Константин Нормаер

Последователи глубины. Книга 2

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Константин Нормаер, 2016

© Издательство «Написано пером», 2016

Глава 1. Явление пустоты

На горизонте возник пепельный туман, что вырвался из глубин и двинулся в сторону острова смертельной опасностью. К несчастью, местные жители были слишком заняты, чтобы заметить его.

Сезон уловов подходил к концу. Вода становилась холоднее, а перламутровые раковины постепенно уползали на глубину, унося с собой драгоценное сокровище. Нынче за одну унцию можно было с легкостью выручить пару звонких монет. А если повезет понырять еще неделю, то можно смело уходить на зимнюю спячку и ждать приближения весны.

Ло-Ло Джин с надеждой посмотрел на затерявшийся среди грозовых туч розовый закат – символ надежды, и порадовался тому, что новый день не пройдет впустую. Сложив руки лодочкой, мужчина закрыл глаза и вознес хвалу Утопшим. Занятие вроде бы бессмысленное, но иногда помогает. В памяти возник смутный образ старца Библа-Гвида, который еще помнил те времена, когда сезон длился долгие десять месяцев. До самой смерти старик не уставал повторять, что подобное чудо случалось по воле предков. И, скрипя деревянными сандалиями, спешил принести дары каменным статуям.

«Всего пять коротких дней. Десять-пятнадцать погружений, и можно будет не гнуть шею перед бородатыми добытчиками Смуглы, батрача на них первый зимний месяц».

Тяжело вдохнув, Ло-Ло сделал шаг в направлении дома, но в последний миг остановился, раскрыл ладонь и посмотрел на две крохотные жемчужины. Необычной вытянутой формы, словно рокские бобы, они даже в приглушенном свете источали настоящий драгоценный блеск. На лице ныряльщика появилась улыбка, которую быстро сменило некое беспокойство. А как иначе, ведь радоваться было особо нечему. Последние годы добыча совсем помельчала. За такие крохи придирчивые менялы не дадут и трех колец.

Перекинув через плечо рваную сеть, Ло-Ло убрал в маленький поясной мешочек свой небогатый улов и еще раз проверил скромный скарб. Пустой день нанес ныряльщику очередную хлесткую пощёчину: дорогие снасти, те самые, что он приобрел у Резвого Дартена на Раннем базаре, превратились в настоящий хлам. И угораздило же его подцепить алмазного краба! Один щелчок, и проволока ловушки стала совершенно бесполезной. Теперь не то что носильщика жемчуга, а даже хвостатую ундину не подцепишь.

Взгляд Ло-Ло снова обратился к закату. Облака немного рассеялись, и признаки теплого дня стали более очевидны. Неужели предки услышали его наполненную отчаяньем молитву? Да и что с того?! Без ловушки нырять за жемчужиной – все одно что хватать рыбу голыми руками.

Скомкав сеть, ныряльщик отбросил ее в сторону и опустился на горячий песок, поджав колени. Голова медленно легла на руки, погрузив отчаявшегося мужчину в пучину тревожных мыслей. Он чувствовал себя жалким планктоном, который течение забросило в пасть к ненасытной рыбе. Выбраться из этого капкана безысходности можно разве что продав душу Утопленникам, променяв внутреннюю искру на мешочек серебряных кругляков. И тогда, послав ко всем Древним никудышную жизнь, он уж точно сможет попасть в большой город. А там его умение и желание трудиться не пропадут даром. Возможно, он даже сможет стать шкипером или, чем русалки не шутят, настоящим глубинщиком. О подводных солдатах Ло-Ло слышал немного, но сама мысль провести остаток жизни среди морских просторов заставляла его сердце биться, подобно барабанной дроби. Только мечта, сколько о ней ни размышляй, кружилась где-то очень далеко. Возможно, даже дальше призрачной линии горизонта.

Неприятный шум заставил ныряльщика встрепенуться и направить взор на морские гребни. Сквозь нарастающий шелест ближайших пальм продрался оглушающий звук сирены. Легкий бриз сменился шквальным ветром, который небрежно подхватил рыбацкие снасти и закружил их вихрем. От лазурного заката не осталось и следа – с моря на крохотное поселение надвигалась настоящая буря. Отобрав у стихии принадлежащее ему по праву, Ло-Ло кинулся в джунгли, подальше от набегавшей волны.

Промедление в такой ситуации всегда подобно смерти! Ныряльщик пережил не один Гибельный свист и знал, насколько быстро штормовой удар способен поглотить береговую линию. Вопрос лишь в одном: почему молчит рубежный маяк? И почему Праведники не включили колокол?

Извилистая тропа, знакомая с детства, вывела ныряльщика к огромному камню. Гигантский валун, словно вечный страж, устроил наблюдательную вышку на самом краю Носатого утеса. Отсюда можно было лицезреть всю западную часть острова. Ло-ло не удержался и подошел к краю. Внизу происходило страшное. Бородатые ловцы из последних сил пытались отвоевать у безжалостной стихии свои утлые суденышки. Но противостоять Гибельному свисту бесполезно. Прочные канаты рвались, словно нити, дерево трещало по швам, а серые паруса взмывали ввысь, теряясь в пелене надвигающегося ненастья. Крики отчаянья и ненависть, приправленная силой проклятия, смешались в один оглушающий рев. Ло-Ло хотел верить в чудо, но разум подтверждал одну неоспоримую истину – поселению рыбаков оставалось существовать не больше пары минут.

Ветер ударил в грудь ледяной болью. Отступив на пару шагов, Ло-Ло не мог оторвать взгляда от трагической сцены. Люди принимали смерть стойко, гордо встречая новую волну. Бородатые ловцы всегда отличались завидным упрямством и никогда не пасовали перед штормовым напором. Только сегодня одной бравады оказалось маловато. Морскую лавину, что надвигалась с запада на маленький, затерявшийся в Унылом океане, островок, нельзя было остановить отчаянными молитвами.

Ло-Ло бросил вниз последний, полный скорби взгляд. Бурлящие и пенящиеся воды кружили куски брёвен, человеческие тела, остатки скарба и рваной одежды. Смерть приготовила себе вкуснейшее варево и в скором времени собиралась насладиться ароматной похлёбкой.

Широкие ступени лестницы выскальзывали из-под ног, но ныряльщик умудрялся балансировать на краю, удерживая шаткое равновесие. Ветер бил в спину, хлёсткий дождь обжигал кожу, а земля содрогалась от мощных подземных толчков. К острову приближалось нечто огромное.

Ныряльщик попытался сбавить шаг, нестерпимо захотелось остановиться и оглядеться. Но страх оказался сильнее банального любопытства. Он умудрился лишь кинуть стремительный взгляд вправо, когда огромные кроны деревьев склонились к земле, и могучая сила с легкостью выдернула их наружу. Протяжный треск смешался с хрустом и завыванием ветра – извилистые корни, будто речные змеи, ударили хвостом, пытаясь сбить беглеца с ног. Но Ло-Ло не спасовал и на этот раз: ловко перепрыгнув через одну преграду, он подкатился под другую, вскочил на ноги и продолжил своё восхождение.

Когда он достиг второй развилки и повернул налево – не к деревне, а к каменному убежищу – ему все-таки удалось обернуться. И тогда он сполна оценил творившееся вокруг безумие. Феерия разрушения и хаоса. Ло-ло видел, как земля вздыбливается, набухает и опадает, исчезая где-то в пустоте. Он даже различил среди кромешной пелены широкие плиты, что рассыпались в мелкую крошку. Услышал жалобный стон острова. Но что за тварь могла сожрать и перемолоть такое огромное пространство?!

Жадно хватая ртом воздух, Ло-Ло отсчитывал шаги, измеряя свою хрупкую, висящую на волоске, жизнь в крохотную ступню. Почти так же он отсчитывал расстояние, погружаясь на самое дно залива. Только в отличие от глубины, каждый новый рывок не отдалял, а, наоборот, приближал его к смерти.

Голову пронзила резкая боль, словно ловчий не рассчитал свои силы и занырнул слишком глубоко. Он ощутил в себе невероятную слабость, сравнимую разве что с подводным нападком, когда вода сдавливает твои лёгкие и пытается вырвать из груди трепещущее от страха сердце. Все вокруг закружилось, горизонт вытянулся в вертикальную линию. Вихрь, подхватив человеческое тело, толкнул его внутрь арочного входа. Беглецу повезло, он вовремя успел укрыться в надежном убежище.

Сделав несколько шагов, Ло-Ло остановился и застыл как вкопанный. Даже в кромешной тьме он без труда определил, что здесь нет ни одной живой души. Никого. Только он. Видимо, жителям его поселения не удалось избежать злой судьбы и добраться до каменного грота.

Упав на колени, ныряльщик устало закрыл глаза. Но это не смогло удержать рвущиеся наружу слезы. Быстрая смерть или вечное одиночество – выбор судьбы был одинаково жесток.

Он не собирался произносить бессмысленные молитвы и искать утешения у предков. Зачем? Он потерял все, что имел. А тому, кто потерял прошлое, ни к чему желать завтрашний день.

Медленно приблизился к выходу, немного помолчал, а потом крикнул во все горло:

– Ну что, тварь! Иди и возьми меня! И я встану тебе поперёк горла! Я жду! Ну, давай, иди! Я весь твой!

Ло-ло пытался перекричать ветер и грозный рев стихии, а заодно боль и отчаянье собственной души. Превратив свой голос в грозное орудие возмездия, он стрелял из него снова и снова. И Нечто, ворвавшееся в его мир как стремительная и жестокая буря, услышало его.

Ночь наступала быстро. Стальные облака окружили остров, позволив северному ветру затеряться среди густых зарослей. Мир мгновенно затих, словно и не было никакого безумия. Волны отступили, на море воцарился штиль. Но тот, кто решил, что все прошло без следа, лишь тешил себя жалкой иллюзией. Это было лишь начало.

Из мрачных морских глубин вырвались бледные лучи Рубежных маяков: один у восточного края, другой – у Когтистой скалы. Игла голубого цвета пронзила толщу воды и достигла небес, образовав призрачные ворота. Именно так в бухту заходили торговые суда, минуя опасные рифы и швартуясь возле Цветущей гавани.

Внезапно луч потух, снова вспыхнул, но на этот раз намного ярче. Вода пришла в движение и закружилась, образовав широкую воронку. Тишину нарушил протяжный звон механического колокола – маяк подавал сигналы помощи. Но помочь было просто некому. Звук оборвался внезапно, сменился на протяжный хруст, следом за которым из воды показалась верхушка стеклянной кабины. Тишина не сменилась отчаянными криками. Их заглушил морской вихрь. Праведники пытались выбраться из кокона, но все попытки оставались тщетными, вода уже начала проникать внутрь. Покачиваясь на волнах, как гигантский поплавок, рубежный маяк стал быстро заваливаться набок. Кое-где вспыхивали яркие искры, вырывавшиеся из ошмётков рваных проводов и патрубков.

Оба маяка всего минуту виднелись на поверхности, а потом стремительно ушли под воду, словно некая сила резко уволокла их на самое дно. И наступила долгожданная тишина. Мир вновь погрузился в сокровенную тайну ночного безмолвия.

* * *

Здание адмиралтейства располагалось в конце самой оживлённой улицы города, на пересечении Прибрежной и Тенистой. Прямо напротив старого порта. Именно отсюда можно было попасть на шумный бульвар Пяти Бризов, где искусно замирали печальные мимы, а бродячие музыканты радовали своими балладами. Здесь было всегда многолюдно: пронырливые ребятишки, степенные прохожие и просто заезжие чужестранцы. Казалось, что весь город к середине дня стекается сюда, чтобы насладиться красотами старого квартала и укрыться под ветвями плакучих ив и лакриновых каштанов.

Аллея жила своей собственной, весьма удивительной жизнью. Но бывали дни, когда насыщенный событиями город вносил особые коррективы в шумный настрой, и тогда узкие улочки перегораживали металлические заборчики, а на входе возникали мрачные фигуры солдат Берегового корпуса. Чёрная с золотым форма скорее отпугивала, чем привлекала восхищённые взгляды горожан. Но дело было вовсе не в ярких шевронах, а в тех, кто носил её на своих крепких плечах. Местные жители давно привыкли к одной простой истине: городская власть не очень любит слышать голос народа. И чем громче одни пытались высказать свое мнение, тем активнее другие старались его не расслышать.

Вначале мэр Франк Друбовский, знаменитый меценат и любитель путешествий, терпел. Сохраняя титаническое спокойствие, он пытался разговаривать, обещать и желал быть услышанным. Но у толпы было иное мнение. На призывы утихомириться и разойтись она улюлюкала и захлёбывалась пьяными угрозами, когда ей обещали выполнить вдвинутые требования – она выходила из себя и просила больше, как незнающий меры ростовщик. И вот когда власть исчерпала всевозможные меры, в городе появился специальный береговой корпус. В отличие от правящей верхушки, смоляные мундиры, как прозвали их горожане, не кормили толпу пустыми обещаниями и не просили подчиниться, они просто пускали в ход тонкие стальные плётки. И все сразу становилось на свои места. Стройные ряды военных вклинивались в разрозненные группы протестующих и, рассеивая собравшихся на мелкие кучки, гнали их по домам. Мэр ликовал, а поводов для дискуссий с властью становилось все меньше и меньше.

Но сегодня был особенный день. Сегодня, у жителей приморского города возникло жгучее желание пообщаться с представителями центрального адмиралтейства. И, хотя набралось таких не более пары дюжин, капитан-ротмистер Гларс Рьяной, командующий первого корпуса, решил выставить своих ребят на охрану ворот. Тем самым он продемонстрировал местным властям свою поддержку и умение действовать самостоятельно, не дожидаясь лишних распоряжений.

Требования нынешнего диспута, а вернее протеста, были достаточно безобидны и умещались на крохотном смятом листе бумаге. Слова «рекомендуем» и «настаиваем» были подчёркнуты два раза и повторялись в тексте чуть ли не через каждое слово.

– МЫ хотим справедливости! Вы обязаны нас услышать! Никто не должен отворачиваться от горожан! Мы единое целое!

Громче всех кричала рыжая девушка: короткая прическа, ярко-голубые глаза и неукротимый настрой противостоять всем и каждому. Выйдя из толпы, она подняла над собой самодельный плакат, на котором было изображено обычное рукопожатие – человеческая рука и перепончатая лапа. Рисовалось это творение за пару минут до начала протеста, поэтому смысл требования был весьма туманен. Впрочем, генералов из адмиралтейства это не интересовало. У них в тот день имелись задачи и поважнее.

Ожидая важного гостя, аншеф-генерал Рудольф Кси так ни разу и не удосужился выглянуть в окно, чтобы узнать, что творится снаружи. Да и какой в этом толк? Здание под охраной, городская стража предупреждена, а толпа разойдётся и без влияния высших чинов. Через пару часов наорётся, осипнет, и разойдется по домам.

В отличие от борцов за справедливость и равенство, общество «Братья ихтианы» считалось самым безобидным сборищем местной молодёжи и не представляло из себя абсолютно никакой угрозы. Глава адмиралтейства был прекрасно осведомлен об этом. Представители общества желали лишь одного – улучшить условия проживания ихтиан в закрытых подводных резервациях. Горожане реагировали на подобные проблемы вяло и старались обходить бойких агитаторов стороной. И как следовало из последних донесений городских шпиков, молодежное движение сильно поредело, сведя свою численность к минимуму.

Посмотрев на часы, аншеф покачался на мысках и, нервно потеребив лацкан рукава, покосился на дверь. Представитель корпорации «Колхида» был ещё в пути. Измерив длину своего кабинета, сначала вдоль, а потом поперёк, военный протрубил какую-то довольно странную мелодию и, вызвав личного адъютанта, все-таки решил отдать приказ. Незамедлительно очистить площадь от скопления несогласных, что мешают проезду рокотомобилей с важными персонами.

* * *

Двери кабинета резко распахнулись, и на пороге возникла высокая слегка сгорбленная фигура. Гость прошествовал на длинных и тощих, словно у цапли, ногах. Протянув тонкую плеть руки, он поздоровался с адмиралом. Подобный нездоровый вид мог ввести в заблуждение кого угодно, но только не опытного в прошлом вояку. Первый советник лордов-наблюдателей корпорации «Колхида» – должность не просто значимая, а своего рода запредельная. Такого положения мог добиться человек исключительного ума, невероятной хитрости и беспринципности. Именно таким уникумом и являлся Гредерик ри Штейн, среди своих подчиненных носивший гордое прозвище Буревестник. Такой же стойкий, несокрушимый, способный выжить в самых суровых и невыносимых условиях. Впрочем, чисто внешне, как уже отметил про себя Рудольф, советник не казался пышущим силой и здоровьем. Лицо слишком бледное, волосы редкие и едва скрывают обильные залысины, а тощее тело и вовсе нервно подрагивает при каждом шаге. Подкрепляло подобное суждение и ещё одна весьма примечательная особенность сэрга Гредерика. При общении он выглядел не просто рассеянным, а полностью отрешенным. Обычно в самый разгар беседы советник мог с лёгкость выпасть из неё, как птенец выпадает из гнезда, если слишком рьяно размахивает неокрепшими крыльями. В такие минуты взгляд Гредерика наполнялся туманом, и он, теребя душку тонких очков, задумчиво застывал на месте. Уставившись в какую-то абстрактную точку, он мог провести в таком состоянии приличное количество времени. Увидев подобную картину, которая обычно дополнялась довольно эффектной, но весьма глупой мимикой, собеседник обычно расслаблялся и в этот самый момент пропускал опасный укол. Гредерик всегда старался бить чётко и наверняка. Вовремя подмеченная фраза, недвусмысленный намёк или случайное предостережение – в словесной дуэли играла роль любая мелочь.

За свою долгую, наполненную борьбой и постоянным противостоянием, жизнь советник повидал достаточно оппонентов. Но никто из них не удостоился чести составить ему достойную конкуренцию. Он расправлялся со своими противниками играючи, растаптывая незадачливых конкурентов в пух и прах. А когда добрался до высокой должности третьего протектора корпорации, подобные состязания окончательно наскучили ему. И тогда он погрузился в рутину повседневной работы. Все порученные Буревестнику задания казались пресными, а обозначенные цели неимоверно простыми и бесперспективными. Так продолжалось без малого двадцать лет. День за днём, год за годом. Советник бесцельно, словно паровой двигатель на холостом ходу, шевелил маховиком, вырабатывая чётко обозначенный ресурс. И все четче вырисовывалась одна простая истина – вечно так продолжаться не может. Гредерик был готов послать все к Неведомым грешникам! Но случилось чудо. В тот день ему на стол с пометкой «совершенно секретно» попал один очень примечательный конверт.

Вскрыв донесение, советник слегка нахмурился и внимательно ознакомился с содержимым документа. Немного поразмыслив, он побарабанил пальцами по столу и просиял. Затем Гредерик вновь перечитал письмо, от начала и до последней строчки. Он не ошибся – впервые за долгие годы ему попался действительно достойный соперник. И игра, которую затеял, грозила выдать огромный куш победителю. А проигравшему… Впрочем, советник даже помыслить не мог на эту тему. У него огромные шансы добыть заветный приз, и отступать он не намерен. Несмотря ни на какие уловки соперника. Именно с этим важным делом был связан его визит в адмиралтейство маленького приморского городка Ренден-Бау.

– Проходите, проходите, сэрг. Я несказанно рад вас видеть у себя, – залебезил перед гостем аншеф.

– Знаете, довольно странная трактовка официального визита, мой друг, – поморщился советник. – И с чего такая несказанная радость? Поверьте, я припас для вас отнюдь не похвалу или наградной лист. Думаю, вам это известно, и не стоит разыгрывать демонстрацию столь неприкрытой лести. Поверьте мне, совершенно ни к чему лизать мою дряхлую задницу и говорить, что она похожа на клубничный леденец.

Эмоции на лице аншефа претерпели полярные изменения: улыбку сменила напряжённость, горизонтальные морщины трансформировались в вертикальные, а в глазах застыл немой вопрос. Ещё никогда в жизни он не испытывал такого откровенного унижения. И, хотя разговор происходил наедине, хорошего было мало. Рудольф прекрасно понимал, какими именно полномочиями наделён советник. Да если бы он только пожелал, все адмиралтейство в одночасье лишилось работы, а на их место в течение пары дней прислали новых офицеров. Спасало лишь одно! Если бы Буревестник решил поступить подобным образом, он не стал бы извещать аншефа о своём визите и, уж тем более, не опустился бы до банальной головомойки. А стало быть, «Колхида» пока ещё нуждалась в Рудольфе и его команде.

– Готов выполнить любое ваше распоряжение, сэрг. – Отдав честь, генерал все-таки умудрился подчеркнуть свою преданность высокому гостю.

Покачав головой, Гредерик устроился во главе длинного совещательного стола и, сцепив пальцы, вынес очередной вердикт:

– Уже лучше, но все равно плохо. Я прямо ощущаю ваше дыхание возле моей пятой точки, генерал.

– Виноват, не хотел раздражать вас своим неумением…

– Скорее вашей тупостью, – поправил его советник. – В любом случае достаточно прелюдий. Давайте перейдем к главному. В отличие от вас, я ценю своё время и не хочу тратить его понапрасну.

Аншеф побагровел и принялся усиленно кивать, причём с такой интенсивностью, что со стороны могло показаться, будто у него начался сердечный приступ.

– Вы подготовили отчёт, о котором я сообщи по шифрограмме? Замечательно! Только учтите, он должен быть коротким, предельно понятным, без лишних рассуждений и предположений, – напомнил советник.

– Конечно-конечно, я исполнил все согласно вашим рекомен…

– Начинайте!

– Так точно! Слушаюсь! – Генерал шумно откашлялся и, не скрывая волнения, дрожащей рукой открыл папку, взял листок и, набрал в грудь побольше воздуха: – Из донесения надводной базы Нептун – 9 октября сто шестнадцатого года от Открытия пара, наши приборы зафиксировали сейсмическую активность с амплитудой приблизительно 112 райслеров. В период времени между семью и десятью, после наступления первых сумерек, у береговой линии острова стали наблюдаться изменения погоды. Было зафиксировано штормовое предупреждение. Данные были переданы в аналитический отдел подконтрольного мне адмиралтейства с разницей в несколько минут. Связь пропала после последней шифровки, в которой содержалась информация о сигналах бедствия. С тех пор сотрудники Нептуна на связь не выходили, в связи с чем нами было принято решение направить в бухту две военные бригады.

– И что же им удалось выяснить?

– Ничего, – нахмурившись, промямлил генерал.

– И всё? – возмутился советник. – Никаких пояснений, никаких шифровок? Да уж, какой-то скромный итог для Юго-Восточного адмиралтейства.

На это раз Рудольф не стал смущаться и, отложив доклад в сторону, напористо заявил:

– Честно говоря, именно по этой причине мы и направили прошение высшему руководству, а оно, в свою очередь, как я пониманию, уже известило вас.

Отклонившись, советник побарабанил тонкими, словно иглы, пальцами по столу.

– Правильно понимаете, только мы милостыню не подаём. Говорите по существу…

– По существу? – Генерал натянул вымученную улыбку. – Если быть до конца откровенным, все очень просто. Хотите – верьте, хотите – нет, но на Нептуне произошло нечто невообразимое. Остров атаковала неведомая сила, и сделала это настолько стремительно, что глубинщики не смогли даже толком сориентироваться. А те бригады, которые мы направили на их спасение… Желаете знать моё личное мнение? Мы просто кинули их в пекло. Считайте, наш центр разом лишился пятидесяти отличных воинов. А что в итоге? Никакой информации, никаких подробностей, ни-че-го…

Сжав кулаки, Рудольф зло стиснул зубы и решил высказать остальные накопившиеся претензии, но Буревестник вовремя остановил его, подав знак рукой.

– Вот вы сказали стремительно… Но разве за три часа нельзя проанализировать сложившуюся ситуацию и предоставить более полную информацию?

– Три часа? – улыбка генерала исказилась, превратилась в ужасную гримасу. – Простите, но вы, наверное, неправильно меня поняли. Все случившееся уложилось в три с небольшим минуты. Три кошмарных минуты, за которые была уничтожена средняя по величине исследовательская база, включавшая в себя трехъярусный исследовательский комплекс! Плюс ко всему, пятиуровневый маяк Праведников, да упокоит море их души!

Закрыв глаза, Гредерик отреагировал на слова аншефа в свойственной ему манере. Он не стал возмущаться, указывая на неточность данных, а просто взял паузу и выпал из реального мира.

Аншеф сначала удивился, хотел что-то добавить, но решил не накалять обстановку и дождаться, когда собеседник вернётся к разговору.

Тишина длилась недолго, от силы минуты две, в течение которых Гредерик нахмурился и, внезапно фыркнув, не открывая глаз, заговорил:

– Стремительно, все произошло слишком стремительно. Стало быть, изначально в Высшее адмиралтейство вы сообщили о более коротком периоде времени. Но они решили, что вы ошиблись и рекомендовали вам внести корректировку…

– Они сделали это сами, – виноватым голосом уточнил генерал.

– Не придав этому факту особого значения. Верно? А после того как перестали выходить на связь спасательные бригады, они рекомендовали обратиться за помощью в корпорацию…

– Все так, до последнего слова, – поразившись умению советника сопоставлять незначительные мелочи, согласился Рудольф.

– Что ж, замечательно, – кивнул Гредерик. – Тогда все сходится. Корпорация, в моем лице, выражает вам благодарность за вашу службу и сообщает, что проведёт расследование данного инцидента своими силами. Единственная поправка, от вашего ведомства нам понадобятся следующие документы и средства…

Не веря своим ушам, генерал облегчённо выдохнул и принял из рук советника подготовленный заранее список необходимого.

* * *

Демонстрация не то что провалилась – она стала самой неудачной за всю историю городских акций не только самого Ренден-Бау, но и всего побережья.

– Что б ему волосатый жмуг ногу отгрыз, мерзкий он хряк! – зло выругалась девушка.

– Ты это о ком? – не понял её приятель.

Девушка поправила лямку свободных холщовых штанов и посильнее натянула вязанные гловелетты.

– Да я про этих адмиралтейских мурен, в целом и про оспенного лейтенанта, в частности. – Выкинув плакат, она покосилась за здание адмиралтейства. Её рыжие с черной прядью волосы дёрнулись, и она резко посмотрела на парня с нескрываемой ненавистью. Наступило время разбирать все недочёты неудачной организации. – Слушай, а где ты, собственно говоря, был, когда меня выкинули взашей, а?

Вопрос, которого юноша боялся больше всего.

– Я пытался перекрыть вход рокотомобилю и не пустить эту важную шишку в здание, – осторожно начал он.

– Бедные мученики! Кого и куда ты собирался не пропустить? – всплеснула руками девушка. – Давай смотреть правде в глаза, Дорченский. Ты способен разве что закрыть на ключ дверь, а не стать самой дверью.

Юноша поправил монокль, который будто прирос к его правому глазу и являлся неизменным атрибутом одежды. Потупив взор, пристыженно кивнул:

– Твоя правда, Ульга. В вопросе силы я, действительно, никуда не гожусь. И вообще, во всем этом противоборстве с властями от меня мало толку. Тебе надо было звать с собой Колина или Фар-фарла Бичмера. Вот уж кто мог бы за тебя заступиться и навалять этим напыщенным муренам. – Дорченский остановился, осторожно присел на ступеньку и, шмыгнув носом, тихо добавил: – Зря я, наверное, записался в ряды твоих сторонников. Ты же знаешь, мой интерес касается всяких там механизмов, изобретений, а никак не криков и споров. Не так я воспитан. Да к тому же слишком хилый от рождения. Ну чего с меня взять – так обуза одна.

Возмущённый взгляд Ульги мгновенно сменился сочувствующим. Она поспешила обнять приятеля и вернуть ему былую уверенность.

– Да что ты такое говоришь? Перестань! Ты такой же полноценный боец нашей команды, как и здоровяк Джирси. И кому какая разница, что ростом не вышел. Я вот тоже – маленькая и хрупкая. Ты пойми, нам всякие нужны. Тут ведь надо не только кулаками махать, а и головой думать. А это у тебя как раз здорово получается, гораздо лучше, чем у любого здоровяка.

– Ты правда так считаешь? – шмыгнув носом, уточнил изобретатель.

– Конечно, а как иначе, – бодро кивнула предводительница. – И, если уж быть до конца откровенной, по-моему, нам следует завязывать с открытой формой протеста. Сдаётся мне, она уже давно потеряла свою эффективность…

В глазах Дорченского блеснул интерес. Поправив свой монокль, он заговорщицки оглянулся по сторонам.

– И что ты предлагаешь, Ульга? Только не тяни, я безумно не люблю, когда ты чего-то недоговариваешь.

– Так это все в целях конспирации, ты же должен понимать…

– Да понимаю я, понимаю. Ну, что ты там придумала?

Придвинувшись поближе, Ульга осторожно начала:

– Недавно я получила послание от наших друзей с Подземья. Они весьма обеспокоены последними событиями, что начали твориться в резервации.

– В Шептуне? – обеспокоенно уточнил парень.

– Именно.

– Но это же единственный подводный город, который согласно подписанному биллю является нейтральной зоной и для людей, и для ихтианов.

– Именно, – вновь согласилась Ульга.

Услышав ответ, Ян заметно погрустнел:

– Получается, как бы мы здесь ни боролись за ущемлённые права наших подводных братьев, все бесполезно?

Вместо причитаний и вздохов Ульга радостно подмигнула и, дождавшись пока мимо вальяжно прошагает пожилая парочка торговцев, продолжила:

– Вовсе не бесполезно. Я просто решила изменить тактику. Мы им обязательно поможем, но другим способом. К треклятым Мученикам эти плакаты и лозунги у стен адмиралтейства. Мы будем оказывать помощь ихтианам на местности.

– Где? – не понял Дорченский.

– Ну, на местности. Чего тут непонятного. Прямо самой Нейтральной зоне.

Услышав такое, собеседник едва не захлебнулся возмущением.

– Да ты что – сдурела? Решила отправиться на Шептун?! Хотя менее сумасшедшего решения я от тебя и не ждал.

– Почему это? – удивилась Ульга.

– Да потому что все твои поступки граничат либо с невероятной авантюрой, либо с безумием – третьего не дано. Но надо отдать должное: они всегда довольно выверены. Но все же, ты отдаёшь себе отчёт – это же Шептун! – попытался довольно рассудительно, чтобы не обидеть предводительницу, объяснить Дорченский.

Хвала неведомым мученикам, Ульга отреагировала вполне терпимо. Она даже слегка зарделась, когда услышала оценку своему сумасбродству. Но главный вопрос все же требовал ответа.

– А что тебя смущает в Шептуне?

– И ты меня ещё спрашиваешь! Ты могла выбрать любую другую резервацию, но Шептун. Самая конфликтная Нейтральная зона! Да сунуться туда – все равно что прыгнуть в костёр или сунуть руку в воду, кишащую зубастыми рыбёшками риги. И вообще, как ты себе это представляешь – пробраться в резервацию?

Щёлкнув пальцами, Ульга проводила взглядом очередных случайных прохожих и сказала:

– А вот это уже вторая часть плана, о которой давай поговорим в другом месте.

* * *

Двое мужчин не спеша двигались вдоль берега по широкой набережной Тисов. Внешне они выглядели как два приятеля, но за все время пути от порта до памятника Одинокому служителю маяка, не обмолвились и словом. Иногда они останавливались, чтобы полюбоваться красотами заката, а потом двигались дальше. Только когда мужчины оказались в конце Ирисовой аллеи, где улицы разбегались в стороны как два поссорившихся родственника, один из них коротко произнёс:

– Я беру на себя тех, что пошустрее.

– Идёт как бы так. Но вот давай только в этот раз.

На этом их пути разошлись: один направился ко дворцу Бушующей Чести, где высились золотые шпили смотровых башен, а второй затерялся в мастеровом квартале среди бесчисленной толпы разношёрстных зевак.

Протиснувшись сквозь кучку бородатых рыбаков, рассматривающих новые снасти под выцветшими навесами, тощий мужчина резко свернул в сторону и остановился, раскуривая тонкую трубку из кварцевого дерева. А такие нечасто встретишь на южном побережье – вещь дорогая, редкая. По карману разве что состоятельному сэргу или высокородному офицеру, который попал в морское адмиралтейство много лет назад и, выслужив пенсионное пособие, уселся в тёплый кабинет. Сделав две затяжки и загадочно улыбнувшись, он поправил лацкан длинного дорожного плаща. Любое противостояние было ему в радость. Он как истинный зверь смотрел только вперёд, а не по сторонам, как это делают доморощенные жертвы. И неважно, что его преследователи возомнили о себе, время всегда все расставляет по местам.

Свернув в подворотню, он оказался среди высоких помоечных баков и неприметного закутка, куда обычно выходили местные мастеровые, желая слегка передохнуть от трудовой смены.

Буквально через пару минут следом за ним в узком проёме возникли две долговязые фигуры. По повадкам явно неместные. Слишком уж широкая одежда и слегка растерянный бегающий взгляд.

– Вы, случайно, не меня ищите? – поинтересовался худощавый прохожий.

Его голос подействовал на соглядатаев, как красная тряпка на быка. Будто по команде, чужеземцы выхватили из-под плащей короткие изогнутые клинки и ринулись в атаку. Два резких замаха, череда странных ругательств, и один из нападавших благополучно отправился к прародителям, обхватив кровавую рану на шее.

– Ненавижу показуху, мистер Потаскуха, – прорычал худощавый, вытирая рукавом лезвие широкого кинжала. В его арсенале имелся ещё и стреломёт, но в подобной ситуации он посчитал бы ниже своего достоинства использовать против этих бездарей стрелковое оружие.

– Ненавижуууу, буря и грозы! – прошипел в ответ второй соглядатай и вновь атаковал, невзирая на быструю расправу над своим собратом.

Звон металла о металл не привлёк постороннего внимания. В самый разгар трудового дня все мастеровые были заняты своим делом и за шумом станков, инструментов и прочей вспомогательной техники, не замечали вокруг себя ничего.

Верхний удар, второй, третий опасный снизу и четвёртый наотмашь, так чтобы разом снести голову с плеч. И даже если взять в расчёт тот факт, что нападавший действовал уже в одиночку, заранее осознавая своё безвыигрышное положение, вёл он себя весьма смело. Только худощавому было на это плевать с высокой колокольни. За свою довольно-таки долгую жизнь он повидал достаточно таких отчаянных глупцов и не желал восхищаться их бессмысленной бравадой.

Все было предрешено заранее, и никакая случайность не могла сыграть на руку неудавшемуся убийце.

– Гори ты в горниле ненависти! – не экономя силы, выкрикнул соглядатай-чужестранец.

– Только вместе с тобой, мистер Чудак, – ответил тощий.

Всего пять, может быть, шесть блокировок, один хлёсткий удар ногой и изогнутый кинжал полетел на землю. Не успев опомниться, нападавший получил мощный тычок в челюсть, затем в пах и вновь в челюсть.

– Ой-ой-ой как неосмотрительно. А ещё именуетесь храмовниками. И куда катится мир?

Для начала тощий заставил нападавшего встать на колени. Перехватил его руку. Кость хрустнула и сломалась сразу в двух местах. Взвыв от боли, чужестранец закусил губу и попытался вырваться из стальных тисков. Но его пленитель не собирался давать ему второй шанс. По крайне мере, до тех пор, пока не получит ответы на свои вопросы.

– Итак, запомни, я два раза не повторяю. Когда боль немного поутихнет, кивни, и я начну спрашивать.

– Да иди ты в пасть к Корокосу! – промычал чужестранец.

Новый хруст заставил непокорного пленника повалиться на спину и ненадолго потерять сознание. Когда он очнулся, кошмар никуда не исчез. Худой продолжал нависать над ним хищным коршуном, только незавидное положение жертвы стало ещё хуже. Подвешенный, словно кусок говядины, храмовник уже не чувствовал собственного тела, а боль продолжала пульсировать в голове, разламывая её на части.

– Ну, теперь можно продолжать? – спокойно произнёс худой и лёгким движением срезал пуговицы на жилете и рубахе чужестранца. – У меня очень мало времени, поэтому ускорим процесс.

– Бесполезное занятие, – процедил тот сквозь зубы.

Пленитель коротко кивнул, покосился на лежащий неподалёку труп. Острое лезвие коснулось шеи храмовника. Лёгкий холодок, стон, и сталь проникла в податливую плоть. Кожа незамедлительно окрасилась в красный цвет. Но вместо ответа чужестранец сверкнул глазами и изобразил довольную улыбку. Получилось не очень правдоподобно, лезвие вошло ещё глубже, наградив его очередной порцией боли.

– Зря противишься, говорить всё одно придётся, – предупредил его тощий и сделал очередной надрез.

Когда новая волна страданий пронзила тело, храмовник уже готов был на что угодно, лишь бы прекратить эту жестокую игру.

– Так и не надумал? – поинтересовался мучитель.

– Да… я… ты за это… возможно… я…

– Ну, похоже, здравый смысл в тебе все-таки проснулся.

Храмовники никогда не считали себя воинами. Борцами за справедливость и сохранение равновесия мира – это да, но не более того. Им было чуждо излишнее насилие или секреты истинных наёмных убийц. И мучитель хорошо знал истинную сущность этого тайного ордена. Он взвалил на плечи чужестранца ровно столько страданий, сколько тот мог выдержать, не лишившись при этом чувств и сохранив светлый разум.

– Спрашивать, кто тебя послал и подписал индульгенцию на убийство, я не буду, – рассудил мучитель. – Ваш духовный отец, последователь Габриэль Ризза, надо заметить, весьма настойчивый тип. Представится возможность, поговорю с ним лично. Меня интересует другой вопрос: откуда это он проведал о том, где мы сейчас обитаем?

Голова храмовника обессилено повисла на плечах. Видимо, тощий все-таки перестарался, и его подопечный потерял-таки сознание.

– А ну-ка очнись, мистер Доходяга! – рявкнул он и наградил того звонкой подщёчной.

Пленник встрепенулся, нашёл в себе силы и посмотрел в глаза мучителя.

– Ты не забыл на кое-что ответить?

Кроваво-красный плевок стал лучше всяких ответов. Тощий утёрся рукавом. Усмехнулся. В его руке вновь блеснул нож. Он больше не собирался задавать бесполезных вопросов. Пленник оказался Затворником, а пытать этих парней бесполезно. Слепые фанатики, которым вдолбили в голову столько ерунды, что их хоть режь, хоть коли, ничего не добьёшься.

– Мы все равно остановим вас! Не сегодня – так завтра! Во имя страдания и справедливости! – вынырнув из минутного забытья, наконец заговорил чужестранец.

– Тьфу ты, мистер Дуралей! А я был о тебе лучшего мнения, – выругался тощий и нанёс один резкий удар.

Возле бывшей резиденции правителей замка Бушующей Чести, где в настоящее время располагалась палата судей, было многолюдно. Толпы случайных прохожих, заезжих туристов и тех, кого сюда привёл нелёгкий труд защитников. Судебные процессы проходили в семи округлых залах с утра до вечера. Имущественные споры, громкие бракоразводные тяжбы и короткие обвинительные акты. Работа судебной системы не прекращалась даже глубоким вечером. Когда заседатели расходись по домам, в работу вступали архивариусы и исполнители судебной воли.

К концу недели бурлящий котёл справедливости начинал постепенно остывать. В последний день ворота запирались, а вдоль периметра возникали высокие, статные стражи в изумрудных доспехах с шикарными плюмажами. Неподвижно застыв у входа, они превращались в мраморные статуи площади Величия, где воссоздали образы трехсот первых глубинщиков – тех, кто осмелился возглавить экспедицию к разлому Мрак-Крика…

Второй прохожий прошёл вдоль забора. Остановился возле двух художников, пытающихся повторить на своих полотнах вид главного материнского шпиля Согласия, и мгновенно растворился среди зевак. Вероятнее всего, он просто скрылся в тени вековых дубов, ловко обогнув одного из гигантов. Именно так решили двое храмовников, которые преследовали неповоротливого увальня в твидовом костюме, тройке и шляпе-котелке.

– Осторожнее, – предупредил один другого.

– Думаю, не так страшен Левиафан, как его дети… – попытался пошутить второй, но резкий удар заставил его мгновенно заткнуться.

Здоровяк оказался куда проворнее, чем могло показаться на первый взгляд от вида его широкой фигуры с объёмистым бурдюком живота. Выскочив из засады, он молниеносно сшиб с ног одного из преследователей. Второй попытался вынуть из кармана длинного плаща самострел, но оружие предательски застряло, заставив отвлечься на неудачное стечение обстоятельств. И преследователь сразу же получил заслуженную «награду». Мощный тычок ногой согнул его пополам. Не теряя надежды второй все-таки извлёк самострел – прогремел глухой выстрел. В молоко. Увалень уже оказался с противоположной стороны. Стремительно сместившись вправо, он выбил у преследователя оружие и, подтянув человека к себе, обхватил его шею. Резкий хруст и тело мешком повалилось на землю. Первого нападавшего ждала подобная участь.

Несколько секунд, и дело было в шляпе. Затащив тела в тень акаций, здоровяк присел на скамейку, снял с лысеющей башки слишком уж маленький котелок, протёр выступающий широкий лоб платком и тяжело вздохнул.

– Голыми руками выстлана дорога к счастью, – раздался изящный мужской голос.

– Че… сказал? – здоровяк недовольно обернулся и в упор уставился на своего приятеля. – Долго ты чего-то.

Прохожий осторожно выхватил у него платок и вытер свои окровавленные руки.

– Ты меня пугаешь, мистер Фрейд. Ещё пара занятий, и ты начнёшь походить на высокородного аристократа.

Вместо того чтобы порадоваться довольно изящной шутке, здоровяк нахмурился:

– Че… сказал, не пойму я тебя.

– Чего хотел, то и сказал, мистер Умник, – раздражённо отмахнулся худощавый. – Лучше скажи, ты что-нибудь добился от этих отчаянных дуралеев?

– Ду-ра-ле-ев? – протянул здоровяк, проговаривая каждый слог. – Что я должен был им сказать?

– Да не ты, а они тебя! А-а-а, бедные мученики! Как же с тобой тяжело, мистер ты Тугодум!

– Так Ту-га-дум или Ду-ра-лей? – уточнил увалень.

Схватившись за голову, его приятель издал протяжный стон и, закатив глаза, нервно рассмеялся.

– Хватит, я досыта наелся твоей… Мученики! Я даже не знаю, как это назвать!

– Может быть, я помогу? – предложил мистер Фрейд.

Закусив губу, его тощий приятель покачал головой и тихо произнёс:

– Лучше не надо. И вообще, хватит рассиживаться, сэрг Проницательность, нас уже заждались.

Глава 2. Узник в клетке

Дверь открыл юноша, который слабо походил на жителей берегового городка. И дело было не в излишней полноте или в нездоровом бледном лице, а в некой неуловимой детали. А если бы он осмелился опустить горло своей темно-бежевой водолазки, то постороннему взору открылась странная чешуйчатая кожа болотного цвета. Но это была не единственная черта его отличного от человека происхождения. За ровным рядом зубов у него располагался второй – состоящий из мелких клыков. Именно ими он легко переламывал рыбные косточки и щелкал лесные орехи. Но и это было еще не все. Прямо за ушами виднелись задатки жаберных прорезей, которые, к сожалению, так до конца и не развились у скромного жильца дома номер двадцать четыре, расположенного на улице Четырёх штормов.

– Как жизнь, жабик? – пожав ему руку, поинтересовалась Ульга.

– Думал, что хорошо, но ты изменила мою точку зрения, – немного смутившись, недовольно буркнул хозяин жилища.

Девушка бодро кивнула и без приглашения переступила порог.

– Ну вот и славно. Надо поговорить. Ты, кстати, почему не был на протесте?

– Потому что не люблю шум, строгие взгляды и вой рокотомобилей! – захлопнув за гостями дверь, объяснил полукровка.

Они прошли в маленький кабинет с закрытыми ставнями. И, хотя на улице только миновал полдень, внутри уже царил настоящий мрак. Только одна свеча на столе хоть как-то рассеивала плотный сгусток темноты и освещала мрачные грани высоких книжных шкафов.

– Кошмар, будто в склепе, – поморщился Дорченский. – Никак не могу привыкнуть к твоему образу жизни.

Свет вырвал из полумрака грустную улыбку.

– Ладно, так и быть, – он вздохнул и зажёг ещё одну маленькую свечку. Ярче не стало, но хозяин дома хотя бы проявил некое рвение сделать пребывание гостей в его доме более комфортным.

Затем он подошёл к дальней стене, ловко подтянулся на стальных выступах-костылях и забрался в стеклянный куб. Покрутил три медных вентиля, и внутрь полилась вода. Блаженно вздохнув, жабик вытянул ноги, даже не удосужившись снять верхнюю одежду.

– Ой, но вот только не сейчас, Крутс, – взмолилась девушка.

– А что не так? – развёл он руками. – Я не насыщался уже целую вечность. Так почему бы не сделать этого сейчас?

На побережье люди чаще контактировали с морскими жителями, чем в центральной части материка. И как закономерный итог, в семьях рыбаков начали появляться дети с синдромом Развеля Гарда. Одни считали это плохой наследственностью, другие – счастливой меткой Неведомых мучеников. Ведь, по сути дела, подобные кровосмешения грозили ребёнку только появлением у него особенных навыков. Полукровкам было даровано многое: например, умение длительное время находиться под водой, прекрасно видеть в темноте и двигаться гораздо быстрее любого земного хищника, будь то леопард или камышовый лис. Но как заведено, вместе с подарками Неведомые мученики обязательно отнимают у тебя нечто весьма и весьма ценное. Так было и с полукровками, которых в народе прозвали ундами, что, по сути дела, означало сигнал штормового предупреждения. Получив особый дар, взамен дети были вынуждены постоянно подпитывать себя солёной водой. Любая, даже крохотная лужица могла послужить им источником, который они должны были использовать не реже пары раз в неделю. Если этого не происходило, унды начинали стремительно терять жизненные силы. Их кожа становилась сухой и приобретала странный кремнёвый оттенок, а через пару дней трескалась, словно сухая земля.

Бойвелю Крутсу неслыханно повезло, он родился в семье весьма крупного инженера с ткацкой фабрики Шляка и мог позволить себе не бегать к морю, как сгорающий от жажды пустынный караванщик. Хитроумный отец устроил ему питающую ванну прямо в доме. Правда из-за трудностей с трубопроводной системой и осадкой фундамента конструкцию пришлось приподнять над землёй на добрый десяток футов. Устроенные родителем удобства сделали Крутса жутким домоседом. Не желая выходить во внешний мир и слышать в свой адрес дежурные упрёки, он постепенно превратился в добровольного затворника. И хотя местные жители относились к ундам со сдержанной терпимостью, это не мешало им высказывать в их адрес весьма крепкие ругательства. А иногда они опускались до банальных угроз расправой, виня морских уродцев во всех смертных грехах. Приёмный родитель Крутса пытался успокоить сына, но тот и слушать ничего не хотел. Его страх оказался сильнее любых уговоров. Даже близким друзьям было не под силу заставить унда начать доверять людям.

– Знаешь, мы сегодня практически взяли адмиралтейство штурмом, – с гордостью произнесла Ульга.

– Правда? – поразился Крутс.

Дорченский только усмехнулся:

– Ага, держи карман шире. Они даже не вышли на мансарду. Просто выставили нас на бульвар, и все!

– Стало быть, опять провал, – заметно расстроился унд.

– Просто мы избрали неэффективный способ, – отмахнулась Ульга.

Её уверенности можно было только позавидовать. Протерев монокль и покосившись на плескавшегося в стеклянной ванне Крутса, Дорченский, понизив голос, осторожно поинтересовался:

– Слушай, подруга, а что насчет нашего разговора? Ты же сказала, что у тебя есть план. Это правда?

– Стала бы я врать, – отмахнулась Ульга. – И поверьте, в скором времени нам предстоит довольно длительное, но весьма увлекательное путешествие.

– Что?! Куда? – Крутс едва не выпрыгнул из своего стеклянного куба.

– Спроси лучше, чего она задумала? – хмыкнул Дорченский, заранее не одобряя неведомый план.

– Не понимаю, зачем и куда вы собрались?! – продолжал бухтеть Крутс. – Лично я не намерен ввязываться ни в какие авантюры!

– Мальчики, мальчики, ну хватит! – попыталась успокоить их Ульга. – Давайте договоримся: сначала вы послушаете меня, а отказываться начнете потом.

Ян слишком хорошо знал свою подругу, чтобы продолжать бесполезные споры. Все равно она добьётся своего. Любым способом, и неважно, сколько времени на это потребуется. Поэтому проще дать ей слово, выслушать очередную безумную идею и осторожно откланяться, сославшись на внезапно возникшие дела. Крутс же просто пожал плечами и позволил девушке продолжать – все одно она и не собиралась слушать его предостережения.

– Я решила больше не бороться с системой изнутри. Хватит, надоело! Что толку стучаться в закрытую дверь, если тебе не собираются открыть и давать возможность говорить. Лично я умываю руки.

– Что? И это все?!

– Ты это серьёзно?! – Крутс едва не выпрыгнул из ванной.

– Да она блефует, – отмахнулся Дорченский. – А как же твой план? По глазам же вижу, что ты задумала нечто грандиозное!

Девушка только равнодушно зевнула.

– Неужели честно решила прекратить? – продолжал не верить унд.

Загадочно улыбнувшись, Ульга быстро кивнула и внесла некое уточнение:

– Правда все. Только одно последнее дело! Всего одно!

Не став дослушивать, Дорченский всплеснул руками и попытался заткнуть уши. А унд только фыркнул и мгновенно ушёл под воду.

– Ну ребята! Бросьте вы! Я же серьёзно. Нашему приятелю Рови-Бови нужна помощь! Это не шутки, ему угрожает реальная опасность. Смертельная опасность!

В комнате наступила тишина. Изобретатель нахмурился, заметно побледнел и, рассеяно сняв монокль, начал судорожно искать платок, чтобы его протереть. Крутс же вынырнув из своего убежища, положил голову на лапы и испуганно зашмыгал носом.

– Слушай, да ведь мы его даже никогда не видели. Кто он вообще такой? Просто приятель, который рассказывает нам о Шептуне? Как им плохо и как они нуждаются в нас, – первым опомнился изобретатель.

– Да что ты такое говоришь! – возмутилась Ульга. – Какая разница, кто он такой. Он в опасности, и это главное. Да у нас просто нет выхода! Мы обязаны ему помочь, – уже шёпотом закончила девушка.

* * *

Море умеет не только щедро одаривать, но и отнимает самое ценное. У одних оно забирает жизнь, других лишает крова и пищи, а тем, кому не повезло больше других, лишает душевного спокойствия. И причиной тому знаменитая на все побережье Мразева болезнь, что поджидает неопытных глубинщиков в опасных расщелинах и извилистых туннелях Подземья. Конечно, первые стадии её проявления не столь опасны, но это лишь верхушка айсберга. Если человек самоуверенно противостоит болезни больше десяти-пятнадцати минут, Глубина уже не отпускает. Она полностью высасывает из него всю память, вводя подводника в состояния полусна, когда человек уже не может контролировать свою жизнь, потому что лишается даже самых примитивных мыслей. Она может многое: влиять на разум и душевный покой, проклинать иллюзиями и поселять в голове тысячи беспокойных голосов. От нее нет спасения в море, да и на поверхности она не оставит обреченного в покое.

Медленно шаркая ногами, люди-планктоны хаотично слонялись по коридорам «Приюта тишины». Их стеклянные глаза смотрели куда-то вдаль, не замечая стен и иных препятствий. Доктора поговаривали, что их пациенты видят только мрачную линию горизонта в момент надвигающейся бури. Но в эту гипотезу верил немногие, ведь никто из жителей больницы без разрешения медперсонала не был в состоянии произнести ни слова. А даже если те и позволяли им разомкнуть уста, наружу вырывался лишь усталый стон и странное гиканье наподобие того, что издают дельфины.

Однако были среди пациентов приюта и те, кто находился в полном либо частичном сознании. Но даже они имели незримую связь с Глубиной. Только в отличие от поражённых болезнью подводников, здесь содержались и те, для кого болезнь имела вымышленный характер. Они добровольно скрывались здесь от проявлений морского недуга, считая, что толстые стены могут остановить ужасных монстров, которые преследуют их попятам. Но страх, порождающий кошмарных призраков подводного мира, был сильнее каменных преград. Может быть, именно по этой причине бывшие глубинщики, находясь в застенках приюта, не могли сомкнуть глаз. Они мычали, рыдали и бились в конвульсиях, не в силах избавиться от преследования. Болезнь шла за ними по пятам.

– Я в последний раз заявляю, что не разделяю этой безумной идеи, – прошептал унд, пытаясь как можно ниже пригнуть голову, чтобы укрыться за широким куском жимолости.

– Поздно, – цыкнула на него Ульга. – Тем более что мой план идеален. – И, повернув голову, обратилась уже к изобретателю: – Ты приготовил свою странную штуковину?

– Это Прихват, а не штуковина, – попытался возмутиться Ян, но в итоге сделал это почти без звука.

– Вот и не трепись языком, а лучше хорошенько прихвати эти прутья, – напомнила девушка.

Стараясь не покидать ночную тень, изобретатель подполз к задним воротам, втиснул между толстых прутьев металлический цилиндр с множеством шестерёнок, крохотных циферблатов и тумблеров и заставил странную штуковину заработать. Изобретение выдало паровую струю и мощные «пальцы» начали медленно расходиться в стороны. Тишину нарушил резкий скрежет, скрип, и прутья спасовали перед хитроумным механизмом.

– А нельзя было тише? – возмутилась Ульга.

– Ну извините, я ведь не волшебник, машущий тощей веточкой, – пробурчал изобретатель.

Территория приюта охранялась из рук вон плохо. Все равно страх гнал любознательных горожан прочь. Такое заведение лучше обойти стороной, чем стать жертвой собственного любопытства. Так что, следили в основном за тем, что происходит внутри, а не снаружи.

– Неужели нельзя было найти кого-нибудь другого? – продолжил высказывать свои недовольства Крутс. – Вон в прибрежных трактирах, куда ни плюнь, одни проводники.

Ульга обернулась и наградила унда ледяным взглядом:

– Хватит причитать. Я не собираюсь доверять всяким шарлатанам. Этот человек – наш единственный шанс. И точка. Понятно?

– Да понятно, понятно! Ты лучше скажи, как нам теперь пробраться внутрь? Лично у меня больше фокусов в рукавах нет, – прервал их перешёптывание Ян.

Впереди высились каменные стены северного корпуса. Гладкие, округлые, никаких выступов или металлических труб слива. Только решетчатые окна, да и те достаточно высоко. Не добраться никаким возможным способом.

– Слушай, а какая именно палата нам нужна? – унд растерянно уставился на абсолютно одинаковый ряд бесконечных окон.

– Думаю, вон та, крайняя, – девушка указала на последнее в третьем, самом верхнем ряду окно.

– Ты уверена? – изобретатель был на грани истерики. Он-то считал, что у них существует вполне продуманный план. По крайне мере, Ульга полностью убедила в этом его и унда.

Ульга быстро запустила руку в свою висящую на боку сумку, извлекла из неё толстый блокнот и, приблизив масленый фонарь, принялась быстро листать страницы.

– А раньше этого сделать нельзя было? – устало выдохнул Крутс.

– Конечно можно, – ответила Ульга. – Только тут ведь особо ничего не написано. Я вам все-таки не служащая тайного консульства, чтобы знать такие подробности.

Изобретателя начало нервно потряхивать.

– И как теперь нам быть? Как попасть внутрь? Ты же не предлагаешь нам гадать на кофейной гуще?

– На гуще? – девушка улыбнулась и, подобрав крохотный камушек, недвусмысленно добавила: – Вовсе нет, у меня есть идея получше.

Звон разбитого стекла раздался как гром среди ясного неба. Окончательно нарушив тишину, он заставил дремавшей до этой минуты приют наполниться сотней различных звуков. Сначала изнутри послышались тревожные возгласы, затем грохот и нарастающий топот сапог. А вскоре от центрального входа донёсся грозный собачий лай.

– Отпугивающую мазь Клинсмана все нанесли? – уточнила Ульга.

– Да.

– Конечно.

– А что? – уточнили в один голос ее друзья.

– Тогда точно не покусают! Все, бежим! – резко скомандовала предводительница.

Когда охрана высыпала из здания и принялась осматривать территорию, трое гостей уже пробрались внутрь. Очутившись в полной темноте, они выстроились в цепочку и принялись осторожно двигаться по длинной кишке коридора.

– Особо не шумите, здесь ещё остались дежурные. В основном, конечно, это обычные старушенции, но, как мне кажется, и среди них попадаются достаточно бойкие личности, – предупредила Ульга.

– Бедные мученики! И зачем я только тебя послушал, – взмолился Дорченский.

– Хватит причитать! – цыкнул унд. – Все равно уже поздно поворачивать назад.

Они медленно дошли до конца коридора, где располагались комнаты для бесед и операционные для очищения души. Широкая лестница, ведущая на второй этаж, встретила гостей мраморными статуями двух морских альбатросов, которые в знак предупреждения раскинули свои широкие крылья.

– Нам туда, – уверенно заявила Ульга.

– Может, все-таки одумаешься? – в очередной раз предложил изобретатель.

Девушка обернулась, положила руку ему на плечо:

– А не пошёл бы ты во впадину Дыхла.

– Да что ты взъелась? – не понял Дорченский.

– Потому что надо действовать, а не трястись от страха. Тем более когда осталось проделать какую-то сотню или две шагов.

– Ладно, идём, – смирившись со своей незавидной участью, согласился изобретатель.

– А что там наверху? – вмешался в разговор Крутс.

Ульга подняла фонарь повыше и заговорщицки произнесла:

– Там проживают те, у кого море отняло не только разум, но и поселила внутри морского демона!

Лунный свет осторожно пробивался сквозь решетчатое окно, оставляя на ледяном полуяркий след ночного светила. А дальше три шага – и кромешная темнота.

Ульга остановилась, прислушалась. Казалось бы, ни единого постороннего звука, только случайные крики охраны, доносящиеся снаружи. Но предводительница не торопилась погружаться в пустоту коридора.

– Чего мы ждем? – первым не выдержал Ян и слегка повысил голос.

Ответом ему был покачивающийся перед носом кулак. И буквально через секунду Дорченский понял причину промедления. Из тьмы вырвался протяжный храп. А затем ещё целая рулада сонных звуков.

– Кто это? – вздрогнул Крутс.

– Всего лишь небольшая проблема, – шепнула в ответ Ульга и протянула ему шоко-бой. – Твой выход, приятель.

Тяжело вздохнув, унд закрепил оружие на ремне и подошёл к стене – ему не нужно было дополнительного освещения. Кровь подводного родителя сполна наградила его способностями видеть в полной темноте. Квакнув, Крутс посмотрел на свою ладонь, которая стала быстро покрываться мелкими вкраплениями. Рука прикоснулась к стене, затем вторая. Распластавшись по отвесной поверхности, унд не спеша пополз к потолку, а затем в самую пучину мрака.

– Чего ты затеяла? – заволновался Ян.

– Ты мне лучше скажи, твой шоко-бой точно сработает? – Ульга присела на корточки и затаила дыхание.

Дорченский задумчиво почесал затылок, совершенно позабыв о том, что происходит вокруг.

– Ну, наверное, да… дуга даст напряжение, проводник сконцентрирует удар на конце вилки. В общем, все испытания проходили довольно удачно, так что, думаю, промаха не будет.

– А что касаемо человека? – уточнила Ульга.

– Что значит человека? – не понял изобретатель.

– Ну как она человека жахнет? Сильно или не очень?

– В целом это, конечно, не электрический скат, но если… Постой, ты это о чем? Вы что же собрались?..

– Тише, – погрозила пальцем девушка. – Смотри.

Пока они спорили, унд успел проползти по потолку вдоль узких палатных дверей и замер над широким столом, где мирно похрапывала довольно тучная женщина, облачённая в белый врачебный халат и крохотную шапочку. Ночное светило, видимо, тоже решило понаблюдать за происходящим: белое око выглянуло из-за лоскутных облаков и озарило второй этаж.

– Кто это?

– Стражница, – откликнулась Ульга и вновь цыкнула на изобретателя.

Унд завис прямо над мирно посапывающей женщиной и, отцепив шоко-бой, стал медленно вращать ручку зарядного устройства. Индикатор заряда начал медленно наполнять шкалу. Внезапно в тишине раздался неприятный скрип, заставивший стражницу заворочаться, а затем резко встрепенуться и… Все планы заговорщиков поплыли к подводным гиенам! Вскочив со своего места, гигантша расставила в стороны непропорционально длинные руки и протяжно зарычала, будто дворовый пёс.

– Неведомые мученики, да что же это за чудовище! – всполошился изобретатель, хотя прекрасно знал, что на службе в приюте имеются Подопытные. Кто-то считал это выдумкой, кто-то преувеличением, но факт оставался фактом – слухи относительно экспериментов с людьми были правдой.

Стражница и впрямь выглядела довольно устрашающе: острые черты лица, неимоверно длинный крючковатый нос, пакли седых волос, выбивающиеся из-под шапочки, и, конечно же, нуклеиры – затемнённые круглые очки, нечто среднее между рабочими гуглами и сварочной маской. Видимо, яркий свет был противопоказан этим жертвам мутации.

– Успеет? Успеет! – одними губами пролепетал изобретатель.

Подопытная сделала несколько шагов, обернулась и ее ноздри раздулись, вдыхая тяжелый больничный воздух. Ульга никогда раньше не видела такую страшилину. Слышала о подопытных очень много, но чтобы оказаться рядом, нос к носу, такое произошло впервые.

Слухи о людях, на которых испытывали свои кошмарные эликсиры хитроумные алхимики, появились еще прошлой осенью. После того как прибрежные города стали наводняться полукровками и четвертькровками, палата Стасемнадцати лордов не на шутку всполошилась. Нужно было срочно предпринимать ответные действия. И в Пантеоне алхимиков закипела работа. Результат не заставил себя ждать. Спустя всего пару лет, палата лордов объявила о создании людей, наделённых определенными возможностями. А вскоре жители побережья смогли воочию лицезреть результат экспериментов. Первоисточником стал город Шкип, где располагался самый масштабный завод Новохимии. Именно там наладили самое масштабное «воспитание» людей нового поколения.

– Она его чувствует! – заметив странное поведение стражницы, внезапно вскрикнул Дорченский. Он был не в силах сдержать эмоции и, выдав своё присутствие, заставил подопытную отвлечься.

– Трееево… – Стражница кинулась вперёд, пытаясь одновременно вызвать подмогу, но в этот самый миг к ней на плечи с потолка свалился унд.

Он едва успел ударить старуху по затылку, чтобы свалить с ног. Но направив шоко-бой ей в грудь, Крутсу так и не удалось произвести электрический разряд. Подопытная оказалась проворнее унда. Перехватив руку, она схватила его за грудки и отшвырнула в сторону, причём с такой силой, что он пролетел больше трёх футов и со всего маха ударился о стену.

– Пора, – сказала Ульга и ринулась навстречу стражнице.

На ходу она крутанула ручку заряда, выставила вперёд вилку шоко-боя, и совершила отчаянный прыжок. Подопытная не успела отреагировать на внезапную атаку. Повернулась, попыталась взмахнуть руками и… Разряд оказался внушительным. Синяя искра вспышки превратилась в шар. Всего на несколько секунд, а потом погасла.

– Ян, живо, помоги Крутсу, – приказала Ульга, отцепляя с пояса стражницы связку ключей.

Но изобретатель не двинулся с места – прильнув к окну, он затравленно произнёс:

– Все пропало, они возвращаются!

– Скорее, сюда, – мгновенно сориентировалась девушка.

Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы открыть все больничные палаты, а самим закрыться в последней комнате, которая отчего-то оказалась абсолютно пустой. Через округлое толстое стекло двери было видно, как коридор быстро наполнился мычащими фигурами, облачёнными в плотные смирительные рубахи. Передвигаясь короткими шажочками, они принялись хаотично слоняться от стены к стене, сталкиваясь плечами, падая и катаясь по полу.

– Ну вот, теперь охране будет чем заняться, – удовлетворённо заявила Ульга.

Только вот не все присутствующие разделяли её мнение.

– Что же мы наделали, сами загнали себя в ловушку, – пролепетал изобретатель.

– Да, навертели, – согласился Крутс, – за такое штрафом не отделаешься. Если прилюдно выпорют – считай нас помиловали…

– Эх, нюни, – с укоризной посмотрела на своих приятелей предводительница. – Ни в какой мы не ловушке. И никто нас не поймает. Не успеют. А вместо того чтобы блеять, лучше бы помогли.

Отсчитав вправо от окна три шага, она повернула налево, и сделала ещё два шага. Достала из сумки нож, и с лёгкостью вскрыла выпуклую подушку стены, внутри которой крылся главный секрет пустой палаты. Быстро оборвав ткань и выпотрошив мягкие внутренности, Ульга с замиранием сердца прикоснулась к ручке старой резной двери. Пока еще трудно было поверить, но факты говорили сами за себя – у них все получилось. Чертежи оказались верными. И все подсказки сыграли свою роль.

Цель была уже близко. Чёрный ход, ведущий на третий этаж, где содержались самые опасные пациенты, действительно существовал.

– Что это такое? – оторопел Дорченский.

– Путь к нашей свободе, – уклончиво объяснила Ульга. – А заодно и отдельная лестница к нашему новому союзнику.

Изобретатель и унд настороженно переглянулись.

Замок открывался снаружи. Три поворота, три щелчка. Они поднялись вверх по ступеням, протиснулись по узкому коридору, проползли по извилистому воздуховоду, который и вывел их в крохотное помещение.

Ульга отставила решётку, спрыгнула вниз, зажгла фонарь и огляделась. Если они оказались в больничной палате, то она в корне отличалась от светлых, обитых мягкими прослойками комнат второго этажа. Это помещение больше напоминало узницу замка Парапет, где содержались самые опасные преступники материка и прибрежных островов.

Луч света окрасил палату в приятные желтоватые тона, вырвав из мрака кирпичные стены с островками мха, скрипучий пол и стальную клетку, болтающуюся под самым потолком.

– Куда ты нас привела? Треклятые утопленники! – впервые выругался унд.

– Сейчас не время выяснять что и как. Помолчи! – огрызнулась Ульга и, приподняв лампу чуть ваше, попыталась осветить металлический каркас. – Сэрг, вы нас слышите. Ответьте, пожалуйста. Мы не причиним вам вреда. Мы пришли с миром.

– Ты что? Там разве кто-то есть? – одёрнул девушку изобретатель.

– По-моему, никого кроме крыс, – буркнул унд.

Ульга ничего не ответила, только повыше подняла лампу, и свет ухватил нечто тёмное, большое, отдалённо напоминающее человека. Испуганно попятившись назад, Крутс наступил на широкую миску, и та со звоном покатилась к стене.

– Что за ужасные условия! И кого только мучили таким безразличием? – поражённо прошептал унд.

– Меня.

Голос был тихим, неуверенным, едва слышным, словно его хозяин воспользовался им впервые за долгие десятилетия.

– Сэрг Кимпл. Это вы? – первой опомнилась Ульга.

– Верно, когда-то это было моё второе имя, – откликнулся узник.

– Это здорово. Значит, мы попали туда куда нужно, – улыбнулась девушка и вытянула из сумки очередное изобретение Дорченского – Компактный хватальщик.

Но Крутс резко остановил ее и тихо спросил:

– Постой. Ты уверена в том, что делаешь?

– Более чем. – Она вырвала руку и попросила: – И не болтай, а лучше подсади меня.

Ребята помогли узнику выбраться из клетки и сделать несколько осторожных шагов. И если это исхудавшее существо и можно было назвать человеком, то только с большой натяжкой. А уж говорить о том, что незнакомец может причинить вред своим спасителям, вообще не приходилось.

Ульга выглянула в окно. Снаружи мелькали факелы и доносились встревоженные крики охраны. Кажется, они уже смекнули, что к чему, и пытались перекрыть всевозможные входы и выходы. А вот проверить флигель для буйных они, по всей видимости, пока не догадались.

– У нас не так много времени, – предупредила предводительница.

– У тебя и на этот случай есть план? – встревожился изобретатель.

– А разве может быть иначе?

Девушка улыбнулась своей фирменной лучезарной улыбкой. И в призрачном свете было видно, как на её щеках возникли симпатичные ямочки.

* * *

Растерев пальцами кусок земли, мистер Юнг принюхался и загадочно улыбнулся, указывая на ровный декоративный заборчик из кустарника, за которым виднелась решётка одного из очистительных коллекторов. Как говаривали в таких случаях, пёс взял след и не собирается его отпускать.

– Очень интересное происшествие, – помяв подбородок, советник отошёл в сторону и кинул короткий взгляд на выломанную решётку. – И ведь что удивительно: это произошло именно сегодня.

– Девчонка была не одна. Я чувствую ещё двоих. Тоже молодые и, судя по всему, весьма смышлёные ребятишки, – подытожил Юнг.

– Или хорошо подготовленные, – добавил Буревестник. – Только вот закономерный вопрос: откуда у юных заговорщиков план устройства закрытого медицинского учреждения, а?

Рядом тяжело вздохнул мистер Фрейд:

– Хватать их надо и трясти как липку.

– Вы, конечно же, правы, мой дорогой хвататель. Только для начала их надобно найти. Как вы считаете, мистер Юнг, у наших пронырливых мышат существует тайный покровитель?

Худощавый прищурился и, загадочно улыбнувшись, коротко согласился:

– А то как же.

– Ну тогда считаю наши дела здесь закончены и можно смело отправляться в погоню. – Надев высокую шляпу, перчатки и подхватив дорогую трость из кости северного мермамонта, советник вышел во двор, где его уже ждал чёрный блестящий рокотомобиль.

В саду всё ещё суетились охранники: кто-то орал, кто-то пытался утихомирить разбушевавшихся пациентов, но исправить главное последствие ночного вторжение было уже невозможно – на волю вырвался самый опасный узник Приюта тишины.

За окном мелькали невысокие кирпичные здания и уютные магазинчики, украшенные неоновыми вывесками. Дома веером расходились в стороны, образовывая широкую площадь. В ее центре возвышалась огромная мраморная стела. Но здесь останавливаться не стали. Миновав Южный проспект и углубившись в узкие улочки старого города, рокотомобиль, наконец, затормозил.

– Уверен, что нам сюда? – поинтересовался советник.

