавались шаги гостя.

Естественно, она заранее знала, что на выходные в гостинице будет гость, но совершенно не представляла, что значит находиться с ним тет-а-тет. Совсем одной. У детей своя жизнь, и иногда у нее появлялась свободная минутка. Да вот случалось это очень редко и ненадолго. Дети могли вернуться в любой момент и потребовать внимания. К тому же они были семьей. Здесь, в гостинице, все было иначе, и иногда Адриане казалось, что она попала в чужую жизнь и не знает, как себя вести.

Она отлила себе немного кофе и понесла остальной в гостиную, когда по лестнице спустился Пол.

– Как раз вовремя. Кофе готов. Хотите, я разожгу камин?

Пол вошел в гостиную, и Адриана почувствовала аромат его парфюма. Фланнер потянулся за чашкой.

– Нет, тепла достаточно. Может, чуть позже.

Адриана кивнула и сделала шаг назад.

– Если вам что-то понадобится, я на кухне.

– Разве вы не хотите кофе?

– Я уже налила себе. Моя чашка на кухонном столе.

Фланнер удивленно поднял глаза:

– Вы не посидите со мной?

Вопрос прозвучал вполне искренне.

Адриана колебалась. Джин всегда умела найти общий язык с гостями, равно как и темы для разговора, а вот сможет ли она? С другой стороны, неизвестно почему, но приглашение Пола ей польстило.

– Да, пожалуй, – проговорила она. – Только принесу свой кофе.

Когда Адриана вернулась, Пол сидел в кресле-качалке, одном из двух у камина. Эта комната с черно-белыми фотографиями Дальней Отмели в двадцатых годах и длинной полкой старых книг всегда была ее любимой. Оба окна выходили на океан, а небольшая охапка хвороста и контейнер с растопкой создавали уютную, почти домашнюю атмосферу.

Держа чашку на коленях, Пол смотрел на океан, покачиваясь в кресле. За окном ветер шевелил песок и клубился туман. Адриана присела в соседнее кресло, стараясь не нервничать.

– Думаете, шторм нас не снесет? – повернулся к ней гость.

Она пригладила волосы.

– Уверена, что нет. Гостинице уже шестьдесят лет, и пока ее никуда не уносило.

– Вы когда-нибудь были здесь во время шторма? Настоящего шторма?

– Нет, но Джин была, и говорит, что ничего страшного. Хотя она здесь родилась и привыкла к бурям…

Пол тайком разглядывал новую знакомую. Адриана на несколько лет моложе его, светло-каштановые волосы до плеч вьются некрупными волнами. Довольно аппетитное тело, настоящее, женское, не похожее на фигуры тощих моделей с глянцевых обложек. Аккуратный носик, чуть заметные морщинки вокруг глаз, упругая кожа.

– Джин – ваша подруга?

– Да, мы познакомились в колледже много лет назад. Джин была моей соседкой по комнате, и с тех пор мы поддерживаем отношения. Когда-то в этом доме жили ее бабушка и дедушка, а родители превратили его в гостиницу. После того, как вы забронировали комнату, она попросила меня приехать, потому что ее пригласили на свадьбу в другом городе.

– А вы сами не здешняя?

– Нет, я живу в Роки-Маунте. Бывали там когда-нибудь?

– Много раз. Я часто проезжаю Роки-Маунт по пути в Гринвиль.

Услышав такой ответ, Адриана снова удивилась, вспомнив адрес, указанный в регистрационной карточке. Глотнув кофе, она опустила чашку на колени.

– Конечно, это не мое дело, – начала она, – но могу я вас спросить, зачем вы приехали? Если не хотите, можете не отвечать, мне просто любопытно.

Пол заерзал в кресле.

– Мне нужно кое с кем встретиться.

– Далеко же вам пришлось ехать!

– У меня не было выбора, этот человек хотел меня видеть.

Голос Фланнера звучал глухо и холодно, потом Пол и вовсе замолчал, о чем-то задумавшись. В полной тишине Адриана слышала, как плещет на ветру флаг.

Фланнер поставил кофейную чашку на стол.

– А чем занимаетесь вы? – поинтересовался он уже теплее. – Кроме того, что приглядываете за гостиницами подруг?

– Работаю в библиотеке.

– Неужели?

– Вы удивлены?

– Кажется, да. Думал, вы работаете в другом месте…

– Где, например?

– Честно говоря, не знаю. Но не в библиотеке. Вы слишком молоды. В моем городе все библиотекарши не моложе шестидесяти.

– Это временная работа, – улыбнулась Адриана. – У меня трое детей, так что полный рабочий день не подходит.

– А сколько лет детям?

– Восемнадцать, семнадцать и пятнадцать.

– С ними много хлопот?

– Как вам сказать, встаю в пять и рада, если получается лечь в двенадцать.

Фланнер рассмеялся, и Адриана немного расслабилась.

– А у вас есть дети?

– Сын. – Пол опустил глаза, но тут же снова посмотрел на собеседницу. – Он доктор и работает в Эквадоре.

– Он там живет?

– В настоящее время – да. Благотворительная организация послала его волонтером в больницу под Эсмеральдасом.

– Наверное, вы им гордитесь.

– Да, конечно. – Он помолчал. – Если честно, это больше заслуга жены… Вернее, моей бывшей жены.

– Хорошо, что вы так считаете, – улыбнулась Адриана.

– Почему?

– Потому что вы до сих пор ее цените. Даже после развода. Не всем удается сохранить нормальные отношения. Бывших супругов принято обвинять во всех смертных грехах.

Пол подумал, что она говорит об этом, как об истине, которую выстрадала.

– Расскажите о детях, Адриана. Чем они увлекаются?

Она снова глотнула кофе, думая, как странно, что он назвал ее по имени.

– Мои дети? Значит так: Мэтт был защитником в футбольной команде, а сейчас перешел в баскетбол. Аманда любит театр и недавно получила роль Марии в «Вестсайдской истории». А Дэн… Сейчас он играет в баскетбол, хотя на следующий год собирается заняться борьбой. В летнем лагере его увидел тренер и убедил попробовать.

Фланнер вскинул брови:

– Впечатляюще.

– Если честно, это заслуга их матери, – съязвила Адриана.

– Неужели я уже где-то слышал эти слова?

Она улыбнулась:

– Естественно, я перечислила только их достоинства. Если бы рассказала о том, как они ссорятся и какой бардак у них в комнатах, вы бы меня пожалели.

Пол усмехнулся:

– Нет, я бы подумал, что у ваших детей обычные подростковые проблемы.

– Хотите сказать, что ваш сын, состоявшийся доктор, тоже проходил через нечто подобное, и мне не стоит отчаиваться?

– Наверное, все так и было.

– Но вы не уверены?

– Нет, – замялся Пол, – я не уделял ему достаточно внимания. В моей жизни был период, когда я целиком отдавался работе.

Адриана увидела, что это признание далось ему нелегко. Интересно, зачем он его сделал? Однако прежде чем она успела это обдумать, зазвонил телефон, и оба вздрогнули.

– Простите, – сказала Адриана, вставая, – мне нужно ответить.

Пол проводил Адриану взглядом, в очередной раз подумав, как она хороша. Несмотря на избранную специальность, Фланнер всегда судил людей по внутренним качествам и особо ценил доброту и отзывчивость, чуткость и оптимизм. Адриана, он был уверен, обладает всеми вышеперечисленными качествами, однако никто не отдавал им должное, в том числе и она сама.

Он видел, как она нервничала, когда садилась в кресло, но почему-то это ему импонировало. Слишком часто люди его круга старались произвести впечатление, произнося избитые фразы и выставляя напоказ достоинства. Некоторые трещали без умолку, не давая собеседнику вставить ни слова. Хвастунов Пол не переваривал. К счастью, Адриана оказалась гораздо умнее и порядочнее.

Разговаривать с незнакомым человеком оказалось на удивление легко. За последние месяцы Фланнер либо проводил время в одиночестве, либо старательно избегал вопросов о том, как он себя чувствует.

Не раз и не два коллеги предлагали обратиться к хорошему психоаналитику, рекомендуя своих знакомых. Пол устал объяснять, что ни о чем не жалеет и уверен в правильности выбора. Обычно в ответ на его объяснения друзья начинали беспокоиться еще больше.

А в Адриане было что-то особенное, будто она могла понять его проблемы. Почему он так решил, объяснить было невозможно. Да и какая разница? Он просто знал, и все.

Глава 7

Через несколько минут Пол поставил чашку на поднос и отнес его на кухню.

Адриана еще говорила по телефону, стоя к Фланнеру спиной. Тонкие пальцы играли волнистой прядью. По тону Адрианы Пол понял, что разговор подходит к концу, и осторожно поставил чашку на стол.

– Да, я получила твою записку… Он уже приехал…

Возникла небольшая пауза. Адриана слушала, а когда заговорила снова, голос дрожал.

– В новостях только об этом и говорят… Кажется, шторм будет сильным… Понятно… Под домом?.. Да, думаю, справлюсь… Хотелось бы знать, насколько сильным он может быть… Не за что… Желаю отлично провести время. Пока!

Пол поставил чашку в раковину, и Адриана обернулась.

– Вы могли оставить ее на столе, – проговорила она.

– Знаю, я так и так собирался на кухню. Хотел узнать, что будет на ужин.

– Проголодались?

Пол открыл кран.

– Немного, и все же могу потерпеть.

– Нет, что вы! Я тоже хочу есть. – Увидев, что собирается сделать Фланнер, Адриана поспешно добавила: – Право же, не стоит! Вы же гость!

Пол отошел в сторону, а она быстро вымыла чашки и кофейник.

– Могу предложить цыпленка, отбивные или спагетти под сливочным соусом, выбирайте! Хочу предупредить: то, что останется, придется есть завтра. Боюсь, в выходные супермаркет не откроется.

– Хорошо. Выбирайте на свой вкус.

– Может, цыпленка? Он уже разморозился.

– Отлично!

– А на гарнир – картофель и фасоль.

– Звучит здорово!

Адриана вытерла руки салфеткой и надела фартук прямо поверх свитера.

– Хотите салат?

– Да, если можно. Если нет, то ничего страшного.

Адриана улыбнулась:

– Кажется, вы и правда не слишком привередливы.

– Мой девиз: «Ем, что угодно, лишь бы не готовить».

– Не любите готовить?

– Никогда не приходилось. Марта, моя бывшая жена, постоянно изобретала что-то новенькое, а с тех пор как мы расстались, я питаюсь в кафе.

– Ну, до кафе мне далеко. Я умею готовить, но все только самое обыкновенное. Мои сыновья больше ценят количество, чем оригинальность.

– Уверен, мне понравится. Я с удовольствием вам помогу.

Адриана удивленно на него посмотрела:

– Ну, конечно, если хотите. Или лучше отдохните, а я вас позову, когда будет готово.

Пол покачал головой:

– Книг я с собой не привез, а если засну сейчас, что буду делать ночью?

Адриана так и застыла в нерешительности, а потом показала на небольшую дверь в конце кухни.

– Спасибо! Можно почистить картофель. Он в кладовке, на второй полке справа, около риса.

Фланнер прошел в кладовку, а Адриана, раскрыв холодильник, чтобы достать цыпленка, тайком наблюдала за гостем. Конечно, мило, что он предложил помочь, хоть и немного неловко. Почти незнакомый мужчина будет чистить картошку! Разве это нормально?

– Могу я что-нибудь выпить? – прокричал из кладовой Пол. – Что-нибудь холодное?

Адриана взглянула на нижнюю полку холодильника. Рядом с маринадом она нашла несколько бутылок вина.

– Вино подойдет?

– Какое?

Положив цыпленка на тарелку, Адриана достала одну из бутылок.

– «Пино гриджио». Будете?

– Никогда не пробовал такое. Обычно я пью «Шардоне». Его нет?

– К сожалению, нет.

Фланнер принес картофель и, оставив его на столе, принялся изучать вино. Адриана заметила, что он внимательно читает текст на этикетке.

– Должно быть неплохим. Написано, что букет сочетает вкус апельсина и яблока. Где можно найти штопор?

– Думаю, в одном из ящиков. Сейчас посмотрю.

Адриана выдвигала один ящик за другим, но безрезультатно. Наконец штопор нашелся, и она отдала его Полу, почувствовав мимолетное прикосновение его пальцев. Быстрым и уверенным движением Фланнер вытащил пробку и, заметив в буфете бокалы, взял один и замешкался.

– Выпьете? – предложил он.

– Почему бы и нет? – Ее ладонь до сих пор пылала от его прикосновения.

Пол разлил вино и подал бокал Адриане. Сам он сначала вдохнул аромат и лишь потом сделал глоток. Адриана последовала его примеру. Наслаждаясь богатым послевкусием, она пыталась привести в порядок мысли.

– Нравится? – спросил Пол.

– Неплохо.

– Я подумал то же самое. – Он повертел бокал в пальцах. – Даже лучше, чем я ожидал. Нужно будет запомнить название.

Внезапно Адриане стало неловко, и она шагнула к плите.

– Пора готовить цыпленка.

– Понятно, это означает, что мне тоже пора заняться делом.

Адриана вытащила большую сковороду, а Пол, оставив бокал на столе, открыл кран. Адриана заметила, как тщательно он моет руки: и внешнюю сторону, и ладонь, и каждый палец отдельно. Включив духовку, она выбрала температурный режим и зажгла газ.

– Чем чистить? – спросил Пол.

– Я уже искала, но ничего, кроме обычного ножа, не нашла. Подойдет?

Пол усмехнулся:

– Думаю, справлюсь. Я хирург.

Как только он это сказал, все встало на места: морщины на лице, напряженный взгляд и тщательность, с какой он мыл руки. Удивительно, как она раньше не догадалась. Тем временем Пол начал мыть картофель.

– Вы работаете в Роли?

– Когда-то работал. Месяц назад я продал практику.

– Вышли на пенсию?

– Вроде того. Собрался к сыну.

– В Эквадор?

– Если бы он со мной посоветовался, я бы порекомендовал юг Франции, но он никогда меня не слушал.

– Как и все дети, – улыбнулась Адриана.

– Верно, я тоже не прислушивался к советам отца. Наверное, это болезнь взросления.

С минуту оба молчали. Адриана натирала цыпленка специями, а Пол аккуратно чистил картошку.

– Кажется, Джин беспокоится из-за шторма.

– С чего вы решили?

– Прислушался к вашему разговору и догадался. Вы долго молчали, должно быть, она говорила, как защитить дом.

– Вы очень проницательны.

– Что нужно сделать? Я с радостью вам помогу.

– Осторожнее, не то поймаю вас на слове! Во время замужества я никогда не брала в руки молоток. Всем занимался мой бывший муж, хотя, если честно, получалось у него не очень.

– Мне кажется, это должен уметь каждый. – Пол положил очищенную картофелину на доску и взял следующую. – Могу я спросить, как давно вы разведены?

Адриана не знала, хочет ли об этом говорить, и все же ответила:

– Три года. А за год до этого мы разъехались.

– Дети живут с вами?

– Большую часть времени. Сейчас каникулы, и они поехали к отцу. А вы давно развелись?

– Несколько месяцев назад. Процесс закончился в октябре. Впрочем, Марта уехала примерно за год до этого, как и ваш муж.

– Развод был ее инициативой?

Пол кивнул:

– Да, но виноват я. Я почти не бывал дома, и в один прекрасный день ей это надоело. Наверное, на ее месте я бы поступил так же.

Адриана задумалась. Тот Пол Фланнер, который стоял рядом, не казался черствым и бессердечным.

– Какой областью хирургии вы занимались?

Фланнер ответил, и Адриана окинула его изумленным взглядом. Предвидя ее вопрос, Пол пустился в объяснения:

– Я выбрал челюстно-лицевую хирургию, потому что она позволяет увидеть результат. Осознание того, что помогаешь людям, приносит огромное удовлетворение. Раньше операции носили реабилитационный характер: я оперировал пострадавших в авариях и удалял врожденные дефекты. За последние несколько лет все изменилось. Наступила эра пластической хирургии. За прошедшие шесть месяцев я прооперировал больше носов, чем за всю предыдущую жизнь.

– Мне тоже нужно подправить нос? – игриво поинтересовалась Адриана.

– Нет никакой необходимости, – покачал головой доктор Фланнер.

– Я серьезно!

– Я тоже. Вам пластика ни к чему.

– Правда?

Он поднял два пальца:

– Честное скаутское!

– Вы были скаутом?

– Нет.

Она рассмеялась, но тут же почувствовала, как краснеет.

– Спасибо за комплимент.

– Всегда пожалуйста.

Адриана поставила цыпленка в духовку, выбрала режим «гриль» и вымыла руки. Тем временем Пол дочистил картофель и сложил его на доску.

– Что дальше?

– Огурцы и помидоры для салата в холодильнике.

Пол послушно открыл дверцу и достал овощи. Адриана снова почувствовала терпкий аромат его парфюма.

– Вам нравится в Роки-Маунте? – неожиданно спросил Пол.

Сначала она не знала, что ответить, а затем неожиданно расслабилась и, почувствовав себя свободно, начала рассказ. Сначала об отце с матерью, о лошади, которую отец купил, когда ей исполнилось двенадцать, о том, как она часами ухаживала за ней под руководством отца. Именно это и научило девочку ответственности. Она с теплотой вспоминала колледж и вечеринку, на которой познакомилась с Джеком. Они встречались два года, а после решили пожениться. В то время Адриана верила, что проживет с мужем всю жизнь. О разводе говорить не хотелось, и, покачав головой, она стала рассказывать о детях.

Не пропуская ни слова, Пол перемешивал салат, а потом посыпал его сухариками. Он то и дело задавал вопросы, и было ясно: рассказ Адрианы его действительно интересует. Когда она говорила об отце и детях, ее лицо светилось таким счастьем, что Фланнер улыбнулся.

Сгущались сумерки, и комнату наполнили тени. Адриана накрыла на стол, а Пол подлил в бокалы вина. Когда цыпленок был готов, они сели ужинать.

За столом больше говорил Пол. Он рассказал о проведенном на ферме детстве, учебе в медицинской школе, легкой атлетике и предыдущей поездке на Дальнюю Отмель. Он вспоминал отца, и Адриане захотелось поделиться своими проблемами и попросить совета, но в последний момент что-то ее удержало. Джек и Марта упоминались лишь вскользь, равно как и Марк. Говорили обо всем понемногу, особо откровенничать ни ему, ни ей не хотелось.

Когда ужин подошел к концу, ветер стих, и облака казались совершенно неподвижными. Затишье перед бурей. Пол составил тарелки в раковину, а Адриана сложила остатки цыпленка в холодильник. Бутылка «Пино гриджио» опустела. Начинался прилив, и на горизонте замелькали первые молнии. Небо за окном вспыхивало, будто кто-то делал снимки со вспышкой, надеясь запечатлеть эту ночь навсегда.

Глава 8

Пол помог вымыть посуду и спросил:

– Не хотите прогуляться по пляжу? Кажется, ночь ясная.

– Думаете, там не холодно?

– Скорее всего холодно, да вот в ближайшие два дня другого шанса может не быть.

Адриана посмотрела в окно. Следовало бы остаться и убраться в кухне, но это может подождать.

– Хорошо, – согласилась она. – Только надену куртку.

Она занимала комнату рядом с кухней, которую Джин пристроила лет десять назад. Комната была побольше, чем остальные, а в ванной – огромное джакузи. Джин обожала принимать ванну, считала ее лучшим средством от депрессии и частенько советовала то же Адриане.

«Горячая ванна на десять минут – вот что тебе нужно!» – восклицала она, забывая, что у подруги трое детей, и десять минут в ванной – непозволительная роскошь.

Адриана достала из шкафа куртку и шарф. Поспешно одеваясь, она взглянула на часы. Как быстро летит время! Когда она вернулась на кухню, Пол уже ждал.

– Готовы? – спросил он.

Она подняла воротник куртки.

– Да, но предупреждаю, что не люблю холод. Наверное, в моих жилах течет южная кровь!

– Мы ненадолго, обещаю.

Они вышли на крыльцо, и Адриана погасила свет. Спустившись по пологой дюне, они подобрались к самой воде.

Ночь стояла прекрасная, свежий воздух пах солью и йодом. На горизонте вспыхивали молнии, ярко озаряя тяжелые облака. Посмотрев на горизонт, Адриана перехватила взгляд Пола. Казалось, он не пропускает ничего.