– Обижаете, босс. Я их запах на десять миль вперед ни с чем не спутаю, – нахмурился Юнг.

– Он у нас как бы этот… нюхач, – подтвердил мистер Фрейд.

Водитель открыл дверь, позволив Гредерику выбраться на улицу и неспешным шагом последовать за худощавым проводником. Широкие ступени вели вниз, в самое сердце новой транспортной линии. Для небольшого городка событие по своим меркам неслыханное. И кто бы мог подумать, что движение по рельсам станет более эффективным под землёй, чем на ее поверхности.

За последние пару лет подземка разрослась до небывалых размеров – целых пять станций протяжённостью более трёх миль, и всё благодаря лучшему изобретателю города мистеру Фрику Трукту. Он же, в свою очередь, ввиду своей скромности, все заслуги любезно отдал некоему ночному озарению, ну и морскому моллюску-древоточцу. Именно благодаря этим двум стечениям обстоятельств ему удалось создать знаменитый туннелепроходческий щит.

Кинув в корзинку пару монет, советник спустился на перрон, но не стал садиться в первый подошедший поезд, дождался мистера Юнга. Потоптавшись на месте, его проводник немного растерялся. Здесь уловить запах беглецов оказалось не так-то просто – большая толпа людей, замкнутое пространство, тяжёлый смрад от курсирующих в обе стороны паровозов.

– Я так полагаю, у тебя возникли небольшие трудности? – уточнил Гредерик.

– Нет-нет, – заволновался проводник, – прошу немого обождать. Всего минуту, не больше.

У самого края перрона он вытянул шею и сделал глубокий вдох, затем сместился в противоположную сторону, небрежно оттолкнув пожилую пару.

– Чего-то он как бы не очень, – произнёс наблюдавший за ним мистер Фрейд.

– Старый пёс, потерявший нюх, должен руководствоваться только своим опытом, – заключил Гредерик и нетерпеливо посмотрел на часы. – Но чтобы проявить себя у него осталось не так много времени.

Они сели в узкий обитый деревом вагон с неудобными жёсткими сидениями и щелями окон толстого стекла, которые носили скорее декоративный характер, потому как даже если приблизиться вплотную, разглядеть в них можно было разве что своё собственное отражение. Прислужники закрыли двери, паровоз немного потоптался на месте, прогудел и отправился в путь.

– Девчонка явно меня интригует. – Прислушиваясь к стуку колёс и к своим ощущениям от поездки, советник машинально поделился своими мыслями с наемниками.

– Да, это верно. План и правда хитроумный, – согласился мистер Юнг. – Они едва не сбили нас с толку.

Здоровяк оскалил золотые зубы и не преминул уколоть своего компаньона:

– Ну дык, девка все-таки поставила тебя в затруднительное положение…

Их станция была третей по счёту. Площадь Законного билля. Место, где можно не только насладиться анталуской кухней, но и покинуть город в любом из четырёх направлений света. Пересадочная станция почтовых дилижансов и двуколки, способные добросить пассажира до дорожного перрона Острые холмы. Откуда с лёгкостью можно добраться и до Орлиного порта дирижаблей, а если немного потрястись на перекладных, то и до Южного порта Лакриды.

– Я так понимаю, тут наша экскурсия по городу заканчивается? – советник и так все понял по лицу мистера Юнга.

– Конечно же нет, босс, – дрожащим голосом ответил тот. – Мне просто понадобится чуть больше времени, чем я у вас просил. Всего лишь легкое затруднение.

Из внутреннего кармана советник извлек часы. Покачавшись на цепочке, они раскрылись, являя украшенный алмазами циферблат. Мистеру Юнгу было отмерено всего восемь часов. Вполне достаточно, чтобы выспаться одному и исправить положение – другому.

Худощавый низко поклонился и не поднял головы, пока двуколка с его хозяином не исчезла в конце улицы.

– И чего ты так его опасаешься? – почесав бритый затылок, поинтересовался здоровяк.

Мистер Юнг выпрямил спину и надел на голову шапку-котелок. Его лицо скривилось в неприятной гримасе. Сплюнув, он отряхнул твидовый пиджак и только после этого соизволил ответить:

– Иногда, мой дорогой мистер Недоучка, лучше немного склонить шею, чем потом жалеть всю оставшуюся жизнь. Которая, надо заметить, уже не будет такой длинной, как ты того ожидаешь.

Собеседник тяжело вздохнул.

– Получается, как бы с нашим нанимателем лучше не шутить шутки.

Юнг в ответ осклабился и выдул струйку горьковатого дыма:

– Да ты, как я вижу, проявляешь чудеса сообразительности.

Не заметив иронии, здоровяк закивал и, хрустнув кулаками, с готовностью уставился на вереницу длинных запряжённых дилижансов.

– Тогда с чего начнём?

– Как всегда – с неудобных вопросов, сбивчивых ответов и выбивания нужной информации, – зло оскалился худощавый.

– Это моя любимая часть преследования, – показал ровный ряд зубов силач.

Глава 3. Обратной дороги не существует

Вкус студёной воды так и не позволил насладиться приятной прохладой – организм издал рвотный позыв и недавнему узнику пришлось зайтись в протяжном кашле.

– Ничего страшного, – успокоила его девушка. – Скоро тебе станет лучше.

– Ты это специально говоришь? Или у тебя и на этот случай существует очередная безумная идея? – равнодушно спросил унд.

– И вообще, чем, интересно, он может нам помочь? Ты посмотри, он ведь едва на ногах держится! – поддержал приятеля Дорченский.

Но Ульга не обратила на их справедливые замечания никакого внимания. Её заботил исключительно пациент, и ничего больше. Она порхала вокруг него, словно заведенная кукла-марионетка, кормила и поила, поправляла подушку, постоянно интересуясь его здоровьем. И только когда её новый приятель принял лекарство и обессилено провалился в сон, Ульга вытолкала друзей в соседнюю комнату. Теперь можно было немного успокоиться и поговорить.

– И что, скажи на милость, происходит? Может быть, ты все-таки соблаговолишь нам объяснить? – первым не выдержал изобретатель. – У меня накопилось к тебе столько претензий, что, боюсь, если ты не ответишь хотя бы на половину из них, я взорвусь от негодования!

Ульга осторожно прикрыла дверь и грозно зыркнула на Яна.

– А ну тише. Разве не видишь, он ещё слишком слаб. Или ты думаешь легко провести пятнадцать лет в таком месте?

– Что?! – Дорченский схватился за голову и если бы дёрнул посильнее, то наверняка увидел бы у себя в руках пучки собственных волос. – Да ты меня совсем что ли не слушаешь?!

Девушка не спеша отошла к столу и, взяв в руки кружку, гостеприимно произнесла:

– Обещаю, что все расскажу, но только после чашечки душистого чая. А то сегодняшнее ночное приключение вконец меня измотало.

– Что? Измо…

– Прекрати, – одёрнул изобретателя унд. – Дай слово даме. А то, чего доброго, она приложит тебя чайником, чтобы не так сильно разевал рот.

Пауза пришлась как нельзя кстати. Глотнув бодрящего напитка на травах кории и гробла, Дорченский окончательно успокоился и теперь пребывал в состоянии лёгкой дрёмы. А вот Крутс, напротив, нервно поглядывал то на часы, то на невозмутимую предводительницу, ожидая её внятных объяснений.

– Может быть, начнём? – негромко произнёс унд. – Или будем чаёвничать до утра?

Ульга только покачала головой.

– До утра нельзя, слишком опасно. С рассветом за нами придёт экипаж и отвезёт на Тощие холмы. Если промедлим, нам просто не дадут выбраться из города живыми.

Слава святым мученикам и их команде, что Ян Дорченский прикорнул и не услышал эту удручающую фразу, а иначе душераздирающим криком дело бы тут не окончилось.

Унд минуту смотрел на предводительницу, а потом тяжело вздохнул и, опустив голову, поинтересовался:

– Морские безумцы! Ульга, прошу тебя, ответить, во что ты нас всех втянула?

Но ответа не последовало. Ульга была не в силах произнести ни слова. Пыталась, но они застревали где-то внутри, превращаясь в обычные всхлипывания. Внезапно, по её щекам заструились извилистые нити слез.

– Что с тобой? – спросил унд и сам испугался собственного голоса, таким тихим и слабым он не был никогда. – Скажи, чем я… мы можем тебе помочь?

Ульга всегда была для них смелой, задиристой и даже немного сумасшедшей предводительницей. Жили в одном районе-отсеке, питались и играли вместе, даже за пакости отвечали все за одного. И что бы ни произошло, она была с ними наравне: когда забирались на крышу или прыгали со жгута в море. Даже подраться с соседскими мальчишками ей было раз плюнуть. А тут такое… Слезы. Отчаянье. Впервые в жизни. Вот унд и растерялся как последний полукровка.

Неудобная ситуация, когда девушка плачет, а парень просто не знает, чем её утешить. Но к счастью, продолжалось это недолго. Ульга взяла себя в руки, вытерла слезы, поправила короткую прядь рыжих волос, и внимательно посмотрела на друга.

– Ответь, ты доверяешь мне?

– Само собой. Разумеется, – дрогнувшим голосом ответил Крутс.

– Хорошо. – Она ещё раз проверила причёску. – Предположим, я попала в скверную историю. Вернее, в настоящую беду.

– В беду? Хорошо, предположим, – унд нахмурился и надул щеки. – Ульга, прекрати! Я знаю тебя много лет. Хватит юлить! У нас никогда не было друг от дружки секретов. Говори, как оно есть.

– Ну хорошо – действительно попала в беду, – согласилась она. – В очень серьёзную. Только не спрашивай меня, что случилось? Все равно не смогу тебе рассказать.

– И эта самая «беда»… она связана с этим человеком? – мало что понимая в сбивчивой речи подруги, попытался догадаться унд.

Ульга посмотрела на закрытую дверь, за которой отдыхал бывший узник, и с надеждой в голосе сказала:

– Нет, этот человек – совсем другое. Он моё спасение. Нечто вроде выкупа.

– О святые мученики! И что нам со всем этим делать? – с неким возмущением спросил Крутс. – Или ты считаешь нормальным вот так вот, ничего не объяснив, подвергать наши с Яном жизни опасности? Просто назвав это красивым словом «приключение». Прости, но, по-моему, ты заигралась, предводительница.

Часы нервно отсчитывали спешащие к рассвету секунды, а девушка все молчала. Возможно, собиралась с силами, а может быть, просто пыталась подобрать нужные слова. Какая, собственно, разница, главное – унд был прав по всем статьям, и её просчет потянул за собой, словно магнит, целую кучу серьёзных проблем. И теперь опасность грозила не только ей, но и её верным друзьям.

А что дальше? Продолжать опасную игру в кошки-крыски? Или во всем признаться Крутсу, и тем самым окончательно похоронить свои надежды на спасение? Да и при чём тут спасение… Если охотники нападут на след, они не остановятся ни перед чем. И тогда даже унд, с его феноменальной изворотливостью, не сможет избежать их цепких лап.

– Хорошо, я расскажу, но только самое основное. И ни слова больше. А дальше поступай как знаешь, – наконец, выдавила из себя девушка.

Крутс напрягся, положил лапы на колени, будто примерный ученик, и коротко кивнул в знак готовности.

– В общем, предположим, что я совершила ошибку. Ну совсем незазорную, такую малюсенькую ошибочку, которая повлекла за собой череду больших неприятностей, – начала Ульга, а потом остановилась, перевела дыхание и продолжила: – Я думала, что все обойдётся и никто не узнает об этом. Но я проявила легкомысленность. И меня поставили перед сложным выбором, или я… Короче, существует определённая расплата – я притаскиваю этого человека в один из городов Подземья, а мне даруют прощение. Вот, собственно, в двух словах все…

Унд минуту молчал, а затем осторожно спросил:

– А кто конкретно дарует тебе прощение, скажи, пожалуйста?

– Да какая разница, – легко отмахнулась Ульга, напряжение разговора улетучилось само собой. Впрочем, радовалась она слишком рано, ведь основная часть беседы оставалась впереди, жаля своими ядовитыми вопросами.

– Постой, постой, – всполошился Крутс, – Тебе не удастся так просто уйти от ответа. Говори, кто предложил помощь? Кто помог сбежать из округа Дым-Туман? Кто прислал кучера и снял эту квартиру? Отвечай! – не на шутку разозлившись, как любой полукровка, унд мгновенно вышел из себя и крепко схватил Ульгу за руку.

– Отпусти! Слышишь?! – рявкнула она. – И прекрати орать, а то разбудишь…

– Кто?! – громогласный голос превратился в посвистывающий шёпот. Жабры на шеи унда раздулись, сделав его лицо похожим на созревший гриб-шар.

– Кому говорю, хватит, – чувствуя, что гнев приятеля спадает, Ульга аккуратно высвободила руку и, желая окончательно успокоить разбушевавшегося полукровку, все-таки выдала часть информации: – Это был нечеловек.

– Так вот, значит, как! Как я сразу не догадался что здесь замешен ихтиан… Стало быть, Анук решил протянуть мне спасительную соломинку…

Взгляд Крутса удивлённо застыл на месте – в проёме комнаты стоял высокий, измученный худобой человек. Старый, потрепанный жизнью узник. Впрочем, если бы не седые волосы и множество глубоких морщин, он мог спокойно скинуть с плеч лет эдак десять, не меньше.

Усталый взгляд пробежал по присутствующим, немного задержался на девушке, а потом устремился к заколоченному окну.

– Сейчас день или ночь? – делая паузы между словами, спросил Кимпл.

– Ночь, – коротко ответила Ульга. И тут же добавила: – Но с третьего этажа открывается замечательный вид над Подвесные сады и Хромую дорогу к морю. Ой, смотрите, отсюда даже Айсберговую крепость видно.

– Молодой человек, вы не могли бы мне помочь? – На этот раз узник обратился к унду.

– Безусловно. – Крутс растеряно подорвался с места, заставив стол пошевелиться и разбудить свернувшегося на плетёном креслице Дорченского.

– Я что-то пропустил? – сонно поинтересовался изобретатель. Но ему никто не ответил.

* * *

За последним доходным домом из красного кирпича с вывеской на двух кованных крюках располагался старый почтовый дилижанс. Он давно сошёл с колеи. Так давно, что проржавевшие бока на целый дюйм вросли в землю. Это произошло в тот самый день, когда повозка потеряла свои «неутомимые ноги». Конечно же, речь идёт о колёсах, но у возниц есть свой закон, свои привычки, своя отличная от простого горожанина жизнь. И в этой самой жизни их вечно дребезжащие и скрипучие повозки имеют имена, желания, а иногда и собственный голос. Достаточно только спросить, и в промежутке между тряской ты сможешь услышать у себя в голове вкрадчивый шёпот. Вот и в тот день, когда извозчик не послушал Почтового Эла, случилась беда. Хотя тот пытался его предупредить, и в голове возницы даже раздалось осторожное предостережение.

Сначала начались проблемы с осью, а чуть позже девочку из Оклонда «вывернуло наизнанку» и пришлось терять драгоценное время у подножия Крик. Два плохих знака за один день. Куда уж доходчивее? Но старому Вудлу было на это плевать. Он уже давно не обращал внимания на приметы и не прислушивался к ровному стуку копыт и протяжному звуку двадцатиместного дилижанса – своего самого преданного в жизни друга.

За это и поплатился.

Засада поджидала их в перелеске Вудон-касс. Обычные залётные бандиты. Такие не продумывают свои налёты, и им не особо важен куш. Только необузданный страх и беспомощные крики жертвы. Они живут своим жестоким ремеслом. И почтовый дилижанс с шестью пассажирами – вполне подходящий трофей. Гора ненужной бумаги, куча всевозможного тряпья и дюжина серебряных. Но разве это главное? Главное – это возможность запугивать, одним словом. Правда для этого ещё надобно не прибить случайную жертву.

Стреляли не в воздух, а прямо в дилижанс. В хромого Вудлу, который не преминул сразу отдать богу душу, пусть сопутствуют ему неведомые мученики! Колеса разбежались в стороны, деревянный вагончик накренился, и десятилетняя история Почтового Эла покатилась под откос.

Довольно скоро после данного инцидента дилижанс попал на свалку, а оттуда на заслуженный отдых. Теперь он исполнял роль обычной сторожевой будки. И его новым другом стал одноглазый Крекен Трок – администратор третьего парка кучеров. Оборудовав внутри дилижанса свой рабочий кабинет, он окружил себя всевозможным ящичками, столиками, шкафами и секретерами. Как это все поместилось внутри такого скромного пространства было известно одному Крекену. Ну и, пожалуй, еще двум местным бродягам, которые помогли затащить внутрь хлам с блошиного рынка, того самого, что приютился на улице Ржавой шпалы.

В своем самодельном кабинете Крекен принимал отчёты двух десятков возниц, обслуживающих вверенную ему вотчину. Обычно они устало заваливались к нему в «апартаменты» и, заискивающе теребя в руках потрёпанный котелок или же шляпу-трубу, отчитывались о проделанной работе. А потом высыпали на потрескавшийся стол горсть заработанных монет. Все по-честному: десять – ему, две – себе. А если возникали противоречия, Крекен звонил в колокольчик, и в дилижанс заходил великан Бред. Довольно разумный тип, умевший не только сносно писать, но и знавший основы арифметики. Обычно он старался не церемониться. Все происходило быстро и предельно чётко. Все монеты ему, а пустой карман – бунтарю. Ну а если тот продолжал противиться, награждал бедолагу одним или двумя сломанными пальцами. Правда такое случалось довольно редко, но являлось достаточно поучительным средством.

До конца смены оставалось ещё около двух часов, когда в кабинет администратора без стука вошли два странных господина. Один – тощий, в дорогом костюме, но с лицом пливуцкого рыбака, что можно сравнить с вытесанной из дерева чуркой. Второй, напротив, был здоров в плечах, одутловат и немного наивен во взгляде. В общем, весьма неприятная парочка. От таких можно ждать чего угодно.

– Вероятно, вы слегка ошиблись кибиткой, – не став присовокуплять слово «господа», довольно лениво сказал Крекен, и даже позволил себе потянуться и небрежно харкнуть в свою любимую плевательную вазу.

– Вы слышали, мой дорогой невежа, мы, оказывается, не туда попали, – ухмыльнулся тощий и без разрешения уселся напротив стола.

Здоровяк, подтвердив слова товарища кивком, остался стоять на месте, но поплотней прикрыл хлипкую входную дверь.

Вести себя в «апартаментах» таким безобразным образом не дозволялось никому. Однако администратор не стал раньше времени трезвонить в колокольчик. Просто у него возник интерес – кому он обязан столь наглому визиту? А вышвырнуть наглецов прочь всегда успеется. Рассудив подобным образом, Крекен скрестил руки на груди и откинулся на спинку своего любимого кресла. Его взгляд продолжал с интересом изучать непрошенных гостей.

– Ну что ж, не будем терять время и перейдём к делу, – хрустнув костяшками пальцев, начал тощий.

Крекен улыбнулся:

– Я весь во внимании, джеееентульменныы. – Правда последнее слово он не произнёс, а скорее харкнул, исковеркав его до невозможности.

– С удовольствием, – согласился худой посетитель, даже не заметив откровенного оскорбления. – Вы, я так понимаю, координируете маршруты возниц, не так ли?

– Звучит немного нелепо, но допустим, – немного поморщился Крекен. Уже после первой фразы он поймал себя на мысли, что гости стали нравиться ему еще меньше.

Тощий побарабанил пальцами по столу.

– Тогда, у нас к вам одна небольшая просьба…

– Вот как? – удивился Крекен. Разговор опять перевалил в интересную плоскость. – И в чем же состоит эта ваша просьба?

– Невероятный пустяк. – Барабанная дробь усилилась. – Нам нужно найти пассажиров, которых перевозил один из ваших подопечных этой ночью.

Опустив голову, администратор бросил на гостей томный с хитрецой взгляд.

– Как его зовут? Может быть, есть номер кэба или дилижанса? Какие-нибудь особые приметы? Есть у меня один одноглазый и двое заик, например.

– Ну я же сказал, только пассажиры, – с разочарование в голосе ответил худощавый. – Их забрали от станции Перепутье, а вот куда отвезли, тоже большой вопрос.

– А не слишком ли много неизвестных, уважаемые? – решив поставить точку в данном разговоре, поинтересовался Крекен.

– Думаю нет, – покачал головой гость, – в самый раз.

Наглость тощего явно превышала все грани дозволенного. Но администратор продолжал размышлять. Господа явно были неробкого десятка, поэтому их манеры можно было отнести либо к бандитской вседозволенности, либо к властной безнаказанности. И если с первыми Крекен был в хороших отношениях и всегда находил общий язык, то вот представители правящей верхушки были ему по меньшей мере безразличны.

Он в очередной раз смерил здоровяка оценивающим взглядом: на военного явно не тянет – не та выправка, расслабленные плечи, развалистая походка. Получается, не солдат и не констебль. Тогда кто? Обычный вышибала или же кулачник? Впрочем, и те и другие давно выдали бы себя несдержанностью. И говорили бы более открыто и прямо. С кем же он имеет дело?

Ещё один плевок в вазу принёс с собой один весьма занимательный план. Чтобы раскрыть человека, достаточно лишить его опоры или, проще сказать, вывести из себя. Крекен задорно оскалился. Правила игры здесь будет диктовать только он и никто другой.

– Да, дельце-то у вас непростое. Я бы даже сказал, сложное, – протянул администратор. – Затратное, если выразиться точнее. У нас, сами понимаете, чуть замешкался и монету потерял. А я что же, по-вашему, должен менять условия?

– Мы были бы очень признательны, – понял намёк посетитель. На столешнице закрутилась серебряная монета с символом дворца лордов – минимальная плата за серьёзную услугу.

Оценив размеры вознаграждения, Крекен потянулся к колокольчику, и кабинет наполнился пронзительным звоном.

– Что-то не так? – удивился тощий.

– Ну что вы, – сквозь силу улыбнулся администратор. – Просто хочу дать поручение своему помощнику относительно вашего щепетильного дела.

– Вот и замечательно, – сложив руки на коленях, гость кивнул своему плечистому приятелю и застыл в ожидании.

Далее события приобрели исключительно хаотичный характер, который был настолько привычен для Крекена, но увы не сыграл ему на руку. Слишком уж поздно он смекнул что к чему. И слишком рано подал привычный сигнал для Бреда.

Великан, как обычно, ввалился в «апартаменты», грозно хрустя кулаками и не вынимая изо рта огрызок мехеканской сигары. Издав грозный рык, он, не заметив здоровяка, сразу направился к худощавому, который и не думал скрываться от надвигающейся опасности. Вместо защиты гость резко атаковал. Только не возникшего за спиной вышибалу, а Крекена – того кто подал звонкий сигнал.

Нож вырвался из-под стола, как из недр подземья, и пригвоздил правую ладонь администратора к столешнице. Не успев опомниться, тот лишь ощутил нестерпимый жар, охвативший всю руку до самого плеча. Бред поспешил хозяину на помощь, но не успел сделать даже шага. Мистер Фрейд срубил его молниеносным ударом с левой. Бах, и непобедимый великан повалился на пол, словно мешок с тыквами. Второй удар был скорее контрольным, чем добивающим – Бред уже не подавал признаков жизни.

– Дрянные черви! Вы что творите?! – взвизгнул Крекен.

Перевес сил был очевидным, так что юлить и пытаться диктовать свои условия просто не имело никакого смысла.

– Итак, предлагаю продолжить нашу увлекательную беседу. – Тощий как ни в чем не бывало поправил пиджак и, щёлкнув крышкой часов, добавил: – Поторопитесь, мистер нерешительность, до утра осталось не так много времени.

– Да кто вы такие, убогие мученики?! – взмолился администратор.

– Нет-нет, – покрутил пальцем гость. – Это неправильный вопрос. А правильный звучит так: будьте любезны, подскажите, как выглядят те, кого вы ищите? И именно его вы должны были задать, мистер глупец.

И тут Крекен, наконец, понял, что проиграл. Окончательно и бесповоротно. Так, как это делают отчаянные кутилы, поставив последнее на неверную цифру, или неопытные нырялы – не рассчитав при погружении воздуха.

Повесив голову и прижав к груди раненую руку, он коротко кивнул. Теперь его жизнь висела на тонком волоске. И достаточно было одного неверного слова, чтобы плечистый здоровяк одним умелым движением свернул ему шею.

* * *

Он не был похож на глубинщика или иного военного. И сколько Дорченский не пытался себя убедить в обратном, у него это не получилось. Просто измученный до предела человек лет пятидесяти или чуть старше. Отрешённый взгляд, тощее тело, испещрённое морщинами и глубоким рубцом на левой щеке лицо. Узник кошмарной лечебницы, лишившийся памяти, сил и всяческого желания жить. И именно по этой причине юный изобретатель никак не мог понять, зачем они вытащили сэрга Кимпла из того ужасного места, где тот находился?

Молчание длилось долго. В какой-то момент Ульге даже показалось, что они просидят так до самого рассвета. Осторожные переглядывания, тяжёлые вздохи. Ни единого слова. Ничего.

Ложка слишком громко ударила о стенку чашки, заставив девушку вздрогнуть и покоситься на бывшего глубинщика.

– Значит, все-таки ихтианы? – тихо спросил он.

– Глупые мученики! Во что же ты вляпалась, Ульга? – мгновенно откликнулся унд.

Его слова заставили Дорченского испуганно вздрогнуть и требовательно уставиться на предводительницу.

– А что здесь происходит?

Её взгляд заметался по сторонам и, наконец, остановился на Крутсе.

– Хватит. По-моему, мы с тобой договорились…

– О чем? О чем именно вы договорились?! – взбеленился изобретатель. – Живо отвечай, что здесь происходит?

Умоляющий взгляд Ульги всего секунду задержался на полукровке, а потом уткнулся в стол.

– Хорошо, – вздохнул унд, – я согласен.

– Согласен с чем? – устало прошептал Дорченский.

– Я даю слово помочь нашей подруге и переправить узника в подводный мир. И обещаю не мучить ее лишними вопросов.

– Что ты такое говоришь? – изобретатель схватился за голову и едва не сполз под стол. – Ну уж нет, лично я не собираюсь участвовать в подобной авантюре. – Вскочив со своего места, он решительным шагом направился к двери. Схватившись за ручку, дёрнул её на себя, и в этот самый момент ему в спину, будто кинжал, вонзился тихий мужской голос:

– Поверь, приятель, за порогом не так уж безопасно. И если ты решишь уйти, мы вряд ли сможем тебе помочь.

Застыв на месте, изобретатель осторожно обернулся.

– Я вас не понимаю. О какой опасности вы говорите? Вы это специально?

– К сожалению, Ян, он прав. Это не пустое предостережение. Мы теперь все в одной связке, – виновато произнесла Ульга.

– Те, кто рыщут по темным улицам, мало чем напоминают обычных людей. Они скорее похожи на голодных псов, которые за скромный кусок мяса готовы рвать глотку, лишь бы только услышать милостивый голос хозяина. Поверь мне, сынок, там, – узник указала за окно, – они настигнут тебя гораздо быстрее, чем здесь.

– Но почему я? – затрясся Дорченский.

– Потому что ты оказался рядом с той, кто перешел дорогу весьма серьезным людям, – объяснил Кимпл и, немного подождав, обратился уже к девушке: – Скоро рассвет. Нам пора уходить. Ты знаешь, где следующая остановка?

Ульга коротко кивнула и посмотрела на приятеля. Ян немного постоял в дверях, а потом тихо закрыл створку и вернулся на своё место.

– Хорошо, я с вами, – почти шёпотом озвучил он своё решение. – Только ответьте, у нас есть хоть какой-нибудь план? Если за нами охотятся, то они скоро нас выследят и будут здесь.

Вопросительные взгляды сошлись в одной точке. Ульга пожала плечами и осторожно сказала:

– Мои покровители обещали, что запутают следы и мы сможем добраться до подводного города без помех. Не знаю, верить им или нет. Но говорили они вполне убедительно.

– У ихтианов не существует слова «обман». Но и понятие правды у них тоже весьма расплывчатое, – рассеяно произнес Кимпл. – Ульга, что они сказали делать?

Девушка кивнула и извлекла из сумки тонкую кальку, источающую резкий аромат сухих водорослей, на которой мелким убористым почерком были указаны строгие пункты действий. Четыре верхних были уже зачёркнуты, но оставалось ещё десять. Конечным была окраина резервации Шептун.

– Примерно через час, в начале улицы Первого крылана нас будет ждать экипаж, который доставит прямиком в порт Мореплавателя Бигля. Места уже забронированы.

– На всех? – настороженно уточнил изобретатель.

– Да, – ответила Ульга и, убрав кальку, едва слышно скомандовала: – Пора собираться. У нас не так много времени.

* * *

Бипси Крючконос служил у Крекена не первый год. Деньги вроде достойные, да и обхождение более-менее приличное, никаких тебе издевок или крепких затрещин за просто так. Работай себе и работай, главное, не забывай кидать в копилочку звонкую монету и считай, купил себе избавление от всякого рода неприятностей, которые могут тебя поджидать на узких улочках Ренд-Бау. Вначале, правда, случались неприятные прецеденты, но Вольные ветра, видимо, были хорошо знакомы с боссами Крекена и его возниц старались обходить стороной. А если кто-то залетный и позволял себе пренебречь этим негласным правилом, то в скором времени знакомился с близким окружением Крекена. И именно по этой причине, Крючконос не скупясь сыпал на стол администратора заработанные монеты. Спокойствие и защищённость были для него дороже содержимого собственного кошелька.

Присвистнув на лошадей, Бипс слегка прибавил ход и свернул на слабоосвещённую улицу Ржавого Маховика. Обычный маршрут, который был установлен Крекеном и не должен был меняться ни под каким предлогом.

В это время суток здесь разве что уставшего забулдыгу подберёшь. Да и то не столько заработаешь, сколько намучаешься. Если сразу не заплатил, считай, за свои деньги его катаешь. Будет тебе невнятным голосом указывать куда ехать, а потом либо сбежит на полпути, либо храпнёт, а когда проснётся и слегка протрезвеет, выяснится, что денег у него сроду не водилось. Вот что тут поделаешь?

Похлопав внутренний карман-мешочек, в котором позвякивало двенадцать заработанных за сегодняшний день монет, Бипс решил не искушать привередливую судьбу. Все одно, больше чем положено судьбой, не заработаешь.

Свернув на Тенистую, он остановился возле тусклого газового фонаря и, закинув ноги на поручень, скрестил руки на груди. Сон не заставил себя долго ждать – буквально через минуту он провалился в него с головой, не обращая внимания на фырчанье лошадей и отдалённые крики портовых. В это самое время грузчики занимались снаряжением очередного торгового судна.

Тишина в здешних районах вещь относительная. Бывает поглотит мирно спящих горожан, а бывает резко растворится в случайном крике или лае собак. На такое обычно никто не обращает внимания. Но существовал на Тенистой и другой возмутитель ночного спокойствия. Паб Сухая ракушка – странное место, сочетающее в себе не только угрюмость местных трущоб, но и отчаянное веселье прибрежных островов. Здесь редко играла громкая музыка, заставляя завсегдатаев самих демонстрировать свои вокальные возможности. Но если такое и случалось, толстые стены сдерживали рьяный напор подвыпивших посетителей. До тех пор, пока гуляк не тянуло наружу. Вот тут тишина покорно отступала в тёмные закоулки, а пустую улочку поглощали хрипатые голоса. И когда над городом возникала серая дымка рассвета, и скрипучий зев Сухой ракушки выплёвывал очередного посетителя, в дело вступал Бипс. Он словно опытный рыбак подсекал ослабленную жертву. И стребовав за плёвую поездку втридорога, вёз весельчаков в Девичий дом или к набережной Трех крюков, где веселье не стихало до самого полудня. Подобную науку вбил в голову извозчика именно Крекен. Назвав это место «лункой», он советовал Бипсу как можно чаще проезжать по Тенистой, а лучше и вовсе придерживать лошадей, чтобы те переходили на шаг. Бипс внимательно выслушал наставника и вскоре довёл удачный план до ума. Чем без толку слоняться по пустынным проулкам, он определил отрезок времени, когда завсегдатаи покидают паб, желая сменить место веселья. Спрятав кэб в ночном мраке, Бипс устраивал своего рода охоту на клиентов.

Но сегодня явно что-то пошло не так. Зевнув и потянувшись, извозчик устало огляделся по сторонам. Из Сухой ракушки доносились слабые голоса, а снаружи валялись несколько перебравших рабочих с Кривой верфи. У таких даже если бы имелась возможность заплатить, не стали б этого делать. Лучше спустили бы все деньги на выпивку, чем на плотские утехи. Их главным девизом считались два слова – дёшево и сердито. Поэтому они готовы были ползти в сторону порта, но только не тратить лишнюю монету на извозчика.

– Эх, не везёт так не везёт, – сгоняя сон, пробурчал себе под нос возница.

В этот самый миг в конце улицы возник призрачный силуэт. Он просто выглянул из-за угла, словно по команде, и неспешным шагом направился прямиком к кэбу. На голове котелок и костюм явно не по размеру, слишком мал в плечах и не сходится на животе. В руке ни трости, ни фонаря. Бипс машинально перебрал в голове всевозможные варианты и пришёл к выводу, что если незнакомец не обратится к нему за услугой, то он плюнет на бессмысленные ожидания и отправится кружить по маршруту. Все одно, улов сегодня нулевой.

Случайный прохожий добрался до фонаря, под которым пристроился извозчик и, не выходя на свет, остановился.

– Везти, или как? – сплюнув на мостовую, поинтересовался Бипс.

– Даааа, – прохрипел прохожий.

Неприятный сухой голос. Таким обычно отвечают вдоволь наоравшиеся забияки или упёртые спорщики.

– Куда? – приободрился извозчик.

– К дому, – донеслось из темноты.

Затем фигура слегка покачнулась, будто ища точку опоры. Бипс заметил, как тёмный занавес отступил, вырвав бледное перекошенное лицо. Тело тут же привалилось к кирпичной стене.

– К какому именно дому изволит добраться господин? – уточнил возница.

Казалось, вопрос поставил незнакомца в тупик. Он долго ничего не отвечал, а потом повторил свою просьбу.

– К дому меня…

Бипс слышал тысячу обращений от сотни горожан. Они мямлили, шептали и выкрикивали конечный маршрут, но именно эта просьба показалась ему очень странной.

– А деньги имеются? – пристав с козел, задал свой главный вопрос возница.

– Дааааа…

И вновь Бипс уловил в ответе нечто невероятно знакомое.

– Хорошо, залазьте.

Опустив голову как можно ниже, прохожий сделал шаг, но внезапно его резко повело в сторону. Не удержавшись на ногах, он со всего маха ударился плечом о дверь повозки и затих.

Соскочив с козел, Бипс тут же оказался возле тела, лежащего на мостовой. Он резко развернул его на себя, и обомлел. Растерянный и полный ужаса взгляд администратора всего секунду взирал на возницу. Затем Крекен закатил глаза и, запрокинув голову, принялся быстро повторять одну и ту же фразу:

– Отвези меня к девчонке… пассажирка… сегодня… подвозил… отвези меня к девчонке…немедленно.

– Простите… Куда?

Растерянно оглядевшись, возница осторожно потряс хозяина за плечи, но тот, по всей видимости, уже успел испустить дух.

– Мистер… мистер Крекен… Вы меня слышите? Слышите?! – испуганно забормотал Бипс. На извозчика напал мандраж, словно именно его нерасторопность погубила его начальника.

Картина никак не хотела складываться в нечто понятное. Как такое могло произойти? Ведь мистер Крекен был на службе и до самого утра никогда и ни под каким предлогом не покидал свой вагончик…

– Да, мистер Фрейд, ваш искусный навык ещё далёк от совершенства…

Резко обернувшись, возница уставился на незнакомца, который занял его место на козлах.

– Очень хлипкий, что тут поделаешь, – раздался из-за повозки глухой бас. И в следующее мгновение на свет вышел настоящий гигант. Внешне он очень напоминал здоровяка Бреда. Только в отличие от правой руки Крекена этот выглядел более зловеще. И дело было не столько в его грозным виде, сколько в безразличие взгляда. Возница хорошо знал таких персонажей: такие способны по щелчку пальцев лишить человека жизни. В портовых трущобах их называли душегубами, а на южных островах – муэрдами. Или, проще сказать, Тронутыми.

– И почему он упал раньше времени? – продолжил сетовать гигант.

Тощий добродушно улыбнулся:

– Все-то вы не понимаете, мистер недоучка. А между тем, ваша кукла так и не сыграла отведённую ей роль.

Здоровяк неуклюже вытер рукавом нос:

– А все это дудка, будь она не ладна. Всегда выдает на полтона ниже.

– Дудка, говорите? А по-моему, все дело в вашей пустой голове, господин пустобрех. Да сыграй она хоть на два тона выше, хоть ниже, ничего бы не изменилось. Он должен был дойти до повозки и заставить этого олуха ехать куда следует.

Не вмешиваясь в спор, возница все это время пытался привести в чувство своего босса. Но по всей видимости, его работодатель и вправду был мёртв. И никакие увещевания не могли исправить этой неоспоримой истины. Наполненный страхом и отчаяньем взгляд коснулся двух незнакомцев.

– Это вы сделали! Вы гнусные уроды! Вы убили моего хозяина!

Казалось, что возница и думать забыл о той опасности, что исходит от двух господ. Сейчас Бипсом руководил только праведный гнев, и ничто не могло помешать ему выплеснуть свои эмоции на предполагаемых убийц. Он даже хотел вскочить и кинуться на них с кулаками, но вовремя одумался.

– Отчаянный вы человек, как я погляжу, – хищно оскалился худощавый. – Только не боитесь ли вы разделить судьбу вашего дурного начальника? Лично я так не думаю.

Возница попытался ответить, но предательский ком, вставший в горле, заставил его затравленно захрипеть и заткнуться.

– Думаю, вы подтвердили мою догадку, – раздалось из темноты.

Отряхнув свой пиджак от дорожной пыли, тощий осторожно приблизился к Бипсу. Костлявая рука сжала подбородок извозчика. Послышался ужасный хруст.

– Вам этого не простят. За спиной моего босса стоят серьёзные люди, – из последних сил прошептал тот.

– Сомневаюсь, мой милый безумец. – Рука как тиски сдавила скулы возницы, заставив того застонать.

Мерное цоканье копыт вызвало у здоровяка зевоту. Он раззявил свой огромный рот, издал протяжный звук и щелкнул зубами. А потом, хлестнув себя по щеке, вынудил сон отступить. Долгая ночь, полная поисков и усилий, наконец подходила к концу.

– Радуйтесь, мистер Фрейд. Мы приближаемся к нашей заветной цели.

– Замечательно.

Они забрали повозку возницы в качестве трофея. Выставив вперёд руку, Юнг держал на ладони два окровавленных глаза. Крупные пятна почти полностью испортили дорогой твидовый пиджак, но тощий нисколько не сожалел по этому поводу. Главное, задание почти выполнено. И им будет чем порадовать Буревестника.

Повернувшись вполоборота, он запустил руку в крохотное окошко. Когда идёт охота, ошибок быть не должно. Глаза на ладони слегка повернулись сначала в одну сторону, затем в другую. Юнг задумчиво помолчал, а потом удовлетворённо крякнул. Картинка из прошлого возникала прямо в сознании. Все до мельчайших подробностей.

Возница подобрал рыжую девчонку и её спутников на улице Кожевенников. Путь был недолгим – всего пару кварталов. Видимо, беглецы не рассчитывали на серьёзную погоню.

Остановив лошадей возле площади Сухого дерева, Юнг немного помедлил, пытаясь не терять связи с прошлым, и уверенно шагнул к кованной двери с кольцом в виде причудливо изогнутой рыбы-меч.

– Мне нравится твой талант, – почесав затылок, признался Фрейд.

– Навык, мой дорогой друг. Это называется навыком, а не талантом, – уточнил Юнг. – Впрочем, вы правы, он гораздо полезней, чем заставлять мертвецов плясать под вашу механическую дудочку.

– Просто он был очень не-сго-вор-чивый! – рявкнул в ответ силач. – Мерзкий упрямец! Иначе, я бы довёл его даже до границы с Бартилом-Рью.

Юнг устало закатил глаза:

– Не идеализируйте, мистер Фрейд. Прыгнуть выше головы – это не про вас.

Здоровяк резко остановил тощего и дёрнул того за руку, вынудив напарника сжать кулак и раздавить путеводные глазницы.

– Я могу прыгнуть! Я самый сильный! И ловкий! – Огромный палец маятником закачался перед лицом Юнга.

– Вы полный идиот, мой милый вредитель! – зло процедил тощий, вытирая ладони. – И скажите спасибо, что я запомнил, куда поднимались наши подопечные. В противном случае вы лично бы держали ответ перед нашим господином.

Осознав, что натворил, силач растерянно попятился назад и, натянув шляпу на уши, мгновенно превратился в жалкого нашкодившего школяра.

– Прости меня.

– И не подумаю, мистер балбес! – фыркнул Юнг.

Стук в дверь был вежливым, почти неслышным. А повторный оказался оглушительным. Мистер Фрейд не стал дожидаться пока хозяева дома или те, кто скрывался за этими стенами, отопрут замки.

Но в ответ откликнулась только тишина.

– А вот теперь пора вмешаться всерьёз, – решительно заявил тощий.

– Давно мечтал, – покрутив руками, чтобы размять затёкшие мышцы, согласился Фрейд.

Мощный удар плеча заставил хлипкую дверь сорваться с петель и улететь в пустоту комнаты. Они ворвались, словно вихри, заставив вспыхнуть пламя газовых ламп. Приятный голубоватый свет разлился по комнате, вырвав из сумрака сидящие за столом фигуры.

– Ну вот и встретились! – победоносно потёр руки худой. – Недолго же вы от нас бегали.

– Попались, стало быть, – почесав затылок согласился Фрейд.

Сидящие за столом даже не пошевелились. Юнг предполагал, что они кинуться врассыпную. Возможно, даже решат сбежать через окно. Или хотя бы попытаются обороняться… Но такая пассивная реакции его явно обескуражила.

– Мистер Фрейд, вы не могли бы мне помочь? – Нехорошее предчувствие заставило Юнга слегка напрячься и стереть со лба выступившую испарину.

– Очень легко. – Подхватив лампу, здоровяк приблизился к столу и, схватив сидевшего ближе всех мужчину за плечо, дёрнул на себя. Тело неестественно изогнулось и опало, будто мешок. А голова, спрыгнув вниз, покатилась к ногам тощего.

– Подводные твари, вырви глотку! – зло сплюнул Юнг. Он давно обо всем догадался, но вот признаться, что они потерпели очередное поражение, был просто не в силах.

– Что это? – обескуражено произнёс мистер Фрейд, разглядывая рваные куски ткани.

Куклы, словно по команде, покинули свои места и повалились под стол. Ловушка захлопнулась, загнав охотников в опасный тупик.

– Мерзкие твари! – застонал Юнг. Он ожидал от ихтианов чего угодно, но хитрый ход стал для него полной неожиданностью. И даже если предположить, что в действиях подводных хитрецов присутствовала определённая доля везения, все одно, склизкие превзошли людей на целую голову.

И это было только начало.

Те, кто устроил эдакое представление, не собирались путать следы или выигрывать время. Вовсе нет. Они желали раз и навсегда избавиться от донимавших их преследователей.

Причудливый механизм пришёл в движение. Линии узловых верёвок, грузил и крючков начали менять положение предметов: стул отъехал в сторону, шкаф слегка сдвинулся к окну, а куклы повыпрыгивали со своих мест и, устремившись к потолку, застыли, будто несчастные висельники. За спиной захлопнулась дверь, и послышалось едва слышное шипение фитиля.

Ловушка захлопнулась.

– Забавная чехарда, – глупо улыбнулся мистер Фрейд.

– Вовсе нет, умник. Это опасная чехарда, – поправил его Юнг.

Пламя вспыхнуло резко, а следом за ним раздался оглушительный хлопок. Оконные рамы со свистом вылетели на мостовую, едва не покалечив проходившего мимо фонарщика. Тот в последнюю минуту успел укрыться от обрушившейся на него опасности под козырьком широкого балкона. А лошади, запряженные в повозку, забив копытами, сорвались с места и устремились вдоль улицы по привычному для них маршруту.

Глава 4. Опасность на горизонте

Как это часто случается в межсезонье, порт кишел разношёрстной публикой. Кто-то отправлялся в дальнее путешествие, а кто-то возвращался в родные пенаты. Но и те и другие пребывали в какой-то странной рассеянной эйфории. Толпы людей, будто сложные морские потоки, пытались попасть в нужное русло и добраться либо до одного из двенадцати причалов, либо к выходу центрального вокзала, где их ожидали три неизменные вещи: горячие объятия родных, стакан холодного лимонада и любезный извозчик, готовый содрать за поездку втридорога.

– Суетливый однако народец у нас на побережье, – проследив из-за витринного стекла за спешащими пассажирами, заключил Дорченский.

– Ничего удивительного, – отмахнулась Ульга. – Летний сезон закончился и все спешат убраться подальше от штормовых предупреждений и промозглых ветров.

– Не знаю, как вам, а лично мне очень нравятся пустынные улочки, – не согласился изобретатель.

Ульга недовольно поморщилась:

– Интересно узнать, чем они тебе так приглянулись?

– Спокойствием. Есть время все взвесить и подумать о былом. Знаешь, какие мне мысли приходят в голову, когда смотрю на дождливые следы на окне…

– Боюсь даже представить.

– Зря ты так, – обиделся Ян. – Между прочим, все великие придумщики совершали свои открытия в полной изоляции от суетливого общества.

– Тогда, может быть, надо было тебя оставить в приюте, а? – съязвила девушка. – Вот уж где тебе никто не помешал бы малевать свои чертежи, которые, к сожалению… – Она внезапно осеклась и украдкой покосилась на узника, не обидела ли она его, вспомнив о его узилище. Но реакции не последовало. Погрузившись в свои мысли, он потягивал душистый чай из настойки морской пальмиры, полностью отрешившись от окружающей его действительности.

– Ладно, проехали, – спохватилась Ульга и тут же поспешила сменить тему: – Кстати, тебе удалось предупредить родных?

– О чем интересно? – недовольно сжал губы изобретатель. – О том, что их благоверный отпрыск пустился в бега? Или о том, что моя жизнь повисла на краю гиблой пучины?

Ульге захотелось вспылить, но она вовремя взяла себя в руки и лишь тихо ответила:

– Ну хотя бы чиркнул две строчки, что будешь отсутствовать дома какое-то время.

– Чииииркнууул?! – передразнил её Ян. – Знаешь, мои родители, это не твоя наставница из сиротского корпуса. Их сказочками про белого кита не убедишь. Да любое написанное мной предложение, вызовет у них непонимание и дикую обеспокоенность. Вопросы, одни вопросы. Понимаешь? А за этими самыми вопросами наступят неминуемые последствия. Да они ведь весь город на уши поднимут. И достанут меня даже со дна морского. Так что, лучше им оставаться в неведенье так долго, насколько это возможно. Тем более что их научный симпозиум завершится только через неделю.

Девушка согласно кивнула:

– Ну не переживай. Может быть, все ещё образуется. Нам ведь только-то и нужно – попасть на Шептун, добраться до его южной окраины, и сразу обратно. Обещаю. Мы обязательно успеем к сроку.

В ответ Дорченский только отмахнулся. Приобняв приятеля за плечо, Ульга шмыгнула носом и со всем присущим ей задором сказала:

– Да ладно, ну что ты в самом деле. Ты просто представь, что отправляешься в таинственное и полное опасностей приключение, где уведешь массу нового.

– В том то и дело, что полное опасностей, – недовольно подчеркнул изобретатель.

– Пускай так. И что с того?

Ян тяжело вздохнул:

– Интересно, сколько раз тебе надобно обжечься, чтобы перестать видеть мир в радужных гугглах?

– Наверное, ещё пару сотен, – грустно улыбнулась Ульга.

В этот момент у столика возник запыхавшийся, но довольный собой унд. Согнувшись пополам, он позволил себе отдышаться, а потом победно провозгласил:

– Всё, улетел «воробушек». Теперь точно не отвертятся. Предупредил, и дело с концом. Свободен, как ветер в поле. И до следующего межсезонья пусть меня дома не ждут.

– Везёт тебе, – уныло протянул изобретатель.

– А что такого? – удивился Крутс. – Если хочешь, и тебе направлю. У них сейчас выгодные предложения. «Братья Гриблис-Чирик» своих птах хорошенько доработали. Они теперь хоть куда долетят. Да и послания могу записывать длиннее, целых тридцать слов. Две монеты и их «чирика» даже до Гатченского побережья доберётся. И все как надо скажет, твоим же голосом. Ну что насвистишь родителям посланнице?

– Да отстань ты, – скрестив руки на груди, нахохлился изобретатель. – И без твоих шуточек тошно.

Тем временем к столу приблизилась миловидная официантка и, приняв заказ, быстро удалилась на кухню.

– Не очень я люблю здешнюю еду. Готовят всё наспех и часто пересаливают, – состроив кислую мину, выдал Ян.

Унд удивлённо приподнял брови:

– Интересно, когда это ты успел распробовать местные блюда?

– Да прекратите вы оба! – не выдержала и в очередной раз вмешалась Ульга. – В прошлом году это было. Ян тогда по распределению сюда угодил. Помощником механиков-плавунов. Все? Расспросы закончены?!

– Вроде бы да, – растерянно пожал плечами Крутс.

Погрозив обоим приятелем пальцем, Ульга посмотрела на уставившегося в витрину узника. Его безучастный взгляд, словно заплутавший путник, метался среди массивных стоек и узких проходов. В какой-то миг он слегка остановился на случайном путешественнике с огромными чемоданами и вновь погрузился в водоворот незнакомых ему людей.

– Что-то не так? – взволновано поинтересовалась девушка.

Её вопрос немного повисел в воздухе, а потом растворился в гомоне соседних столов. Кимпл так и не ответил. Но не потому что был немногословен. Просто узник был сейчас слишком далеко от портовой суматохи. Настолько далеко, что чисто физически не смог услышать обращённых к нему слов. Впрочем, и картинка перед его глазами была совсем иная. И если бы кто-нибудь осмелился встряхнуть бывшего глубинщика за плечи и попытаться привести в чувство, вряд ли эта затея увенчалась бы успехом.

– Все равно у нас ничего не выйдет, – вздохнул изобретатель, выдав очередную порцию пессимизма.

Глотнув подводного отвара, который считался лучшим утолителем жажды на всем южном побережье, Крутс все-таки решил поддержать разговор и выведать у приятеля те сокровенные мысли, что побудили его сделать неутешительный прогноз относительно их приключения.

– С чего это ты взял? Откуда такая мрачность?

Дорченский грустно улыбнулся:

– Скажи честно, когда ты получил свой «возрастной жетон»?

– Два года назад, на своё четырнадцатилетие, – не раздумывая ответил унд. – И что с того?

– А то, что ты имеешь такие же ограниченные права, как и все здесь присутствующие. За исключением мистера узника, который к твоему сведенью вообще не лишен жетона, – быстро затараторил изобретатель. – А теперь пораскинь мозгами: велики ли у нас шансы пройти береговой контроль? Если хочешь – могу подсказать. Они равны нулю. Потому что без личного разрешения наших родителей, мы не можем покидать пределов полуострова. А о том, чтобы пробраться до Лазурной петли, с которой отправляются батисферы в подводную резервацию, и вовсе речи не идёт. Здесь, знаешь ли, не прогулочный риф. Поверь, Береговым хватит одного взгляда, чтобы понять сколько тебе лет и что нелегально покидаешь порт.

Дослушав изобретателя, унд растерянно уставился на предводительницу.

– Ну, Ульга, теперь твой ход. Что скажешь?

Девушка невозмутимо уставилась на Крутса и уверенно заявила:

– Скажу, что просто надо ждать. Другого выхода у нас все равно нет.

– Что? И это все? Никаких инструкций или подсказок?! – на этот раз не выдержал сам Крутс. – Хочешь сказать, что твои покровители просто сказали ждать? Но сколько? А главное – чего?

– Неприятностей…

Ян вовремя заметил приближающийся патруль. Но одно дело заметить, и совсем другое – избежать этой неприятной встречи.

* * *

У любого состоятельного человека рано или поздно появляется некое увлечение. Кто-то называет его хобби, кто-то иначе. Порой его демонстрируют напоказ, но чаще стараются умолчать о тайном пристрастии. Но есть и третий вариант. Когда некий интерес превращается в игру. Которая становится сродни неизлечимой болезни.

Большинство тех, для кого деньги обесцениваются до состояния папиросной бумаги, находят в этом увлечении возможность подчеркнуть свой и без того высокий статус. Только дорогие рокотомобили или сверкающие на солнце драгоценные побрякушки тут ни при чем. Речь идет о чем-то особенном. Например, о некой удивительной и неповторимой коллекции. Эксклюзив, который достать не то что невозможно, а сродни настоящему подвигу. Именно так среди богачей возникают настоящие лидеры. Правда удержать эту высокую планку не так-то легко. Ведь помимо банального капиталовложения в собирательстве нужно проявить еще изрядное упорство. А среди уважаемых лордов таким качеством могут похвастаться далеко немногие. Большинство толстосумов обладают несметными сокровищами благодаря усилию предыдущих поколений. Никаких тебе забот и сложностей. Именно по этой причине общество Редких хранителей столь малочисленно, и слух о новой коллекционной находке воспринимается как внезапное извержение Веззувия. И тогда за её обладание разыгрывается настоящая война, прозванная Особой игрой. Хранители не жалеют ничего – ни средств, ни времени. А порой ввязываются в такие опасные авантюры, что закон превращается для них в пустой, ничего незначащий звук. И неважно, кто или что встанет у них на пути. Да что тут говорить: опасное предприятие требует надёжных людей, способных не обращать внимания на этот самый опасный звук запретов, которому обычно подчиняются простые смертные.

Поправив одно из морских чучел, двухголового трескуна, Буревестник приблизился к огромному зеркальному шкафу, предварительно задёрнув в кабинете шторы. Открыл одну из створок и замер. Возникшая темнота резко отступила. Наружу из непроницаемого хранилища вырвался яркий перламутровый свет, переливаясь всеми цветами радуги. Ровно восемнадцать широкогорлых колб забурлили, скрыв от коллекционера истинных обитателей этих небольших аквариумов. Но вскоре пена осела. Буревестник загадочно улыбнулся. Он вновь лицезрел приятный перламутровый блеск.

Главные экспонаты его бесценной коллекции хранились не в подвалах за толстыми стенами сейфовых замков «Брозерс Крю», вовсе нет. «Брильянты» его коллекции всегда находились под присмотром. Так близко, что если бы кто-то только попытался их похитить, Гредерик лично вырвал бы ему сердце и скормил бы своему рычащему рокеру, который как верный пёс сторожил его кабинет.

– Ну что, мои дорогие, – не без тени сожаления прошептал Буревестник, – вновь настала пора потрудиться. Итак, кто сегодня готов?

Блики стали нервными, прерывистыми. Что ни говори, а даже медузы, не понимая языка человеков, могли ощущать надвигающуюся опасность.

– Чего же вы так засуетились, – забеспокоился Гредерик. – Не надо. Не стоит. Всего один раз. Последний. А если эти олухи вновь облажаются, я лучше скормлю их червям, чем осмелюсь использовать одну из вас снова.

Он бережно взял сочок, предварительно протерев его внутреннюю часть специальным раствором, и погрузил в ближайшую колбу.

Люди всегда полны сомнений и предубеждений, которые редко играют им на руку. Скорее даже наоборот. Они заставляют человека отступить в самый неподходящий момент, хотя надо идти до конца, и свернуть с пути, хотя правильная дорога простирается прямо перед тобой.

Сэрг Гредерик хорошо помнил недоверие со стороны собственных соратников. Его идею о Возрождении отвергли все без исключения. И конечно, он никогда не сможет забыть собственного ликования, когда ему удалось подтвердить свою теорию. Удивительный подводный мир милостиво подарил ему надежду. И это был бесценный приз за долгое и изнурительное путешествие по глубинам Дальнего моря.

Вечные жители мёртвого рифа – медузы, чей жизненный путь не имеет конца. Вечность, вот к чему удалось прикоснуться Буревестнику. И он не просто разрушил одну из древнейших легенд побережье. Он создал новую, ключ к которой сейчас находился в его тайной коллекции.

Сэрг Гредерик повернулся, осторожно приблизился к двум широким каталкам и резко сорвал с них покрывало. Его верные помощники выглядели довольно скверно: обугленные лица, запёкшиеся кровавые блямбы. На их телах не осталось ни одного живого места.

Ну ничего, бывало и хуже, успокоил себя Буревестник. И окончательно принял решение относительно своих подопечных. Теперь он действовал не так аккуратно. Закатал рукава дорого пиджака. Быстро натянул резиновые перчатки, и вывалил на металлическую поверхность содержимое сочка. Его хирургический скальпель с лёгкостью разделил на две половины прозрачную вуаль медузы. Подхватив пинцетом одну из половинок, он раскрыл рот мистера Фрейда и с усилием вдавил её внутрь, так чтобы жительница моря проникла как можно глубже. Остальное дело за природой.

Вторая половина досталась Юнгу. Правда сам процесс вышел более утомительным. Медуза никак не хотела ползти внутрь, шипела и пыталась зацепиться за небо мертвеца. Но Буревестник не привык отступать. Тем более в таких щепетильных вопросах. Впрочем, в последнее время таких задач становилось все больше и больше. И все чаще он убеждался в том, что доверять помощником можно только самое примитивное. Иначе, он вряд ли достигнет желаемого результата.

Стянув перчатки, Буревестник устало повалился в кресло и воспользовался платком, чтобы избавиться от выступившей на висках испарины. Затем извлёк из внутреннего кармана часы и принялся ждать. Обычно процесс воскрешения занимал час, может быть больше. Но после каждого нового случая, время заметно сокращалось. На этот раз потребовалось чуть больше четверти часа. Видимо, организм его подопечных начал перестраиваться, и процесс регенерации значительно ускорился. Записав результат очередного эксперимента в рабочую тетрадь, Буревестник отложил её в сторону.

– С возвращением, господа! – не без гордости произнёс он.

Первым очнулся мистер Фрейд. Здоровяк в целом был более восприимчив к подобным процедурам. И переносил их с меньшими физическими потерями, чем его тщедушный приятель, у которого обычно проявлялась частичная парализация тела.

– Благодарствую, сэрг, – едва слышно ответил здоровяк. – Будто заново родился.

– Хочу отметить, мой уважаемый помощник, что именно это с вами и произошло, – пригубил виски Гредерик.

В этот самый момент жизнь вернулась и к мистеру Юнгу. Захлебнувшись кашлем, он резко согнулся пополам, пытаясь ухватить недостающий ему воздух.

– Как прошло на это раз? – дождавшись, пока мертвецы придут в себя, поинтересовался их воскреситель.

Фрейд привычно почесал затылок, а затем смачно чихнул:

– Да вроде оно как бы и нормально…

Более подробного ответа от него никто и не ждал.

– А что скажет мистер Юнг?

Пытаясь перебороть сковавшую его боль, худощавый слегка потряс головой и, сдерживая приступ тошноты, ответил:

– Меня словно паровой гигант переехал.

– Ну, это старая песня, – ничуть не удивился Буревестник. – Но, может быть, что-то изменилось? К примеру, стало легче выбираться из туннеля безумия?

Тощий скривился, отгоняя неприятные воспоминания:

– Да будут прокляты эти ваши туннели, сэрг. И вот что я ещё скажу: если бы у меня имелось право выбора, я бы лучше сто лет корчился в кошмарных муках, чем снова вернулся назад.

Гредерик прищурился:

– Но у вас ведь его нет, мистер Юнг. Разве не так?

– Вы абсолютно правы, сэрг.

– И прошу впредь не забывать об этом, – повысил голос заказчик. – Вы оба мне обязаны по гроб жизни. И так будет до тех пор, пока я не позволю вам покинуть службу. А пока придётся оживать ровно столько, сколько будет необходимо. Так что, начинайте избавляться от ваших отвратительных старых ран. И потрудитесь припомнить, что конкретно изменилось по сравнению с вашими предыдущими «пробуждениями», – последние слова Буревестник едва не выкрикнул, с трудом сдержав накатившее раздражение.

Опустив голову, тощий кивнул и принялся сдирать толстые слои корки, которые на удивление сходили довольно легко, причиняя минимум боли. Под ранами уже проступала новая розовая кожа. Регенерация, вызванная чудодейственными свойствами медузы, сокращала процесс заживления до нескольких минут.

Советник сделал очередную пометку, тяжело вздохнул и, сцепив ладони, перешёл ко второй части беседы:

– Ну-с господа, а теперь поведайте мне замечательную историю своего ночного триумфа, превратившегося в настоящий огненный фейерверк.

Юнг заметно напрягся, а его плечистый приятель резко вздрогнул и сжал здоровенные кулачища.

– Я порву их в клочья!

– Ну-ну, братец. Не так грубо, – рассмеялся Гредерик. – Безусловно, я предоставлю вам такую возможность. Но для этого мне необходимо знать всё. И в мельчайших подробностях.

Рассказ оказался коротким и ёмким – Юнг старательно опускал ненужные подробности, акцентируя внимания на важных, по его мнению, деталях. Буревестник внимательно слушал, иногда кивал, но не перебивал рассказчика. Только изредка отмечал для себя спорные моменты и вновь замолкал.

Но как только тощий затих, на него обрушился целый шквал вопросов.

– Получается, вы были уверены в подлинности своих видений?

– Я видел их также чётко, как вижу сейчас вас, сэрг, – быстро ответил Юнг.

– И конечно же, вы должны были хорошо запомнить тех самых пассажиров? И сможете описать их в мельчайших подробностях.

Юнг недовольно поморщился и немного помолчал. Покопался в памяти и разочарованно покачал головой:

– Не так чтобы очень. Скорее, весьма смутно. Лицо девушки было будто соткано как нечеткий рисунок.

– Вот как? – искренне удивился Буревестник. – И моё лицо выходит вам видится похожим образом?

– Никак нет, сэрг.

Заказчик грозно сдвинул брови:

– Тогда с какой стати вы сначала говорите, а потом думаете?!

– Это оно как бы… из-за того несговорчивого типа, которого моя дудочка не довела до цели, – вмешался в разговор здоровяк. И принялся виновато объяснять причину неправильной тональности, что выдал его механический инструмент.

– До вас мы ещё доберёмся, мистер Фрейд. А пока давайте закончим с ошибками вашего старшего товарища, – подняв указательный палец, остановил сбивчивую речь здоровяка Гредерик. – Итак, мой уважаемый сыскарь, как же вы умудрились вляпаться в такую банальную ловушку?

Мистер Юнг открыл было рот, но так и не нашёл слов, чтобы оправдаться. Вина лежала исключительно на нём. Недооценить противника – непоправимая ошибка. И как он только мог подумать, что тягаться с подводными существами будет сродни лёгкой прогулке? И самым неприятным в этой ситуации был тот неоспоримый факт, что их заказчик, сэрг Гредерик, предупреждал о сложности данной миссии.

– Получается, эти твари проникли ко мне в мозг? – выдвинул очередную догадку Юнг.

Мерное постукивание авторучки по толстому дубовому столу заставило сыскаря насторожиться. Его наниматель не терпел ошибок. Но ещё больше его раздражали неверные рассуждения. Юнг прекрасно знал – очередной неправильный ответ может пробудить в Буревестнике агрессию, по сравнению с которой его очередное воскрешение покажется детским лепетом.

– Нет, вы неправы, мистер Юнг. Они поступили куда хитрее. Ихтианы затуманили мозги всем, кто помогал в ваших ночных поисках. По сути, вас вели на поводке как упёртого барана. А вы, в свою очередь, безропотно делали то, что им было нужно.

– Мерзкие слизняки! – ударив по бортику каталки, прорычал Фрейд.

– Вы хотели сказать, сообразительные слизняки, – поправил его Буревестник. – Обвести вас вокруг пальца не так-то просто, разве не так? А тут такое упущение.

Сыскари переглянулись, и мистер Юнг уверенно ответил за двоих:

– Мы исправим ошибку. Больше такого не повторится, сэрг. Обещаю, что в течение трёх дней вы заполучите новый экспонат в вашу бесценную коллекцию.

Задумчиво потупив взор, Буревестник немного помолчал, а потом раздался щелчок, словно что-то треснуло. Коротко и очень показательно.

– У меня нет привычки ловить людей на слове. Но в вашем случае я сделаю такое исключение, мистер Юнг. И не забывайте, что в данном предприятии у нас присутствует ещё одна сторона.

– Да, конечно. Благодарю вас за оказанное доверие, – откликнулся тощий.

– Это не оказанное мной доверие, – поправил его Буревестник, – это небольшое изменение условий контракта. – Разжав руку, он швырнул на стол две половинки сломанного пера.

* * *

Пятый день летнего сезона выдался чрезвычайно насыщенным. Утро началось со скандальных пассажиров из Сан-Кварца. Обслуживающий персонал доставил их багаж не на тот корабль, и тут завертелось. Эти миссис устроили такой скандал, что едва стены ходуном не заходили. Вопрос оставался только в одном – почему они обратились к береговой охране, а не в корпус надзора? Но объяснять пострадавшим пассажиркам, кто и чем занимается в порту, не имело никакого смысла. Их будто прорвало. Они принялись кричать, размахивать руками, но главное, угрожать скорой расправой. Количеству их запугиваний не было числа. И если бы капрал Строки Бушевич был зеленым юнцом, то наверняка поддался на их уговоры и обратился к начальству. Но в данном случае опыт выступил в качестве защиты. Молча выслушав все претензии, он направил разгневанных пассажирок к распорядителям Грузовых отсеков.

Только на этом тяжёлый день не закончился. Не успел он проводить возмутительниц спокойствия, как следом за ними пожаловал церковник. В народе их звали Праведниками, но зачастую сокращали до Правдов или даже Правов. Верные служители храмом, которые строились на высоких мысах и каменных волнорезах. Именно их маяки освещали путь кораблям и помогали избежать гибели во время шторма. Светочи надежды! – восклицали капитаны, когда видели на горизонте призрачный огонёк. И даже если один из служителей маяка отдыхал, другой всегда был на посту, на Вышке Источника. Два служителя, два луча надежды. Они жили прямо на маяках и там же принимали прихожан. И возносили молитвы Неведомым мученикам. Но почти никогда не покидали своего пристанища.

Церковник выглядел слегка отрешённым. Зашёл, представился как Дорн Кванту и с позволения капрала присел в кресло для посетителей.

– Чем обязан? – поинтересовался Строки.

– У меня к вам срочное дело, – коротко пояснил праведник.

– Я весь во внимании, служитель Дорн. Хотя простите, – взмахнул ладонью констебль. – Честно сказать, я очень удивлён: видеть праведника вдали от маяка…

Церковник понимающе кивнул и поправил свой длинный чёрный плащ.

– Понимаю, стереотипы управляют нашей жизнью. Куда же без них. Но если быть до конца откровенным, не все праведники имеют свой маяк. Есть и такие, перед кем Всевышний ставит совсем иные задачи.

– И какие же? – заинтересовался констебль.

Служитель поправил пшеничного цвета длинные волосы.

– Прошу, давайте не сейчас. Просто не хочу вдаваться в сложную иерархию церковного устройства. Поверьте, вам этого ни к чему. К тому же это весьма утомительно и неинтересно. Давайте лучше вернёмся к нашему разговору.

– О да, конечно, – согласился Бушевич. – Так чем я могу вам помочь?

– Мне нужно, чтобы вы оказали содействие в поисках двух пассажиров. Очень опасных пассажиров. Не буду говорить, как и почему, но мне известно, что они сегодня сядут на один из рейсов.

Констебль кашлянул в кулак и потянул за воротник:

– Как-то уж слишком размыто. А кем именно санкционировано ваше расследование, служитель? Адмиралтейство? Министерство? Местные власти? Или это носит исключительно частный характер?

– Частный, – смущённо улыбнулся церковник.

– И сообщить какие-либо подробности вы, конечно же, не можете, – догадался Бушевич.

– Не имею права. Мои уста скованы клятвой, – уклончиво ответил служитель Дорн.

– Да, я все понимаю. Папская тайна и все такое.

– Именно, – кивнул церковник. – Я рад нашему взаимопониманию. Так что насчёт небольшой помощи?

Констебль выдержал паузу и, покосившись в окно, где сновали бесконечные толпы путешественников, все-таки дал своё согласие.

– Единственный нюанс. Мне необходимо сообщить об этом начальству.

Праведник развёл руки, изобразив некий жест примирения.

– Никаких вопросов. Служба, есть служба.

– Хоть кто-то меня понимает.

Безумно солнечный день не просто припекал, а жарил как на сковородке. Бедные пассажиры, беспомощно вращая обезумевшими очами, пытались хоть где-то укрыться от испепеляющего светила. Но ни навесы, ни душные помещения не спасали от последнего летнего дня, который отыгрывался за весь довольно прохладный сезон.

Сквозь нарастающий гул паровых двигателей и свист инженеров-надзирателей перегруженные суда отставали от пристани, медленно фырча и выпуская в небо серый дым. Даже они стремились убраться подальше от остроконечного берега. Туда, где распласталась ровная линия горизонта. Туда, где соленая гладь охлаждает мысли, спасая от палящей безысходности.

Только подобных счастливцев было не так уж много. Рейсы задерживались, срывались и откладывались на неопределённый срок. Хриплые голоса капитанов, застревая в рупоре, напоминали предсмертные стоны. Для кого-то невыносимые условия, но только не для истинного праведника.

Дорн не преминул воздать молитву Люку-Фонарщику, который всегда помогал отчаявшимся и обречённым в самых сложных и безвыходных ситуациях, и совершенно невозмутимо вышел наружу, подставив лысеющую макушку жалящему солнцу.

– Вы уверены, что ваши подопечные… позвольте называть их именно таким образом, не успели покинуть порт?

– Что-то подсказывает мне, что «добыча» все еще на берегу, – ответил Праведник, и на его лице появилась хищная улыбка. Он прекрасно понимал, что те, за кем он охотится, вовсе не жертвы, а зубастые рыбины, что с лёгкостью расправились с четырьмя его лучшими учениками. Таких в одиночку не одолеть. Но азарт вынуждал его не думать об опасности. А вера в справедливый исход заставляла церковника пристальнее вглядываться в толпу пассажиров.