– Вы когда-нибудь видели что-то подобное? Такие молнии?

– Видела, хотя и не зимой. Летом это случается довольно часто.

– Это сталкиваются атмосферные фронты, я это заметил еще за ужином. Думаю, шторм будет сильнее, чем предупреждают по радио.

– Надеюсь, вы ошибаетесь.

– Возможно.

– Вы уверены?

Фланнер пожал плечами:

– Скажем так: если бы я знал, что такое случится, то отложил бы поездку.

– Почему?

– Я не любитель штормов. Помните ураган «Хейзел» в 1954 году?

– Конечно, но я была совсем маленькой. Казалось, все так здорово! Совсем не страшно! Роки-Маунт почти не пострадал, по крайней мере наш район.

– Вам повезло. Мне тогда был двадцать один год, и я учился в Дьюке. Услышав о приближении шторма, я и еще несколько парней из команды решили, что будем настоящими мужчинами, если устроим пикник прямо в Райтсвиль-Бич. Честно говоря, мне ехать не хотелось, но я был капитаном и боялся прослыть размазней.

– Райтсвиль-Бич – место, которое больше всего пострадало?

– Не совсем, но от этого не легче. Когда мы приехали, всех местных жителей уже эвакуировали. Мы были молоды и глупы, никого не желали слушать. Сначала было очень весело! Мы по очереди стояли на ветру, стараясь удержать равновесие. Никто из нас не понимал, из-за чего власти и полиция подняли столько шума. Через несколько часов ветер стал слишком сильным для забав и полил дождь. Было решено вернуться в Дарем, да не тут-то было! Мосты закрыли, как только скорость ветра превысила сто пятьдесят миль в час. Мы застряли на острове, а ветер все крепчал. К двум часам ночи то, что творилось вокруг, очень напоминало конец света. Деревья вырывало с корнем, с домов сносило крыши, а вокруг летали предметы, которые запросто могли нас убить. Шум стоял ужасный! Дождь так и колотил машину, и тут заштормило. Начался прилив, да еще в полнолуние. Таких волн я не видел никогда в жизни! К счастью, машина была далеко от воды, но на наших глазах четыре дома просто смыло. А потом, когда мы решили, что худшее позади, стали лопаться линии электропередачи. Трансформаторы взрывались один за другим, а один провод упал совсем рядом с машиной. Ветер трепал его до самого утра. Искры так и летели, и казалось, еще немного – и они опалят машину. Мы молчали, и, думаю, каждый прочитал все известные молитвы. Наверное, это самый глупый поступок в моей жизни.

Адриана ловила каждое его слово.

– Хорошо, что все закончилось благополучно.

– Да уж.

Волны так яростно хлестали пляж, что пена стала походить на мыльную.

– Я еще никому об этом не рассказывал, – проговорил Пол.

– Почему?

– Потому что это… совсем не в моем духе. Ни до, ни после того случая я не совершал отчаянных поступков. Иногда мне кажется, это случилось с кем-то другим. Если бы вы меня знали, то поняли бы, что я имею в виду. Я из тех тихих мальчиков, которые не ходят по клубам в пятницу вечером, потому что боятся отстать в учебе.

– Не верится, – рассмеялась Адриана.

– Правда, так и было.

Они шли по плотному влажному песку, и Адриана посмотрела на стоящие за дюной дома. Ни в одном не горел свет, Роданте превратился в город-призрак.

– Можно, я кое-что вам скажу? – робко спросила она. – Только, пожалуйста, не обижайтесь.

– Постараюсь.

Они шли дальше, а Адриана никак не могла собраться с мыслями.

– Просто то, что вы о себе рассказываете, совсем на вас не похоже. Вы сказали, что много работали, но такие люди обычно не продают практику и не уезжают в Эквадор. Вы говорите, что не совершали опрометчивых поступков, а выходит, в юности такое все же случалось. Одно с другим как-то не вяжется.

Пол колебался: с одной стороны, он не обязан давать объяснений ни ей, ни кому-нибудь другому. Но почему-то в тот холодный январский вечер ему вдруг захотелось, чтобы Адриана поняла, каков он на самом деле.

– Вы правы, – вздохнул он. – Я говорю о двух разных людях. Когда-то на свете жил примерный и честолюбивый парень Пол Фланнер, который стал доктором. Он только и думал, что об учебе. Со временем он превратился в мужа и отца с большим домом в Роли. Их обоих больше нет, и я пытаюсь понять, что же за человек Пол Фланнер на самом деле. Честно говоря, я не уверен, что когда-нибудь найду ответ на этот вопрос.

– Думаю, время от времени нечто подобное испытывает каждый. Но далеко не всякий решится на поездку в Эквадор.

– Думаете, я еду в Эквадор, чтобы найти себя?

Адриана ответила не сразу.

– Нет, – наконец сказала она, – мне кажется, вы туда едете, чтобы получше узнать сына.

Она увидела, как на лице Фланнера отразилось удивление.

– Догадаться было совсем несложно. Вам почти нечего о нем сказать, – пояснила она. – Мне кажется, вы правильно делаете, что едете.

– Вы единственная, кто так сказал, – улыбнулся он. – Даже Марк был не очень доволен.

– Это пройдет.

– Думаете?

– Надеюсь. Я всегда так себя утешаю, когда возникают проблемы с детьми.

Пол усмехнулся и посмотрел назад.

– Хотите вернуться?

– Я надеялась, что вы спросите. У меня замерзли уши.

Они пошли к гостинице по своим следам. Луны не было видно, однако, спрятавшись за облаками, она окрашивала их в серебристый цвет. Вдалеке слышались раскаты грома.

– Каким был ваш бывший муж?

– Джек? – переспросила Адриана. Отвечать не хотелось, но она пожала плечами. Что изменится от этого? – В отличие от вас, – наконец сказала она, – Джек считает, что уже давно себя нашел. Мы развелись, потому что он мне изменял.

– Мне очень жаль!

– Мне тоже. Или по крайней мере было жаль. Я смирилась и стараюсь об этом не думать.

Пол вспомнил ее слезы.

– И как, помогает?

– Нет, но я стараюсь. Что мне остается?

– Можно поехать в Эквадор.

Она подняла усталые глаза на Фланнера:

– Да, отличное решение! Приду домой и скажу: «Дети, простите, придется справляться самим. Я уезжаю!» – Адриана покачала головой. – Нет, мое место рядом с ними. По крайней мере пока они в колледже. Покой и стабильность им сейчас просто необходимы.

– Вы чудесная мать.

– Надеюсь, хотя дети так не считают.

– Они поймут, когда сами станут родителями.

– Жду не дождусь! Представляю, на что это будет похоже: «Хочешь чипсов до обеда? Нет, комнату можно не убирать! Конечно, если есть желание, гуляй всю ночь!»

Пол снова улыбнулся. Ему нравились и разговор, и собеседница. В серебристом сиянии штормового неба она казалась просто красавицей. Как муж мог ее бросить?

Они молча шли к дому, каждый думая о своем. Разговаривать не хотелось.

Адриана наслаждалась покоем. Как хорошо! Многие думают, что тишина – это пустота, которую нужно заполнить, даже если говорить не о чем. Сколько таких людей она встречала на бесконечных приемах, которые Джек просто обожал! Адриана чувствовала себя счастливой, если ей удавалось незаметно выскользнуть из комнаты и пару минут постоять на веранде. Обычно там уже стоял кто-то незнакомый, и они коротко, по-заговорщически друг другу кивали. «Решено – ни вопросов, ни сплетен».

Здесь, на берегу, она испытала нечто подобное. Студеный ночной воздух бодрил, ветер ворошил волосы и обжигал кожу. По песку ползли тени, то принимая узнаваемые очертания, то исчезая из виду. Океан казался антрацитовым. Адриана чувствовала, что Пол тоже растворился в созерцании окружающего мира и понимает, как в такой момент слова могут все испортить.

Тишина окутывала мягкой шалью, и с каждым мгновением Адриана чувствовала, насколько сильно ее тянет к этому незнакомому мужчине. Хотя, что странного? Они одиноки, как пилигримы, бредущие по берегу океана у небольшого городка под названием Роданте.

Вернувшись в гостиницу, они прошли на кухню и сняли куртки. Адриана повесила свою на вешалку, вложив шарф в рукав; Пол последовал ее примеру.

Она старалась согреть ладони теплом дыхания и заметила, что гость посмотрел на часы, а затем растерянно оглядел кухню, словно пытаясь сообразить, какое сейчас время суток.

– Хотите чего-нибудь горячего? – быстро предложила Адриана. – Могу сварить кофе без кофеина.

– А чай есть?

– Кажется, да. Сейчас посмотрю.

Адриана раскрыла буфет и стала искать чай, радуясь, что проведет с Фланнером еще немного времени. Пачка «Эрл Грея» нашлась на средней полке, и она показала ее Полу, а тот одобрительно кивнул.

Адриана взяла чайник и налила в него воды, всем своим существом чувствуя присутствие нового знакомого. Чайник закипел, она разлила чай по чашкам и вместе с Полом прошла в гостиную.

Они снова сели в кресла-качалки, заметив, что после захода солнца комната изменилась. В полумраке стало спокойнее и уютнее.

Чаепитие растянулось на целый час, они разговаривали, словно старые друзья. Неожиданно Адриана рассказала о болезни отца и своих страхах.

Как доктор, Пол много раз слышал подобные истории. Однако до сегодняшнего дня они были именно «историями» в полном смысле этого слова. Его родители умерли, отец и мать Марты в добром здравии живут во Флориде. В голосе Адрианы было столько боли, и Фланнер порадовался, что никогда не окажется перед подобным выбором.

– Могу я чем-то помочь? – спросил он. – У меня много знакомых, которые могли бы посмотреть кардиограмму вашего отца и назначить курс лечения.

– Большое спасибо, но я уже показывала его специалистам. Последний приступ почти полностью парализовал отца. Даже если ему станет лучше, он вряд ли обойдется без постоянной медицинской помощи.

– Что думаете делать?

– Пока не знаю. Надеюсь, Джек поможет. Они с папой отлично ладили. Если нет, то придется искать работу на полный день, чтобы иметь возможность заплатить самой.

– А как насчет льгот?

Едва задав вопрос, Пол уже знал, каким будет ответ.

– Возможно, он имеет на них право, и тем не менее попасть в хороший дом престарелых сложно – очереди огромные, к тому же почти все государственные учреждения далеко, и я не смогу часто его навещать. А разве я отдам его в плохое место?

Она замолчала, думая о прошлом и настоящем одновременно.

– Когда он вышел на пенсию, – снова заговорила Адриана, – на заводе устроили небольшую вечеринку в его честь. Помню, я спросила, не будет ли он скучать по работе. Отец ведь пришел на завод в пятнадцать лет и за все годы брал больничный лишь дважды. Если сложить все его рабочие часы, получится пятнадцать лет, я посчитала. Но отец заявил, что скучать не будет. Он радовался пенсии и строил планы на будущее.

Лицо ее смягчилось.

– Отец собирался делать то, что хочется, а не то, что нужно. Проводить побольше времени со мной, внуками, со своими книгами. Он заслужил несколько лет покоя, а теперь вот… – Она нерешительно отвела глаза. – Вам бы он понравился даже сейчас.

– Уверен, что да. А я бы ему понравился?

– Папе нравятся все, – улыбнулась Адриана. – До болезни он обожал слушать, как люди рассказывают о себе. Отец был так терпелив, что ему частенько изливали душу. Даже незнакомцы! Они могли рассказать о самом сокровенном, потому что чувствовали: папе можно доверять. – Адриана перевела дыхание. – Хотите знать, что мне запомнилось больше всего?

Пол кивнул.

– Папа знал, как меня поддержать, даже когда я была совсем маленькой. Что бы ни случилось, я знала – перед сном папа меня обнимет и скажет: «Я тобой горжусь».

На секунду воцарилась тишина.

– Не знаю почему, но от этих слов мне всегда становилось легче. Я слышала их миллион раз, и каждый раз они наполняли меня уверенностью, что отец всегда будет меня любить. Став постарше, я частенько над ним посмеивалась, да только он продолжал повторять эти слова, а я, как в детстве, чувствовала его поддержку.

– Кажется, он чудесный человек, – улыбнулся Пол.

– Да, чудесный, – повторила Адриана и выпрямилась в раскачивающемся кресле. – Поэтому я сделаю все, чтобы он мог остаться в этом доме престарелых. Для него это лучшее место на земле. Отличные условия, недалеко от нас, и к нему там относятся как к человеку, а не как к больному. Отец заслужил достойную старость. И это самое меньшее, что я могу для него сделать.

– Ему повезло, что у него такая дочь.

– Это мне повезло. – Адриана задумчиво смотрела куда-то вдаль. Затем она покачала головой, будто возвращаясь к реальности. – Кажется, я немного увлеклась. Простите, если была назойлива.

– Не стоит извиняться. Я рад, что вы выговорились.

Она немного подалась вперед и улыбнулась.

– Чего вам больше всего недостает теперь, после развода?

– Хотите сменить тему?

– Теперь ваша очередь рассказывать.

– Именно об этом?

– Можно просто о себе, – пожала плечами Адриана. – Я раскрыла душу, а вы?

Пол вздохнул и посмотрел на потолок.

– Так, чего же мне недостает… – Он сжал ладони. – Наверное, уверенности, что дома меня кто-то ждет. Обычно я возвращался поздно, когда Марта уже спала. Но то, что она меня ждет, казалось таким естественным, будто так будет всегда. А чего не хватает вам?

– Того же, что и всем: разговоров по душам, совместных завтраков, поцелуев по утрам. И особенно не хватает отца для моих детей. Сейчас отец им нужен гораздо больше, чем мне муж. Даже такой отец, как Джек. Если малышам скорее нужна мама, то подросткам – отец. Особенно девочкам. Не хочу, чтобы моя дочь росла, думая, что все мужчины – безответственные негодяи, которые уходят из семьи. Хотя что я могу ей сказать, когда перед глазами такой пример?

– Не знаю.

Адриана покачала головой:

– Мужчины об этом думают?

– Далеко не все, только лучшие из нас.

– Сколько лет вы были женаты?

– Тридцать. А вы?

– Восемнадцать.

– Если честно, вам казалось, что все может наладиться?

– После того, что случилось? Нет!

– Да уж, вы правы.

Из коридора послышался бой часов. Пол потер затекшие плечи.

– Пожалуй, мне пора укладываться. Завтра рано вставать.

– Понимаю, – отозвалась Адриана. – Я тоже об этом подумала.

Однако с места никто не поднялся. Еще несколько минут Пол и Адриана сидели, наслаждаясь тишиной. Время от времени он посматривал на свою собеседницу, но встретиться с ней взглядом не решался.

Вздохнув, Адриана встала и показала на чашку Фланнера:

– Могу отнести ее на кухню, я все равно туда иду.

Пол передал ей чашку.

– Я отлично провел время, – улыбнулся он.

– Я тоже.

Через секунду Адриана увидела, как он поднимается по лестнице, и стала закрывать двери.

Позднее в своей комнате она быстро разделась и, разыскивая пижаму, открыла чемодан. Обнаженная, она пристально посмотрела на отражение в зеркале. Совсем неплохо, хотя, если честно, выглядит она не моложе своих лет. Как мил был Пол, сказав, что пластика ей ни к чему.

Давно же ей не делали комплиментов!

Наконец она надела пижаму и скользнула в кровать. На тумбочке у изголовья Джин оставила стопку журналов, и, полистав их несколько минут, Адриана выключила свет. В темноте она продолжала думать о сегодняшнем вечере, снова и снова вспоминая прошедший разговор. Вот она говорит что-то смешное, и Пол улыбается… Целый час она не могла уснуть, ворочалась и злилась на себя, не подозревая, что этажом выше не может сомкнуть глаз Пол Фланнер.

Глава 9

Несмотря на плотно задернутые жалюзи и шторы, Пол проснулся с первыми лучами солнца и с наслаждением потянулся. Наступила пятница.

Подняв жалюзи, он выглянул в окно. Над водой курилась густая дымка, по стального цвета небу плыли кучевые облака. Наверное, шторм начнется во второй половине дня, ближе к вечеру.

Пол быстро надел спортивный костюм, поверх него – ветровку. Затем он вытащил из ящика пару носков и надел на руки вместо перчаток. Он быстро спустился по лестнице и огляделся по сторонам. Адриана еще не встала, и Пол почувствовал укол разочарования, тут же удивившись, что ему не все равно. Он решительно открыл входную дверь, немного размялся и побежал вдоль берега.

Услышав скрип ступенек, Адриана проснулась. Выскользнув из-под одеяла, она быстро надела тапочки. Жаль, что не получилось сварить ему кофе. Может, он и не стал бы пить, но она могла хотя бы предложить.

Разогревшись, Пол побежал быстрее. Естественно, скорость была не та, что в двадцать или в тридцать, хотя по-прежнему довольно приличной.

Бег всегда был для него большим, чем просто физическое упражнение. Он давно достиг уровня, при котором на дистанцию в пять миль затрачивалось не больше усилий, чем на чтение газеты, а дискомфорт почти не чувствовался. Бег превратился в подобие медитации, а пробежки – в долгожданные минуты полного одиночества.

Погода Полу нравилась. Ночью прошел дождь, и капли усеивали стекла автомобилей. Скорее всего дождь был кратковременным, потому что дорога уже просохла. Мгла призрачной пеленой тянулась от одного дома к другому. Было бы здорово пробежаться вдоль берега, ведь такой шанс выпадает нечасто, но Полу нужно было найти дом Роберта Торрельсона. Фланнер побежал по шоссе к центру города и на первом же повороте свернул, изучая расположение улиц.

Роданте полностью соответствовал его представлениям – рыбацкий городок, чуждый всему новому. Дома здесь были деревянными и казались ухоженными, с чистыми двориками и вскопанными грядками, на которых весной должны расцвести тюльпаны. Глядя на них, Пол ощущал все тяготы провинциальной жизни. Даже самые новые домики были далеко не в лучшем состоянии. Ограда и почтовые ящики покосились, краска облупилась, крыши заржавели. За оградами валялись сломанные лодочные моторы, прогнившие ялики, сети висели как украшения, а канатные цепи отпугивали чужаков.

Некоторые дома выглядели сущими лачугами с покосившимися стенами, готовыми рассыпаться при первом же порыве сильного ветра. То и дело на глаза попадались подгнившие ступени, которые хозяева укрепляли бетонными плитами и кирпичами.

Но даже в такой ранний час в городке кипела жизнь. На бегу Пол видел дымок, поднимающийся из труб, мужчин и женщин, закрывающих окна ставнями. Воздух наполняли визг дрелей и удары молотков.

У перекрестка Фланнер повернул, посмотрел на знаки дорожного движения и побежал дальше. Через несколько минут он оказался на улице, где жил Роберт Торрельсон. Пол знал, что Торрельсон живет в доме тридцать четыре.

Позади остался номер восемнадцать, номер двадцать, и Фланнер поднял глаза. Забыв о работе, жители смотрели на него, разинув рты. Вот и дом Роберта Торрельсона. Пол украдкой взглянул на него, стараясь не выдавать интереса.

Дом самый заурядный: не слишком ухоженный, хоть и не запущенный. Можно сказать, что в борьбе человека и природы здесь наблюдалось равенство. Построенный примерно полвека назад, дом был одноэтажным, с луженой крышей, без водостока. За пятьдесят лет дожди покрыли белые стены серыми крапинками. На крыльце стояли два сложенных кресла-качалки, а в окне мелькнули огни новогодней гирлянды.

За домом скрывалась небольшая пристройка с приоткрытой дверью. Фланнер заметил два верстака, на которых лежали рыболовные сети, спиннинги, ящики с инструментами. В этот момент из-за дома показался мужчина с ведром в руках.

Он появился внезапно, застав Пола врасплох. Пришлось отвернуться, чтобы хозяин не заметил его интереса. Для визита слишком рано. Фланнер прикрылся от ветра и побежал к следующему дому, стараясь набрать скорость.

Это оказалось не так-то просто. Образ мужчины прочно засел в голове, навевая апатию, и каждый шаг давался все с большим трудом. Когда Пол подбежал к гостинице, лицо лоснилось от пота, несмотря на холод.

Последние пятьдесят ярдов Пол бежал трусцой, чтобы мышцы немного остыли. Он уже заметил, что на кухне горит свет. Понимая, что это означает, Фланнер улыбнулся.