Они спустились с первого яруса на второй. Прошли вдоль торговых навесов – предприимчивые представители торговой артели и сюда запустили свои алчные лапы. В конце они упёрлись в уютные летние кафе. Ветреная погода только приходила на остров. Ещё неделя, может быть, две, и веранды с множеством столиков затащат на склад, оставив на месте недавнего питательного островка пустую площадку. Но сейчас все еще было на своих местах: и немногочисленные посетители, и снующие между широких столов стюарды.

– Можно нескромный вопрос? – внезапно поинтересовался констебль.

– Отвечу на все что угодно, если это не касается Отрешенного города или не несёт запрета клятвы, – устало улыбнулся Праведник и стер со лба обильный пот.

– Ни в коем разе, – успокоил его Бушевич. – Знаете, я из семьи потомственных военных и умею чтить традиции. А в особенности правила устава.

– У нас он называется Тайнин, – поправил его церковник.

– Да какая разница, – отмахнулся констебль. – Я ведь совсем о другом. Скажите, а что вы будете делать, если эти ваши злодеи вздумают оказать вам сопротивление? Что тогда?

Праведник не ожидал подобного вопроса и растерянно пожал плечами.

– Не знаю, наверное, как и любой служитель воинства, применю силу. На крайний случай огнестрельное оружие.

– Силу? И оружие? – округлил глаза констебль. – Вот уж истину говорят: век живи, век удивляйся. А я, если честно, всю жизнь считал, что вы боретесь против насилия только гуманными методами. И не имеете права приносить вред себе подобным!

– Так оно и есть, – согласился Дорн. – Но дело в том, что жизнь слишком многогранна, чтобы подводить её под некие правила. Особенно в вопросах, касающихся истинного зла и противоборства ему.

– Ух ты, – поразился констебль, – а разве такое бывает? Про зло в принципе мне понятно. Карманных воришек и лживых мошенников повидал на своём веку немало. Но вот про истинных душегубов – это что-то новенькое…

Подойдя к одному из фонтанов в виде головы мифического морского чудовища с четырьмя клешнями и огромной змеиной мордой, церковник быстро утолил жажду. Затем постоял немного в теньке, скинул с плеч длинный плащ и, поправив жилет из-под которого виднелась белая водолазка и цепь со знаком бесконечности, двинулся дальше.

Разговор продолжился.

– Итак, вас заинтересовала подобная тема… Что ж, постараюсь объяснить. Истинное, или, лучше сказать, абсолютное зло – это некое понятие, которое лежит за гранью привычного для вас мира.

– Вот как? – удивился Бушевич. – Уж не о подводных ли городах вы ведёте речь, служитель?

– О нет, – сделал предупредительный жест рукой Праведник. – Я веду речь не о месте обитания, а скорее, о внутреннем состоянии человека. Когда некто может с лёгкостью, совершенно не задумываясь, переступить пределы дозволенного. Понимаете? Не поскупившись ничем, даже жизнью родных. Для таких людей нельзя применить понятие добра и зла в привычном виде. Они находятся за гранью общепринятых канонов. Уразумели?

– Если честно, то не совсем? – смутился констебль. – Хотя нет, погодите, кажется, сообразил. Вы ведете речь о маньяке, который прирезал на улице Роз-мари более двадцати молодых чаровниц. Ну, тех самых, что служили в салоне Ворчливого Грокса.

Церковник задумчиво кивнул, слегка прищурив глаза, словно пытаясь отыскать в закромах памяти это весьма занимательное происшествие.

– Об этом писали все местные газеты, включая самое крупное издание – Актуальные беседы, – попытался напомнить констебль.

– Что-то такое припоминаю, – уклончиво ответил Дорн, и тут же добавил: – Но, возможно, в вашем случае речь идет о некой душевной болезни. Иначе охарактеризовать действие убивца я не решусь. И оно не попадает под понятия злобного исчадия ада.

Бушевич нахмурился и почесал затылок:

– Тогда никак не возьму в толк: какова природа вашего абсолютного злодея?

– Его природа, – осторожно начал церковник, – в его силе. В силе, которая превышает все допустимые человеческие возможности. Именно благодаря ей он ставит перед собой такие цели, которые идут вразрез с нашей верой. А с такими людьми, увы, нельзя вести диалог, как это делает наше цивилизованное общество.

– То есть, все дело в какой-то там силе? – поразился констебль. – Но в чем же она заключается? Он что же, может бегать по волнам или способен сбить с ног сразу дюжину противников, как это умеют подводные полукровки?

Взгляд церковника изменился. Его лицо осунулось, позволив собеседнику разглядеть невероятную боль и усталость, которая гложет человека изнутри, словно неутомимый паразит.

– Его возможности безграничны, – тихо произнёс Праведник. – И беда, которую он может принести в наш мир, несопоставима ни с одной напастью. Именно поэтому мы можем сколь угодно молиться о спасении его души. Но все будет без толку. И неважно, простят ли его небеса или нет. Наша задача положить конец его опасному мытарству здесь и сейчас. Пока он не совершил еще большее злодейство.

Констебль коротко кивнул. Осторожно огляделся по сторонам и быстро щёлкнул кобурой: отогнул хлястик и прикоснулся к ручке револьвера. И пускай его движение не несло под собой никакого особого смысла, ему отчего-то стало легче. Совсем ненадолго, может быть, всего на пару минут, но все-таки легче. А потом на плечи вновь навалился груз ответственности. И даже если Праведник преувеличивал степень опасности, все одно, картинка вырисовывалась весьма и весьма скверная.

* * *

Первым констебля заметил юный изобретатель. Запутавшись в собственных мыслях, он случайно уперся взглядом в высокого стройного юношу, одетого в строгие темные брюки, белую рубаху с закатанными рукавами и темно-бежевый жилет. Но главной особенностью этого неброского костюма являлась широкая наплечная бляха с выбитыми на ней символами власти – трезубец и чайка, парящая над волнами. Ян долго пялился на представителя береговой охраны, пока до него, наконец, не дошло, что тот, в свою очередь, внимательно смотрит в ответ. Казалось бы, ничего серьезного. Только вот незадача: констебль уже несколько минут не сводил взгляда с мрачного лица исхудавшего узника. Неужели он его узнал?

Изобретатель попытался прогнать тревожную мысль, но она, как назло, прилипла не хуже карванского репья. А в следующую минуту сомнения ушли прочь – их действительно заметили.

Переговорив с сопровождавшим его церковником, констебль уверенным шагом направился ко входу в кафе.

– Он нас вычислил! – придя в себя, всполошился Дорченский.

– Что? Ты это о ком? – не понял унд. Однако уже через пару секунд отыскал причину обеспокоенности приятеля и, не раздумывая, скомандовал: – Живо! Уходим!

Узкий проход между ровными рядами столов был не самым лучшим маршрутом для побега. Но иного выхода не нашлось.

– А ну-ка стойте! А как же счет?! – Миловидная официантка, уперев руки в бока, преградила им путь. И словно грозная фурия насупив брови, протянула ладонь, желая стребовать с беглецов законную оплату.

– Понимаете… мы… вы… а там… – Дорченский указал на выход, возле которого мелькнула высокая фигура констебля.

Девушке хватило одного взгляда, чтобы все понять:

– Значит, вот оно что! – хмыкнула она и, схватив Кимпла за рукав, потянула на себя. – Надо было раньше сказать. Давайте за мной!

Если бы не помощь этой миниатюрной девушки, они точно бы попались в цепкие лапы закона. А если бы у нее не был подготовлен план отступления – то и распрощались бы со свободой. Официантка стала для них настоящим проводником в мире узких коридоров и ремонтных доков.

Она оказалась неробкого десятка. Быстро нырнула в кладовую, провела их черным ходом, затем миновала береговых стражей, и вуаля! – будто по мановению волшебной палочки, беглецы очутились на одном из тархтинских судов. Слегка обескураженные, невероятно взволнованные, но при этом весьма счастливые. Теперь возникшая опасность в виде грозного служителя закона, виделась Ульге и ее приятелям чем-то далеким и весьма туманным, потому как корабль набирал ход, унося их подальше от ночных погонь, случайных встреч и опасных врагов, которым вряд ли удастся так легко настичь их в открытом море.

* * *

В таких случаях обычно говорят: они практически успели. Только какой от этого толк? Кому ты объяснишь, что был всего лишь на волосок от окончательной и безоговорочной победы. И вот тебе на, не хватило каких-то ничтожных секунд. Такое жалкое оправдание подошло бы для кого угодно, но только не для Буревестника. Ему плевать на всяческие неудачи и стечения обстоятельств. Ему подавай результат в сухом остатке. Все остальное – пустые слова…

Юнг прекрасно понимал, что можно прикрываться чем угодно, даже непредвиденными обстоятельствами. Только какой в этом прок? Или все-таки стоит попробовать. К примеру, доложить про законника, которого сопровождал очередной искатель истины – будь неладны эти назойливые церковники.

Но какие бы оправдания тощий ни выдумал, итог выходил неутешительный – добыча, в очередной раз махнув хвостом, ускользнула от них…

Юнг с приятелем добрались до причала к полудню. Влетели в зал, словно необузданные вихри и застыли на месте.

– И куда дальше? – промычал мистер Фрейд.

– Заткните пасть и не мешайте работать, – рявкнул приятель.

В отличие от здоровяка, Юнг прекрасно понимал, что, не имея ни одной зацепки, искать беглецов среди десятка тысяч пассажиров ничуть не легче, чем иголку в стоге сена. Разве только попробовать обратиться к особым навыкам, которые хотя и снижаются после воскрешения, но все-таки работают.

Закрыв глаза, тощий вышел в центр зала и глубоко вздохнул. Он пытался нащупать призрачные нити недавнего прошлого. Казалось бы, всего час или немногим больше, а попробуй поймай. Все равно что ловить мотыльков руками.

Вначале в глаза ударила темнота. И ничего кроме нее. Абсолютная пустота, способная лишь угнетать и растаптывать попавшего в ее сети человека. Секунда, две, три… потом резкий скачок и новая жизнь, та самая, что осталась за бортом временного фрегата. Худощавый видел застывшие картинки без помощи глаз, чувствовал нутром и понимал, они могут исчезнуть в любую секунду. Его способности сейчас напоминали пульсирующую вену, которая так напряжена, что готова взорваться в любую секунду. И тогда последние надежды разметает в клочья. Никакой зацепки, никаких следов. Только горечь поражения и обреченность.

Серые очертания пассажиров просочились сквозь Юнга безмолвными тенями. Призрачные сущности, способные лишь двигаться в мутном потоке воспоминаний, а дальше пустота. Необходимо попробовать заново. Повторить свои шаги, воспроизвести движения. Худощавый насупился и, раскинув руки в стороны, попытался ухватиться за тонкие нити поисковиков. Цветные линии пронзили старые образы, устремившись куда-то вглубь зала ожидания, туда, где, возможно, укрылась рыжая девчонка и ее друзья.

Раньше наемник никогда не пользовался дарованной ему силой так часто. Никогда. Но сейчас была другая ситуация. От которой зависело не столько настоящее, сколько будущее. Возможность заполучить одобрение на очередное перерождение – это дорогого стоит. Поэтому действовать в половину силы не имело никакого смысла.

– Ну че там?! – прорвался сквозь завесу времени здоровяк.

«Не мешай! Не нужно меня отвлекать!» – на миг откликнулся Юнг и вновь сосредоточился на следе, который был где-то рядом.

Извиваясь, словно змейка, нити проникали в самую суть воспоминания, пронзая плотные слои нагроможденных друг на друга минут. Прошлое, которое уже никогда не повторится здесь и сейчас. Только оно может оставить достаточно мощный отпечаток в серых полях. И именно его Юнг и пытался отыскать среди сотни временных ловушек. Отметая все ненужное, он твердым шагом шел к намеченной цели.

– Бинго! Я знаю, где они! – внезапно выкрикнул он.

Картинка была вполне ясной. Никаких иллюзий, в которых он погряз этой ночью, пытаясь разглядеть пассажиров экипажа. Теперь наемник не повторит подобных ошибок.

– Ну что?! Что там? – взорвался от нетерпения мистер Фрейд.

– Прошу следовать за мной, – устало ответил напарник и резко направился к выходу на причал номер 1–3.

Времени оставалось совсем мало. Минута или две. Только тощий старался не думать о таких мелочах. Если они успеют перехватить беглецов, до того как те займут свои места в каюте, победителей не будут судить так строго. В противном случае, лишний грех никому не помешает!

И он принял решение идти напролом. Осторожничать и перестраховываться не имело никакого смысла.

Оттолкнув одного из контролеров, Юнг внаглую перемахнул через заграждение и рванул к площадке, где толпились прошедшие регистрацию пассажиры. Кто-то пытался кричать вслед, угрожал расправой и прочей ерундой. Юнг не слушал эти бесполезные потуги, впрочем, как и его напарник. Сейчас их заботили исключительно беглецы.

Они спустились по широкой лестнице и рванули вправо, куда вела путеводная нить недавнего прошлого.

– Вон они! Это точно они! – внезапно проревел мистер Фрейд и указал на нижний ярус.

Четыре человека, четыре ускользающие цели – они были так близко, и в то же время, достаточно далеко, чтобы настигнуть их. Но главным был еще один занимательный факт – за беглецами следовали еще двое. Высокий и сутулый констебль, вооруженный пятизарядным «Вестон-Крю» и до боли знакомый представитель церкви, праведник Дорн.

Стиснув зубы, Юнг перегнулся через перила, быстро просчитал маршрут убегающей четверки и, ударив кулаком по мраморной площадке, легко перемахнул через препятствие.

Вот теперь точно все. Либо действовать жестко и напористо, как любил выражаться их заказчик. Либо упустить последний шанс выполнить поставленную перед ними задачу.

Служитель Дорн бежал по тенистой аллее, пытаясь соблюдать определенную дистанцию. Безусловно, его волновал один очень занимательный вопрос: зачем Тронутым понадобились эти запуганные подростки и их исхудавший приятель? Но еще больше его заботило нечто иное. В какой именно момент в эту погоню вмешаются те, ради кого он проделал путь в пять тысяч морских лиг?

– Это они?! – раздался запыхавшийся голос констебля.

– Кто? – не сразу сообразил праведник.

– Ну те опасные парни, о которых ты говорил!

– Нет, но они близко…

Договорить Дорн не успел – мощный удар в одну секунду сшиб его с ног. И сразу же послышались шум, крики и многочисленный топот.

– Что за безумие! – Пытаясь понять, что произошло, констебль замотал головой, но вместо того чтобы встать на ноги, вновь плюхнулся на землю.

Церковник очухался гораздо быстрее. Из-под плаща возник обоюдоострый валет, только применить его служитель так и не успел. Высокий, скрипучий голос привлек к себе внимание, заставив праведника замереть на месте. Посредине аллеи, преградив дорогу к беглецам, стоял его кровный враг. Тощий, слегка сгорбленный человек в сером костюме и шляпе-котелке. Выглядел он весьма уверенно. Так, словно ему нет равных ни на этом свете, ни на любом другом. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Тронутые всегда считались лучшими наемниками – никаких ограничений, правил, и подобной ерунды, любой каприз за деньги нанимателя.

«Стало быть, вы нашли меня сами, – смекнул церковник. – Что ж, так даже лучше. Только где же твой тупоголовый напарник?»

Мистер Фрейд не заставил себя долго ждать. Он не спеша выбрался из кустов, откуда и метнул в пробегавших одну из мраморных статуй богини неспокойного моря Бурь. Решив не мешать тощему разбираться с делами, здоровяк отряхнул руки и поудобнее устроился на соседней скамейке.

– Уберите оружие, мой дорогой болван! – посоветовал ему мистер Юнг.

Помолчав, он подождал, пока церковник выполнит его требования и, раскурив толстую сигару, продолжил:

– Скажите на милость, сколько раз мне придется просить вас? Забудьте про нас! Или вы еще не поняли, что играете с огнем? А это весьма опасное занятие, между прочим.

– Ага, и довольно кровавое, – поддакнул здоровяк.

– Хм, я кажется, понял причину вашего упрямства. Вы еще не обнаружили тела ваших учеников! – предположил Юнг. – Тогда могу подсказать, где валяются их ошметки.

– А какой в том прок, как бы это, – вновь мешался в разговор Фрейд. – У них ведь того на этого… нету ни глаз, ни языка.

Стиснув зубы, церковник с честью выдержал нападки Тронутых, разве что тихо произнес короткое ругательство на языке свободного ветра. Его верные братья, самые первые, самые лучшие ученики заслуживали чего угодно, но только не подобной участи. Ужасная смерть, наполненная мучениями и болью. Теперь служитель еще сильнее прочувствовал значение слова истинное зло. Именно так назвал Маяковый пилигрим тех, кто в данную минуту стоял перед праведным воином Дорном. На расстоянии всего двух десятков шагов. Так близко и одновременно так далеко. Ведь главной целью были не они. Расправиться с гнусными убийцами – невелика честь. Они всего лишь исполнители. Уничтожишь одних, придут другие. А вот их хозяин, повелитель, наставник – вот кто заслуживает смерти. Беспринципный, наполненный равнодушием и ужасной силой человек, даровавший своим помощникам бессмертие. Именно с его легкой руки были совершены все эти злодеяния.

– Запомните, мистер редкостная заноза, это мое последнее предупреждение! – рявкнул тощий, заметив, как на нижнем ярусе происходит людское брожение.

Такого не ожидал никто – ни праведник, видавший смерть и отчаянье чумного города, ни констебль – воевавший в пустыне Мехики с жестокими отступниками староверами. Юнг просто схватил за глотку несколько пробегавших мимо перепуганных пассажиров и холоднокровно перерезал им горло. Мерзко и цинично, будто ему под руку попалась пара индюшек. Резкое движение, брызги крови и предсмертный хрип. Все было выполнено настолько профессионально, что Бушевич даже не успел выхватить револьвер. Три тела практически одновременно повалились на землю тяжелыми мешками. А в следующую секунду тощий обернулся к своему приятелю, гордо восседавшему на ближайшей скамейке, и взмахнул руками, словно дирижер палочкой. Ответом был короткий кивок. Крики отчаянья, что витали по аллее, внезапно наполнились протяжной, режущей слух, музыкой. Здоровяк зажимал толстыми пальцами узкие дырочки все быстрее и быстрее. Только мелодия не становилась приятнее. Напротив, она превратилась в один невыносимый гул.

Зажав уши, констебль старался не только удержать в руках револьвер, но и не упустить из вида двух странных господ. В мозгах пульсировала лишь одна патовая мысль – эти люди опасны! Смертельно опасны! И, кажется, только сейчас Бушевич понял, о каких именно умениях говорил праведник.

Но необходимо что-то изменить! Как-то воспрепятствовать!

– Чего вы стоите?! – окрикнул он церковника.

Служитель обернулся, и констебль все понял по глазам. Слишком поздно! Уже ничего не исправить!

Несколько глухих выстрелов прозвучали настолько отчетливо, что даже отвратительная музыка ушла на второй план. Да и весь окружающий мир просто исчез. Руки констебля опустились, и он растерянно разжал ладонь. Пистолет глухо упал на землю. Он пытался поступить правильно – взять и навсегда уничтожить зло, которое так бессовестно вторглось на его территорию. Но как можно сражаться с теми, кто не имеет слабого места? И с теми, кто не знает слова смерть…

Живой щит возник внезапно. Люди, которые еще минуту назад валялись на земле тряпичными куклами, вдруг встали и преградили путь свинцовым мерилами справедливости. Время разделилось на сейчас и потом. Сейчас еще констебль желал положить конец смертоубийствам, а потом осознал – он не сможет совладать с неведомой силой.

Трое мертвецов, приняв на себя атаку, шипя и брызгая пеной, словно морские гады, стали медленно приближаться церковнику, который став у них на пути выставил вперед причудливый кинжал.

– Поиграйте с ними, мистер музыкант, – отряхнув ладони, сказал тощий и отправился вниз по аллее, постепенно ускоряя шаг.

– Это мы завсегда, – раздался залихватский бас здоровяка. Музыка прекратилась, но лишь для того чтобы зазвучать вновь.

Стеклянные двери телеграфа распахнулись настолько резко, что звонок, висевший над самым потолком, слетел с крепежа и, сделав звучное сальто, упал и покатился по полу.

– Что вы себе позволяете, мистер?! – возмутилась одна из молодых стенографисток и потянулась за дежурным свистком.

– Не стоит, милая. С меня сегодня хватит резких звуков! – фыркнул Юнг и перекрыл вход, сковав обе двери кочергой. – Давайте договоримся: я говорю – вы дублируете, и мы расходимся полюбовно. Идет?

– Не дублируем, а стенографируем, – поправила его вторая служащая, и после этих слов ее пробила нервная икота.

– Пускай так, – оскалив желтые зубы, согласился Юнг. – Итак, кто из вас быстрее строчит пальцами. А?

Обе стенографистки переглянулись.

– А что будет потом? – осторожно поинтересовалась первая.

– Ничего хорошего, – сказал наемник и двинулся к стойке.

Оказавшись на улице, Юнг вытер кипельно-белым платком лезвие тесака, скомкал окровавленную ткань и резко отбросил ее в сторону.

Глава 5. Два пути к одной цели

На море был штиль. Яркое солнце палило как в самый разгар сезона уловов, словно перед наступающими холодами, пыталось показать, что оно еще чего-то стоит. Но как бы оно ни старалось, побороть наступающее ненастье ему было под силу. Осенняя прохлада уже кружила над спящей гладью, не давая возможности ярким лучам одурманить разум слепящими отблесками.

Бывший глубинщик стоял возле борта, облокотившись на поручень, и слепо взирал в пустынную даль. Ульга подошла осторожно, стараясь не нарушать вкрадчивой тишины.

– Не переживай, опасность миновала, – внезапно произнес Кимпл.

– Вы о чем? – девушка растерянно заозиралась по сторонам.

– Я говорю о тех людях, которые остались на берегу.

Почувствовав легкий ветерок, девушка поежилась и сделала шаг в направлении узника.

– Мне показалось… хотя я не совсем уверена, – начала говорить Ульга, но собеседник прервал ее, предосудительно цокнув языком:

– Не обманывай себя. Ты видела то, что видела. Ни больше, ни меньше. И смерть играет в этих воспоминаниях не последнюю роль.

– Я стараюсь понять, только мне многое не доступно…

Ульге был неприятен этот разговор, но она понимала – избежать его не получится.

– Скажи, те люди, что следуют за нами по пятам… Ты их знаешь?

– Нет, – встрепенулась девушка. – Они мне незнакомы, – и после короткой паузы, осторожно поинтересовалась: – А вам? Просто я решила, что им нужны именно вы. И подводному народу, кстати, тоже.

Рут грустно улыбнулся и задумчиво уставился ввысь, туда где вальяжно раскинулись безмолвные небесные просторы.

– Почти двадцать лет я висел в клетке, как гребанный хохлатый попугай! Забытый всеми, даже приставучими усатыми крысами. А теперь вдруг понадобился неким опасным господам. Забавно, не правда ли?

– Не вижу ничего забавного, – честно ответила Ульга. – Я бы на вашем месте призадумалась.

На лице Рута появилась широкая улыбка.

– Ты права, я задумался. И знаешь, что придумал? Да ровным счетом ничего. Вот решил, может быть, ты мне подскажешь. Ответить, в чем ценность старого больного морского волка, который обронил свою жизнь где-то в глубинах нескучного моря? Разве что в его воспоминаниях. Но к несчастью, они у меня такие обрывистые, что не представляют интереса даже для крючконосых хронистов.

Ульга нахмурилась:

– Хотите сказать, что… – Но так и не осмелилась закончить предложение. Внезапный страх сковал ее уста. Замотав головой, она попятилась назад, будто желая укрыться от надвигающейся опасности в своей вымышленной раковине.

Приблизившись, узник оглянулся и тихо шепну ей на ухо:

– Лучше подумай: чем таким ты ценна для детей глубины? И посильнее натяни на руки свои перчатки, чтобы они не выставили напоказ…

Резкий толчок в грудь вынудил Кимпла оступиться и едва ли не выпасть за борт.

– Не смей к ней прикасаться! – сжав кулаки и рявкнув словно волчонок, вмешался унд. Его кожа уже отливала бледно-зеленым цветом защитной чешуи. – Если ты еще хоть раз…

– Он не трогал меня, – сказала Ульга и схватила друга за запястье. – Правда, он ни в чем не виноват.

Узник отреагировал более чем спокойно: отряхнул куртку, грустно улыбнулся и, обойдя стороной пышущего гневом юнца, направился к себе в каюту.

– Созреешь для разговора, зови. – Его слова прозвучали в голове неуловимым эхом. И судя по отрешенным взглядам, эти слова было предназначено услышать только Ульге, а не ее друзьям.

– Хочешь знать мое мнение? Так вот, слушай. Чем больше я нахожусь в обществе этого душевнобольного человека, тем сильнее он меня пугает, – со всей откровенностью высказался Дорченский.

– И что он себе позволяет?! – проводив узника взглядом, поинтересовался унд.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Ульга. – Просто он знает… слишком многое … из того, что происходит со мной… – В ее глазах появились слезинки. И она смущенно опустила голову, скрыв лицо под длиной челкой.

Юноши стояли в растерянности, осторожно обмениваясь взглядами.

– Может бросим все это приключение и вернемся домой, а? – немного помолчав, предложил изобретатель.

Ульга не отреагировала.

– Ян прав, пока мы не наломали дров, давай повернем обратно… Ну его, это Подземье со всеми резервациями, – поддержал приятеля Крутс. – Поверь, так будет лучше для всех нас…

Девушка всхлипнула и поворот ее головы дал понять, что думает она имеет совершенно иначе.

– Да сдался тебе этот психопат! – играя скулами, не унимался Дорченский. – Поплавали и хватит. Давай возвращаться на материк. Мы просто обратимся в адмиралтейство. И они нам помогут. Защитят нас! А этих душегубов изловят и засунут в душные подвалы Ржавого подшипника.

– Он дело говорит, Ульга. Давай, соглашайся! – Унд попытался приобнять подругу, но та ловко выскользнула из его рук и отбежала к лестнице, ведущей на капитанский мостик. – Чего ты испугалась? – удивился Крутс.

Смахнув челку, Ульга выставила вперед руки и предупреждающе подняла указательный палец.

– Не прикасайся ко мне. Я не собираюсь ничего менять и поворачивать назад. И не надо меня уговаривать! И еще, Кимпл никакой не злодей, он настоящий герой. И он единственный, кто может нам помочь… Безумные мученики! Да вы ничего не понимаете!

– Так объясни нам, – взмолился унд. – Мы хотим тебя понять… Очень сильно хотим…

– Конечно, – быстро закивал Дорченский.

Ульга только грустно улыбнулась и пожала плечами.

– Ничего не выйдет. Вы не сможете. Он – да, а вы – нет.

– Но почему? – нервно теребя волосы, спросил унд.

– Потому что слишком поздно что-либо объяснять, – раздался с верхней палубы знакомый женский голос.

Пароход шел тихо, слегка выпуская в свинцовое небо клубы черного дыма. Для него паровые двигатели были вспомогательным средством, а основное плаванье проходило под парусами. Может быть, именно по этой причине можно было различить топот женских сапог и еще десяток кованных подошв, совсем не типичных для гражданских моряков.

Первой на мостике появилась их спасительница, правда теперь ее внешний вид сильно отличался от услужливой официантки. Широкую юбку сменили свободные бриджи, а фартук – холщовая туника и черная жилетка поверх нее. В новом обличие нашлось место и оружию. Из-за спины выглядывало дуло винтовки, а на поясе, в кобуре, примостился трехзарядный подводный бур. Чуть поодаль возникли мрачные фигуры дюжины высоких крепких мужчин. Они тоже были вооружены, а на их лицах явно читалась враждебность.

– Вы что, хотите нас ограбить? – первым высказал свое предположение Ян.

– По-моему, ты не сильно ошибаешься, – шепнул ему на ухо унд.

Официантка медленно спустилась по лесенке и, дождавшись пока ее помощники окажутся рядом, тихо произнесла.

– Я лишь выполняю часть услуги, – и, обратившись к Ульге, напомнила: – Насколько я знаю, ты скрепила свой договор клятвенной печатью.

Предводительница вздрогнула, но осталась стоять на месте – бежать ей было просто некуда.

– Моя задача доставить вас на Шептун – миную пересадочную станцию.

– О чем она говорит? – попытался вмешаться унд. Но Ульга остановила его.

– Я помню условия сделки, но вы должны гарантировать, что с моими друзьями ничего не случится. Ничего дурного.

– Дурного? – официантка рассмеялась и сделал решительный шаг вперед. – Довольно забавное требование, если учесть обстоятельства, в которых ты оказалась.

Свет полной луны, выступив из-за могучего тела серых облаков, озарило ее лицо. Наваждение или случайный обман коснулся привычных человеческих черт, изменив их до неузнаваемости. Ровные щеки приобрели темный оттенок и выступили вперед, нос и губы удлинились, образовав подобие морды, а глаза стали напоминать огромные смоляные шары для игры в хадугу. Подобные метаморфозы произошли и с находившимися поблизости людьми. И сразу все встало на свои места. Корабль заскрипел, и из трюма донесся запах гнилых водорослей. На палубе проступили следы полипов. От привычного мира не осталось и следа.

– Вы, человеки, не заслуживаете ни нашей помощи, ни нашего сострадания, – оскалившись, произнесла ихтианша. – И если бы не слово, которое я дала, мы бы выбросили вас за борт еще у побережья.

– Но вы же не сделаете этого? – нервно взвизгнул Дорченский. – Не посмеете?

– Не посмеем, – кивнула ихтианка. – Но лишь потому, что наша цель гораздо важнее наших желаний. Впрочем, держать вас без кандалов – проявление несусветной глупости.

Молчаливые подводные братья, обнажив сабли, окружили Ульгу и ее друзей.

– Лорик, Скваки, Рурси, приведите глубинщика. В отличие от этих отроков, он прекрасно понимает, почему мир стал вращаться чуточку иначе, – изобразив подобие улыбки, скомандовала ихтианша.

Тяжелые шаги исчезли в пустоте корабельного коридора. Они должны были быстро справиться с делом – Анура нисколько в этом не сомневалась. Прирожденные охотники далеки от легкомыслия. А добыча не является для них столь опасной. Этот мерзкий человечишка все-таки обычный двуногий ходяч преклонных лет, а не клыкастый мавр. Но как бы она ни старалась себя успокоить, волнение все-таки взяло верх, и пришлось пойти следом за охотниками.

Мрачный полумрак коридора не испугал Ануру – ее глаза прекрасно видели в темноте. И не просто различали призрачные очертания предметов, а все вплоть до крохотных деталей. Она не услышала голосов, в каюте стояла гробовая тишина. Ихтианы столпились в центре. Опущенные плечи, пустые взгляды – все было понятно без слов. Один из них, кажется Скваки, замер возле узкого окна и держал над собой обычную масляную лампу. Лорик и Рурси, склонив головы, уставились на разбросанные вещи и перевернутую вверх дном кровать.

– Это не может быть правдой, – пытаясь уловить человеческий запах, рявкнула Анура.

– Хитрый как жульпень! – глубоко вздохнул Лорик.

– И проворный словно юп! – согласился Рурси.

– Это не может быть правдой, – повторила Анура, понимая, что провалила охоту всей своей жизни. А если ей и удастся нагнать жертву, то взять узника наскоком уже не получится. Придется сражаться, рвать друг дружку на части. Но на этот раз у них не будет преимущества. И все может сложиться не в их пользу. Идеальный план рушился, словно ракушечный домик, но изменить ничего ихтианша была не в силах.

* * *

Скомканная лента телеграммы, исчезнув в кулаке, мгновенно превратилась в рваные клочки. Бумажный снег медленно осел на пол. Пытаясь унять эмоции, Буревестник покосился в сторону наемников и, подхватив бокал вина, направился к рабочему столу. Мистер Юнг и Фрейд, опустив головы, стояли посреди огромной библиотеки: один нервно теребил свой излюбленный котелок, а второй промокал платком вспотевший лоб.

Подойдя к окну, советник сделал глоток и только после этого позволил себе начать разговор.

– И чего вы добились?! – выдержал паузу и продолжил разнос: – Мне очень интересно, как вам вообще такое могло прийти в голову? Совсем сдурели!

– Время играло не в нашу пользу, сэрг, – первым решился на ответ тощий.

– Вот как? – резко обернулся Буревестник. – И вы решили действовать напрямую, словно банда душегубов!

– Мы бы не стали… – тихо пробубнил мистер Фрейд. – Но там появился этот праведник… и еще какой-то констебль, будь он неладен…

– И что с того?! – повысил голос советник.

– Нам пришлось идти на обоснованный риск! – вновь вступил в разговор тощий. – Вы же знаете, сэрг, мы очень стараемся. Но одно дело действовать против этих гребаных подводных слизняков и совсем другое – святые воины.

– Мой приятель, как бы оно, прав, – согласился здоровяк. – Двое противников – это скверный расклад… Мы так, как бы, недоговаривались… надо бы набавить…

– Не хочу вам перечить, сэрг. Вы знаете, я часто ругаю своего слегка туповатого напарника за его угловатый язык. Но сейчас он абсолютно прав. Условия договора изменились. И не в лучшую сторону, надо заметить. Хорошо бы пересмотреть наше вознаграждение. Конечно же, мы не настаиваем… хотя, утопленники меня побери, почему нет! Наш гонорар должен значительно подрасти…

Слова были произнесены и, повиснув в воздухе, быстро затерялись среди высоких стеллажей библиотеки, от которых исходил приятный запах старой бумаги. Воцарилась неприятная напряженная тишина.

– Итак, друзья мои, вы явно осмелели, – пристальный взгляд коснулся каждого из наемников, заставив тех заметно напрячься. Немного поразмыслив, Буревестник подошел к зеркальному столику, поставил на него бокал с вином и задумчиво продолжил: – Жаль, а я был о вас лучшего мнения. Ну что же, рад был с вами сотрудничать. Но видимо, придется найти исполнителей понадежнее. Кстати, мне недавно рекомендовали одних удальцов, которые…

– Стойте! Не надо! – уронив платок Юнг, едва не упал на колени, только чтобы изменить решение советника. – Мы больше не облажаемся… Клянемся морскими сыновьями, сэрг!

Буревестник замер, затем присел в глубокое кресло и принялся барабанить пальцами по поверхности изящного деревянного столика.

– Интереснейшую клятву вы произнесли, мой дорогой друг. А как насчет усложнившейся задачи? Похоже теперь она беспокоит вас гораздо меньше?

– Ни в коем разе, сэрг, – словно заправский глубинщик отрапортовал Юнг. – Мы уничтожим и тех и других.

– Да как две рыбы на уху! – поддакнул здоровяк.

Недовольно скривившись, советник поднял указательный палец:

– Только без самодеятельности, уважаемые джентльмены. Больше я не дам вам шанса совершить ошибку. Слушайте меня внимательно: в дальнейшем наша увлекательнейшая операция будет проходить под моим чутким руководством. Только так и никак иначе.

– А может быть, мы, как бы это, сами?.. – не подумавши, ляпнул Фрейд.

Резкий хлопок тусклых газовых ламп, что располагались на одной из стен, заставил тощего насторожиться и потянуться к внутреннему карману, где находился его излюбленный бразерс-кольт. Незаменимое в ближнем бою оружие. Но было уже поздно. Мрачная тень змеей скользнула по стене, оставив за собой извилистый чернильный след. Сам же Буревестник оставался на месте.

– Берегись! – рявкнул Юнг.

– Да я, как бы… – здоровяк попытался развернуться. И, получив мощный толчок в спину, полетел кубарем в ближайший угол. Его приятеля ждала подобная участь.

Советник улыбнулся. В его руке каким-то образом оказался тот самый бокал вина, что он так легкомысленно оставил на зеркальном столике возле окна. Он с жадностью приник губами к краю и залпом осушил дорогой напиток.

– Вы же внимательно читали контракт, джентльмены. В нем сказано, что перечить заказчику весьма опасно. Я бы еще добавил: смертельно опасно. Поэтому ноги в руки и марш вниз. Поджидающий дилижанс доставит вас до южного мыса Остроклювов. Оттуда на пароходине доберетесь до Горизонта Юпитер. Билеты у вас в саквояже. Дальше совсем просто: пройдете контроль и на капсуле погрузитесь в резервацию. – Буревестник покосился на циферблат. – Так что, встретимся в Шептуне ориентировочно через восемь часов. Да, и не забудьте приобрести добротные хронометры! – Щелкнув пальцами, он указал на большую стрелку часов, и добавил: – В Подземье пунктуальность сродни свежему воздуху. Так что, если вы опоздаете на встречу, я изыму из ваших тел свой дар… Ничего личного, просто условия договора!

* * *

Праведник протянул констеблю фляжку и терпеливо ждал, пока тот отхлебнет из нее и разразится глухим кашлем. Лишь потом пояснил:

– Подобные вещи тяжело воспринять неподготовленному разуму.

– Тяжело? – Бушевич скривился и сделал еще один глоток. – Ничего подобного. Это невероятно трудно. Лично я до сих пор не могу поверить собственным глазам. А слушать твои объяснения и вовсе сродни сумасшествию.

Церковник пожал плечами:

– Ничего страшного. Просто нужно немного времени. Но его у нас, к сожалению, нет…

Приняв эстафету, Дорн почувствовал, как горячовка разливается по внутренностям и начинает свое согревающее путешествие по организму.

– Ты точно уверен, что они были мертвы? – немного помедлив, все-таки задал мучавший его вопрос констебль.

– Абсолютно. И любой судебный медик подтвердит тебе этот факт. А если ты расскажешь ему, что еще недавно они пытались напасть на тебя и пустить кровь, вот тогда начнутся трудности. Он, конечно, выслушает тебя до конца, возможно, даже в чем-то согласится. Но, в конечном итоге, твоим уделом станет больничная палата для умалишенных.

– И все-таки я видел то, что видел! – уверенно заявил Бушевич.

Дорн улыбнулся и кивнул:

– Очень может быть, ты прав.

– И все-таки, как такое возможно? Конечно, я все понимаю, мир огромен и непостижим. И чудеса, назовем их так, действительно, существуют. Но как эти знания могли оказаться в человеческих руках? – и немного поразмыслив, поинтересовался: – Ведь те, за кем ты охотишься, являются людьми, верно? Или я чего-то не знаю? И под человеческой личиной…

– Люди, человеки, безумцы, да какая разница, кем является мой противник. Главное, что Тронутые пытаются изменить мир. Подмять его под себя! Вот что должно беспокоить того, кто им противостоит.

– Именно об этой опасности ты предупреждал меня, когда пожаловал в порт? – догадался констебль.

– Действительно хочешь знать правду?

Бушевич немного подумал, отхлебнул еще напитка, который прибавил храбрости, и уверенно ответил:

– Если я собираюсь стать твоим помощником и окунуться в это дерьмо с головой… То да! Я хочу знать хотя бы часть безумной правды. И пусть неведомые мученики заткнут свои святые уши, потому что, уверен, им это явно не понравится!

Праведник присел рядом и, свесив руки на колени, уставился вдаль, туда где призрачная линия горизонта терялась среди тяжелых свинцовых облаков. По всей видимости, погода не сулила ничего хорошего, напоминая Дорну о его бесконечных жизненных потерях, что последнее время шли с ним рука об руку. Выбор был довольно сложный. Он прекрасно понимал, его уста скованы клятвой, но в то же время, констебль был прав – ему нужна помощь. И Бушевич сейчас оставался единственным вариантом. Но сможет ли констебль защитить его спину и не спасовать перед опасностью, праведник не знал. Стоило просто довериться высшей силе.

Служители спасительных маяков обычно несли свою нелегкую повинность вдвоем, поскольку церковный устав строго-настрого запрещал оставлять без присмотра страждущих помощи. Пока один дежурил на башне, второй проповедовал и вел хозяйственную деятельность. Потом они менялись, и их служение продолжалось. Работать на маяке в одиночку было невозможно. И даже если судьба забирала одного из праведников на небеса, второй сразу покидал башню, отправляясь в бесконечное скитание по пыльным дорогам побережья, дабы продолжать нести учение истины в отдаленные деревни и поселения.

– То есть, получается, что праведник превращается в изгнанника? – удивился Бушевич.

– Ни в коем случае, – покачал головой Дорн. – Каждое послушание во благо и неважно сколь сложным или опасным оно окажется.

– Но ты непохож на скитальца.

– Верно, – согласился праведник. – Милостью нашего ордена мне не был дарован данный сан. Когда моего брата по маяку унесла тропическая лихорадка, мне было чуть больше шестнадцати. Патриархат собрал совет, где было решено мои умения пустить в иное русло.

– И о чем же идет речь? – нетерпеливо поинтересовался констебль.

Праведник задумался, покрутил в руке фляжку и, убрав ее во внутренний карман, ответил:

– Защищать церковь от той хвори, что нельзя исцелить словом. Мне вручили острый кинжал и поставили на защиту церковных тайн. Таких как я называют привратниками истины.

– Никогда не слышал о таком сане, – после короткой паузы честно признался Бушевич.

– Ты много о чем не слышал. Праведники – это не только пастыри добра, но и отчаянные воины за справедливость. Нас очень много, и у каждого свое послушание.

Констебль почесал затылок и пожал плечами:

– Знаешь, а вот на мой взгляд, единственные, с кем действительно стоит сражаться, так это с представителями подводного народа. Вот уж кто поистине настоящие еретики. Это самые обычные ихтианы и точка.

– Не хочу тебя разочаровывать, но у нас есть враг посерьезней. Впрочем, ты и сам успел в этом убедиться.

– Опять мы возвращаемся к этой парочке Тронутых, – Бушевич заметно вздрогнул, и рука машинально потянулась к кобуре.

– Ну начать, пожалуй, стоит именно с них, – согласился Дорн. – Хотя наемники всего лишь инструмент. Вопрос в том, кто стоит за ними и отдает приказы. Понимаешь, тут не все так просто. Нити кукловода тянутся на самую вершину власти. Гораздо выше адмиралтейств и министерств. И поэтому наша миссия опасней обычной охоты на подводного зверя.

– И в чем же цель заговорщиков? – поинтересовался констебль.

Праведник вздохнул, поднялся и направился к берегу. Он итак рассказал слишком много для первого раза. С другой стороны, растягивать беседу не имело никакого смысла. Констебль дал свое согласие. А в данной ситуации этого вполне достаточно. И неважно, что послужило причиной, юношеская бравада или желание пощекотать нервы. Дорну было все равно. Его главная задача – добраться до таинственного покровителя Тронутых и рассчитаться с ним за все то зло, что совершил. Пускай и не своими руками. К тому же, Праведники не меняют свои решения, ведь жизненные ошибки – это самый богатый в мире опыт.

Вечерело. Береговая линия, где располагались палатки и хлипкие домики охраны, вспыхнула огнями, а над водой загорелись две линии подвесных газовых фонарей. Покачиваясь в такт легкому бризу, они освещали путь к пересадочной станции. Отсюда до резервации Шептун было не так далеко. Всего каких-то пару миль – только не вперед, а вниз.

– Скажи, ты веришь в кошмарных монстров? – обратился праведник к своему новому собрату.

– А что есть повод? – как-то неуверенно поинтересовался тот.

– Есть, – кивнул Дорн. – Ведь тот, кого мы ищем, наверняка воспользуется помощью коварной глубины.

* * *

За бортом стелился густой туман. Он появился столь внезапно, что многим показалось, будто они пересекли некую границу, отделяющую этот мир от запретного, того самого, где обитают потаенные и неискоренимые кошмары.

Двигатель затих, огромное колесо замедлило ход, и Ульга почувствовала, как паруса ловят попутный ветер. Корабль поглотила тревожная тишина.

– Куда они нас везут? – шепотом спросил Ян.

Поежившись, Ульга посильнее обхватила себя руками. Тяжелые наручники откликнулись неприятным скрежетом.

– Тише вы там! Здесь священное место. Нельзя шуметь, – напомнил о себе надзиратель и, приподняв фонарь повыше, внимательно вгляделся в молочную пустоту.

Желающих ослушаться не нашлось. Дорченский зажал рот руками, а Крутс и вовсе погрузился в некую дрему. Закрыв глаза, он скрестил ноги перед собой и откинул голову назад. Неудобная поза оказалась для него совершенно пригодной. Всего через пару минут Ульга услышала его тихое посапывание.

Пароходина все сильнее погружалась в пелену, и вскоре стоявший рядом ихтиан окончательно скрылся за густым занавесом. Разве что крохотный огонек его фонаря все еще пробивался сквозь плотную преграду.

– Это ты во всем виновата, – всхлипнув, протянул изобретатель. – Если бы не твое сумасбродство, я бы сейчас сидел возле камина и, попивая пунш тетушки Бетси, мастерил новый поливочный гидрант, который давно обещал отцу.

Ульга хотела возмутиться, но не стала. Ее приятель был прав. И неважно, что страх окончательно завладел его разумом, и он распустил нюни, словно девчонка. Все равно, вина лежала только на Ульге. И именно этот неоспоримый факт заставил ее просто взять и извиниться. Без всяких взаимных упреков и обид.

– Прости меня. Я правда не хотела. Просто мне казалось, что мы справимся. Знаешь, как в обычной игре. Ничего сложного, раз и все получилось. Я, действительно, не знала…

Вытерев рукавом слезы и водрузив монокль на привычное место, Дорченкий немного успокоился.

– Ты правда не хотела подвергать нас опасности?

– Конечно же, нет, – абсолютно искренне ответила девушка и, притянув к себе, обняла приятеля.

Ему этого было вполне достаточно. Слегка повеселев, он даже улыбнулся, а потом вновь обеспокоенно покосился на пробивающийся сквозь туман лучик света.

– Но что же нам теперь делать?

Предводительница слегка отстранилась, посмотрела на свои руки, скрытые перчатками, и поникшим голосом произнесла:

– Будем держаться вместе, а когда представится возможность, сбежим.

– И это твой план? – в глазах изобретателя появилась паника.

– Замооолчите я ваааам сказал. – Внезапно возникший ихтиан заставил Дорченского нервно вздрогнуть. – Здесь оченьььь опаснооо, – с придыханием несколько раз повторил представитель подводного народа. Его серая с отливом кожа стала почти черной. Вытянув вперед длинную псиную морду, он приставил большой палец к своим огромным губам и достаточно громко цыкнул. Затем его плечистая фигура мгновенно растворилась в пустоте.

– Почему он нас постоянно пугает? – обиженно поинтересовался Ян.

– Потому что ты непроходимый тупица! Они не пугают, а предупреждают. Думаешь, им охота встречаться с предками моря? – открыв глаза, спокойно объяснил унд.

– Ты что же не спал? И все это время притворялся?!

– Заснешь тут с вами. То шепчетесь, то жалуетесь… Ссколько можно? Чтоб вы там не говорили, а выбираться нам придется не с поверхности, а из Шептуна. И это в лучшем случае, – рассудительно заявил Крутс.

– Постой, постой, – остановила его Ульга. – Что ты там говорил про предков?

Унд дернул головой и попытался изобразить улыбку.

– Знаешь, я хоть и не особо изучал историю Нескучного моря, но стыдно не знать таких элементарных вещей. Мы, почитай, как полвека живем бок о бок с подводным народом. А еще боремся за их права…

– Хватит разглагольствовать. Рассказывай лучше, – шикнула предводительница.

Устроившись поудобнее, Унд скрестил руки на груди и не спеша начал:

– Нечеловеки, как мы привыкли называть ихтианов, сильнее нас почитают своих прародителей. Скажу больше, они настолько тесно связаны с ними и настолько сильно боятся их гнева, что особые места гибели являются для них запретными территориями. Они верят в бессмертие внутреннего «я», и считают, что, погибнув насильственной смертью, это самое «я» помнит только боль и отчаянье. Понимаете? Ихтианы безумно боятся призраков собственных прародителей. А туман, по их мнению, как магнит притягивает умерших предков. Дым – это духи прошлого.

– Что за чушь? – не выдержал Дорченский.

– Почему? – удивился унд. – А разве у людей… в смысле, у нас не так? Разве нас не пугают морскими страшилами и кошмарными утопленниками, которые, если ты себя будешь вести неправильно, утащат в пучину! Нас постоянно пичкают страшными историями, но много ли в них правды?

– Вообще-то он прав, – согласилась Ульга. – У нас с ихтианами, на самом деле, очень много общего.

– И в то же время, люди и нечеловеки разные, – подытожил изобретатель.

С корабельного носа послышался звонкий голос вперёдсмотрящего: «Знак, он подает нам знак». И судно ожило. Возникло и замелькало множество огней, а затем послышались встревоженные голоса ихтианов.

– Кажется, предков мы не потревожили, – сделал простой вывод Крутс.

Их поставили на ноги и под пристальными взглядами отправили к сходам. На берег сошло только пятеро: пленники и двое сопровождающих – высокий плечистый ихтиан Рорук и низкорослая и миниатюрная Анура, которая, по всей видимости, являлась главной и на пароходине, и на суше.

Каменистый островок напоминал осколок больного зуба – черный, с острыми гранями и глубокими дырами гротов. Его отчаянно облизывали морские волны, но так и не могли вытолкнуть из подводного нёба. Вымощенная неровными плитами дорожка уходила вверх и терялась между остовами крепкой стены, которая являлась частью давно разрушенного форта.

Перед тем как идти дальше, ихтианка остановила пленников и, пригрозив людям острием широкой изогнутой сабли, объяснила основные правила острова.

– Слушайте меня внимательно. Ни слова! Захотите сказать – молчите. Не сможете молчать – все равно молчите. Иначе ваши слова застрянут у вас глотке! Но это не самое страшное. Главное, проводник закроет врата, и вы навсегда останетесь среди моря, – предупредила она. – Двигайтесь тихо, не спеша, и если скажу не дышать, лучше вам меня послушать.

– Что вы с нами сделаете? – шмыгнул носом изобретатель, затравленно поглядывая на вершину скалы.

– Это решааатть не мнееее, – протянула Анура и стала медленно подниматься по ступеням.

– Живо, идти вперед, – подтолкнул унда в спину Рорук.

– Сами же сказали – не спешить, – выразил свое недовольство Крутс.

Сразу за стеной оказалась небольшая площадка, усыпанная мелкими камешками и мохнатыми валунами, а чуть дальше – покосившаяся от времени деревянная сторожка. Рядом двадцатифутовая башня маяка, верхняя часть которой была срезана, словно ножом.

Хозяин острова стоял в самом центре площадки и встречал гостей с распростертыми объятиями. Облаченный в старые лохмотья он больше напоминал огромный скелет, обтянутый бледной сухой кожей, и нельзя было понять, к какой именно расе принадлежит этот старец. Разве что слишком уж большие, смоляного цвета глаза и полное отсутствие носа выдавали в нем принадлежность к подводному народу.

– Рад видеть вас здесь, под светом пузатой луны, – произнес хозяин островка.

– И мы тебя, хранитель, – ответила Анура и, расставив лапы в стороны, не сближаясь с ним, изобразила объятия.

– Не имею права отнимать ваше драгоценное время, подводные, – тут же заявил хранитель и пригласил всех внутрь. Но направился не в сторожку, а к маяку.

– Баалгур, как дела на глубине? Ты что-то слышал? Неужели покровительница откликнулась? – на ходу спросила ихтианка.

Старец остановился, медленно повернул голову, посмотрел Ануре прямо в глаза. Немного подумал и кивнул.

– Великие помощники, стало быть, Безликая снова с нами, – обрадовалась ихтианка.

– Она никогда и не покидала детей моря, милостивая моя, – ответил Баалгур.

Внутри маяка, прямо под извилистой лестницей, ведущей на верхний этаж, имелся скромный закуток. Старый, почти сгнивший лежак, стол, два стула и ржавый котелок на треноге. Варево внутри только закипало, а хранитель уже поспешил снять его с огня.

Пленников устроили на топчане, а Ануре было позволено сесть напротив старца. Рорук остался стоять в дверях, не сводя глаз с человеков.

– Вас давно ожидают на рифе, – отхлебнув невероятно вонючего отвара, сказал Баалгур.

– Мы торопились, но девчонка недостаточно хорошо выполнила данное ей поручение.

Ульга встрепенулась, нахмурилась, но оправдываться не стала. Разговор проходил без стеснений, так словно пленники находились в другом помещении и никак не могли слышать говоривших.

– Но это не изменило основу поступков? – настороженно поинтересовался хранитель.

– Нет, – покачала головой Анура. – Все течет своим чередом. И ветер, как я ощущаю, попутный.

Старик вздохнул:

– И все-таки будь осторожнее – человеки прикоснулись к нашим секретам. И это вызывает опасение.

– Но ведь на нашей стороне Глубина. И этот аргумент куда весомее, – возразила ихтианка.

– Спорить с посвященной я не стану. – Хлебнув еще отвара, хранитель перевел свой взор на пленников. Внимательно заглянул каждому в глаза. – Эх, люди, люди, сплошь одни люди. Везде вы любите совать свой нос. Даже когда делать этого не следует.

– Мы ничего дурного не сделали! – переборов страх, выкрикнул Дорченский.

– Молчи, тебя же предупреждали – не орать, – напомнил ему унд.

Широкий безгубый рот Баалгура расплылся в кривой ухмылке.

– Узнаю просветленный ум полукровки. И как вам удается уживаться с этими вечно недовольными двуногими?

– У нас с ними слишком много общего, – коротко бросил Крутс.

– Гораздо меньше, чем ты думаешь, – тяжело вздохнул хранитель.

Они могли бы спорить до бесконечности, но металлический голос Рорука вклинился в разговор. Ихтиан предложил поторапливаться.

Второй этаж только казался частью огромного маяка. На самом деле это было не так. Он очень отдаленно напоминал площадку для спуска батисферы. По четырем сторонам возвышались тонкие металлические стержни, а в самом центре виднелся черный зев дыры. Когда они поднялись по ступеням, середина площадки внезапно вспыхнула и осветилась приятным малиновым цветом, а затем вновь все окутал полумрак.

– Что с нами собираются делать? – одними губами прошептал Ян. Ему было безумно страшно, и он держался из последних сил, чтобы не брякнуться в обморок.

– Могу сказать только одно: готовить нас точно не собираются, – утешил его унд. В отличие от изобретателя полукровка сохранял выдержку, достойную первых мореплавателей. А вот в Ульге начали зарождаться первые признаки паники.

Пленников провели в центр, позволив им получше разглядеть овальную дыру.

– Да что же это такое? – не на шутку всполошился юноша, сорвав с глаза монокль.

Превозмогая страх, он решил узнать, что таит в себе пустота, но даже его увеличительный окуляр не позволил ему этого сделать. Выступив вперед, хранитель хлопнул в ладоши, и свет на площадке вспыхнул ярче прежнего. Десяток фонарей и дюжина факелов ослепили присутствующих. Не успев вернуть монокль на место, Дорченский в страхе отпрыгнул назад, пытаясь укрыться за спиной Крутса. То, что он увидел, было не просто ужасно, а сродни ночному кошмару, от которого невозможно избавиться, даже приняв пилюли доктора Бишипа. Нечто, обитающее внутри овального пространства, напоминало один большой глаз. Огромный вытянутый зрачок желтого цвета и фиолетовая радужка. И ладно бы если это был некий обман – игра света и тени. Так нет, глаз был не просто самым что ни на есть настоящим, а еще и вполне разумным.

Как только изобретатель, а вместе с ним и предводительница, издали сдавленный испугом стон, зрачок незамедлительно переместился в их сторону. Видимо, чтобы получше рассмотреть источник постороннего шума.

– У нас не так много времени, хранитель, – напомнил Рорук.

– Конечно, конечно, – засуетился Баалгур.

Приблизившись к каждому из столбов, он скрепил их мощными жгутами, а затем растянул между ними некую плотную ткань, вроде навеса, заслоняющего зев от яркого лунного света.

Хранитель двигался на удивление быстро, и когда он оказался за спиной унда, тот едва успел отскочить в сторону. Но было уже поздно. Мощный толчок и полукровка полетел вниз, прямо в гости к неведомому оку.

– Что вы де?.. – вскрикнула девушка и, не успев договорить, замерла в исступление.

Каменное кольцо издало противный чмокающий звук, и унд повис в воздухе, внутри странного мыльного пузыря. Переливаясь яркими фиолетовыми вспышками, прозрачный шар начал быстро раздуваться.

– Пора отправляться, – сказал хранитель и оттянул в сторону метательный жгут с пятой. Секунда, и пузырь вместе с пассажиром устремились к звездам.

Все присутствующие только и успели ахнуть, проследив за дугообразной траекторией полета. Яркие вспышки помогли разглядеть, как шар вытянулся веретеном и легко вошел в воду, и началось стремительное погружение. Всех остальных, включая Ануру и Рорука, ждала такая же участь.

Довольно необычная форма доставки в резервацию была сродни чуду. Нечто невероятное – ожившие сказки и детские фантазии. С другой стороны, рассудила Ульга, наблюдая как мимо проплывают мрачные тени рыб, все, что касается подводного народа, так или иначе сопряжено с некой магией, которой трудно найти хоть какое-нибудь логическое объяснение…

* * *

На Шептуне нечасто проводились научные конференции, но, как говорится, и среди устоявшихся правил попадаются исключения. И как бы рьяно ученые мужи ни пытались избежать этого сомнительного путешествия, у них ничего не вышло. Академический совет сделал свой выбор. Да и чему тут, собственно говоря, удивляться – порой ради науки приходилось жертвовать куда большим. А случайно подхваченная на станции пересадки простуда – это всего-навсего безобидная мелочь. Впрочем, по части болезней, путешественники, которым предстояло погрузиться в подводном дилижансе на Шептун, все-таки подвергали свою жизнь реальной опасности.

Исследователи называли ее таинственным словом – анормальность. Подводники же именовали куда проще – мразева болезнь. Или уж совсем по-простому – Глубина. По своей сути она представляла собой особые территории или подводные зоны, в которых человек оказывался в некой психологической прострации. Проявление ненормальности начиналось уже на самых ее границах. И хотя при первых стадиях подводники испытывали всего лишь легкий дискомфорт, то на более высоких – происходило нечто невообразимое. Люди подвергались галлюцинальным атакам – слышали чужие голоса и видели чужеродные предметы. На запредельных проявлениях Глубины перед заразившимися и вовсе возникали образы неведомых существ. Защиты от данной напасти, к сожалению, не существовало. Конечно, был некий порог сопротивляемости болезни, но развивать его, увеличивая шанс перебороть опасные симптомы, было довольно сложно. Сопротивляемость росла, а человеческий иммунитет превращался в пустой звук. По этой причине покорителям подводного мира оставалось лишь одно – помечать опасные зоны красным карандашом и во что бы то ни стало избегать этих территорий, выбирая иной курс для погружения.

Первые годы исследования дна порождали массу легенд и загадок. Глубинщики боялись собственной тени, и как следствие, карта покрывалась яркими пятнами запретных границ. Со временем все изменилось. Люди умерили свою гордыню и заключили пакт о мирном симбиозе. И теперь они могли без всякого страха бороздить просторы Нескучного моря. Глубина то ли ослабла, то ли смилостивилась над непрошенными гостями и отступила. Нынешняя карта погружений содержала всего тридцать, максимум, сорок запретных миль.

– Опасаюсь я все-таки за свое шаткое здоровье, мистер Колбико, – пожаловался невысокий джентльмен в коричневом костюме тройке и бриджах чуть ниже колен. Ботинки с длинными носами смотрелись на нем довольно комично, но то достоинство, с которым держался этот немолодой мужчина, отводило от него веселые взгляды, как мухобойка разгоняет стаи надоедливых мух. Ко всему прочему, он являлся обладателем шикарных седых усов. Огибая щеки, они соединялись с низкими бакенбардами и терялись в кудрявых завитках. Все эти признаки говорили лишь об одном – джентльмен является уважаемым в мире науки человеком. И усомниться в этом высказывание не мог никто, даже пронырливый мальчишка, продающий свежую газету за один медный пенс.

Рядом с профессором крутился излишне суетливый рыжеволосый коротыш средних лет. Одет он был ощутимо дешевле, и потертый клетчатый костюм с тремя заплатками являлся лишним тому подтверждением. А про старую с дырой шляпу и говорить не приходилось. В остальном же путешественник вел себя весьма достойно. Даже зонт, повисший на его предплечье как неизменный атрибут, придавал ему некого величия. И это единственная деталь, что выказывала в нем не слугу, а вполне добропорядочного джентльмена. Конечно, был еще дорогой хронометр на цепочке, но в связи с тем что извлекал он его из внешнего кармана редко, отнести этот дорогой атрибут к достоинству джентльмена не представлялось никакой возможности.

– Уверен, как только мы поудобнее устроимся в дилижансе, все ваши страхи развеются сами собой, мой уважаемый мистер Боблс, – ответил рыжий и, приподняв шляпу, поклонился проходившему мимо служителю береговой охраны.

– Дело не в моих предрассудках, – скривился усач. – А в том, что я совершенно не был готов к такому повороту событий. Погружение – более скверного путешествия я и представить себе не мог.

В ответ рыжий лишь пожал плечами и протянул контролеру свой билет.

– На мой взгляд, никакой опасности нет. Наше плаванье не страшнее железнодорожной поездки. Правда немного дольше, чем перелет на дирижабле.

– Для профессора историко-морейского факультета, возможно и так, – возразил Боблс. – А вот для уважаемого профессора философистики такие встряски, коллега, могут довести до гробовой доски.

– Вам виднее, мой дорогой словобрех, – своеобразным образом сострил Колбико.

Профессора дождались, пока на их билетах поставят темно-коричневые штампы особого отдела службы глубинщиков и предложат пройти в зал ожидания. Внешне комната напоминала стеклянный куб – несколько столиков, удобные бархатные кресла и великолепный вид на слегка волнующееся море. Под аромат приятного планктонного чая можно было не спеша насладиться унынием скатывающейся в спящий сезон водной стихией. Это только в учебных пособиях Нескучное море считалось одним из самых спокойных. На деле же зимний климат был в здешних водах невероятно суров и неуступчив. Даже северные широты шторм обходил стороной. Впрочем, глубинщиков не особо интересовали подобные шалости природы. На уровне четырехсот футов даже восьмерка по шкале подводника Фирхе проходила незаметней, чем легкий ночной бриз.

– И все-таки я немного переживаю, профессор, – добавив себе слегка горьковатого чая, честно признался Боблс.

– Чем же вызвано ваше волнение? – поинтересовался рыжий.

– Возможно, это сущая ерунда и я покажусь вам глупцом, – нахмурился философистик. – Но последний час меня с ужасной силой одолевают некие предчувствия. Знаете, они не хорошие и не плохие. Нет, подождите… – Он немного подумал. – Я поторопился с выводами. Они все-таки носят тревожный оттенок. Да-да именно так. Утвердительно заявляю: они настолько серые, что меня даже немного мутит, мой дорогой друг. – Профессор произнес это с таким воодушевлением, что едва не брякнулся на пол. И если бы не джентльмен, который вовремя оказался по левую руку от мистера Боблса, все могло закончиться легкой травмой ученого. Подхватив неуклюжего пассажира под руку, человек в темном дорожном плаще поставил свой саквояж и помог профессору подняться, предупредительно заявив:

– Вам надо быть осторожнее, мистер Неуклюжесть!

Потом пассажир подобрал свои вещи и не спеша направился по длинному коридору к выходу, где виднелись пузатые бока подводных дилижансов. Следом за ним, смешно переваливаясь с ноги на ногу, семенил плечистый силач, прихватив подмышку два огромных чемодана.

– Какой приятный джентльмен, – проводив взглядом своего спасителя, подытожил профессор Боблс.

– Ну не знаю, – с сомнением протянул Колбико. – По мне так обычные портовые жлобы, которые считают, будто нацепив дорогие костюмы, они могут скрыть свое сомнительное прошлое…

Брови философистика поползли вверх:

– Вы так полагаете? Лично я не услышал в их речи жаргонных выражений…

– Поверьте моему богатому опыту. Я знаю, что говорю, мой зоркий взгляд видит подобных подлецов за милю! Не зря меня четырежды обворовывали и еще один раз применяли силу, вырвав из рук мой любимый чемоданчик с латунными ручками.

– Вот как, – почесал подбородок Боблс. – Тогда ответьте мне, почему же ваше чутье не помогло вам в предыдущие разы?..

Пока между профессорами шел не совсем лицеприятный, но вполне мирный спор, к их столику приблизился стюард и, дождавшись пока закончится разговор, низко поклонился, а затем обратился с вопросом:

– Простите, что отвлекаю ваше внимание, господа, – осторожно начал он. – Но с вашими документами вышла нехорошая ситуация.

– Какая-такая ситуация? – слегка растерялся Боблс.

– Дело в том, что по телеграфной связи нам не подтвердили ваше участие в научной конференции, которая запланирована на тысяча восемьдесят шестой час пятого цикла.

– Что? – только и смог выдавить из себя профессор Колбико. – Что вы такое говорите?! Да все наши коллеги уже давно на Шептуне. Между прочим, мой доклад должен открывать подводный симпозиум. Да вы хоть понимаете, к чему может провести эта ошибка?!

В ответ стюард мило улыбнулся. Хотя скорее всего его улыбку можно было назвать хищной.

– Не переживайте, мы обязательно все выясним, и непременно уладим.

– И сделайте это как можно быстрее! Я требую выяснить все незамедлительно! – внезапно начал распаляться профессор Боблс. И чем мягче и учтивее продолжал говорить улыбчивый стюард, тем сильнее заводился ученый. Его словно разжигала чужая вежливость. И уже следующая его реплика наполнилась надменностью и откровенным хамством. Раньше профессор никогда не позволял вести себя подобным образом, а вот теперь как будто прорвало.

– Успокойтесь, это всего лишь недоразумение, – продолжал повторять заученные фразы молодой человек. – Обещаю, скоро все обязательно разрешится.

Последняя фраза окончательно вывела взбешенного профессора из себя и, хлопнув по столу ладонью, он резко вскочил со своего места.

– Я настаиваю!.. Нет, я требую, чтобы вы немедленно проводили нас к своему начальству. Вы меня слышите? Немедленно!

Потянув коллегу за рукав, Колбико попытался воззвать к его благоразумию. Но тот и не собирался никого слушать. Его кровь бурлила от праведного гнева, и даже если бы ему пришлось сейчас столкнуться с самим подводным Хроном, профессор, не раздумывая, ринулся в бой. И неважно, что из оружия у него имелась лишь старая складная указка и пара игл для шитья.

– Я с удовольствием провожу вас к мистеру Ранье, – слишком уж легко согласился стюард и указал на одну из дверей, ведущих в сторону выхода.

Узкий коридор, тусклые газовые фонари и крохотное помещение, используемое для хранения подводного инвентаря. Профессора слишком поздно поняли, что угодили в ловушку. Неприятный тошнотворный запах лунных водорослей и абсолютная пустота. Мгновенно усыпляющее средство позволило мистеру Колбико лишь всплеснуть руками, а вот профессор Боблс погрузился в сон, не произнеся ни звука.

– Отличный способ! – отозвался констебль, примеряя жмущий в плечах клетчатый пиджак. – Хотя, если честно, я считал, что Праведники используют в своем служении более законные методы.

Служитель Дорн деловито пожал плечами:

– Бывает по-разному. Но иногда просто нет выбора. И в таких случаях стоит хорошенько помолиться и постараться причинить как можно меньше вреда.

– Устав берегового адмиралтейства предписывает к тому же, – согласился констебль. – Только молимся мы не до, а после.

– Как это?

– А очень просто. Совершил что-то не то, написал рапорт и молись, чтобы начальство не сделало тебя виноватым. Нет, по мне уж лучше быть воином Неведомых мучеников. По крайне мере, не нужно марать бумагу…

Глава 6. Мир, каков он есть

Современные прозаики довольно часто используют в своих произведениях образы безжалостных чудовищ, что породила злобная старуха Глубина. Она передвигается на трех лапах и клацает зубами, будто южная крокодила. А напав на человека, вырывает своими вострыми когтями человеческую душу…

Ихтианы неплохо постарались, создав этот пугающий образ. Именно благодаря ему праздный люд побаивался соваться в резервацию. Сюда погружались не отдыхать, а работать; не строить новый мир, а завоевывать старый. Тут у каждого была своя особенная роль. Любой новый переселенец – это крохотный винтик огромного механизма. А уж если быть до конца откровенными – бомба замедленного действия.

Ихтианы не сразу заметили очевидного – слишком уж убедительны были их новые союзники. Мирный договор подписан с обеих сторон. Все расходы по развитию резервации берут на себя люди. Идеальные условия. Жителям Подземья достаточно было немного ослабить бдительность и понеслось-поехало. Человеки нагнали сотни рычащих, пыхтящих и плюющихся жаром машинерий. А дальше… Трудно сказать, в какой именно момент люди преступили черту дозволенного. Наверное, еще в самом начале, а потом лишь умело накрылись плащом добропорядочности. Только все тайное рано или поздно становится явным. И вскоре ихтианы познали истинное значение этого высказывания.

В поступках людей не было подлости, лишь холодный расчет, способный оставить от мира подводного народа лишь одно воспоминание. И не существовало силы, которая могла остановить эту ужасную экспансию. Однако ихтианы не сдались на милость победителя. Они не могли ответить силой на силу, поэтому пришлось прибегнуть к давно проверенному способу – они затихли и воззвали к морю. И оно услышало их мольбы. Голос глубин откликнулся на отчаянные призывы служителей Арла – тех, кому самой судьбой было предначертано общаться с древними божествами.

Первый покровитель Внемлющих пещер, арл Джамби-Эрссби хорошо помнил тот великий час, когда эхо его голоса внезапно оборвалось, и с ним заговорила сама Глубина. Вначале она была довольно осторожна – выдавала короткие фразы и напоминала о себе легкой песней, которую можно сравнить разве что со звуком каменных вод. А потом все изменилось. Вознося молитву в пятый час грозного осьминога, арл внезапно почувствовал чужое присутствие.

Небольшой молельный грот, состоящий из двух пещер, большой – общей и совсем маленькой, выполняющей роль прихожей, как и полагается, был заполнен водой. Совсем немного, всего пятнадцать дюймов, чтобы она едва доходила до колен, а когда замираешь в позе забвения – касалась линии живота. Атмосфера располагала к полному погружению. В огромных кувшинках плавали зажжённые свечи, покрывая зал радужными бликами. Никаких посторонних запахов, только приглушенный свет и легкий шепот воды. Ничего не могло нарушить идиллию таинства. Пока в храм подводного народа не вторглась та, ради кого он был создан.

В тот час и в тот миг свечи потеряли свой сокровенный огонь. Резкий сквозняк – и в зале стало темно, а затем из воды показались вестники Безликой. Яркие линии светящегося планктона медленно всплыли и появились на поверхности. Арл в страхе прижался к одной из стен. По воде, в окружении призрачного свечения явилась одна из великих сестер. Женский силуэт, облаченный в свободную одежду, приблизился к служителю. Всем своим видом она напоминала человека, но лишь отчасти. Ее капюшон дернулся, открыв взору абсолютную пустоту.

– Ты так усердно взывал, а теперь страшишься… Почему? – спросила она.

– Я не думал… не знал… не надеялся, – раздался в ответ бессвязный лепет.

– Дорого же стоит твоя вера.

Служитель арла упал на колени и зарыдал. Зрелище скорее жалкое, чем достойное уважение. А когда, немного успокоившись, поднял голову, зал был пуст. Свечи все так же освещали грот, мерно покачиваясь на толстых лепестках кувшинок.

Второй визит дался Джамби легче. Он уже был готов к такому чуду. По крайне мере, он так считал. И конечно же, ошибся. Глубина общалась с ним жестко, порой даже слишком надменно. Но в целом ее слова были справедливы и несли в себе столько мудрости, что арл тысячу раз отругал себя за собственную слабость. И в тот миг, как он осознал это, ему была дана клятва. И он присягнул на верное служение Глубине и ее основательнице. Безликая приняла его слова и произнесла наставление. Она подсказала ему путь его служения. Объяснила, что необходимо сделать, чтобы заставить человеков покинуть Шептун и навсегда запечатать двери в мир подводного народа. Призрачные проходы в Подземья, именуемые Горизонтами, должны исчезнуть навсегда.

* * *

Морские просторы, если плавать по их поверхности, довольно легки в своем понимании. Штиль – стало быть, оно дремлет, шторм – злится, а обхитрить попутный ветер помогут мощные паровые машины, механические движатели и фырчащие паротяги. И даже если море запутает вас, то поможет звездная навигация и яркие огни маяков, где неустанно молятся о спасении служители-праведники. А береговые оракулы предскажут дни неспокойного моря.

А что же с подводным государством? Тут все куда сложнее. Этот мир редко подчиняется привычным законам мироздания. Теплые и холодные течения могут в одночасье исчезнуть, и проявиться совершенно в другом месте. Острые рифы смещаются, изменяя проливы, а расщелины исчезают в никуда.

Что уж говорить про Глубину. Опасные зоны ее влияния так и остаются загадкой для ученых, позволяя лишь выявлять себя, очерчивая зоны опасности. Так что, к подводному миру остается только приспосабливаться. Но если с проявлениями мразевой болезни можно хоть как-то мириться, то что делать с Горизонтами, не знают даже великие умы академической ассамблеи. Вот где, как ни крути, начинается самая настоящая мистификация. Или проще говоря, обман, который не могут раскрыть уже несколько поколений человеков. В чем ее природа? С помощью каких запретных сил подводная лунка может удерживать над собой потоки воды? И откуда в Подземье берется кислород? Что это, новая физика или магия?..

Отложив в сторону позавчерашний выпуск «Пророк-андес телеграфс», мистер Юнг вытянулся, пытаясь размять затекшую спину. Позвонки напряглись и отозвались неприятным треском. Впрочем, вполне терпимо. После третьей смерти болезненные ощущения все чаще сходили на нет, и не беспокоили бренное тело. Постепенно исчез и страх. Вернее, он слегка притупился, позволив более холоднокровно воспринимать приближающуюся опасность.

В те далекие времена, когда мистер Юнг был обычным портовым «щепачем», он не особенно задумывался на тему жизненного фатализма. Он был молод, изворотлив и умел с невероятным талантом избегать безвыходных ситуаций. Как говорят в таких случаях: выходил сухим из воды, даже не замочив копчик. Но вечных везунчиков не бывает. Так что, не верьте тем самоуверенным глупцам, кто считает, будто можно «родиться в рубашке» и прожить в ней всю жизнь. Ничего подобного. Хоть из кожи вон лезь, скупая всевозможные амулеты, талисманы из акульих клыков и когтей китовых летяг, а твоя рубашка обязательно в самый неподходящий момент начнет трещать по швам. Однажды нога сама подвернется во время бега, или оружие дрогнет в самый неподходящий момент. И тогда паруса обязательно сменят ветер, и твой корабль, конечно же, напорется на коварный риф. У Юнга произошло именно так. Только неприятности навалились не по отдельности, а все сразу. Все тридцать три несчастья мистера Фокелла, одного из первых Неведомых мучеников.

Безжизненное тело несчастного щепача нашли на Флюгерной помойке, куда обычно свозили ржавые сваи и всякую механическую мелочугу. Не самое приятное место для смерти. С другой стороны, пойти на корм рыбам тоже незавидный конец. Но Юнгу не оставили такого выбора. Остроносые кроты менее чем за день выгрызли ему глаза и обглодали щеки, а когда мокрицы взялись за дело, решив проникнуть внутрь его плоти, вмешалось тепло факела. Его подельник, мистер… Впрочем, Юнг и не собирался вспоминать его поганое имя. Сначала предал, а потом решил похоронить с почестями. Невиданное дело! Но ничего у него не вышло. Когда щепач обрел вторую жизнь, он первым делом позаботился о скорейшей кончине своего бывшего лучшего друга. И с тех пор поклялся быть более избирательным в выборе напарника, чтобы тот лучше был непроходимым тупицей, чем хитрым умачем. И мистер Фрейд как нельзя лучше подходил на эту роль.

– Боязно мне что-то… – настороженно пропыхтел здоровяк, который с самого начала погружения чувствовал себя довольно неуютно. Замкнутое пространство давило на него с невероятной силой. А еще эта жуткая боязнь воды. Видимо, поэтому, когда дилижанс получил крен, совершив нехитрый маневр, Фрейд запаниковал. И не смог успокоиться, пока батисфера не легла на курс, начав не спеша сближаться с синильной пустотой глубины.

– В вашем случае трястись абсолютно бессмысленно, мистер трусишка, – по-своему успокоил его Юнг. – Данная машинерия совершает два погружения и всплытия в день, четырнадцать в неделю и пятьдесят в месяц, за исключением дней, отведенных на осмотр и плановую замену изношенных деталей. А за год она повторяет подобный цикл около шестисот раз. Представляете? Да ничего вы не представляете, господин умник. Поэтому и дрожите как осиновый лист. Хотя джентльмену, да еще в таком незавидном положении, как ваше, не стоит страшиться неблагоприятного исхода… Эх, да о чем я собственно веду беседу…

Здоровяк немного напрягся, а потом, пораскинув мозгами, расслабился. Но через минуту не преминул задать вопрос:

– А в каком это я положение? Я тебе, что ли, девчонка?

– Да не в этом дело, – устало отмахнулся Юнг. – Я просто говорю о том, что нам посчастливилось побывать на другой стороне. И там, знаете ли, нет ничего, кроме пустоты. То же самое, что опуститься на самое морское дно. Только холод, темнота и одиночество.

Мистер Фрейд быстро кивнул:

– Ага, именно. Я этого как бы и боюсь.

– Оказаться на дне? – не совсем уловил мысль напарника Юнг.

– Оказаться в Губине. Внутри этой чертовой заразины! Тогда она сможет со мной делать что угодно! Просто ужасно!

Юнг только усмехнулся:

– И это говорит мне тот, кто способен разогнуть подкову и завязать кочергу восьмеркой. Очень недостойно для наемника, знаешь ли.

– Знаю, – согласился Фрейд. – Но все равно продолжаю бояться, будь она неладна.

– Да кто она?! – не выдержал и почти сорвался на крик тощий.

– Мразева болезнь, кто ж еще, – развел руками силач.

Юнг задумчиво сузил глаза и после небольшой паузы предложил:

– Знаешь, если она попадется тебе на пути – сразу кричи. Уж вдвоем мы точно выбьем дух из этой кровожадной стервозины.

Погружение продлилось чуть больше часа. За это время они успели миновать Слоновий риф, покрытый разноцветными кораллами, и приблизиться к опасной зоне Глубины. Правда данная близость закончилась для пассажиров дилижанса вполне безболезненно, разве что у одного толстяка из первого класса пошла носом кровь. Но медик быстро оказала ему первую помощь и под радостные аплодисменты сообщила, что согласно показаниям приборов, влияние подводного феномена практически сравнялось с нулем.

Впереди уже виднелись ворота в виде пирамиды и пузатая скала, именуемая в простонародье Шептун.

– Рады приветствовать вас в резервации, господа, – широко улыбнувшись, глубинщик поставил две галочки и уже собирался отойти в сторону, когда его старший товарищ подхватил мистера Фрейда под руку и указал на узкий, исчезающий в каменной тверди, коридор.

– Интересная у вас форма приветствия гостей, – брякнул здоровяк, но противиться не стал, а покорно последовал за глубинщиком.

Приемная службы контроля за Порогом Церера больше напоминала караульную будку. Массивный стол из железного дерева, скамья, стул и неотъемлемый атрибут Подземья – хроно-часы, которые способны не только отмерять время, но и отсчитывать сезоны. Для подводного мира вещь незаменимая. Особенно для людей, которые привыкли наблюдать за окном солнце или звезды. Им безумно тяжело перестраиваться на новый ритм жизни. Вместо привычного светила наблюдать источающие призрачно-голубой свет элюмины, а ночной и дневной цикл определять по потухшим или бодрствующим кристаллам. Целые сутки всего за пять-семь земных часов. Во всем остальном жизнь ихтианов схожа с человеческой: они спят, едят, любят поболтать и неимоверно боятся темноты. Только в отличие от людских страхов, подводные имеют вполне конкретные причины. Когда элюмины теряют свет, как привыкли называть этот эффект ихтианы, мир Подземья наполняется вкрадчивыми звуками. Густая темнота туннелей начинает шевелить щупальцами, клацать зубами и чиркать жвалами. Поэтому в период Потухших светил передвижение по резервации Шептун строго ограничено и разрешается исключительно в сопровождении стражей-охотников, которые по просьбе морского народа, независимо от расы, именуются таррами.

– Интересно, интересно, – произнес глубинщик, на ходу изучая проездные документы двух вызвавших у него подозрение пассажиров.

– А чего там как бы интересного? Обычный смятый клочок бумаги, – удивился мистер Фрейд и смачно сморкнувшись в кулак, вытер ладонь о внешнюю часть пиджака.

Второй глубинщик смерил великана пренебрежительным взглядом.

– В том то и дело, что не просто клочок, – осторожно заявил первый. Потянув за край ворота, он тяжело вздохнул. Немного помедлив, пригладил жиденькую бороденку и, еще раз изучив билет, поинтересовался: – Скажите, а когда именно вы проходили вербовочный пункт? И как долго обучались в классе Соответствия?

Оба пассажира переглянулись, кивнули друг дружке, и тощий ответил:

– У нас не было такой возможности, любезнейший. Мы к вам с частным визитом. И если вы успели заметить, сэрг… – он присмотрелся к лычкам на левом предплечье глубинщика, – то есть курс второй статьи. У нас имеются все необходимые разрешения, включая адмиралтейское одобрение. Поэтому считаю ваши вопросы бессмысленными. Желаете продолжить опрос? Или мы можем проследовать к выходу?

Опустив голову, курс в очередной раз уставился в билет и светящиеся в полумраке окантовки штампов. Его явно разрывали два противоречия: с одной стороны, отметки вышестоящих ведомств, с другой – большая вероятность обмана, поскольку никаких телеграмм по поводу двух гражданских персон, прибывающих на Шептун с непонятной целью, ему не поступало.

– Ну что там? Что? – нервно переминаясь с ноги на ногу, спросил второй глубинщик.

– Не мешай, – огрызнулся в ответ старший. И придирчиво осмотрев безупречный вид тощего пассажира, задал следующий вопрос: – Цель вашего путешествия в резервацию?

Мистер Юнг немного помолчал, а затем притворно расплылся в добродушной улыбке:

– Обычное любопытство, не больше того. Еще пару ни к чему не обязывающих встреч за чашечкой масляного кофе и все, домой на поверхность.

– Да он над нами издевается! – не выдержал более молодой глубинщик. – Хватит! Пора вызывать спецов, и дело с концом! Пусть они с ними поговорят по душам. – Подскочив к телефонийному аппарату, он схватился за трубку и уже собирался раскрутить ручку обратной связи, когда резкий голос остановил его:

– Прекратить! Здесь только я отдаю приказы! Немедленно покиньте помещение, шофт Свимс. Вас уже давно заждались на посту! Да, и не забудьте пригласить сюда двух солдат. Я лично займусь нашими странными гостями.

Глубинщик хотел что-то возразить, но не стал перечить начальству. Он слишком хорошо помнил первые статьи Подводного Устава. Каким бы несправедливым ни казался приказ, его надлежит сначала исполнить, а уж потом подавать письменный рапорт о несоответствии.

– Слушаюсь, сэрг! – он щелкнул каблуками тяжелых ботинок и, выпрямив впалую грудь, быстро удалился, не преминув громко хлопнуть дверью.

Старший тяжело вздохнул и позволил себе слегка расслабиться. По его мнению, в присутствии двух плечистых бойцов, ему будет гораздо легче вести диалог с этими подозрительными господами. Но именно в этом он и ошибся. Осознание пришло слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить.

Не сговариваясь, задержанные принялись действовать. Слаженно, быстро, неотвратимо. Здоровяк навалился на дверь преградив путь тому, кто попытается войти внутрь, а худощавый в один прыжок очутился рядом с глубинщиком. На первый взгляд подобные обстоятельства не представляли для курса никакой опасности. Достаточно вынуть бур, взвести курок и направить оружие на противника. Может быть, даже выстрелить для острастки, чтобы болт впился в плечо или ногу. Но и здесь его ждало разочарование. Ловкий удар в мгновение ока обезоружил растерянного представителя подводного флота. А следующий, еще более мощный, опрокинул его навзничь и вынудил просить пощады. Но лишать глубинщика жизни похоже никто не собирался. Протянув ему руку помощи, тощий сделал захват. Пленник тут же взвыл от боли.

– Ни звука, – шепнул ему на ухо мистер Юнг.

Глубинщик крепко сжал губы и коротко кивнул.

– О, стало быть, у вас отменный слух, – улыбнулся мистер Юнг. – А я-то решил, что вы глух как пробка.

– Отпустите меня, прошу. Обещаю, мы разойдемся миром, – взмолился курс.

Тощему достаточно было слегка надавить на кисть, и говоривший, мгновенно закусив губу, принял новую порцию страданий.

– Не заставляйте меня повторять дважды, мистер тугодум! – заявил Юнг. – И это первое правило… запомните его получше. Здесь говорю только я!

– А как же?.. – попытался встрять здоровяк.

– Ах, да, – спохватился тощий. – Я или вот этот вот джентльмен. Итак, мы говорим – вы исполняете. Понятно?

Глубинщик быстро закивал, стараясь не издавать ни единого звука.

– Вот и отлично, – одобрил его действия Юнг. – Кстати, а как к вам обращаться?

– Сэр… ооо простите… я просто Фригзби. Или лучше Фри… Чтобы вы не утруждали себя, – едва не сболтнув лишнего, быстро поправился курс.

– Ого, да из тебя выйдет отличный пес, – поразился тощий. – Верный и преданный. Как раз такой, как нам нужен. Я прав, мой дорогой мистер несокрушимый?

– Несомненно, мистер умеха, – быстро откликнулся увалень.

В дверь требовательно постучали. Но глубинщику уже не надо было объяснять очевидных вещей. Собравшись с силами и укротив дрожащий голос, он наполнил его строгостью:

– Чего надо?

– Поступил приказ от…

– Отставить! – рявкнул Фригзби. – Именем подводной братии требую возвратиться на место несения службы.

Дождавшись пока недовольное бурчание за дверью стихнет, Юнг ослабил хватку и сжал горло глубинщика своей костлявой рукой. Приблизившись к его щеке, тощий жадно втянул влажный воздух, и хищный оскал отразился на лице Тронутого.

– Страх, как это знакомо. Удивительный движитель всего живого. Потому что только живое может бояться. Особенно за свою дорогую шкурку. Да я чувствую его лучше, чем кто-то другой. А как насчет вас, мистер музыкант? Вы его чувствуете?

– Само собой, – откликнулся силач.

– Что вы хотите со мной сделать?.. Прошу вас… что угодно, но только не убивайте! – испуганно запричитал Фригзби.

– О, не переживайте, мистер помощник. Мы вас не обидим. Вы сослужите нам службу и пойдете на все четыре стороны. Если, конечно, сможете к тому времени самостоятельно передвигаться. – Кисть еще сильнее сдавила горло несчастного. – Что ж, не стоит тянуть. У нас еще целая прорва дел, а времени практически не осталось. Доставайте свою волшебную свирель, мистер кукловод.

– Само собой, – вновь согласился Фрейд.

* * *

Абсолютно нечем было дышать. Ужасное ощущение безысходности. Ульга старалась, но получалось только впустую открывать рот, словно рыба, что выброшена на берег безжалостной волной. Она пыталась. Боролась за жизнь до последнего. Но все было напрасно. Удушье крепко вцепилась в нее своими костлявыми лапами.

Когда лопнул пузырь, перенесший ее в новый неведомый мир, на смену эйфории пришла обреченность. Ульга попыталась вздохнуть и горло обожгло изнутри. Наверное, то же самое ощущал сейчас и ее приятель Дор. Только ей было не до него. Она лишь хотела выжить, из последних сил цепляясь за жизнь.

Провалившись в беспамятство, предводительница в последний миг почувствовала, как кто-то дотрагивается до ее лица, затягивая на затылке лямки креплений. И сон сменился явью, а пустота обрела очертания подземного мира.

Сделав глубокий вдох, Ульга постаралась приподняться, но слабость взяла верх. Откашлявшись, она не спеша осмотрелась. Рядом сидел Дорченский в странной темной полумаске, скрывающей нижнюю часть лица, и унд, который, по всей видимости, прекрасно чувствовал себя в Подземье без всяких приспособлений.

– Что со мной случилось? – спросила предводительница.

– Ничего страшного, просто чужой воздух, – объяснил изобретатель. – Теперь все будет хорошо, главное, не снимай маску.

– Я никогда не слышал о том, что на Шептуне существует такая проблема, – честно призналась Ульга.

– Наш мир не принимает чужаков. И вам это надо усвоить раз и навсегда, – вмешалась в разговор стоящая неподалеку Анура. – А теперь вставайте, живо, некогда рассиживаться. Капли времени ускоряют свой ход. – И ее взгляд устремился к бледно-голубым сводам пещеры, где мерцали затухающие огни элюминов.

– Зачем вы так с нами?! – не выдержав, возмутилась девушка. – Мы ведь хотели вам помочь. И делали все, как вы велели! Почему вы считаете нас врагами?!

– Что?! – ихтианша в два шага оказалась возле девушки и, посмотрев ей в глаза, грозно заскрежетала мелкими клыками. – А кто же вы? Хочешь сказать, друзья?! Ну уж нет. Какими бы милыми и добрыми вы ни казались, нас не проведешь. Человеки и есть человеки! Мерзкие, хитрые и жадные.

– Мы не такие! Это неправда. И вообще, о чем это вы?

– Скоро все узнаете, – холодно отрезала Анура.

С каждым шагом мир вокруг таял, словно свечка, становился серым, безжизненным, стремительно погружаясь в бездну темноты. Мрачные выступы стен то разбегались в стороны, то смыкались, давая возможность с трудом протиснуться в следующий зал.

– Надо спешить! Нападающие-в-ночи, это их земли, – с тревогой в голосе сказала ихтианша.

Рорук кивнул и принялся быстро раздавать идущим обломки кристаллов.

– Когда совсем все исчезнет и не станет видно собственных лап, сразу бейте о стену. Они загорятся – сразу светите все вокруг, – предупредил он. – Иначе…

– Иначе что? – схватив элюмин и спасительно прижав его к груди, поинтересовался Дорченский.

– А иначе тьма Подземья откусит ваш болтливый язык, – абсолютно серьезно заявил ихтиан.

Изобретателя охватила нервная дрожь.

– Неужели это правда?

– Нам же сказали: скоро сами все узнаем, – мрачно ответил унд.

Вместе с темнотой залы наполнились множеством пугающих звуков. На любой лад и тембр. Шипение, треск, кваканье, а порой и настоящее завывание. И только осторожное свечение подводных факелов не давало возможности живущим во мраке хищникам напасть на идущих. Они злились, стрекотали, пытаясь подползти как можно ближе и вцепиться своими жвалами в незащищенную плоть, но жертвы двигались слишком быстро, создав из света своеобразный щит. Главное тут было не сбиться и не нарушить общей защиты.

Сделав очередной шаг, изобретатель почувствовал, как нечто тяжелое прыгнуло ему на плечо и устремилось под одежду.

– А-а-а-а! Что это такое?! Помогите! Вытащите ее! – испуганно вскрикнув, он неуклюже захлопал себя по одежде. И в следующую секунду острые иглы впились ему в живот.

– Эта штука меня укусила! Она меня укусила! – завопил Ян.

Упав на землю, он начал извиваться, словно ящерка.

– Милосердные мученики! Помогите ему! – замерев на месте, запричитала Ульга. – Прошу! Пожалуйста!

Первым среагировал Рорук. Надавив юноше на грудь, он заставил того вытянуться струной. Лезвие тонкого кинжала легко вспороло одежду.

– Свет, мне нужен свет! – скомандовал ихтиан.

Унд приблизил светоч и едва не выронил его из рук – зрелище было из неприятных. Длинная, почти в ладонь, змейка с множеством острых ножек прогрызла отверстие и уже наполовину забралась внутрь живота. Изобретатель уже не говорил, а просто тихо постанывал.

– Кваруку, – холоднокровно скомандовал ихтиан, ухватив мелкую хищницу за хвост.

Анура протянула ему горсть какого-то порошка. Рорук плюнул себе на ладонь, и его напарница ссыпала туда крохотные гранулы. Сжав кулак, Рорук потянул змейку на себя, а когда та с недовольным воем закрутилась на весу, резко ударил ее о землю и, прижав толстым каблуком, раздавил плоскую головку. Порошок в ладони уже превратился в некую вязкую массу. Ихтиан приложил ее к кровоточащей ране и произнес какие-то непонятные певучие слова.

– Это что, магия? – заворожено наблюдая за умелыми действиями ихтина, прошептала Ульга.

– Если даже так, главное, чтобы она помогла нашему другу, – шепнул ей на ухо Крутс.

Последние часы он все чаще ловил себя на мысли, что здешний мир гораздо ближе ему, чем тот, где он прожил всю свою жизнь. И даже воспоминания о родителе не тянули его обратно в родной дом. Родная стихия так сильно поглотила его разум, что он едва мог сдержать свои эмоции.

Вдохнув полной грудью слегка горьковатый воздух Подземья, унд еще раз посмотрел на бледное лицо Дорченского и осторожно спросил:

– Как вы думаете, он выкарабкается?

– Да, – кивнул Рорук.

– А сможет идти дальше?

– Ближайший чаааас, навряд ли.

– Нам необходимо укрытие. Находясь на одно месте, мы не протянем и пары мгновений, – вмешалась в разговор Анура.

* * *

Механическая повозка двигалась медленно, постоянно подскакивая на каждой неровности. Ни о каком удобстве здесь речи не шло: твердые металлические сиденья, обитые тонкой кожей, слишком низкий потолок и отсутствие вспомогательных поручней. Сиди и пытайся удержаться, словно оседлал уранского быка.

Пытаясь определить направление большой стрелки хроно-часов, констебль выругался и попросил возницу сбавить обороты. Только ихтианы, проживающие на Шептуне, плохо понимали поверхностный язык. Их исключительная память будто специально давала сбой именно в этом вопросе. Поэтому в своем большинстве местные жители изъяснялись с ихтианами исключительно знаками, короткими кивками или выпучивая глаза и надувая щеки. А когда даже такой разговор заходил в тупик, отмахивались и уходили прочь. Почти то же самое случилось сейчас. Ихтиан-повозчик отреагировал вполне закономерно: произнес нечто нечленораздельное, и трясти стало только сильнее.

Когда повозка, издав продолжительный свист и выпустив толстую струю серого пара, наконец, остановилась, констебль едва сохранил свой поздний завтрак внутри. Праведник держался более достойно. Покинув повозку, он только глубоко вздохнул и с интересом уставился на небольшие округлые здания. Раскрыв карту, сравнил одному ему известные ориентиры и внезапно потерял контроль. Вспыхнув праведным гневом, он едва не накинулся на возницу, вывалив на него целый воз претензий:

– Ты куда нас завес? Что это за место?! И где повозка с двумя ржавыми трубами, за которой мы приказали тебе ехать? Где она, я тебя спрашиваю?!

В ответ ихтиан скрестил лапы на груди и демонстративно отвел взгляд.

– Почем мне знать? Встречающий сказал доставить вас сюда, в Дом гостей «Коралл». Я и привез в дом гостей «Коралл». За что уплочено – то и выполнил. Гонять по жилищу за другим собратом я не намерен.

– Тьфу ты… Это бесполезный разговор! – нервно ударил по высокому колесу повозки Дорн.

Механический организм откликнулся недовольным вздохом и продвинулся вперед, словно пытаясь избежать нового поругательства.

Возница на удивление не стал молчать. Размахивая лапами, он издал режущий слух визг и строго заявил:

– Рожи корчи, а вещь не трогай. Не тобой уплочено! Слышал?!

– Ну что ты будешь делать… – Дорн отдалился на пару футов и попытался определить, где находится ближайший Горизонт и куда направилась повозка, за которой они следовали от самого порта.

– Бесполезно, – раздался рядом голос констебля. – Сейчас мы все равно никого не найдем. Нужно немного отдохнуть, собраться с мыслями и заняться поисками. Судя по манере и способу решать возникшие проблемы, думаю, нам несложно будет обнаружить след этих твоих Тронутых. Они сами дадут о себе знать.

Праведник кивнул, но отнюдь не в знак согласия:

– Кровавый след не лучший способ противостоять злу. Каждая минута промедления – это новая жертва, которая недостойна такой судьбы. И если мы способны предотвратить это, то должны лезть из кожи вон, а не допустить подобного итога. В противном случае, нам не будет оправдания.

– Совершенно не согласен. Брось, всего один-два человека – не такая уж большая плата. Вполне возможно, когда их отыщем, мы спасем гораздо больше жизней. Тем более что здесь, на Шептуне, как я погляжу, проживают в основном эти склизкие существа. А этих тварей лично мне не жалко. Одним больше, одним меньше, что с того?

Указательный палец праведника наставительно замер возле самого лица служителя закона.

– Послушай-ка, мой дорогой помощник! Если ты в состоянии защищать, так делай это, а если начинаешь выбирать – грош тебе цена. Человек или ихтин, какая разница. Так учили и учат нас Неведомые мученики. Потому как никто не виноват в том, что попал на тропу смерти!

Констебль только отмахнулся:

– Брось свою правоведческую болтовню. Я никогда не поставлю в один ряд человека и подводное существо. Даже полукровки для меня сродни слизким скатам!

– Тогда какого Утопленника ты потащился за мной на Шептупн?! А? Ответь мне! Да еще предложил свою помощь?! – удивился Дорн.

– Решил изловить тех ублюдков, что с такой легкостью расправились с обычными прохожими! Уж не знаю: Тронутые они там или не тронутые, но такие чудовища не должны расхаживать по земле! – Бушевич зло сверкнул глазами. – Для меня они хуже подводных тварей! Улавливаешь мою мысль? Я просто хочу, чтобы эти двое понесли заслуженное наказание. А еще лучше, если это наказание я лично приведу в исполнение! И я молю Мучеников и их верных детей, чтобы даровали мне возможность застрелить этих уродов в момент ареста. И поверь, я спущу курок не раздумывая.

Дорн помолчал, а затем задумчиво посмотрел на своего нового собрата и, грустно улыбнувшись, побрел по узкой улочке города.

– Если найдешь их раньше меня, дай знать! – крикнул ему вдогонку констебль. И, развернувшись, буркнул себе под нос: – А я пока буду смирно изображать людей науки, чтобы наша ученая братия не спохватилась их отсутствием раньше времени.

* * *

Свечи гасли быстро, одна за одной. Так, словно кто-то перебирает клавиши на клавикорде или бежит вверх по ступеням. Раз, два, три, четыре… И пламя вновь вспыхнуло вслед за тем, как незримая тень миновала зал Тихих слов.

Джамби насторожился и направил свой взор в сторону входа, а потом напряжение спало так же внезапно, как и возникло.

Гостья стояла посреди зала, и ее лодыжки, очень напоминающие человеческие конечности, едва касались воды. Она не просто ходила по гладкой поверхности, а парила над ней.

– Я не ждал вас сегодня, Создательница все сущего, – низко поклонившись, произнес арл.

– И правильно делал, – тихо, нараспев ответила она. – Ожидание убивает время. А в твоем нелегком труде это сродни смерти.

– Ты совершенно права.

– Тогда не трать отпущенное тебе понапрасну. Говори, что тревожит твой разум? Я отвечу на все вопросы.

Арл еще раз поклонился, хотя этот жест был необязателен. Безликая не требовала к себе ни излишнего почитания, ни нудных восхвалений. Только разговор. Короткий и емкий. Такой, чтобы одним словом можно было выразить всю глубину мысли.

– Мы сделали все, как ты велела, – быстро начал Джамби. – После вечерней бури я послал самых достойных сынов и дочерей моря к нечеловекам. И они нашли тех, кто способен оказать нам помощь. Предначертанное начинает исполняться. Но…

– …Не все пошло так гладко, не так ли? – перебила его Безликая. – Не переживай. Даже если вас поджидала неудача, это не означает, что результат претерпит изменения. Все идет своим чередом. И великая сила расставит все по своим местам. Уж поверь моему опыту.

Собеседник кивнул, пытаясь вникнуть в суть сказанных слов. И не удержался от вопроса:

– Но что нам делать с узником?

– Ничего, – прозвучал короткий ответ. – Просто пригласи врага в гости, и тот, кто тебе нужен, сам придет следом.

– Что?

– Не останавливайся. Спрашивай.

Арл кивнул.

– Тот, кто пожрал поверхность… Он из недр подземья? Первородный? Или к этому причастна иная сила?

– Делай осторожный шаг, а не беги сломя голову, – остановила его Безликая. Обернувшись вполоборота она без шумно поплыла в сторону ступеней.

– Постой, а что делать дальше? Как поступить? Чего опасаться? – в отчаянье крикнул ей вслед арл.

Остановившись у самого выхода, Безликая обернулась. Ее капюшон пошевелился, дав ихтиану возможность увидеть едва различимый овал лица. Ни единого намека на привычные черты – и неважно, подводного жителя или человека.

– Скажи, что подсказывает тебе твое чутье? – тихо шепнула она.

– Чутье? Но разве предположения не таят в себе ложь?

– Не всегда. Прислушайся к своему внутреннему компасу: что он тебе говорит? Куда ведет?

– Никуда, – растерянно ответил арл.

– Так уж и никуда? – удивилась божество.

– Может быть, я просто недостоин обладать такой силой? – страшась собственных слов, все-таки отважился спросить Джамби.

– Подобными словами ты обрекаешь себя на вечную слепоту, – спокойно ответила Безликая и, развернувшись на месте, в буквальном смысле растворилась среди кувшинок и свечей. Так словно ее никогда и существовало.

Служитель вздрогнул и устало упал на колени. Разговаривать с богиней было невероятно тяжело. Или лучше сказать, невыносимо. Он чувствовал собственные ошибки, в каждом слове, в каждой догадке. Его будто подталкивали идти неверной дорогой, а он упрямо этому противился. Желал сделать все иначе, на свой манер.

– Как же мне добиться прозрения? – закрыв глаза, произнес арл.

– Подумай хорошенько… – зашептали голоса вокруг.

– У меня нет ответа, – обреченно произнес служитель. – Даже если я буду возносить всему живому слова благодарности, я не получу ответа. Я пробовал, но так и не достиг нужно просветления.

– А ты попробуй еще. Может быть, на этот раз что-то изменится, – предложили голоса.

– Изменится? – удивился арл. – Но что именно?

– Тебе итак дали слишком много подсказок, – зашуршали вокруг стены. И в знак недовольства по гладкой поверхности воды пошла рябь. Закружил свечи по кругу, словно пожухлую листву, ветерок. Голоса внезапно затихли и растворились в тишине. Никто не желал указывать служителю короткий путь к заветной цели.

* * *

Крохотный круг света – он как поляна, как спасительный островок маячил ярким пятном в окружении непроглядного мрака. В Подземье все было не так, как на поверхности. Белое казалось серым, а холод нес больше жизни, чем тепло. Но некоторые вещи оставались неизменными: темнота источала опасность и ничего, кроме опасности.

Ихтиан уложил раннего в самый центр и, бросив оценивающий взгляд вокруг, заявил:

– Думаю, выдержит.

Анура коротко кивнула и сняла с плеча переброшенную наискось суму. Приготовления заняли не больше минуты. Сначала она извлекла длинные изогнутые лезвия, соединила их с короткими костылями рукоятей и все это взяла в лапы. Получилось нечто вроде дубинки, что носили при себе «серебристые бляхи», только более смертоносные. Таким же оружием снарядился и Рорук.

– Что они делают? Зачем все это? – насторожено спросила Ульга. – Они хотят причинить вред Яну?

– Помолчи и придвинься ко мне, – быстро произнес Крутс и привлек девушку в середину спасительного круга.

Следом за оружием ихтианы принялись старательно наносить на свое лицо некое вязкое вещество, напоминающее обычную грязь. Она имела довольно резкий отталкивающий запах и скорее всего, предназначалась для отпугивания тех тварей, что населяли темноту.

– Позволь мне сделать это самому, – изобразив невидимый узор на морде, попросил ихтиан.

– Перед пищевой цепочкой мы все равны, Рорук, – не согласилась Анура. – И сражаться с темнотой в одиночку не получится.

– О чем это они? – прошептала Ульга.

– Скорее не о чем, а о ком, – ответил унд, и в следующий миг, резко вскрикнул. – Берегись!

Девушка только и успела, что пригнуть голову и прижаться к земле. Нечто огромное, в два человеческих роста, а может быть и больше, пронеслось над ними, издав ужасный оглушающий звук.

– Варууууу! – рявкнул ихтиан и взлетел над землей. Быстро, мощно, словно на него не действовали силы притяжения. Он просто оторвался от земли и совершил прыжок на добрый десяток шагов.

Одновременно с этим он рассек воздух лезвием, но, к сожалению, удар не достиг цели. Враг оказался еще проворнее.

– Вару! – подтвердив боевой клич, совершила не менее выдающийся прыжок ихтианша и продемонстрировала свое умение.

Однако и на этот раз лезвие угодило в пустоту. Всего несколько дюймов – и неведомый хищник разминулся со своей смертью. Но вряд ли один единственный удар мог решить исход этого противостояния.

Наступило затишье. Внезапная атака не принесла положенной удачи, и теперь хищник решил не торопился. Круг окутала опасная тишина.

– Не покидайте центр! Тихо! – предупредила Анура.

Расставив лапы в стороны, она осторожно двинулась к краю светового кольца. Ихтиан затаил дыхание, но остался стоять на месте, защищая перепуганных ребят.

– Они рядом, – жадно втянув ноздрями воздух, внезапно сказала Анура.

– Уже слишком близко, – согласился Рорук.

Наблюдая за поведением подводных воинов, Ульга еще сильнее прижалась к Крутсу. Ей хотелось словно крохотной мышке забиться в норку и никогда больше не видеть опасного хищника, который способен будто стрела промчаться сквозь свет элюминов.

Приблизившись к линии света и тьмы, Анура остановилась. Нет, она не страшилась погрузиться во мрак. Просто воительница по известной только ей причине решила дать противнику возможность нанести удар первым. Но хищник не спешил принимать предложение ихтианши.

Выставив вперед лапу, Анура осторожно погрузила ее в черную пустоту. Медленно, аккуратно, будто прощупывая ее. Пытаясь уловить глубину вязкого мрака. Сначала ничего не происходило. А потом внезапно пустота поглотила ее. Слабое свечение резко пронзило непроглядную пелену. Бледно-зеленые линии вспыхнули на лапе воительницы. Оскалившись, Анура наблюдала за тем как ее тело приобретает особое свечение. Она ждала всего минуту, а затем смело шагнула дальше во мрачный омут. Только тяжелое дыхание и угнетающее отдаленное эхо остались гулять по извилистым коридорам Подземья.

Ульга с трепетом в сердце следила за удаляющейся фигурой, которая все сильнее отдалялась от спасительного круга. Свечение вокруг нее уже было не таким ярким. А хищник все ждал и не нападал на храбрую воительницу.

Все изменилось внезапно. Бесповоротно. Тьма напряглась, сгустилась, если к ней вообще можно было применить подобное выражение, и бледное очертание Ануры вдруг исчезло. Просто взяло и погасло, словно кто-то стер ее, затащив в мешок, сотканный из чернильных нитей.

– Не смей! – выкрикнул Рорук и ринулся в бой.

Девушка и унд с ужасом наблюдали, как высокая фигура ихтиана тоже покидает предел светового круга.

– Что он делает? Безумец! – ахнула Ульга.

– Не двигайся и следи за Яном, – отстранился от предводительницы Крутс.

Она не успела ответить, как он очутился возле брошенного мешка и извлек из него длинное кривое лезвие.

– Ты что делаешь? – воскликнула Ульга.

– Пытаюсь помочь, – закрепляя оружие на руке, рявкнул унд. – Просто пытаюсь помочь!

Из темноты, будто знак превосходства, раздался боевой клич опасного хищника. В следующую секунду он выдал себя. Серебристый росчерк то ли молнии, то ли призрачного света устремился наперерез мерцающим линиям, которые украшали тело ихтиана. Внезапно свет разделился. Сначала на две, а потом и на четыре составляющие. Только это все еще был неведомый хищник из пустоты Подземной ночи.

Рорук успел совершить несколько неудачных атак. Взмах – один, второй, третий… Но все выпады оказались бесполезны. Зато ответный удар отбросил воина обратно в круг. Выгнувшись и прижав лапу к окровавленному боку, Рорук выдавил из себя протяжный стон.

Теперь противник не собирался ждать удобного случая – сейчас он атаковал стремительно, агрессивно, желая как можно быстрее завершить охоту. Серая тень пронеслась над головой Ульги, едва не зацепив ее когтями. Девушка мысленно поблагодарила безвестных мучеников, когда на спине выступили крупные капли крови. Почувствовав запах скорой расправы, хищники, а их было уже двое, издали победный клекот.

– Пригнись! Живо! – заметив кровавый след, заорал Крутс.

Он уже приспособил оружие к руке, но оно оказалось слишком тяжелым, чтобы у него получилось свободно перемещаться.

Тем временем хищники перекинулись на ихтиана и атаковали его светящуюся фигуру. Крутс видел, как умело и быстро двигается Рорук, только противники двигались стремительнее. У полукровки создалось впечатление, что летающих тварей уже не две и не четыре, а целая прорва. Взмах лезвия, крик, удар, недовольное фырчанье. Поединок во тьме напоминал световое шоу, которое устраивали на ярмарках огнедувы. С одним лишь исключением – наслаждаться зрелищем было сродни смерти. Приподняв руку с притороченным к ней лезвием, Крутс занял выжидательную позицию. Ему было плевать на все и всех. Страх улетучился сам собой. Просто взял и исчез. Безвозвратно. Кто-то называет такое состояние – обреченностью. Но опытные воины считают его наивысшим проявлением собственного умения, когда ты сконцентрирован только на цели. И ничто не может отвлечь тебя от поединка, победителем в котором может быть только один.

Раньше Крутс редко дрался, а в фехтовании практиковался тайком, в отцовой мастерской, руководствуясь лишь старыми, изъеденными мышами, книгами. Но по всей видимости, дух воина – это нечто иное, неподвластное отсутствию опыта и силы. Сцепив руки, унд встал живым щитом между Ульгой и темнотой. Затаив дыхание, закрыл глаза.

Теперь Крутс не видел ничего: ни того как ловко извернулся ихтиан и нанес смертельный удар одному из хищников. Он слышал лишь победный рык и радостный возглас девушки. А потом был прыжок и два взмаха лезвием. Широкие, карающие, словно палач расправляется с невинной жертвой. Унд попробовал повторить победный звук подводного народа, но усталость взяла вверх, и он немощно повалился набок.

Вернувшись в круг, Рорук устало присел на каменный выступ. Медленно разрезал жгуты завязок и отбросил окровавленное оружие в сторону. Подошел к полукровке, похлопал того по плечу.

– Ты большой молодец. Почти настоящий тарр!

Ихтианы никогда не отличались умением вступать в открытое противодействие. Их нельзя было назвать воинами. Охотники, стражи, да, но только не грозные убийцы. Может быть, именно поэтому никто не удивился, когда из тьмы появилась Анура. Ржавые капли крови ручьем стекали с ее тела, но она не обращала на это внимания. Оскалившись, ихтианша изобразила улыбку. Потом привычно надула щеки и издала щелчок:

– Ну вот, они и лопнули!

Глава 7. Вокруг одни актеры

Комната была оборудована по последнему слову техники: в углу стоял щелкающий телеграфный передатчик, на чайном столике – электрический фонарь, а возле секретера возвышался настоящий пыхтящий агрегат Томсона, предназначение которого оставалось загадкой для всех гостей этого удивительного места.

Поправив воздушную маску из сухих медуз Аргонзы, советник недовольно поморщился. Неудобное приспособление ужасно натирало шею, оставляло раздражение на скулах, но главное, ухудшало дыхательный процесс. Только раскрывать тайну своего умения обходиться без дополнительных фильтров в Подземье Буревестник не собирался. Маска продолжала оставаться на его лице.

– Итак, зачем я вам, сэрг заказчик? – произнес пожилой джентльмен напротив.

Выглядел он как настоящий бродяга: потрепанный костюм, стоптанные ботинки, даже перчатки и те имели на себе столько потертостей, что напрочь утрачивали свою основную функцию – защищать кожный покров. Длинные седые патлы волос, будто спутанные нити, торчали из-под высокой шляпы, которую он вопреки всем правилам этикета не удосужился снять даже в помещении.

– А как вы сами считаете, ХантерБрук? – немного потянув время, поинтересовался советник.

Охотник извлек старый платок, больше напоминающий видавшую виды портянку, смачно высморкался и хмыкнул:

– Я так часто напрягал свой больной мозг, что он окончательно рухнул под тяжестью бессмысленных предположений. Поэтому позвольте мне оставить ваш вопрос без ответа. Все одно, гадалка из меня слишком хреновая. А еще признаюсь честно, меня порой пугают ваши идеи, мистер заказчик.

– Тогда зачем же вы со мной сотрудничаете? – удивился Буревестник.

– Вы меня удивляете, – честно ответил охотник. – А удивить меня, поверьте, задача не из легких.

– Вот как? – Гредерик задумался. – Стало быть, вам интересно ставить высокие цели и достигать их?

ХантерБрук усмехнулся:

– Мне нравится дергать старуху с косой за ее толстый нос и выходить сухим из воды.

– В таком случае отмечу, что, судя по вашим шрамам, она отвечает вам взаимностью, – вполне серьезно заявил советник.

Погладив глубокий рубец, который с переносицы спускался к верхней губе, охотник быстро закивал:

– Ваша правда, она умеет быть благодарной за все. Даже за подобные игры!

Покинув кресло, советник прошелся по комнате и остановился возле сложного электрического механизма. Осторожно крутанул ручку – между двух стальных пластин возникло свечение. Движение ускорилось, и искры превратились в неровные росчерки, словно Буревестнику удалось поработить грозовую молнию. Охотник покорно ждал. Он уже прошел тот период, когда его неловкий вопрос приводил заказчика в настоящее бешенство. Поэтому не собирался наступать на одни и те же грабли дважды.

Советнику хватило пары минут, чтобы отвлеченное действие помогло собрать все мысли воедино и принять единственно верное решение.

– Я собираюсь заполучить в свою бесценную коллекцию один весьма любопытный экземпляр.

В ответ последовал короткий кивок:

– Я никогда не сомневался в вас, сэрг.

– Но на этот раз вам придется приложить максимум усилий.

– Поверьте, мне это не впервой.

– Только предупреждаю, экспонат, который вы поможете мне изловить, весьма опасен, – продолжил сохранять интригу Буревестник.

– Справимся со всяким, – бесстрашно заявил охотник.

– И на этот раз вам придется не просто потянуть старуху за нос, а поддать ей хорошего пинка под зад, – предположил советник.

Сквозь тонкую вуаль маски можно было различить как рот ХантерБрука разошелся в стороны, обнажив острые, словно акульи, зубы. Обычно окружающих это приводило в некое замешательство, но заказчику понравились сточенные клыки. В таком деле могут помочь только безумцы. Самые отчаянные, способные совершить любое геройство, не обращая внимания ни на последствия, ни на истинные цели.

– Так кого вы решили заарканить на этот раз? – все-таки не сдержался охотник.

Гредерик немного помолчал, хрустнул кулаками и безапелляционно заявил:

– Наш новый экспонат – это Глубина, мой уважаемый помощник.

– Что? – едва не поперхнулся ХантерБрук.

– Хм, а что не так? Я думал, вы слышали о мразевой болезни и подводных зонах, где человек начинает сходить с ума, – удивился советник.

– Я, конечно, слышал, но это же… настоящее безумие, все равно что самому залезть в петлю и выбить из-под себя стул.

– И что с того?

ХантерБрук перевел дыхание, сглотнул и осторожно сказал:

– Боюсь даже предположить, какую плату я могу запросить за эдакую задачку?

– Бессмертие, друг мой. Настоящее бессмертие. И поверьте моим скромным возможностям, я могу его вам предложить, – абсолютно серьезно ответит Гредерик.

* * *

Резервация была местом неоднозначным. Но по своей сути она не выполняла ни одного из своих предназначений. Из места примирения двух рас Шептун превратился в поле битвы, где плелись интриги, готовились заговоры, а любое рукопожатие сопровождалось злобным оскалом. Люди заранее расставили приоритеты – они властные хозяева здешних мест, а подводные жители всего лишь жалкие марионетки, предназначение которых – в строгом соответствие выполнять поставленные задачи. Подобная схема была удобна одним и ненавистна другим. И не продержалась бы и пары тысячи часов, если бы хитроумные покорители глубины не завуалировали свои истинные намеренья. Выстроив четкую иерархию подчинения, они превратили Шептун в театр тысячи актеров, где каждый прибывший в резервацию выполнял определенную роль, строго подчиняясь приказам Твердыни. Так назывался небольшой трехуровневый дом в скале у северо-восточного окончания резервации. Именно здесь строились планы и координировались различные операции, направленные на полное подчинение ихтиан.

Немного постояв возле резиденции тайного корпуса, Дорн развернулся и отправился в противоположную сторону. Его начальная идея обратиться за помощью к коменданту Ля Фарегу при более внимательном рассмотрении оказалась не столь удачной. Узнав от него хотя бы половину правды, местные власти не станут оказывать поддержку, пока не удостоверятся в его статусе. А на это уйдет какое-то время, которого у праведника нет. К тому же кардинальский совет, с недоверием относившийся к любым уровням власти, никогда в жизни не даст ему благословения на сотрудничество. Стало быть, придется действовать самостоятельно. В обход общечеловеческим правилам и законам. Впрочем, для служителя это не было такой уж проблемой. В его понимании высший суд был гораздо страшнее, чем земные ограничения, писанные человеческой рукой.

Миновав два абсолютно одинаковых квартала, небольшие округлые дома из песочного известняка, служитель внезапно остановился. Его словно озарило. Идея была достаточно рискованной, но в то же время, и весьма реальной.

Оглядевшись, он заметил неподалеку человеческий магазин «Механическая утварь мистера Сквагера-Ветра». Вывеска была настолько широкой и длинной, что ее можно было заметить даже при густых сумерках. Запрятав знак бесконечности во внутренний карман пиджака, праведник смело пересек улицу. Никаких приветствий или доброй улыбки, служитель Дорн сейчас напоминал обычного портового ублюдка, которому плевать на все правила и ограничения. Им руководил Подводный чужак, а не Неведомые мученики!

…Мощные удары в корпус заставили его встрепенуться. Сплюнув кровь, Дорн с интересом уставился на двух представителей тайного консульства, которые пытались выбить из него одно простое признание.

Когда он разгромил пару витрин и припугнул степенного хозяина лавки, тихий и размеренный Шептун встрепенулся и, надувшись как рыба-еж, попытался быстро урегулировать возникшую проблему. Возмутителя спокойствия проворно повязали и доставили к месту назначения – в мрачные подвалы, где располагалась особая служба Твердыни.

Дорн рассудил довольно просто: за ним, как и за двумя Тронутыми, установлена слежка. Они чужаки в резервации, и какой бы покровитель ни управлял этими убийцами, у него не хватит власти изменить привычную систему Шептуна. А как получить информацию о гостях резервации? Очень просто. Достаточно задать этот вопрос напрямую тем, кто является неусыпным оком местного Подземья.

– Так и будешь молчать? – без особого интереса спросил неуклюжий агент. Забавно переваливаясь с ноги на ногу, он прошелся по комнате и, вытерев рукавом пот с лысого лба, продолжил допрос.

Удары оказались не такими сильными. Скорее так, для острастки. Дорн в очередной раз пожелал сплюнуть кровь. Лысый любезно приподнял ему маску, и сразу же поплатился за свою беспечность. Служитель мастерски освободился от оков и, плюнув в лицо агента, мгновенно оказался за его спиной.

– Где линейный информатор? – Дорн надавил на шею лысого, заставив того подавиться собственным стоном.

– Я не знаю…

– Не смей врать! – праведник сжал горло сильнее.

– Дальняя комната, в конце коридора, – не выдержал агент.

Погрузив бедолагу в сон, праведник вытер руки и, подхватив стреломет, стал медленно спускаться по ступенькам. В помещение не было никакой охраны. Служащие спокойно, без лишних подозрительных взглядов шныряли от двери к двери. Бумажная волокита уже давно сделала из бывших профессиональных шпионов обычных подводных клерков. Шифровки, донесения, телеграммы. Они трудились по двенадцать часов с десятичасовым перерывом, а работы не уменьшалось и становилось только больше. Червь наземной бюрократии не знал границ и, жаля своим безразличием, превращал любое нехитрое дело в сложную цепочку бесконечных манипуляций.

Кивнув повстречавшемуся на пути сотруднику тайной канцелярии, Дорн без стука зашел в кабинет. Хлопнул дверью и закрыл ее на замок.

– Вы что себе?.. – Маленький щуплый информатор сидел за столиком в окружении нескольких телеграффонов. Трубки покоились на металлических штативах, а между ними распузатилась обычная учетная тетрадь.

Дорн молча навел на беззащитного шпиона стреломет. Тот испуганно поправил широкие очки с толстыми линзами и без лишних уговоров заявил:

– Готов сотрудничать по любым интересующим вас вопросам. Условия очень простые: я сообщаю необходимую вам информацию, а вы, в свою очередь, любезно даруете мне жизнь. Надеюсь, я не обидел вас своим предложением?

– Нисколько, – согласился праведник.

Информатор хотел спросить еще что-то, но в этот самый момент зазвонил телеграффон, затем еще один и еще. Всего за пару секунд кабинет наводнили неприятные трели механических аппаратов.

Дрожащая рука потянулась к трубке, а потом резко отстранилась.

– Вы позволите мне?.. – служащий так и недоговорил свой вопрос.

– Только без глупостей. Примешь сообщение и отключишь связь, – разрешил Дорн.

– Я и не собирался, – коротко кивнул информатор.

Трубка соскользнула со штатива, и из нее послышался звенящий женский голос. Она говорила быстро, даже очень. Служитель едва успевал заносить ее слова на разлинованную страницу. Иногда он останавливал говорившую коротким звуком, который издавали его губы, вроде тррррррппп, задавал один или два наводящих вопроса, потом следовало короткое «угу», и перо вгрызалось в бумажную поверхность. Вскоре разговор был окончен. Информатор положил трубку и задумчиво уставился в донесение осведомителя. Остальные телеграффоны продолжали трезвонить, но он их будто не слышал.

– Вы ведь ищите двух джентльменов. Один здоровяк, другой худой, как столб. Она назвала их чокнутыми наемниками, – задумчиво пролепетал служащий.

– Тронутые, – удивившись подобной проницательности, растеряно ответил Дорн. – Так называют тех, кто не остановится ни перед чем, лишь бы угодить своему заказчику.

– Да я знаю, кто такие Тронутые, – кивнул информатор. – Я когда-то жил в городке Тримени. Вы, наверное, слышали о нем. Лет десять назад проснулся вулкан Плеварь… – Он испуганно сглотнул. – И город погрузился в лаву. Очень быстро, всего пару часов, и десятки тысяч мертвецов, сваренных заживо.

– Да, я слышал об этой трагедии. – Праведник осенил себя знаком бесконечности, и мысленно прочитал короткую молитву.

Информатор немного помолчал, а потом совсем тихо продолжил:

– Никто этого не знает, но за пару дней до этого к нам в город пожаловали некие джентльмены. И после них все пошло кувырком. Драки, убийства, ссоры. Они тоже называли себя Тронутыми. Никто тогда не подумал, но я считаю, что все эти события взаимосвязаны, – в комнате повисла пауза. Служащий слишком глубоко погрузился в воспоминания. На его лице появились крупные капли слез. – Мне нравится Шептун. У меня здесь семья. Двое близняшек. Скажите, вы ведь должны знать, Тронутые в резервации – это не к добру? И скоро всех нас ждет… – Он не смог договорить. Голос дрогнул, и его охватила нервная дрожь.

Опустив стреломет, праведник подошел к информатору. Опустился на колени и положил руку ему на плечо.

– Если ты скажешь мне, как их найти, я постараюсь им помешать.

– Вы правда защитите нас? – с надеждой в голосе спросил служащий.

– Я сделаю все возможное. Все будет хорошо. Запомни это, – уверенно произнес Дорн.

Хлюпнув носом, информатор опустил голову и быстро закивал.

– Помогите, заклинаю вас. Мы же здесь все как в клетке. Без особого распоряжения никто не смеет покидать Шептун.

– Я все понимаю. Просто ответь, где мне их найти? Ты ведь понимаешь у нас с тобой не так много времени.

– Да конечно, – перестав лить слезы, быстро засуетился информатор. – Вырвав из нумерованного журнала лист, он начеркал на нем адрес. Пририсовал схему пересечения ближайших коридоров. И, протянув его праведнику, добавил на словах: – У них сейчас встреча с воккой.

– С кем? – не понял Дорн.

– У подводного народа так называют торговцев, но у нас это слово приобрело немного иное значение. Мы начали так называть Собирателей. Трудно подобрать им правильное определение. Они как охотники за определенными ценностями. Но это у ихтианов, а человеческие вокки это нечто иное. Они просто продают себя. И делают это без всякого зазрения совести.

– Человеческие вокки, – праведник невольно улыбнулся. Как ни крути, а резервация выполнила хотя бы одну предназначенную для нее функцию – она тесно переплела две совершенно непохожие друг на друга культуры.

* * *

Он сразу им не понравился. Излишняя жеманность сочеталась в нем с наглостью, отчего разговор с этим человеком превращался в игру пинг-понг. Ты ему слово, он тебе хлесткий ответ. И ладно бы по делу, а то одна бесполезная болтовня.

Скорчив недовольную мину, мистер Юнг еще раз оглядел ХантерБрука с ног до головы. Просторный непромокаемый комбинезон, лишенный всяческий нашивок, широкополая шляпа и куча мелких кармашков. А еще эти болты. Складывалось впечатление, что у охотника они напиханы где угодно. Наверное, даже в заднице он припас парочку опасных игл.

– Итак, как я понимаю, ваш босс прислал вас в помощь? – оценив присутствующих надменным взглядом, ХантерБрук устало зевнул.

– В помощь? Тебе что ли? – выпучил глаза Фрейд. Его рука потянулась к лысому затылку.

– Вот именно что мне, мой дорогой кит! – оценив размеры мускулатуры, заявил охотник. – Правда он сказал, что вас будет двое. Откуда взялся еще этот? – Он покосился на застывшего в углу бледного молодого человека в кителе глубинщика.

– Не переживайте, его мы прихватили на станции, – уклончиво объяснил Юнг. – Так сказать, на всякий случай.

Прищурившись, охотник пригляделся повнимательнее к третьему участнику команды. Острые скулы, отрешенный взгляд и неестественно туманные зрачки. А еще… Он изучил его более внимательно. Так и есть – на шее виднеется глубокая борозда.

– А стоит ли в такое опасное дело брать балласт? – уточнил ХантерБрук. – Паренек, похоже, не выдержит и легкого чиха в его сторону?

Юнг хитро сощурился. И если бы не дыхательная маска, можно было различить его надменную ухмылку.

– Вот как раз простуда ему вряд ли причинит неудобства. Не так ли, мистер поводырь? – обратился он к Фрейду.

Здоровяк кивнул, понимая, что стоит, наконец, продемонстрировать свое умение. Дудочка выскользнула из рукава, как у уличного факира, и толстые пальцы начали быстро затыкать дырочки. Мелодия получилась не очень складной, но вполне оживляющей. Молодой человек встрепенулся, отряхнулся, словно от спячки. Сделал несколько шагов, остановился напротив стола. И внезапно, со всего маху нанес сокрушительный удар по столешнице. Каменное дерево вздрогнуло, и на нем образовалась заметная вмятина. Поклонившись, он последовал на своем место и застыл. Мелодия тут же прекратилась. Удовлетворенный собой Фрейд убрал дудочку обратно в рукав.

– Надеюсь, вас впечатлило? – поинтересовался Юнг.

Охотник ничего не ответил. Немного помолчал, хлебнул горячовки из своей железной фляжки, а потом осторожно спросил:

– Он, что же, того… дохлый? – а увидев утвердительный кивок, не поверил: – Да не может быть, это какой-то розыгрыш!

– Желаете сами убедиться? – уточнил Юнг.

ХантерБрук замотал головой:

– Нет, я, конечно, много в этом гребанном Подземье навидался. Тварей, так сказать, на любой вкус. Но чтобы вот так вот запросто управлять трупаком! Это вы меня увольте. Бессовестные мученики! А вы, ребята, не пальцем деланы. Руку даю на отсечение, мы сработаемся!

Фрейд недовольно фыркнул:

– Руку так руку, нам как бы оно все равно.

Но на его бурчание не обратил внимание даже охотник.

– При ведении дел с нашим боссом вы, наверное, уже поняли, что речь идет о практически невыполнимых задачах, – сбив с собеседника спесь, продолжил Юнг. Теперь он чувствовал себя более вольготно, потому как собеседник взирал на него чуть ли не разинув рот. От былого высокомерия Хантера не осталось и следа.

– Побери меня морские хуги! Да, раньше я немного сомневался, но теперь понимаю, что мой заказчик очень серьезный клиент! И он не обманул, когда объявил столь высокую цену за мои услуги.

– Верно, наш босс умеет щедро одаривать, особенно как бы если провинишься, – почесав бычью шею, согласился Фрейд.

– Он не об этом, – остановил его Юнг. – Хотя, впрочем, и такое тоже случается.

Вскрикнув от удовольствия, охотник приложился к фляжке и нервно забарабанил ладонями по коленям.

– Тогда чего мы ждем? Давайте скорее начинать. Чем раньше все подготовим, тем легче изловим эту тварь!

Недоуменный взгляд Юнга уперся в веселившегося вовсю Хантера.

– Какую тварь? Постойте, тут надо немного прояснить ситуацию. Насколько мне известно, мы ловим обычного человека. Бывшего глубинщика, мистера Кимпла, сбежавшего из Приюта для душевнобольных. Разве нет так?

– Да… да конечно. Приют, глубинщик, побег… – не вникая в смысл слов, ХантерБрук уже раскладывал на столе какие-то изрисованные вдоль и поперек планы. – Постойте, – внезапно спохватился он. – Какой, к хугам морским, глубинщик? О чем вы вообще говорите?

Юнг и Фрейд растерянно переглянулись.

– Видимо, босс решил немного изменить задачу, – пожал плечами здоровяк.

– Какая ерунда, – рявкнул на него тощий. – Он никогда так не поступает.

– Ааа, стойте, стойте, – замахал руками охотник. – Кажется, я понял, о чем вы говорите. Это вы о приманке, наверное? – Он быстро выдернул из вороха слегка помятый и надкушенный сбоку листок и указал на крохотного человечка, который висел вверх ногами над лункой с огромным клыкастым зверем. – Если вы о нем, так особо на его счет не переживайте. Он сам окажется в нужное время, в нужном месте. Таков уж порядок вещей. Ну что вы не понимаете, что ли? – Он постучал себя по шляпе, и авторитетно добавил: – Котелок все-таки должен варить как-никак.

Юнг попытался кивнуть, но вместо этого пожал плечами и задал в данной ситуации, наверное, единственно правильный вопрос:

– А кого мы, собственно говоря, собираемся ловить?

– Как кого? – всплеснул руками охотник и с некой обидой в голосе ответил: – Вы что же, до сих пор не догадались? Глубину конечно же, морские хуги, а кого же еще?

* * *

С каждой минутой дело приобретало все более интересный, а потому и весьма опасный поворот. Спрятавшись в узкую расщелину между двумя неровными домами, Дорн внес в блокнот короткую заметку и, стараясь не привлекать внимания, последовал за Тронутыми. Разговор он слышал частями. Отдельные фразы и обрывки. Но даже из того, что донесло до него хитроумное устройство, которое отдал ему информатор, можно было понять – в самое ближайшее время Шептун ждут огромное перемены. И, увы, не в лучшую сторону.

Замахнуться на Глубину. Если воспринимать услышанное буквально, то идея явно граничит с безумием. А с другой стороны, праведник уже видел восставших из смерти человеков и наблюдал ужасную картину на острове Свечей, на который обрушилась неведомая сила. Нечто умудрилось пожрать добрую десятку лиг всего за пару минут. Ни одна известная Дорну наука не могла объяснить эти немыслимые события. Поэтому изловить Глубину… А почему бы и нет? Чем неведомые мученики не шутят!

Пока праведник был погружен в тревожные мысли, группа разделилась. Охотник поймал механическую повозку, а Тронутые и сопровождавший их глубинщик зашли в небольшую одноэтажную постройку. Никаких вывесок или иных обозначений. Узенькие бойницы окон и низкий, в половину человеческого роста лаз.

– Милый друг, – праведник остановил проходящего мимо ихтиана.

Сгорбившись и смущенно потупив взор, тот вздрогнул, будто его собирались за что-то отругать.

– Подскажите, что располагается в этом строении?

– Где? – не сразу понял подводный житель.

– Вот здесь, – указал Дорн.

– Фуууурр, вам не стоит туда заходит, – тут же заявил ихтиан. – Запрещено. Это наши запреты. Не ваши, а наши. Нельзя.

– Но почему? – удивился праведник.

Закрутив головой и убедившись, что за ними никто не следит, ихтиан поманил Дорна к себе и тихо прошептал.

– Там наши знания.

– Что?

– Таблички, часть архивов Балитруста.

Праведник поблагодарил нечеловека. Сделал шаг назад, и его силуэт скрыла тень. Шептун погружался в короткие часовые сумерки. Элюмины гасли одни за другим, и по резервации эхом разносились тревожные напоминания местных сторожил. Люди называли их таррами, ихтианы – гаррунами, что на языке подводного народа означало некую несуразицу, вроде человека, следящего за самим собой.

* * *

Настойчивый стук заставил констебля всполошиться и выпасть из легкой дремы. Он быстро пришел в себя, осмотрелся. Скромное убранство гостиничного номера помогло ему восстановить в голове события последних часов. Он потер заспанное лицо и, зевнув, поплелся к двери.

– Чем обязан, джентльмены? – поинтересовался он у двух долговязых господ, которых застал на пороге. Те уперли в него острые, будто игла, взгляды.

– Вы профессор Боблс? – спросили оба практически синхронно.

– А-а-а… – немного потянул паузу констебль, вспоминая имена тех профессоров, что они оставили связанными на пересадочной станции. – По всей видимости, вы попали по адресу… Так что вам надобно? Я изволил отдыхать, а тут…

Договорить он так и не успел. Короткие дубинки обрушились на него градом, и принялись молотить без остановки. В основном били по телу, видимо, чтобы обездвижить противника, а уж потом задавать вопросы.

Очнувшись, Бушевич попытался дернуться, но веревки крепко стянули руки и ноги. Попробовал привстать, но неудобный табурет не позволил сделать и этого.

– Ага, уже очнулся, пришелец, – отреагировал один из нападавших. Второй хмыкнул, продолжая ковырять стену тонким острым лезвием.

– Кто вы такие? Что вам нужно? – констебль уже хотел было во всем признаться и показать им свой жетон, но вовремя заметил, что его вещи аккуратно разложены на столе. Знак береговой охраны, пяти зарядный кольт и рыбацкий нож. Они достали даже толстый справочник законов и сводов. Правда он лежал отдельно от остальных находок.

– Вот ответьте мне, предположим, мистер Боблс… Откуда у знаменитого профессора, старшего преподавателя кафедры философистики университета Общих наук, такая опасная поклажа? – спросил один из гостей.

Второй в это время оказался рядом с констеблем и, продемонстрировав фото, на котором был изображен настоящий служитель науки, добавил:

– А заодно и потрудитесь объяснить, как вам удалось повернуть время вспять и помолодеть лет эдак на двадцать пять?

– У меня тоже есть один немаловажный вопрос. А кто вы такие, чтобы спрашивать меня подобным образом? – ощутив ноющую боль под ребрами, продолжал стоять на своем Бушевич. – И пока вы не ответите…

– Мы из шпионского корпуса Шептуна, профессор, – не раздумывая сказал тот что стоял ближе. – Я Кирстан, это мой брат Дарстан. Резервация – наша вотчина. И поверьте, нам безумно не нравится, когда чужаки под видом уважаемых людей проникают сюда на незаконных основаниях. Так что, мой вам совет: если не хотите проходить утомительную и местами болезненную процедуру опознания, лучше сознайтесь во всем сами. Будет легче…

– Кому это Вам? – удивился констебль.

Кирстан улыбнулся.

– И вам и нам. И, поверьте, если вы ни в чем не виновны, мы с удовольствием вышлем вас обратно на поверхность. И делу конец. Это конечно, если не подтвердятся наши догадки.

– Какие еще догадки? – напрягся задержанный.

Оказавшись по ту сторону закона, как любил выражаться сам Бушевич, он явно получал эстетическое удовольствие. Находясь под покровительством церкви Маяка и преследуя вполне благородные цели, он ощущал себя как бы вне правил и запретов. Раньше, будучи береговым констеблем, он постоянно сталкивался со всяческими ограничениями, которые по сути, связывали его по рукам и ногам, совершенно не давая возможности осуществлять свои служебные обязанности. Поэтому сейчас, когда он вырвался из этого государственного плена, он совершенно не паниковал. Даже наоборот, его острый ум быстро сообразил, как выпутаться из этой нелегкой ситуации.

– Думается, что в преддверии симпозиума, ваша цель дестабилизировать обстановку на Шептуне, – выдал свою версию Дарстан.

– И кому же такое на руку? – не ожидая такого поворота событий, опешил констебль.

Кирстан переглянулся со своим напарником и уверенно заявил:

– Ну для начала вы расскажите нам о том, какие задачи перед вами поставлены. А уж потом мы доберемся и до заказчика сего бесчинства.

– Хорошо, согласен, – коротко ответил Бушевич. – Готов сотрудничать. И поведать вам все что знаю.

– Что?

– Правда? – лица у шпионов вытянулись, и они немного растерянно заходили по комнате, словно искали места поудобнее.

«Видать, у вас это первое дело, тем более такого масштаба, – тут же сообразил Бушевич. – Ну что ж, стало быть, я попал в самую точку».

– Тогда мы внимательно вас слушаем, – совладав с эмоциями, заявил Кирстан.

– Э-э-э, ребята не так быстро. Вы и так подводите меня под монастырь. Вот так вот просто взять и выдать своего заказчика. Для этого, знаете ли, надо обладать не дюжей смелостью.

Не заметив в голосе констебля даже тени сарказма, Дарстан быстро закивал, как раз в такт настенным хроноходам.

– Мы все понимаем. У нас прекрасная система защиты осведомителей и свидетелей. Назовите свои условия, мы готовы рассмотреть любые предложения.

«Кто бы сомневался», – мысленно порадовался констебль.

Ребята заглотили наживку по самые гланды и теперь собирались согласиться с чем угодно, лишь бы быть причастными к раскрытию тайного заговора.

– В первую очередь мне необходимо сделать один телеграффонный звонок.

– Конечно, – кивнул Дарстан.

А вот Кирстану хватило ума уточнить:

– А куда именно, если не секрет?

– Как куда? В береговой корпус центрального адмиралтейства, – ляпнул Бушевич первое что пришло ему в голову.

Во взглядах шпионов застыл немой вопрос. Причем такой огромный, что их глаза округлились до размера деревянных плошек.

– Объясните, при чем здесь адмиралтейство?

– А как вы думаете, кто является инициатором моего визита на Шептун? – загадочно улыбнулся констебль.

Дарстан покосился на своего напарника, затем на бляху береговой охраны, которая мирно лежала на столе вместе с оружием.

– Ну допустим, так оно и есть. И вы действительно направлены сюда адмиралтейством. Тогда почему таким вульгарным способом? Оглушить двух уважаемых господ. Дубинкой, да по голове.

– И кстати, где ваш подельник? – встрял в разговор Кирстан.

– Подельник? – Констебль нахмурился и сделал удивленное лицо. Такого вопроса он никак не ожидал. Нужно было срочно взять паузу и продумать дальнейшие ответы. Только как это сделать? Замешательство сразу воспримут как желание соврать. Даже такие тугодумы, как эти двое.

Но выкручиваться не пришлось. Провидение само разобралось с возникшей трудностью. В дверь гостиничного номера снова постучали.

– Иди, погляди, кто там еще, – растерянно брякнул Кирстан.

– Почему я? – удивился Дарстан, потянувшись сначала за ножом, а потом, сообразив, взял в руки короткую дубинку.

Другого оружия, по всей видимости, у них не было, и ребята откровенно насторожились от внезапного визита. Только вот кого? Лично констебль надеялся, что это вернулся Дорн, и со своим умением мгновенно реагировать на ситуацию он быстро скрутит этих двух умников и освободит своего брата-напарника. Но это был совсем другой визитер…

– Чего надо?