Пока Пола не было, звонили дети Адрианы, и она поговорила с каждым из них, радуясь, что им хорошо у отца. Потом она позвонила в дом престарелых.

Отец сам не мог снять трубку, и Адриана договорилась с Гейл, одной из молодых сестер, что будет звонить в определенный час. После второго гудка девушка ответила.

– Очень вовремя! – воскликнула Гейл. – Я как раз говорила вашему отцу, что вы скоро позвоните.

– Все в порядке?

– Он немного устал, а так все хорошо. Подождите, я поднесу трубку к его уху.

Через секунду, услышав хриплое дыхание отца, Адриана закрыла глаза.

– Привет, папа! – начала она, представляя, что сидит рядом и держит его за руку. Адриана рассказала о гостинице, море, грозовых облаках и вспышках молнии, не упомянув лишь Пола. А вдруг отец услышит, как дрожит ее голос?

* * *

Поднимаясь по ступенькам, Пол почувствовал аромат жареного бекона, который будто приветствовал его после пробежки. Через секунду он увидел Адриану.

На ней были джинсы и голубой свитер, оттеняющий цвет глаз. В утреннем свете они показались Полу бирюзовыми, как чистое апрельское небо.

– Вы сегодня рано встали! – заметила Адриана, убирая со лба непослушную прядь.

Фланнеру этот жест показался верхом изящества, и он вытер струящийся по вискам пот.

– Просто хотелось пробежаться до завтрака.

– Все хорошо?

– Бывало и лучше, хотя, в общем, неплохо, – проговорил он, переминаясь с ноги на ногу. – Знаете, аромат просто фантастический!

– Я готовлю завтрак, – объявила Адриана. – Поедите сейчас или чуть позже?

– Я бы хотел принять душ.

– Отлично, тогда я сварю кашу. Это займет минут двадцать. А яичницу вы любите?

– Глазунью? Конечно!

– Значит, решено! – Она запнулась, ей нравилось восхищение, читавшееся во взгляде Пола, и ей захотелось растянуть удовольствие еще на несколько секунд. – Пора снимать бекон с огня, – наконец объявила она. – До скорого?

– До скорого!

Адриана ушла на кухню, а Пол быстро поднялся по ступенькам, думая, как хороша она сегодня утром. Вернувшись в свою комнату, он быстро разделся, прополоскал футболку в раковине и повесил сушиться. Он встал под душ, но, как и предупреждала Адриана, горячая вода пошла лишь через несколько секунд.

Он вымылся, побрился и, надев слаксы и рубашку, спустился к завтраку. Стол был уже накрыт, и Адриана несла два блюда с тостами и фруктами. Она подошла совсем близко, и Пол уловил аромат жасминового шампуня.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я к вам присоединюсь?

Пол галантно отодвинул стул, приглашая ее сесть.

– Нисколько! Я очень рад, прошу, присаживайтесь!

Он подождал, пока она сядет, и только потом сел сам.

– Я хотела купить газеты, но к тому времени, как пришла в супермаркет, все уже раскупили.

– Неудивительно, вы бы знали, сколько народу я встретил во время пробежки. Кажется, все только и думают, что о шторме.

– По-моему, погода сегодня точно такая же, как вчера.

– Просто вы не здешняя!

– Вы тоже!

– Это так, зато я знаю, что такое шторм! Я вам рассказывал о том, что случилось в Уилмингтоне, когда я учился в колледже и приехал туда?..

– Наверное, вы поклялись никому об этом не рассказывать! – рассмеялась Адриана.

– Одну историю я вам уже рассказал, так что теперь мне проще. К тому же у меня мало интересных историй, почти все – скучные!

– Не думаю! Судя по тому, что вы мне рассказали, вашу жизнь скучной не назовешь!

Фланнер улыбнулся, не зная, можно ли расценивать последнюю фразу как комплимент.

– Что Джин велела сделать до начала шторма?

Адриана положила ему яичницу на тарелку.

– Нужно убрать мебель с крыльца и террасы, запереть все двери на засов, закрыть оконные ставни изнутри, а потом заблокировать их снаружи досками, которые лежат в пристройке.

– Надеюсь, здесь есть лестница?

– Да, она под домом.

– Это упрощает дело. Ведь вчера я вам говорил, что с удовольствием помогу, когда вернусь.

Адриана посмотрела на Пола с удивлением:

– Правда? Я могла бы справиться сама.

– Без проблем, у меня все равно нет никаких планов. Думаете, я смогу сидеть и смотреть, как вы готовитесь встретить ураган? Я помогу, хоть я и гость!

– Спасибо!

– Не за что.

Адриана разлила кофе по чашкам и намазала свой тост маслом. Пол украдкой следил за каждым ее движением. В сером утреннем свете она казалась еще красивее, чем вчера.

– Собираетесь встретиться с человеком, про которого вчера говорили?

– После завтрака, – кивнул Пол.

– Кажется, вам это неприятно.

– Я вообще не знаю, как к этому относиться.

– Почему?

После секундного колебания Пол рассказал ей историю Джилл и Роберта Торрельсон – про операцию, вскрытие и то, что случилось потом, упомянув письмо, которое получил по почте. Когда Пол закончил, то, подняв глаза, увидел, что Адриана внимательно на него смотрит.

– Вы знаете, о чем он хочет поговорить?

– Наверное, о предстоящем процессе.

Адриане казалось иначе, но она промолчала, налив себе еще кофе.

– Ну, что бы ни случилось, вы поступаете правильно, так же как в ситуации с Марком.

Пол промолчал, не зная, что сказать. Адриана его поняла, а это главное.

Именно понимания ему не хватало в последнее время, и хотя Фланнер знал эту женщину всего один день, ему казалось, что Адриана понимает его лучше, чем большинство знакомых.

А может, и лучше всех на свете.

Глава 10

После завтрака Пол спустился к машине и достал ключи из кармана куртки. Адриана помахала ему рукой, будто желая удачи. Через секунду «тойота» уже выезжала из подъездной аллеи.

На нужной улице он оказался через несколько минут. Пол вполне мог пойти пешком, но он не знал, как быстро может испортиться погода, а перспектива застрять в доме Торрельсона не радовала. О чем пойдет разговор, Фланнер тоже не знал и решил подробно рассказать, как проходила операция, не говоря о том, что могло послужить причиной смерти.

Пол затормозил у обочины и выключил двигатель. Внутренне собравшись, он вышел из машины и зашагал к дому. Один из соседей заколачивал окна листом фанеры. Увидев Пола, он пристально на него посмотрел, будто пытаясь понять, кто это и зачем явился. Пол проигнорировал любопытный взгляд и постучал в дверь.

Никто не открыл, и Фланнер постучал снова. Опять ничего. Дверь в пристройку была по-прежнему приоткрыта, хотя никого из хозяев видно не было. Пол хотел громко позвать мистера Торрельсона, но передумал. Вместо этого он вернулся к машине и вытащил из сумки ручку с листком бумаги.

Пол написал свое имя и адрес гостиницы, указав, что пробудет в Роданте до четверга. Сложив листок пополам, он вставил его в оконную раму, убедившись, что бумагу не сдует ветром. Испытывая некую смесь облегчения и разочарования, Фланнер зашагал к машине, когда за спиной раздался голос:

– Кого-то ищете?

Обернувшись, Пол увидел возле дома незнакомого мужчину. Роберта Торрельсона он толком не помнил, однако вот этого мужчину Пол точно видел впервые. Это был молодой человек лет тридцати, сухопарый, с черными редеющими волосами, в грязных джинсах и толстовке. На Фланнера он смотрел с той же подозрительностью, что и соседи Торрельсона утром.

Пол откашлялся:

– Да, я ищу Роберта Торрельсона. Это его дом?

Молодой человек холодно кивнул:

– Да, это мой отец.

– Он дома?

– Вы из банка?

– Нет, меня зовут Пол Фланнер.

Парень не сразу вспомнил имя. Затем его глаза презрительно сузились.

– Доктор, что ли?

Пол кивнул.

– Ваш отец прислал мне письмо с просьбой приехать.

– Зачем?

– Не знаю.

– Мне он об этом ничего не говорил, – процедил сын Джилл Торрельсон.

– Не могли бы вы сказать ему, что я здесь?

Торрельсон сложил руки на груди.

– Его здесь нет, – отозвался он, быстро взглянув на дом, и Пол подумал, что парень скорее всего врет.

– Хотя бы передайте, что я заезжал! В двери записка с моими координатами.

– Ему не о чем с вами разговаривать!

Пол на секунду опустил глаза.

– Думаю, ваш отец может решить это сам.

– Да кто ты такой? Думаешь, что можешь приехать сюда и оправдываться? Что это изменит?

Фланнер не ответил. Почувствовав его нерешительность, парень подошел ближе и заорал:

– Убирайся! Только появись еще раз! Ни папа, ни я не желаем тебя видеть!

– Хорошо… Отлично!

Парень потянулся за лопатой, а Пол поднял руки и попятился.

– Я ухожу.

Фланнер пошел к машине.

– Держись отсюда подальше! – кричал парень. – Это ты убил маму!

От таких слов Пол вздрогнул, словно от удара, а затем быстро сел в машину и уехал, даже не обернувшись.

Он не видел, как к молодому Торрельсону подошел сосед, как парень бросил лопату, как в окне спальни быстро поднялась и тут же опустилась занавеска.

Не увидел он и самого главного: дверь приоткрылась, и сухая морщинистая рука подняла записку, упавшую на крыльцо.

Через несколько минут на кухне гостиницы Адриана уже слушала рассказ о неудачном визите. Пол сидел, облокотившись на стол, ничего не выражающий взгляд врача был устремлен в окно. Он будто осунулся и выглядел уставшим. Когда Пол закончил, Адриана посмотрела на него полным сочувствия и беспокойства взглядом.

– По крайней мере вы попробовали, – проговорила она.

– И потерпел крах.

– Может, Торрельсон не знал о письме отца?

– Дело не только в письме, – покачал головой Пол. – Я приехал сюда с определенной целью – если не найти с ними общий язык, то хотя бы объясниться.

– Вам не в чем себя винить.

– Тогда почему я чувствую себя виноватым?

Повисла тишина, и Адриана слышала, как журчит вода в бойлере.

– Потому что вам не все равно. Потому что вы изменились.

– Для Торрельсонов ничего не изменилось. Они по-прежнему считают, что я убил Джилл, – вздохнул Фланнер. – Представляете, каково знать, что тебя считают убийцей?

– Нет, – призналась Адриана, – не представляю. К счастью, никогда не попадала в подобную ситуацию.

Пол расстроенно кивнул.

Адриана надеялась, что его лицо смягчится, а когда этого не случилось, неожиданно для себя взяла Фланнера за руку. Сначала ладонь Пола казалась напряженной и холодной, а потом его пальцы потеплели и сплелись с ее пальцами.

– С этим трудно смириться, и все же вам нужно понять, – осторожно начала она. – Даже если бы вам удалось поговорить сегодня утром с отцом, мнение сына вы изменить бы не смогли. Он страдает, а в таком состоянии всегда проще искать виноватого, обвинять кого-то, в данном случае вас, чем смириться со смертью матери. Вы расстроены и не осознаете, что сегодня утром сделали что-то очень важное.

– Что же?

– Выслушали Торрельсона-младшего. Конечно, он не прав, но вы дали ему возможность высказаться. Ему стало легче, а скорее всего именно этого и добивался Роберт Торрельсон. Он понимает, до суда дело не дойдет, поэтому и хочет, чтобы вы знали, как им больно.

Пол невесело рассмеялся:

– В вашей интерпретации все выглядит не так плохо.

Адриана сжала его руку.

– А чего вы, собственно, ждали? Что они станут внимательно вас слушать, а потом тут же со всем согласятся? Особенно после того, как наняли адвоката, хотя знали, что нет ни малейшего шанса выиграть? После того, как ознакомились с заключением независимой комиссии? Они хотели, чтобы вы выслушали их, а не наоборот.

Фланнер молчал, чувствуя, что новая знакомая права. Как же он сам до этого не додумался?

– Понимаю, вы расстроились, – продолжала Адриана. – Торрельсоны не правы; в том, что случилось, вашей вины нет. Сегодня вы сделали шаг навстречу им, хотя и не были обязаны. Думаю, вы можете собой гордиться.

– Вы ведь предполагали, что случится нечто подобное, верно?

– Ну, не совсем.

– Вы все поняли еще сегодня утром, как только я рассказал про Джилл Торрельсон?

– Полной уверенности не было, но о таком варианте я подумала.

По лицу Фланнера скользнула улыбка.

– Знаете, вы совершенно необыкновенная женщина.

– Это хорошо или плохо?

Пол аккуратно сжал ладонь Адрианы, думая, что ему нравится держать ее за руку. Это казалось так естественно, будто они держались за руки уже много лет.

– Это замечательно, – с чувством проговорил он и нежно улыбнулся.

Адриана внезапно почувствовала, что хочет его поцеловать. Однако рассудок услужливо напомнил, что сегодня пятница, они познакомились вчера и скоро Пол уезжает. Да и ей самой придется вернуться в Роки-Маунт. Неужели все это происходит с ней? В этот миг она не была обычной Адрианой – беспокойной матерью и дочерью, брошенной женой и скромной библиотекаршей. В присутствии Фланнера она превратилась в совершенно другую женщину. Наверное, ей снится сон, чудесный и волшебный, не имеющий ничего общего с реальностью.

Адриана нерешительно отступила и выпустила ладонь Пола. В его глазах мелькнуло разочарование, но он тут же взял себя в руки.

Она заставила себя успокоиться, надеясь, что голос не будет дрожать.

– Вы по-прежнему готовы мне помочь? Может, начнем, пока погода не испортилась окончательно?

– Конечно, – кивнул Пол, – я только переоденусь.

– Не спешите, мне еще нужно съездить в магазин. Хочу купить лед, чтобы сохранить продукты, если отключат электричество.

– Хорошо.

– Вам уже лучше?

– Да, намного.

Адриана заглянула ему в глаза и поспешно отвернулась. Да, она правильно сделала, что не дала волю чувствам. Именно так и следовало поступить.

Однако, поворачивая ключ зажигания, она не могла избавиться от мысли, что упустила шанс познать счастье, которого ей так не хватало в жизни.

Поднявшийся в свою комнату Пол услышал, как отъехала машина. Повернувшись к окну, он стал смотреть на бьющиеся о берег волны, пытаясь разобраться в чувствах. Всего несколько минут назад, когда он держал Адриану за руку, между ними словно пробежала искра. Пробежала и тут же погасла, и Пол прекрасно понимал, почему так случилось.

Опасения Адрианы очевидны – мир, в котором они живут, подчиняется строгим законам. Импульсивность и непосредственность плохо сочетаются с дисциплиной и порядком, однако ситуация, в которой он оказался, явилась прямым результатом жизни по правилам. Пришло время что-то изменить.

Требовать того же самого от Адрианы он не мог. У нее совершенно иная жизнь, много обязанностей, для успешного выполнения которых требуются покой и стабильность. Когда-то он сам так жил, и лишь сейчас понял, что ошибался. А вот Адриана своим жизненным укладом вполне довольна.

Тем не менее за короткое время, что он здесь провел, что-то изменилось. Возможно, это произошло вчера, когда они гуляли по пляжу, или когда она рассказывала про отца, или сегодня утром во время завтрака. Возможно, это случилось несколько минут назад, когда он держал ее за руку и мечтал коснуться ее трепещущих губ.

В конце концов не важно, когда именно это случилось. Гораздо важнее другое. Пол понимал, что полюбил женщину по имени Адриана, которая присматривала за гостиницей подруги в прибрежном городке Северной Каролины.

Глава 11

Роберт Торрельсон сидел за старым шведским бюро и слушал, как сын заколачивает окна. В руках он держал записку от Пола Фланнера и, в сотый раз сгибая и разгибая листок, удивлялся его приезду.

Ничего подобного Торрельсон не ожидал. Конечно, он послал письмо с просьбой приехать, но был полностью уверен, что Пол Фланнер его проигнорирует. Фланнер был уважаемым доктором, интересы которого представляли адвокаты в ярких галстуках и дорогих костюмах, уже больше года выставлявшие Роберта на посмешище. Все городские богачи одинаковы, и Торрельсон радовался, что не живет среди людей, сколотивших состояние, перебирая бумажки, и роптавших, если температура в офисе ниже двадцати пяти градусов. Ему никогда не нравились люди, бравирующие тем, что получили хорошее образование и живут в большом доме. При встрече Пол Фланнер показался Роберту именно таким. Когда Джилл умерла, врач держался так чопорно и натянуто, что Торрельсон был уверен, что произошедшее его нимало не волнует.

А теперь, выходит, он ошибался.

Жизнь Роберта текла по собственным законам, которые чтили его отец, дед и прадед. Более двухсот лет Торрельсоны жили на Дальней Отмели. Поколение за поколением они ловили рыбу в водах бухты Палмико, тем более что прежде одной-единственной сетью можно было наловить столько рыбы, сколько можешь увезти. Сейчас все изменилось. Появились квоты, ограничения, лицензии, картели, вот только рыбы с каждым годом становилось все меньше. Сейчас Роберт был доволен, когда улов окупал горючее для лодки.

Роберту Торрельсону было шестьдесят семь, а выглядел он лет на десять старше. Обветренное лицо давно покрылось пигментными пятнами, тело обрюзгло. Багровый шрам рассекал лицо от левого глаза к уху, на правой руке не хватало безымянного пальца – его пришлось ампутировать много лет назад.

Для Джилл он был лучшим мужем на свете, но Джилл больше нет.

На бюро лежала ее фотография, и, оставаясь один, Роберт частенько на нее смотрел.

Как он по ней скучал! По ее рукам, растиравшим ему плечи, когда он возвращался с рыбалки, по вечерам, когда они вместе слушали радио, сидя на крыльце, по запаху ее пудры, простому и естественному, как запах ребенка.

Все это забрал Пол Фланнер. Роберт был уверен, Джилл осталась бы жива, если бы не операция.

Сын сказал этому щеголю, что он о нем думает, теперь его очередь.

Адриана затормозила на гравийной дорожке у центрального супермаркета, радуясь, что он еще открыт.

Рядом были припаркованы три машины, каждую покрывал тонкий слой соли. У входа стояли несколько стариков в бейсболках, курили и пили кофе из бумажных стаканчиков. Они внимательно смотрели, как Адриана выходит из машины, а когда она прошла мимо них в супермаркет, кивнули в знак приветствия.

Супермаркет был типичным для провинции – грязный деревянный пол, вентиляторы под потолком, самые различные продукты, собранные в крохотном зале. У кассы стояли бочонки с корнишонами и жареным арахисом, в глубине зала предлагали горячие бургеры и бутерброды с рыбой. Хотя сегодня за прилавком никого не было, в магазине сильно пахло жареным.

Лед и переносные кулеры нашлись рядом с холодильниками. Оказавшись в нужном отделе, Адриана увидела собственное отражение на десятке зеркальных дверец. Она остановилась, словно посмотрев на себя другими глазами.

Когда в последний раз она чувствовала себя привлекательной? Когда малознакомый мужчина пытался ее поцеловать? Если бы ее спросили, Адриана бы ответила, что не думала об этом с того самого дня, когда уехал Джек. Но разве это правда? Если честно, в последний раз она чувствовала себя желанной давным-давно, когда еще была замужней женщиной.

Естественно, если бы Джек ее не бросил, она ни за что не завела бы любовника. Больше половины жизни Адриана не обращала внимания на мужчин. Что ж, двадцать три года без любви и переживаний наложили свой отпечаток.

Ее тянет к Полу, отрицать бесполезно. И дело вовсе не в его красоте и обаянии и не в том, что она вновь почувствовала себя желанной. Нет, именно желание измениться и стать лучше притягивало ее как магнит. Адриана знала немало людей круга Фланнера: врачей, профессоров, юристов, – в подавляющем большинстве они были настоящими трудоголиками. Однако человека, который не только решил измениться, но и делает это, не считаясь с условностями, она встретила впервые.

В этом есть что-то благородное! Пол борется с собственными недостатками, мечтает помириться с сыном, а в Роданте приехал только потому, что его попросил человек, с которым он судится.

Какой характер нужен, чтобы перебороть себя? Сколько силы и мужества? Гораздо больше, чем у нее самой и большинства обывателей. Адриана втайне радовалась, что привлекла внимание такого незаурядного человека.