В дверях топтался маленький усатый мужичок. Возрастом за все шестьдесят, и судя по очкам с толстыми линзами, обладающий весьма дурным зрением.

– Простите за беспокойство. Я профессор подводологии Бубл Бам. Мне необходимо видеть профессора Бобла. Дело в том, что в научном зале Моренариума время докладов, и вскоре он должен произнес приветственную речь в честь первого глубинщика Раина Готли. Вы не могли бы ему сообщить об этом?

– Кому? – пропустив долгую тираду усача, Кирстан только развел руками. – Кому передать? Раину? Но здесь таких нет.

– Да нет же, – нахмурился профессор. – Я имел в виду Бобл Хрумика, знаменитого на весь мир ученого.

– А-а-а, – протянул Кирстан и вопросительно уставился на Дарстана, ну а тот, в свою очередь, на плененного псевдопрофессора.

– Если только прочитать по бумажке, – авторитетно заявил констебль. Не так громко, чтобы его услышал Бубл Бам.

Борец со шпионами немного подумал и, щелкнув пальцами, начал быстро развязывать лжеученого.

– Только учти, без всяких там фокусов. Ты не доставишь хлопот нам, мы не причиним вреда тебе. Договорились?

– Какие могут быть сомнения, – уверил его констебль.

* * *

Ульга раньше никогда не слышал о молельных залах подводного народа. И тем более, не видела безликих богинь Подземья. На поверхности не существовало книг и иных источников информации, которые хотя бы частично проливали свет на существование ихтианов. По мнению самой предводительницы, серокожие существа были кем-то наподобие обезьян, с одним лишь отличием – они обладали более развитым для приматов интеллектом. Могли говорить, немного писать, даже пользоваться современными средствами связи. Но о том, что они обладают собственной культурой, Ульга не могла и помыслить.

Осторожно ступив в центр зала, девушка почувствовала, как ледяная вода проникает прямо под кожу. Унд уложил изобретателя на скамью и пристроился рядышком.

– Мы прибыли, арл, – объявила Анура и низко поклонилась.

Облаченный в длинный плащ ихтиан ничего не ответил, продолжив свое служение. Его голос усилился, и стало понятно, что он напевает молитвы на языке подводного народа. Не желая мешать, Анура отступила в сторону и встала рядом с Роруком.

Когда моление закончилось, арл немного помолчал и только потом повернулся. Его лапы разошлись в приветственном жесте. Сначала он обнял Рорука, а Ануре лишь позволил поцеловать свою ладонь. Затем его надменный взгляд коснулся Ульги и ее друзей. Ни слова, ни какого-то знака. Арл просто вышел из зала, оставив человеков в одиночестве.

– Чего расселись, а ну давайте скорее за ним, – позвал их Рорук.

Рабочий кабинет арла был обставлен достаточно богато, но как-то безвкусно. Секретеры, стеллажи, книги, глобусы, даже шахматы – все было не на своих местах. И от этого создавалось впечатление, что ихтиан просто не знает предназначение всех этих вещей.

– Присаживайтесь, мои верные отпрыски, – арл указал на две изящные скамьи. – А вы, дети поверхности, постойте-ка пока в углу.

– Но у нас ранен приятель! – возмутилась Ульга.

– Всего лишь укус, – осклабился Джамби. – Ничего страшного. Ему даже полезнее. Пускай стоит, а вы его поддержите. Все-таки одного вида и должны помогать друг другу.

– Это с ним ты договаривалась о сотрудничестве? – шепнул предводительнице на ухо Крутс.

– Нет, – недовольно фыркнула Ульга. – Такой бы со мной даже разговаривать не стал. Да и я с ним тоже. Ко мне приходила девушка, совсем молодая. Не ихтианша, но точно полукровка.

Арл недовольно цыкнул, заставив человеков замолчать.

– А теперь перейдем к вам, мои хорошие. Итак, расскажите-ка мне, как вы умудрились упустить бригадира?

Рорук недовольно скривился, а вот Анура невольно покосилась на людей:

– Мы все расскажем, как было, арл. Но как насчет человеков? Может, было бы лучше передать их на время твоим верным таррам?..

– Нет, – замахал лапами Джамби. – Никаких тарр и прочих помощников. Человеки – не пленники в моей молельне. И лучше бы вам это усвоить раз и навсегда. И наш разговор будет поучителен и вам, и нашим гостям.

– Интересно, почему вы тогда запрещаете нам сесть, – мгновенно отреагировал унд.

Арл прищурился, внимательно изучил полукровку, потом чавкнул широкими губами и наставительно произнес:

– Всего лишь послушание, мой хороший. Такие уж у нас здесь традиции, – и широкий рот растянулся в подобии улыбки.

Никто спорить не стал. Человеки продолжили стоять в углу, поддерживая своего товарища, а ихтианы начали рассказ с того самого момента, как корабль отдалился от берегов Ренден-Бау. Правда история не заняла много времени. Подробности были скомканы и сводились к сухим фактам – никаких умозаключений и предположений. Видимо, у ихтианов было принято передавать информацию без всяких там искажений и домыслов. Ничего лишнего. Только то, что видели и слышали.

Джамби выслушал до конца. Задумчиво почесал выступающий лоб и, поцокав языком, обратился к Роруку:

– Почему вы посчитали, что бывший подводный воин не будет сопротивляться? Откуда такая уверенность? Или вы решили, что долгие годы заключения выпили из него всю силу? Не тяните, отвечайте. Правдивые ответы – самые быстрые. А если начинаешь думать, то пытаешься что-то утаить.

Вопросы засыпали ихтиана камнепадом. Он посмотрел на Ануру, та растерянно замотала головой, но Рорук не послушал ее и откровенно признался:

– Ты прав, арл, побег глубинщика – результат нашей оплошности. Мы недооценили его внутренние качества. Его хитрость и проворство. Прошу лишь одного, дайте свое благословение, и мы в течение пары циклов отыщем его, где бы он ни скрылся.

Джамби выпятил ряд острых зубов и злобно цыкнул на говорившего:

– А с чего ты взял, что он где-то прячется? Разве так поступают храбрые тарры, когда видят, как на них из тьмы ползут кошмарные морры?

– Но ведь мы говорим о человеках, а не о храбрых детях Подземья! – вскочив со своего места, повысил голос Рорук.

Арл дождался, пока вспыльчивый воин успокоится, и продолжил разговор.

– Допустим, ты прав, но разве человеки так уж глупы? Или в их жилах недостаточно места для смелости?

– Я слишком плохо знаю тех, кто обитает на поверхности, – растерянно развел лапами Рорук.

– Тогда откуда такая уверенность в своих словах? – удивился арл. – Выходит, они так же пусты, как покинутые раковины отшельника.

– Просто я… Дело в том… Когда все произошло… – принялся объяснять ихтиан, но лишь запутался, не зная с чего начать.

Кивнув, Джамби не стал мучить воина и подал знак замолчать.

– Я понимаю, что вы наделали много ошибок. Недооценили узника, переоценили себя. Но ничего страшного. Я окажу вам помощь. Главное, помните – голос Глубины с нами. Наша великая покровительница простила нас. И не оставит без мудрого совета. – Покинув свое место, арл не спеша направился к выходу и уже перед самой дверью добавил: – Размещайте наших гостей в комнатах грота, мои хорошие. Посидим, подождем.

– Вы считаете, что бригадир попытается их спасти? – раскрыл рот от удивления Рорук.

– А как же иначе, – кивнул арл. – Никуда он не денется. Всего один цикл и узник появится на пороге наших пещер. Только не сочтите меня пророком, мои хорошие. Просто вы действительно недооцениваете голоса Глубин. А надо лишь надеяться и верить. Просто верить!

Пленников разместили в крохотной комнате с низкими потолками и тусклым освещением. И что бы ни говорили ихтианы, до статуса гостей Ульге и ее приятелям было далеко.

– Ну что скажешь? – дождавшись пока дверь захлопнется и прекратится лязг замков, поинтересовался Крутс.

– Я не верю ни одному его слову, – Ульга грустно склонила голову, едва сдерживая слезы. – Мне безумно жаль, что так вышло.

Унд нахмурился.

– Может быть теперь, ты все-таки расскажешь, что произошло? И назовешь истинную причину, по которой мы оказались здесь?

Взгляд девушки коснулся бледного лица Яна, шрама на щеке унда – следа от столкновения со стаей Фирксов, и стала медленно стаскивать с рук перчатки. Сначала одну, потом вторую. Немного подумала и выставила на всеобщее обозрение покрытую чешуей внутреннюю часть ладоней.

– Поверьте, я не хотела. Но когда первый раз увидела, как меняется моя кожа, чуть не сошла с ума. И как ни пыталась успокоиться, ничего не вышло. Я перебрала сотню способов избавиться от этого. Была у морских пророков, обращалась в гильдию врачей, но ничего не помогало. Я отчаялась и не знала, что делать. Именно в этот момент мне повстречалась одна незнакомка. Совершенно случайно, в Книжном доме Варингтона. Она обратила внимание на мои руки, когда я разглядывала какую-то книжицу. Проявления уже были скрыты бинтами, но она поняла, что к чему, и предложила свою помощь.

– Но кто она такая? – вскрикнул унд.

– Не знаю, – честно ответила Ульга. – Теперь я понимаю, что она лишь звено в цепочке, которая ведет к подводному народу. Мы встретились с ней несколько раз, перед тем как она рассказала, что существует способ избавиться от дурной крови…

– Она так и сказала? Дурная кровь? – удивился унд.

– Да, – кивнула рассказчица, – я хорошо запомнила эти слова. А потом она начала рассказывать, что на Шептуне служит врачом ее родной брат. И он сможет мне помочь. С ее слов, здесь такие случаи хороши изучены. У них существуют и методы, и средства борьбы с проявлениями дурной крови…

– А взамен ты должна будешь оказать небольшую услугу, – уточнил унд.

– Ты абсолютно прав. Она рассказала мне длинную и, наверное, продуманную до мелочей историю о чистой и прекрасной любви между ней и одним глубинщиком. Она ждала его долгие годы, но он так и не вернулся на берег. Вернее, его осудили за один проступок. И заточили в Приют Тишины, – Ульга немного помолчала, а затем, смахнув с щеки одинокую слезу, продолжила: – Сначала, я сильно испугалась. Но она меня успокоила, что все продумала до мелочей. План безупречный и нет повода беспокоиться. Надо просто помочь Руту бежать из палаты, а дальше нам помогут. А как только мы доберемся до порта, нас возьмут под свою защиту ихтианы.

– И ты ей поверила? – выпучил глаза унд.

– А что мне оставалось делать? – фыркнула Ульга, и засунула чешуйчатые руки обратно в обрезанные перчатки. – Она была моим единственным шансом на излечение.

Крутс проследил за ее движением и попытался успокоить:

– Брось, Ульга. Да это всего лишь руки. Сто, может быть двести чешуек. Ты даже не четвертькровка, а восьмикровка. Возможно, пройдет пару лет, и они пройдут сами. Их же не было у тебя при рождении?

– Нет, – согласилась она. – Но это ничего не значит. Я в первую очередь девушка и не хочу всю жизнь прятать свои руки в перчатки, ожидая, когда же случится чудо, и я стану прежней. Или ты можешь мне это гарантировать?

– Не могу, – растерялся Крутс. – Просто я хотел…

– Давай не будем копаться в причинах. Ты мальчик, а я девочка, и тебе никогда не понять, что чувствует молодая леди, когда находит у себя подобный изъян, – отрезала Ульга.

– Хорошо, – не став спорить, согласился унд.

В этот момент пошевелился Ян и сонно пробормотал:

– Где мы?

Ульга отвлеклась и помогла изобретателю присесть.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, уже лучше, – тихо ответил Дорченский. – Правда у меня такое ощущение, что эта тварь все еще находится внутри меня.

– Ничего страшного, – успокоил его унд. – Когда я узнал, что являюсь полукровкой, то меня несколько лет преследовал страх, что где-то в груди растет огромная рыба, которая вскоре разорвет меня в клочья.

Крутс и Ульга переглянулись. И унд миролюбиво, сказал:

– Я не обижаюсь на тебя. Наверное, ты поступила правильно. И без нашей поддержки у тебя ничего не получилось бы.

– О чем ты говоришь? – на лице предводительницы появилась грустная улыбка. – Я ведь загнала всех в ловушку и все. Подвергла жизни друзей опасности. А в итоге, никакого лечения. Одни только неприятности.

Унд взял ее ладонь в свою. И она ощутила приятную дрожь в коленках и учащенное биение сердца.

– Я обещаю, вместе мы справимся со всеми невзгодами. И избавим тебя от этой довольно милой чешуи… – Его щеки покрылись пунцой и он смущенно потупил взор.

* * *

– Если он предложит нам еще какую-нибудь авантюру, клянусь, я размозжу ему голову, – пытаясь утихомирить свой гнев, сквозь зубы процедил Юнг.

– А потом снимем ее с плеч и зашвырнем в помоечные ямы, – поддакнул здоровяк.

Битый час они сидели в закрытой библиотеке подводного народа и пытались отыскать иголку в стоге сена. ХандерБрук всучил им четыре символа обозначающих слово «Покровительница» и кучу кальки с серыми грифелями. А дальше Тронутых ждала весьма кропотливая работа. С одной стороны, все предельно просто. А с другой – не так-то легко перелопатить тысячи каменных табличек, отобрать те, где упоминаются заветные символы, а затем, наложив на камень бумагу, зачертить ее грифелем. Вуаля! – и копия готова.

Юнгу поставленная задача давалась так же тяжело, как и здоровяку. Только в отличие от малограмотного Фрейда, его худощавому приятелю все-таки удавалось усидеть на месте.

Нелюбовь к кропотливой работе у Юнга шла из детства. Успокоиться, сосредоточиться, настроиться на однообразный труд – это все не про него. Может, именно по этой причине, через пару часов усилий у здоровяка оказалось на пять найденных табличек больше, чем у его более грамотного коллеги.

– Скотина, этот Хантер! – вычертив очередную историческую плитку, Юнг с ненавистью скомкал лист и зашвырнул его в общую кучу. – Лично я не для этого нанимался. Мог бы взять парочку этих пучеглазых головастиков.

– Это точно, – согласился Фрейд. – Каждый должен, как бы это, заниматься своим делом.

Через пару часов дело было закончено, они выбрались из округлого лаза, в котором хранились древние послания, и, сложив изрисованную кальку в пузатый саквояж, направились к выходу. Узкий каменный коридор вывел их выше на двадцать ступеней. Первым попытался выйти Фрейд. Сделал два шага и получил мощный удар в грудь. Попятился назад и едва не придавил щуплого напарника.

– Что за!.. – попытался возмутиться Юнг, но с поверхности послышался дикий вопль, который заглушил все посторонние звуки.

В проеме возникли плечистые фигуры ихтианов, облаченные в кожаные пластинчатые доспехи и защиту на лапах. Вооружены они были короткими серпами с затупленными гранями, что сводило их миссию к обычному захвату, а не убийству.

Целая череда ударов обрушилась на человеков. Били резко, хлестко, стараясь перебить мышцы и только. Фрейд отбивался как мог. Боксировать он умел еще с юности. И надо заметить, очень даже неплохо. Плюс, хорошая сила и сбивавший с ног удар. Но в проворных ихтианов надо было еще попасть. Он кидал мощные хуки, апперкоты и прямые, но кулак уходил в молоко, максимум, врезаясь в стену.

Юнгу повезло больше – успев вытащить тесак, он представлял из себя более опасного противника. Ему даже удалось ранить одного из нападавших, но на этом везение и закончилось. Буквально за пару минут ихтианы умудрились спеленать Тронутых как безобидных детишек. И, вставив кляпы в рот, быстро вынесли их из библиотеки.

Логово нападавших располагалось где-то за Шептуном. Час, может чуть больше на механической повозке. В каком именно направление, Юнг определить не смог. Ориентироваться в Подземье он так и не научился. Хорошо еще, что успел схватить одного из нападавших за лапу, считав немного информации. Образ небольшой пещеры с множеством извилистых ходов и выходов возник в его сознании очень четко. Только толку в этом было мало. К кому обратиться за помощью? Да и как, собственно говоря, это сделать?

– Знаете что, мистер косорукий! Мы с вами оказались в полном дерьме! – констатировал Юнг, проверяя надежность узлов.

Их поместили в узилище – обычный каменный ров шириной всего пару футов. Избавили от кляпов, но кричать в подобном месте было бесполезно. Все одно, никто не услышит.

– Вот это да, дела, – вздохнул здоровяк. – Жалко мы не прихватили с собой моего собачонка.

– Собачонка? – не понял Юнг. – А, ты об этом мертвяке. Кстати, а где мы его потеряли?

– Как где? – удивился Фрейд. – Как было велено, он остался ждать возле входа.

– Интересно, почему же его не заметили?

– Так как же его заметишь, – усмехнулся силач. – Стоит себе в сторонке, носом не шмыгает, петуха не пускает. Даже не дышит. Ну кто на такого обратит внимание?

Юнг призадумался:

– Интересно, а насколько берет твоя чуда дудочка?

– Чего? – шмыгнул носом здоровяк.

– Я вот думаю, а что если твоего собачонка к нашему боссу заслать? Как тебе идейка?

– Хм, а ничего так. Сносная, – оценил Фрейд. – Так мне чего надобно делать?

– У-м-м! – взвыл Юнг. Тупость увальня пронзила его не хуже зубной боли. – Ну что непонятного? Дозваться своего мертвека и направить его к нашему нанимателю. Сможешь?

– Смогу, – честно признался тот.

– Ну так давай, делай!

– И чего… – не понял Фрейд. – Я-то покличу, он сходит ему несложно. А босс-то нас как найдет?

– Вот как раз за это ты не волнуйся, – придвинулся Юнг к своему напарнику вплотную. Их виски соприкоснулись, и здоровяк едва не завыл от потока хлынувших в его голову картинок. Живые, настоящие, словно его собственные воспоминания.

– Ого, вот это да! – запыхтел Фрейд.

– Да, мы теперь и так можем.

Дождавшись, пока мысленный образ наполнится, здоровяк закрыл глаза. Его тело стало медленно раскачиваться из стороны в сторону. Он начал что-то напевать, а потом просто засвистел. Тихо, осторожно, словно боялся нарушить чей-то чуткий сон. Ненадолго затих. К чему-то принюхался, зарычал. И свист продолжился.

* * *

Умение выжидать всегда вознаграждается. Главное, не сорваться раньше времени. И тогда наступит момент, когда твои усилия превратятся в закономерный результат. Праведник не мог поверить своим глазам. Тронутых вывели на улицу – у каждого мешок на голове, а руки связаны за спиной. Их шустро усадили в шестиместную механическую повозку, и та быстро исчезла среди белокаменных улочек. Все произошло настолько стремительно, что Дорн едва успел разглядеть хмурые лица ихтианов. Они явно были лучшими в своем роде охотниками – справиться с двумя Тронутыми… Такое не под силу, даже заступникам света, которых праведник направил на поиски убийц. Тогда встреча закончилась не в пользу воинов добра. Дорн нашел трупы своих братьев в одной из сточных канав Ранде-Бау. А здесь, судя по всему, наемники даже не успели оказать должного сопротивления. А что если они специально пожелали оказаться в роли жертвы? Предположение родилось в голове Дорна, будто по мановению ветра. И не имело под собой никаких оснований.

О силе и смелости подводных бойцов, тарров, на поверхности ходило множество легенд. Но все они были слишком напичканы домыслами и преувеличениями, а потому мало интересовали бывшего служителя Маяка. Гораздо ценней для него были копии ихтианских манускриптов, что попали к нему в руки, когда он проходил обучение в Морском аббатстве. Дорн хорошо помнил, как сильно его поразила четкая иерархическая структура городской общности нечеловеков. Но еще больше он был обескуражен, узнав, что среди этих каст отсутствуют воины как таковые. Единственные, кто мог носить оружие, были тарры и вокки. Но ни те, ни другие не изучали искусство убийства. Тарры являлись скорее охотниками, нежели холоднокровными бойцами. Конечно, они могли исполнять роль стражей или охранников, но эта мера была вынужденной и носила скорее временный характер. Что же касалось вокков – наставников или, правильнее сказать, учителей, то те и вовсе брали в лапы оружие только для того чтобы научить других. Теоретики, а не практики. Так что, обе эти касты уж точно не могли участвовать в поимке Тронутых.

Тогда, кто были эти умелые бойцы? Вполне закономерный вопрос стал похож на неприятную занозу, которая могла здорово заморочить праведника, если бы не одно очень интересное обстоятельство. В то самое время, когда убийц усаживали в повозку, на противоположной стороне улицы появился констебль в сопровождении двух весьма недружелюбных господ. Дорну не пришлось выбирать, какая именно цепь событий для него важнее. Короткая молитва сделала выбор за него. Образ погибших братьев возник как четкое предначертание, которое нельзя трактовать как-то иначе. Он просто обязан оказать помощь новому собрату, а не идти по следам убийц. И праведник подчинился зову веры.

Глава 8. Отчеты и просчеты

Зал был полон народу. В основном ученые, имеющие различные звания, регалии, патенты и гранты. Как говорится, всем отцам науки по их заслугам. Те мужи науки, что представляли на симпозиуме палату лордов, имели вид довольно холенный и местами настолько лоснящийся, что если бы ими решили натереть пол, они все равно не потеряли бы своего вафельного обаяния. Профессорская когорта выглядела чуть скромнее или, лучше выразиться, эксцентрически неординарно. Впрочем, если учесть, насколько отречено они посвящали себя науке, в этом не было ничего удивительного. Ведь бывали случаи, что выступающие поднимались на трибуну прямо в исподнем. Хотя надо отдать должное, жалование даже самого захудалого профессора вполне позволяло иметь пару вполне приличных костюмов на выход.

Третья, и как полагается, самая низшая ступень ученого мира включала в себя лаборантов и мастеровых. Они, как и полагается, ютились на галерке и слушали доклады довольно рассеянно. Ведь в их повседневной рутинной работе гениальные открытия были абсолютно не важны.

Выйдя на трибуну, констебль с волнением оглядел несколько сотен рядов. Пристальные взгляды с недоверием изучали известного на весь ученый мир профессора, который выглядел гораздо моложе своих преклонных лет.

– Добрый вече… день… досточтимые ученые мужи и леди, – кашлянув в кулак, смущенно пролепетал Бушевич. – Рад видеть вас всех на этом, так сказать, мероприятии. Четно признаться, не ожидал, что мой труд вызовет у вас столь живой интерес.

По залу прокатилось недовольное перешептывание. Профессора явно заметили подмену, но никак не могли понять, с чем она связана.

– Прошу вас, тише, – успокоил всех распорядитель мероприятия.

Ряды немного поутихли, а удивленные взгляды никуда не делись. И хотя самому докладчику из-за яркого освещения сцены не было этого видно, внутренне он продолжал ощущать царившее вокруг напряжение.

– Итак, пожалуй, начнем. – Очередное замешательство вызвало у присутствующих очередную волну недовольства.

Нервно перебрав листы, констебль внезапно осознал, что совершенно запутался. И ума не прилагал, как теперь разобраться, с чего начать? Он принялся вглядываться в мелкие строки механического почерка печатной машинки. Только все было бесполезно. Научные обороты, ссылки, примеры – надо признаться, он ничего не смыслил в этих витиеватых терминах.

– Профессор, не пора ли начинать? – выкрикнул кто-то из зала.

– Да-да, конечно, – спохватился констебль. – Вы абсолютно правы! – очередной приступ кашля вызывал у присутствующих свист. И кто бы мог подумать, что уважаемые люди могут уподобиться дворовым мальчишкам.

– Профессор Боблс, прошу не нервируйте публику. Все с нетерпением ждут, начинайте, – поторопил его распорядитель.

– Конечно, всего одну минуту, – честно признался Бушевич. И выудив первый попавшейся листок из толстой пачки, посмотрел на сцену, где располагался выход. Там дежурили Кирстан и Дарстан. И по их мрачным лицам можно было без труда понять, что вся их затея катится коту под хвост. Констебль вздохнул, покосился на распорядителя, который находился за левыми кулисами. Его скорбное выражение также не сулило ничего хорошего. Правда в его взгляде было больше непонимания, чем праведного гнева. Выхода у констебля не осталось – нужно было рисковать. И он заговорил.

– Итак, что же такое научная теория обоснования подводного главенства? – едва слышно пролепетал докладчик.

– Слишком тихо!

– Дай голос, профессор!

– Нам ничего не слышно! – раздалось с разных концов зала.

– Простите, – в очередной раз извинился констебль. Его руки скомкали лист, и он зачитал выдержку из следующего абзаца. – Почему же так происходит, спросите вы меня. И я с уверенностью отвечу – подводный народ восстает из руин.

– О чем вы говорите? Каких руин, профессор?

– Чего спросим? – возмущенные возгласы наполнили огромное помещение.

Окончательно растерявшись, Бушевич принялся перебирать бумажки, пытаясь отыскать первую главу доклада. Но как он ни старался, так и не смог вспомнить свои собственные слова. Что он сказал пару секунд назад? В голове была полная каша.

Напряжение достигло апогея, когда зал внезапно оглушило приветственное обращение.

– Всем доброго вечера!

Констебль нервно покосился на сцену. Справа, возле самой кулисы, с рупором в руке стоял праведник. А за его спиной, сцепившись, будто сросшиеся близнецы, лежали шпионы.

– Давайте немного изменим наш сегодняшний доклад, господа, – уверенно произнес Дорн. – Поговорим с вами о резервации…

Возникший шепот тут же стих. Аудитория ждала от нового лектора продолжения речи.

– Я так полагаю, возражений нет, – утвердительно произнес праведник. – Тогда слушайте внимательно, а кто пожелает, может даже конспектировать. Хотелось бы сразу оговориться, я не буду выгораживать местные власти, а скажу откровенно обо всем, что происходит на Шептуне. Понимаю, с научной точки зрения, моя теория вряд ли найдет массу сторонников, но с социальной будет весьма полезна. И откроет вам глаза на те бесчинства, что устраивают в резервации наши с вами соотечественники. И может быть, тогда вам станет ясно, почему и зачем ихтианы пытаются вытеснить нас с Подземья. И с такой неохотой делятся своими сокровенными подводными секретами…

Зал оживился вплоть до последних рядов. И неважно, верили они или нет. Главное, все готовы были слушать.

Отступив в тень, констебль выронил доклад. Сделал еще пару шагов и уперся в стену. А праведник тем временем продолжал говорить. О том, что знал сам, и о чем имел лишь смутные догадки. Отсюда, со стороны, где не было света софитов, Бушевич хорошо видел напряженные лица профессуры и ошарашенных людей, которые стремительно заполняли зал. Одетые в строгую одежду и имея отнюдь незапоминающуюся внешность, они медленно продвигались вперед, не сводя глаз с лектора. Констебль мог поклясться – эти слушатели не принадлежат к научному миру.

– Хватит! Нам пора уходить! – тихо произнес Бушевич, выбирая путь к отступлению. Но праведника было не остановить. Он не говорил, а убеждал. И его проповедь вгрызалась в умы и сердца тех, кто его слушал.

Констебль предпринял еще несколько попыток остановить Дорна. Все напрасно. Отбросив рупор в сторону, праведник расставил руки, будто пытаясь обнять всех присутствующих разом, и приблизился к самому краю сцены.

– Тебя поймают, болван! – рявкнул Бушевич.

Дорн вроде бы услышал его. Остановился, его голос ненадолго затих. Он взирал в зал, который к тому времени начал не просто шевелиться, а заходил ходунов, будто неспокойное море.

– В наших сердцах не должно быть ненависти. Тем более к тем, кто обладает таким же разумом, как и мы… – раздались осторожные слова Дорна.

Слушатели резко покинули свои места и ринулись к помосту. Им хотелось слушать, внимать наставлениям этого незнакомца. Они кричали и визжали от удовольствия. От чопорности и важности не осталось и следа. Теперь аудитория напоминала беснующуюся толпу, заряженную одной простой идеей. Великое добро и, как закономерный итог, всемирное процветание.

Когда местные шпионы были уже рядом, Дорн резко обернулся. Его лицо казалось высечено из камня. Никакого намека на былое безразличие.

– Беги! Я тебя найду! Позже! – крикнул праведник. И расставив руки, медленно прыгнул вниз.

Констебль даже не пытался понять и принять этого отчаянного поступка. Просто повернулся и ринулся за кулисы. Сейчас не было времени выбирать наилучшее решение – только бежать прочь.

Винтовая лестница вверх, направо, мимо кладовых комнат и отделения для персонала. Еще выше по приставным ступенькам и прямо на крышу. Констебль понимал, что все входы и выходы уже давно перекрыты.

Выскочив наружу, он едва не уперся в низкие своды пещеры, где бледным цветом мерцали элюмины – над Шептуном забрезжил рассвет. Он прополз вперед и легко спрыгнул на балкончик соседнего округлого дома. Потом ниже, на другой, который оказался более пологим. Интуиция вывела его в небольшой закуток с тыльной стороны лектория. Изнутри раздавались встревоженные голоса, крики, удары и звон бьющейся посуды. Представив, что сейчас твориться в зале, констебль поежился. Он прекрасно знал, как себя ведет неуправляемая толпа. Да будь ты хоть десять раз изворотливый и гуттаперчевый гимнаст, все одно сомнут и затопчут.

Пройдя два квартала, неизвестно куда, главное подальше от лектория, Бушевич остановился. По улицам носились люди и ихтианы. Гудели и пыхтели механические повозки. Присев на одну из каменных глыб, которая исполняла в резервации роль скамейки, констебль захотел содрать с лица сетку. Тяжелый воздух начал жечь легкие, а голову заполнило безумие. Он больше не желал находиться в этом кошмарном подводном мире, который давил на него со всех сторон. Стены, своды, узкие проулки. Настоящий каменный мешок, способный прихлопнуть тебя, будто жалкого комара.

Его дыхание стало прерывистым. Он пытался сделать вдох, но вместо этого получалось нечто несуразное, словно забыл, как это делается. Паника охватила констебля, сжав горло. Рыба, выброшенная на берег, – вот кем сейчас он являлся. Потянув за крепления маски, он попытался избавиться от того, в чем не видел никакого смысла. Именно она мешала ему дышать полной грудью. И пускай он сделает всего один, может быть два глотка. Но зато они будут настоящими, полноценными.

Одна застежка, другая. Третья… Чья-то цепкая рука перехватила его запястье.

– Не делай глупостей, сейчас все пройдет, – успокоил его Дорн.

Констебль посмотрел на праведника. Выглядел тот весьма скверно. Кровоподтеки, ссадины, местами порванная одежда. Но хорошо, что жив. Служителю Маяка все-таки удалось выбраться из кошмарной давки.

– Успокойся и приходи в себя, – поторопил его Дорн. – У нас не так много времени.

– Но куда мы теперь? – только и успел спросить констебль.

– В молельные гроты, попробуем найти спасение в вере, – улыбнувшись, ответил праведник.

* * *

Ульгу разбудил случайный шорох. Она с трудом продрала глаза, пытаясь понять где находится. Вначале ей почудилось, будто она дома в приюте. И не было никакого подводного мира. Приподнявшись, Ульга осмотрелась, ища взглядом соседские кровати и Бетси Крю, и Лиди Вохрейм. Но в этот самый миг напрасные надежды рассеялись – рядом с девушкой возвышалась плечистая фигуры ихтианши.

– Ты не спишь? – шепотом спросила Анура.

– Спала, пока вы не пришли, – огрызнулась предводительница. Но сделала это тихо, чтобы не разбудить друзей.

– Вот и хорошо. Вставай, нам надо поговорить.

– Нам? – удивилась Ульга. – С вами поговорить?..

– Этот разговор будет полезен не только мне.

Они вышли в узкий коридор, затем на улицу. Молельные пещеры находились в южной части Шептуна и по сути являлись его окраиной. За городскими стенами виднелись возвышенности и входы в сотни узких подземных коридоров. Но они направились в другую сторону.

Сразу за двумя известняковыми сторожками открывался замечательный вид на широкую площадку. Элюмины только наполнялись голубоватым светом. И тьма постепенно, с большой неохотой отступала в царство тени, забиваясь в щели и мрачные разломы.

– Здесь очень красиво, – сказала Ульга, следя за неуловимой линией, отделяющей свет от сумрака. – Почти так же как на поверхности. Ну не совсем так, но очень похоже, – немного подумав, добавила она.

– Да, верно, – согласилась ихтианша. – Раньше мои предки были лишены такой возможности. Я хочу сказать, нам не позволялось подниматься на поверхность и наблюдать всю ту красоту, что видите вы.

– Не позволялось? Но вы ведь свободный народ. Кто мог вам это запретить? – поразилась Ульга.

Анура немного помолчала, пытаясь подобрать слова, а потом осторожно произнесла:

– Наши боги. То есть покровители. Знаешь, они не такие милосердные, как нам бы хотелось думать. Они всегда преследовали свои цели, а мы были и остаемся для них всего лишь расходным материалом… Кажется, так говорят у вас наверху?..

– Я не совсем понимаю, – прервала ее девушка. – Вернее сказать, совсем не понимаю. Как боги могут влиять на вашу жизнь? Они ведь неживые. Ну то есть, они это статуи, алтари, рисунки. Обычные образы. – Потом она немного подумала и внезапно охнула: – А, я кажется поняла. Все дело в этих ваших священнослужителях арлах? Это они диктуют правила и ограничивают вашу свободу?

Ихтианша покачала головой:

– Нет, арлы такие же рабы, как и мы.

– Но как такое может быть? – продолжала недоумевать Ульга. – Я никогда в жизни не слышала ни про каких оживших богов. Или богинь. Да какая разница. У нас тоже существуют покровители – неведомые мученики. Но мы лишь ставим свечи и читаем молитвы в память об их подвигах.

На морде Ануры возникло нечто напоминающее недовольство.

– Все дело в том, что человеки забыли своих богов. А те, в свою очередь, отвернулись от вашего племени. И теперь вы черпаете силу в ином, например, в изобретениях. Могучие машины, извергающие пар. Вот ваши новые боги. Правда не думаю, что они приведут вас к воротам счастья. Впрочем, и наши покровители вряд ли смогут даровать нам всеобщее благоденствие. Увы, нам никогда не стать во главе Пищевой цепочки.

– Постойте, постойте, – Ульга замахала руками, заставив ихтианшу замолчать. – Я окончательно запуталась. То есть, вы хотите сказать, что существует кто-то, способный победить и нас, и вас. Тот, кто сильнее ихтианов, человеко… людей, и именно он указывает вам, что именно делать? Так?

– Почти так, – согласилась Анура. – Существует высшая сила. Она создала наше Подземье, а возможно и весь подводный мир. Но главное – Горизонты. Это единственная дверь, которая позволяет нам путешествовать в ваш мир, а вам спускаться к нам.

– И что же в этом плохого?

– Ничего. Просто дело в том, что наши боги решили раз и навсегда запечатать эти самые двери. Разделить поверхность и подземье. Но для этого им нужны люди.

– Люди? Но зачем? Мы-то чем можем помочь?

– Не помочь, а помешать. – Анура нахмурилась, выдержала паузу и продолжила: – Вы, а точнее, тот, кого вы освободили из заточения. Он единственный, кто может помешать им.

– Рут? Рут Кимпл? Отставной глубинщик, который больше двадцати лет провел в клетке для душевнобольных?! – Ульга не могла поверить. – По-моему, вы водите меня за нос.

Ихтианша наморщила лоб.

– Я хотела сказать, обманываете.

– Вот как? – Ануре явно не понравился такой ответ. – Хорошо, я не стану больше ничего говорить. Пойдем, сама все увидишь.

Возражать было бессмысленно – ихтианша схватила девушку за руку и потащила обратно в город. Шли молча, стараясь не привлекать постороннего внимания. Хотя Анура довольно сильно выделялась на фоне хилых и сгорбленных соплеменников. Почти на фут выше, шире в плечах и бедрах. Ко всему прочему, довольно фривольная одежда – кожаные бриджи и жилет. В городе ихтианы одевались как рабы, серо незаметно. Мешковатая одежда из простой ткани помогала в работе, а не демонстрировала социальный статус. Последним подводный народ был явно обделен. Отступив от привычных правил, когда арл наделяет новорожденного ихтиана жизненным призванием, люди взяли на себя роль подводных служителей. Все решалось одним росчерком пера. Внешний осмотр, придирчивый взгляд, и устроитель выбирал за ихтиана его будущее. При этом сам выбор ограничивался парой-тройкой профессий: разнорабочий, грузчик или управляющий механической повозкой. Нет, безусловно, подводный народ с удовольствием принимали на работу и поломойками, и добытчиками, и даже строителями. Но кем бы они ни трудились, над ними обязательно распространялась суровая длань человека. Господина, который разделял и властвовал, указывая местным жителям, что и как надо делать.

Ихтианы пытались противиться такому порядку вещей, но все оказывалось напрасно. Шептун начал жить по правилам тех, кто пришел с поверхности. И весь огромный, хорошо отлаженный механизм, был не в силах измениться. Тем более что подводный народ, лишившись совета вокков и мерил, был способен лишь взбунтоваться, высказав свои недовольства. Подобные собрания быстро подавлялись, а все попытки повторить их пресекались на корню. Агентурная работы велась на высочайшем уровне. Впрочем, оно и не удивительно. Когда резервацию поделили в строгом соотношении один к трем, где большая часть присматривает за меньшей, иначе быть и не могло.

– Кажется пришли. – Остановившись, ихтианша прислонилась к стене, пропустила случайных прохожих, а потом резко сиганула вверх. Легко зацепилась за выступ балкона, подтянулась и забралась на него. Свесившись вниз, протянула руку Ульге.

Удивительно, но для таких габаритов, Анура двигалась весьма проворно. С ее ростом и весом. Перемахнув с одной крыши на другую, она помогла девушке и, пригнувшись, осторожно двинулась вперед.

– Зачем мы крадемся? – на всякий случай шепотом просила Ульга. – Здесь же нет стражи…

– Не смотри вперед, наблюдай за тем, что вокруг, – предупредила Анура. – В резервации все человеки – это враги! Поняла?! Поэтому, если увидишь себе подобных, лучше не оборачивайся, беги.

Спорить казалось бессмысленно, ихтианша была слишком уверена в собственных словах.

Они подобрались к следующей возвышенности, которая образовала из крыши некое подобие лестницы. Вскарабкались выше и оказались возле открытых проемов. Видимо, здесь, в Подземье, это был лучший способ вентилирования помещения со сложной системой коридоров и узких проходов. Подобравшись поближе, они остановились.

Прямо под ними располагался рабочий цех. Ульга успела заглянуть внутрь, когда ихтианша потянула ее за собой, и они с грохотом свалились вниз. Упали на что-то мягкое, но девушка не сразу пришла в себя. Подняла голову, осмотрелась. Перед глазами все двоилось и плыло: одинаковые столы, печатные машинки, стеллажи и даже люди. Ульга потрясла головой. Ничего не изменилось. Абсолютно идентичные пожилые мужчины: белая рубаха, широкие прорезиненые штаны и фартук. Даже не двое, а трое. Старики выглядели настолько похоже, что поверить в их реальность было не так-то просто.

– Это хориты, не бойся их. Они очень милые и добрые. Только не выносят громких голосов. Поэтому постарайся не шуметь, как ты обычно это любишь делать, – наставительно произнесла Анура.

Один из старичков уже суетился возле представительницы подводного народа. Предложил стул, налил что-то в стакан. А затем протер свои круглые очки и, мило улыбнувшись, отошел в сторону.

– Они что же, тройняшки? – все еще не в силах поверить собственным глазам, спросила Ульга, так словно они с ихтианшой находились в комнате вдвоем.

– Ничего подобного, молодая девочка, – внезапно откликнулся первый старик. – Мы вовсе не тройняшки и не близняшки. Нас такими сотворили человеки. Захотели и сотворили нас одинаковыми. Вот такой вот разговор.

– Хотя если быть до конца откровенными, у нас все-таки схожие корни. Ведь мы появились из одной утробы, а стало быть, в какой-то мере мы близнецы, – вступил второй.

– Ерунда и абсурд. Мы создания, хориты. Наша подводная подруга выразилась абсолютно верно. И никак иначе нас именовать нельзя. Мы в своем роде уникальны, и применять к нам привычные термины было бы абсолютно не правильно, – выступил вперед третий.

По-видимому, его суждения оказались самыми убедительными. Ульга только пожала плечами и растерянно уставилась на Ануру. Однако ихтианшу совершенно не заботили эти споры. Она наслаждалась напитком, и казалось, не замечала никого вокруг. Тогда Ульга вновь перевела взгляд на старичков. Ей ничего не оставалось, как брать инициативу в свои руки.

– Но вы ведь все-таки люди? – осторожно спросила девушка.

– Люди? – удивился первый старик.

– Очень знакомое слово, – засуетился второй.

– Она имеет в виду человеков, дурья ты башка, – догадался третий. И улыбнувшись, спокойно добавил: – Нет, деточка, мы не люди, не человеки. А их тайное оружие. По крайне мере, именно так выражался наш создатель.

– Создатель? – переспросила Ульга.

– Лучше не начинай! – попыталась предупредить ее Анура, но было поздно.

Старики загалдели в один голос, будто единое целое. Жестикулируя и извергая потоки слюны, они спорили между собой, предлагая все новые варианты. При этом, по всей видимости, единственно верного ответа не знал никто. Поэтому все споры казались бессмысленной тратой времени для кого угодно, но только не для хоритов. Они видели смысл не в результате, а в процессе.

Не став вторить перешедшим на крик старикам, Ульга отошла в сторону и уставилась на довольную ихтианшу.

– И что все это значит? – поинтересовалась девушка.

– А это и есть тайное оружие твоей расы, – немного расплывчато ответила Анура. – Они это мы. Такими вы видите нас на поверхности.

– Как такое может быть?

– Все очень просто. Сейчас я попытаюсь объяснить. Представь только, вся информация, которая поступает с Шептуна на поверхность, придумывается вот этими странными созданиями. Они не нечеловеки, но и человеками их назвать не получится.

– Я что-то совсем запуталась, – Ульга устало потрясла головой. – Вы хотите сказать…

– Ничего я не хочу сказать, – недовольно фыркнула ихтианша. – Ты лучше открой глаза и оглянись вокруг. Да-да, не стесняйся, рассмотри здесь все повнимательней. А на стариков не обращай внимания, подобные споры быстро не заканчиваются.

– Но они же не любят громких звуков? – внезапно спохватилась Ульга.

Ихтианша осклабилась:

– Только не в этом случае. Когда дело касается поиска истины, они плюют даже на собственные привычки.

Повсюду были раскиданы исписанные листы: разные подчерки, фразы, адресаты. Возле смятого вороха бумаг возвышалась печатная машинка, а рядом телеграфитор для передачи информации на землю. А еще раскрытые книги – изорванные в клочья, сгоревшие и исписанные чернилами.

Ульга сравнила это место со студенческой общагой, в которой шла непрерывная подготовка к предстоящему экзамену. Ночь накануне. Только хотеры не были похожи на учеников, а место их пребывания не содержало календарей или настенных записей с пометкой «у нас осталось всего пару часов!»

– И все равно, мне сложно представить, что они…

– Что твои сородичи обвели вас вокруг пальца, – в очередной раз перебила ее ихтианша. – Что ты вылупилась? Разве не так у вас говорят…

– Так, и все-таки… – попыталась поспорить Ульга.

Анура вскинула лапы и попробовала обрисовать масштабы обмана:

– Да пойми ты, глупое дитя. Эти существа – рабы! Они марионетки в руках богачей, которые управляют ими, а через них и большинством из вас. Отсюда и создается искаженное мнение. Вы думаете, что здесь вольготная жизнь, но это не так. Здесь далеко не резервация. Скорее, местное поселение лучше назвать плантацией для взращивания ненависти к подводной расе. Поняла?! С поверхности, конечно, всего этого не видно. Вам показывают красивые картинки освоения глубины и помощи диким племенам, способствующим развитию Подземья. Гнусный обман, да и только! Вы пишите душевные письма, радуетесь и грустите, но не вместе с нами. А вот с ними! Эти три человека и есть Шептун! Они это наше мнение, наши желания, наша жизнь. И все, кто здесь проживает, обычные заложники ситуации. Бессловесные существа в жерле сложной машины, созданной человеком. И никто не хочет ничего менять. Одни из-за страха, другие считают это бессмысленным занятием, – Анура расходилась с каждым сказанным словом, и вскоре ее было не остановить. – Хотя, знаешь, мы все-таки нашли выход. У нас появился мощный союзник, который способен обуздать вашу дикую агрессию. И неважно, что когда мы победим, у нас ничего не изменится. Главное, мы возвращаемся к истокам. Как говорится, свой хозяин ближе к сердцу, чем чужой. Глубина вновь с нами, и мы последуем за ней, куда бы она нас ни позвала. Так что, Шептуну недолго осталось держать нас в узде раболепства.

Ульга смотрела в налитые кровью глаза ихтианши и ощущала, как по жилам растекается страх.

– Я ничего не знала, – только и смогла вымолвить девушка.

– Твое счастье, человека, – немного успокоившись, ответила ихтианша.

Пока старики спорили, представительницы враждующих рас долго молчали. Каждый думал о своем. Наконец, Анура тяжело вздохнула и сказал:

– Прошу простить за мою несдержанность. Мой отец был великим мерилой. Знаешь, кто это такие?

Предводительница пожала плечами.

– Это великие сыны своего народа. Они мудрецы в обличие простака. Кажется, так у вас это называется. Так вот мерила никогда не пойдет на открытый конфликт, его цели просты – мир и размеренная жизнь. Не для себя, а для своего племени. наешь, я хочу поступить так же. Мне не нужна большая война, которую желает развязать арл Джамби. Но одной мне не справиться. Понадобится твоя помощь. Скажи мне честно, ты согласна? Если, нет, я все пойму и не буду настаивать. Какой смысл полагаться на того, кто готов всадить тебе в спину колющий бивень… прости, кинжал.

– Могу я поговорить со своими друзьями? – спросила Ульга.

Анура покачала головой:

– Это исключено. Помочь можешь только ты. Они тут ни при чем. Вы, человеки, слишком сложные существа. Как у вас говорят, делаете много шума из ничего. Если решишь с ними обсудить разговор, начнутся сомнения, которые ты услышишь в ответ. А мне хочется, чтобы ты сама приняла решение.

– Но чем я смогу помочь? Я ведь простая воспитанница прибрежного приюта.

– То место, где ты нашла кров, ничего не значит. В тебе течет две крови, – спокойно сказал Анура.

– Но таких как я полукровок бесчисленное множество…

– Но только ради тебя тот, кого ты освободила из заключения, способен вспомнить прошлое, – уклончиво ответила Анура. – Мне нужно поговорить с узником Кимплом. Но он не станет слушать ихтианов, если при этом не будешь присутствовать ты.

– Но как мы узнаем, где он сейчас? И как с ним связаться? Мне кажется, он не приплывёт на Шептун ни под каким предлогом. Он сбежал с вашего корабля и исчез. Думаешь, он станет подвергать свою жизнь опасности? – заволновалась девушка.

Надув щеки, Анура нахмурилась:

– Кимпл живет по правилам подводного народа. Ты освободила его, и теперь он тебе обязан. Он знает, что ты в опасности, и попытается тебя вызволить из любой беды. А если он засомневается, поверь, я смогу его уговорить.

– А если ваша покровительница, Глубина, узнает, что мы затеяли? Что будет тогда?

– Не узнает. Она не такая всемогущая, как привык считать мой народ. Ее власть велика, но мелочи порой ускользают даже от богов.

Ульга посмотрела на разбросанные по каменному полу бумаги, перевела взгляд на хотеров и затем уверенно сказала:

– Хорошо, я согласна.

– Другого ответа я не ждала, – Анура показала ряд ровных зубов. – Эй, мои хорошие, – обратилась она к старикам. – А ну, кончай спорить! Она согласилась, пора отправлять послание.

Двое из троих мгновенно обернулись и принялись довольно потирать ладошками, будто закоренелые заговорщики.

* * *

– Считаешь, он тебя услышал? – поинтересовался Юнг.

– А кто его знает. Мертвец он и в Мехикане мертвец, – откликнулся здоровяк. – Хотя я на его месте из кожи вон вылез, а передал бы наше послание.

– Думаю, если у него осталась хоть частичка разума, он справится, – предположил тощий. – Если нет, то в скором времени нам обоим представится возможность испытать отвратительную процедуру очищения по-ихтиански.

– Это еще как? – не понял Фрейд.

– А это когда тебя освобождают от твоих грехов, сдирая живьем кожу.

Здоровяк недовольно поморщился.

– Эти чертовы слизняки застали нас врасплох.

– А вам не кажется, что наш наниматель прав? Последнее время нас все чаще стали побеждать простые дилетанты…

Фрейд заскрипел зубами:

– Грязные крысы, я раздавлю их ботинком!

– Не горячитесь, мой дорогой мистер неудачка, – остановил его Юнг. – Они не крысы, а обычные фанатики. Я успел заглянуть одному из них в голову. Мы вторглись в их святыню, вот и поплатились за собственную неосмотрительность. Так что думаю, придется нам выпутываться из этой истории самим. Как, кстати, поживают ваши веревки?

На лице силача возникло напряжение, он немного потрясся, но вскоре сдался. И из его пасти вылетели очередные ругательства:

– Когда доберусь до них, вырву им глотки зубами. А затем позвоночник и смолю хребет в муку.

– Ну-ну, не кипятись, – успокоил его тощий. – Если вас раньше времени не отправят к праотцам, то возможно, вы сможете сопротивляться. А в противном случае даже не знаю, какая именно участь ждет наши бренные тела.

Снаружи послышался лязг отпираемого замка, и в «каменный мешок» зашли двое нечеловеков. В лапе одного сверкал элюмин, а второй выставил вперед два тонких лезвия-шипа.

– Вонючие пришельцы, – прошипел один из них. – Как вы только посмели притронуться к нашей святыне?!

– Надобно укоротить им пахнущие позором лапы! – поддержал его другой.

Громко кашлянув, Юнг прервал злобные перекрикивания.

– Позвольте, уважаемые джентльмены, но, по-моему, вы немного увлеклись. Мы никуда не вторгались и не делали ничего запретного. Для работы в библиотеке у нас имелось отдельное распоряжение, выданное управляющими Шептуна.

– Да и лапы… то есть, я хотел сказать, руки у нас не воняют! – весомо вставил Фрейд.

Вооруженный ихтиан осклабился:

– Ненавижу! Мерзкие человеки! Сколько еще вы будете издеваться над нами! Мало того, что заграбастали наши земли, так еще и позволяете себе устанавливать собственные порядки!

– Не стоит так злиться, – остановил его второй ихтиан. – Я уже принял решение. Вас ждет смерть! Мы скормим вас нашему защитнику, и дело с концом!

– Да я сам сожру вашего долбанного защитника! – внезапно взревел здоровяк.

Ему хватило одного короткого вздоха, чтобы вскочить на ноги и очутиться возле ихтианов. Мощный удар плечом сбил одного с ног. А вот второй оказался куда проворнее. Взмахнув шипом, он едва не вонзил его в живот мистера Фрейда. Но тот вовремя увернулся и сбил противника с ног, а когда тот оказался на коленях, добавил еще.

– Вы неплохо управились, – похвалил его Юнг. Осторожно выглянув в проем, он поторопил здоровяка, который пытался разрезать веревки: – Сейчас не время, надо скорее выбираться. Уверен, что сюда уже спешит подкрепление этих губастых уродцев.

Они бежали по узким темным проходам. Острые грани выступов резали одежду, но пленники не обращали на это внимание. Их организмы, претерпев не одно перерождение, повысили болевой порог до уровня безразличия. Поэтому глубокие раны и ссадины быстро затягивались, не оставляя на теле никаких следов.

– Еще чуть-чуть, – торопил Юнг.

– Бегу-бегу, – слышалось у него за спиной.

Когда они выскочили к развилке, тощий не раздумывая ринулся вправо. Он уже знал карту здешних ходов и безошибочно ориентировался в темноте. Навыки росли и развивались с каждым днем. Юнг хорошо помнил, как тяжело ему давались первые попытки заглянуть в прошлое и собрать воедино нити прожитых минут. Теперь все происходило практически молниеносно. Сейчас ему хватило пары секунд. Он лишь дотронулся до лапы ихтиана, и новые воспоминания наполнили его сознание под завязку. Раз-два и готово. Читай, будто открытую книгу, и пользуйся сполна.

– Всего один уровень, и мы на свободе, – предупредил Юнг.

Здоровяк ничего не ответил. Наверное, запыхался. С таким огромным весом как у Фрейда бегать по узким проходам было сродни пытке каленым железом.

Они ворвались в небольшую залу. И наверное, смогли бы миновать его без проблем, если бы здесь их не поджидал неприятный сюрприз. Засада оказалась подготовленной, словно кто-то предупредил детей глубин о том, что пленники осмелились совершить побег. Сверху послышался свист и копье с огромным навершием ударило в грудь здоровяка. Нет, его не собирались убивать. По крайней мере, не сейчас. Только сбить с ног и обездвижить. Юнгу удалось пробежать чуть дальше. Но и его ждала та же участь. Крепкие цепи сплели ноги, и он рухнул на землю.

Их несли под громкие крики, улюлюканье, которые сплелись в один общий гул. Предвкушая скорую расправу, ихтианы пели странную песню. Их лапы вздымались ввысь, и они на выдохе произносили грозное: «Уаааахм». Следующий вырикик был «Хааруммм». И снова «Уаааахм».

В огромном гроте, часть которого была заполнена водой, собралось больше сотни желающих поглазеть, как будут приносить в жертву упрямых человеков.

– С таким бы количеством этих пиявок мы точно не справились, – подбодрил приятеля Юнг.

– Гребаные мученики! Стало быть, опять придется плутать по туннелям безумия, – разочаровано откликнулся Фрейд.

Их подвели к небольшой площадке из каменного дерева. Привязали к столбам. Как только ихтиан взмахнул элюмином, все затихли. Фрейд повидал в своей жизни много казней, но эта сильно отличалась от той, что обычно учиняли люди. Толпа была дисциплинированна: никаких выкриков, проклятий или швыряния в спину камней. Они не ждали зрелища, а выполняли возложенную на них почетную обязанность по сопровождению смертельного ритуала.

Вперед вышел высокий сгорбленный ихтиан в шелковом халате с рисунком из птиц. Кажется, это были аисты. Но Юнг не был в этом уверен. Впрочем, его это нисколько не удивляло. Он частенько слышал от портовых забулдыг, которые имели отношения к освоению Нескучного моря, что подводный народ помешан на человеческой культуре. В Подземье ценилось все – от одежды, до крохотных салатных вилок. Правда по прямому назначению они применялись крайне редко. Только ихтианов это особо не волновало. Трофей есть трофей, а остальное детям глубин было не так уж важно.

– Вы осквернили нашу святыню! – произнес палач.

Толпа отозвалась протяжным эхом.

– Посмели посягнуть на запретные письмена, созданные нашими предками. – В доказательство он поднял вверх лапу. В кулаке была зажата калька с грифельной копией таблиц. – Подкупив сторожил, вы решили, что только ваш закон ценится на Шептуне. – Рев усилился. – Вы наплевали на уважение. Вы повергли в прах память наших прародителей. Вы переступили грань дозволенного! Вы…вы…вы… И теперь вас ждет изгнание из этого мира. – Толпа взревела. – Готовьтесь, скоро вы предстанете перед своими богами. И будете держать ответ перед великими судьями. Молитесь вашим праведникам. Это единственное, что вам остается делать. Только вряд ли они вас услышат. За такие проступки нет и не может быть прощения.

Здоровенный ихтиан потянул за веревку, и та опрокинула балку, к которой были привязаны Тронутые. Заскрипев, она совершила пол-оборота, и преступники повисли вверх ногами.

– Ух, какая интересная забава, – присвистнул Юнг.

– А меня что-то начинает мутить, – недовольно поморщился мистер Фрейд.

Ихтиан, ведущий церемонию казни, топнул лапой и цыкнул на толпу.

– Мы предоставляем вам последний крик отчаянья, перед тем как отправить вас в далекое плаванье. Хотите что-то высказать? Или останетесь безмолвными?

Раскрыв рот, тощий выдал своеобразное улюлюканье, напоминающее боевой клич мехиканцев. А его плечистый приятель только грустно вздохнул.

– Что ж, это ваш выбор, – согласился ихтиан.

– Если бы ты только знал, сколько раз я распевал смертельную песню, ты бы прямо здесь наложил в штаны, мистер дундук! – рассмеялся Юнг.

– Я бы на вашем месте ему поверил, – поддержал напарника Фрейд.

Арл покачал головой, вновь топнул ногой и, развернувшись, тихо поплелся в противоположном направлении. Толпа восприняла его действие как своеобразный сигнал. Завернутые трубы-ракушки возвестили о начале расправы над жертвами. Два здоровенных ихтиана приблизились к плоту, и мощные бугры впились в его округлые бока.

– Я не прощаюсь, а говорю: до свидания! Скоро увидимся, глупые слизняки! – издевательский голос Юнга закружил по берегу.

– И я тоже! Пока вы, как бы, немного поживите! Но скоро я вернусь и откручу ваши глупые тыквы! Слышите?! – прогремел Фрейд.

Но их никто не слышал. Над толпой зарождался один нарастающий гул. Нечто, напоминающее протяжное «Ухооооааааа!» Они медленно удалялись от берега, а ихтианы все громче пели свою прощальную песню.

– Глупцы!

– Мы бессмертны!

Эхо, гуляющее внутри каменных сводов, пожирало любой посторонний звук. Даже отчаянные выкрики Тронутых растворились в сотне певучих голосов.

Плот оказался на середине подземного озера. Сначала он замер, не собираясь двигаться с места. Но внезапно кто-то толкнул бревна снизу. Несильно, словно слегка прикоснулся к железному дереву. Потом второй раз, более ощутимо, пробуя бревна на прочность. Ну а третий удар едва не перевернул платформу.

– Что это такое?! – засуетился Фрейд.

«Уууааауууааааа», – заголосила толпа.

– Это наш проводник на тот свет! – объяснил ему Юнг.

Подводный палач уже кружил вокруг плота. Тонкие линии следов то возникали, то исчезали на ровной поверхности. Он явно не спешил расправляться с беспомощными жертвами. И пускай игра продлится не так недолго, ему хотелось вызвать в них страх. Заставить жертв биться в приступах отчаянного безумия. Только сегодня его ждала особенная пища. Она не издавала приятных истерических звуков и не источала дурманящего аромата обреченности.

Воронка вокруг платформы начала закручиваться. Неспешно, постепенно ускоряясь и уходя в глубину. Раздался скрип дерева, и плот накренился.

– Думаю это конец! – предположил Юнг.

Фрейд не ответил. Вцепившись зубами, он попытался перегрызть одну из веревок, сдавливающих плечи. Отчаянье все-таки поработило его разум. На поверхность вывалились массивные щупальца. Мощные присоски впились в древесину и поползли в направлении жертв.

– Что за мерзость!

– Да, от такого уродца я еще не подыхал! – согласился Юнг.

Одна из конечностей палача мгновенно впилась в ногу здоровяка. Наружу брызнул фонтан крови. Фрейд взвыл и разразился злобным ругательством. Только поделать с этим ничего не мог. Плот повернулся и встал колом. Прикованные к столбу человеки зависли над озерной поверхностью.

Наблюдавшие замерли, затаив дыхание. Щупальца принялись медленно разворачивать платформу в нужном направлении. И в следующую минуту из глубины озера вырвалось зево с тысячью острых игл-зубов. Двое несчастных начали медленно погружаться в пучину.

– Вот же заразина! – смех у мистера Юнга получился весьма нервный.

– Настоящий левиафан, – забасил Фрейд.

Когда платформа наполовину погрузилась в пасть, ихтианы взорвались криком. Слишком давно у них не было такого зрелищного праздника. И сейчас эти жертвы олицетворяли собой отмщение за все то горе и несчастье, что принесли в их мир упрямые человеки. Изрыгая слюни и отрыгивая невыносимой гнилью, палач медленно пожирал плот, тщательно прожёвывая крепко связанные между собой бревна. В бездонном зеве уже исчезла практически половина платформы, когда над залом разнесся пронзительный вой сирены. А следом заговорил бурамет – поток острых болтов обрушился на зазевавшихся ихтиан. Никто не понимал, откуда они появились, но нападавшие расположились весьма умело. Сначала огнем отсекли толпу от выхода, заставив подводных сынов приблизиться к воде, а затем принялись расстреливать зубастую тварь. Вреда ей они, конечно же, не причинили, зато вынудили выпустить заветный трофей и ринуться на кишащих возле берега ихтиан…

Выбравшись из воды, тощий сплюнул кровь и, скинув пиджак, бросил на гладкий камень. Фрейд поступил почти так же, только в отличие от своего напарника сложил одежду аккуратно стопкой.

– Что скажите, мистер Юнг, опять у вас вышел прокол? Или во всем виноваты эти мокроухие фанатики? – поинтересовался Буревестник. Его лицо было беспристрастно, а вот губы все-таки растянулись в подобии ехидной улыбки.

Рядом стоял ХантерБрук, а из-за спины выглядывал поникший собачонок.

– Честно сказать, мы не ожидали от них такой прыти, – стараясь не оправдываться, заявил худощавый.

– Ну вы на них посмотрите, – всплеснул руками советник. – Этого они не ожидали, о том не подумали. Ну ответьте мне, на кой мне сдались такие бездари, а?

– Как для чего? Для дела! – буркнул Фрейд, выжимая рубашку.

– Какого?! – не выдержав, взорвался Буревестник. – Вам доверили самое бесхитростное поручение, но вы и тут умудрились облажаться. Как же мне прикажите вам доверять, скажите на милость?

Юнг недовольно шмыгнул носом.

– Мы не облажались, просто некоторые обстоятельства…

– Что?! Обстоятельства? – взревел раздражённый заказчик. – Вон, гляньте, где плавают ваши обстоятельства.

Среди разорванных и обглоданных тел ихтианов виднелись смятые листы кальки.

– Прошу прощения, сэрг, – кашлянув в кулак, вмешался в разговор охотник. – Но вообще-то, они сделали все правильно.

Буревестник нахмурился и с недоверием покосился на ХантерБрука.

– Очень интересно. И в чем же эта правильность? Что позволили себя спеленать? Или то что повисли вверх ногами?

– И то, и другое, – кивнул охотник и вновь разразился протяжным кашлем. – Извините, подводная гапка, будь не ладна эта аллергия.

– Хм, все равно не понимаю. Будь добр, объяснись, – потребовал Буревестник.

ХантерБрук снял шляпу, пригладил длинные спутанные волосы и начал раскрывать тонкости своего гениального плана:

– Ну вы понимаете, босс, это была вроде как чистая импровизация. Когда вы дали мне настолько сложное задание – изловить Глубину, знаете ли, это вам не два пальца…

– Мы тебя поняли, – прервал его Буревестник. – Думать – это весьма похвально, но я не услышал главного.

Охотник вытер губы, кивнул и заговорил вновь:

– Так вот, что же мы знаем про эту подводную стерву? Да ровным счетом ничего. А это, знаете ли, не на хрумжа с голыми руками ходить. Тут нужно продумать все до мелочей.

– Не тяни.

– Конечно, босс. Короче, я решил накопать побольше информации. Чтобы быть полностью вооруженным и физически, и умственно. А при поимке избежать всяких там нюансов.

– И поэтому решил послать нас в самое пекло? – вмешался в рассказ Юнг. – Сделать из профессиональных убийц подвальных крыс!

– Ну не совсем так, – хитро покосился ХантерБрук. – Скорее, я использовал вас в качестве стопроцентной наживки.

– Не понял?

– Как это? – в один голос вспыхнули Тронутые.

Буревестник только позволительно махнул рукой, мол, продолжай. Ему безумно нравились методы вольного охотника: никаких ошибок, всегда продуманно и эффективно. В отличие от его безумных горе помощников.

– В общем, – вздохнул ХантерБрук, – я знал, что нужную информацию мне самому не достать. Ихтианы очень хитры и осторожны. Даже те, которые продаются за звонкую монету. Всякая ерунда выставлена напоказ, а истинная, самая ценная библиотека находится там, куда не так-то просто добраться. Плюс ко всему, эти гребаные стражи прошлого. И вот когда я услышал рассказ этих ваших двух… исполнителей, то понял, кем могу спокойно пожертвовать.

– Что?

– Да ты следи за языком! – Юнг и Фрейд кипели от возмущения.

– А что такого? Все одно вы съедите какую-то волшебную дрянь, и все нипочём. Даже если бы ихтианы скормили вас своему ручному зубоскалу, босс поднял бы вас со дна и оживил. Так что, по сути дела, мы ничем не рисковали.

– Мы! – Юнг уже был готов вцепиться в охотника, но строгий взгляд Буревестника остановил его от необдуманного поступка.

ХантерБрук оскалился, показав пеньки гнилых зубов, среди которых попались два золотых, и продолжил объяснять:

– Короче говоря, когда вас повязали эти безмозглые улитки, в сухом остатке я имел следующую выгоду… Никто не охраняет истинную библиотеку – люди следят за ихтианами, ихтианы за людьми, но уже в другом месте. Потому мне никто не мешал получить то что нужно, а заодно и разработать дальнейший план действий.

– Блестяще, – заключил Буревестник. – А с вами, балаболы, я поговорю отдельно, – обратился он к Тронутым.

Из-за спины охотника выступила искривленная фигура собачонка. Он сделал два шаркающих шага, опустил голову и промычал что-то неразборчивое.

– Ты понимаешь, что он хочет сказать? – спросил у ХантерБрука Гредерик.

– Он просится остаться в моей команде, – перевел тот.

– Помяните мое слово, мистер умник, я вырву этому хитрецу кишки и намотаю их на адмиралтейский флагшток, – шепнул на ухо здоровяку Юнг.

Пройдясь вдоль берега и подобрав посох арла с сотней разноцветных ленточек, советник с интересом изучил причудливую вязь подводной письменности.

– Кстати, мистер ХантерБрук, вы не окажете мне честь. Раз уж нам предстоит столь сложное и опасное дело, я хотел бы знать, с кем мне предстоит идти в бой. Кого вы взяли к себе в помощь?

Охотник просиял и, указав на стоявших поодаль людей, дал каждому из них короткую характеристику:

– Я все рассчитал, мы вполне справимся своими силами. Им я доверяю как самому себе. Знатные ловцы без страха и упрека. Первый, мистер Ганзи. Но я называю его Цепкий, – он тыкнул пальцем в небритого старика со шрамом во все лицо. – Славный малый, полжизни провел в соленой долине, а оставшуюся – в ледниковых пределах. Лично видел, как он голыми руками заломал мегамедведя. И ладно бы его самого пришлось латать после такой знаменательной встречи. Так нет. Ни единого шрама.

– Не совсем так. Я тогда немного пострадал, вывихнул, мать ее, руку.

– Извини, – кивнул ХантерБрук. – Совсем запамятовал. Теперь перейдем к мистеру Фар Бин Гроду. Или просто Хитровану. – Палец указал на жирного увальня, который не имел волос, зато обзавелся тремя подбородками и непомерных размеров животом. – Не смотрите, что он слишком медлительный. У него есть удивительное умение: он никуда не спешит, а успевает везде. Помнится, мы ловили прыгучих фигняшек в лисах Амазонии. Так вот, ни мехиканцы, ни грягцы, ни даже расторопные шверцы не поймали ни одной особи. А знаете, сколько поймал Фар Бин? Всю стаю! Представляете? Всех семьдесят с лишним хвостов.

Щеки толстяка поползли в стороны, из-под маски вылезла довольная ухмылка.

– То была славная охота. Все ловушки сработали как надо.

– Ну и последний, но не менее достойный, – предупредил охотник, – мистер Жвойрот. Непривычное шверцкое имя. Поэтому лучше обращаться к нему Рвач. – Невысокий юркий мужичонка средних лет ловко вышел вперед и отсалютовал присутствующим. – Мастер выманивать зверя из норы, берлоги, ямы, да чего угодно. Не спрашивайте, как, у него существуют сотни способов вывести животное из равновесия. Но при этом его не догнал даже благуар, способный развить сумасшедшую скорость. Нашего Жвойрота поймать не так-то просто. В общем и целом, вот такая у нас команда. Ну и ваши подопечные, босс, в нее тоже входят.

Буревестник задумчиво сдвинул брови и задал единственно интересующий его вопрос:

– Спасибо за пояснения, но ответь, вы уже решили, как собираетесь ловить Глубину?

– Само собой, босс. Я хочу подсечь ее на блесну!

– На блесну? – взгляд у Буревестника стал туманным и отрешенным. – И что же вы подразумеваете под словом блесна, мой дорогой рыбак?

Охотник улыбнулся.

– Одного скромного уставшего от жизни человека.

Глава 9. Сплошные уловки

Больше всего молельные подвалы походили на обычную бутылку горячовки: такие же пузатые и заполненные жидкостью, по бокам широкие, а на верхушке тонкое горлышко, которое упирается в яркие своды, где произрастает пестрая россыпь элюминов. А помимо этого, по всему периметру узкие оконца, утопающие в причудливой вязе старого языка ихтианов. Они называли его «масса», что означало нечто воздушное и неуловимое. Внешне он состоял из длинных линий, запятых и черточек, а еще тут были треугольники, завитушки и по меньшей мере двадцать различных символов. Человеческие ученые утверждали, что в своей основе он не несет никакой информативности, но сами ихтианы имели на этот счет совсем иное мнение. Они относились к своей письменности как к истинному сакральному символу. И эта была вовсе не пустая бравада. Мало кто знал, но любой текст подводного народа содержал в своей основе две составляющие. Каждая строка несла как основной, так и тайный смысл. Достаточно только прочитать ее задом наперед, и все предложение складывалось воедино. Часть вперед, а вторая – в обратном направлении. Но можно погрузиться в текст еще сильнее. Для этого необходимо всего лишь путешествовать по нему по спирали – от большего круга к меньшему.

– Какая-то белиберда получается, – откровенно признался констебль, стараясь прочитать два первых символа, украшающих арочный вход в молельные пещеры.

– Откуда у тебя этот словарь? – удивился Дорн.

– Как откуда? Мы же с тобой все-таки ученые. Пусть, конечно, и номинальные, но мужи науки.

– Не юли, говори как есть.

– Хорошо, – вздохнул Бушевич, откинув в сторону надоевший ему словарь. – В гостинице лежал, вместе с расписанием семинаров и лекций. Вот я и прихватил на всякий случай. Подумал, вдруг заблужусь, а попавшийся мне навстречу ихтиан не будет знать нашего языка. Хотя, вероятно, такое здесь не существует.

– Думаю, ты неправ, – оборвал его праведник. – Это мы у них в гостях, а не наоборот.

Бушевич задумался и с интересом уставился на служителя.

– Слушай, вот смотрю я на тебя и никак не могу понять, на чьей ты стороне?

– Не понимаю. Что ты хочешь сказать? – на лице Дорна возникло недоумение.

– Я хочу сказать, что у меня сложилось мнение, будто ты переметнулся на сторону этих серых доходяг. Постоянно их выгораживаешь и всячески оправдываешь их поведение. Вот у меня и закралось сомнение. Может быть, я зря ввязался в эту авантюру? А парочка Тронутых, за которыми мы гоняемся, вовсе не плохие парни? Ответь, может, все наоборот?

Служитель грустно улыбнулся.

– Молодость не порок, но колыбель заблуждения. Ты привык мыслить стереотипами, как, впрочем, и любой страж закона. Не обижайся, я ничего не имею против береговой охраны, только ведь вы простые марионетки. Вы слепо доверяете приказам, будто рангом выше служат настоящие мудрецы. Именно это мешает вам узреть нечто большее. А знаешь, в чем причина? Так легче и проще… Проще жить по указке и не замечать очевидного. Плыть по течению – это не то же самое, что грести против устоявшегося мнения.

– Хочешь сказать, что все вокруг заблуждаются, считая ихтианов исчадием Подземья? А как же тогда Глубина? Ты разве не знаешь, как она высушивает людям мозги? – не согласился констебль.

– А ты знаешь, как ощетинивается дикобраз, когда чужак лезет к нему в нору? – вопросом на вопрос ответил праведник. И немного подумав, добавил: – Да пойми ты, ихтианы обитатели морского мира и они отчаянно борются за собственную свободу. Отчаянно, выпустив клыки и иглы плавников. Скажи, разве ты упрекнешь в жестокости кита, сражающегося с китобоями за право жить?!

Бушевич с недоверием посмотрел на служителя и потупил взор. Ему не нравились слова Дорна. Он, действительно, привык рассуждать иначе, а от привычки, как ни крути, очень тяжело избавиться. Тем более когда она занозой засела у тебя в голове.

– Ты ведь раньше тоже считал ихтианов плохими? – Внезапная мысль буквально осенила констебля, заставив задать нужный вопрос.

– Абсолютно верно. И заметь, без всякой на то причины, – спокойно согласился Дорн.

– И кто же помог тебе изменить мнение?

– Обстоятельства. Жизнь – самый лучший учитель.

– И люди, за которыми мы охотимся, имеют к этому какое-то отношение?

– Несомненно, – согласился праведник.

– Тогда прошу, расскажи мне все с самого начала. Даю слово, если твоя история заставит меня передумать, я пойду с тобой до конца, – уверенно заявил констебль.

Дорн сомневался всего минуту, а потом кивнул:

– Что ж, последние дни научили меня чуть больше доверять людям. И ты имеешь право знать, ради чего рискуешь жизнью…

Осенив себя знаком бесконечности, приложив указательный палец сначала ко лбу, а затем устремив его туда, где должно было быть небо, Дорн прочитал короткую молитву. Покрутил символ веры: нить с нанизанными на нее неровными черными камнями, и начал говорить.

Маяк «Спасительная длань» располагался на правой оконечности россыпи остров Фрайделя. Место не для случайных людей. Густые джунгли, десяток разрозненных деревень и целая череда острых, будто зубы акулы, скал. Здесь проходил самый опасный участок торгового пути из Мехеки в Люнц. Сотни судов, настоящие морские караваны, бесконечный денежный поток. С одним неприятным исключением – каждое пятое судно, словно повинуясь неведомому проклятию, натыкалось на клыки каменного чудовища.

Дорн ежедневно взывал к Неведомым мученикам, прося их, чтобы они смилостивились и прекратили череду бессмысленных трагедий. Но те были глухи к любым мольбам. И жертвы множились с каждым днем. Тогда служитель обратился с прошением к высшему духовенству увеличить пребывание праведников на данном острове и построить новые Маяки на возвышенностях у самого горла пролива. Ему хотелось хоть как-то повлиять на ситуацию. Но просьбы его отклонялись одна за другой.

Служитель писал и покорно ждал, а воды выносили на берег безжизненные тела. Иного ответа для него не было.

Дорн делал отметку в своем толстом журнале. Многих жертв так и не удавалось идентифицировать. Впрочем, для служителя Маяка в том не было большой беды. Панихиду он служил по каждому. И неважно, имелся у покойника знак бесконечности или он не принял истину морского причастия.

Тяжелая работа. Уже через год поле было засеяно новыми могилами. А ответа из епархии все не приходило. И тогда Служитель не выдержал. Пробравшись через семь особых кордонов, окружающих кардинальскую епархию, он остался незамеченным. Стража была первоклассной, но никто не мог сравниться с Покинутым. Особая категории священников являлась для большинства коллег абсолютнейшей загадкой. Поселяясь на отшибе, в самых одичалых пределах, они проходили испытание одиночеством. Многие считали это бесполезным издевательством над собственным разумом, но те, кто выдержал послушание, думали иначе. Они обретали не только умение держать язык за зубами, а гораздо большее. Сливаясь с окружающей средой, Покинутые получали в дар способность видеть мир совсем в других плоскостях. И чем дольше они оставались в одиночестве, тем сильнее одаряла их природа.

Те, кто прожил отшельником достаточное время, мог не только не размыкать уста. Их восприимчивость обострялась до предела. Движения приобретали быстроту, а слух – отчетливость. Все чувства без исключения оказывались где-то за привычной гранью, и даже запахи начинали делиться на тысячи неуловимых составляющих. Но это была лишь одна из граней новых талантов.

Каждый служитель Маяка, и неважно какого – Общественного или Одичалого, был обязан практиковаться в воинском искусстве. Эти знания он получал еще в семинарии. Но только здесь, в полной изоляции от всего сущего, ему удавалось доводить их до совершенства.

Именно эти навыки помогли Дорну совершить невозможное – проникнуть в святая святых, папский дворец в Кроакасе. Малый совет был собран в Небесном зале. Воздав молитву и попросив у предков простить ему грехи, Покинутый быстро вырубил двух привратников и вошел внутрь. Кардинал, в отличие от его многочисленной свиты, нисколько не удивился, узрев на пороге одного из сынов веры. Он лишь тихо кашлянул в кулак и пригласил того сесть за стол вместе с остальными старожилами ордена.

Обескураженный такой реакцией святейшества Дорн повиновался.

– Довольно смелый шаг, – произнес кардинал.

– Я находился на грани, – сам того не желая, начал оправдываться отступник. – Отчаянье и страх овладели моим разумом.

– Знаю, – кивнул наставник, – поэтому не виню тебя за проступок. Знаешь, мы как раз обсуждали здесь события, что происходят возле Одинокого мыса. Скажи, известно ли тебе о морском чудовище, которое изводит бедных моряков?

Покинутый лишь пожал плечами и осторожно ответил:

– Слышал о нем от тех, кому посчастливилось спастись. Но своими глазами не видел. Холодный сезон слишком лютует в последнее время. Бури и грозы такие, что не видно кончика собственного носа. А когда Нескучное море вздыбливается во время шторма, то и того хуже.

– Спорить не буду, слухи противоречивы, – изрек кардинал. – И все-таки ответь, как реагируют местные жители на подобную беду? О чем судачат?

– Плохие дела творятся на островах, – не стал скрывать Дорн. – Земли устали от урожая, птицы и животные по гряде перебираются на другую сушу. А от свободных рыбаков я слышал, что в этот год и вовсе рыба перестала идти на нерест.

– Подводные твари! – зло выругался кардинал. – Вот об этом вам и твердит мой престол: нельзя сынам скверны выходить на берег. Все беды из-за этих исчадий проклятой Глубины.

Дорн не стал молчать и громко топнул каблуком. В ответ на него устремились два десятка недовольных взглядов.

– Что вы себе позволяете?! – требовательно спросил первый екарий.

– Хочу лишь поправить его святейшество. На мой взгляд, тут дело вовсе не в подводном народе. Нечеловеки, конечно, иноверы, и ожидать от них можно чего угодно, но, поверьте, тут они ни при чем. Я общался со многими путниками. Помогал тем, кому посчастливилось выжить при крушении. И никто, слышите, никто не упоминал о серокожих пришельцах.

Кряхтя, кардинал встал, прошелся по залу, изредка поглядывая на своих помощников. Остановился возле Покинутого. Обернулся и посмотрел на присутствующих за столом.

– Я всегда знал, что отшельников так просто вокруг пальца не обведешь. Твоя правда, сын мой, дело тут не только в нечеловеках. Скажи, приходилось ли тебе видеть у мыса узкие корабли?

– Если вы говорите о тех, что ходят под серыми рваным парусами и носят флаг солнца, заточенного в клетку, то отвечу – да, видел, – без тени сомнения ответил Дорн.

– Так вот, эти ребята и есть причина, по которой море бушует чаще обычного, – лицо кардинала стало задумчивым. – Понимаешь, глубины содержат такие тайны, что не каждый смельчак решится прикоснуться к ним. Но к сожалению, находятся те, кого не остановить древними проклятиями. Мир меняется и, увы, не в лучшую сторону. Раньше неразгаданные секреты порождали лишь домыслы. А теперь они становятся целью для безумных фанатиков. Мы пытаемся напасть на их след, но пока все попытки тщетны. Они ускользают от нас так ловко, что складывается мнение… впрочем, не будем об этом…

Дорн нахмурился и ненадолго прервал рассказ.

– И кем же были эти люди на узких кораблях? Обычными искателями? – поинтересовался констебль.

– Можешь называть их обычными искателями, охотниками, как угодно. Суть в другом. Дело в том, что граница их интересов лежит далеко за пределами понимания, – честно признался служитель. – Позже, в приватной беседе, кардинал мне поведал о том, что знал сам, и то, о чем лишь догадывался. Оказывается не так давно появилась некая группа высокопоставленных лиц, которая назвала себя коллекционерами Глубины.

– Как-как? – переспросил Бушевич, решив будто ослышался.

– Неважно, – отмахнулся Дорн. – Название имеет множество искажений. Главное, они обладают финансовыми ресурсом, связями и безумным желанием заполучить подводные артефакты. Только речь идет не о сундуках с сокровищами, а о чем-то большем. Это те самые вещи, что ихтианы так старательно оберегают от нас, людей. Их древнее наследие. Магические символы власти!

– А как они выглядят?

Праведник грустно улыбнулся.

– Одну из таких вещиц тебе удалось лицезреть в порту. Помнишь дудочку, на которой играл здоровяк. Благодаря ей он и заставил тех мертвецов защищать своего тощего приятеля.

– Это единственный артефакт или есть еще? – тут же поинтересовался констебль.

– Не знаю, – пожал плечами Дорн. – В этой истории больше неизвестности, чем явной определенности. Например, я не знаю их конечную цель. И хотя мне известно, что она связана с ихтианами, большего я сказать не могу. Единственное, что может нас вывести на их след – это связующее звено. Те самые люди, кого преследуют Тронутые. И у нас есть прекрасный шанс помешать их безумным планам… В противном случае не жди ничего хорошего. Они не привыкли обходить препятствия. Идут напролом, невзирая на сопутствующие этому жертвы.

– Стало быть, наша цель – безумцы, жаждущие власти над всем миром? Так вот какой миссией наградил тебя кардинал, – вздохнул констебль.

Служитель немного помолчал, а потом дрогнувшим голосом ответил:

– Не меня одного. – Еще одна короткая пауза последовала за первой. Дорн вновь собрался с мыслями: – Нас было пятнадцать. Преданные сыны веры, созванные со множества Маяков. Конечно, мы недотягивали во многих умениях до уровня профессионалов личной гвардии конклава, но у нас была вера и огромное желание остановить зло. Только Тронутые оказались хитрее. По моим подсчетам, мы убили их ровно восемь раз. Но каждый раз они возвращались снова и снова. Здоровяк и тощий. Те, кого невозможно уничтожить.

– Как это? – не понял Бушевич. – Вообще никак?

– Не знаю. По крайне мере, мне этот способ пока неизвестен.

По телу констебля пробежала нервная дрожь.

– Послушай, если никто не смог с ними справиться, то как сделаем это мы?

– Думаю, надо действовать по ситуации, – уклончиво ответил Дорн. – Неведомые мученики нам обязательно помогут и подскажут верный способ.

Бушевич только звонко хлопнул в ладоши.

– Здорово! В самую точку! Отличный план. А если что-то пойдет не так, ваш святой папа всегда помолится о наших отправившихся к предкам душах. Все верно?! Я ничего не упустил?

Дорн заиграл скулами.

– Зря ты так. Противник очень силен. Но нам неоткуда ждать помощи. Так что, придется рассчитывать только на самих себя.

– А вот тут ты неправ, – констебль вскочил и дернул праведника за рукав. – Пойдем, нечего рассиживаться!

– Куда?

– Как куда – просить помощи, – пояснил констебль и указал на пузатые стены молельных темниц. – Чему ты так удивляешься? Ты же сам наставлял – ихтианы нормальные парни и не стоит считать их врагами. Ведь говорил?

– Говорил, – растерянно кивнул Дорн.

Бушевич улыбнулся.

– Так вот и не отступай от своих слов. Если эти Тронутые научились быть бессмертными благодаря нечеловекам. То только ихтианы расскажут нам, как их можно прикончить.

* * *

– Слишком много лишнего, – возмутился первый старик.

– Ничего подобного. Все на месте. Иначе он просто не поймет, – подхватил спор второй.

– Можете не суетиться – я уже отправил послание, дорогие мои, – прервал их третий.

Ульга устало потянулась.

– Я думала это займет куда меньше времени.

– Честно сказать, эти споры меня порой сводят с ума, – честно призналась ихтианша.

Тем временем, перестав пререкаться, хориты взялись за длинные полосы факсограмм. Один наматывал ленту на бобину, второй вытягивал ее в струну, ну а третий, как всегда, контролировал этот несложный процесс. Получалось довольно слажено, но, как всегда, крикливо.

– Ладно, пойдем, – позвала девушку Анура. – Здесь больше делать нечего. Нас ждет встреча с узником.

– И все-таки, как он отыщет это послание? – задумалась Ульга.

– Все дело в предопределённости, – с неохотой ответила ихтианша. – Поэтому не мучай себя вопросами. Просто поверь: он придет на встречу вовремя, не опоздав ни на одно мгновение.

В этот момент захламленный кабинет наполнили требовательные звуки.

– Открывайте! Вы что, забыли, что дверь не должна быть заперта?! Никогда! – раздалось снаружи.

– Забыли, – честно признался первый старик и растерянно посмотрел на своих коллег.

Все переглянулись и уставились на Ануру, ожидая от нее дальнейших распоряжений.

– Быстро к двери! – тут же выкрикнула она. – Они не должны войти, пока мы отсюда не уберемся!

– А как же мы? – заволновался второй старик.

– Вас они не тронут. Вы им нужны как воздух. Если что, твердите как один, что мы ворвались и заставили вас отправить послание! Только не рассказывайте про…

Договорить она не успела. Двое крепких воинов в темной прорезиненной форме ворвались в помещение. Они молниеносно сориентировались в ситуации. Первый потянулся за стрелометом, второй развернулся и попытался вызвать подмогу. Но Анура оказалась быстрее их всех. Выхватив нечто искривленное, с острыми гранями, она запустила в ближнего стража. Тот, не сделав и двух шагов, обессилено повалился на пол.

– Ложись! – крикнула Анура девушке.

Ульга только успела пригнуться, как в их сторону устремились смертоносные болты. Целая череда выстрелов. Затем в кабинете воцарилась тишина. Напряженная, грозная, способная взорваться в любой момент.

Тяжело дыша, девушка пробралась в дальнюю часть комнаты, туда, где находилась дыра, ведущая на крышу. Как велела ихтианша. Потом она подобрала веревку и стала ждать следующего приказа. Анура, знаком, попросила немного повременить. Еще чуть-чуть… Взмах лапы, и Ульга, не покидая убежища, запустила веревку вверх, туда, откуда падал нежный свет элюминов. Это движение заставило стража выдать себя. Вскочив, он разрядил практически всю обойму в пустоты. Повелся на движение, решил, что чужаки пытаются скрыться прямо сейчас, и он с легкостью застанет их врасплох. Но просчитался. Ануре хватило всего пары секунд – взмах, свист и некое метательное оружие спеленало никудышного стража. Теперь можно было выдохнуть. Но ненадолго. Из недр коридора уже слышались встревоженные голоса.

* * *

Ни одной живой души. Даже призрачного намека на то, что здесь существует какая-то жизнь. Обычно такие места можно найти где угодно. Главное уловить его спокойствие среди всеобщей суеты. Вроде бы стоишь среди людской толпы и погружен во всеобщий гомон. Куда ни глянь – только лица и серые фигуры незнакомцев. Кажется, в какую сторону ни шагни, не сможешь выбраться отсюда. Это и означает, что ты рядом с сокровенным местом. Просто стоит немного присмотреться. Стать, как бы это сказать, выше всех вокруг. И тогда ты обязательно отыщешь ту крохотную дверцу в мир, где не существует никого кроме тебя.

В случае с Ульгой – она не сразу заметила узкий проход между двумя распузатившимися домами. Вдвоем с ихтианшей они ловко протиснулись внутрь, оставив за спиной городской шум. Безумный галдеж тут же стих, а в глаза ударила густая, непроглядная темнота.

– Что это за место? – с тревогой в голосе спросила девушка.

– Погоди, сейчас сама увидишь.

Треск камня о камень, и пространство наполнилось приятным светом. Внутренний двор Шептуна рачительно отличался от привычной для человека городской подворотни. Никаких тебе контейнеров с отходами, заколоченных дверей и снующих крыс. Все довольно аскетично: обычная площадка пятидесяти футов длинной, округлые дыры-окна и лестница ведущая на низкую крышу соседнего дома. Именно на ней и появился тот, кому они адресовали недавнее послание. Он возник внезапно. Просто вырос на фоне гаснущих элюминов и медленно спустился вниз по ступенькам.

– Вы откликнулись довольно быстро на нашу просьбу, – первой заговорила Анура.

– Что-то подсказало мне зайти в помещение телеграфика и ознакомиться с последними новостями, – ответил Кимпл.

Ихтианша кивнула.

– Вам, наверное, непривычны все те вещи, что вы обрели вместе со свободой?

Отступив на шаг, узник присел на высокую ступень и, опустив голову, произнес:

– Честно признаться, мне плевать. Я слишком долго болтался под потолком лечебницы и ел отбросы. Моим единственным развлечением было кидаться в крыс собственными фекалиями. Веселое времяпрепровождение, не правда ли? Но знайте, когда мое свободное время заканчивалось, в голове начинал свербеть один и тот же вопрос. Изо дня в день, из года в год. За что мне все это? И вот когда я уже почти отчаялся, меня внезапно спасает вот эта юная особа, – он кивнул в сторону Ульги. – И что же происходит дальше? А дальше я постепенно превращаюсь в живую марионетку. Вместо того чтобы принимать собственные решения, я лишь покорно исполняю чью-то волю. Знаете, что это такое? Поверьте, это еще хуже, чем быть псом на цепи. Или рыбкой в аквариуме.

– Но кто с вами это сделал? – растеряно поинтересовалась Анура.

Кимпл грустно улыбнулся.

– Я думал, вы мне расскажете, откуда взялось это проклятие? Но вас, видимо, водят за нос так же как и меня.

– Мы просто хотели вас предупредить об опасности, – осторожно начала ихтианша. – Человеки, которые находятся сейчас на Шептуне, хотят изловить…

– Меня? – закончил за нее Кимпл. – Простите, но поверить в это так же сложно, как преодолеть пролив Трех ветров в Белый сезон.

Анура помрачнела и покачала головой.

– Нет, не вас. Вы всего лишь наживка. Им необходима рыбка покрупнее. Вы, наверное, слышали о морской напасти, которую ваши собраться отчего-то кличут Глубиной?

Узник дернулся и уставился на ихтианшу так, словно она сказала что-то невероятное.

– Ты ее видела? Ты видела безликую девушку? То есть, прости, Покровительницу?! Она приходила к тебе? Говорила с тобой?! Отвечай! – Вопросы обрушились на Ануру не хуже элюминивого дождя. – Ну, говори же, не тяни! Я должен знать, что она тебе сказала? Чего ты смотришь? Это она предупредила тебя об опасности? – Удивление сменилось испугом, и Кимпл отполз на несколько ступенек вверх. Затравленно, так словно его прижала к стенке неведомая сила. – Она что-то говорила обо мне? Хоть что-то?!

Ульга смотрела на бывшего глубинщика, осознавая, что от былого храбреца не осталось и следа. Когда его жизнь надломилась, он еще пытался сопротивляться, но стоило ей только окончательно понестись под откос, как силы покинули его. Теперь он напоминал обычного растерянного старика, который ждет от жизни лишь милостивое искупление смертью.

– Я не разговаривала с ней, – успокоила его Анура. – Для этого существуют более достойные особи. Но я слышала, как она просила защитить тех, кого мы приведем на Шептун с поверхности, и наставляла нашего арла позаботиться о человеках. Пойми, если бы она испытывала к тебе ненависть, то никогда не освободила бы из заключения. Ведь это благодаря великой Покровительнице ты находишься здесь. И заметь, твои руки не скованы кандалами, а ноги свободны в выборе, куда отправиться в путь.

– Ты так считаешь? – сквозь зубы процедил Кимпл. – Хорошо, тогда зачем я здесь? Почему мои лишенные видимых кандалов ноги привели меня в эту подворотню? Почему не унесли куда-нибудь подальше? Знаешь, когда-то я любил Подземье и относился к ихтианам с большим почтением… А сейчас, если честно… мне глубоко начхать и на вас, и на вашу Покровительницу!

– Ты не помаешь! Мой народ благодарен тебе! Ты возвел на престол моего отца – мерилу Анука-Чокома. И мы никогда не забудем этого подвига!

– Да плевать мне на ваши почести! – раздражено заявил узник. – И если хочешь знать, твоему отцу помогла Глубина, а не я. Я был, есть и остаюсь всего лишь куклой в чужих руках.

Анура не хотела верить. Бывший бригадир разведывательного дозора представлялся ей совсем другим: более рассудительным, храбрым, бесстрашно идущим навстречу опасности, а на поверку оказался обычным трусом.

– Я думаю, что вы оказались здесь совсем по иной причине. Вам ведь не безразлична эта девушка и ее друзья, которые открыли вашу клетку. Что скажите на это?

Узник потупил взор.

– И это еще не все, – продолжила напирать Анура. – Шептун в большой опасности. Человеки, что охотятся за вами, не остановятся ни перед чем. Страх, боль, смерть – вот их методы. Только вдумайтесь: могут погибнуть сотни или даже тысячи ни в чем не повинных душ!

Лицо Кимпла исказила уродливая гримаса, словно внутри него боролись две противоположности. Так могло показаться со стороны. Но на самом деле он и не думал сомневаться. В следующую минуту узник разразился истерическим смехом.

– Нет-нет-нет, больше меня не провести! Слышишь? Теперь я не куплюсь на жалкие уговоры! Пытаетесь воззвать к моей совести?! Так вот, послушай, ее у меня больше нет! Вот так вот! Нет и все! Я сожрал ее на завтрак, когда закончились крысы, которых я ловил голыми руками! Знаете, каково это – висеть вверх головой час, два или гораздо дольше?..

– Ты несешь полную чушь! – разозлись Анура. – Мы тебе друзья, а не враги. И просим о помощи. Но если ты дрожишь за свою жалкую шкуру, то так и скажи!

– А я так и говорю! – не понижая тона, рявкнул Кимпл. – Не имею понятия, чем вам помочь. И не горю желанием это делать!

Анура зло выругалась и, с обидой взмахнув лапой, отошла в сторону. Она терпеть не могла упрямцев, тем более таких, кто, не замечая очевидных вещей, продолжает стоять на своем.

– Если это все, что вы хотели сказать, мне здесь больше делать нечего, – буднично произнес Кимпл и стал медленно подниматься вверх по ступеням, когда его оставил тихой голос Ульги.

– Помните, что вы сказали мне на корабле? Тогда я думала, что вы предупредили меня не просто так. Вы хотели мне помочь, от чистого сердца, и уберечь от чего-то большего. Но я не послушала вас. Уж не знаю почему. То ли не доверяла, а может быть, было слишком поздно что-то менять. – Она немного помолчала, а потом вновь заговорила: – В тот момент вы показались мне кем-то вроде хранителя рубежей. Неведомый мученик, который спустился к нам с небес, чтобы не допустить новых бед. И если бы вы тогда не сбежали с корабля, я доверила вам свою жизнь. Потому что в вас есть искра. Вы умеете сострадать, и с вами чувствуешь себя защищенной.

Кимпл обернулся. Его каменное лицо вздрогнуло, и он посмотрел на девушку совсем другими глазами.

– Вы должны… нет, просто обязаны, помочь нам. – Узник молчал. – Да осталось в вас хоть что-нибудь святое! Ведь это именно вы не допустили войны между людьми и ихтианами! Вы великий человек и только вам под силу спасти всех нас! Я знаю, Анура мне рассказала историю вашего путешествия…

– Это все осталось в далеком прошлом, – наконец, ответил Кимпл.

– Пускай, – кивнула Ульга. – Но разве это что-то меняет? Грядет нечто ужасное. А вы просто сядете в сторонке и будете смотреть, как погибает целый город?! Так ведь не поступают настоящие бригадиры и смелые покорители глубины!

Он размышлял не больше минуты. А затем отказался вновь.

– Прости, но это не моя война. Мне жаль, если разочаровал вас.

– Да будь ты проклят, глупый человечишка! – не сдержалась Анура. – Мне кажется, девочка, ты совершила большую ошибку, что помогла ему освободиться из оков. Такие как он ценят только собственный мир, который простирается не дальше его носа. Ты трус и негодяй, Рут Кимпл. И у меня нет иных слов. Пойдем, Ульга, мы совершили с тобой большую ошибку, решив довериться дряхлому глубинщику.

Сбежав со ступенек, Кимпл резко остановился, замер. Быстро посмотрел по сторонам и, стиснув зубы, выплюнул:

– Свои угрозы оставь при себе, склизкая! Я не позволю тебе общаться в таком тоне со мной, бывшим офицером подводной бригады.

– Ух, как страшно, – оскалилась ихтианша. Ее лапа медленно потянулась к поясу за метательным кольцом. – Ну, чего застыл? Или смелости хватает только на то, чтобы кидаться пустыми словами?!

– Вы что затеяли? – испугалась Ульга. – Не смейте!

Сжав кулаки, узник двинулся на ихтианшу. Так решительно, словно собирался смести ее с лица земли. Анура отступила лишь на шаг. Кольцо взметнулось вверх, взмах и приглушенный свист слился с надрывным голосом Ульги. Отпрыгнув в сторону, Кимпл перекатился через плечо и устремился совсем в другую сторону. И в ту же секунду над головой показались переливающиеся электрическими зарядами сети.

– Берегись! – крикнул узник.

Кольцо, описав дугу, разрезало первую ловушку пополам. Но сверху уже летели бледно-розовые двенадцатиноги, которые являлись лучшим средством для поимки непокорных беглецов. Их длинные щупальца крепко впивались в жертву и сковывали ее парализующим ядом.

Ульга замерла в оцепенении, совершенно не понимая, что творится вокруг. Кимпл и Анура сражались вместе, на одной стороне, плечом к плечу.

– Уводи девчонку, – отшвырнув очередного двенадцатинога, рявкнул узник.

В два прыжка ихтианша оказалась возле Ульги, схватила ее за руку и потащила к проходу. Но было уже поздно – между двух стен опасно поблескивали нити ловушки.

– Сюда, наверх, – указал Кимпл на ступени.

Две бледные тени спрыгнули вниз и накинулись на глубинщика. Первый, неповоротливый увалень, зажал Кимпла в тиски и потащил в центр. Второй, быстро меняя положение, напал на ихтианшу. Секунда, и он сбил ее с ног. А пока Анура пыталась подняться, спеленал девчонку липучими водорослями.

– Останови ее, – взмолилась ихтианша.

Кимпл не стал отвечать. Пытаясь вырваться из стальных тисков, он отклонил голову назад и, упершись здоровяку в шею, нанес мощный удар каблуком по мыску. Увалень взвыл, немного ослабил хватку, чем незамедлительно и воспользовался пленник. Подогнув ноги, он практически выскользнул из захвата, и обрушил на здоровяка целый град ударов: четкие, хлесткие, направленные в конкретные болевые точки. Так, как учили его много лет назад, и давно забытая наука вырвалась из закромов памяти. Пошатнувшись, огромная туша повалилась на землю. Кимпл оглянулся и, подхватил валявшегося на земле двенадцатинога, швырнул его в неуловимого. Морской парализатор угодил прямо в цель. Опутав голову, он выпустил из присосок вязкую жидкость, заставив бегуна замереть на месте и обмякнуть.

– Все, уходим! – Кимпл подхватил Ульгу и рванул к ступеням.

Они практически вырвались. Добрались до крыши. Но здесь их ждал весьма неприятный сюрприз. Что-то острое, шипастое обхватило шею узника и приподняло над землей. Старик со шрамом поперек лица ликовал. Воспользовавшись прихватом, он застал узника врасплох. Подкараулил его на крыше дома и сработал практически идеально. Единственное в чем он просчитался, так это в количестве соперников. План подразумевал, что остальные охотники остановят ихтианшу и безобидную девчушку – главную цель этой охоты. Но все пошло не так. Следом за узником на ступенях показалась грозная дочь глубин. Она мгновенно сориентировалась в ситуации и метнула в старика кольцо-бумеранг. Цепкий сталкивался с таким оружием и знал насколько оно опасно. На всякий случай у него даже имелись на запястьях контрольные щитки. С помощью них он без труда отбил бы даже клюв летающего скварка. Но сегодня был явно не его день. Только он отследил угол удара, как ему во вторую свободную руку вцепились чьи-то маленькие, острые зубки. Казалось бы, мелочь, только для Цепкого это стало настоящим провалом. Потерянные секунды сыграли свою роль. Стряхнув с руки девушку, он почувствовал мощный удар в область спины и выпустил прихват.

Кимпл мгновенно воспользовался ситуацией. Освободился, подхватил хитроумное оружие и прижал старика к рыхлой поверхности крыши.

– Не добивай его! Нет времени, – запыхавшись, рявкнула Анура.

Она оказалась права. Промедлив, они упустили свой шанс на спасение. На соседней крыше появились две фигуры. Мистер Фрейд и Юнг стремительно приближались к беглецам.

Сорвав с пояса поверженного старика сеть, узник раскрутил ее над головой и швырнул навстречу Тронутым. Раскрывшись, искрящиеся грани уже готовы была поглотить две нерадивые жертвы, когда тощий непринуждённо взмахнул рукой, превратив ловушку в пыль.

– Назад! – скомандовал Кимпл. Но было уже поздно.

Мистер Юнг щелкнул пальцами, и вокруг Ульги выросла невидимая стена. Узник попытался пробиться сквозь преграду. Удар, второй, третий. Он размахнулся для четвертого, но в этот самый момент здоровяк хлопнул в ладоши. И мир померк. Кимпл хотел вздохнуть, но что-то тяжелое сдавило его грудь. Неприятные пугающие ощущения безысходности. Нечто подобное произошло с ним в тот самый день, когда он впервые увидел Глубину.

* * *

Арл молился непрестанно, неистово повторяя каждое слово по несколько раз. Так чтобы его услышали и обязательно откликнулись на его призыв. Но Покровительница молчала, и холодные стены молельного подвала наполнялись отчаяньем. Неужели он что-то сделал не так? Что именно? Коварные вопросы разрывали сознание ихтиана на части, заставляя не просто шептать, а выкрикивать обращения к самой Глубине.

Все было бесполезно. Даже если она его слышала, то не собиралась отвечать. За что?! Раньше она не проявляла подобной жестокости. Джамби достаточно было произнести начало второго стиха, и ее легкая поступь уже слышалась в пустоте коридора.

– Почему же ты не приходишь? Прошу, ответь, – обратился арл к зажжённым свечам. – Чем я провинился перед тобой?

Тишина. Даже эхо стало каким-то невыразительным, превратившись в один сплошной пугающий гул.

Находясь на грани отчаянья, ихтиан опустился на колени. Согнув спину, погрузился в ледяную воду с головой. И так бесчисленное количество раз, пока перед глазами не заиграли черные круги, а мир перевернулся с ног на голову.

Покровительница стояла у своего каменного прообраза, печально сложив руки на животе. Слегка покачиваясь, арл встал на ноги и облегченно выдохнул.

– Больше тебе нечего мне сказать? – не скрывая удивления, спросила безликая.

– Все идет, как ты предрекала, – растерянно пожал плечами Джамби. – Гости с поверхности размещены в закрытых комнатах. Мы ждем появления беглеца. Верные мне дети глубин позаботятся о нем.

Безликая немного задержалась у входа. Пустой рукав взметнулся вверх, и невидимый перст указал на то самое место, где располагались человеки.

– Девушка. Разве она все еще там? Почему я ее не чувствую?

– Я не давал никаких распоряжений на это счета, – взволновано ответил арл.

Тяжелая дверь со скрипом отварилась. Унд и его раненый приятель настороженно переглянулись. Ульги в помещении не было.

Глубина ничего не ответила. Молча удалилась, а уже через пару часов появилась вновь.

Джамби напрасно пытался исправить собственные ошибки. Девушка все еще была на Шептуне, но в чужих руках.

– Ее освободила Анура. Дрянная особь! Я так и знал, что у нее в голове одна муть.

– Не тебе рассуждать о нерадивости моих детей, – предупредила его Безликая.

– Прости, дарующая. Но если бы я знал…

– Никаких если. Я явилась к тебе не просто так.

– Простишь ли ты меня за неосмотрительность? – в очередной раз поклонился ихтиан. – Я был слеп и думал, что тебе нужен подводный воин, а не девочка четвертькровка…

– А я разве позволяла тебе думать? – внезапно взвилась гостья. – Ты должен служить мне, а не делать выводы из моих слов! Ты меня понял?!

Ихтиан попытался ответить, но внезапно почувствовал, как нечто мощное сдавило его шею. Барахтаясь словно головастик, он окунулся в воду и затряс перепончатыми лапами. Бесполезно. Его никто не собирался отпускать. По крайне мере, до тех пор пока он не осознает истинную величину своих ошибок. Она заставила его хрипеть, выть, царапаться, а потом тихонько постанывать от безысходности. Именно так она привыкла учить своих верных сынов. Ведь не все умели понимать с первого слова.

– Ты усвоил мой урок? – поинтересовалась Глубина.

– Конечно, дарующая, и благодарю тебя за это, – раздувая жабры, будто паруса, прохрипел ихтиан.

– Вот и замечательно.

– Я жду твоих слов.

Безликая немного подумала, посмотрела на тонкие языки пламени, а потом решительно произнесла:

– Собирай сынов подземья. Всех до единого. Опасные человеки явились к нам с поверхности. Они не должны покинуть границ Шептуна. Если это произойдет, вы лишитесь своей последний Покровительницы! Ты меня услышал?

– Услышал! – кивнул арл. На его морде застыл настоящий ужас.

* * *

– Ты уверен, что это хорошая идея? – в последний раз спросил служитель.

Констебль пожал плечами.

– Другой у меня просто нет.

Они остановились возле массивных округлых врат и попытались заглянуть внутрь. Тишина. Такое ощущение, что вся резервация вымерла, оставив после себя лишь тяжелые воспоминания вечного конфликта двух народов.

– Ну-ка подсади меня, – попросил Бушевич.

Дорн не стал возражать. Время, которое в здешних местах сжалось до размера часового круга, играло против них. Тронутые уже раскрутили маятник своей кровавой игры, и медлить было бессмысленно.

Констебль перемахнул через забор и помог праведнику, перетянув того за собой.

– Ну? Куда теперь?

– Откуда я знаю? – удивился Дорн.

– Как? Ты же все-таки священник, а это молельные пещеры… Атрибуты веры не должны сильно отличаться, – насупился Бушевич. – Тем более ты сам утверждал, что ихтианы любят во всем подражать людям.

– Не во всем, – ответил праведник и насторожился, резко упал на землю.

Мощное древко с твердым и широким наконечником на конце ударило констебля в грудь. Он только и успел охнуть и кубарем покатился к запертым воротам.

Когда Дорн вскочил на ноги, в его сторону уже приближались три здоровенных ихтиана. Рыча, они на ходу обнажили короткие сабли в виде полумесяца, всем своим видом демонстрируя решительность. Широкое лезвие разрезало воздух, заставив праведника уйти с линии атаки. Иначе не сносить бы ему головы. Всего лишь дюйм разделил смертоносное оружие и голову человека.

В этот момент подоспели еще двое стражей. Новый взмах, и опять Дорну удалось избежать неминуемой гибели. Ихтианы, тяжело дыша, обрушивали на него целую вереницу разящих ударов. Но то ли праведник умудрялся заранее просчитать их действия, то ли движения не отличались хитроумностью, но ни один так и не достиг цели.

Увернувшись от очередного выпада, Дорн ловко подпрыгнул и отвесил здоровенному ихтиану подзатыльник. Злобный рык стал красноречивее всяких слов – противника охватила обида. Его атака приобрела некую хаотичность.

Вскоре досталось и двум другим стражам. Улучив момент, праведник пнул одного под коленку, а второму отвесил здоровенного леща, легко и непринужденно, практически издеваясь над нерасторопным противником.

Один из ихтианов зло ругнулся:

– Молись человечишка, чтобы тебя отыскали в Подземье твои боги!

– Останешься заблудшим! – поддакнул второй.

Дорн только улыбнулся. И пригласил их продолжить увлекательную игру. Он двигался мягко и грациозно, словно исполняя странный танец. То внезапно ускорялся, то плавно переваливался с ноги на ногу. Для того чтобы справиться с тремя здоровяками ему не нужно было оружие. Он сам был смертоносным клинком, способным перехватить удар и безжалостно поразить в самое слабое место.

Практически обессилив от пустых взмахов, ихтианы окончательно потеряли концентрацию. Их обуял настоящий гнев. И доверившись этому опасному союзнику, они принялись совершать ошибки одна за другой. Сначала самый здоровый толкнул щуплого, потом размахнулся и задел по затылку коренастого. А когда Дорн ударил в живот самого здорового из стражей, началась настоящая катавасия. Ихтианы принялись размахивать оружием, словно дикари дубинами, и результат не заставил себя ждать. Три легких ранения, одно из которых оказалось достаточно серьезным.

Дорн уже собирался смилостивиться и оказать пострадавшему помощь, но за него это сделал арл. Мощный крик и навершие посоха щелкнуло о каменный пол. Запыхавшиеся ихтианы восприняли жест наставника правильно. Поклонились и покорно отступили в сторону.

– Кто вы такие? И что вам здесь надо, человеки? – обратился к ним Джамби.

– Я служитель одинокого маяка Дорн. А это мой друг, Строки Бушевич. Мы знаем, что сейчас творится на Шептуне. И предлагаем свою помощь.

Пожилой ихтиан надул щеки, причмокнул, задумчиво осмотрел незваных гостей и пригласил их внутрь. Расположившись на старом округлом валуне, что напоминал глубокое кресло, арл пошамкал губами:

– И в чем же будет состоять ваша помощь?

Дорн кивнул.

– Понимаю ваше недоверие, но в данном случае оно неоправданно. Я направлен на Шептун личной папской коллегией. Это духовный конклав, который отвечает…

– Я прекрасно осведомлен, кто такие праведники, – остановил его Джамби. – Мне известно, как служат по погибшим тризну, а затем собирают с прихожан непомерные подати.

Праведник не стал спорить.

– Тем лучше, не будем тянуть время. Предлагаю сразу перейти к делу. Мне необходимо немедленно переговорить с Глубиной!

– С кем?! – арл едва не подпрыгнул на своем жестоком седалище.

– Хорошо, выражусь иначе: с одной из трех великих Сестер, что основали Подземье и стали покровительницами вашего народа. Так понятнее?

Джамби напрягся, и его скулы заходили ходуном.

– Да как ты смеешь?! Являешься сюда и начинаешь произносить запретные вещи в этих стенах!

– Не нужно высокопарных слов, – нисколько не смутился Дорн и учтиво заметил: – Чем больше вы тяните время, тем меньше у нас шансов на спасение.

– Я всегда знал, что человеки напористы как темные махуны, – продолжал упорствовать ихтиан.

– Пускай так, но это не меняет положение вещей. У нас один общий враг, и наше союзничество ни к чему вас не обязывает. Можете и дальше ненавидеть нашего брата, но постарайтесь хотя бы на время начать мыслить более масштабно.

– Не тебе указывать, как поступать наставникам-арлам Подземья! – едва не затрясся от злобы Джамби.

В крохотный кабинет-грот пробрался легкий ветерок. Едва заметный. Такой, что можно сравнить лишь со случайным сквозняком. На подобную мелочь человеки никогда не обратили бы внимания, а вот арл замолчал и, прикрыв широкий рот, стал слушать. Он ждал, что шепнет ему Покровительница.

– Усмири свою гордыню, дурень! – донеслось из пустоты.

Она притаилась у входа – серая словно камень и призрачная как свет догорающих элюминов. Человекам не дано было видеть подводную богиню, зато арл не только видел, но и слышал ее требовательный голос.

Но Джамби ослушался. Он устал не замечать очевидных вещей и соглашаться с мнением этих двуногих, которые уже давно считали себя хозяевами не только на Шептуне, но и во всем Подземье.

– Глубина всесильна! Запомните это! И ей нипочем ваши угрозы. Ни один человек не способен сопротивляться Покровительнице…

– Хватит! – резкий голос заставил ихтиана встрепенуться. Он перевел взгляд на мрак коридора. Секунду там никого не было, но внезапно в проеме мелькнула неуловимая тень. Она резко увеличилась в размерах, и перед арлом возник образ испещренной морщинами старухи. Ввалившиеся глаза, острая грань носа и беззубый рот. Джамби ожидал увидеть что угодно, но только не это. Дорн и Бушевич молча наблюдали, как сидящий напротив них ихтиан вдруг подпрыгнул на месте, а затем, сжавшись комочком, забился в угол.

– Что с ним? – без особых эмоций поинтересовался у приятеля констебль.

– Может быть, чего-то испугался? – предположил Дорн и каблуком ботинка раздавил проползавшую мимо сороконогую мокрицу.

Повисшая над гротом тишина внезапно лопнула как мыльный пузырь.

– Вы что-то говорили о нашем общем враге? – раздалось из угла.

На свет вышла голубоглазая девчушка лет шестнадцати. Быстро прошла мимо стола и уселась на каменный трон. Потом покосилась вниз и властно произнесла:

– Пошел вон отсюда. Чтоб глаза мои тебя не видели, горе-помощник!

Униженный и оскорбленный арл спешно пополз к выходу.

– Ну что ж, а теперь, пожалуй, начнем. – Она сложила руки перед собой и приготовилась слушать. – Я хочу знать все от первого до последнего слова!

Дорн смущенно потянул за воротник, глотнул воздуха и осторожно поинтересовался:

– Простите, а вы кто такая?

– Та, кого вы искали, – спокойно ответила незнакомка.

Праведник и констебль недоверчиво переглянулись.

– Хотите сказать, вы принадлежите к подводному народу? – спросил Дорн.

– Не говорите ерунды, – нахмурилась девушка.

Ее внешний вид хоть и был вполне обычным, все-таки имел определенные особенности. На облегающем прорезиненом комбинезоне, который обычно носили глубинщики, отсутствовали какие-либо шевроны и нашивки подводного воинства. Вместо удобных ботинок на высоком каблуке, она носила нечто вроде домашних тапочек. Ну и главное – девушка не имела никакой защитной дыхательной маски, даже маленького губного фильтра типа «Воздушок-2». Именно это заставило праведника сделать неутешительный вывод: перед ним сидела обычная полукровка, способная вдыхать тяжелый воздух Подземья.

– Никогда не думал, что вот так запросто повстречаюсь с самой… – начал констебль.

– …мразевой болезнью, – мило улыбнулась девушка.

Бушевич смущенно закашлял.

– Не очень приятное для вас название, – согласилась гостья. – Что ж, тогда можете именовать меня Глубиной. Не так привычно для моего слуха, но вполне сносно.

– А… х-м-м… – Дорн едва не лишился голоса от такого смелого заявления. – Простите, но это немыслимо…

– Странно, – нахмурилась гостья. – А я считала, что праведник как никто другой должен верить в неведомое, разве не так?

Дорн кивнул, но отвечать не стал. Зато констебль не сдержал эмоций. Правда носили они исключительно скептический характер.

– Стало быть, это вас боятся все глубинщики Нескучного моря?

– И глубинщики, и нырялы, и бурильщики, и водники, – согласилась девушка. – Страшатся и всячески пытаются защитить свой разум от моего дурного влияния. Повышают порог сопротивляемости различными эликсирами, заговорами или банальными тренировками.

– И что, помогает?

– Ни капельки, – помотала головой Глубина. – Обычное самовнушение, которое может спасти разве что от мгновенного безумия.

– Очень интересное мнение, – положив голову на ладонь, констебль изобразил неподдельный интерес к разговору.

Но девушка словно этого не заметила.

– Надеюсь, теперь мы можем перейти к главной теме.

– Пожалуй, – едва сдерживая улыбку, кивнул Бушевич. – Какие человеческие секреты вы хотите узнать?

Гостья ничего не ответила. Только отмахнулась рукой, как от назойливого комара. Констебль вздрогнул и почувствовал, как на его губах образовался некий нарост. Он попытался оторвать его, отбросить в сторону, но пальцы обессиленно соскользнули – склизкий кляп присосался к нему пиявкой, запечатав болтливые уста. Замычав, констебль упал на пол и принялся кататься, пытаясь избавиться от внезапной напасти.

– Не верю… слепые мученики, я не могу вам поверить, – прошептал Дорн.

– Разве вам требуются иные доказательства? – удивилась девушка.

Дорн присмотрелся к ней более внимательно. Ничем не примечательная внешность: маленький носик, тонкие губы, растрепанные каштановые волосы. Самая обычная девушка – то ли северянка, то ли представительница восточной россыпи прибрежных городов. Все как у всех. Разве что глаза. Они были не просто бездонными, а лишенными привычной для человека четкости. Будто мазок краски, легкий набросок искусного художника. Вроде бы и настоящие, но, если вглядеться, лишенные всякой окантовки. В них было больше мертвого, чем живого. Некая составляющая, от которой кровь стынет в жилах, и мысли сотрясаются от страха.

– Я рада, что ты увидел суть моей внешности, – улыбнулся Глубина.

– Так ты человек? – пересохшими губами спросил праведник.

– Всего лишь образ. Но привычный для тебя и меня.

– А для ихтианов?

– А для них у меня иное обличие, без лица, – улыбка стала печальной.

Дорн долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное, а потом тихо спросил:

– Истории о вашей силе?.. Правда ли это, или они сильно преувеличены?

– Все в этом мире имеет свое ограничение. Не существует ничего беспредельного, – вздохнула Глубина. – Такова жизнь. И даже в смерти имеются границы. Впрочем, всегда существует способ изменить тот путь, что ведет тебя от одного пункта к другому. Все может начаться заново.

Лоб праведника украсили неровные линии морщин.

– Вы знаете, что на вас открыта охота? Они знают, в чем ваша слабость, и готовы этим воспользоваться.

– Рыбу ловят на крючок, – хмыкнула безликая. – Какая банальная игра. Если бы мои сестры дожили до этого часа, они бы от души посмеялись над этими пустыми потугами.

– Я не понимаю, как такое может быть? – честно признался Дорн. – В древних письменах говорится, что вы создали все сущее под водой. Неужели охотники решили потягаться с такой силой? Или письмена врут?..

Печальный взгляд коснулся праведника.

– Каждому нужно во что-то верить… Когда тучи сгущаются, и опасные волны нависают над парусами, вы молитесь Мучникам и в надежде устремляете свой взор на горизонт. А что там? Только надежда на луч света. Крохотный, едва различимый. Вы верите, что умершие слышат вас и вскоре даруют вам спасение. Но так ли очевидна их помощь?

– Хотите сказать вера – это всего лишь иллюзия? – в его голосе проскользнуло сомнение.

– Конечно, нет. Но масштабы совсем иные. Гораздо меньше, чем привыкли думать те, кто видят не дальше своего носа.

– Так кто же вы на самом деле?

– Всего лишь живое существо. Скрытое от посторонних глаз мраком глубин. Удивлены? Наверное, также как первые подводники, которые разглядели в одной из впадин Светящегося удильщика. Им он тоже померещился сыном самой Бездны.

Дорн вздохнул и посмотрел на констебля. Тот растерянно таращился на девушку, словно перед ним предстал Лефеаван или еще более жуткий морской монстр.

– Те, кто пришли за тобой с поверхности, очень опасны, – вновь заговорил праведник.

– Я знаю, – кивнула девушка.

– И мы не сможем вам помочь, если вы не расскажите, для чего вам нужен узник? Ведь это он должен сыграть роль приманки?

Глубина надула щеки, словно самый обыкновенный ихтиан. Немного помолчала, и ответила:

– Хорошо, я все расскажу. Только узник здесь ни при чем. Они попытаются заманить меня в ловушку при помощи девочки. Ее зовут Ульга, и ради нее я готова отправиться куда угодно, даже в пасть к самому кошмарному монстру.

Глава 10. Шептун на грани

Толстые стены могли поглотить любой, даже самый отчаянный звук, а вот справиться с банальными сквозняками оказались не в силах. Может быть, именно по этой причине Буревестник так и не смог избавиться от гнетущего чувства отчаянья. Вечная сырость, приглушенный свет, давящие иглы элюминов – постоянный дискомфорт превратился в настоящее проклятие. Никогда в жизни он не сталкивался с подобными условиями временного пребывания в чужом месте. Ни в Пиранской пустыни, ни в мшистых болотах Габри, даже во льдах Рапии он не чувствовал себя настолько скверно. А еще эта ужасная сеточная маска: вечно воняющий подводный моллюск, которого ты вынужден таскать у себя на лице, лишь бы не сдохнуть от удушающего воздуха Подземья.

Постояв у окна и поскрипев зубами от невыносимой головной боли, советник резко схватил сетку. Тонкие нити завязок затрещали по швам. Секунда и маска полетела в окно.

– Гори ты в пекле! – выругался Буревестник и наполнил грудь чем-то горьким, невероятно грязным, заставившим его зайтись в приступе кашля.

Но советника это не остановило. Он предпринял еще одну попытку. Попытался задержать дыхание, подчинив себе чужой мир. Получилось не очень. Действие подводной сыворотки заканчивалось, и вскоре должны были начаться первые признаки удушья. А он ведь считал себя непобедимым.

Откашлявшись, Буревестник сплюнул кровью. И сделал третий вдох. На этот раз ощущения оказались еще хуже. Глаза защипало, горло сдавила изнутри неведомая сила, и советник едва не лишился чувств. Подводная стихия побеждала по всем статьям. Заходясь в кашле, Буревестник схватился за грудь. Ее просто разрывало на части. Пошатываясь и плохо ориентируясь в пространстве, он добрел до секретера и попытался открыть верхний ящик. Не получилось. Дрожащая рука, покрывшись потом, несколько раз соскользнула вниз. Необходимо сделать еще глоток. Пускай он и ужасен. И тело всячески противится этому. Но в ином случае – смерть.

Не удержавшись на ногах, Буревестник упал на колени. Рука все еще отчаянно пыталась уцепить металлическую грань. Надо только выдвинуть его на себя и все, спасение. Однако силы настолько быстро покидали тело советника, что он едва ориентировался в пространстве.

Вдох?.. Нет, невыносимое чувство, когда ты сопротивляешься жизни… Вдох?.. Нет, даже если кровь хлынет наружу… Вдох?.. Нет, чужой мир слишком сильный противник… Вдох?.. Нет, лучше предпочесть смерть…

Падая, он все-таки умудрился ухватиться за ручку и потянул ее на себя. Створка отъехала слишком резко и с грохотом вывалилась наружу. Содержимое полетело на Буревестника как ушат с водой. Вздохнув последний раз, он потянулся не к эликсиру, а к обычной сеточной маске. Эксперимент закончился. Чужой мир в очередной раз победил. И без союзника советнику оказалось не под силу справиться с природой Подземья.

* * *

– Не стоит мараться, – фыркнул ХантерБрук.

Перехватив запястья Юнга, он оттолкнул того в сторону. Тощий поморщился, но спорить не стал. Босс не потерпит подобного неповиновения. К тому же охотник был не один – на крыше собралась уже вся команда.

– Если у вас проблемы с ушами, джентльмены, то я вам напомню. Берем девчонку, и уходим. Все, никаких лишних зверств. Зарубите себе на носу. Мы делаем дело! И работаем так как я сказал, иначе не получится.

– Кому было бы хуже, это самое… Выпустили бы этому прыткому болвану кишки, и дело с концом, – вступился за тощего Фрейд.

Глаза охотника блеснули.

– Ну конечно же, ничего страшного. Только учтите, мой милый громила, в Подземье действуют совсем иные законы. Здесь, если взял чужую жизнь, то непременно придется отдать взамен две. И дело даже не в той даме, что мы собираемся изловить. Тут есть силы и посерьезнее.

Фрейд мало что понял, но спорить не стал. Да и тощий как-то быстро поник, решив не разжигать конфликт.

– Очень славно, – кивнул охотник. – Пора выдвигаться. По моим подсчетам у нас осталось не больше трех оборотов, чтобы убраться из Шептуна.

– Иначе что? – поинтересовался Юнг.

– Иначе, други мои, нас растопчут взбесившиеся дети глубин, – добродушно объяснил охотник.

Когда люди покинули крышу, висевший под самыми сводами мешок зашевелился. Сначала он раскачивался из стороны в сторону, словно маятник, а потом из его чрева вывалился человек. Неудачно упав набок, он долго лежал неподвижно, а потом встал как ни в чем не бывало. Но это было обманчивое впечатление. На самом деле дела обстояли не так хорошо. Правая рука висела плетью, и глаз заплыл, превратившись в один большой синяк.

Кое-как он доковылял до соседнего мешка. Подпрыгнул и уцепился за край плотной сетки. Удержаться на одной рук было не так-то легко, но еще труднее оказалось без подручных средств разорвать плотные металлические нити. Подобные обстоятельства могли остановить кого угодно, только не бывшего глубинщика. Раскачав мешок, он принялся рывками тянуть его вниз. При этом острые грани впивались в ладонь, разрывая кожу на куски. После нескольких попыток по руке заструились тонкие ручейки крови. Стиснув зубы, Кимпл взвыл, но не сдался. Рыча, будто раненый зверь, он продолжал дергать мешок. А дикая боль придавала ему дополнительные силы. И неважно, что перед глазами появились белые круги, а пальцы онемели и ослабили хватку. На это ему было плевать! Нужно еще чуть-чуть поднатужиться, всего пару секунд, и сеть не выдержит. Человек сильнее любой преграды, тем более когда им руководит настойчивость и упрямство.

Внезапный треск возвестил о том, что глубинщик все же победил. Кимпл упал на спину, а сверху на него повалилось грузное тело ихтианши. Ее рот и руки связывали плотные веревки тянущихся водорослей. Освободив Ануру, узник устало опустил плечи и только теперь позволил себе выдохнуть.

– Как тебе удалось освободиться? – спросила ихтианша.

– Привычка, – улыбнулся Кимпл.

Отдых занял всего пару минут. Осмотревшись, узник подобрал прихват и узкую дубинку с парализующей верхушкой.

– И какой у нас план? – проследив за Кимплом, поинтересовалась дочь глубины.

– Для начала нам нужно не потерять их след, – ответил он.

ХантерБрук шел впереди и предусмотрительно просил случайных прохожих отходить в сторону. Те возмущались, высказывали претензии, но, замечая необъятное тело Хитрована, который нес тяжелый мешок-ловушку, тут же затыкали свои рты.

Пленница вела себя тихо. Впрочем, если бы даже она захотела пошевелиться и привлечь к себе внимание, ничего не получилось, слишком уж грозно выглядели охранявшие ее охотники.

– А ну, посторонись! – рявкнул Фрейд, которому очень понравилась забава расчищать дорогу кулаками.

Длинный, словно трость, джентльмен оступился и едва не рухнул на мощенную булыжниками дорогу. Служащие Шепутна не привыкли, чтобы с ними обходились подобным образом. Долгие годы они были в резервации главной силой и чувствовали себя защищенными во всех имеющихся аспектах.

– Что вы себе позволяете?! – взвизгнул один из подводных стражей порядка. – По какому праву?! – Он попытался призвать охотников к порядку, но погорячился. Замахнувшись на Юнга короткой дубинкой, страж получил в ответ мощный удар и мирно стек по стене.

Увидев такое, многие принялись возмущаться, а когда на мостовую упало еще пару горожан, наступила паника. Люди, привыкшие подчиняться строгой системе, которая касалась абсолютно всего, даже банального поведения и этикета, не смогли адекватно отреагировать на чужую агрессию. Улицу наполнили крики, ругань. А вскоре кто-то выдвинул предположение о скорой гибели.

Двигаться стало тяжелее. Взяв в плотное кольцо Хитрована, остальным оставалось только отбиваться от случайных прохожих, которые уже не контролировали свои действия.

– Вот это веселуха! – присвистнул Фрейд, сшибая какую-то пожилую даму с ног. Следующий удар лег на плечи рыжебородого джентльмена в широком водонепроницаемом костюме.

ХантерБрук не разделял этой радости. Нервно поглядывая на хронометр, где вторая стрелка неумолимо приближалась к отметке наступления темноты, а третья остановилось на тысячашестом часе теплого цикла, он быстро продумывал более короткий маршрут. У них осталось всего сорок минут, чтобы покинуть Шептун. Когда опустятся сумерки, за городскими стенами станет опаснее, чем в пруду с пираньями. Какими бы храбрецами ни считали себя охотники, а тягаться с теми, кто выбирается наружу с наступлением мрака, неспособны даже опытные тарры.

– Поторапливаемся! – скомандовал ХантерБрук и свернул в левый проулок.

И здесь его ждала еще одна неприятная новость. Глубина хоть и была слаба, но пока не лишилась своих глаз и ушей на Шептуне. Дорогу охотникам преградила группа ихтианов. Высокие, узкоплечие, на тонких жилистых лапах, словно стая гиен. Вооружены они были чем попало, но количество противников заставляло отнестись к сложившейся ситуации с опаской.

– Пошли прочь! – довольно дерзко произнес Юнг.

В ответ раздалось прерывистое рычание. Глаза ихтианов светились злобой, и только какая-то неведомая сила удерживала их от того, чтобы не ринуться вперед.

– Ну, зачем же так… – вовремя вступил ХантерБрук. – Мы же все братья, друзья. – Он распростер свои объятия и смело ринулся в толпу.

Дети глубин настороженно отступили, но ряды не разомкнули. Наоборот, прижались друг к дружке еще плотнее. Вперед выступил самый рослый представитель серокожих и уверенно произнес:

– Мы требуем – отдайте девчонку!

– О чем вы? – ХантерБрук изобразил глупую улыбку.

– Мы знаем, она у вас. И Покровительница знает это. Если вы не прислушаетесь к нам, мы заберем ее силой. – И в знак серьезности своих намерений ихтиан ткнул охотника в грудь тупым навершием кирки.

ХантерБрук обернулся, оглядел свою команду, и кивнул.

– Хорошо. Видимо, выбора у нас нет.

Пузатый опустил мешок, но не стал его развязывать, а просто отошел назад. Цепкий и Рвач поступили также, только в отличие от Хитрована оказались по левую и правую руку от старшего охотника. Юнг и Фрейд не могли поверить своим глазам. Слишком уж быстро сдались эти «великие» храбрецы.

– Конечно, забирайте, мы не будем препятствовать, – пообещал ХантерБрук.

В глазах ихтианов промелькнуло недоверие, но они все-таки купились. Трое подошли к мешку, а еще двое встали у них за спинами, страхуя. И в этом была их непоправимая ошибка. Мощным движением Хитрован срубил склонившихся над завязками серокожих. Одновременно с ним атаковал противника Цепкий. Выхватив из-за пазухи трехзарядный стреломет, он расстрелял толпу в упор. Рвач тоже не стоял на месте: раскрутив кнут, он звонко щелкнул самого здорового ихтиана, который уже занес над охотником огромный молот. ХантерБрук просто стоял в стороне и наблюдал как работает его команда – слажено, четко. Каждый на своих местах.

Не ожидая такого напора от человеков, ихтианы сбились в кучу и попытались отбиваться. Но выглядело это настолько беспомощно, что уже через минуту в строю началась паника, и дети глубин окончательно дрогнули. Первыми сбежали плохо вооруженные. В основном это были возницы механических повозок, и судя по пыльной одежде, рыльщики шахт. И как бы они ни храбрились, их военный опыт был настолько мал, что сдюжить против горстки профессиональных охотников они не могли.

– Тесните их к тупику! – раздался уверенный голос ХантерБрука.

Охотники откликнулись дружным «Хойхооо!». В этот момент к ним присоединились Тронутые. Быстро оценив перевес силы, они смело ринулись вперед. С ярым свистом и улюлюканьем клином вошли в разрозненные ряды ихтиан и практически голыми руками начали рвать глотки ненавистным слизнякам.

Избиение продолжалось недолго, максимум пару минут. Пока уцелевшие ихтианы не попадали на колени и не взмолились о пощаде. Но прощать их никто не собирался. Первому свернул шею мистер Фрейд, а оставшимся двум вскрыл глотки Юнг. Правда победа оказалась довольно хлипкой. Уже через пару секунд со стороны улицы послышались грозные крики. Глубина кидала в бой новые силы.

ХантерБрук настороженно прислушался и, быстро указав на мешок, крикнул:

– Хватайте девчонку, сматываемся. Это тарры и борры, я узнал их боевой клич. С ними так легко не получится… Дальше строго по плану!

Охотники действовали не раздумывая. Быстро выполнили команду и ринулись в противоположном направлении. А вот Юнг и Фрейд остались на месте.

– А вот теперь, кажется, наш выход, мистер музыкант, – нараспев произнес тощий.

– Всегда готов как пустынный скаут, – согласился здоровяк и извлек из внутреннего кармана дудочку.

* * *

Больше всего на свете Буревестник боялся зависимости. Любой, даже самой крохотной. И неважно, от кого или чего она будет исходить. Именно по этой причине он никогда не пользовался Дарами моря, потому что прекрасно понимал, стоит только начать и уже через пару дней попадешь в полную зависимость от неведомой силы.

Советник покрутил запасную маску «Дыхало-7» и так и эдак, а потом нервно швырнул ее на пол. Глубина приняла его вызов, и не стоит полагаться на обычные умения. Он сделал свой выбор и отступать бессмысленно.

Набрав в легкие побольше воздуха, советник, наконец, перестал чувствовать страх перед чуждым ему миром. Подойдя к круглому смотровому окну, больше напоминающему нору, он с интересом взглянул на улицу, где творился настоящий хаос. Жители Шептуна в панике бежали в неизвестном направлении, пытаясь спастись от призрачной опасности. Кто-то падал и становился жертвой толпы, иные добровольно уходили из жизни, срываясь с крыш или падая в мусорные ямы, что терялись в пустотах Подземья.

Резервация бурлила и фыркала проклятиями, стремясь превратиться в проснувшийся вулкан. Буревестник прекрасно понимал, чем вызвана подобная реакция. На Шептуне люди могли лишь существовать. Именно существовать, а не жить. А в этом состоянии грань между спокойствием и паникой настолько мизерна, что любое волнение может вызвать настоящий эмоциональный взрыв. Когда-то советник даже выступал с подобным докладом в высшей Ассамблее, но как это часто бывает, был не понят чванливой публикой. Впрочем, сейчас эта паника играла ему на руку. В поимке Глубины случайностей не бывает и состояние Шептуна отвлечет местные власти от «маленькой» охоты за небывалым экспонатом для его коллекции.

Буревестник еще раз бросил скучающий взгляд на улицу. Людской поток стал плотнее, а среди служителей резервации начали зарождаться первые признаки агрессии. Советник проследил за четвертой стрелкой часов. Стоило поторапливаться, если, конечно, он не собирается стать жертвой уличного беспредела.

За дверью послышалось неприятное шуршание. Так обычно скребся старый пес Буревестника Тилмо, но четвероногий друг остался на поверхности… Впрочем, советник совсем позабыл, что завел себе здесь нового питомца.

– Чего замер, проходи, – позвал он ходячего.

– М-у-у т-а-а-ам-м, ч-ч-че-ло-ве-е-ек, – понурив голову промямлил тот.

После того, как этому несчастному свернул шею мистер Фрейд, а потом заставил подняться и исполнять приказы, парень напоминал обычный кусок мяса на двух ногах. Но со временем все изменилось. Он умудрился не просто следовать командам, а еще и осмысливать полученные инструкции. И уж совсем неслыханное чудо – вспомнил человеческую речь.

– Ну кто там еще? – раздраженно фыркнул советник.

– Тот, кто не собирается отвечать за кавардак, что творится сейчас на Шептуне! – крикнул ворвавшийся в кабинет мужчина.

Был он низок ростом и совершенно лыс. Разве что аккуратная бородка выступала из-под маски обычным клочком.

– С кем имею честь общаться? – сменив раздражение на равнодушие, поинтересовался Буревестник.

– Сэрг Ля Фарег – комендант Твердыни, – представился мужчина.

– И что же вам угодно, мистер Ля Фарег? – спросил советник, обратившись к столь высокому чину неподобающим образом.

Но комендант проигнорировал подобную оплошность. Сейчас его интересовали проблемы куда серьезнее. Опираясь на широкую трость из бивня подводного слона, он остановился в центре комнаты.

– Можете не представляться, лорд Гредерик, я прекрасно осведомлен о вашей запредельной должности и неограниченных полномочиях.

– Тогда вдвойне непонятно, как вы отважились вломиться ко мне в номер, не получив аудиенции, – зевнул Буревестник.

Ля Фарег вздрогнул и, покосившись на мрачного типа в углу, быстро произнес:

– Оставь нас, малец. У нас с твоим хозяином будет серьезный разговор, не предназначенный для посторонних ушей.

Ходячий поклонился и закрыл за собой дверь. Только теперь лысый немного расслабился и, посмотрев на советника, устало спросил:

– Зачем вы так?

– Вы это о чем? – не понял советник.

– Зачем вы разрушили Шептун? И не отрицайте, будто не имеете ко всему происходящему никакого отношения… Я знаю все… Ну или практически все… Это началось с прибытия в резервацию ваших людей. Сначала наемники, потом дикие охотники. Поэтому я спрашиваю, в чем мы провинились перед вами лично и перед корпорацией в целом?..

Советник кивнул и почесал подбородок.

– Скажите, если вам было все известно, то почему вы не остановили меня? Или хотя бы не пришли раньше…

Лысый вытер взмокший лоб и дрогнувшим голосом ответил:

– Я солдат, сэрг советник. Знаю, что такое долг. И отдаю себе отчет в своих поступках. Как бы я ни радел за свое дело, но существует определенный устав. Без его четких предписаний любая система превращается в обычный балаган. Пустой звук, который может лопнуть как мыльный пузырь. Отправив донесение на поверхность, я так и не получил каких-либо распоряжений. А без одобрения руководства, я не имею права предпринимать никаких действий… Уж не знаю ваши ли это происки, или корпорация контролирует все вокруг, но в данном случае я бессилен.

– Зачем же вы ко мне тогда пожаловали? – искренне удивился Буревестник.

– Просто попросить. По-человечески, – выдохнул комендант. – Всего за пару часов вы можете разрушить то, что я создавал годами. Ради чего, сэрг? Ответьте, прошу! Я, как никто имею право знать!

Советник приблизился к Ля Фарегу и посмотрел тому прямо в глаза.

– Я вам ничего не должен, это раз, – тихо произнес он. – И в скором времени от вашей резервации не останется и следа, это два. Я сотру ее с лица Подземья. Хотите знать почему? Потому что мне это по силам! Потому что вы лишь инструмент для достижения моей цели! И никто не смеет встать у меня на пути…

Комендант вздрогнул и отступил. Он не ожидал от лорда такого напора.

– У вас ничего не выйдет! Я подниму по сигналу всех подчиняющихся мне глубинщиков из корпуса Сигма! – пригрозил он, прекрасно понимая, что эти угрозы бессмысленны.

– Вы напрасно сотрясаете воздух, – советник повернулся к Ля Фарегу спиной и принялся собирать свои вещи.

Колбы, банки, книги переместились из шкафа-сейфа в широкий украшенный латунными бляхами чемодан.

– Я понял, – внезапно произнес комендант. – Вы просто безумец, сэрг! У вас нет ничего святого!

– Вот как? – буркнул советник. – Нет, вы ошибайтесь. У меня есть идеалы и цели. Они для меня гораздо важнее святости и заветов неведомых мучеников. Так что, плюньте на свой Шептун и отправляйтесь восвояси. Возможно вам повезет и посчастливится отплыть на последней батисфере до начала разрушения.

– О нет, – не согласился комендант. – Вам не удастся сослать меня на поверхность. Здесь мой дом, и я ни на что его не променяю!

Скользящий звук заставил советника обернуться. Ля Фарег извлек из трости тонкое, словно игла, лезвие. Острие мгновенно уперлось в грудь лорда. Рука коменданта дрогнула, но осталась твердой.

– В последний раз прошу вас сэрг, отдайте приказ остановить это безумие! Иначе у меня не будет иного выхода как…

– Уничтожить одного из лордов Колхиды? – на лице Буревестника растянулась хищная улыбка. – Что ж, попытайтесь! По крайне мере вы погибните за идеалы, а не просто так…

Слова советника послужили Ля Фарегу командой. Если до этой секунды он еще колебался, то теперь все сомнения ушли без следа. Он сделал легкий взмах. Лезвие устремилось к шее Буревестника, который даже не пошевелился. Со спины коменданта атаковал ходячий. Стойка с газовым фонарем на конце опустилась на голову Ля Фарега, отправив того к предкам. Буревестник закрыл глаза, выдохнул и продолжил сборы. Очередной раунд опасной игры окончился в его пользу.