Погруженная в размышления, Адриана взяла две упаковки льда, маленький кулер и пошла к кассе. Расплатившись, она поспешила к машине. У крыльца по-прежнему сидел один из стариков, и Адриана ему кивнула, не зная, что ее лицо одновременно выражает меланхолию и радость.

За время ее отсутствия небо потемнело, а ветер усилился и стал свистеть, стонать и завывать, словно стая озлобленных призраков. Облака кружились над головой, сбиваясь в тяжелые тучи. На волнах появились белые шапки, а уровень воды поднялся на несколько метров.

Собирая пакеты со льдом, Адриана увидела Пола за воротами гостиницы.

– Вы что, начали без меня? – спросила она.

– Не совсем. Просто хотел убедиться, что у нас есть все необходимое. – Он показал на пакеты: – Помочь?

Она покачала головой:

– Все в порядке, они не такие тяжелые. Вы правы, пора готовиться! Не возражаете, если я закрою ставни в вашей комнате?

– Конечно, нет!

Пройдя на кухню, Адриана поставила кулер рядом с холодильником, наполнила его льдом и быстро переложила сыр, оставшиеся после завтрака фрукты и жареного цыпленка. Не бог весть что, но достаточно для того, чтобы поесть, если отключат электричество. Заметив, что место еще осталось, она добавила бутылку вина, предвкушая, как обрадуется и удивится Пол.

Приказав себе не думать о Фланнере, она убедилась, что ставни первого этажа закрыты изнутри. Поднявшись по лестнице, Адриана проверила сначала пустующие комнаты, а затем синюю, в которой жил Пол.

Открыв дверь, она заметила, что ее гость аккуратно застелил постель. Сумки были убраны в комод, мокасины стояли у стены, носами наружу. Ее детям есть чему поучиться у мистера Фланнера!

Адриана закрывала небольшое оконце в ванной, когда ее взгляд упал на мыльницу и помазок. Неожиданно она представила, как сегодня утром Пол брился, склонившись над раковиной. Шестое чувство подсказало ей, что он не стал бы возражать против ее присутствия.

Адриана покачала головой, чувствуя себя тринадцатилетней девчонкой, украдкой пробравшейся в спальню родителей. Закрывая окно у кровати, она увидела Пола, выносившего с крыльца кресло-качалку.

Он двигался с юношеской легкостью. Джек таким не был, с годами он стал тяжелее и обрюзг от многочисленных коктейлей и отсутствия физических нагрузок.

Ей казалось, у Пола нет ни грамма лишнего веса. У них с Джеком не было ничего общего, и в этой комнате Адриана впервые почувствовала какое-то радостное предвкушение, будто у азартного игрока, с нетерпением ожидающего, как лягут кости.

Тем временем Пол вытащил из-под дома металлические ставни. Они были из рифленого алюминия, пятнадцать сантиметров шириной и полтора метра длиной, с нанесенными маркером пометками – какому из окон соответствует каждая из них.

Когда подошла Адриана, он как раз заканчивал их разбирать. Вдалеке над морем гремел гром. Адриана почувствовала, что температура стремительно падает.

– Как успехи? – спросила она и не узнала собственный голос. Говорила другая, совершенно незнакомая ей женщина.

– Все намного проще, чем казалось, – объявил Пол. – Нужно просто вставить штыри в пазы и зафиксировать.

– А если приколотить сверху фанеру?

– Неплохая идея. Отверстия уже есть, так что остается лишь вбить пару гвоздей. Как и сказала Джин, работы здесь на одного человека.

– Как быстро вы сможете установить ставни?

– Примерно за час. Можете подождать в доме.

– Моя помощь требуется?

– Думаю, нет. Впрочем, если хотите, составьте мне компанию.

В голосе звучало приглашение, и Адриана улыбнулась:

– Договорились!

В течение следующего часа Пол переходил от одного окна к другому, устанавливая ставни, а Адриана стояла рядом. Наслаждаясь ее вниманием, он испытывал некоторую неловкость, совсем как утром, когда она отпустила его руку.

Начался дождь, быстро превратившийся в ливень. Чтобы не промокнуть, Адриана прижалась к стене, но от пронизывающего ветра это не спасало. Пол работал не покладая рук, казалось, он не замечает ни дождя, ни снега.

Вот он повесил еще одну ставню, переставил лестницу, совместил паз со штырем и зафиксировал. Закончив со ставнями, Фланнер начал приколачивать фанеру. К тому времени над водой уже сверкали молнии, а дождь лил как из ведра. Тем не менее Пол продолжал работать. Гвозди он вбивал четырьмя сильными ритмичными ударами, будто всю жизнь проработал плотником.

Дождь не мешал им разговаривать. Адриана отметила, что они просто болтают, не затрагивая серьезные темы. Пол рассказывал, как вместе с отцом ремонтировал ферму. Он надеялся, что в Эквадоре эти умения пригодятся, а сегодняшняя практика как нельзя кстати.

Слушая его, Адриана понимала, что он сознательно выбирает темы, которые позволяют ей держать дистанцию. Однако чем дольше она за ним наблюдала, тем сильнее убеждалась, что держать дистанцию ей совсем не хочется.

В Поле Фланнере ей нравилось решительно все: как он работает без видимых усилий, как играют мускулы, как в глазах отражается то, о чем он думает. Стоя под проливным дождем, каждой клеточкой тела Адриана чувствовала, как сильно ее тянет к этому мужчине.

Когда работа была закончена, джемпер и куртка Пола промокли насквозь, а лицо побледнело от холода. Убрав лестницу и инструменты под дом, он присоединился к стоявшей на крыльце Адриане. Она осторожно убрала волосы со лба, и Фланнер заметил, что дождь смыл остатки макияжа и развил кудри. Он любовался естественной красотой этой женщины, остро ощущая, что под грубой курткой скрывается нежное тело.

Они оба стояли под навесом, когда шторм впервые ударил в полную силу. Стрела молнии на мгновение вспорола небо, и загрохотал гром. Порывистый ветер нещадно сгибал стволы деревьев. Косой дождь полностью игнорировал земное притяжение.

С минуту они просто смотрели на дождь, а потом, будто смирившись с неизбежным, молча вошли в дом.

Глава 12

Промокшие и продрогшие, они разошлись по комнатам. Пол быстро разделся и пустил воду, но под душ встал, лишь когда из-за занавески заструился пар. Согреться удалось далеко не сразу. Он насухо вытерся и быстро оделся. Когда Фланнер спустился вниз, Адрианы еще не было.

От закрытых ставень в доме стало темно, и Пол включил свет, прежде чем отправиться на кухню за чашкой кофе. От безжалостных дождевых капель весь дом вибрировал. Гром гремел без остановки, то приближаясь, то удаляясь. Пол принес кофе в гостиную. Даже при свете ламп казалось, что сгустились сумерки, и он пересел поближе к камину.

Раскрыв вьюшку, он вытащил три полена, сложив так, чтобы тяга была сильнее, а потом добавил хворост. Оглядевшись в поисках спичек, Пол нашел их в деревянной коробке на полке. Когда спичка загорелась, в комнате запахло серой.

Сухой хворост вспыхнул мгновенно, и скоро он услышал шорох – занялись дубовые поленья. Через несколько минут стало теплее, и Пол, придвинув кресло-качалку, вытянул ноги к огню.

Стало гораздо уютнее, и все же что-то мешало. Быстро поднявшись, он выключил свет.

Так-то лучше. Намного лучше.

Адриана не спешила. Вернувшись в свою комнату, она решила последовать совету Джин и принять ванну.

Открыв воду, она внезапно подумала, что Пол наверняка стоит под душем. Эта мысль сделала обычную ванну особенно приятной, и Адриана расслабилась.

Всего два дня назад она и подумать не могла о чем-то подобном. Ей и в голову не приходило, что она способна на такие чувства, да и еще к почти незнакомому мужчине. Адриане было не до романтики, особенно в последнее время. Проще всего винить во всем детей или навалившиеся на нее заботы, но дело ведь не в этом, а в том, какой она стала после развода.

Понятно, она злилась на Джека и чувствовала себя обманутой. Муж бросил ее ради другой, и как бы Адриана ни старалась, она постоянно об этом думала. Он отверг ее и прожитые вместе годы – разве это легко пережить? Джек ведь далеко не мальчик и наверняка отдавал себе отчет в том, что делает и какие последствия повлечет его роман с Линдой. Как бы он ни пытался сгладить впечатление, выходило, что Адриана намного хуже Линды и не стоит никаких жертв.

Как справиться с таким пренебрежением к себе? Легко говорить, будто в том, что случилось, ее вины нет, а Джек просто переживает кризис среднего возраста. Сильнее всего пострадало женское самосознание Адрианы: разве можно быть чувственной и нежной, если сомневаешься в собственной привлекательности? А годы, прошедшие без мужского внимания, лишь укрепили в ней комплекс неполноценности.

Как же Адриана жила с этим комплексом? Решив, что мужчины в жизни не самое главное, она посвятила себя детям, отцу, работе, оплате счетов. Сознательно или нет, она перестала заниматься тем, что давало повод подумать о себе. Исчезла болтовня с подругами по телефону, прогулки, ванны, даже работа в саду. Она подчинила жизнь строгому регламенту, ведь ей казалось, что так будет больше порядка. Только теперь Адриана поняла, как сильно ошибалась.

Порядка в жизни не прибавилось. С утра до ночи она крутилась как белка в колесе, а из-за того, что отказалась от всех радостей, дни тянулись бесконечной серой чередой. Она взвалила на себя столько забот, что у кого угодно опустились бы руки. Загнав жизнь в жесткие рамки, Адриана сознательно пыталась убить в себе женщину.

Судя по всему, Пол уже понял, что с ней случилось. Самое удивительное, что рядом с ним Адриана сама начала понимать, какой блеклой сделала свою жизнь.

Однако под влиянием Фланнера Адриана задумалась о будущем. Прошлого не изменить, а как сложится ее судьба дальше, зависит только от нее. Она не желает, чтобы оставшаяся жизнь была похожа на последние три года.

Обработав тело скрабом, Адриана лежала, закрыв глаза, пока вода не начала остывать. Промокнув кожу полотенцем, она, зная, что Джин не будет возражать, взяла с полочки лосьон для тела. Щедро нанеся его на ноги, живот и грудь, Адриана почувствовала, что кожа становится нежной и упругой.

Обернувшись в полотенце, Адриана вышла из ванной. Сначала она как обычно вытащила из чемодана джинсы и свитер, но затем отложила их в сторону. Если решила менять свою жизнь, то начинать нужно с мелочей.

Одежды она привезла с собой совсем немного, ничего элегантного, только черные брюки и белая блузка, которую Аманда подарила на Рождество. Адриана взяла их в последний момент, искренне надеясь, что удастся куда-нибудь выбраться. Что же, повод как раз подходящий.

Адриана уложила волосы феном. Пришло время накладывать макияж: черная тушь, немного румян и помады, которую она купила несколько месяцев назад, но почти не использовала. Взглянув в зеркало, она подвела глаза, чего не делала с первого года замужества.

Когда все было готово, Адриана поправила блузку и улыбнулась своему отражению. Давно она не казалась себе такой привлекательной!

Она вышла из комнаты, а оказавшись у кухни, почувствовала запах кофе. Обычно в это время суток она пила именно кофе, хотя сегодня все было совсем иначе. Словно чувствуя приближение праздника, Адриана достала из холодильника бутылку вина, а из буфета – штопор и бокалы.

Стараясь ничего не уронить, она прошла в гостиную и увидела, что Пол развел огонь в камине. Комната неуловимо изменилась, что очень соответствовало настроению Адрианы. Блики пламени ярко озаряли лицо Пола. Она вошла неслышно, но он тут же почувствовал ее присутствие, повернулся, чтобы что-то сказать, и, увидев ее, застыл в изумлении.

– Что-то не так? – робко спросила Адриана.

Не в силах отвести глаз, Пол покачал головой:

– Вы… вы просто красавица!

Адриана застенчиво улыбнулась.

– Спасибо! – чуть слышно прошептала она.

Они продолжали молча разглядывать друг друга, пока Адриана не показала на вино и бокалы.

– Хотите? – спросила она. – Кофе вы уже пьете, но, может, в шторм и вино не помешает?

Пол откашлялся:

– Звучит здорово. Открыть бутылку?

– Да, иначе я раскрошу пробку. Со штопором я никогда не дружила.

Пол поднялся из кресла, и Адриана передала ему бутылку и штопор. Несколько сильных уверенных движений, и вот Фланнер уже вытащил пробку и разливает вино по бокалам. Пол поставил бутылку на стол, и они уселись в кресла с бокалами в руках. Адриана заметила, что сегодня они сидят гораздо ближе друг к другу, чем вчера.

Пригубив вино, она откинулась на спинку кресла, довольная всем: тем, как она выглядит, вкусом вина, самой гостиной. Отблески пламени плясали по комнате, а за окном бушевал ливень.

– Здесь так уютно, – проговорила Адриана. – Как хорошо, что вы развели огонь!

В гостиной потеплело, и Пол уловил тонкий запах ее духов.

– Я никак не мог согреться, – посетовал он. – Кажется, с возрастом я мерзну все сильнее.

– Несмотря на тренировки? По-моему, вы в прекрасной форме, а старости за вами не угнаться.

– Здорово, если бы все было именно так! – рассмеялся Фланнер.

– Думаю, вам грех жаловаться!

– Вы не видели меня утром!

– Во время пробежки?

– До нее! Выползая из постели, я едва передвигаю ноги. Увлечение бегом не прошло даром!

Они тихонько раскачивались в креслах, и Пол увидел, как в глазах Адрианы мерцают отблески огня.

– Вы звонили сегодня детям? – спросил он, стараясь не смотреть на нее слишком пристально.

Она кивнула.

– Они сами позвонили сегодня утром. Отец обещал отвезти их кататься на лыжах, а сегодня они играют в бейсбол. Лыжная база, куда они едут, находится в Сноушу, Западная Виргиния. Последние два месяца дети только об этом и говорили.

– Кажется, они неплохо проводят время.

– Да, Джек знает, как их развлечь. Он всегда планирует что-нибудь интересное, когда к нему приезжают дети. Они любят ездить к отцу. – Адриана немного помолчала. – Но я бы не хотела поменяться с ним местами. Ведь фактически он не знает, чем живут его сыновья и дочь последние три года. Он пропустил слишком многое.

– Вы правы, – пробормотал Пол, – потерянные годы не вернешь…

Адриана поморщилась:

– Простите, я не хотела…

Фланнер покачал головой:

– Все в порядке. Хотя вы не имели в виду меня, я прекрасно понимаю, что пропустил больше, чем когда-нибудь смогу наверстать. Но все равно хочу попробовать. Вдруг получится?

– Обязательно получится.

– Почему вы так думаете?

– Я не думаю, а знаю. Вы кажетесь человеком, который привык достигать поставленных целей.

– В этот раз все намного сложнее.

– Что же такого сложного?

– Мы с Марком сейчас не очень близки. Откровенно говоря, мы стали совсем чужими. Уже несколько лет почти не разговариваем.

Адриана смотрела на Пола, не зная, что сказать.

– Не думала, что все зашло так далеко, – призналась она.

– Конечно, я не стал говорить сразу, ведь это совсем меня не красит.

– Что вы собираетесь ему сказать? Я имею в виду при первой встрече?

– Понятия не имею. – Пол с надеждой взглянул на Адриану. – Есть какие-то идеи? Вы кажетесь экспертом в отношениях отцов и детей.

– Ну, «эксперт» это сильно сказано. Для начала неплохо знать, из-за чего вы поссорились.

– Долго рассказывать.

– Если хотите об этом поговорить, то время у нас есть.

Будто собираясь с мыслями, Пол глотнул вина. Следующие тридцать минут под аккомпанемент дождя и усиливающегося ветра он рассказывал, как мало внимания уделял сыну в детстве, как они поссорились в ресторане, как он не смог сделать первый шаг к примирению. Адриана слушала, не перебивая. Когда рассказ подошел к концу, пламя в камине горело уже не так ярко.

– Ситуация непростая, – признала Адриана.

– Да уж.

– Хотя виноваты тут не только вы. Чтобы ссора длилась годами, нужны два человека.

– Звучит немного банально.

– И все же это правда.

– Что же мне делать?

– Не ждать слишком многого сразу. Думаю, вам нужно привыкнуть друг к другу, прежде чем попытаться что-то решить.

Фланнер улыбнулся, обдумывая услышанное:

– Надеюсь, ваши дети понимают, как им повезло с мамой!

– Не уверена, но надежды не теряю.

Пол улыбнулся, наблюдая, как сияет кожа Адрианы в красноватом свете пламени. Ослепительно вспыхнув в последний раз, полено догорело. Пол долил вина в бокалы.

– Как долго вы собираетесь пробыть в Эквадоре?

– Еще не знаю. Это зависит от Марка и от того, сколько он сможет меня терпеть. – Пол покрутил бокал в руке. – Думаю, что по крайней мере год. Именно так я сказал директору.

– А потом вернетесь?

– Не знаю, – пожал плечами он. – Наверное, хотя в Роли мне не к чему возвращаться. Честно говоря, я еще не думал, чем займусь потом. Возможно, буду присматривать за гостиницами в отсутствие хозяев.

– Вам быстро надоест! – рассмеялась Адриана.

– Зато теперь я знаю, что делать в бурю!

– Придется учиться готовить.

– Вот это я упустил, – признал Пол, украдкой поглядывая на Адриану. – Тогда, возможно, приеду осваивать азы кулинарии в Роки-Маунт.

Услышав эти слова, Адриана вспыхнула, а потом покачала головой и отвернулась:

– Не надо так.

– Как не надо?

– Не надо так шутить!

– Почему вы думаете, что я шучу?

Адриана не решилась ни ответить, ни поднять глаза. Грудь ее вздымалась, а на лице читался страх. Пол не знал, чего она боится: что он приедет или что пообещает и не приедет? Потянувшись к Адриане, он осторожно взял ее за руку. Когда Пол заговорил снова, его голос звучал мягко, будто он утешал ребенка.

– Простите, если смутил вас, – сказал он, – но за эти дни… за эти дни я почувствовал то, о чем и мечтать не мог. Кажется, мой сон стал явью. Вы… ты будто пришла ко мне из мечты.

– Мне тоже кажется, что я попала в сказку, – отозвалась Адриана.

– Не уверен, что ты испытываешь то же самое.

– Пол, я… – начала она, глядя ему в глаза.

– Не надо…

Адриана не дала ему закончить:

– Нет, надо. Ты ведь хочешь знать, правда? А я хочу ответить. – Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями. – Когда ушел Джек, для меня это означало не просто конец семейной жизни, это был конец моих надежд, чаяний, всего, что связано с будущим. Женщина во мне словно умерла. Я думала, что смогу это пережить, я старалась, но меня перестала интересовать жизнь и мужчины вообще. Я замкнулась в себе, решив жить только ради детей. А за эти два дня я поняла, что могу жить, а не просто существовать, что я по-прежнему женщина.

– Не понимаю, к чему ты ведешь.

– К тому, чтобы ты понял, что я не говорю тебе «нет». Напротив, я хочу увидеть тебя снова. Ты обаятельный и умный, а два дня с тобой значат для меня больше, чем ты можешь представить. Но переехать в Роки-Маунт? Год – долгая разлука, и ни ты, ни я не можем сказать, что случится за двенадцать месяцев. Разве ты можешь быть уверен, что за год твои чувства не изменятся?

– Да, – ответил Пол, – могу.

– Почему ты так считаешь?

За окном бушевала буря, а сила ветра превысила десять баллов. Дождь колотил по стенам и крышам, и старая гостиница тихо скрипела, будто постанывая от боли.

Пол поставил бокал с вином на стол. Глядя на Адриану, он в очередной раз убеждался, что никогда не встречал женщины прекраснее.

– Потому что, – наконец проговорил он, – ты единственное, что у меня осталось.

– Пол… не надо…

Адриана закрыла глаза, и на секунду Полу показалось, что он ее теряет. От страха он уже не мог бороться с переполнявшими его эмоциями. Фланнер посмотрел в потолок, потом на пол, и наконец его взгляд остановился на Адриане. Как во сне он встал и подошел к ней. Аккуратно поворачивая к себе ее лицо, он уже понимал, что ему бесконечно дорога она и все, что с ней связано.