* * *

Элюмины гасли один за другим, погружая мир в темноту. Недолгую, всего пару часов, может быть, чуточку дольше. Но за это время Подземье менялось до неузнаваемости. Становилось опаснее острых рифов Корсаки. Густой сумрак замирал, выпуская на волю тех, кто скрывался от свечения в глубоких и узких разломах. Тысячи тварей, наделенных клыками, зубами, когтями и жвалами, выбирались из своих убежищ, чтобы найти пропитание. А если не повезет – самим стать жертвами кровавой охоты.

В отличие от свободных земель Подземья, Шептун научился бороться с подобной напастью. Отгородившись широкой стеной из белого песочника, люди никогда не забывали запирать ворота на ночь. Необходимая мера безопасности, позволявшая беспрепятственно передвигаться по городу даже с наступлением сумерек.

Глубина стояла возле приоткрытой створки и наблюдала за Дорном, который расправлялся с одним из стражей. Бушевич вырубил еще двух. Теперь северный выход остался без должной охраны.

– И что дальше? – запыхавшись, поинтересовался констебль.

– Мы встретим их здесь, – сказала Безликая.

– Устроим им засаду, – потер ладони Бушевич. – Давно мечтал надрать им задницы! – Констебль извлек из-под куртки свой пятизарядный кольт.

– Бесполезно. В Подземье оружие с поверхности можно использовать разве что как шутиху, – разочаровал его праведник. – Так что, придется пользоваться стрелометом. Скажи спасибо, что позаимствовали их у арла.

– Значит, получат от меня по игле! – заявил констебль.

Дорн кивнул, но подобной радости не выказал. В городе творилось нечто невообразимое. Паника, охватившая Шептун, превратилась в настоящую болезнь. Страшась собственной тени, люди спешили к Плавучему порту. Скорее покинуть резервацию! Оставить ненавистный город! Иного выхода у них просто не было.

На окраинах не осталось ни души. Покинув рабочие места, ихтианы взялись за оружие, и бывшие рабы стали новыми хозяевами резервации.

– Стало быть, ты выбрала путь насилия! – грустно произнес Дорн.

– А ты видишь иной способ решения конфликта? – поинтересовалась Глубина.

Праведник не ответил. Он прекрасно понимал, что уничтожить хаос можно только одним способом. Разрушить все до основания, сровнять с землей руины и начать все заново.

– Но зачем ты отдавала приказ ихтианам?

Девушка изобразила удивление.

– А разве ты не понимаешь? Мир, созданный вами, людьми, в этом месте истончился и готов к гибели. Но я не хочу, чтобы вместе с человеками погибли дети глубин. Я просто даю им шанс выжить, а дальше дело за ними.

Праведник был удовлетворен ответом.

– Скажи, что нам делать дальше?

– Ждать, – спокойно ответила Глубина. – Скоро охотники окажутся у ворот, мы освободим пленницу, и все закончится. Мне можно будет отправляться на покой, а ваш коллекционер раз и навсегда прекратит свои ужасные забавы.

– И все-таки ответь: почему именно Ульга? Чем она так важна для тебя? – не унимался Дорн.

– Всему свое время, священник, всему свое время, – и на лице Глубины возникло некое подобие улыбки.

Опустевшие улочки несли на себе отпечаток недавних бесчинств. Разбросанные вещи, разбитые светящиеся колбы, поломанные повозки – ничто не укрылось от человеческой ярости. Даже провода связи, протянутые под самым куполом города, свисали жалкими тряпицами.

Первым возле ворот появился тощий. Он осторожно посмотрел по сторонам, сделал несколько шагов вперед и, свистнув, подал знак, что можно двигаться дальше. Следом за ним вышел Хитрован с мешком-ловушкой и Рвач. В руках рыжего виднелся трехзарядный стреломет, правда зарядов осталось всего ничего.

– Все чисто, никого, – ответил Юнг и смело направился к проходу.

Резкий свист нарушил тишину, и ему в ногу впился болт.

– Засада! – завопил Рвач.

Толстяк-охотник попятился назад, но получил стрелу в плечо. Дальше вместо слов звучали только стрелометы. Короткие хлесткие выстрелы. Сначала со стороны ворот, потом ответ из ближайшего переулка. Только попаданий больше не было. Угодив в ловушку и получив заслуженные ранения, охотники не собирались сдаваться так легко. Заняв оборону, они затаились, решив получше изучить противника.

Рвач и Хитрован осторожно выглянули из-за угла и указали тощему, который скрылся возле лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались зубцы бойниц. Но Рыжий заметил еще кое-что, чуть правее. Именно оттуда прилетели последние три болта. Стрелок не менял позиции, а стало быть, можно рискнуть.

Юнг понял охотника правильно и, достав свой любимый обоюдоострый нож, медленно пополз вверх. Добравшись до перехода, он разглядел притаившегося бойца. Худой, длинноволосый, с таким выражением лица, будто совершает самый отчаянный в мире подвиг. Тронутому хватило пары секунд, чтобы вспомнить, где он видел этого парня. Это был констебль с пирса. Получается, и вездесущий праведник, заноза в заднице тоже неподалеку. О подобной удаче Юнг и не мечтал. Он ужасно не любил оставлять противников в живых и всегда руководствовался одним железным правилом: «Не убьешь врага сегодня, получишь от него нож в спину завтра».

– Ну вот и свиделись, мистер упрямец, – прошипел, словно змея, тощий.

Одним прыжком он настиг констебля. Тонкие пальцы вцепились в ворот, но перед этим Юнг успел выбить у противника стреломет и нанести два сокрушительных удара в челюсть. Охнув и привалившись к стене, Бушевич не сразу понял, что его обошли с тыла. Но даже после внезапной атаки он все-таки умудрился откинуть от себя тощего. Короткая передышка, и они вновь сцепились как разъяренные дворовые псы.

Воспользовавшись заминкой, охотники рванули к воротам. Ждать Юнга никто не собирался, как-нибудь сам выкрутится. Возле арки Хитрован по привычке перекинул мешок на другое плечо и ощутил обжигающую боль. Рвач слегка замедлил бег. В этот самый момент откуда-то сверху на него упало что-то тяжелое. Нападавший действовал весьма умело. Припечатав рыжего к земле, он схватил его кнут и оплел тому руки. Высоко, в локтях, так чтобы охотник не смог пошевелиться.

Пренебрежительно отбросив мешок в сторону, на помощь кинулся Хитрован. Захватив шею праведника, он приподнял того над землей и отшвырнул к стене. Дорн довольно быстро оправился от удара, но толстяк уже был тут как тут. Неуклюже навалившись на праведника, он начал молотить того, словно жернова. Хитрована охватила эйфория. Он наслаждался победой над противником, совершенно позабыв о своем приятеле…

Боль в ноге сильно ограничивала Юнга в движениях. Но он давно привык терпеть боль. Тем более в период возрождения. Так что, небольшая кровоточащая рана чуть ниже бедра не шла ни в какое сравнение с его последней смертью.

Тронутый оскалился, оттолкнулся от поручня и навалился всем телом на констебля. Тот взвыл и на минуту потерял координацию. Жадно хватая ртом воздух, Бушевич ощутил, как его шею сдавливают тонкие костлявые пальцы.

– Не уверен, что вам удастся выпутаться, мистер обреченный! – прошипел Юнг.

Перед глазами констебля сверкнуло лезвие кинжала.

– Зря вы впутались в эту историю, мистер правдоглаз, – выдал очередную фразу Тронутый.

Констебль захрипел. У него просто не осталось сил. Изворотливый злодей оказался ему не по зубам. Невероятно жилистый при неказистой комплекции, он был весьма неудобным противником.

Лезвие скользнуло возле левого глаза. Юнг не любил расправляться с жертвами слишком быстро, упиваясь каждым мгновением. Момент истины, когда человек попадает на границу жизни и смерти. Один вздох, один глоток воздуха. Тощему нравился ужас, застывший в глазах жертвы. Вроде бы существует призрачная надежда, но страх и недоверие сильнее. Ни с чем не сравнимое чувство превосходства. Ради этого стоит пойти на что угодно.

Острие коснулось кожи и медленно продавило ее. Констебль дернулся, скрипнув зубами.

– Тихо, тихо, – успокоил его Юнг. – Вначале будет больно, но недолго. Совсем чуть-чуть. Кстати, знаешь, очень интересная закономерность: праведник теряет одного соратника за другим.

Констебль осклабился. На щеке Тронутого появился презрительный плевок.

– Не боишься? – искренне удивился Юнг.

– Дрожу от страха, но ты тут ни при чем! – на последнем слове констебль снова осклабился…

Праведник пытался устоять, но последний удар пошатнул его разум. Перед глазами все поплыло, и сплюнув кровью, он устало привалился к каменной арке. Рыжий избавился от пут и был уже поблизости. Изрыгая проклятия, юркий охотник принялся молотить Дорна, словно тот был мешком с мукой. Служитель маяка вынес эти превратности судьбы стойко. Только устало откинул голову и ощутил новый прилив боли. Сделав петлю, Рвач решил раз и навсегда покончить с противником. Перекинул хлыст через верхнюю петлю надвратного выступа и потянул рукоять на себя. Праведник оказался на ногах. Тогда в дело вступил Хитрован, он помог приятелю, и мощная сила потянула Дорна вверх. Оторвавшись от земли, праведник попытался ослабить давление на шею, но было поздно – катастрофическая нехватка воздуха лишила тело сил на сопротивление.

Толстяк ликовал. Закрепив рукоять, он с улыбкой на лице наблюдал как брыкается и медленно умирает его враг.

– Может быть, вспорем ему брюхо? Ну чтобы не мучился, – предложил Рвач.

– А куда торопиться? – удивился толстяк.

Праведник дернулся последний раз и затих. Охотники переглянулись. Хитрован кивнул рыжему. Тот повиновался. Он всегда проверял жертв, и неважно, мелкая ли это хряшка или огромный шестилапый лангруст.

Приблизившись к висельнику, он осторожно пнул его ногой. Праведник не отреагировал, тело просто покачнулось и сразу же замерло. Тогда Рвач схватил праведника за руку и попытался нащупать пульс. Никакого намека.

– Ну что, он откинулся? – раздалось из-за спины.

– Как пить дать! – подтвердил рыжий.

– Пить? А что, это хорошая идея. Горячовка, кстати, у меня с собой.

Элюмины практически погасли. И им на замену вспыхнули колбы с медузами. Внешнее освещение, которое вполне сносно отпугивало от резервации ночных хищников Подземья.

Рвач отпустил руку висельника и уже собирался отступить, когда что-то не позволило ему это сделать. Он опустил взгляд. Чья-то рука крепко держала его за одежду, а потом резко перехватила запястье.

– Эй, Хит, – попытался позвать на помощь рыжий, но не успел. Мощная сила обрушилась на его плечи и отбросила в сторону.

Толстяк все понял без слов. Схватив мешок-ловушку, он собирался кинуться наутек. Сделал пару шагов и неуклюже повалился на землю. Невидимые нити сплели его ноги, не оставив ни единого шанса.

– Что происходит?! – взмолился Рвач. Но никто ему не ответил.

Впервые в жизни охотники примерили на себя костюм жертвы. Беспомощно озираясь по сторонам, они мычали и пыхтели как бронзовые тюлени. Из самой гущи наступающей темноты к ним приближалась Глубина. Грациозно ступая по узкой каменной колее, она была не одна. Рядом с ней, словно верные псы, возвышались два огромных скатура. Вид у них был весьма устрашающий: высокие, почти пять футов в холке, они имели острые шипы на спине, и два ряда длинных клыков. Внешне их можно было сравнить с мехеканскими койотами, которые населяли дикие прерии.

– Что за твари! – взревел толстяк.

Глубина указала на него рукой, и шипящий сгусток темноты вырвался из мрака и набросился на охотника. Приподняв над землей, его припечатало к стене. Рыжий в ту же секунду оказался рядом.

Девушка подошла ближе. Остановилась. Верные подводные псы, злобно порыкивая, не сводили глаз с охотников. Подчинившись приказу, они присели возле хозяйки.

– Значит, это вам поручили изловить меня? – поинтересовалась Безликая.

Сейчас она была в образе морского божества. И хотя балахон с ярко-золотой окантовкой скрывал ее лик от постороннего взора, без труда можно было понять, что скрывать нечего. У той, что вышла из подземного сумрака, не было ни глаз, ни рта, ни всего остального присущего человеку. Только пустота, сотканная из тысячи мелких линий, словно грифельный рисунок на холсте.

Первым опомнился рыжий. Неимоверными усилиями он оторвал руку от стены и потянулся к рубахе. Ладонь обхватила символ бесконечности, и губы Рвача зашептали прерывистую молитву. Один из скатур оскалился и попытался кинуться на пленника, но легкая рука хозяйки легла на его шипастую спину. Зверь тут же успокоился.

– Не надо, Лаар-гар, – произнесла она. – Даже у самой мелкой твари есть возможность верить в чудо. Не будем лишать ее этого иллюзорного чувства.

Скатур не стал возражать.

– Мерзкая заразина! Ты не заберешься ко мне в голову! Даже не смей! Мой порог тебе не преодолеть! – быстро затараторил толстяк. А когда остановился, его пробила нервная дрожь.

Глубина приблизилась к толстяку и улыбнулась, а потом тихо шепнула:

– Ошибаешься, я уже давно там!

Вылупив глаза, охотник сразу почувствовали что-то неладное. Недавний мертвец, который не должен был подавать признаков жизни, внезапно пошевелился, дернул руками и повернулся к ним, словно ожидая извинений за содеянное.

Вздрогнув, Рвач нервно хихикнул. Толстяк же просто пожевал губами. Происходящее казалось ему далеким от привычного понимания. Но этого не могло быть на самом деле. Висельник медленно приподнялся над землей, освободился от хлыста и резко открыл глаза. Вместо привычных человеческих зрачков на охотников уставились два совершенно белых буркала. Мертвец осклабился, клацнув мелкими острыми зубками, и тело его развалилось на части. Вернее, распалось на сотни крохотных человечков: серокожие, большеголовые существа с огромными черными глазюками и цепкими когтями. Их оказалось не меньше двух дюжин. С хрипами и чавканьем они жадно впились в беззащитные тела охотников. Душераздирающий крик наполнил мрачные своды Подземья.

Один из скатуров заскулил и подался назад. Но Глубина схватила его за холку и поманила ближе, так чтобы он смог получше все рассмотреть. Хищники орудовали не хуже клыкастых рыб – вгрызаясь в плоть, они отрывали мелкими кусочками, сплевывали и тянулись за следующим. Так продолжалось до тех пор, пока от охотников не остались обглоданные скелеты.

Исполнив свое дело, маленькие хищники, поклонившись Безликой, быстро посеменили подальше от белых стен резервации. Их ласково манила родная тьма.

Погладив своих верных скатуров, Глубина с интересом посмотрела куда-то вверх, где все еще продолжалось противостояние.

Юнг ждал. Ждал с нетерпением одной простой фразы, которая бы заставила продлить мучения констебля еще на какое-то время. Ненадолго, но все-таки. Только Бушевич не спешил сдаваться. Лезвие коснулось щеки констебля, в опасной близости от правого глаза. Медленно погрузилось глубже. Появилась тонкая кровавая нить, которая быстро превратилась в широкую полоску.

– Что, хочется меня умолять?

Констебль напрягся, фыркнул и закрыл глаза. Страх и боль сплелись в его голове в один большой клубок, но он продолжал сопротивляться.

Нож надавил сильнее и потянулся вниз к губе. Ярко-алый след двигался за ним.

– Ну давай, скажи хоть слово и тебе станет легче, – пообещал Юнг. Впрочем, его обещания уже давно обросли ложью. Ему нужно было всего несколько минут и мольба о пощаде. Жертва должна умолять, иначе не возникнет того необходимого, долгожданного апогея. А расправа над жертвой превратится в банальное убийство, и Юнг не испытает наивысшее удовольствие.

– Н-у-у же… говори-и-и… – сквозь зубы процедил тощий. Нож погрузился уже так глубоко, что мог в любой момент упереться в кость.

Но констебль молчал, стойко перенося эту немыслимую боль.

Внезапно на его лице возникла самая обыкновенная улыбка. Будто каким-то неведомым способом он заставил себя забыть о страданиях. Бушевич надменно посмотрел на тощего, и тот дрогнул. В это просто невозможно было поверить. Жертва не могла вести себя подобным образом.

– Давай! – в бешенстве рявкнул Юнг. И продолжив свое движение, нож внезапно уперся во что-то твердое. Тощий приложил усилие, но ничего не вышло. Препятствие оказалось крепче стали.

Констебль улыбнулся еще шире, обнажив маленькие острые клыки, между которых и застряло широкое лезвие. Юнг приподнялся и, несмотря на ранение, быстро попятился назад.

Человеческая фигура менялась на глазах. Трескаясь, словно фарфоровый сосуд, она вдруг разлетелась на множество мелких черепиц. Юнг наблюдал, как каждая из них превращается в клыкастых существ. Невероятно! Невообразимо! Невозможно! Тронутый повидал в жизни всякое, но такие метаморфозы наблюдал впервые. Это могла быть какая-то иллюзия, обман, что угодно, только не банальная реальность. Человек не мог просто так взять и развалиться, словно мраморное изваяние.

Опустив руки, тощий выронил нож. Неведомая сила сковала его поруками и ногам. Впрочем, он и не думал сопротивляться. Наделенный особым даром за долгие циклы возрождения Юнг отчетливо научился чувствовать наступление своей очередной смерти. Удивительное открытие вначале пугало его. Но с каждым разом он все меньше обращал на это внимание. А теперь и вовсе стал равнодушен: просто тяжело вздохнул и воспринял проигрыш как должное. Сегодня противник оказался сильнее. Пускай, ведь это лишь часть игры. Один неудачный эпизод, который когда-то закончится, породив новый. А вот окончательная победа может быть только одна!.. Разве что очередная неудача вонзилась в него острыми когтями. Слишком много ошибок, слишком много…

Юнг отступил к стене и позволил мелким тварям впиться в тело. Ничего страшного, вскоре он возродится, и все встанет на свои места. Он обязательно отомстит всем обидчикам. Обязательно.

Боли практически не было. Разве что чуть-чуть, как бывает при возвращении в этот мир, когда память водным поток выкидывает тебя в реальность. Оскалившись, Юнг схватил одну из зубастых тварей и почувствовал, как нити недавнего прошлого вырвались наружу. Он жадно потянулся к воспоминаниям и перешагнул границу дозволенного.

Юнг увидел узкие пещеры и кромешную тьму. А потом услышал голос, который эхом просочился сквозь толщу камня и достиг слуха мелких хищников. Они услышали и откликнулись на зов. Дальше нить повела его наружу, вслед за голосом, за той, кто взывала о помощи. Следы петляли, то срываясь вверх, то погружаясь в самые недра Подземья. Наконец, они собрались воедино и привели тощего к незнакомке. Она стояла в бледном свете элюминов и, раскинув руки, пела. Только то, что услышал Юнг, сильно отличалось от привычного человеческого пения. Скорее это походило на мелодичный шум моря, завывания ветра в кронах деревьев и легкий свист проказника сквозняка. Нечто нереальное, способное разом повелевать всеми природными стихиями.

Юнг осторожно остановился напротив незнакомки. Пригляделся. Ее ярко-зеленый капюшон полностью скрывал лицо. Никакого очертания, вообще ничего. Только сияющая пустота. Пытаясь успокоить заколотившееся в бешеном ритме сердце, тощий все-таки приблизился к ней. Протянул руку.

Раньше он никогда не испытывал такого сильного страха. Но главное, что это чувство возникло внезапно и не имело под собой никакой основы. Просто волнение, переросшее в некий ужас.

Он мог не делать этого, но любопытство подтолкнуло его к неизбежности. Пальцы осторожно коснулись капюшона. Он практически ощутил приятное скольжение шёлка. Резко сдернул вуаль загадочности. Юнг ожидал увидеть нечто кошмарное: животный оскал, змеиную пасть или пожелтевший от времени череп, но к тому, что разглядел под капюшоном, оказался не готов. Ему явилась сама Тьма. Нити прошлого, что так послушно вели его по серому миру воспоминаний, внезапно опутали огненной паутиной. Они вырвались из пустоты и налипли, возвращая его в реальность.

Застонав от внезапной боли, Юнг понял, что лежит на спине, а ненасытные хищники доканчивают свой работу. Ну ничего, это поправимо. Тронутый не сомневался, что босс подарит ему очередной жизненный цикл. Пускай это будет и не так просто. Но договор есть договор!

Это были его последние мысли…

Головастые хищники внезапно прекратили кровавый пир. Прислушались. Легкий голос хозяйки пронесся над стенами тихим свистом. В ответ зубастые кивнули и окружили голову мертвеца. Самый проворный забрался внутрь и вырвал из сердца прозрачную вуаль, крохотный лоскуток бессмертной медузы. Море забрало назад свой бесценный дар.

…Девушка стояла рядом с двумя мужчинами, которые еще мгновение назад имели образ клыкастых подводных тварей. Она равнодушно взирала на результат недавнего противостояния. У охотников не было и шанса на спасение. Впрочем, ее это мало интересовало. Гораздо важнее было освободить девочку-полукровку, которая сейчас находилась в мешке-ловушке.

Безликая приблизилась к металлической сетке, взмахнула рукой. Большеголовые быстро перегрызли завязки и растянули их в стороны. Глубина недовольно скривилась. Она уже знала, что ее ждет разочарование и лишь хотела удостовериться. Обман охотников сработал: девочка была очень похожа, но это не она.

Лицо Глубины, что вновь примерила на себя человеческий облик, застыло словно восковая маска. Эмоции бушевали где-то внутри.

– Помогите этой несчастной и догоняйте меня, – приказала она. – У нас слишком мало времени.

Дорн кивнул и принялся освобождать девочку. Констебль остался стоять на месте. Когда праведник дал обет уничтожить поборников зла, он и представить себе не мог, что для осуществления этой сложной задачи ему придется заключить союз с подводным божеством. Привычные каноны, постулаты, заветы, – все разлетелось вдребезги, не оставив после себя никаких следов благоразумия. Мир, который казался до невозможности простым и понятным, внезапно превратился для Дорна в одну сплошную загадку. И он уже не понимал, поступает ли правильно или еще больше запутывается в собственных ошибках. Вершит ли справедливость или идет на поводу у разрушительного хаоса.

– Спасибо большое, – всхлипнув, произнесла девочка.

– Ты знаешь где твои родители? – спросил праведник.

– Наверное, выбрались на поверхность. Последний раз я видела их недалеко от порта. Там была такая давка… А потом кто-то схватил меня и засунул в мешок. – Девочка замолчала, заново переживая неприятные воспоминания, а затем с надеждой спросила: – Скажите, вы нас спасете? Меня ведь не сожрут подводные чудовища?

– Не волнуйся, – попытался улыбнуться Дорн, – с тобой все будет хорошо.

* * *

Они резко остановились, и встревоженный голос ихтианши озвучил неприятные предположения.

– Я их больше не чувствую…

– Что? – встревожился Кимпл. – Попробуй еще раз. Охотники не могли далеко уйти. Ночью в дикие туннели они точно не сунутся. Наверняка решат переждать и укроются где-то в Шептуне.

Анура напряженно закрыла глаза, глубоко вдохнула. Ее жабры широко раскрылись и сложились обратно. Ничего. Она сделал еще несколько попыток. И обессилено покачала головой.

– Нет, не могу. Мало того что они попытались отбить запах, – она указала на пучок засохшей нюх-водоросли, – так еще и разделились.

– Как разделились? – не понял узник.

– Очень просто. Что тут непонятного?! Одни направились вон туда, – она указала в череду узких переулков, – а другие – сюда, – ее лапа ткнула на широкую дорогу, где метались встревоженные жители Шептуна. Кажется, этот путь вел к южным воротам.

Скулы Кимпла нервно заиграли. Он прищурился и встретился взглядом с ихтианшой.

– У тебя же есть выход. Так не тяни. Что придумала?

– Придумала, – согласилась Анура. – Но для этого нам надо вернуться в молельные чертоги.

Арл не находи себе места. Метался среди низких сводчатых стен, словно морской носорог, а потом внезапно успокоился. Он просил, и его услышали. Он умолял его простить и получил на то благословение. Выбор был сделан. Предать веру – такое не позволяли себе даже безмозглые руллы. Все, к чему он стремился, чего добавился… Мог ли кто-нибудь другой так бездарно оступиться на ровном месте. Джамби считал это помутнением рассудка. Так он решил вначале своих терзаний. Затем он осознал всю бессмысленность самобичевания. Его ошибка крылась совсем в другом поступке. Он ведь возомнил себя выше покровительницы. Пускай на короткий миг. И все же… Какое тут может быть прощение?..

Он сидел напротив каменного изваяния и пытался различить в пустоте глубокого капюшона истинное лицо Безликой. Кто она такая? Из какого мира пожаловала к ним в Подземье?

Мысли разрывали его на части. Тысячи предположений, догадок, иллюзий. Да и как может быть иначе – он лишился силы. Но главное, покровительница забрала у него всяческие ориентиры. Куда теперь идти? И зачем?

Опустившись на колени, ихтиан надул щеки и медленно снял свой цветастый халат. Радужная вышивка давно потускнела, ткань разбухла и превратилась в тряпицу. Недавний столп веры потускнел, превратился в последнее пристанище отступника. Свечи больше не горели, широкие кусты кувшинок были порублены на куски, а алтарь… Что ж, если от него что-то и осталось, то теперь больше напоминало кривые клыки вмурованного в стену великана.

Мыча под нос какую-то протяжную песню, то ли колыбельную, то ли поминальную, арл достал острый кинжала из мрачного стекла и положил его напротив. Ихтианы не могли отправиться в мир предков, не произнеся последнего слова. Нечто вроде искупления. Не для других, а для самого себя.

– Я знаю, что мне нет прощения. Я предал прародительницу, усомнился в ее силе и ее истинной природе. Не смог избавиться от собственных ошибок. И прошу покарать меня за это!.. Я поклялся служить Подземью во имя великой пищевой цепочки. Но наплевал на законы мироздания. И прошу покарать меня за это!.. Знания всегда порождают желание познать большее, и тогда возникает недоверие. И я безрассудно вступил на этот скользкий путь. Мне не стоило пытаться узнать запретное. Но я преступил порог дозволенного. И прошу покарать меня за это!.. Человеки рассказали мне твой секрет, о Безликая. И я испугался! Они предложили мне вступить на сторону сильнейших. И я согласился! Три сестры мертвы! Старые богини – это прошлое, которого не вернуть! И я сделал все, чтобы у тебя не осталось ни единого шанса на спасение! И за это прошу простить меня, Безликая! Последняя из рода Покровительниц! И позволь покарать себя за это!..

Теперь арл не сомневался, что поступает правильно. Да и какие тут могли быть сомнения, когда сами предки одобряют твой выбор. После череды непоправимых ошибок. Ведь это именно он отдал человекам на откуп старую морскую богиню. Великую и ужасную Глубину, которую так боялись пришедшие с поверхности чужаки. Но ее сила оказалась не такой уж безграничной.

– Я сбился с пути как безмозглый рулл, которого изгоняют из племени за никчемность. Ровно так и я изгоняю себя из Молельных чертогов, потому что такой как я не должен служить вере. Потому как нельзя служить тому, чего не имеешь… – Он на секунду замешкался, с интересом осмотрел низкие своды, с которых тихо капала соленая вода. Среди острых граней проглядывали глубокие трещины. Этот мир рушился. Превращаясь в жалкие руины. Все правильно. Иначе нельзя. Не уничтожив старые устои, не возведешь новые. Ихтиан надул щеки и грустно покачал головой: – Ты простила нас, а мы не оценили этого. Дала нам новую надежду, а мы, в благодарность, предали тебя. Уничтожили твоих сестер… Обрекли тебя на забвение… Так прими в знак искупления… – Джамби протянул лапу к стеклянному кинжалу.

Рорук нашел тело арла почти сразу. Прибежал на звук – стоны были тихими, но довольно продолжительными. Взяв наставника на руки, он вынес его на верхний ярус и водрузил тело на огромный каменный стол. Если бы он только мог что-то изменить, то не раздумывая отдал свою жизнь взамен. Из гортани вырвался вой отчаянья. Вместе с арлом умерла последняя надежда его учеников и последователей.

Воины Чертогов Возрождения. Когда-то их было больше сотни, а теперь остался только один. Рорук опустился рядом с каменным валуном, на котором лежало бездыханное тело, и в знак скорби склонил голову. Последний воин, последний путь к спасению. Ему ужасно не хотелось так думать, но истину не искоренить никакими заблуждениями.

– Эти гнусные человеки уничтожили все! Все, что я любил! Отняли у моего народа свободу и возможность быть счастливыми! – прорычал в темноту ихтиан. Его кулаки сжались, и он всхлипнул словно маленький ребенок.

Ихтиан хорошо помнил тот час, когда его наставник арл Джамби позволил ему вступить в круг избранных. И Рорук сделал это решительно, без оглядки. Их цель казалась ему благороднее спасения молодых отроков от клыков напавшего морлока. Что такое несколько жизней в сравнении с десятком тысяч ихтианов, которых они собирались высвободить из-под гнета переселенцев с поверхности.

План был прост до безумия: в первую очередь погасить зарождающиеся очаги новой веры. В это было невозможно поверить, но, установив свою власть на Шептуне, люди принялись за возрождение каменных гротов Безликой. Рорук считал, что большего унижения быть просто не может. Человеки отняли у его народа все: земли, сокровища, историю, а теперь добрались и до самого сокровенного.

В течение ста коротких дней Воины Чертогов уничтожили практически все молельные залы. Разрушили статуи Безликой, оставив только одну – ту самую, что хранилась у арла Джамби. Ее наставник приказал не трогать, оставить напоследок. А потом пришла она, древняя сила, память о которой они пытались уничтожить.

Было много слов, обещаний со стороны древней богини. И в конце концов, арл все-таки согласился заключить с Безликой временный союз. Непростительная ошибка! Если бы не подводная богиня, они смогли добиться поставленной цели. Лишив ихтианов идола, которому они поклонялись, Воины Чертогов объединили бы сотни разрозненных кланов, породив в их умах новую идею. Показали бы путь в новую жизнь, и у покорных рабов просто не осталось выбора.

«Показать цель не главное. Гораздо важнее заставить двинуться в ее направлении. Хорошенько встряхнуть, выбить из-под лап опору и лишить последней надежды. Только тогда наш народ воспрянет! И окунется в борьбу за единственную ценность, что хранится в наших сердцах! За собственную свободу!»

Прекрасные слова. Рорук помнил их как единственную молитву. Жаль его духовный учитель не успел воплотить ее в жизнь. Вместо этого он пригрел на груди коварную мурену и сам пал ее жертвой. Ведь только Безликая могла довести арла до самоубийства.

– Ненавижу! Ненавижу тебя, тварь! – сквозь зубы процедил ихтиан.

– Рор? Ты здесь! Это ты?!

Знакомый голос вывел его из оцепенения. Анура стояла в арочном проеме. Как яркий луч среди этого мрака безумия. Рорук почти поверил, что она призвана самим Незыблемым. Первым и истинным создателем моря. Но когда он привстал и уже собирался обнять ихтианшу, рядом возник человек.

– И ты тоже!.. – отпрянул Рорук и обхватил рукоять боевого серпа.

– Ты что! – Анура выставила вперед лапы. – Что на тебя нашло? Мы тебе не враги! Ни я, ни он!

Ихтиан смахнул застывшую на щеке слезу.

– Слова из твоей пасти воняют также как гниющий мох!

– Считаешь меня врагом? Но почему? – удивилась Анура.

– А может быть, это ты мне ответишь?! – оскалился ихтиан. – Снюхаться с пришельцем, потакать прихотям Безликой, спутать планы нашего наставника! Тебе этого мало? Или есть что-то еще, чего я не знаю?..

Лезвие скользнуло по камню, и неприятный скрежет загулял по стенам.

– Тот, кто верит человекам, безумец, спору нету. А кто станет им служить, в глубине тому не жить, – потянул детскую считалочку Рорук.

Он приблизился к ихтианше, остановился и посмотрел на узника как на нечто отталкивающее.

– Кстати, очень интересно, зачем вы пожаловали сюда? – Лезвие коснулось шеи Ануры. – Какая такая нужда привела вас в молельный дом?

Ихтианша смотрела на своего бывшего собрата бесстрашно. Она знала, он не посмеет на нее напасть. И дело вовсе не в отсутствии храбрости. Просто это противоречило его принципам. Он готов был разорвать в клочья тысячу пришельцев с поверхности, но тронуть ихтиана… Нет, Рорук не способен на такое. Даже если сестра по духу будет угрожать его собственной жизни.

Кинжал коснулся его живота. Рорук обескуражено опустил взгляд. Потом уставился на Ануру.

– Они затуманили твой разум!

– Пусть так, – согласилась ихтианша.

– Ты идешь против нас! Чего они тебе наобещали? Чем подкупили?!

– Нет никаких нас! – зло рявкнула Анура. – Запомни это, дурак!

Кинжал уперся сильнее, заставив ихтиана отступить.

– Чего тебе надо?

– Пленников с поверхности. Унда и его укушенного приятеля.

– Ни за что! Я лучше пущу им кровь.

Анура надула щеки и показала боковые клыки.

– Я ведь не умоляю тебя, Рорук. И даже не прошу. Я требую! И если ты не отдашь мне ключ и не отступишь в сторону, я буду вынуждена перейти от слов к делу!

– Ты не посмеешь!

– Уверен? – Анура сделала решительный шаг вперед.

Лезвие серпа вновь взмыло вверх. Но ихтианша оказалась проворнее. Быстрым движением она выбила оружие из рук собрата. Он только ахнул. Осклабился. И не сдержался.

Очень тяжело перешагивать через себя. Наступать на горло собственной исключительности. Только у Рорука не было иного выхода. Он доверился накопившемуся внутри гневу, который сейчас граничил с безумием, и атаковал. Грубо, неприкрыто, как это делают неопытные хищники, впервые вступившие на кровавый путь охоты. Хлесткие движения один за другим обрушились на сестру. Это был не бой, а нечто большее. Проявление ненависти ко всему вокруг! К самому миру, что даровал ему жизнь!

Анура отреагировала молниеносно. Она до последнего не верила в то, что Рорук решится напасть, но внутреннее чутье упрямо твердило совсем иное. Ихтиан успел нанести Ануре глубокую рану в плечо, а потом посыпались удары в его сторону. Кимпл перехватил серп и резко пнул ихтиана в живот.

– Стой! Не убивай его! – взмолилась Анура.

Изогнутое лезвие серпа теперь впилось в мощную шею Рорука. Узник ждал. Только у любого терпения наступает предел, тем более когда каждая секунда ожидания подобна смерти.

– Мы отпустим тебя, – пообещала ихтианша. – Нам просто нужен ключ. И все. Отдай его нам и можешь катиться на все четыре стороны.

Рорук осклабился, затем резко дернулся.

– Я бы тебе не советовал глупить, – предупредил его Кимпл. Серп окрасился кровью. И тонкая струйка потянулась к груди воина.

– У вас все равно ничего не выйдет, – сквозь зубы процедил ихтиан.

Он вытянул лапу и разжал ее. На шершавой перепончатой ладони лежал металлический предмет, напоминающий обычный гвоздь с множеством насечек.

– Спасибо! – едва сдерживая эмоции, поблагодарила Анура.

– Я не помогаю тебе, – скривился Рорук. – Я просто хочу снять с себя груз ответственности перед Очищением.

– Что?

– Прощай сестра. Истинный бог уже ждет меня.

Она не успела вздохнуть или что-то ответить, как ихтиан схватился за лезвие и буквально вдавил его в себя. В самый последний миг Кимпл успел отпустить рукоять серпа и попытаться откинуть оружие в сторону. Но было слишком поздно.

Анура склонилась над окровавленным телом. Слезы сами катились из ее глаз. Она ничего не могла с собой поделать. Да, ее брат стал врагом, но не по собственной воле, а по принуждению. Заблудился в суждениях и туманных словах арла. Рорук просто выбрал неправильную дорогу. Но Анура до последнего верила – он одумается и прислушается к ее словам. Напрасно. Воины Чертогов были слишком слепы, чтобы видеть то, что действительно творится в подводном мире, и слишком глухи, чтобы прислушаться к словам тех, кто способен узреть истину.

– Нам пора, – Кимпл осторожно прикоснулся к плечу ихтианши.

– Зачем? Зачем все это? Я ничего не хочу. Оставь меня в покое! – рявкнула Анура.

– Идем! Твой брат сам сделал свой выбор. – Узник надавил на ее плечо, заставив почувствовать легкую боль.

– Чего ты хочешь?

– Хочу помочь лишенным возможности на спасение…

Глава 11. Прямиком к цели

Дудочка не замолкала ни на минуту. Порой ее мелодия казалась некой пародией на музыку, и все-таки в ней угадывались вполне приятные слуху звуки. Здоровяк старался изо всех сил. Пыхтел, злился, но продолжал играть. Толстые пальцы едва успевали затыкать дырки. Легкие раздувались, втягивая чужой воздух через тонкую сеть фильтров. А ноги уверенно шли вперед, навстречу городским воротам.

За общим гулом толпы мистер Фрейд едва расслышал смех Цепкого. Похоже, тому безумно нравилось все то, что происходило вокруг. Некогда высокомерные и чванливые жители Шептуна превратились в неуправляемое стадо. Испуганный взгляд, крики и полное непонимание. Подводной резервации оставалось существовать не больше одного подводного часа!

Очередной удар заставил пожилого джентльмена упасть под ноги ХантерБрука. Кажется, старику свернули шею. Так и есть. Но, заслышав музыкальный призыв мистера Фрейда, тот начал медленно пониматься.

Таких, как это несчастный, набралось уже больше сотни. Образовав вокруг охотников плотное кольцо, они не допускали внутрь спятивших горожан, которые в отчаянье пытались покинуть охваченный безумием город. Ужасная давка вбирала в себя все новые жертвы.

– Вот это веселуха! – присвистнул ХантерБрук и поправил висевший на плече мешок-сетку. Он многое повидал в своей жизни, но то, что вытворял с горожанами здоровяк, поржало своей наивной жестокостью.

Живой щит распадался, путаясь под ногами идущих. Ряды быстро смыкались, и новобранцы занимали места своих предшественников. Такая картина виделась охотнику изнутри. А снаружи все выглядело куда жестче. Люди врезались друг в дружку, пытались перебраться через человеческий частокол, но не удерживались, падали вниз. Водоворот паники затягивал их, растаптывая будто мелких букашек.

– Недаром вас называют Тронутыми! – задорно рявкнул Цепкий, сшибая с защитника очередного безумца. – Откуда ты только откопал эту удивительную штуку? – указал он на дудочку.

Фрейд пробубнил что-то нечленораздельное. За него ответил охотник.

– Ничего, приятель, как только мы доставим эту цыпу боссу, он нас одарит такими же подарками!

Здоровяк кивнул.

Идти становилось все тяжелее. Люди падали прямо под ноги, моля о помощи. Только не к тем они взывали, ой не к тем. Помогать им никто не собирался.

Перешагнув через старикашку готового вот-вот испустить дух, мистер Фрейд сбился. Его заунывная мелодия на секунду прервалась. Он кашлянул в кулак, да так сильно, что маска едва не сорвалась с лица. Что-то больно сдавило грудь и начало неприятно шкрябать изнутри. Здоровяк фыркнул, желая сплюнуть, потом глубоко вздохнул, и дудочка вновь заиграла.

Вроде бы все встало на место. Но что-то все-таки пошло не так. Оживший щит медленно двигался вперед, куда указывала мелодия, а обезумевшая толпа становилась какой-то безвольной. Люди просто падали на землю или устраивались возле построек, обхватывали головы руками и погружались в бессмысленное бормотание.

– Кажется, образумились! – рассмеялся ХантерБрук.

– Оно и к лучшему, а иначе мы бы весь город обратили. – Ганзи стер со лба пот и поправил заветный мешок. – Кстати, как думаешь, наш план сработал? Глубина купилась на нашу уловку?

Охотник задумался:

– Надеюсь, что получилось, в противном случае – нам не покинуть Шептун живыми.

– Это почему это? – насторожился напарник.

– Да потому! – огрызнулся ХантерБрук. – Сколько раз тебе повторять: она не подводное чудо-юдо, а настоящая древняя богиня. Ее так просто не возьмешь! Захочешь, не возьмешь! Так что, молись всем гребанным утопленникам, чтобы наши друзья приняли ее гнев на себя.

– Вода им пухом! – грустно произнес Цепкий.

– Как пухом? – не сразу понял Фрейд. – Это самое, а как же мистер Юнг? Он, что же по-вашему, того…

Охотник воспринял недалекость здоровяка по-своему: не стал пыхтеть или вздыхать, а просто коротко пояснил:

– Не переживай, соберут твоего друга, по частям, как лоскутную куклу, и заставят снова дышать. В этом плане твой наниматель – человек исключительных возможностей. И слово свое, насколько я успел заметить, держит. Так что, не дрефь. Труды наших друзей не напрасны, и воздастся им по заслугам. Ты только играй… не переставай, одаренный ты наш…

– Главное девку доставить, – подтвердил Цепкий.

– Это точно, – согласился охотник. – Главное ее доволочь, а там уж легче будет.

– Только одного не пойму, – нахмурился носильщик, – на кой она ему сдалась? Как она поможет ему Глубину захомутать?

– Дурак ты, – раздалось в ответ. – Она, приятель, наживка и еще какая ценная. За ней наша богиня куда хочешь придет. А может даже приползет. Вот тут-то мы ее и сцапаем. Делов-то…

Лоб Цепкого рассекли глубокие морщины.

– И как же мы, по-твоему, это сделаем?

– Как и всегда, воспользуемся козырем из рукава. Поверь, у нашего нанимателя их превеликое множество.

В этот самый миг Фрейд снова закашлял, и мелодия затихла, окончательно растворилась в общем страдании живых горожан.

– Да что с тобой, приятель? – не на шутку взволновался охотник.

– Похоже, ему совсем хреново, – заметив испарину на висках Фрейда, Ганзи остановился и опустил мешок на землю.

Ожившие, не услышав привычных звуков, начали не спеша расходиться в стороны. А здоровяк продолжал дохать. Приступ усиливался, Фрейда упал на колени. Дудочка выпала из его рук и покатилась по дороге.

– Эй, ты как? – положил ему руку на плечо Хантер. Но и так было понятно, что увалень тает на глазах.

– Что за напасть?! – охнул Ганзи. – Тут осталось-то всего ничего. – Он с надеждой посмотрел на видневшиеся в конце улицы ворота.

– Хватит причитать! – рявкнул на него старший. – Надо поднять его на ноги.

Он попытался выпрямить Фрейда, но не сдвинул здоровяка даже на дюйм.

– Оставьте меня… – улучив момент между приступами, прошептал Тронутый.

Хантер уверенно покачал головой.

– Ну уж нет, музыкант. Нам без твой магической мелодии за воротами делать нечего. Элюмины погаснут минимум на час, а то и больше. И что нам делать?! Глубина наверняка уже спешит сюда. Бросить тебя и бежать в темноту – не выход. Там с нами расправятся еще быстрее, чем здесь.

– Она уже здесь… – обессилено прошептал Фрейд. Внезапно его охватила болезненная дрожь.

ХантерБрук затравленно покосился по сторонам. Никого. Только сотни обреченных взглядов. Уже трудно было понять, кто до сих пор жив, а кто продолжает дышать благодаря странной мелодии. Не резервация, а приют безумия и обреченности. Сотни пустых, наполненных болью лиц. Женщины, старики, дети. Взгляд охотника остановился на одной девочке. Невысокая, довольно миловидная с голубыми глазами, в которых не было и толики творившегося вокруг хаоса.

Он быстро оглядел людей снова. И опять – ничего подозрительного. Правда девочки в сером балахоне среди них уже не было…

– Держись, приятель. Сейчас я тебе помогу, – не обнаружив опасности, уверенно заявил Хантер.

Он извлек из сумки механический аппарат, в металлической окантовке которого просматривалась емкость с ярко-желтой жидкостью. Быстрые манипуляции заставили механизм заработать и выдвинуть наружу длиннущую иглу.

– Смесь глубоководных растений Экстриса и еще Варинса Глипса. Лучшее лекарство против ядов и всего такого, – объяснил охотник.

Только Фрейду было уже все равно. Он завалился набок, обхватил себя руками и впал в забытье.

Не став медлить, охотник сделал Тронутому укол. Вынул иглу и быстро убрал приспособление в сумку. Снова огляделся. Нехорошее предчувствие витало где-то поблизости. Ожившие теперь ничем не отличались от тех, кому посчастливилось уцелеть в кошмарной давке. С ними творилось что-то неладное. Все они попадали на землю, катались по ней и издавали нечто напоминающее вой отчаянья. Возможно, просто осознали свою незавидную участь, но скорее всего, ощутили на себе боль здоровяка, сила которого продолжала удерживать их в этом мире.

– Ты как? – спросил Фрейда охотник.

Тронутый открыл глаза и как ни в чем не бывало поднялся. Невероятная слабость отозвалась в ногах. И больше ничего. Ужасные боли, разрывающие его изнутри, прошли без следа.

– Что со мной было? – едва шевеля губами, обратился он к Хантеру.

Тот только осклабился, приподнял вуаль маски и сплюнул на землю.

– Морская заразина или что-то подобное, кто тут разберет. Ты хоть чего-то помнишь?

– Нет, ни-че-го, – промямлил здоровяк.

– Тогда высморкайся и разотри, – предложил охотник. – Ну подцепил ты подводную хрень, а я вовремя вколол тебе лекарство. Вот и все, дело с концом! Повалялся немного на земле, помучался. Потом выблевал вон ту ерунду…

Здоровяк покосился в сторону: на белом камне лежали половинки шипящей медузы. Та самые, что поддерживали его мертвое тело, заставляя мышцы сокращаться, а сердце издавать слабый, но все-таки постоянный стук.

«Море всегда забирает свои дары», – раздался в его голове незнакомый ласковый голос.

Фрейд никогда не отличался ясным умом и любил вопросы решать силой, не напрягая мозги. А если не помогали кулаки, он обращался за помощью к своему напарнику. Только сейчас мистер Юнг был не в силах оказать должную помощь. Здоровяк нахмурился и посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали, будто он уничтожил целую бутыль горячовки. Хотя в целом он чувствовал себя вполне сносно, но что-то явно изменилось. Сделав осторожный шаг, Фрейд остановился, прислушался к ощущениям. Вроде бы ничего. Разве что дикая слабость, которая не позволила бы ему двигаться чуть быстрее. Он наклонился, поднял дудочку. Поднес ее к губам, не решаясь заиграть. Тронутый медлил. Что-то подсказывало, результат его разочарует.

– Давай, брат, не тяни акулу за хвост! – рявкнул Охотник.

И Фрейд дунул мощно, изо всех сил. Так, чтобы все Ожившие повскакивали со своих мест и построились в плотный редут. Но ничего не произошло. Тела продолжали мирно лежать на земле, уже не корчась от боли, а уставившись пустыми глазами в каменный небосвод, туда, где медленно один за одним гасли последние элюмины.

– Что происходит?! – взволнованный голос ХантерБрука эхом отразился от стен.

– Эта тварь отняла у меня все, – с детской обидой обреченно ответил Фрейд.

– Но как? Когда?!

– Не знаю, – пожал плечами здоровяк. – Море всегда забирает свои дары…

На Шептун быстро опускались сумерки. Начиналась коварная Подземная ночь.

* * *

– Я что вам, собака? – обиделся унд, опустил голову и скрестил руки на груди.

– Ты не пес, – покачала головой Анура. – Ты один из нас. Тот, в ком течет кровь подводного народа. И те способности, что даровало тебе море, надо использовать, а не скрывать в себе, словно какую-то болезнь.

– Люди говорят, это морская заразина, – немного подумав, отозвался Крутс.

– Забудь ты про людей, – приказала ихтианша. – Они слепы как новорожденные и привыкли наслаждаться плеском волн, но не слышать истинных звуков моря. И если ты хочешь услышать то, о чем говорит нам глубина, раскройся. Это единственный шанс для всех нас.

Кимпл и Ян стояли и молча наблюдали за разговором. Они сейчас были чужаками. Поэтому самое большое, что могли сделать, это молчать.

– Хорошо, что я должен делать? – наконец, согласился унд.

Анура надула щеки в знак удовлетворения.

– Для начала просто присядь. Скрести ноги, а руки положи на колени.

– Это что, какое-то упражнение? – недоверчиво поинтересовался Крутс.

– Что-то вроде того…

Он нехотя опустился на холодный камень. Повторил движения, которые ему показала ихтианша, и закрыл глаза.

– Попытайся расслабиться. Отключи разум. Представь, что вокруг не существует этих толстых стен, низких сводов и… – Анура покосилась на тело своего брата, накрытое грязным саваном. – В общем ничего, что могло бы тебя отвлечь…

– Это не так-то легко, – признался унд.

– Потому что в первый раз. С каждым последующим процессом Отрешения ты будешь перешагивать порог быстрее.

– Хорошо. А что потом? Что делать дальше?

– Представь Ульгу. Вспомни, как она выглядит. Все до мельчайших подробностей: глаза, волосы, даже ее человеческие повадки. Голос, как она улыбается или печалиться… Ну, попробуй.

– А дальше?

– Нарисуй ее образ рядом. Будто бы она совсем близко. Так, что может коснуться тебя рукой.

– Это еще сложнее.

– А никто и не говорил, что будет легко.

– Хорошо, кажется у меня получилось, – после недолгой паузы сказал Крутс.

– Замечательно!

Анура была довольна своим учеником. Ее глаза встретились с настороженным взглядом узника. Внешне он был спокоен, но внутри него бурлили эмоции. Время, драгоценное время утекало сквозь пальцы. Ихтианша почувствовала его взволнованность, кивнула и попросила успокоиться. Она понимала, что сильно рискует. Но иначе нельзя. Если морской сын пройдет процесс инициации неправильно, слишком быстро распознает свои способности, все может закончиться полной потерей способностей. И не только у него. Поэтому стоило запастись терпением и дать возможность мальчику почувствовать свою истинную природу.

– А теперь задай ей вопрос, – тихо сказала Анура.

– То есть как?

– Просто спроси и обязательно дождись ответа.

– Ну хорошо, – быстро согласился унд. – Привет, как у тебя дела?

Анура замерла. Кимпл улыбнулся и посмотрел на открывшего рот Яна.

– Не спугните фазу… – одними губами произнесла ихтианша.

Крутс долго молчал. Его лицо из задумчивого превращалось в растерянное. Наконец, его губы дрогнули, словно он решил повторить вопрос. Но тут что-то изменилось. По всей видимости, нарисованный им образ все-таки соизволил откликнуться и дать ответ.

– Не может быть… – вымолвил унд и открыл глаза. На него смотрела ихтианша. И кажется, она улыбалась.

– Все хорошо, – произнесла она. – А теперь зажмурься, фантом вошел с тобой в контакт и отведет тебя куда следует.

– Куда? – не понял Крутс.

– К цели. Она покажет свое местонахождение.

Это больше напоминало ныряние с вышки. На краю деревянной доски страх, нерешительность. Один короткий шаг, и наступает полная неопределенность. До той самой поры, пока ты не коснешься воды. И вот когда поток закрутит тебя, погружая в пучину, ты, наконец, ощущаешь свою победу. Именно это и случилось с Крутсом, когда серый призрачный мир поглотил его с головой. Он словно путешествовал по собственным снам: нереальным, размытым, словно видел их через стекло, залитое дождем. Но так было до той поры, пока вновь не появилась Ульга.

– Куда ты пропала? – осторожно спросил унд.

– Сама не знаю, – спокойно ответила она.

– Тебя кто-то схватил?

– Возможно. Но я не уверена.

– Где ты сейчас?

– Не знаю, – Ульга грустно вздохнула. – Но мне здесь не нравится. Темно, холодно, и еще я постоянно слышу голоса.

– Чьи голоса? – быстро спросил Крутс.

– Я их не знаю. Они постоянно ругаются. Сильно волнуются, чего-то боятся.

– А они что-то говорят о месте, куда направляются? Хоть что-то?

– Нет, не уверена. – Она вздрогнула. – Я не прислушивалась. Возможно, просто пропустила. Это плохо?

– Нет, ты что! Ничего страшного, – заверил ее унд. – Здесь узник и Анура тоже здесь. А еще Дорченский… У него, кстати, все хорошо. Он практически оправился от укуса. Эх, нам бы хоть какую-нибудь зацепку. Но ты главное не волнуйся. Послушай, может они чем-то выдадут себя…

– А вы точно меня спасете? – взволнованно поинтересовался девичий голос.

– Можешь в этом не сомневаться.

На лице Кимпла отчетливо читалось недоверие. Раньше он восхищался дарами моря, но с недавних пор они стали его пугать. Ему казалось, что Глубина лишь играет с людьми в странную игру. Причем правила в ней настолько своеобразны, что понять их невозможно.

Безликая. Неуловимая, нереальная сущность, способная пугать и завораживать одновременно. Но что это? Или лучше так: кто она такая? Сидя в своей клетке, он был забыт всеми Неведомыми мучениками, которым так долго молился. И только она внемлила его страданиям. Почему? Зачем она выбралась из своего Подземного царства? Кимпл не знал и знать не хотел. Глубина помогла ему. Вытащила из пустоты безумия, подарила пусть и призрачную, но все-таки надежду. Да и какая, к морских хищникам, разница, что за цель она преследовала, и какую роль отвела ему! Все равно, его долг слишком огромен, чтобы переживать по этому поводу.

Кимплу вспомнился их последний разговор, тот самый, что состоялся накануне его освобождения…

«Ты все еще не теряешь надежды», – произнесла она.

«Просто я научился довольствоваться малым», – равнодушно ответил он.

«Нелегкое дело в твоем-то положении».

«Когда дни и ночи напролет видишь только кусочек неба и тонкий луч, затерявшийся среди ржавых мисок и соломы, начинаешь ценить даже это».

«Я тоже долгие годы была лишена свободы».

Он кивнул и задумчиво уставился в пол.

«Ты о чем-то хочешь спросить меня?» – догадался она.

«Ответить, тогда, в храме, зачем ты спасла меня?»

«А разве это была я?» – удивилась она.

Он растерянно нахмурился.

«Тебя спас твой друг. Существо другой расы, который нуждался в твоей помощи не меньше, чем ты в его».

«Стало быть, мерила», – произнес он.

«В том было его предназначение. И он исполнил свою роль безупречно».

«Я в этом даже не сомневался. Только что это изменило?»

«Многое, слишком многое, – ответила она. – Только перемены не бывают скорыми. Лишь вы, люди, этого никак не поймете… не хотите понимать. Мой мир прогнил как старая трава, но вместо него рождается нечто новое, незыблемое».

«Хочешь сказать, что подводные божества тоже смертны?» – осторожно спросил он.

«Наши законы слишком сложны для человеческого понимания, – честно призналась она. – Но ты должен знать одно – в нашем мире не существует ничего вечного».

«И ты тоже», – догадался он.

«И я тоже», – спокойно ответила она и растворилась в предрассветной дымке.

Кто-то тронул Кимпла за плечо и заставил покинуть лабиринты воспоминаний. Мираж рассеялся, узник вновь оказался на свободе. Он лишился мысленных кандалов, но не своих обязательств.

– Он все еще ищет ее? – шепнул он Ануре.

– Нашел, – покачал та головой. – И я чувствую, мы близко.

– Это какой-то вид транса? – внезапно вмешался в разговор Дорченский. – Я видел такое на балаганных ярмарках. Человек способен управлять петухами, свиньями и еще…

– Помолчи, – цыкнула на него ихтианша.

В этот момент унд пошевелился, стер с висков испарину и открыл глаза. Он будто очнулся в незнакомом месте: каменные стены, чужие обстановка и лица. Тяжело сглотнув, Крутс устало улыбнулся. И наконец, победоносно произнес:

– Я знаю, где искать Ульгу! Они несут ее в Зев Воя!

* * *

Костер догорал не спеша. Вместо искр над яркой аурой разлетались тонкие змейки светящихся линий. Замерев на мгновение над кристаллами, они быстро рассыпались светящейся пылью. Дорн откровенно засыпал, а вот его приятель, напротив, чувствовал себя довольно бодро. Напевая под нос какую-то очень веселую песню, он присвистывал (несмотря на то, что мешала дыхательная маска) и звонко хлопал ладошами по коленям.

– И чему ты радуешься? – поинтересовался праведник.

– Да как чему, как чему, – поразился констебль. – Ты же видел, что произошло. Это настоящая магия, будь она неладна. Нет, не так, будь ладна, и все тут! Да с такой спутницей мы всех на уши поставим. И с этими Тронутыми тоже разберемся!

– А ты уверен, что у нас с ней единые цели? – прищурился Дорн.

– Ты это о чем?

– А все о том же. Да пойми ты, она, – он указал на дальний выступ, где словно каменное изваяние стояла невысокая девушка в рваном балахоне. Вглядываясь в пустоту ночи, она что-то тихо бормотала, словно разговаривала сама с собой. – Она древнее божество, обладающая невероятной силой.

– И что с того? – продолжал не понимать констебль.

– А то, что наши цели могут быть совершенно разными. Да, сейчас мы считаем ее союзницей, но можешь ли ты гарантировать, что она спасет нас от смерти в следующий раз. Когда в нас отпадет необходимость, как судьба будет ждать нас?

– Ты же слышал, она хочет спасти девчонку. А заодно и расправиться с этими охотниками за древностями, – зло выпалил Бушевич.

Дорн в очередной раз нахмурился и покачал головой.

– Нет, приятель, не все так просто. Если бы ты был прав хотя бы наполовину, я заключил бы с этой богиней любой договор.

– Тогда зачем мы идем следом за той, кому не можем доверять? – не понял констебль.

– Чтобы предотвратить большее зло.

Глубина вернулась к костру. Ее взгляд выражал разве что безразличие ко всему окружающему – шорохам, мрачным теням. Внезапно Дорн замел, как нечто длинное и шипящее приблизилось к границе света, сжалось и приготовилось к прыжку. Безликая топнула ногой. Праведник мог поклясться, что вслед за ее движением по земле пронеслась легкая волна, заставившая ночных гадов отступить от намеченных планов. Шипя и фыркая на разные мотивы, они нехотя растворились во мраке.

– Кого мы ждем? – дождался пока Безликая устроится возле костра и спросил Дорн.

– Похитителей, – коротко ответила та.

– Хочешь сказать, они пройдут этой дорогой, и мы просто их перехватим?

– У тебя слишком примитивные мысли, пришелец.

– А как насчет твоей силы?

– Она не безгранична! – рявкнула Безликая, и в пустоте капюшона проступило очертание старого, сморщенного лица.

Над костром повисла тишина. Неприятная и угнетающая своей недосказанностью.

– Вам страшно? – внезапно спросила Глубина.

– Что? – Дорн растерянно переглянулся с констеблем.

– Я умею слышать ваши чувства, – с грустью произнесла она. – Их не стоит стыдиться. Страх удел сильных, а не слабаков. Знаете, я хочу быть с вами предельно откровенна. Не задавайте ненужных вопросов, просто слушайте. Где-то там, в темноте, находятся охотники. В их руках хрупкая девочка, совсем еще отрок. Но не это главное. Этими головорезами управляет один очень опасный человек. Ему нужна я, а мне необходима та, кого он попытается использовать в качестве приманки. Я не прошу и не требую идти за мной, потому что больше не смогу защитить вас от той силы, что решила бросить мне вызов…

Дорн опустил голову и тяжело вздохнул. Его пальцы теребили потертый от времени браслет, тот самый, что подарил ему его первый духовный учитель. Знак бесконечности уже давно выцвел, и теперь только нацарапанные на коже символы отличали эту вещь от обычного украшения. Подняв взгляд, праведник внимательно вгляделся в пустоту капюшона. На этот раз на него взирало обычное детское лицо. Очередной обман коварной стихии? Или все-таки правда? Дорн постарался откинуть все сомнения и довериться наитию. Именно оно порой помогало ему отыскать истину в самых сложных хитросплетениях.

Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, а спустя какой-то время тихо произнес:

– Тобой пугают юных подводников и о тебе складывают сказки рыбаки. Противостоять твоему губительному влиянию учат во всех морских академиях, пичкая курсов всевозможными сыворотками. Тебя почитает и одновременно ненавидит Подводный народ. Так ответить, кто ты на самом деле?

Ответа не последовало. Но когда он открыл глаза, напротив него сидела девочка-подросток, лет четырнадцати. Длинные русые волосы, небольшой носик, милые черты лица, но главное, что бросилось в глаза, это испуг. Она едва сдерживалась, чтобы не сорваться с места и не убежать прочь.

– Кто ты? – ссохшимися губами спросил праведник.

– Тот, кого ты звал, – ответила девушка.

– Получается что…

– В далеком прошлом такой же человек, как и ты.

Дорн ощутил, как сердце забилось в невероятном ритме, а руки стали влажными от волнения.

– Зачем тебе понадобилась пленница?

– Не хочу, чтобы она повторила мою судьбу, – едва слышно ответила Безликая.

– Твою?..

– Давай оставим этот разговор на потом. Вы должны знать только одно: для тех, кто украл Ульгу, я очередной трофей, а она разменная монета. Так что, решать вам.

Праведник почувствовал на себе тяжелый взгляд констебля.

– Ну что… ну… чего молчишь?.. – поторопил его Бушевич.

Дорн посмотрел Глубине в глаза, еще раз коснулся браслета и дал свой ответ. Девушка молча кивнула и внезапно, словно ощутив чье-то незримое присутствие, резко обернулась.

– Не может быть… – с придыханием произнесла она.

– Что-то не так? Что случилось? – заволновался Дорн.

Откуда-то издалека донеся пронзительный свист неведомой птицы. Правда здесь, в Подземье, их называли летунами, но в любом случае это был предупредительный сигнал.

– Я так и думала: лишившись прикрытия, они допустили ошибку, – ликуя сказала Безликая.

– Что?.. О ком ты говоришь?!

– О тех, кто посмел встать у нас на пути. Постойте-ка, – вытянув руку вперед она прислушалась. Несколько звонких голосов повторились, вновь нарушив сокровенную тишину ночи. – Ага, я оказалась права! И теперь я точно знаю, куда они направляются. У нас появилась конечная цель! Нас ждут бесконечные коридоры Воя.

* * *

Дозорный первый заметил вспыхнувший вдали свет. Направив бур в сторону чужаков, он быстро нажал на кнопку механического устройства оповещающего тех, кто находился внутри. Затем спустился по лестнице, прицелился и принялся ждать. В пределах вышки опасаться было нечего: по периметру прямо из камня высились металлические грибки. Каждые десять секунд от них исходил особый отпугивающий звук, который могли услышать хищники, населяющие лабиринты Подземья. Поэтому на небольшом отдалении от подобного щита можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Хотя бывало, что разработка алхимической гильдии давала сбой. В прошлую смену, к примеру, дозорный был вынужден отбиваться от стаи иглокрылых пикаров. Вроде бы невелик летун, а нервы потрепал изрядно. Они вынырнули из темноты, и сразу попали под звуковой удар. Двое, потеряв ориентир, угодили прямиком в стену, а вот последний оказался весьма живучим. Гад! Поднялся такой шум, когда летун заголосил со всей дури. Пришлось исправлять положение подручными средствами. Ударив хищника прикладом, дозорный придавил его каблуком. Правда перед этим получил пару мощных порезов.

Тусклый свет быстро приближался к вышке. Заняв позицию поудобнее за широким выступом, дозорный принялся ждать. По поводу неопознанных целей у него имелись особые инструкции. Его босс явно ожидал гостей, а вот как они должны выглядеть, не уточнил. Вроде бы сред них должны находиться здоровяк, тощий, а еще кривоносый охотник с мешком за плечами. Компания, надо заметить, весьма странная. Впрочем, в Подземье других и не бывает. Если хищные твари, то невероятно кровожадные, если нечеловеки, то хитрые, а если люди с поверхности, то обязательно с чудинкой.

Когда чужаки оказались на расстоянии ста шагов, дозорный решил обозначить свое присутствие.

– А ну стоять! – уверенным голосом произнес он, выглянув из-за укрытия.

Тяжело дыша, группа остановилась. Выглядели они замученными и едва стояли на ногах. По крайне мере, здоровяк, чье лицо напоминало кровавое месиво, исказилось. Шатаясь, он упал на колени. Второй, тот что с кривым носом, поступил так же. А вот девочка затравленно посмотрела по сторонам и медленно подняла руки вверх. Дозорный заметил, что ее запястье сжимает тонкая нить веревки, которая тянется к запястью кривоносого.

– Не шевелитесь, – пребывая в некотором замешательстве, приказал он.

Девочка шмыгнула носом и ничего не ответила. А вот человек, который, по всей видимости, был охотником, устало прошипел:

– Сообщи боссу, мы прибыли.

– Не так скоро, – раздался короткий ответ.

Картинка в голове дозорного никак не хотела складываться воедино. Сомнения рушили ее, как бы красиво она ни выглядела. И главной причиной была девчонка. О ней руководство не предупреждало. Даже не заикалось. Так что, вполне возможно, что данное несоответствие попахивало диверсией.

– Дурак, чего медлишь?! Они уже близко! – из последних сил просипел охотник.

– Это мне решать! – повысил голос дозорный. И только потом решил поинтересоваться: – А кто они?..

Других вопросов он задать просто не успел. Ночной мир Подземья зашевелился, ожил, и из мрака вырвалось нечто огромное и невероятно проворное. Одним прыжком оно достигло растерянного бойца. Повалив его на землю, хищник злобно прорычал, а затем впился ему в грудь. Несчастный успел лишь вскрикнуть и забился в предсмертных конвульсиях.

– Я отвлеку его, а ты хватай бур, – быстро сориентировался охотник.

Здоровяк кивнул и медленно пополз в сторону.

– Эй, ублюдок! А ну поверни свою тупую башку ко мне! – крикнул ХантерБрук.

Холка хищника дернулась. Он нанес последний укус и повернул свою вытянутую морду в сторону следующей жертвы. Четыре пары узких подслеповатых глаз уставились на охотника.

– Чего вылупился, тебе ведь она нужна! Так?!

Дернув за веревку, ХантерБрук притянул Ульгу и приподнял ее перед собой, как важный трофей.

– Отпустите меня!

– Заткни пасть, дура! Эта тварь не причинит тебе вреда! В отчие от нас, ты нужна ей живой, – прошипел ей на ухо охотник. – Только вот мы, если честно, тоже умирать не собираемся.

Тварь повела длинным щетинистым носом, на самом кончике которого располагались отростки, нечто вроде чувствительных сенсоров.

– Ну давай, подойди, отними ее! – продолжал дразнить хищника ХантерБрук.

Отступив на шаг, он остановился и встряхнул Ульгу. В ответ раздался боевой рык. Тварь немного приблизился к ним. Его двойной, увитый шипами хвост, нервно кружил над пиками щита. Наконец, один из шипов задел металлический каркас, а следующим движением откинул его в сторону, прямиком в каменную стену. Раздался крохотный хлопок, и темноту окрасил сгусток ярких искр.

– Ага, злишься, – обрадовался охотник. – Ну давай, прояви себя, не стесняйся.

Хищник мягко наступил мощными лапами на труп дозорного и продвинулся еще ближе. Охотник осклабился, бросил беглый взгляд на ползущего мистера Фрейда и продолжил дразнить зверя. Шаг, второй, третий – жертва и хищник сближались. Девушка билась в агонии, но крепкие тиски рук не выпускали ее.

– Потерпи еще немного, крошка, скоро все закончится. – На лице охотника замер животный оскал. Он не боялся, напротив, ХантурБрук жаждал прикончить эту тварь.

Когда хищник приготовился к прыжку, здоровяк уже добрался до бура. Но если бы не медлительность подземного зверя, у него не было бы ни единого шанса. Девочка, как лучший в мире живой щит сыграла свою роль. Житель ночи замешкался, не стал атаковать. Развернулся на посторонний звук, огрызнулся и выставил напоказ мелкие, но острые как бритва зубы.

– Стреляй! – рявкнул охотник. И Фрейд повиновался.

Раздалась короткая очередь. Хищник совершил прыжок. Охотник действовал быстро. Разрубив веревку, он кинулся на зверя. В его руке уже блестело искривленное лезвие тесака – излюбленного оружия подводных искателей. Раздался сдавленный стон, а потом неприятный хруст.

Ульга вздрогнула и заставила себя открыть глаза. Безжизненное тело зверя лежало на боку. Подобрав под себя лапы, он неестественно вывернул шею, выставив на всеобщее обозрение клыкастую пасть. Рядом на корточках примостился охотник. На его щеке зияли глубокие царапины, а руки слегка дрожали от перенапряжения. Он что-то недовольно бормотал себе под нос. Кажется, ему безумно хотелось курить.

Ульга осторожно двинулась вперед, но заметила тело здоровяка. Выглядело оно ужасно: рваные клочки одежды, сгустки кровавых ошметков, словно переспелые ягоды.

– Редкая заразина, – прохрипел ХантерБрук. – Я таких и не встречал никогда.

Но девушка его не слышала. Рассматривая мертвые тела, она только спросила:

– Почему оно хотело меня убить?

– Убить?! – охотник зашелся в нервном смехе. – Ну ты даешь! Уж кто-кто, а эта тварь точно не желала твоей смерти.

– Как это? Я не понимаю, – ошарашенно протянула Ульга.

– Вот и я не понимаю, на кой ляд ты сдалась Глубине.

Неподалеку замелькали фонари дозорных. Встревоженные голоса, щелчки затворов и топот тяжелых сапог. Охотник покосился в их сторону.

– Да, ребята, быстро же вы подоспели. Клянусь морскими дарами, у нас не так много шансов против нашего нынешнего противника…

* * *

Город напоминал настоящий некрополь в день скорби. Словно очнувшись ото сна, люди оплакивали своих близких, которым не повезло пережить эту поземную ночь. Растерзанные тела небрежно валялись вдоль дорог, а кругом царило опустошение и разруха. Безумие, покинув Шептун, оставило после себя послевкусие горечи. Многие подвергнулись отчаянью, пытались покончить с собой, но большинство все еще метались в агонии.

Крутс хорошо запомнил застывший в глазах ужас. Он был практически у каждого, кого они повстречали на своем пути. И чем ярче разгорались элюмины, тем отчетливее можно было рассмотреть, как сильно пострадала резервация.