– Адриана… – прошептал Пол, и, заглянув в его глаза, Адриана прочла в них признание.

Пол не мог вымолвить ни слова, но ей казалось, она слышит все то, о чем молили глаза. Ведь, растворившись в его темно-синем взгляде, Адриана поняла, что любовь Пола взаимна.

Целую минуту они смотрели друг другу в глаза, не зная, на что решиться, затем Фланнер взял Адриану за руку. Она со вздохом откинулась на спинку кресла, а пальцы Пола стали путешествовать по ее ладони.

Он улыбнулся, ожидая, что Адриана смягчится, однако ее лицо осталось неподвижным. Пол не мог понять, что это значит, хотя предполагал, что в ее душе борются страх и надежда, смятение и решимость, сдержанность и страсть. Решив, что не стоит торопить события, он отпустил руку Адрианы и встал.

– Положу еще одно полено, а то огонь вот-вот потухнет.

Она кивнула, из-под полуопущенных век наблюдая, как Пол присел перед огнем. Ткань джинсов туго обтягивала его бедра.

«Нет, этого просто не может быть», – думала Адриана. Ей ведь сорок пять, далеко не девочка! Она была достаточно зрелой и мудрой, чтобы понимать – то, что происходит в этой гостиной, не имеет с реальностью ничего общего. Это случилось из-за бури, вина, одиночества и стечения бог весть каких обстоятельств. Разве это похоже на любовь?

И все же, наблюдая за Полом, подкладывающим в камин очередное полено, она четко осознавала – это именно любовь. Он так на нее смотрел, а когда назвал по имени, голос дрожал… нет, она знала, его чувства искренни и неподдельны. Равно как и ее.

Что это означает для него и для нее? Пол ее любит, чудесно, но что за этим последует? В его взгляде желание читалось так отчетливо, что ей стало страшно. Для Адрианы секс всегда значил больше, чем просто половой акт. Он включал то, что должны делить любовники: доверие и мечты, обязательства и обещания беречь и заботиться друг о друге. Она никогда не понимала тех, кто заводит кратковременные романы: ведь это опускает секс до разряда простого поцелуя на прощание, лишая его чувственности.

Они любят друг друга, но Адриана понимала, что все изменится, стоит ей поддаться зову сердца. Она переступит границы, в которые сама себя загнала, а обратного пути уже не будет. Близость с Полом будет означать, что они связаны до конца жизни, а Адриана не была уверена, что готова к этому.

А еще она боялась показаться неопытной. У Адрианы были мужчины и до Джека, но целых восемнадцать лет он оставался ее единственным любовником. Близость с другим мужчиной пугала – разве она может отдаться почти незнакомому человеку, пусть даже по любви? Она так боялась разочаровать Пола, что была готова подавить собственные чувства.

Однако сдерживаться Адриана больше не могла. Разве можно оставаться равнодушной, когда на тебя так смотрят? Когда страсть сжигает изнутри?

В горле пересохло, Адриану била дрожь, когда она нерешительно поднялась. Пол по-прежнему сидел у камина. Она подошла поближе и, положив руки ему на плечи, почувствовала, как мышцы напряглись и через секунду расслабились. Отвернувшись от огня, Пол посмотрел ей в глаза, и Адриана поняла, что пропала.

Что же плохого, если они оба хотят одного и того же? Адриана давно не испытывала такого умиротворения. Она готова, готова пойти с ним до самого конца.

Пол пристально смотрел ей в глаза. Его лицо смягчилось, и он потянулся за ее рукой. Вопреки ее ожиданиям он не поднес ее к губам, а приложил к своей щеке и закрыл глаза, будто желая навсегда запомнить прикосновение.

Пол нежно поцеловал ее руку и отпустил. Открыв глаза, он нашел ее теплые трепещущие губы.

Адриана прильнула к нему всем телом, Пол обнял ее за талию, и они слились в долгом страстном поцелуе.

Пол нежно гладил ее плечи, спину, руки, и, отдавшись ласкам, Адриана приоткрыла губы, почувствовала обжигающее прикосновение его языка. Пол целовал ее шею, мокрые от слез щеки, а когда он начал ласкать грудь, Адриана почувствовала, что тает от блаженства. Поцелуям не было конца, озаренная красноватым пламенем гостиная кружилась в бешеном водовороте.

Казалось, все беды, заботы и проблемы остались за пределами гостиной, среди беснующейся бури.

Пол зарылся в светло-каштановые волосы Адрианы, купаясь в их аромате. А она, прижавшись к его груди, слушала биение сердца.

Когда они смогли оторваться друг от друга, Адриана протянула Полу руку и повела наверх, в синюю комнату.

Глава 13

Аманда изумленно смотрела на мать.

Она слушала, не перебивая, и один за другим выпила два бокала вина. Адриана чувствовала, что дочери не терпится узнать, что произошло дальше.

Но о том, что произошло дальше, говорить совсем не хотелось, да и не нужно было. Аманда – взрослая женщина и знает о сексе более чем достаточно. К тому же она должна понимать, что их близость всего лишь часть, хотя и очень приятная, ее романа с Полом Фланнером. Ведь если бы не чувства, то в памяти осталось бы только несколько приятных минут, проведенных в объятиях привлекательного мужчины. Они с Полом делили не только постель, а еще и эмоции, переживания, боль, так что эти воспоминания принадлежат только им двоим.

Кроме того, Аманда была ее дочерью. Взгляды Адрианы можно назвать старомодными, однако она не считала возможным обсуждать с дочерью свою интимную жизнь. То, что происходит в спальне, должно оставаться тайной.

Даже если бы Адриане хотелось обо всем рассказать, как передать то, что она чувствовала, когда Пол расстегивал блузку, а его пальцы изучали таинства ее тела? Или какой горячей была его кожа, когда их обнаженные тела переплелись? Какие слова могут описать сладость его поцелуя или учащенное дыхание, когда они стали совсем близки?

Нет, она не станет об этом рассказывать. Пусть Аманда сама представит, как все произошло. Хотя Адриана прекрасно понимала, что никто не сможет вообразить, какой счастливой она была в объятиях Пола.

– Мама? – шепотом спросила Аманда.

– Хочешь знать, чем все закончилось?

Дочь смущенно потупилась.

– Да, – только и сказала Адриана.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – повторила мать.

Аманда пригубила вино. В предвкушении пикантной сцены она вся подалась вперед.

– И что?..

Адриана наклонилась над столом, будто боясь, что кто-нибудь услышит.

– Ничего, – прошептала она и отвела взгляд, снова погружаясь в воспоминания.

Они занимались любовью целый вечер. За окном бушевал шторм, вырывая с корнем деревья, дождь нещадно колотил по крыше, а Пол нежно обнимал Адриану, покрывая поцелуями обнаженное тело. Они вспоминали прошлое, вместе мечтали о будущем, радуясь, что судьба подарила им эту встречу.

Адриана даже не предполагала, что секс может быть так прекрасен. В последние годы семейной жизни, а может, и большую ее часть, секс был заурядным, кратковременным, начисто лишенным нежности и эмоций. Когда все заканчивалось, Джек тут же отворачивался и засыпал, даже не поцеловав жену.

Пол был решительно на него не похож. Даже после близости он продолжал обнимать и целовать Адриану, давая ей почувствовать, что эпилог близости для него не менее важен, чем сам секс. Целуя ее лицо, волосы, тело, он восхищался красотой Адрианы и шептал слова любви.

Ни Пол, ни Адриана не знали, что небо из грязно-серого стало черным, а огромные волны уже размыли дюну и подбираются к гостинице. Антенна сорвалась с крыши и, пролетев несколько метров, упала в песок. Вода просочилась сквозь заднюю дверь, вибрировавшую от сильнейшего ветра. В предрассветные часы несколько раз отключали электричество, и во второй раз они занимались любовью в полной темноте, доверившись своим ощущениям. Насытившись друг другом, они заснули в самый разгар шторма, бушевавшего в Роданте.

Глава 14

В субботу утром они проснулись сильно проголодавшимися. Электричества не было, шторм понемногу слабел. Пол принес кулер в комнату, и они позавтракали прямо в постели, добродушно подшучивая друг над другом.

К полудню ветер стих настолько, что Пол и Адриана решили выйти на крыльцо. Небо понемногу прояснялось, а пляж был усеян мусором, старыми шинами, обломками ступеней близлежащих домов. Потеплело, но не настолько, чтобы стоять в одном свитере. Адриана сняла перчатки, чтобы ощутить тепло руки Пола.

Электричество дали в два часа дня, затем снова отключили и дали минут через двадцать. Еда в холодильнике не испортилась, и Адриана поджарила бифштексы, которые они съели, запивая третьей бутылкой вина. После обеда влюбленные вместе приняли ванну: Адриана сидела на коленях Пола, который аккуратно водил губкой по ее разгоряченному телу. Она закрыла глаза, отдаваясь его рукам, таким надежным и сильным.

Вечером они вышли в город. Роданте медленно приходил в себя после шторма, и Пол с Адрианой посидели в баре, послушали музыку и потанцевали. Собравшиеся в баре горожане обсуждали последствия шторма, и, кроме Пола и Адрианы, никто не танцевал. Фланнер нежно привлек свою спутницу к себе, и они медленно закружились под музыку, не обращая внимания на косые взгляды обывателей.

В воскресенье Пол снял железные ставни, убрал их под дом, а затем выставил на крыльцо кресла-качалки. Впервые после шторма небо очистилось, и любовники отправились на прогулку по пляжу, совсем как в первый вечер. Как сильно все изменилось! Океанские волны размыли пляж, образовав небольшие лагуны, ветер вырвал с корнем почти все деревья. В миле от гостиницы Пол и Адриана увидели дом, когда-то стоявший на сваях, а теперь наполовину погруженный в песок. Стены выгнулись, окна вылетели, часть крыши унесло. На обломках крыльца одиноко торчала посудомоечная машина. Перед домом собрались какие-то люди, которые возбужденно что-то обсуждали и делали фотографии развалин, скорее всего для страховой компании.

Когда пришло время возвращаться, начался прилив. Пол и Адриана медленно брели по пляжу и увидели полосатую ракушку, наполовину зарытую в песок. Рядом валялись обломки других раковин, а эта каким-то чудом не пострадала. Адриана поднесла ее к уху, а Пол засмеялся, когда она заявила, что слышит шум океана. В тот момент Адриана и не предполагала, что будет хранить эту ракушку всю жизнь.

Любимый сжимал ее в объятиях, и она мечтала, чтобы этот миг длился вечно.

В понедельник утром Пол проснулся раньше Адрианы и, хотя утверждал, что не умеет готовить, разбудил ее ароматом свежего кофе, принеся завтрак в постель. Он смотрел, как она ест, и смеялся, когда Адриана безуспешно пыталась прикрыть простыней обнаженную грудь. Тосты получились восхитительными, бекон – хрустящим, а омлет – неожиданно пикантным от тертого чеддера.

Дети частенько приносили ей завтрак в постель на День матери, а вот муж – никогда. Джеку это бы и в голову не пришло.

Позавтракав, Пол отправился на пробежку, а Адриана успела умыться и привести себя в порядок.

Вернувшись, Фланнер сложил грязные вещи в стиральную машину и встал под душ. Когда он спустился на кухню, Адриана разговаривала по телефону с Джин. Естественно, та хотела знать, как прошел шторм, и Адриана старалась успокоить подругу. Неслышно вошедший Пол обнял ее за талию, его теплое дыхание щекотало шею.

Беседуя с Джин, Адриана слышала, как открылась входная дверь, а затем – скрип сапог по деревянному полу. Она сказала об этом Джин, перед тем как повесить трубку, и пошла проверить, кто пришел. Ее не было несколько минут. Вернувшись, она посмотрела на Пола, будто не зная, что сказать. Глубоко вздохнув, она решилась:

– Он хочет с тобой поговорить.

– Кто?

– Роберт Торрельсон.

Когда Пол вошел в гостиную, Роберт Торрельсон сидел на диване, низко опустив голову. Пришедший поднял глаза, его лицо казалось непроницаемым. Фланнер думал, будто ни за что не узнает Торрельсона, но теперь понял: он ошибался. За истекший год Торрельсон почти не изменился, только волосы стали совсем седыми. Глаза сурово смотрели на доктора.

Роберт молчал, наблюдая, как Пол передвигает кресло, чтобы видеть лицо собеседника.

– Все-таки приехали, – наконец проговорил Торрельсон. Его голос был скрипучим, грубым, с характерным южным выговором.

– Да.

– Не думал, что вы откликнетесь на мое письмо.

– Я и сам не думал.

Роберт фыркнул, будто именно такого ответа и ожидал.

– Вы уже говорили с моим сыном?

– Да.

Торрельсон криво усмехнулся, прекрасно зная, о чем шла речь.

– Он сказал, что вы и не пытались оправдываться.

– Все верно.

– По-прежнему считаете, что сделали все правильно?

Пол посмотрел в окно, вспоминая слова Адрианы. Нет, ему никогда не переубедить Торрельсонов!

– В письме говорилось, что вы хотите встретиться и поговорить о чем-то важном. Я приехал. Чем могу вам помочь, мистер Торрельсон?

Из нагрудного кармана Роберт достал пачку сигарет и спички. Закурив, он придвинул к себе пепельницу и откинулся на спинку дивана.

– Что же все-таки случилось? – спросил он.

– Ничего, – отозвался Пол, – операция прошла удачно.

– Тогда почему она умерла?

– Я и сам хотел бы это знать.

– Адвокаты посоветовали так отвечать?

– Нет, – спокойно ответил Пол, – это правда. Думаю, вам нужна именно правда. Если бы я знал другой ответ, то дал бы его вам.

Роберт затянулся, а когда выдохнул, Пол услышал негромкий хрип, словно из старой гармоники выпустили воздух.

– Вы знали, что опухоль у нее с самого детства?

– Нет, не знал.

Торрельсон снова затянулся. Когда он заговорил, голос смягчился, будто согретый теплом воспоминаний.

– Конечно, тогда опухоль еще не была такой большой. С половинку грецкого ореха и не очень яркая. Но все равно ничем не скроешь и кремом не замажешь. Будто что-то попало под кожу. Джилл всегда из-за нее переживала, даже когда была маленькой. Я на несколько лет старше и помню, как она постоянно смотрела под ноги, когда шла в школу. Понять, в чем дело, не составило ни малейшего труда.

Роберт замолчал, будто собираясь с мыслями, Пол решил его не перебивать.

– Как многие в наших краях, Джилл не окончила школу и пошла работать. Она помогала сушить сети на причале, где мы выгружаем рыбу. Там мы и познакомились. Я крутился вокруг нее целый год, а Джилл и словом не обмолвилась. Но мне она все равно нравилась. Такая честная, работала за троих и все пыталась закрыть лицо волосами. Только я-то знал, что она скрывает. Когда я смотрел на ее лицо, то видел не опухоль, а самые красивые глаза на свете. Темно-карие, бархатные, теплые! Я по-прежнему пытался ее разговорить, но она продолжала отмалчиваться, пока не поняла, что от меня так просто не отделаться! Я пригласил Джилл на свидание, но весь вечер она только и делала, что смотрела себе под ноги.

Торрельсон нервно переплел пальцы.

– Я пригласил ее снова. Во второй раз все прошло лучше. Джилл умела смеяться и веселиться от души, и чем дольше мы встречались, тем больше она мне нравилась. Через некоторое время я понял, что впервые влюбился. Опухоль на лице меня не волновала ни тогда, ни в последние годы ее жизни. Но сама Джилл постоянно о ней помнила и очень переживала.

Роберт перевел дыхание.

– За двадцать лет у нас родились семеро детей, и каждый раз, когда Джилл беременела, опухоль росла. Не понимаю, как это могло быть связано, но Джилл все равно хотела детей и была отличной матерью. Знала, что детям нужна строгость, хотя гораздо больше – ласка и терпение. Жизнь в Роданте легкой не назовешь, а Джилл старалась, чтобы дома мне и детям было хорошо и спокойно. Я гордился женой и позаботился, чтобы об этом знал весь город. Надеялся, что этого будет достаточно. Видимо, я ошибался.

Пол молчал, и Роберт продолжил рассказывать дальше:

– Как-то раз она увидела по телевизору женщину, которой удалили опухоль. Она показывала фотографии до и после операции. Думаю, именно тогда Джилл и вбила себе в голову, что может навсегда избавиться от отметины. По крайней мере разговоры об операции начались после этого. Удовольствие не из дешевых, тем более что у нас не было страховки, но Джилл старалась придумать какой-то выход.

Торрельсон заглянул Полу в глаза.

– Я пытался отговорить Джилл, однако безрезультатно. Для меня не существовало женщины красивее, и когда она тихо плакала в ванной комнате, у меня сердце разрывалось. Бедная, она всю жизнь мучилась с опухолью и так устала! Устала от того, что люди стараются не смотреть ей в лицо, а дети немеют от ужаса. В конце концов я сдался, собрал все наши сбережения и получил в банке ссуду под залог лодки. Вас нам порекомендовали как лучшего специалиста. В то утро Джилл была так счастлива, так волновалась, и я понял, что правильно поступил, согласившись на операцию. Я пообещал, что буду рядом, когда она проснется. Знаете, что она ответила?

Роберт взглянул на Пола, чтобы убедиться, что тот внимательно слушает.

– Она сказала, что всю жизнь хотела быть красивой именно для меня. Я только и успел подумать, что для меня она и так была красавицей.

Пол низко наклонил голову, не зная, что ответить.

– Вы ничего не знали о Джилл. Для вас она была просто женщиной, которую вы оперировали, женщиной, которая умерла, женщиной, чья семья подала на вас в суд. Я хотел, чтобы вы узнали, какой она была. Джилл это заслужила.

В последний раз стряхнув пепел с сигареты, Торрельсон погасил окурок.

– Вы последний, кого видела Джилл перед смертью. Она была самой лучшей женщиной на свете, а вы этого не знали. – Торрельсон сделал паузу, чтобы Пол осознал смысл сказанного. – Теперь знаете.

Он поднялся и быстро ушел.

Услышав историю Роберта Торрельсона, Адриана осторожно вытерла Полу слезы.

– Ну как ты?

– Не знаю, – признался он. – В голове такая каша.

– Неудивительно. Тут есть о чем подумать.

– Да уж, – отозвался Пол. – Есть.

– Ты рад, что он приходил?

– И да и нет. Он хотел, чтобы я узнал, какой была его жена. Хорошо, что он выговорился. Они так любили друг друга, а Джилл умерла. Очень грустно и обидно.

– Понимаю.

– Почему жизнь так несправедлива?

– Не знаю, – печально улыбнулась Адриана. – Чем сильнее любовь, тем больнее, когда она проходит. К сожалению, любовь и страдание неразделимы.

– Даже для нас с тобой?

– Для всех. Каждый надеется, что с ним ничего страшного не произойдет.

Пол посадил Адриану себе на колени и нежно поцеловал в губы. Так они и сидели, прижавшись друг к другу, будто испуганные дети.

Ночью, когда они занимались любовью, Адриана вспомнила свои слова о любви и страдании. Это последняя ночь в Роданте с Полом, а впереди – целый год разлуки. По щекам текли слезы, и как бы она ни старалась сдержаться, ничего не получалось.

Глава 15

Во вторник утром, когда Пол проснулся, Адрианы в комнате уже не было. Он знал, что ночью она плакала, но ничего не сказал, поскольку боялся, что сам не сможет сдержать слезы. Заснуть долго не удавалось, и он нежно баюкал Адриану, словно хотел насладиться ею на целый год вперед.

Адриана собрала и аккуратно сложила его одежду. Полу оставалось лишь взять то, что наденет сегодня, а остальное убрать в сумки. Он принял душ, оделся, а затем присел на кровать и написал записку. Оставив ее в комнате, он отнес сумки вниз. Адриана была на кухне и жарила яичницу, на столе дымилась чашечка кофе. Адриана обернулась, и Пол заметил, что ее глаза покраснели от слез.

– Привет! – тихо сказал Пол.

– Привет, – ответила она, отворачиваясь. Она сделала вид, что занята готовкой, чтобы Пол не видел ее глаз. – Позавтракаешь перед отъездом?

– Конечно, спасибо большое!

– Я привезла из дома термос, так что можешь взять кофе с собой.

– Спасибо, но думаю, что обойдусь.

Адриана упорно избегала смотреть на него.

– Может, сделать бутерброды?

Пол подошел ближе.

– Не беспокойся, перекусить я смогу в любое время. К тому же не думаю, что проголодаюсь.

Казалось, Адриана его не слышит, и он осторожно погладил ее по спине. Она судорожно вздохнула, стараясь сдержать слезы.

– Эй…

– Все нормально, – прошептала она.

– Точно?

Кивнув, Адриана сняла сковороду с огня и всхлипнула. Промокнув глаза платком, она отвела их в сторону. Слезы и покрасневшие глаза напомнили Полу их первую встречу на террасе. Неужели прошла почти целая неделя?

– Адриана, пожалуйста… не надо…

И тут она пристально посмотрела на него:

– Что не надо? Грустить? Ты едешь в Эквадор, а я возвращаюсь в Роки-Маунт. Как же мне не плакать, если я не хочу с тобой расставаться?

– Я тоже не хочу.

– Именно поэтому мне грустно. – Она замолчала, пытаясь взять себя в руки. – Знаешь, сегодня утром я проснулась и решила, что не буду плакать. Хотела, чтобы ты запомнил меня сильной и улыбающейся. А потом вдруг поняла, что завтра, когда проснусь, тебя здесь не будет, и с этим ничего не поделаешь. Но не беспокойся, я справлюсь. Все будет в порядке.

Она говорила это, будто стараясь убедить саму себя. Пол взял ее за руку.

– Адриана… Вчера, когда ты уснула, я подумал: может, мне остаться еще ненадолго… Пара месяцев ничего не изменит, мы могли бы…

Она решительно покачала головой, не давая ему закончить:

– Нет, ты не можешь так поступить с Марком после того, что между вами произошло. Пол, эта поездка нужна не только ему, но и тебе. Ты так переживаешь ссору с сыном, а если не уедешь сейчас, то вряд ли сделаешь это вообще. С каждым днем расстаться будет труднее, а я не смогу жить с мыслью, что из-за меня ты не помирился с сыном. Если ты уедешь через месяц, я все равно буду плакать.

Адриана постаралась улыбнуться.

– Ты не можешь остаться. Мы оба с самого начала знали, что ты уедешь! Это непросто, но и ты, и я понимаем – все правильно. Именно так должны вести себя родители. Иногда приходится идти на жертвы. Твой отъезд – одна из них.

Пол кивнул, нервно кусая губы. Он знал, что Адриана права, да разве от этого легче?

– Обещаешь меня ждать? – спросил он. Голос его дрогнул.

– Конечно! Если бы ты уезжал навсегда, я бы затопила слезами кухню, и ты не смог бы позавтракать!

Фланнер рассмеялся, а Адриана прильнула к его губам. Он чувствовал тепло ее тела и едва уловимый запах духов. Как хорошо ей в объятиях Пола! Как спокойно!

– Не знаю, как и почему, но мне суждено было сюда приехать и встретить тебя, – сказал Пол. – Столько лет в моей жизни чего-то не хватало, а я не понимал, чего именно. Зато теперь знаю.

Адриана закрыла глаза.

– Я тоже, – прошептала она.

Пол поцеловал пышные каштановые волосы и прижался к ее щеке.

– Будешь по мне скучать?

Она заставила себя улыбнуться:

– Каждую минуту.

* * *

Наконец они сели завтракать. Есть Адриане совершенно не хотелось, и все же она ела и улыбалась через силу. Не было аппетита и у Пола, казалось, он старается растянуть время. После завтрака они вместе убрали со стола и вымыли посуду.

Было почти девять часов, когда они подошли к двери. Пол повесил сумки на плечо, а Адриана подала ему борсетку с паспортом и билетами.

– Кажется, все, – проговорил он.

Адриана стояла, плотно сжав губы. Она заметила, что Пол старательно прячет покрасневшие глаза.

– Адрес больницы у тебя есть. Не знаю, как работает почта, но письма должны доходить. По крайней мере Марк всегда получал то, что посылала Марта.

– Понятно.

– Твой адрес у меня здесь. – Он потряс борсеткой. – Напишу сразу, как прилечу, и если будет возможность, позвоню.

– Хорошо.

Пол погладил Адриану по щеке, а она прижала его руку к себе. Оба понимали, что пора прощаться.

Адриана вышла вслед за ним на крыльцо, спустилась по лестнице и стала смотреть, как он складывает сумки в машину. Закрыв дверцу, Пол долго смотрел на любимую, словно не решаясь оборвать соединяющую их нить. Если бы он только мог остаться! Он бросился к ней, расцеловал влажные щеки и губы и прижал к себе.

Адриана зажмурилась. Пол ведь уезжает не навсегда! Они созданы друг для друга и будут вместе, когда он вернется. Жила же она раньше без него! Всего один год, разве это страшно?

Но все было чуть сложнее, чем Адриана пыталась себя убедить. Она понимала, что, будь ее дети постарше, она бы отравилась в Эквадор вслед за ним. Если бы не Марк, Пол остался бы с ней. Они расставались, потому что у каждого свои заботы и обязанности, и внезапно Адриане это показалось несправедливым. Разве они не имеют права быть счастливыми?

Глубоко вздохнув, Пол отстранился. Он на секунду посмотрел в сторону, потом снова на нее и украдкой промокнул глаза.

Она подошла к машине, а Пол уже устроился на водительском сиденье и с грустной улыбкой поворачивал ключ зажигания. Заревел мотор, Адриана отступила к гостинице, а Фланнер открыл окно.

– Всего год, и я вернусь. Обещаю.

– Всего год, – эхом отозвалась она.

Улыбнувшись, Пол поехал по выездной дорожке, то и дело оборачиваясь, отчего сердце Адрианы болезненно сжималось.

Вот машина выехала на шоссе, и Пол в последний раз прижал руку к стеклу. Затаив дыхание, Адриана смотрела, как он выезжает из Роданте и ее жизни.

Вот машина превратилась в крошечную точку, которая растаяла на горизонте. Адриана осталась одна, будто Пола и не существовало вообще.

Утро стояло чудесное, по небу плыли легкие облака. Над головой пролетела стая чаек, а желтые и пурпурные ноготки поворачивались к солнцу. Адриана пошла к дому.

В гостинице все было как в день ее приезда. Полный порядок – Пол вычистил камин, добавил растопку и поленья, кресла-качалки вернулись на свои места, равно как и ключ от синей комнаты, лежавший вместе с другими в конторке.

Остался только запах. Запах их последнего завтрака, его лосьона после бритья, запах самого Пола, пропитавший ее волосы и одежду.

Теперь в гостинице слышались совершенно другие звуки. Стихли неспешные разговоры, шум воды в трубах и ритмичные мужские шаги. Шелест волн, страшное завывание штормового ветра и потрескивание пламени сменились тихим плачем женщины, разлученной с любимым.

Глава 16

Роки-Маунт, 2002 год

Рассказ Адрианы подошел к концу, в горле пересохло. Несмотря на оживление от бокала вина, она почувствовала, что спина затекла от долгого сидения в одной позе. Пошевелившись на стуле, она снова почувствовала боль – наверняка начинается артрит. Когда она пожаловалась врачу, ее заставили лечь на кушетку в пропахшем нашатырем кабинете, сгибать руки и колени, а потом выписали лекарство, которое она так и не удосужилась купить. Адриане казалось, что пока можно особенно не беспокоиться. К тому же она боялась, что стоит начать пить таблетки, и болезни посыплются как из рога изобилия. Уступишь одному недугу и превратишься в старуху, которая принимает пилюли всех цветов радуги – утром и вечером, до и после еды. Со временем их станет так много, что на аптечку придется повесить график, чтобы не пропустить прием. Слишком много суеты.

Аманда сидела, низко опустив голову. Адриана понимала, что сейчас начнутся вопросы. От них никуда не уйдешь, но она надеялась, что дочь даст ей время собраться с мыслями.

Адриана радовалась, что Аманда согласилась встретиться с ней здесь, в доме, где она прожила тридцать лет. Пусть двери висят криво, ковровая дорожка стала тоньше бумаги, а кафель в ванной комнате давно вышел из моды, однако Адриана чувствовала себя намного увереннее, зная, что посуда для пикника лежит в третьем ящике справа, а зимой, когда в первый раз включаешь отопление, вылетают пробки. У дома были свои привычки. Были они и у Адрианы, а за многие годы они переплелись настолько, что ее жизнь стала предсказуемой и спокойной.

Уютнее всего Адриане было на кухне. Сколько раз Дэн и Мэтт предлагали ей сделать ремонт, а в качестве подарка на один из дней рождения вызвали дизайнера. Молодой парень долго стучал по дверям и ковырял отверткой углы старого гарнитура. Увидев древнюю плиту, он даже присвистнул, а на прощание составил примерную смету перепланировки и список магазинов. Адриана знала, что сыновья хотят сделать как лучше, но, увидев сумму, посоветовала использовать деньги для собственных семей.

Кроме того, Адриане нравилась старая кухня. Ремонт и перепланировка погубили бы ее дух и жившие в ней воспоминания. Именно здесь любила собираться семья, как до, так и после ухода Джека. За этим самым столом дети делали уроки, много лет именно здесь стоял единственный в доме телефон, и Адриана вспоминала торчавший из-под двери шнур, когда кому-то из детей хотелось поговорить в своей комнате. На двери кладовой сохранились карандашные пометки роста каждого из детей, и Адриана не представляла, как этим можно пожертвовать ради моды и комфорта. В отличие от гостиной, где постоянно работает телевизор, и спален, где обычно ищут уединения, на кухню приходят пообщаться. Именно на кухне был «дом» в полном смысле слова, именно там Адриане было хорошо и спокойно.

Именно на кухне Аманде предстоит узнать, что за женщина ее мать.

Адриана допила вино и отодвинула бокал. Дождь перестал, но растекающиеся по окнам капли преломляли свет, искажая окружающий мир до неузнаваемости. Адриана ничуть не удивилась. Напротив, с возрастом она привыкла к тому, что когда вспоминала прошлое, окружающий мир менялся. Сегодня, рассказывая свою удивительную историю, она чувствовала, что годы повернули вспять. Интересно, Аманде тоже так показалось? Она что-нибудь заметила?

Нет, наверняка нет. Наверное, все дело в возрасте: Аманда просто не в состоянии представить себя шестидесятилетней и понять, чем живет мать. Подчас Адриана гадала: когда же дочь поймет, что люди во многом похожи? Старые и молодые, мужчины и женщины, все хотят одного: спокойствия и счастья. Разница лишь в том, что молодые думают, будто счастье их ждет в будущем, а старики убеждены, что лучшие дни уже в прошлом.

Иногда она и сама так думала, но каким бы прекрасным ни казалось прошлое, будущего Адриана не боялась. Разве в прошлом все было легко и просто? Нет, она немало перенесла и выстрадала. Когда она приехала в гостиницу, ее сердце разрывалось из-за Джека, а потом из-за Пола Фланнера.

Прорыдав весь день после отъезда Пола, Адриана пообещала себе, что выдержит и не сломается. Она борец, как постоянно говорил отец. Приятно, когда тебя считают сильной, да разве боль от этого становится меньше?

Адриана старалась думать о светлых сторонах жизни: какое счастье смотреть, как растут внуки, и навещать друзей. Со временем она научилась любить даже работу в библиотеке.

Ее перевели в справочный отдел, и когда работы оказывалось немного, Адриана часами наблюдала за посетителями. Выбрав в качестве объекта кого-нибудь из сидящих в зале, она пыталась представить, есть ли у человека семья, где он работает, в каком районе города живет и какие книги любит. Иногда догадки удавалось проверить: в поисках книги человек подходил к ней, и Адриана завязывала разговор. Очень часто выходило, что все ее предположения верны.

Она была довольно популярна среди мужчин. Если раньше ее поклонники были в основном старше годами, то теперь – наоборот. Лишь процесс ухаживания не изменился: сначала мужчина делал вид, что ищет какую-то книгу, потом разговор переходил на литературу в целом, а постепенно – на Адриану. Она относилась к подобным разговорам спокойно, и, хотя особой инициативы не проявляла, ее частенько приглашали на свидание. Как бы лестно ни было Адриане, как бы ей ни нравился кавалер, в глубине души она понимала, что место Пола не сможет занять никто.

Адриана Уиллис очень изменилась после поездки в Роданте. Пол помог ей почувствовать себя любимой и желанной, нанесенные Джеком раны затянулись. Она стала увереннее, научилась высоко держать голову и спокойно, без упреков и обвинений, разговаривать с Джеком. Это произошло постепенно: сначала они просто перебрасывались парой слов, когда бывший муж звонил детям, потом Адриана сама стала спрашивать его о Линде и работе или рассказывать о себе. Со временем Джек почувствовал, что Адриана уже не та, что прежде. Они стали перезваниваться чаще, а примерно через год уже звонили друг другу без всякого повода, просто чтобы поболтать. К тому времени отношения Джека и Линды начали портиться. Когда они развелись, именно Адриана поддержала бывшего мужа и даже позволила переночевать в комнате для гостей. По иронии судьбы Линда оставила Джека ради другого мужчины, и Адриана провела не один час, отпаивая его кофе. Было глубоко за полночь, когда жаловавшийся на судьбу Джек наконец осознал весь комизм ситуации.

– Ты сильно страдала? – спросил он.

– Да, – призналась Адриана.

– И как долго?

– Три года. Считаю, что мне повезло.

Джек кивнул и, плотно сжав губы, уставился на бокал виски.

– Прости меня, – наконец выдавил он. – Не следовало мне от тебя уходить.

Адриана улыбнулась и похлопала его по спине:

– Знаю. Но все равно спасибо.

Примерно через год Джек пригласил ее в ресторан, но, как и другим поклонникам, Адриана вежливо ему отказала.

Она встала и положила на стол принесенную из спальни шкатулку. Аманда смотрела на мать с настороженным интересом. Адриана взяла дочь за руку.

За последние два часа они словно поменялись ролями – Аманда поняла, как мало знает собственную мать. Сколько раз за последние годы Адриана была на ее месте! Встречаясь по выходным, дети подшучивали друг над другом, вспоминая давние проказы. Всего пару лет назад мать узнала, что Мэтт по ночам тайком выбирался из дома, чтобы погулять с приятелями, что в старших классах Аманда курила или что пожар в гараже, якобы начавшийся из-за короткого замыкания, устроил Дэн. Естественно, Адриана смеялась вместе со всеми, ощущая себя наивной идиоткой.

На стене мерно тикали часы. Негромко щелкнув, заработал обогреватель.

– Ну и история! – вздохнула Аманда, крутя в руках бокал с искрящимся на свету вином. – Мэтт с Дэном знают?

– Нет.

– Почему?

– Не думаю, что это необходимо, – улыбнулась Адриана. – Кроме того, они могут неправильно меня понять. Они ведь мужчины, и мои сыновья к тому же. Не хочу, чтобы они подумали, будто Пол просто решил позабавиться с одинокой женщиной. Мужчины действительно часто так поступают; думаю, время от времени им нравится разбивать сердца. И если кто-то начинает ухаживать за женщиной, они тут же подозревают неладное. Сомневаюсь, что когда-нибудь расскажу о случившемся твоим братьям.

Аманда кивнула и спросила:

– А зачем ты мне рассказала?

– Думала, тебе будет полезно послушать.

Аманда стала рассеянно теребить прядь волос. Интересно, давно она переняла эту привычку у матери?

– Мама?

– Да?

– Почему ты молчала все это время? Почему не рассказывала о Поле?

– Не могла.

– Не могла?

Адриана откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.

– Сначала боялась, что у нас с Полом ничего не выйдет. Мы любили друг друга, но не все отношения выдерживают разлуку. Прежде чем рассказывать вам, я должна была убедиться, что у наших отношений есть будущее. Потом, когда от него начали приходить письма, я поняла, что будущее есть… Не знаю… До его приезда и возможного знакомства с вами оставалось так много времени, что я не считала нужным…

Она замолчала, тщательно подбирая слова.

– Пойми, ты тоже была не такой, как сейчас. Тебе исполнилось семнадцать лет, Дэну – пятнадцать, и я не знала, готовы ли вы принять Пола. Представь себе: вы возвращаетесь от отца, а я говорю, что полюбила мужчину, которого едва знаю…

– Мы бы справились.

Адриана так не считала, но спорить с дочерью не стала, лишь пожала плечами.

– Кто знает, может, ты и права. Возможно, вы бы поняли меня правильно, и все же рисковать не хотелось. Думаю, что окажись я в такой ситуации снова, то поступила бы так же.

Аманда заерзала на стуле и заглянула матери в глаза:

– Ты уверена, что он тебя любил?

– Да, – сказала Адриана.

В сумеречном свете глаза Аманды стали сине-зелеными. Она улыбнулась, будто пытаясь что-то для себя уяснить и не обидеть мать.

Адриана знала, о чем сейчас спросит дочь. В конце концов, этот вопрос напрашивался сам собой.

Аманда наклонилась к матери, ее лицо выражало тревогу.

– Тогда где же он?

За четырнадцать лет, прошедших со дня отъезда Пола Фланнера, Адриана была в Роданте пять раз. В первый раз в июне того же года. Летом песок был белее, а голубое небо сливалось с синевой океана. Следующие четыре раза она приезжала зимой. В зимние месяцы океан выглядел серым и холодным, шквалистый ветер то и дело превращался в бурю, однако именно в такую погоду лучше всего вспоминался Пол.

В утро после его отъезда Адриана бродила по дому, не в состоянии усидеть на месте. Лишь двигаясь, она могла обрести какое-то подобие покоя. Вечером, когда сумерки окрасили небо в нежные оттенки оранжевого и красного, она вышла на крыльцо и долго-долго смотрела в небеса, пытаясь увидеть самолет Пола. Шансы его заметить были ничтожно малы, но Адриана упрямо устремляла взгляд в темнеющее небо. Иногда меж облаками появлялись следы реактивных двигателей, да только простая логика подсказывала, что это самолеты с военной базы в Норфолке. Когда Адриана вернулась в дом, пальцы окоченели, и, промывая их теплой водой, она почувствовала боль. Прекрасно понимая, что он улетел, она тем не менее накрыла стол на двоих.

В глубине души Адриана желала, чтобы Пол вернулся. Ужиная, она представляла, как откроется дверь, он войдет и бросит сумки у порога, объясняя, что сегодня просто не смог уехать. Еще одна ночь вместе, а завтра или послезавтра они бы вместе поехали в Роки-Маунт. Но Пол не вернулся. Напрасно она сидела, не сводя глаз с двери, напрасно ждала телефонного звонка. Как бы сильно Адриана ни тосковала, она прекрасно понимала, что, позволив ему уехать, поступила правильно. Останься он еще на день, и расстаться было бы гораздо больнее, а еще одна ночь означала, что снова придется прощаться, а это было невыносимо даже в первый раз. Неужели она снова смогла бы его отпустить? Адриана понимала, что второго дня, такого, как этот, она просто не выдержит.

Следующее утро началось с уборки. Чтобы хоть немного отвлечься, Адриана старалась вовсю: вымыла и убрала в буфет посуду, пропылесосила ковровые дорожки и вымела песок с кухни. Затем вытерла пыль в гостиной и занялась комнатой Джин, чтобы та, вернувшись, не заметила никаких различий.

Наконец, подняв свои чемоданы на второй этаж, Адриана открыла синюю комнату, в которую не заходила уже сутки.

Полуденное солнце играло на зеркалах и полированной мебели. Перед отъездом Фланнер заправил кровать, но было видно, что он не очень старался: на покрывале виднелись пузыри, одеяло смялось, простыня едва не касалась пола. В ванной комнате банное полотенце было развешено на батарее, два других, измятых, валялись у раковины.

Адриана собрала свои вещи и, окинув комнату прощальным взглядом, приготовилась отнести чемоданы вниз. Тут она и заметила записку Пола. Словно во сне, она взяла ее со стола и села на кровать. В тишине комнаты, где совсем недавно они занимались любовью, Адриана стала читать то, что накануне утром написал Пол. Дочитав, она села, уставившись в одну точку и представляя, как любимый пишет эту записку. Наконец Адриана бережно положила ее в чемодан вместе с ракушкой.

Когда несколько часов спустя вернулась Джин, она увидела подругу на заднем крыльце, та рассеянно смотрела в полуденное небо.