Среди горожан находились и тела ихтианов. Во власти всеобщей паники они вступали в схватку с человеками. Только победителей не нашлось ни с той, ни с другой стороны.

Запах смрада, гари и мертвых тел еще долго преследовал путников, и только на второй остановке они, наконец, поняли, что так и не избавятся от этого кошмарного наследия.

Ян принюхался и недовольно поморщился. Куртка пропахла насквозь.

– Великие мученики! Меня прямо в дрожь бросает, когда вспоминаю про резервацию, – нервно произнес изобретатель.

– Нашему миру не нужна эта встряска, – согласился Анура. – Но она произошла. И наша задача не допустить новую.

– Считаешь, это так легко сделать? – осторожно произнес Кимпл.

– Считаю, что если у тебя получилось это один раз, то получится и второй, – парировала ихтианша.

Дорченский уставился на бывшего глубинщика так, словно тот перед ним внезапно возник из семи морских богов.

– Расскажите, как это было? – с придыханием попросил он.

Узник поморщился, и недовольно покачал головой.

– А ничего и не было. Я лишь пытался исполнить свой долг. Только все это было напрасно. В этой игре мне отвели роль пешки… – Немного подумал и продолжил: – Знаешь, когда глубинщиков учат жить согласно уставу и выполнять приказ начальства, им, увы, не объясняют, что этот самый приказ может обернуться настоящей катастрофой.

– Так вы не подчинились своему руководству? – попытался догадаться Ян.

– Он поступил правильно, – вмешалась Анура.

А узник докончил:

– Вопреки собственному разуму.

Ихтианша с сочувствием посмотрела на него.

– Но ты помог моему отцу. Только благодаря тебе он смог объединить разрозненные племена. Да пойми ты, мы избежали войны с человеками!

– Это всего лишь слова, – узник тяжело вздохнул. Посмотрел на Ануру. Его глаза наполняла непередаваемая боль. – Я ничего не делал. Просто однажды доверился Глубине. Вот и все! Именно она руководит судьбой подводного мира и управляет нашими помыслами. Тасует нас как колоду карт и разыгрывает одну партию за другой… Знаешь, я слишком стар, чтобы думать о будущем. Но здесь, в Поземье, у меня осталась только одна цель. Я хочу раз и навсегда уничтожить вашу подводную покровительницу.

Анура недоверчиво посмотрела на узника.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно, – коротко кивнул он.

– Но ведь вы поможете Ульге? Не оставите ее в беде? – взволновался Ян.

– Не волнуйся, – успокоила его Анура. – Конечно, поможем.

Дорченский удовлетворенно улыбнулся и закутался в плед, чтобы прислониться к каменной нише.

Вскоре уже все отдыхали. Последний переход должен был проходить через Долину Шипящих. Ихтианша сразу предупредила, что туда не стоит соваться, пока элюмины не обретут максимальную яркость. Но одно дело защитить себя и совсем другое – двух подростков. Поэтому Кимпл не стал возражать против предложения Ануры, она слишком хорошо знала здешние места, тем более со слов Крутса, охотники уже доставили девушку в пункт назначения.

– Что с тобой? – заметив волнение на лице унда, Анура осторожно присела рядом.

– Мне страшно, – честно признался полукровка.

– Не переживай, – она смешно надула щеки и состроила рожицу. – Мы все боимся. В этом нет ничего зазорного. Главное, что мы справимся. Я в этом уверена!

– Дело не в этом, – нахмурился унд. – Я не боюсь смерти или чего-то в этом роде. Я боюсь, что у нас не получится, мы не сдюжим… Все дело в моем умении. С того момента, как оно открылось, я стараюсь не терять связь с Ульгой. И знаете, мне все тяжелее это делать.

– В этом нет ничего страшного.

Крутс напрягся, помолчал и осторожно ответил:

– Недавно мне удалось увидеть кое-что особенное. Вы должны понять, о чем говорю. Я сумел увидеть мир ее глазами. Глазами Ульги. И поверьте, это было ужасно. Ее и охотников едва не растерзали подземные чудовища. А потом крючконосый вспорол хищнику брюхо. Но самое ужасное, что Ульгу использовали как живой щит! Представляете?! Они могли отдать ее на съедение этим монстрам!

Унда начал бить мелкая дрожь. Анура приблизилась и прижала его к себе. Ихтианша прекрасно понимала, что Безликая не допустит смерти девочки, но все выглядело слишком цинично. Впрочем, природа никогда не отличалась излишним милосердием. Одни убивают других, позволяя выжить третьим. И каждому отведен свой срок в этом безумном мире. Сама Анура давно смирилась с этими жестокими правилами бытия…

Добравшись до пологого спуска, узник осторожно выглянул из-за укрытия и уставился вниз, где возле широкого входа в Зев Воя суетились люди: в выпуклых масках, очках-диодах и с оружием наперевес. Если не нырялы, то наверняка глубинщики. Несколько охраняли периметр, остальные кружили возле неподвижных тел. Одно человеческое, другое – омерзительное порождение Подземья. Закончив работу, старший сообщил что-то по связи, и все начали быстро сворачиваться. Побросали трупы на носилки и, прикрываясь щитами, последовали внутрь Зева.

– Что там произошло? – шепнула Анура.

– Похоже, Глубина уже прощупывает их оборону, – предположил узник.

– И как? Считаешь защита выдержит?

– Если здесь только глубинщики, думаю нет, – Кимпл снова выглянул из-за укрытия. – Но если ее враг припас для Безликой очередной сюрприз, то нам это только на руку.

– А какой у нас план? – стараясь не нарушать тишину, осмелился спросить Дорченский.

– У вас только один, – коротко ответила ихтианша. – Ждать нас возле той расщелины и быть готовыми бежать со всех ног.

– Но вам может понадобиться наша помощь, – не согласился с подобным решением унд.

– Прости, но не в этот раз, – строго ответила Анура.

Крутс не сдался и продолжил настаивать на своем:

– А если вы заблудитесь или… нарветесь на засаду.

– Если так произойдет, то нам меньше всего нужно, чтобы кто-то путался под ногами, – вмешался в разговор Кимпл.

Его острый взгляд был красноречивее любых споров. И какие бы доводы ни привел Крутс или его приятель Ян, узник отвечал строгим взглядом. Незавидная роль наблюдателей, больше ему нечего было предложить юным помощникам.

Поправив снаряжение, Анура решительно начала спускаться. Кимпл последовал за ней.

До Зева было не так далеко, но дорога петляла между огромными подземными валунами, не такими гладкими, как на поверхности. К тому же их размеры значительно превышали прибрежных братьев, поэтому можно было не переживать, что дозорные заметят двух непрошенных гостей.

– Итак, ты считаешь, что Безликая использует нас в своих целях? – внезапно спросила Анура.

– А разве нет? – вопросом на вопрос ответил узник.

– Ну, предположим, что ты ошибаешься. Что тогда?

– Ровным счетом ничего.

– Как это? – остановилась ихтианша и быстро осмотрелась, прежде чем продолжить спуск.

– А так, – теперь уже узник замедлил шаг. – Что бы она там ни задумывала, мне плевать на ее планы. Даже если она собирается сравнять все Подземье с землей. Мне нужно не так много. Освобожу девчонку из лап этих фанатиков, а остальное мне абсолютно без разницы.

– А если окажется, что ваши с Глубиной цели схожи? Что тогда?

Кимпл задумчиво покосился на ихтианшу.

– Важны не цели, а способы ее достижения. В чем прок добиваться мира ценой тысячи ни в чем не повинных жизней?

– А если это единственный шанс, избежать больших потерь? – слегка возмутилась Анура. – Что если не существует иного способа? Что тогда? Неужели этому поступку не существует оправдания?

– Даже не собираюсь с тобой спорить. Я просто хочу спасти девчонку, и дело с концом. Потому что лично мне надоело искать правду там, где витает лишь обман.

– Вот так вот просто? – удивилась Анура.

– А как иначе, – хмыкнул узник. – Все слишком предсказуемо.

– Ох, как ты ошибаешься, глубинщик. Сильно ошибаешься! – покачала пальцем ихтианша.

– Так удиви меня. Открой истину.

– Всему свое время, – пообещала Анура.

Ихтианша резко замерла и внезапно попятилась назад.

– Что такое? – насторожился узник.

– Ничего особенного. Кажется, вон там засада, прямо у главного входа в туннель.

– Предлагаешь прорываться?

– Даже не собиралась.

Вытянув лапу, Анура указала на едва заметный лаз на одной из возвышенностей. Кимпл бросил в ее сторону недоверчивый взгляд.

– Считаешь, этот проход выведет нас туда, куда надо?

– Конечно.

– Интересно было бы узнать, откуда такая уверенность?

Анура сделал шаг в направлении лаза, обернулась. Слегка пощелкала языком.

– Знаешь, не только унды наделены морским даром.

Глава 12. Игра в открытую

Буревестник облокотился на стол и уставился в острые грани потолка. Он слушал скомканные оправдания ХантерБрука, а тот в свою очередь пытался как можно трагичнее описать события на Шептуне, а главное – ночной переход до Зева. Именно во время него, он едва не погиб, противостояв кошмарным слугам подводной покровительницы.

– …подобных существ я видел впервые. Ужасные, с огромными клыками, жвалами, шипами и когтями. Они плевались ядом, стреляли иглами и впивались в нас, словно присосники. Но я, хвала слепым мученикам, выжил!

– А что насчет девчонки?.. – дождался, когда охотник замолчит, и поинтересовался Гредерик.

– А что с ней? – не понял Хантер. – Она в полном порядке. Как я и обещал, ни единого волоска с нее не упало. Ни синяка, ни царапинки. Можете лично проверить.

Советник кивнул и медленно покинул свое место. Глубинщики, замершие возле выхода, напряглись. Короткий приказ уничтожить этого кривоносого выскочку мог последовать от хозяина в любой момент.

– Стало быть, в целости и сохранности, – заложив руки за спину, продекламировал Гредерик. – Что ж, замечательная постановка вопроса. Мне она безусловно нравится.

– И насколько я помню, – отметил охотник, – за выполненный контракт мне полагается награда, не так ли?

– О, ты и этот пункт запомнил, – на лице советника возникла маска удивления, но такая наигранная, что ХантерБрук сразу почувствовал собственную ошибку.

– Я хотел сказать, дело в том…

– То, что хотел, ты сказал! – внезапно рявкнул Буревестник. – Ни больше, ни меньше… – Затем он вновь впал в состояние монотонного монолога. – Если ты так хорошо выучил условия нашего договора, то прошу тебя, напомни-ка мне, о чем гласит последнее…

Растерянный взгляд охотника заметался по залу. Глубинщики сомкнули ряды, выставили вперед оружие. И хотя остальная часть стен была скрыта тьмой, Хантер знал – отступать ему некуда.

Охотник сглотнул ком в горле.

– Кажется, он предписывает доставить девчонку скрытно, дабы избежать ранних контактов с Глубиной, – но тут же добавил: – Но я так и поступил. Мы отвлекли ее. Она не знала, что мы покинем Шептун через восточные ворота.

– Замечательно, – согласился советник. – А дальше… ну продолжай, не стесняйся. Здесь некого бояться.

Опустив голову, охотник наткнулся на обезумевший взгляд мистера Фрейда. Растерзанное тело здоровяка лежало прямо возле его ног, в знак напоминания, но не столько о победе, сколько о совершенных ошибках.

– Итак, что же было дальше… Ну, говори! – резко гаркнул Буревестник.

– Мы попали в ловушку. И решили прибегнуть к определенной хитрости. Освободили девчонку и выставили ее вперед, чтобы эти твари не могли добраться до нас, – охотник дрожал как осиновый лист. Он посмотрел в глаза босса и надрывно выкрикнул: – Но ведь она осталась жива! Мы не выдали себя! Что мы сделали не так?!

– Все, абсолютно все, болван! – не сдержался Гредерик. – От начала до конца! Впрочем, я знал, что Тронутые не самая лучшая помощь подводным скоморохам вроде тебя. Вы наломали достаточно дров. Поэтому я не собираюсь больше тратить на отработанный материал драгоценный ресурс. – Он бросил недовольный взгляд на Фрейда. – Пусть отправляются туда, где их давно заждались!

– А как же я? – испуганно спросил охотник.

Буревестник остановился, немного подождал и обернулся. Он подал знак следовать за ним.

Узкий коридор внезапно стал расширяться. Потолки поползли вверх, а стены разбежались в стороны. Советник двигался не спеша, можно сказать, вальяжно, словно желал похвалиться своими владениями. Справа тянулись толстые бока проводов, и через каждые десять шагов виднелся сложный латунный аппарат – множество тумблеров, табло, шестеренок и лампы, источающие бледно-пурпурное свечение. Казалось, что они нужны исключительно как источник света, но то была лишь видимость.

Советник остановился, погладил округлый бок машины и обратился к охотнику:

– Две попытки… Что это такое?

– Я не силен в механике, – ответил ХантерБрук. Но Буревестник только нахмурился. – Хорошо, что будет если я отвечу неверно?..

– Говори, – сквозь зубы процедил советник.

– Наверное, некий источник энергии, – высказал первое предположение охотник.

– Нет.

– Тогда, возможно, защитное поле либо что-то в этом роде.

– И снова не угадал, – на лице Буревестника появилась скупая улыбка. – Идем дальше, сам все увидишь.

Следующий туннель вел уже вниз, в самое сердце Зева, туда где находился главный экспонат бесценной коллекции Буревестника.

Ступени были огромными, и с них приходилось не сходить, а спрыгивать на свой страх и риск, потому что освещались они достаточно скупо. Советник надломил элюмин и стало чуть светлее. Он пригласил Хантера идти первым, а когда тот начал спускаться, Буревестник задал очередной вопрос:

– Как ты считаешь, чей злой умысел создал Подземный мир? Его невообразимые двери – Горизонты, светящиеся кристаллы, разделившие время на день и ночь, и главное, разумных существ? Что скажешь, Хантер?

– Трудно предположить, – почесал затылок охотник. – В таблицах Балитруста говорится только о трех покровительницах, которые и вдохнули в ихтианов разум, выделив их среди прочих подводных существ.

– Нет, нет, нет, – замахал рукой Буревестник. – Слишком поздняя информация. Я говорю о других временах. Когда просторы Нескучного моря, а также Бледных и Бесформенных океанов населяли исключительно жалкие моллюски и планктоны. Тогда еще и речи не было ни о каких Безликих стражницах дна. Они появились гораздо позже.

– Но разве вначале здесь жило что-то разумное? – поразился охотник.

Глаза советника сверкнули.

– А вот вначале, мой дорогой друг, был некий Создатель. Давай назовем его Бездной. Именно оттуда он выбрался и туда ушел, когда этот мир ему наскучил.

ХантерБрук ощутил, как по спине побежали мурашки. Очень знакомое чувство. То же самое он испытывал, охотясь на двуглавого Хмара. Это были задатки страха. Опасного, первородного, который очень тяжело побороть, до тех пор пока не вступишь в открытое противостояние с неизвестностью. Только тогда можно смело взглянуть в глаза опасности, отринув всякие предрассудки.

– И что же случилось с этим божеством… простите, Бездной? – осторожно поинтересовался Хантер.

– Ну а здесь как раз и начинается история народа ихтианов, таинственных покровительниц, Горизонтов и всего остального, – улыбнулся Буревестник. – Представьте бушующую стихию и одинокую рыбацкую лодку вдалеке от берега. Представил? Хорошо. Маленькая девочка, дочь местного ловца, в этой лодке. Она плывет навстречу своей смерти. Именно отсюда и начинается история нашей великой Глубины. Возможно, в тот момент, когда шторм усилился, Бездна проявил великодушие, а может быть, это был всего лишь холодный расчет. Впрочем, у существ, обладающих подобной силой, по-другому и не бывает. Именно так появилась Безликая, великая покровительница Подземья и народа ихтианов.

– На мой взгляд, слишком простая история. – Охотник внезапно остановился и посмотрел на Гредерика. – Но позвольте спросить вас, сэрг. Откуда вам все это известно?

– Как откуда, – улыбка словно у ребенка заставила ХантерБурка напрячься. – От первоисточника, мой друг, от первоисточника.

Старая проржавевшая дверь протяжно заскрипела. Гредерик отпустил маховик, наклонился и прошмыгнул внутрь. Перешагнув порог следом за ним, охотник в очередной раз ощутил наступающий на пятки страх. Впрочем, это чувство имело под собой гораздо более глубокие корни, ведущие в самые ужасные глубины кошмара.

Бледный свет обычной масляной лампы ударил в глаза. Хантер поморщился, прикрыл лицо и попятился назад, наткнувшись на что-то твердое. Убрал руку и замер от удивления. Небольшая площадка, погруженная в полумрак, заканчивалась широким обрывом, возле которого и стоял Гредерик, заглядывая вниз.

– Не бойся, иди сюда, – позвал он охотника.

Хантер повел носом. Насторожился. Помимо жуткого холода и сырости здесь присутствовал еще некий незнакомый ему запах, и его нельзя было отнести к чему-то живому. Охотник мог в этом поклясться. Ему часто приходилось выжидать тех, кого считали кошмарными и непобедимыми хищниками и порождениями кровожадного мрака. Но то, что сейчас таилось в этом зале, даже не стоило сравнивать с теми, кого он ловил раньше. В этом существе не было и капли живого.

На ватных ногах охотник приблизился к яме. Вначале он ничего не увидел, потому что яркий свет едва не ослепил привыкшие к полумраку глаза. Сотни огненных ламп на высоких штативах жалили любого, кто осмеливался бросить взгляд на стеклянный сосуд. Ощутив невыносимый жар, охотник отступил и принял из рук Буревестника гуглы с узкими прорезями для глаз.

– Прошу любить и жаловать – Бездна в самом устрашающем своем проявлении, – громогласно провозгласил советник.

Серая пелена казалась живой, напоминая яркое око с узким вертикальным зрачком. Ровный круг из двенадцати источников света, а внутри нечто бесформенное. Завороженно, не отрывая взгляда, Хантер вцепился в металлический поручень и подался вперед, словно кто-то потянул его к себе. Мир, что предстал перед ним, был иным, не похожим на привычный. Бледные и яркие тени, непроглядные полутона и ослепляющий мрак. Среди них можно было легко затеряться, обманув неопытного наблюдателя.

– Что это такое? – затаив дыхание, прошептал охотник.

– Смотри внимательно.

Серое пятно немного изменилось. Кажется, оно вздыбилось и опало. Вероятно, это была игра света и тени. Но скорее всего, нечто другое. Только что? Охотник не сразу догадался, а когда понял, не поверил своим глазам. Это был вздох. Широкий, глубокий. Такой бывает у спящего зверя, когда тот, свернувшись калачиком, набирается сил. Но что за существо могло выживать в таких кошмарных условиях – ослепляющий свет и невыносимый жар?

– Вы поймали нечто глубоководное? – поинтересовался охотник.

– Смотри, – упрямо повторил Гредерик.

Одна из ламп засверкала чуть ярче, но внезапно потухла. Следом за ней вторая, третья, четвертая. Мир стал наполняться густым непроглядным мраком. Но именно сейчас Пятно начало приобретать правильные и четкие очертания. Проявились контуры, и охотник ощутил охвативший его озноб. Обитатель ямы рос на глазах. Неспешно, с каждым вздохом, словно темнота наполняла его объемом. И охотник вдруг понял – так оно и есть. Световая ловушка была необходимой мерой. Не будь ее, зверь уже давно выбрался бы наружу и уничтожил все живое.

Следом за пятой, потухло еще две лампы. Пятно немного подросло, и теперь можно было различить как существо, очень напоминающее человека, стоит на коленях. Впрочем, когда еще один источник света погас, и зверь позволил себе слегка выпрямиться, Хантер понял, что вновь стал заложником собственных заблуждений. Тот, кто находился в яме, мог быть кем угодно, но только не жителем морских глубин или побережья. Непропорционально тощее вытянутое тело, длинные с тонкими пальцами руки, вместо ног извивающие щупальца, а голова напоминает заостренный по обеим сторонам клин.

– Можешь снять очки и узреть его воочию, – предложил Буревестник.

Охотник потянулся к очкам, но страх сковал его по рукам и ногам. Тогда он немного унял дрожь, набрал в грудь побольше воздуха и предпринял повторную попытку. Очки остались в руке, а окружающий мир вновь приобрел привычные очертания.

Зверь был самый что на есть настоящий. Разве что его вид вызывал некое чувство нереальности. Но когда осознание взяло вверх, вместе с ним пришел ужас. Всего в паре десятков шагов перед охотником возвышалось древнее морское божество. Источник силы, который создал все живое, весь мир: камень, воду, воздух и все остальное.

Но в это просто невозможно было поверить!

Только сейчас Хантер почувствовал себя обманутым. Как обычные световые лампы, пускай и настолько мощные, могли сдерживать существо, которое находится за рамками понимания?

– А вы уверены, что это Бездна? – с недоверием поинтересовался охотник.

– Сомневаешься? – удивился советник.

– Простите, но я считал что Бездну невозможно удержать обычными световыми лампами Хадингда и двумя десятками медных проводов.

– Все верно, – согласился Буревестник.

– Получается, вы разыграли меня, сэрг, – на лице охотника застыла растерянность. – Скажите, с помощью него вы собрались задержать Безликую? Если это так, то это глупо. Мы же не в балагане. Поразить зрителя невообразимыми эффектами, это одно, а противостоять Глубине это совсем другое… Поверьте, я видел ее в деле, и знаю, на что она способна! Ваш противник не сдюжит с ней!

Советник кивнул и задумчиво приблизился к огромному аппарату. Медные шестеренки двигались сонно, не спеша вращая огромный маховик. Тонкий палец небрежно коснулся тумблера. Короткий щелчок.

– Это вы правильно подметили – мы не в балагане. Скажу больше: Подземье это настоящий кладезь силы, всевозможной. В чем-то смертельно опасной, а где-то вполне безобидной. Все дело в том, что те, кто ей обладают, умеют идти на компромиссы. – Гредерик приблизился к поручню и изящно поклонился существу, которое стояло в самом центре светового круга. – Когда Древний повстречался на моем жизненном пути, я тоже не сразу поверил в его могущество. И тогда он продемонстрировал свою мощь. Угадай как?

Охотник растерянно развел руками. Он все еще не доверял словам Буревестника.

– Наверное, он выпустил в вас огненные шары или что-то в этом роде.

– Хм, весьма интересная теория. Но она неверна, – раздался резкий ответ. – Все гораздо примитивнее. Тот, кого я назвал Бездной, взял и стер с лица земли целый остров. Сначала все живое вокруг, а потом и всю поверхность. Вы наверняка слышали об этом примечательном случае. В паре десятков миль от побережья Ренден. И поверьте, если бы я не видел этого собственными глазами, никогда в жизни не поверил.

ХантерБрук попытался отступить к выходу, но советник преградил ему дорогу.

– Это безусловно заслуживает внимания… – наиграно затараторил охотник.

И в это самый миг совершил роковую ошибку. Рванув к выходу, он понадеялся, что Буревестник окажется слишком медлительным. Схватился за маховик и потянул его на себя. Всего шага ему не хватило до призрачной свободы. Гредерик обрушился на него скалой, сжал плечо и сильно дернув. Проворные гибкие пальцы оплели шею, а следом Хантера оглушили мощные, хлесткие удары.

Пытаясь вырваться, охотник оттолкнул противника в сторону и попробовал атаковать – быстрый захват и дело в шляпе. Достаточно просто хорошенько прижать этого жилистого старикашку к стене. Но на поверку задача оказалась практически невыполнимой. Гредерик с завидной легкостью ушел с линии атаки. Изумительная техника, невероятная быстрота. Он двигался так искусно, словно всю жизнь проводил на ринге.

Охотник недовольно фыркнул и решил взять изворотливого противника нахрапом. Ринулся напролом, пропустил в ответ несколько неприятных контратак, но так и не достиг главной цели. Гредерик опять ускользнул. Захватив воздух, охотник оказался у громоздких аппаратов. Сплюнул кровь и развернувшись, зло оскалился.

– Ничего не скажешь, быстрый!

– Поменьше трепа, мой друг, – сжав кулаки, ответил Буревестник.

Дальше все выглядело еще более плачевно. Рыхлые, размашистые удары ХантерБрука напоминали охоту за мухами. Он пытался зацепить старика, но все напрасно. Гредерик уворачивался или бил первым. В любом случае, охотник с катастрофической быстротой терял последние силы, а противник брал верх, тесня его к яме.

Предприняв последнюю попытку к сопротивлению, Хантер получил мощный удар в живот. Держась за металлический прут, охотник закусил окровавленную губу и устало улыбнулся.

– Ладно, твоя взяла. Чего ты хочешь? Чтобы я признал, что это чудище внизу создатель Подземья? Что ж, хрен с тобой, пусть будет так! Что еще? Желаешь, чтобы я изловил эту чертову подводную колдунью?! Согласен и на это! Постараюсь! Дашь мне десяток опытных глубинщиков, и я что-нибудь придумаю.

Гредерик медленно опустил кулаки. Заметив это, охотник осклабился, сплюнул кровавую луну и покосился на светящиеся аппараты.

– Впрочем, не уверен, что готов плясать под чужую дудку…

– Что?

– Отправляйся в подводные впадины вместе со своим чудовищем! – крикнул Хантер и потянулся к тумблерам.

Лампы мгновенно отреагировали, и яркий свет наполнил яму. Изнутри вырвался отчаянный, душераздирающий вопль…

– Думаешь, я не догадался? – зашелся в приступе нервного смеха охотник. – Решил запугать меня, выдать желаемое за действительное! Зря, ни за какие награды не куплюсь на твои происки… Бессмертие, всевластие, сила… Да у тебя нет ничего! Только девчонка… Но я сильно сомневаюсь, что она нужна Безликой. – Злорадную речь прервал приступ кашля. А когда он отпустил, охотник продолжил: – Я до последнего верил в твои байки. Но увидев этого недомерка, который словно жалкая крыса боится яркого света, понял – у тебя нет ничегошеньки. И я не стану потакать твоим слепым желаниям. И все твои слова – пустое сотрясание воздуха. Тебе никогда не схватить Безликую, потому что она истинная повелительница Подземья. Слышишь? Она, а не ты! – новый приступ подводной простуды сковал легкие ХантерБрука.

Внимательно выслушав охотника, Гредерик равнодушно посмотрел в его сторону, повернулся к нему спиной и зашагал к выходу. Только возле самой двери он остановился и тихо произнес:

– Ничего-то ты не понял, мой бедный друг. Все мои слова правда и ничего кроме правды. А привел я тебя сюда лишь с одной целью… – Глубокий вздох прервал его речь. – Давно, при первой встрече с Древним, когда он едва находил силы, чтобы отвечать на мои вопросы, я пообещал ему вкусный ужин… Или обед. Неважно. Важно то, что я выполнил свое обещание. И кстати… – Повернув голову, Гредерик уставился на ошарашенного охотника. – Тот, кто сейчас стоит у тебя за спиной, обожает яркий свет!

ХантерБрук не успел пошевелиться, лишь почувствовал мощные склизкие щупальца у себя на плечах.

Гредерик дождался, пока закончится трапеза, и вновь приблизился к яме. Он сделал низкий поклон.

– Ну и как он на вкус? – поинтересовался у союзника.

– Чуть нежнеееее китового мясааааа, – донеслось из ямы.

– Рад, что угодил. Надеюсь, ты набрался сил?

– Нееее твоя забота.

– Я не забочусь, а интересуюсь, – недовольно скривился Буревестник. – Я хочу, чтобы ты был готов ко встрече с этой подводной заразиной! Когда она явится сюда…

– Она уже здесььььь, – будто змей прошипел Древний.

* * *

Она одиноко стояла перед узким коридором – беззащитная, покорная. Дождалась пока в проеме появятся вооруженные человеки, резко подняла руки и быстрым движением скинула капюшон. Юное, почти детское лицо уставилось на мощные стволы буров. Глубинщики в тяжелой защитной амуниции рассредоточились по периметру и замерли в ожидании. Девушка кивнула, поприветствовав врагов, и медленно двинулась вперед. Возле треугольного входа она остановилась. Массивные камни уже давно вросли в податливую почву холма. Один на другом, они образовывали коридор, смыкаясь над головой гостя. Ни единого крепежа, никаких дополнительных приспособлений, только идеально ровные квадры и выверенная архитектура. Пожалуй, единственный сохранившийся образец эпохи Сотворения.

Безликая приблизилась к стене, прикоснулась к одному из камней, хранившем на себе тень прошлого. Странный символ напоминал ряд акульих зубов.

– Когда же это было? – обратилась она непонятно к кому. – Пять, может быть, шесть тысячелетий назад… – Сколько Безликая ни пыталась, так и не смогла уловить тонкую нить течения время. Для нее оно просто не существовало. Да и зачем считать то, что не имеет конца. Как, например, капли воды в нижних тоннелях или плеск волн в Мокрых гротах.

Повернувшись к глубинщикам, она улыбнулась. Довольно мило и непосредственно. Пускай ощутят хотя бы крупицу тепла перед смертью. В том, что им придется сегодня умереть, она нисколько не сомневалась.

Глубина поднялась по ступеням и оказалась в длинном коридоре. Снаружи он представлялся бесконечным, но, если обернуться, то насчитаешь всего пару десятков шагов. Удивительная метаморфоза, игра пространства и визуального обмана хитроумного архитектора. Вот так и жизнь: на своем пороге видится очень долгой, а на излете лет, когда вспоминаешь прожитые годы, оказывается весьма короткой.

Безликая покосилась на сопровождавших ее воинов. Напряженные, сосредоточенные, они готовы были начать стрельбу в любую секунду, достаточно малейшего повода. Девушка грустно улыбнулась – в этой игре им отведена совсем незавидная роль.

Следом за коридором шло ответвление в несколько погребальных комнат. Узкие каморки с потолком из двенадцати уменьшающихся сферических колец. «Символы, символы, одни символы, – мысленно произнесла Безликая. – Брат всегда любил окружать себя и своих подданных подобной атрибутикой». Множественность миров, бесконечное количество перерождений, воскрешений и тому подобного. Сколько ненужного, пустого он принес в этот подводный мир. Создал иллюзию и сам же ее разрушил. Теперь Безликая не улыбалась. Милые черты лица стали сдержанными, ожесточенными. Как бы она ни хотела ошибаться, но присутствие Бездны угадывалось везде. «Стало быть, наша встреча состоится раньше, чем я могла предположить».

Запахнув капюшон, девушка смело ринулась в самую глубь Усыпальницы подводных королей.

* * *

Лаз оказался практически непроходимым. Кимпл протиснулся внутрь почти наполовину и вдруг понял, что застрял. Попытался выбраться, но руки угодили в каменные силки.

– Что такое? – заволновалась Анура.

– Слишком узко, попытайся найти другой путь.

– А ты?

– Попробую выбраться и отыскать тебя по меткам, – отозвался узник.

– Нет, так не пойдет. Только вместе, иначе ничего не получится, – ответила ихтианша и, схватив глубинщика за ноги, потянула на себя.

Резкая боль иглой впилась в плечо. Стиснув губы, Кимпл едва слышно застонал.

– Ничего не выйдет, – раздался его обреченный голос.

– Погоди, сейчас что-нибудь придумаю.

Сначала ничего не происходило, а потом раздался надрывный стон и Кимплу удалось пошевелиться. Когда он выбрался и отряхнул куртку, с недоверием покосился на ихтианшу. Она выглядела изможденной, но счастливой.

– Как ты это сделала?

– Хочешь, чтобы мой народ выдал тебе все свои секреты… Извини, кое-что мы оставим при себе, – уклонилась она от ответа, и в очередной раз надув щеки, щелкнула языком.

Освещая себе дорогу крохотным кусочком элюмина, они двинулись дальше. Узкий лаз постепенно расширился, и стало намного легче. Теперь можно было встать на ноги и разогнуть спину. Крохотный луч света едва дотягивался до стен, вырывая из мрака ровные плиты. Постепенно коридор начал обретать черты чей-то кропотливой работы. Округлый потолок, почти идеальные углы и множество одинаковых разветвлений.

– Как ты здесь ориентируешься? – удивился Кимпл. – Или скажешь опять секрет?

– Отчего же, вовсе не секрет, – откликнулась ихтианша. – Я была одной из многих, кто строил эту усыпальницу…

– Усыпальницу?

– Именно таково было ее изначальное предназначение, – с некой грустью ответила Анура.

Кимпл обернулся и слегка замедлил шаг.

– Очень интересно… И для кого же она предназначалась?

– Для единого короля Подземья.

– И что же, его похоронили в этом подземном лабиринте? – предположил Кимпл.

– И да, и нет. – Ихтианша хотела сказать еще что-то, но вместо этого тяжело вздохнула и замолчала.

– Как такое может быть? – поразился узник.

– Это очень долгая история, и когда-нибудь я обязательно расскажу тебе ее. Но не сейчас. Скажу только одно: вначале эта усыпальница стала последней для своих строителей. И только потом, спустя время, в нее погрузился первый король Подземья.

– И что же это за знатный ихтиан? Я никогда не слышал о таком.

– Потому что он не принадлежал к этой расе, – ответила Анура, окончательно навесив на эту историю паутину противоречий.

Впереди их ждала очередная развилка: семь совершенно одинаковых коридоров, ведущих в самую глубь каменного Зева.

– Куда дальше? – поинтересовался Кимпл.

– Погоди, – ихтианша призадумалась. Было не похоже, что она забыла дорогу, просто нечто смущало ее, и только этот факт затруднял выбор.

Она приблизилась к крайнему правому туннелю и принюхалась. Подождала немного, а затем стала медленно смещаться к центру, обнюхивая каждый путь. Когда направления закончились, она вернулась к первому и начала все заново.

– Здесь кто-то уже был? – догадался узник.

– Да, и это меня сильно смущает, – честно призналась Анура.

Скрестив руки на груди, Кимпл отошел в сторону.

– А можно подробнее?.. Или ты ощутила запах ожившего короля?

– Нет, хуже, – покачала головой ихтианша, – здесь были человеки. Совсем недавно, и кажется, они устраивали здесь…

Договорить она не успела. Резкая вспышка разрезала тьму, ослепив привыкшую к полумраку ихтианшу. Представители ее вида и без того слишком трепетно относились к своим чувствительным и слегка подслеповатым глазам, а когда происходило нечто подобное, и вовсе впадали в панику. Кимплу повезло больше. Во время атаки его взгляд был направлен в пол, и он успел зажмуриться, почувствовав неладное. Откатившись в сторону, заметил возникшие в проеме две тени, ростом гораздо ниже, чем ихтианы или представители прямоходящих существ Подземья. И скорее всего, это были обычные люди… Так подумал Кимпл и не поверил собственной догадке, которая явно граничила с безумием. Но размышлять на эту тему не было времени. Выхватив притороченный к самодельному чехлу серп, он ринулся в бой. В ночи прозвучал одинокий хлопок выстрела, который говорил скорее о волнении нападавших, чем об их решительности. Яркий трассер озарил коридор, открыв взору сгорбленную фигуру стрелявшего. Серп скользнул сверху вниз, и темнота наполнилась душераздирающим криком. Второй выстрел прозвучал уже менее убедительно. И вновь – яркая вспышка. Кипмлу не надо было видеть мучения одного из нападавших, его больше заботил второй. В отличие от своего подельника, тот прекрасно ориентировался во тьме и точно знал, откуда ждать опасности.

Кимпл попытался действовать нахрапом. Резкий взмах тяжелого серпа разрезал воздух и высек искры, скользнув по стене. Но цели не достиг. Противник быстро переместился вглубь коридора и, выждав время, атаковал в ответ. Звон металла о металл сопровождался новыми вспышками. Мощные удары, способные уничтожить противника, раз за разом натыкались на препятствие. Кимпл старался изо всех сил, но незнакомец словно предугадывал все его движения. Однако узника это только забавляло. Очередная неудачная попытка найти брешь в безупречной защите заставила его стиснуть зубы. Нечто хищное рыком вырвалось у него изнутри. Прошлое все-таки взяло вверх. Давно забытое умение убивать, хладнокровно и расчетливо, откликнулось, взяв тело под контроль.

Кимпл стер рукавом выступивший на висках пот и медленно отошел в сторону. Зачем нападать на опытного бойца, если можно надавить на слабое место. Теперь он не спешил, точно зная, что и как надо делать. Подойдя к сидящему на коленях поверженному противнику, который прижимал к груди отрубленную кисть, он вгляделся в темноту. Никаких слов – узник молча перерезал несчастному горло, обернулся и стал ждать. И хотя различил лишь призрачные очертание стремительных движений, он знал, что попал в самую точку. Соперник дрогнул и теперь точно совершит роковую ошибку.

Вновь град ударов в пустоту, туда, где скрывается противник. Туда, где прячется его победа. Главное продолжать сохранять хладнокровие. Четкий выверенный взмах, совсем короткий, и сразу же еще один. Кимпл чувствовал себя заново рожденным, словно и не было долгих лет заточения, а перед этим служения в морском корпусе. Он вновь был не старше двадцати. Наемный убийца, который смело смотрит вперед и никогда не сожалеет о былых неудачах. Ему плевать на осуждение, достижение цели сейчас важнее всего.

Он изящно крутанул лезвием и резко изменил уровень атаки. Сдержанный стон стал самым прекрасным в мире звуком, предвестником скорой победы.

Следующий выпад дался еще легче: меньше усилий – и опять сдавленный стон. На этот раз противник лишился правой руки. Глубокий порез чуть выше предплечья. Кимпл хищно облизнулся.

– Сдавайся, – отыскав в себе остатки благородства, предложил он.

– Предложи это мученикам, – раздалось в ответ.

Кимпл не стал просить дважды. Ему было достаточно услышать голос, чтобы определить, где скрывается раненный. Один короткий взмах, и дело сделано. Серп с легкостью вошел в податливую плоть. Раздался вздох облегчения и тонкие пальцы вцепились в узника. Он брезгливо оттолкнул от себя тело, услышав последние слова: «нерооо, зе нерроо, стронгооо!» Кимпл хорошо знал и понимал старое наречие праведников. На последнем издыхании умирающий разжал руку, и яркий свет элюмина в его руке осветил часть коридора, но главное, безучастный взгляд мертвеца.

– Что это? – Кимпл только сейчас осознал свою ошибку. – Слепые мученики, что я натворил… Анура, ты только посмотри…

– Ты все сделал правильно, глубинщик. В очередной раз помог мне. На иной исход я даже не рассчитывала, – раздался из-за спины спокойный голос.

Кимпл резко обернулся и вздрогнул. Лезвие кинжала вошло внутрь по самую рукоять. Ихтианша смотрела на человека с немой просьбой. Но только какой именно?

– Слишком долго… твой путь был слишком долгим и тяжелым… Я отпускаю тебя на волю, воин. – Она крепко поцеловала его в лоб и осторожно положила на землю.

* * *

Просторный зал был заполнен людьми. Серые маски, длинные стволы буров… Они словно мрачные тени рассредоточились между пузатых колонн. Нервы на пределе у каждого, но еще больше жгучего страха, того самого, что порождает неизвестность, отчего он зашкаливает до предела.

Безликая остановилась в самом центре, напротив широкой каменной скамьи, на которой сидели двое. Один незнакомец, а второй, наоборот, слишком знакомый. Приблизившись, она посмотрела в глаза тому, кто воздвиг для себя эту усыпальницу.

– Так вот ты какая – милая и коварная красотка, – промурлыкал седовласый. Видимо, он считал себя здесь главной фигурой.

Безликая поморщилась.

– Я думала, вы считаете меня мразевой болезнью или, на худой конец, неведомой силой?

– О, милая моя, я давно вышел из того возраста, что заставляет бояться каждой тени.

– Очень жаль, – притворно улыбнулась Безликая. – По мне, так это прекрасное время, когда реально оцениваешь свои силы… Не так ли, брат?

Вся спесь в одночасье слетела с лица Буревестника. Вцепившись руками в колени, он требовательно перевел взгляд на Древнего.

– Она твоя сестра?

– Мы всееееее братья и сестра, – не сводя глаз с девушки, ответило существо.

– Впрочем… неважно, сейчас не об этом, – тут же успокоился Буревестник и вновь обратился к Глубине: – Думаю, мы обойдемся без ненужных эксцессов. Предлагаю не проявлять агрессии и сдаться без лишних проблем…

Безликая расплылась в довольной улыбке.

– Не проявлять агрессии? Вы считаете, что я пришла сюда преклонить голову на вашу милость?!

Вскочив со своего места, Буревестник ринулся к ней навстречу, но был остановлен длинными щупальцами.

– Сяяяяяядь на место.

Словно подплыв к Безликой, ее брат сделал круг почета и остановился у нее за спиной, тихо прошептал:

– Сколько же лет мы не виделись, полукровка…

– Несколько сотен, – предположила Глубина.

– Неееет, намного, намного большееее, – прошипел Древний. – А знаешь, я даже скучал по тебе.

Улыбку на ее лице сменила гримаса отвращения.

– Неужели ты все это время считал мгновения?

– Счиииитал, неетттт, вовсе нет. Там, где я пребывал, не существует времени. Там не сущееееествует никаких ограничениииий…

– Там? – вздрогнула Глубина.

– Там, куда отправил меня наш отец, и куда отправился сам.

– В том не было мой вины. Ты сам…

– Хватит… Я не хочу ничегооооо слушать. – Его глаза вспыхнули ядом, и тонкие плети рук сжались в кулаки. – Следи за своим языком, сестричкааааа. Иначе я могу забыыыыыыть о моей симпатии к тебе.

Мгновение, и Безликая оказалась в паре ярдов от Древнего. Ей хотелось посмотреть ему в глаза. Отыскать в них что-то давно потерянное, что позволит найти общий язык. Но в них зияла лишь пустота. Опустив голову, девушка разочарованно произнесла:

– Симпатия? Чувства? Прости, но у нас нет и не может быть присущих живым слабостей. Разве я неправа?

– Права, – осклабился Древний. – Никаких привязанностей. Скорее, это зов родства. Мы все дееееети моря. Но к сожалеееееенью, я не понимал этого раньше, пока наш отец не преподал мне урооооооок.

Глубина кивнула.

– Он преподал урок каждому из нас.

– Но только тебе удалось выдержать его и сохранить себя. Теперь Подземье твое. И ты по праву правишь им.

На лице девушки вновь появилась улыбка, но на этот раз наполненная грустью.

– И поэтому ты вернулся? Хочешь отнять у меня то единственное, что осталось… Такое, значит, у тебя понятие родства?..

Показав мелкие клыки, Древний осторожно коснулся ее подбородка присоской, оставив на нем склизкий след.

– Ты так ничего и не поняла. Я пришел не за Подземьем, а за тобой. Настало время воссоооооооединиться с Узами. Те, кто принял тебя в наши ряды, ждуууууут тебя в новом мире.

– А если я скажу нет? Что тогда? – Глаза Безликой отразили призрачное сияние. – Утащишь меня силком?!

Древний осклабился и зацокал языком, словно цикада крыльями.

– Не заставляй меня идтиииииии на отчаянные меры, сестра. Или ты забыла, каким жестооооооким может быть наш Создатель? – его щупальца вновь потянулась к девушке, пытаясь обхватить шею.

– Я не забыла! – Она резко откинула щупальца в сторону. – Именно поэтому и не собираюсь никуда уходить.

– Как? – узкие глазницы существа расширились. – Хватит упрямиться! Ты же знаааааешь, Сила не может быть одинокой. Только Узы или иное ее проявление способно поддерживать то, что скрытооооооо внутри тебя. Нельзя пренебрегать закоооооном Множества.

– Я помню, – нахмурилась Безликая. – Именно поэтому и собираюсь создать свое Множество! Понял?! Собственные Узы!

Длинные предплечья разошлись в стороны, и руки Древнего оказались у него за спиной. Закатив голову, он стал тихо похрапывать. Но на самом деле, если хорошенько прислушаться, можно было понять, что он таким образом выражает радость.

– Хитро придумала, сеееееестрица, – посмеявшись, похвалил ее родственник. – А я все никак не мог взять в толк, зачеееееем тебе сдалась эта девчонка? – И выдержав небольшую паузу, выгнул руки обратно и соединил их домиком. – Только вот незадача – дажееееееее если она полукровка, у тебя не хватит сил, чтобы сделать ее однооооооой из нас. Что скажешь?

Глубина повернула голову и внимательно посмотрела в желтые буркала Древнего.

– Скажу, что именно для этой цели ты мне и понадобился!

Ее руки быстро взлетели вверх, накинув на голову капюшон. Лицо девушки мгновенно растворилось в пустоте. Она прикоснулась к брату и одарила его долгим поцелуем.

Глава 13. У каждого свой путь

Его руки дрожали. Настолько сильно, словно он перепил горячовки, заживав ее хмель-водорослями. Только причина его поведения имела совсем иной характер. Как бы он ни храбрился, так и не смог свыкнуться с мыслью, что придется убить человека. И ладно бы какого-нибудь душегуба или контрабандиста, но совсем юную мисс…

Сдавив ее горло, он прижался к ней так, чтобы она почувствовала запах его гниющего тела. Возможно тогда страх станет сильнее, и пленница перестанет рыпаться, а у него появится свободная минута, чтобы обо всем поразмыслить. Но проблема состояла в ином: собрать мысли воедино с каждым днем становилось все сложнее и сложнее.

Пленница дернулась и предприняла очередную попытку вырваться. Собачонка едва удержал ее запястье. Силы в последнее время играли с ним такую же злую шутку, как и разум.

– Отпусти меня! – взмолилась Ульга.

– Ну уж нет! Хозяин с меня три шкуры сдерет! – выкрутив девушке руку, он потянул ее к стене.

– Нет, прекрати!

Но ее мольба осталась неуслышанной. Щелкнув кандалами, собачонка отошел в сторону и радостно потер руки.

– Вот теперь хорошо и спокойно. Теперь ты у меня никуда не денешься.

И как он раньше не догадался просто приковать ее. Есть же и цепи, и замки, все здесь. А всему виной проклятая рассеянность, будь неладна эта смерть!

Впрочем, если быть до конца откровенным, собачонке нравилось его привычное состояние. Ну кем он был раньше – простым глубинщиком, осуществляющим досмотр пассажиров… А теперь? Теперь он личный адъютант одного из лордов-умачей корпорации Колхида. Само по себе звучит, как нечто весьма величественное, а если взять в расчет цели, которые пытается достичь его босс, то и вовсе голова пойдет кругом. Но главное, что теперь собачонка (свое настоящее имя он позабыл еще пару дней назад) действительно находился под серьезной защитой.

Он вдруг засуетился, мысленно поругав себя за излишнюю медлительность. Опять отвлекся, погрузился в бесполезные рассуждения. А ведь босс предупредил, что времени в обрез.

Достав хроно-часы, собачонка открыл крышку и уставился на три стрелки разной длины и направленности. Механизм мерно тикал, отсчитывая безжалостно убегающее время. «Итак, с чего начать, – принялся рассуждать оживший. – Босс приказал ждать не больше двадцати минут, а потом, если он не вернется, прикончить девчонку». Покосился на четырехзарядный Бур, вновь уставился на стрелки. В голове все перемешалось. То ли зрение стало подводить его, то ли он опять все перепутал. По его скромным подсчетам с момента общения с боссом прошло гораздо больше времени. Или он ошибся?

Почесав воспаленный лоб, собачонка попытался еще раз все перепроверить. Но мысли чехардой разбежались в стороны. Стрелки, циферблат, секунды, минуты – вмиг для него все эти слова стали чужими, словно он превратился в крохотного карапуза.

– Что, опять залип? – крикнула ему в спину пленница.

– Заткнись! Не видишь, я соображаю…

– Вижу, вижу, – усмехнулась она. – Уже битый час пытаешься, а никак не выходит.

– Как, битый час?! – еще больше заволновался собачонка. – Стало быть, точно опаздываю.

Схватив оружие, он взвел курок и резким движением направил его на девушку. Ульга ничего не сказала, просто зажмурилась и приготовилась к смерти.

– Стой! Не делай этого!

Голос не просил, а требовал.

– А-а-а! Ну кто тут еще? – скрипнув зубами, взревел собачонка.

Он крутанулся на месте и разглядел в проеме высокий и слегка неуклюжий силуэт дочери глубин. Предупредительно выставив вперед лапу, Анура стояла на месте, даже не помышляя сделать шаг к сближению.

– Откуда ты здесь взялась, гадкая тварь? – едва сдерживая себя, чтобы не выстрелить, спросил оживший. Его голос сильно дрожал, и рука не слушалась хозяина, но он продолжал держаться, надеясь, что этот приступ не продлится слишком долго. У него ведь целая прорва дел. Но для начала надо разобраться с этой заблудшей ихтианшей и надоедливой девчонкой.

– Не совершай глупость, опусти оружие. Оно все равно тебе не поможет, – примирительно произнесла Анура.

Но ее спокойствие только взбесило и без того взвинченного до предела мертвеца.

– Хватит! Не сметь приказывать мне! Я сам знаю, что и кому, а потом когда это делать…

Последние слова он произнес сбивчиво, почти на пределе своих возможностей. Его рука дернулась, и палец сам инстинктивно нажал на спусковой крючок. Раздался надрывный свист выстрела и болт устремился к цели. Анура продолжала спокойно стоять, словно и не было никакой опасности. Болт прошел в невероятной близости от нее, едва не задев висячее ухо.

– Положи оружие… – медленно, почти по слогам повторила ихтианша.

Испуганный взгляд собачонка заметался, не зная у кого искать помощи. Он был абсолютно один. И пускай его рука продолжала сжимать рукоять бура он, наконец, понял, что проиграл. Он просто забыл, сколько игл осталось в пистолете. В голове опять творился кавардак. Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, он представил сначала стрелки хроно-часов, потом звенья в цепи, которой была прикована к стене пленница. А чуть позже окончательно залип…

Анура не стала медлить, воспользовалась этой удачей. Она сделала осторожный шаг вперед. И еще один. Пока оживший находится в некой прострации, она не спеша приближалась к нему.

– А ну стоять! – внезапно сорвалось с губ мертвеца. И вновь все встало на свои места.

Ихтианша быстро отступила назад, а мертвец, осклабившись, резко взвел курок. В его глазах блеснул огонек ненависти. Он даже заскрипел зубами от удовольствия, что обретя контроль над собственным телом, вскоре разберется со всеми возникшими проблемами.

– Хочешь меня убить? – догадалась Анура. – Хотя нет, постой. Ты же не знаешь, как, верно? Как тебе это сделать. Не подведет ли тебя оружие? Все дело в иглах, так? Зарядил ли ты одну или все четыре, вот что тебя тяготит! – Ее пристальный взгляд пронзил ожившего насквозь. – Так сколько все-таки их? Одна или четыре? А может быть ты просто забыл?! Это случается с тобой довольно часто!

Ее взгляд устремился к небольшому каменному столику. Именно на нем лежали болты, перед тем как… Мертвец сглотнул и прищурился. Повернул голову. Поверхность оказалась пустой. Хотя нет, что-то все-таки на ней осталось. Иглы, или ему померещилось? И опять приступ, очередная проверка организма. Что-то слишком часто последнее время он давал сбой. Хотя об этом можно поразмыслить и чуть позже, а сейчас нужно лишь узнать сколькими иглами снаряжен бур. И кажется, он нашел весьма легкий способ узнать ответ на этот сложный вопрос. Развернув ствол к себе, собачонок заглянул внутрь и… Выстрел прозвучал как хлесткая пощёчина. Упав навзничь, мертвец разразился истерическим смехом. Его мысли впервые за последние дни сошлись воедино. И он осознал, что больше не принадлежит этому миру. Дух покидал его гниющее тело, и он был несказанно рад этому факту.

Анура подошла к мертвецу и посмотрела на него сверху вниз.

– Спи спокойно, слуга. Я освобождаю тебя от всех обязательств.

Собачонка последний раз скосил глаза на торчащую во лбу иглу, улыбнулся и закрыл глаза.

Подойдя к девушке, ихтианша одним взмахом серпа освободила ту от оков. Протянула лапу, выпучила глаза и надула щеки, выражая тем самым несказанную радость.

– Кто ты? – не понимая, что происходит, спросила Ульга.

– Я твоя семья, – ответила Анура. – Теперь ты в безопасности. Ты пойдешь со мной?

Девушка опустила глаза и внимательно посмотрела на широкую, перепончатую лапу.

– Ты мне доверяешь? – на лице ихтианши появилась надежда.

Ульга долго молчала, а потом коротко кивнула.

– Кажется, да.

Ее рука легла в растопыренную лапу.

– Значит ты и есть Глубина? – заранее зная ответ, спросила девушка.

– И я тоже, – кивнула Анура.

* * *

Зал наполнили протяжные хлопки выстрелов. Буревестник не стал размениваться по мелочам – приказ был уничтожить всех. Яркие вспышки и оглушающий клекот Древнего возвестили о начале конца. Больше не было ни победителей, ни проигравших. Градация в этой мясорубке сводилась лишь к двум видам – тем, кому повезло, и всем остальным.

Острые штыри впились в тело Древнего, заставив того вздрогнуть и разразиться гневным воем. Буревестник не зря проводил с ним так много времени. Изучив слабые и сильные стороны божества, он бил именно по слабым. Мощный разряд электричества пронзил бренное тело, а в ответ вспыхнула яркая вспышка, и зал наполнился мощной всепоглощающей силой. Древний не собирался пасовать перед какими-то там людишками. Мощь его естества вырвалась наружу и закрутилась волчком, принялась пожирать все сущее. Буревестник однажды уже видел, на что способен его бывший союзник. Как уничтожает замелю, пожирает ее, откусывая кусок за коском. Невероятная мощь! Но и против нее у советника нашлось нечто особенное.

Когда-то, очень давно, Буревестник доверил свою жизнь морю, и оно ответило ему взаимностью. Губительный шторм мог забрать его, но вместо этого выплюнул на берег, наградив странным даром. Оправившись от кораблекрушения, советник как-то заметил, что избавился от мучавшей его мигрени. Вслед за ней исчезли подагра, близорукость и еще множество различных недугов. Вначале он решил, что все в дело в его занятиях гимнастикой, но вскоре понял, причина в ином. Как-то, полоща горло, он разглядел у себя под языком странные полипы, которые, к его удивлению, не доставляли ему никакого дискомфорта. А позже показался и сам хозяин этих наростов. Странное ракообразное существо продемонстрировало советнику свою клешню и сразу же убралось обратно. Буревестник испугался и решил избавиться от незваного гостя. Даже предпринял множество попыток. Но потом кое-что понял: первое – все попытки оказались бесполезны, а второе – его новый сосед способен помочь, а не навредить ему. И вот настал тот самый момент, когда их странный симбиоз должен был сделать советника сильнее.

– Схватить его живым! – рявкнул он.

Боясь не выполнить приказ, глубинщики начали потихоньку сужать круг. Стрельба участилась, но Древний не спешил обороняться. Вместо этого уставился на сестру и постепенно осознавал собственную ошибку. Так и не заманив ее в ловушку, он сам угодил в расставленные сети. Из пустоты вновь проявилось лицо простодушной девчонки. Она медленно, шаг за шагом, отступала назад. Она добившись желаемого, и теперь ей неинтересен тот, кого она нарекла братом. Забрав часть его силы, Глубина игриво улыбнулась и растворилась в тумане.

– Стойййййй! – рев отчаянья заглушил уханье выстрелов.

Второй раз за долгое тысячелетие он потерпел сокрушительное поражение. И от кого! От маленькой скромной девчонки, которую спас его отец. Морской покровитель всегда был сентиментальным дурнем, способным лишь играться штормом, а затем, опомнившись, воскрешать утопленников. Впрочем, это все детские шалости. Но кто его просил наделять силой эту человеческую особь? А главное зачем?! Мало ему было своих прямых наследников? С какой целью он совершил подобную глупость? Или это вовсе не глупость?! Древний только сейчас посмотрел на эту ситуацию с другой стороны.

– Получается, ты заранее знал, что я предам тебя? – обратился он к каменным сводам зала. – И ей ты отдал всю любовь?! Вот значит как? Я отправил всех нас в лучший мир, и какова же была твоя благодарность: ты проклял меня, лишил всего. А когда я решил искупить вину и вернуть твою любимицу, эту безликую бестию, ты решил помочь ей, а не мне? Но за что? Скажи, за что я впал в немилость? Прошу, ответь!

Осторожно смыкая круг, глубинщики выставили показатели гарпунных шокеров на максимум, только так можно было удержать божество в сетях повиновения. Советник шагнул вперед. Он сильно изменился: проступившие скулы казались острее ножа, а щелки глаз сузились до узкой линии. Зато вдвое увеличился рот, из которого теперь торчали длинные клешни.

– Сдавайся, Аламут! – прошипел он.

Древний только сейчас отвлекся от терзавших его мыслей и обратил внимание на окружавших его солдат и бывшего союзника.

– Хаас, ты тожееееее решил вернуться? Нооооо как? – казалось Древний окончательно потерял дар речи.

– Бездна иногда отпускает нас побродить по старой вотчине, – раздалось шипение. Но это говорил не советник, а тот, кто сейчас находился у него внутри.

– И какоооооов же срок?

– Пока я ей полезен, срок не определен, – защебетал Хаас.

– И в чееееееем же твоя служба?

– Хватать таких, как ты, и возвращать в ее лоно. – На искорёженном лице возник грозный беззубый оскал. – Так что, ступай за мной, равный!

Попятившись назад, Древний, кажется, только сейчас понял всю безвыходность ситуации. И если бы у него было чуть больше сил, он уничтожил бы все вокруг, но его сестра позаботилась о нем, не оставив и капли могущества.

– Я неровня тебе, Хаас. И мне плеееееевать, какой силе ты служишь. За мной стоят мои сооооооородичи. Узы! – рявкнул он, пытаясь освободиться от электрических пут.

Советник покачал головой.

– У тебя не осталось ровным счетом ничего.

Не став больше медлить, советник поднял руки, и зал утонул в ярком свете, который, сузившись до размера игольного ушка, внезапно расплескался синильной чернотой. После оглушительного свиста, наконец, наступила тишина.

* * *

Советник очнулся в кромешной темноте. Он попытался подняться, но силы окончательно оставили его. Почувствовав невыносимую боль, Гредерик смог только перевернуться на спину и вдохнуть полной грудью. Но вместо облегчения стало еще хуже. Отсутствие защитной маски сказалось мгновенно. Ужасный кашель не заставил себя ждать. Советник схватился за горло, пытаясь сопротивляться. Зашарил рукой вокруг. Он пытался отыскать спасительную вуаль, но так ничего и не нашел.

Приступ прошел сам собой. Жадно хватая ртом воздух, советник попытался присесть. Вроде бы стало немного легче, только понимание того, что творится вокруг, так и не пришло. Стараясь дышать короткими глотками, советник осторожно покрутил головой. Болевых ощущений не осталось. Лишь неприятный осадок после них еще чувствовался.

Что же все-таки произошло? И как он здесь очутился? И где это, здесь?

Никогда раньше Буревестник настолько не осознавал собственную беспомощность. Он привык контролировать все и всех, каждый клочок пространства, каждую секунду собственной жизнь. Правда был один неприятный момент… Воспоминания нахлынули с новой силой, будто он вновь оказался на том самом берегу, куда его выкинуло счастливой волной. И следом, в знак подтверждения, в животе что-то неприятно зашевелилось.

Вздрогнув, советник резко повернул голову. Тьма отступила, дав ему возможность увидеть полную картину. Безжизненные искореженные тела были небрежно разбросаны по залу, словно игрушки. Оторванные конечности, амуниция, кое-где еще вспыхивали электрические разряды.

Зрение стало еще более разборчивым, и теперь Буревестник различил даже широкий угольный след, тянущийся к центру зала. Память осторожно, картинка за картинкой восстанавливала недавние события. Каждая фраза, жест, движение… Все повторялось.

Яркая вспышка и темнота…

Теперь Гредерик вспомнил все. Но радости это не принесло. Схватившись за живот, он опять прислушался к своим ощущениям. Одернул руку, резко вскочил на ноги. Захотел выругаться, но даже не смог раскрыть рта. Попытался сопротивляться, напрасно. Нечто, сидящее внутри него, окончательно и бесповоротно взяло контроль над телом. Он превратился в тряпичную куклу, сам того не желая напомнил себе верного собачонку.

«Кем угодно, но безропотным слугой я точно не собираюсь быть», – мысленно произнес он.

Скрипнув зубами, Буревестник изо всех сил попытался сделать шаг, так, как он этого хочет и в нужном ему направлении. Нога выгнулась, затряслась и, не слушаясь хозяина, осталась стоять на месте.

«У тебя ничего не выйдет. Смирись», – произнес хозяин.

«А пошел ты!.. Кто бы ты ни был», – ответил раб.

«Упрямый. Мне такие по душе».

«Пошел вон из моего тела!» – рявкнул раб.

«Оно уже давно не принадлежит тебе».

«А это мы еще посмотрим!»

«Да тут и смотреть нечего», – ответил хозяин.

Нога дернулась и послышался резкий треск ломающейся кости. Гредерик вскрикнул и повалился на пол. Нестерпимая боль волной пробежала по телу. Закусив воротник, он застонал от отчаянья и обиды.

«Запоминай, ты принадлежишь и подчиняешься только мне», – спокойно произнес хозяин.

Гредерик упрямо замотал головой.

«Ну что же, продолжим обучение».

Следующей была рука. И перелом в двух местах.

«Ты теперь моя тень. Твоя задача молчать и созерцать мои действия».

Обессиленный кивок. Кровь хлынула из обеих глаз, вынудив советника лишиться зрения.

«А теперь лежи и выздоравливай. Впереди нас ждет одна очень важная работенка»

* * *

Анура недоверчиво посмотрела на узника. Слегка пошатываясь, он заслонил собой узкий проход. Зажатая рукой рана, бледное лицо и упрямый блеск в глазах, – он не собирался отступать пока не узнает истину.

Отстранив девчонку себе за спину, ихтианша уверенно выступила вперед.

– Спрашивай, и я отвечу, воин. Ты заслужил знать правду. Или хотя бы большую ее часть, – произнесла Безликая.

– Анук, Анура, сколько у тебя обличий? – сплевывая кровь, произнес Кимпл.

– Много, – спокойно ответила Глубина. – Это мой дар и мое проклятие.

Узник нахмурился.

– И кто же ты на самом деле?

Анура впервые не стала надувать щеки, а просто улыбнулась. И в маске подводной жительницы проявились человеческие черты.

– Обычная девочка, которой после смерти была дарована великая сила. И у которой наконец появился выбор.

– А теперь тебе нужна последовательница… – узник покосился на Ульгу.

– Ты стал слишком черствый, глубинщик, – покачала головой Безликая. – У нас, покровителей, это называется Узами.

– А что скажешь ты? – обратился он к Ульге.

Девочка задумчиво посмотрела на ихтианшу.

– Меня никто не принуждал. Это мой выбор, и я сама приняла решение.

– Но ведь она зло! – оскалился Кимпл.

– Разве? – удивилась Безликая. – И в чем же оно заключается? Ответь. Разве я пришла в Подземье и сделала из свободолюбивых ихтиан рабов? А может быть, я посадила тебя в клетку? В чем же моя вина?

– Ты затеяла эту игру!.. – взревел узник.

– Какую? Помогла тебе обрести свободу, а девочке указать правильный путь в дом, где ее будут любить…

Кимпл открыл было рот, но так и не нашелся что ответить.

– Вы, люди, слишком эгоистичны, чтобы научиться подмечать очевидные вещи. Чужие победы вас раздражают не меньше, чем собственные поражения. И если ты считаешь, что у тех, кто решил со мной тягаться, не было выбора, то глубоко ошибаешься. Они могли вернуться на поверхность в любой момент. Но ими двигали лишь корысть и алчность, только поэтому они получили по заслугам. – Опустив голову, Безликая отстранила глубинщика и направилась с Ульгой к выходу. Внезапно они остановились, и Глубина тихо произнесла: – Я рада, что ты жив. Ты единственный из всех, кто не заслуживал смерти.

Кимпл кивнул и обратился к Ульге:

– Твои друзья, они там… – Кимпл указал на выход. – Они очень волнуются за тебя.

Отстранившись от Глубины, девушка подошла к узнику и крепко обняла его, скрывая слезы.

– Спасибо тебе за все!

– Может быть, попрощаешься с ними?

– Нет, не стоит.

Она вытерла щеки и пошла навстречу невысокой девушке в сером балахоне. Ее ждала Глубина.

Краткий подводный справочник

Предназначено для людей

Глубинщики – военные, проходящие службу либо нанятые по контракту, служба которых проходит в глубинах Нескучного моря. Впервые годы освоения существовал строгий отбор. В настоящее время в глубинщики все чаще попадают бывшие заключённые, отчаянные авантюристы и иные сомнительные лица.

Нырялы или серые химеры – элитное подразделение глубинщиков, в задачи которого входят самые сложные глубоководные погружения. Перед тем как стать нырялой, претенденты проходят сложные испытания, которые удаётся пройти далеко не всем. И главное, серые химеры, не боятся воздействия Глубины. Благодаря тренировкам и воздействиям эликсиров они обладают невероятно высоким порогом сопротивляемости.

Глубина – некое неизвестное воздействие на человека. Для многих глубинщиков сродни болезни. Обычно встречается в особых глубинных зонах. В зависимости от силы воздействия на человека выделяют пять признаков глубины. Первый, самый слабый – обычное головокружение и далее по нарастающей. Учёные по сегодняшний день продолжают изучать этот странный эффект.

Сэрг – обращение к старшему по званию и по должности.

Шофт – обращение ко всем младшим глубинщикам.

Сул – обращение к представителям секретных служб. Не зависит, идёт ли обращение к мужчине или женщине.

Кокон – подводная база. Обычно снабжены двумя, тремя защитными башнями Турами. В нескучном море существует не более пяти баз. Строят коконы в непосредственной близости от так называемых разломов, впадин или неглубоких нор.

Среди глубинщиков выделяют следующие звания – по нарастающей – Курс первого третьего ранга, техник интендант, инженер флагман, бригадир, капитан ротмистре, генерал аншеф.

Звено – команда глубинщиков. Состав: инженер связист, медик френч, стрелок, техник и бригадир.

Батисфера – подводная лодка. Используется для передвижения и исследования морского дна. Подразделяются на малые – алюминауфы, средние – шелфы и большие – триесты.

Оружие глубинщиков – гарпы или в простонародье стреломёты – различаются количеством стволов. Стреляют стальными болтам. Обоймы достигают двадцати зарядов.

Неведомые праведники – люди, совершившие подвиги во славу освоения морского дна. Возводятся в ранг святых и почитаются глубинщиками наравне с предками. Для того чтобы они утихомирили бурю, принято возносить им молитвы и каждое начало летнего сезон, 31 марта, направлять в море лодки с дарами.

Тарта – центр учебной подготовки глубинщиков. Здесь также обучаются нырялы, механики, десанты и прочие подводные спецы.

Батиходы – механические подводные машины, выполняющие как боевые задачи, так и инженерные работы. Представляют собой двуногий механический агрегат со стеклянной кабиной пилота в изголовье.

Мыслитель, менторы – люди, обладающие различными сверхчеловеческими способностями. Основным является умение передвигать предметы силой мысли, в редких случаях, полностью управлять живыми существами.

Каратели – сотрудники торгового представительства Плати и Забудь. Специализируются на выполнении заказов по устранению нежелательных персон. Исполнителями обычно являются бывшие военные, проданные адмиралтейскими судами за различные проступки.

Предназначено для подводного народа

Ихтианы – двуногие, прямоходящие существа. Цвет кожи от темно зелёного до бледно голубого. В целом имеют рост равный человеческому, по комплекции заметно худее. Обладают прекрасной памятью и изумительным слухом. Некоторые из них имеют способность общаться на ментальном уровне. Социальная лестница ихтианов делится на четыре ветви: вокки – торговцы, алры – служители храмов, тарры – воины, борры – учителя и вульты – жители городов, а также мерилы – подземные путешественники, чьё предназначение неизвестно даже им самим. Также существуют изгнанные ихтианы – их кличут руллами за бесполезность.

Скатуры – дикие существа, проживающее в Подземье. Передвигаются на шести лапах, имеют мощную зубастую пасть и необычайный нюх. Ихтианы используют их в качестве домашнего животного. Но приручить скатура не так то просто.

Оглы – дикие ихтианы. Живут небольшими стаями. Зачастую становятся легкими жертвами для Подземных хищников.

Мерроу – Дети Пустоты. Подземные существа, опасные хищники. Охотятся на все живое, но исключительно в световые периоды. Выглядят как рыбы с мордами, напоминающими свиней. Опасность представляют сотни острых мелких зубов и раздвоенный шипастый хвост.

Источники Энергии

Элюмины или светящиеся кристаллы – произрастают в Подземье. Освещают туннели и коридоры, залы и переходы бледным лиловым или голубым светом. Существует определённый порог свечения эллюминов, обычно пять шесть часов. Затем кристаллы гаснут на пару часов и вновь начинают источать свет. Без корней роста эллюмины способны источать свет не больше десяти пятнадцати минут.

Перистая руда (пыльное топливо) – полезное ископаемое, природное минеральное образование. Является богатейшим источником энергии. Используется в качестве топлива для всевозможных механических аппаратов.

Мурры – полукровки. Дети, рождённые от земной женщины и подводного существа. Обычно наделены некими особенными способностями дышать в воде, а также внешним отличием – кожный покров меняется на рыбью чешую либо полностью заменяет её.

Архивы Балитруста – первый ихтиан стукач, начавший записывать историю своего народа на плотных хвостатых таблицах, названных так за свой треугольный вид.

Гроли – небольшие существа, обитающие в низких деревцах. Относятся к классу зубаскальных хищников. Питаются мелкими рачками и чешуйчатыми змееобразными. В качестве общения используют пронзительный визг.

(январь 2015– сентябрь 2015)

Content

Константин Нормаер
Последователи глубины. Книга 2

Глава 1. Явление пустоты

Глава 2. Узник в клетке

Глава 3. Обратной дороги не существует

Глава 4. Опасность на горизонте

Глава 5. Два пути к одной цели

Глава 6. Мир, каков он есть

Глава 7. Вокруг одни актеры

Глава 8. Отчеты и просчеты

Глава 9. Сплошные уловки

Глава 10. Шептун на грани

Глава 11. Прямиком к цели

Глава 12. Игра в открытую

Глава 13. У каждого свой путь

Краткий подводный справочник

Предназначено для людей

Предназначено для подводного народа

Источники Энергии