Как обычно жизнерадостная и шумная, Джин трещала без умолку, рассказывая о свадьбе и старинном отеле в Саванне, где она жила. Адриана делала вид, что внимательно слушает, а потом сказала, что хочет прогуляться по пляжу. К счастью, Джин слишком устала, чтобы пойти с ней.

Джин раскладывала чемоданы, когда ее приятельница вернулась. Адриана налила себе чашечку чаю и устроилась в гостиной у камина. Она сидела в кресле-качалке, когда услышала, что на кухню вошла Джин.

– Ты где? – громко позвала она.

– Здесь, – отозвалась Адриана.

– Неужели я слышала свист чайника? – секундой позже спросила Джин.

– Мне захотелось чаю.

– С каких пор ты пьешь чай?

Адриана рассмеялась, но ничего не ответила.

Джин устроилась в соседнем кресле. За окном ярко светила луна, отчего песок казался кремовым, как дорогой фарфор.

– Что-то ты сегодня все время молчишь, – отметила Джин.

– Прости, – пожала плечами Адриана, – немного устала и соскучилась по дому.

– Понимаю, по дороге домой я сама считала мили. К счастью, машин было немного. Межсезонье.

Адриана молча кивнула.

Джин откинулась на спинку кресла.

– Как все прошло с Полом Фланнером? Шторм не испортил его визит?

Услышав дорогое имя, Адриана почувствовала, что горло сжимается.

– Не думаю, что он вообще заметил шторм, – пробормотала она.

– Расскажи о нем. По голосу он показался мне высокомерным.

– Нет, вовсе нет. Он… довольно милый.

– Неприятно было жить с ним вдвоем в одном доме?

– Да нет, я быстро привыкла.

Джин ждала, что Адриана расскажет что-то еще, но подруга молчала.

– Н у… хорошо, – продолжала Джин. – Значит, особых проблем не было?

– Нет.

– Что ж, рада за тебя. Спасибо, что согласилась мне помочь. Знаю, тебе хотелось расслабиться, хотя, боюсь, никакого отдыха не получилось.

– Кажется, так.

Наверное, ее ответ прозвучал странно, потому что в пристальном взгляде подруги читались удивление и беспокойство.

– Джин, извини, я пойду спать, – объявила Адриана, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Я устала, а завтра ехать домой. Рада, что ты хорошо провела время в Саванне.

Брови Джин взлетели вверх – она явно не ожидала, что вечер закончится так быстро.

– Ну, хорошо. Спокойной ночи и спасибо тебе еще раз!

– Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, Адриана чувствовала на себе изумленный взгляд Джин. Открыв дверь синей комнаты, она быстро разделась и скользнула под одеяло.

Подушки и простыни по-прежнему хранили запах Пола, и она стала водить по коже рукой, словно впитывая драгоценный аромат.

Проснувшись утром, Адриана быстро выпила кофе и отправилась гулять по берегу. Примерно за полчаса она встретила несколько пар. К острову приближался теплый фронт, погода налаживалась, и люди потянулись к воде.

Пол уже должен был добраться до больницы, интересно, как она выглядит? Адриана представляла себе нечто в духе канала «Дискавери»: ветхие домишки, окруженные джунглями, размытые дождями дороги, яркие экзотические птицы и цветы. Наверняка в действительности все совсем не так! Интересно, видел ли Пол Марка, и если да, то как прошла встреча? Вспоминает ли Пол Роданте?

Вернувшись в гостиницу, Адриана не увидела Джин на кухне. На столе стояли пустая чашка, кофейник и сахарница. На втором этаже кто-то вполголоса напевал.

Поднявшись по лестнице, Адриана увидела, что дверь в синюю комнату распахнута настежь, а Джин меняет постельное белье. Простыни, на которых она чувствовала себя такой любимой, были связаны в узел и брошены на пол.

Расстраиваться было глупо, и все же, глядя на белье, Адриана вдруг поняла, что запах Пола Фланнера она сможет почувствовать вновь только через год. Не в силах сдержаться, она сдавленно всхлипнула.

Джин смотрела на подругу во все глаза.

– Адриана, что с тобой?

Ответить Адриана не смогла, лишь закрыла лицо руками, понимая, что с сегодняшнего дня будет считать часы до возвращения Пола Фланнера.

– Пол в Эквадоре, – наконец ответила дочери Адриана. Голос звучал удивительно спокойно.

– В Эквадоре, – повторила Аманда. Ее пальцы выстукивали по столу нервную дробь. – Почему же он не вернулся?

– Не смог.

– Что значит не смог?

Вместо ответа Адриана открыла шкатулку и вытащила листочек, похоже, вырванный из общей тетради. Сложенный пополам, он пожелтел от времени. Аманда разобрала имя матери, написанное крупными буквами.

– Сейчас расскажу, – пообещала Адриана, – но сначала отвечу на другой твой вопрос.

– Какой еще вопрос?

Адриана улыбнулась.

– Ты же хочешь знать, почему я так уверена, что Пол меня любил. – Она протянула записку дочери. – Эту записку он написал перед отъездом.

Аманда нерешительно развернула листок и под пристальным взглядом матери начала читать.

«Милая Адриана!

Сегодня утром, когда я проснулся, тебя не было рядом. Понимаю, почему ты ушла, но мне стало обидно. Наверняка это эгоистично с моей стороны, да только от эгоизма нелегко избавиться.

Если ты читаешь эти строки, значит, я уехал. Когда допишу, спущусь к тебе и спрошу, хочешь ли ты, чтобы я остался. Однако у меня нет ни малейших иллюзий по поводу того, что ты скажешь.

Не думай, это не прощание! Напротив, я уверен, предстоящий год – отличный шанс как следует тебя узнать. Я слышал много историй о том, как люди начинают переписываться и постепенно влюбляются друг в друга. Мы уже успели познать любовь, но ведь она может стать еще сильнее и глубже! Эта мысль – единственное, что помогает мне свыкнуться с тем, что я не увижу тебя целый год.

Когда закрываю глаза, вспоминаю тебя на пляже в нашу первую ночь. В отблесках молнии ты была так прекрасна, что я решился раскрыть тебе душу так, как не раскрывал еще никому. Меня привлекла не только твоя красота, но и откровенность, смелость и житейская мудрость. Ты редкая женщина, Адриана, мне очень повезло, что я тебя встретил.

Надеюсь, ты сумеешь справиться с разлукой, а вот о себе я этого сказать не могу. Сегодняшнее прощание станет самым суровым испытанием в моей жизни. Когда вернусь, постараюсь сделать так, чтобы нам больше не приходилось расставаться. Я люблю тебя за то, что уже произошло между нами, и за все то, что еще случится. Ты самое лучшее, что было в моей жизни. Я уже скучаю по тебе и знаю, что в моем сердце ты останешься навсегда. За несколько дней, которые мы провели вместе, ты стала моей мечтой.

Пол».

Следующий после отъезда Пола год был одним из самых необычных в жизни Адрианы. На первый взгляд все шло своим чередом: она принимала активное участие в жизни детей, навещала отца, работала в библиотеке. Но в ней появилась какая-то живость, задор, подогреваемый тщательно хранимой тайной. Окружающие отмечали, что Адриана стала чаще улыбаться, а дети удивились, когда мать начала совершать пешие прогулки после обеда, а потом принимать ванну, не обращая внимания на царящий вокруг хаос.

Пол занимал ее мысли постоянно, хотя особенно ярким его образ становился, когда к дому подъезжал почтовый фургон. Почту обычно привозили между десятью и одиннадцатью часами утра, и Адриана уже стояла у окна, надеясь, что фургон остановится возле ее дома. Как только машина отъезжала, она шла к почтовому ящику и среди почты искала его письма, бежевые авиаконверты с марками неизвестной ей страны и его адресом, нацарапанным в левом верхнем углу.

Когда пришло первое письмо, она прочитала его прямо на крыльце. Дойдя до конца, прочла снова, на этот раз медленнее, останавливаясь на отдельных фразах. То же самое повторилось со следующим письмом, а когда переписка стала регулярной, Адриана поняла: Пол был прав, год не испытание для настоящей любви. Естественно, она сильно скучала, но письма, каждая строчка которых дышала страстью, делали разлуку менее мучительной.

Ей нравилось представлять, как Пол пишет письма. Адриана видела его усталым, склонившимся над обшарпанным столом при тусклом свете одной-единственной лампы. Интересно, как он пишет: быстро или раздумывая над каждым словом? Всякий раз, получив по почте бежевый конверт, она закрывала глаза, стараясь угадать настроение любимого.

Адриана и сама писала Полу, отвечая на вопросы и рассказывая о жизни. В такие моменты его присутствие ощущалось особенно остро: если легкий ветерок шевелит волосы – это Пол гладит ее по голове, если тихо тикают часы, значит, это бьется его сердце. Отложив ручку, Адриана вспоминала последние минуты перед расставанием: они держат друг друга в объятиях, Пол легонько касается ее щеки губами и обещает, что они расстаются лишь на год, а потом всегда будут вместе.

Выбираясь в город, а это случалось довольно часто, Пол звонил ей. Услышав в трубке его голос, Адриана чувствовала, как сжимается горло. Радость или боль, сквозившие в голосе, говорили, как сильно он скучает. Днем, когда дети были в школе, Адриана замирала при звуке каждого телефонного звонка – ведь в это время обычно звонил Пол. Разговаривали они недолго, минут по двадцать, но вместе с письмами его звонки очень помогали пережить разлуку.

На работе Адриана снимала копии с книг, посвященных истории и географии Эквадора. Однажды в туристическом путеводителе напечатали большую статью о культуре местных жителей, и она просидела несколько часов, разглядывая фотографии, пока практически не выучила статью наизусть. Иногда ей хотелось знать, как выглядят медсестры, что работают с Полом, и нравится ли ему кто-нибудь.

Воспользовавшись архивом, она просматривала подшивки газет и медицинских журналов в поисках информации о жизни Пола в Роли. Естественно, ему Адриана об этом писать не стала, ведь он постоянно повторял, что хочет измениться. Просто ей было очень любопытно. В «Уолл-стрит джорнал» она нашла большую статью с фотографией. Адриана сразу узнала Пола, хотя он довольно сильно изменился. В тот момент ему было тридцать восемь – темные волосы, зачесанные набок, свежее лицо с очень серьезным, почти жестким выражением. Интересно, что думает об этой статье сам Пол?

Старые фотографии нашлись также в «Роли ньюс». На одной Пол с губернатором, а на другой – на открытии нового отделения в медицинском центре Дьюка. Адриана отметила, что ни на одном снимке Фланнер не улыбается. Трудно представить, что ее Пол когда-то был таким.

В марте без всякой причины Пол прислал розы, а затем букеты стали доставлять Адриане каждый месяц. Она уносила цветы в свою комнату, полагая, что рано или поздно дети увидят, тогда и найдется разумное объяснение. Однако Дэн, Мэтт и Аманда были так заняты своими делами, что ничего не замечали.

В июне Адриана отправилась в Роданте навестить Джин. Сначала подруга сильно нервничала, помня, как странно вела себя Адриана во время последней встречи. Полчаса поболтали о разных пустяках, и Джин успокоилась. Адриана много гуляла по пляжу. Хотелось найти красивую раковину, но все, что попадались, были сильно побиты волнами.

Вернувшись домой, она получила письмо от Пола с фотографией, которую сделал Марк. На заднем плане виднелось здание больницы, а Пол, хотя и похудел за шесть месяцев, казался здоровым и жизнерадостным. То и дело поглядывая на фото, Адриана тут же написала ответ. Пол просил ее прислать свой снимок, и она пересмотрела несколько альбомов, пока нашла то, что нужно.

Лето выдалось жарким и душным. Почти весь июль Адриана провела дома с включенным кондиционером. В конце августа Мэтт уехал в колледж, а Дэн с Амандой опять пошли в школу. Когда пожелтели листья, Адриана стала думать, чем они с Полом займутся после его возвращения. Она представляла, как они пойдут по магазинам, покупая подарки, что подумают дети, когда он придет в гости на Рождество, и как удивится Джин, когда Адриана забронирует синюю комнату на первые числа января. Наверняка промолчит и будет ходить с самодовольным выражением лица, будто давно обо всем догадывалась.

Теперь, сидя на кухне с дочерью, Адриана вспоминала об этих планах. Четырнадцать лет назад она верила, что все будет именно так, до малейших деталей, хотя порой себя одергивала. Хорошо витать в облаках, да вот потом всегда становилось грустно. Лучше не тратить время попусту и думать о детях, которые нуждаются в заботе. Адриане не хотелось грустить, вспоминая свои мечты, но это было выше ее сил.

– Ничего себе, – пробормотала Аманда, возвращая матери записку.

Адриана аккуратно ее сложила и спрятала в шкатулку, а затем достала фотографию Пола, ту самую, что сделал Марк.

– Это Пол, – объявила она дочери.

Аманда изучала снимок. Мужчина пожилой, но привлекательнее, чем она ожидала. Дочь всмотрелась в глаза, которые так любила ее мать.

Через секунду Аманда улыбнулась:

– Понятно, почему ты в него влюбилась. Есть еще фотографии?

– Нет, только эта.

Аманда снова посмотрела на фото.

– Он выглядит именно так, как ты описывала. – Дочь нерешительно замолчала. – А фото Марка он не присылал?

– Нет, хотя они похожи, – ответила Адриана.

– Вы встречались?

– Да.

– И где же?

– Здесь.

Аманда изумленно приподняла брови:

– В этом доме?

– Он сидел на твоем месте.

– А где были мы?

– В школе.

Дочь покачала головой, пытаясь обдумать услышанное.

– Ну и история! – только и сказала она.

Адриана посмотрела в окно, а затем медленно встала.

– Да уж, – прошептала она, выходя из комнаты.

В октябре отцу стало лучше, но не настолько, чтобы его можно было забрать из дома престарелых. Адриана продолжала его навещать, стараясь немного подбодрить.

Она сумела скопить сумму, достаточную, чтобы заплатить за дом престарелых до апреля. Что делать дальше, Адриана не представляла. Словно ласточки по весне, мысли постоянно возвращались к этому вопросу, однако при отце она всегда старалась казаться веселой.

Обычно, когда она приходила, в комнате отца телевизор был включен на полную громкость, будто медсестры надеялись, что звук хоть как-то оживит пациента. Первым делом Адриана всегда выключала телевизор. Кроме нее, отца никто не навещал. Внуки приходили очень неохотно, только по ее просьбе. Адриана считала, что это нужно не только отцу, который сильно скучал, но и им самим. Ведь члены семьи должны поддерживать друг друга в трудные времена.

Говорить отец больше не мог, зато прекрасно все слышал и понимал. Правую половину его лица парализовало, и улыбка получалась кривоватой, и все же Адриане она казалась очень милой. Для того чтобы разглядеть в калеке того человека, каким он когда-то был, требовались терпение и мудрость. Дети иногда удивляли мать, демонстрируя несвойственные их возрасту качества, но в основном в присутствии деда им было неловко. Адриана думала, будто в нем они видят свое будущее, и боятся, что и сами станут такими.

Она взбивала подушки, садилась на кровать и, взяв отца за руку, начинала рассказывать. Обычно она делилась городскими новостями, говорила о себе и детях. Отец пристально на нее смотрел, словно стараясь взглядом передать все то, что хотел бы сказать. Сидя у его кровати, Адриана всегда вспоминала детство – запах одеколона, поцелуи перед сном и слова, которые он повторял с тех пор, как она была малышкой.

Навещая его в канун Дня всех святых, Адриана решила раскрыть свой секрет.

– Хочу кое-чем с тобой поделиться, – начала она, а затем как можно проще и понятнее постаралась рассказать о том, что произошло между ней и Полом.

Интересно, что думает обо всем этом отец? Его волосы стали совсем белыми, а брови напоминали вату.

Он улыбнулся, и улыбка, как обычно, вышла кривоватой. Бескровные губы зашевелились, и Адриана поняла, что́ он хочет сказать.

В горле образовался комок, и она положила голову отцу на грудь. Его здоровая рука поднялась, и он с огромным усилием погладил дочь по спине. Адриана услышала, как за тонкими, хрупкими ребрами бьется его сердце.

– Ах, папа, – прошептала она, – я тоже тобой горжусь.

Адриана подошла к окну гостиной и раздвинула шторы. Улица казалась пустынной, а свет фонарей напоминал сияющие нимбы святых. Где-то далеко лаяла собака.

Аманда осталась на кухне, но мать понимала, что рано или поздно дочь захочет услышать, чем все закончилось. Адриана прижалась виском к холодному стеклу.

Что они с Полом друг для друга значили? Даже сейчас Адриана не могла подобрать точного определения. Он не был ни мужем, ни женихом, в слове «поклонник» есть что-то девчоночье, а «любовник» обедняет их отношения до секса. Похоже, Пол был единственным человеком в жизни Адрианы, которому она затруднялась подобрать определение.

За окном растущую луну окружили индиговые облака. Завтра утром на побережье пройдет дождь. И Адриана знала, что поступила правильно, показав дочери лишь часть писем.

Разве Аманде нужно читать все? Зачем ей знать, что́ писал Пол о больнице или отношениях с Марком? Его страхи и надежды не имеют ничего общего с тем, ради чего она затеяла этот разговор с дочерью. Вполне хватит тех писем, что она отобрала.

Когда дочь уйдет, она прочтет все письма заново. В желтом свете ночника она станет вчитываться в строчки, смакуя каждое слово, словно ягоду. Эти письма – самое дорогое из того, что у нее есть.

Сегодня даже в присутствии дочери Адриане было одиноко. Она останется одна до конца своих дней. Адриана отлично это понимала, и когда рассказывала историю своей любви, и сейчас, стоя у окна. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы не встретила Пола? Наверное, она снова бы вышла замуж. В том, что стала бы хорошей женой, Адриана не сомневалась. А вот каким бы был муж?

Новый брак наверняка не оказался бы легким. Некоторые из ее овдовевших и разведенных подруг снова выходили замуж. Большинство их новых мужей были славными, но гораздо хуже Пола. Возможно лучше Джека, однако с Полом они не шли ни в какое сравнение. Адриана считала, что любовь может прийти и в зрелости, и все же слышала много историй о том, что поздние браки недолговечны. Она понимала, что второй развод ей совершенно не нужен. Разве новый муж мог найти такие слова, как Пол в своем третьем письме? Адриана помнила их наизусть:

«Когда я сплю, вижу тебя во сне, а когда просыпаюсь, мечтаю покрепче тебя обнять. За несколько недель разлуки я успел понять, что остаток своих дней и ночей хочу провести с тобой».

А следующее письмо?

«Когда я пишу тебе письма, то физически ощущаю твое присутствие и представляю, как ты их читаешь. А ты? Эти письма – часть наших отношений, лучшее доказательство того, что для настоящей любви нет никаких преград. Спасибо, что помогаешь пережить этот год, а еще за все годы, что мы проведем вместе».

Или полное переживаний письмо, которое он написал летом, после ссоры с Марком:

«Больше всего мне хочется, чтобы ты была рядом. Странно, но до знакомства с тобой я никогда не плакал. Теперь я стал мягче и чувствительнее, ты научила меня не стыдиться своей слабости и слез. Ты настоящее сокровище, и когда мы встретимся снова, я буду обнимать тебя, пока не онемеют руки. Я живу только ради нашей будущей встречи».

Глядя на далекую луну, Адриана понимала, что такого мужчину, как Пол, ей не найти. В гостиную чуть слышно вошла Аманда. Что ж, пора ей услышать, чем все закончилось.

– Он должен был вернуться на Рождество, – тихо проговорила Адриана, и Аманда расслышала в голосе матери боль. – Я все приготовила: забронировала комнату в отеле, где мы могли провести первую ночь, и даже купила бутылку «Пино гриджио»… А потом пришло письмо Марка.

– Что случилось?

Адриана медленно обернулась к дочери, и, увидев ее лицо, Аманда содрогнулась.

Прошло несколько секунд, прежде чем мать смогла ответить.

– А ты не догадываешься? – прошелестел голос Адрианы.

Глава 17

Письмо, как заметила Аманда, было написано на листе из той же тетради, что и прощальная записка Пола. От волнения ее руки задрожали.

Глубоко вздохнув, она начала читать.

«Дорогая Адриана!

Даже не знаю, с чего мне начать. Мы ведь никогда не встречались, и хотя отец очень много о вас рассказывал, это не совсем то же, что личное знакомство. Лучше было бы рассказать все при встрече, но по состоянию здоровья я пока приехать не могу. Подобрать слова непросто, ведь я не знаю, насколько важно для вас то, что я собираюсь написать.

Может, стоило позвонить, однако услышать такое по телефону… Я и сам еще не до конца пришел в себя, поэтому и решил написать.

Знаю, что отец рассказывал вам обо мне. Но хочется, чтобы вы услышали и мою версию. Надеюсь, это поможет вам понять, каким он был человеком.

Я рос, практически не зная отца. Да, он жил в нашем доме и обеспечивал нас с мамой, хотя ко мне обращался, лишь чтобы отчитать за четверку в дневнике. В школе проводились олимпиады по математике, в которых я участвовал каждый год, а отец об этом даже не знал… Он никогда не водил меня на бейсбол, не играл со мной в мяч и не катал на велосипеде. Уверен, он и сам вам об этом рассказывал, да только не думаю, что отец понимал, как горько мне было. Уехав в Эквадор, я искренне надеялся, что больше никогда его не увижу.

А потом он вдруг решил ко мне приехать. Мой отец всегда отличался самоуверенностью, которую я ненавидел. В глубине души я был уверен, что ему хочется потешить свое самолюбие. Я представлял, как он станет изображать заботливого папашу и давать бесценные советы, в которых я давно не нуждаюсь. Или затеет в больнице перестановку, чтобы нам всем было «удобнее работать». Или вызовет целую команду молодых специалистов, отлично зная, что об этом напишут в американских газетах. Ему всегда нравилось видеть свое имя на первых страницах газет. Отец понимал, что лучшей рекламы не придумаешь. Когда он явился, я был готов собрать чемоданы и ехать домой. Я уже приготовил ответы на все, что он мог сказать при встрече. «Извини»? Немного поздно. «Рад тебя видеть»? Жаль, что не могу ответить тем же. «Наверное, нам стоит поговорить?» Не думаю, что это хорошая идея. Но он просто сказал «Привет!», а увидев, как вытянулось мое лицо, только кивнул и отвернулся. В первую неделю мы больше не разговаривали.

Отношения потеплели далеко не сразу. Несколько месяцев я постоянно был начеку, ожидая, когда отец проявит свое истинное лицо. Этого не произошло. Он никогда не жаловался на тяжелые условия работы, выражал свое мнение, только когда его спрашивали, а однажды главный врач рассказал, что именно мой отец купил оборудование и медикаменты, в которых больница нуждалась годами. Отец просил, чтобы его дар остался анонимным, и никогда об этом не заговаривал.

Наверное, больше всего я оценил его терпение. Несколько месяцев наши отношения были весьма прохладными, я его и отцом-то не считал. Нужно отдать ему должное, он не пытался ускорить события и давить на меня. Именно тогда я стал смотреть на него другими глазами.

Видя, как изменился отец, я понял, что не все потеряно. Предполагаю, он начал работать над собой еще до приезда в Роданте, и все же другим человеком он стал благодаря вам. До встречи с вами он казался потерянным, а в Эквадор приехал любимым и счастливым.

О вас отец говорил постоянно, и могу только представить, сколько писем он написал. Он любил вас, уверен, вы это и без меня знаете. Хочу только заметить, что до встречи с вами он вряд ли знал, что такое любовь. Мой отец многого достиг в жизни, однако ради вас он с радостью отдал бы все. Мне нелегко это писать, ведь он был женат на моей матери, но, думаю, вам следует об этом знать. Уверен, отец был бы рад узнать, что я понял, как много вы для него значили.

Вы изменили отца, и последние несколько месяцев были самыми счастливыми в моей жизни. Не знаю как, но вы превратили отца в человека, которого мне страшно недостает. Вы спасли его и в какой-то мере спасли меня.

Знаете, это из-за меня он оказался в горной больнице. Погода в ту ночь была просто ужасной. Дождь шел несколько дней подряд, и дороги размыло. Связавшись по рации с центральной больницей, я сообщил, что джип не заводится и вот-вот начнется оползень. Именно отец, несмотря на яростный протест главврача, взял второй джип и пробился ко мне. Папа приехал меня спасать! Когда я увидел его за рулем, то в первый раз так о нем подумал. До этого он был отцом, не папой, вы ведь наверняка понимаете, в чем разница.

Он подоспел как раз вовремя. Через несколько минут раздался грохот, и оползень снес с лица земли горный склон и маленькую больницу. Помню, как мы смотрели друг на друга, понимая, что были на волосок от гибели.

Хотелось бы вам подробно рассказать, что произошло дальше, но не могу. Папа вел машину аккуратно, вдали показались огни больницы. Миновав поворот, джип вдруг начал буксовать, и в следующий миг мы уже падали вниз по склону.

Я сломал руку и несколько ребер. Папе повезло гораздо меньше. Помню, как я плакал, просил его не сдаваться и хотел идти за помощью, но он лишь схватил меня за руку. Наверное, понимая, что конец близок, он хотел, чтобы я остался с ним.

А потом человек, который спас мне жизнь, попросил прощения.

Он любил вас, Адриана, пожалуйста, не забывайте об этом. Пусть вы провели вместе всего несколько дней, но он вас обожал. Примите мои искренние соболезнования. Когда вам будет горько, как сейчас мне, подумайте о том, что ради вас он готов был отдать свою жизнь и что вы вернули мне отца.

Большое вам спасибо.

Марк Фланнер».

Аманда положила письмо на стол. В кухне стало совсем темно и так тихо, что она слышала собственное дыхание. Мать осталась в гостиной наедине со своими мыслями, а Аманда, отложив письмо, думала о ней, о Поле и, как ни странно, о Бренте.

Она постаралась вспомнить то далекое Рождество: мама была такой тихой, улыбалась, будто через силу, и украдкой плакала, а они думали, что это из-за отца.

Что именно ее расстроило, узнать никто и не пытался.

Аманда внезапно поняла, что гибель Пола стала для мамы таким же ударом, как смерть Брента дня нее самой. С одной-единственной разницей.

Мама не могла с ним даже попрощаться.

Услышав сдавленные всхлипывания Аманды, Адриана с трудом оторвалась от окна и прошла на кухню. Дочь подняла на нее полные боли и слез глаза.

Адриана молча раскрыла объятия. Аманда встала, пытаясь сдержать рыдания, и мать с дочерью еще долго стояли, поддерживая и согревая друг друга.

Глава 18

На кухне стало холодно. Адриана зажгла несколько свечей, села за стол и положила в шкатулку письмо Марка. Аманда молча наблюдала за ней, положив руки на колени.

– Прости меня, мама, – тихо сказала она. – Прости за все. Ты потеряла Пола, а я тебя даже не поддержала. Не представляю, как ты одна со всем справилась.

– Одна все это пережить я бы точно не смогла.

Аманда покачала головой.

– Но ведь ты пережила.

– Пережила, – согласилась Адриана, – только не одна.

Дочь выглядела такой озадаченной, что Адриана невесело улыбнулась.

– Дедушка мне помог, – наконец сказала она. – Мой папа. Именно на его плече я рыдала несколько месяцев. Не знаю, как бы я без него справилась.

– Но… – возразила было Аманда.

– …но ведь он не мог разговаривать? – закончила за нее Адриана. – Ему и не нужно было. Я хотела выговориться, а он всегда умел слушать. Кроме того, даже если бы отец и мог говорить, то не нашел бы слов, чтобы облегчить мою боль. Таких слов просто не существует. – Адриана посмотрела на дочь. – Ты и сама это знаешь.

Аманда плотно сжала губы.

– Жаль, что ты не рассказала мне раньше.

– Из-за Брента?

Дочь молча кивнула.

– По-моему, раньше ты не была готова все это выслушать. Тебе нужно было оправиться от собственного горя.

Аманда на минуту задумалась.

– Это несправедливо, ни по отношению к вам с Полом, ни по отношению к нам с Брентом, – прошептала она.

– Несправедливо, – согласилась мать.

– Как же ты справилась?

Адриана задумчиво улыбнулась:

– Боролась за каждый день, ведь, кажется, так советуют психоаналитики? Знаю, звучит банально, но, просыпаясь утром, я говорила себе, что сегодня нужно быть сильной. Только один день. Снова и снова.

– По твоим словам, все кажется таким легким…

– Легко не было. Напротив, это самое сложное время в моей жизни.

– Труднее, чем после ухода папы?

– Тогда тоже было трудно, хотя совсем по-другому. – Адриана грустно улыбнулась. – Ты сама так сказала, помнишь?

Аманда отвела глаза, отрицать бесполезно.

– Жаль, что ты нас не познакомила.

– Сейчас он бы тебе понравился, а тогда – возможно, и нет. Ведь в глубине души ты надеялась, что мы с папой помиримся.

Дочь задумчиво покрутила обручальное кольцо, которое носила, не снимая, лицо ее стало непроницаемым.

– Ты много потеряла в жизни.

– Да уж, немало.

– А выглядишь счастливой.

– Это так.

– Но как же ты можешь быть счастлива?

Адриана переплела пальцы.

– Естественно, при мысли о Поле и годах, которые мы могли прожить вместе, становится грустно. Больно было и когда я узнала о его гибели, и сейчас. Только как бы тяжело ни было, несколько дней, проведенных с ним, стали для меня самыми счастливыми.

Она помолчала, чтобы смысл ее слов дошел до дочери.

– В своем письме Марк написал, что я спасла Пола от него самого. Так ведь он не знает, что на самом деле мы спасли друг друга. Если бы не Пол, я бы никогда не простила Джека и не стала хорошей матерью и бабушкой. После встречи с ним я вернулась в Роки-Маунт, понимая, что все будет в порядке и я со всем справлюсь. Год, в течение которого мы обменивались письмами, дал мне силы выстоять, когда я узнала ужасную новость. Его гибель раздавила меня, хотя если бы я могла повернуть время вспять, даже зная, что случится, то все равно заставила бы его поехать к сыну. Полу был нужен сын, а Марку – отец.

Аманда потупилась, понимая, к чему ведет мать.

– Именно поэтому я рассказала тебе эту историю, – продолжала Адриана. – Пойми, испортить отношения с детьми легко, а наладить практически невозможно. Разве у тебя и без того мало горя? Знаю, как сильно ты переживаешь смерть Брента, и тут ничего не поделаешь. Но если бы твой муж был жив, он велел бы тебе побольше думать о детях, а не о его смерти. А еще бы сказал, что ты со всем справишься.

– Я знаю…

Тихонько пожав ее руку, Адриана не дала дочери договорить.

– Ты сильнее, чем сама думаешь, – проговорила она, – просто нужно захотеть быть сильной.

– Это не так-то просто.

– Конечно, не просто! Иногда кажется, что жить дальше нет сил. Через слабость, боль и апатию придется перешагнуть. Аманда, ты нужна детям, нужна как никогда раньше. В последнее время ты отвернулась от них, замкнувшись в своем горе. Знаю, как тебе больно, ведь я твоя мать. Но жить так дальше нельзя. Бренту бы не понравилось, что страдают дети.

Аманда молча изучала стол, а затем подняла голову. Очевидно, дочь приняла решение, хотя какое именно, Адриана не знала.

Когда Аманда вернулась домой, Дэн складывал в корзину чистые полотенца и смотрел новости. Сухое белье аккуратными стопками лежало на кофейном столике. Увидев сестру, Дэн тут же уменьшил громкость.

– Я уже начал беспокоиться, – сказал он.

– Привет! – Аманда оглянулась по сторонам. – А где мальчики?

Дэн сложил зеленое полотенце и показал головой в сторону детской.

– Только что легли. Если хочешь пожелать им спокойной ночи, то они, наверное, еще не спят.

– А где твои дети?

– Я завез их домой вместе с Кирой. Кстати, Макс уронил пиццу на футболку со Скуби-Ду. Похоже, это его любимая, потому что он сильно расстроился. Пятновыводитель я не нашел, замочил футболку в раковине.

Аманда кивнула:

– Пятновыводитель я куплю, мне все равно нужно в магазин.

Дэн посмотрел на сестру:

– Если составишь список, Кира купит то, что нужно.

– Мне пора самой о себе заботиться.

– Хорошо, – нерешительно улыбнулся Дэн, разглядывая сестру.

– Спасибо, что взял мальчиков в кино, – поблагодарила Аманда.

– Не за что, – пожал плечами Дэн, – мы давно хотели куда-то выбраться, а Макс с Грегом для нас не обуза.

– Я не о том, – серьезно ответила Аманда. – Спасибо не только за помощь сегодня. Вы с Мэттом так заботились обо мне и детях с тех самых пор, как… как умер Брент, а я даже ни разу не поблагодарила. Пожалуйста, не думай, будто я не ценю то, что вы для меня делаете.

Услышав имя Брента, Дэн отвел глаза и потянулся к пустой бельевой корзине.

– А для чего еще нужны братья? – Он переминался с ноги на ногу, держа в руках корзину. – Хочешь, я завтра опять возьму мальчиков? Мы поедем кататься на велосипедах.

Аманда покачала головой:

– Спасибо, но я постараюсь справиться сама.

Во взгляде Дэна читалось сомнение, однако Аманда сделала вид, что ничего не заметила. Она сняла куртку и положила на кресло рядом с сумкой.

– Знаешь, мы с мамой сегодня славно поговорили.

– Да? И как все прошло?

– Ты не поверишь и половине того, что она мне рассказала!

– Да ты что?!

– Жаль, что тебя там не было! И сегодня я уяснила для себя кое-что важное.

Дэн выжидающе приподнял брови.

– Она гораздо сильнее, чем кажется.

Младший брат рассмеялся:

– Ну конечно! Сильная!.. Она готова рыдать, когда засыхают ее бегонии!

– И все же мне хотелось бы быть такой сильной, как она.

Увидев серьезное лицо сестры, Дэн наконец понял, что она и не думала шутить.

– Слушай, – проговорил он, наморщив лоб, – это что, правда?

Через несколько минут Дэн уехал, и, несмотря на его настойчивые просьбы, материнский секрет Аманда не выдала. Она уважала решение Адрианы, понимая, почему мама не хочет ничего рассказывать Дэну и Мэтту.

Закрыв за братом дверь, Аманда оглядела гостиную. Оказалось, что Дэн не только сложил белье, а еще и прибрался, ведь перед его приходом около телевизора валялись диски, а на журнальном столике – кофейные чашки и целая кипа журналов.

Дэн позаботился обо всем. Снова.

Аманда погасила свет, думая о Бренте, последних восьми месяцах и детях. Комната Грега и Макса была в одном конце коридора, а спальня – в другом. В последнее время она почти не заходила к детям. Когда Брент был жив, Аманда помогала мальчикам прочесть молитву перед сном, а потом читала им книжки с яркими картинками, пока они не засыпали.

Сегодня мальчиков уложил Дэн, а вчера они и вовсе уснули одни.

Аманда поднялась на второй этаж. В передней было темно и так тихо, что она слышала, как шепчутся мальчики. Пройдя по коридору, она заглянула в детскую.

Сыновья спали в одинаковых кроватках, одеяла и покрывала были разрисованы динозаврами и гоночными машинами. В неярком свете стоявшего у комода ночника она снова увидела, как сильно дети похожи на отца.

Макс и Грег не шевелились. Зная, что на них смотрит Аманда, они притворились спящими, будто боялись матери.

Половицы скрипнули, и Грег украдкой взглянул на маму. Она присела к нему на кровать, и мальчик старательно зажмурился. Аманда погладила его по волосам и поцеловала в щеку.

– Эй, – прошептала она, – ты спишь?

– Да!

Аманда улыбнулась.

– Хочешь сегодня поспать в маминой комнате? На большой кровати? – шепотом спросила она.

Грег не сразу понял, что она имеет в виду.

– Поспать с тобой?

– Ну да!

– Хорошо! – согласился мальчик и сел в кровати, а Аманда снова его поцеловала.

Она пересела на кроватку Макса. В свете ночника волосы мальчика казались золотыми.

– Привет, дорогой!

Макс не решался открыть глаза.

– Можно мне с вами?

– Конечно, если хочешь!

– Хочу!

Аманда прижала сыновей к себе. Они пахли молоком и чем-то сладким – невинный запах детства.

– Хотите, пойдем завтра в парк, а потом в кафе-мороженое?

– Можно взять воздушного змея? – робко спросил Макс.

Аманда еще крепче обняла мальчиков и закрыла глаза.

– Конечно. Завтра будем гулять целый день и послезавтра, если понравится.

Глава 19

Перевалило за полночь, но Адриане не спалось. Прижимая к груди ракушку, она сидела на постели. Час назад звонил Дэн с новостями об Аманде.

– Она сказала, что завтра берет мальчиков в парк. Говорит, им нужно побыть втроем. – Дэн замялся. – Не знаю, что ты ей сказала, да только это помогло.

– Я рада.

– Что же все-таки ты сказала? Я пытался расспросить Аманду, однако она молчит.

– Ничего нового, то же самое, что столько раз говорили вы с Мэттом.

– А почему она тебя послушала?

– Наверное, потому что захотела, – задумчиво проговорила Адриана.

Повесив трубку, Адриана, как и собиралась, перечитала письма Пола. Слезы застилали глаза, строчки расплывались. Она читала эти письма бесчисленное множество раз, равно как и собственные, адресованные Полу. Письма, которые она написала за год разлуки, лежали в шкатулке отдельной стопкой. Их привез Марк Фланнер, когда приехал к ней через два месяца после похорон в Эквадоре.

Аманда не спросила о приезде Марка, а Адриана не стала ей напоминать. Со временем дочь, возможно, вернется к этой теме, но Адриана не была уверена, что расскажет ей все. Часть этой истории она много лет скрывала ото всех, так же как и письма. Например, последний подарок Пола.

В неярком свете уличных фонарей Адриана встала и, достав из шкафа куртку и шарф, вышла на улицу через черный вход.

Звезды сверкали, как блестки на шапке волшебника, воздух был холодным и влажным. В лужах отражалось ночное небо. В окнах соседей горел свет, и Адриане показалось, что пахнет солью, будто Роки-Маунт застилала морская дымка.

Марк приехал к ней февральским утром. На его правой руке была повязка, но Адриана не сразу ее заметила. Она смотрела на молодого человека во все глаза. Боже, как он похож на отца! Стоя на пороге, он грустно улыбнулся, а Адриана едва сдержала слезы.

Они пили на кухне кофе, когда Марк достал из дорожной сумки пачку писем.

– Отец берег их как зеницу ока, – сказал Марк, – и мне показалось, что правильнее всего будет вернуть эти письма вам.

Адриана кивнула, забирая конверты:

– Спасибо за письмо. Представляю, как непросто вам было его написать.

– Не за что, – ответил Марк и долго молчал. Потом он рассказал о цели приезда.

И вот сейчас, стоя на крыльце, Адриана с благодарностью вспоминала подарок Пола. После отъезда Марка она сразу поехала к отцу. Молодой человек объяснил, что Пол заранее позаботился о том, чтобы ее отец мог остаться в доме престарелых до конца своих дней. Этот сюрприз он приготовил Адриане на Рождество. Она пыталась возражать. Но Марк дал понять, что отказ разбил бы его отцу сердце.

– Пожалуйста, – просил Марк, – он ведь сам так решил.

Все последующие годы она дорожила прощальным подарком Пола так же, как и днями, которые они провели вместе. Адриана по-прежнему его любила и, вдыхая холодный воздух зимней ночи, понимала, что будет любить до конца своих дней.

Адриана прожила долгую жизнь, хотя иногда ей чудилось, что годы исчезают из памяти, словно следы на влажном песке пляжа. Время лечит и помогает забыть то, что казалось важным еще вчера. Забывается все, за исключением времени, проведенного с Полом Фланнером.

За несколько суток она полюбила незнакомого человека так, как больше не сможет полюбить никого. Их роман закончился на горном перевале Эквадора. Пол пожертвовал жизнью ради сына, а вместе с ним умерла частица ее души.

Как ни странно, Адриане не было горько. Она знала, что в аналогичной ситуации поступила бы так же. Пол ушел, но любовь не исчезла бесследно. Она подарила Адриане счастье и уверенность в собственных силах, которую никто не сможет отнять.

А еще у нее остались воспоминания. Драгоценные воспоминания, которые казались не менее реальными, чем зимнее небо. По щекам струились слезы, и Адриана посмотрела на звезды, вслушиваясь в далекое эхо волн, бившихся о берег в ненастную ночь в Роданте…

Content

Николас Спаркc
Ночи в Роданте

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19