Славич Алексей

Ключ

Алексей Славич

Ключ

— Безмозглый, доверчивый дурачок с коротенькими мыслями, — сказала Тортила, — не горюй, что лиса и кот украли у тебя золотые монеты. Я даю тебе этот ключик.

А. Н. Толстой. Золотой ключик, или приключения Буратино.

От нового директора–москвича Костромина на Машзаводе поначалу ничего хорошего не ждали. Это был с начала девяностых уже восьмой директор, начальственная чехарда надоела. К тому же новому директору было за шестьдесят, — многие сомневались, справится ли он с заводом вообще, а если и как–то справится — надолго ли его хватит.

Однако у Костромина пока получалось неплохо. Конечно, определенную роль сыграло то, что он пришел на завод в конце 2010 года, когда уже отчетливо запахло послекризисным оживлением. Но важнее было появившееся впервые за двадцать лет ощущение осмысленной стратегии.

Начальник отдела маркетинга Максим Терехов был, к собственному удивлению, одним из тех, чья роль на заводе заметно выросла. Однако к тому, как Костромин выстроит совещание по итогам третьего квартала, он все–таки готов не был.

— Итак, товарищи, — ласково промурлыкал Костромин, частенько он начинал совещания, в том числе и ожидаемо разносные, подчеркнуто доброжелательно, даже несколько сюсюкая. — Каковы итоги третьего квартала две тыщи одиннадцатого года от рождества Христова? Что нам скажет директор по производству? Прошу вас, Пал Степаныч.

Присутствующие переглянулись — согласно регламенту докладчиком по итогам квартала была директор по экономике и финансам Смирнова.

Помедлив, директор по производству встал, откашлялся и осторожно сказал:

— Я считаю, результаты неплохие. Рост отгрузки к третьему кварталу прошлого года — 123 %. Производительность…

— А не интересовались динамикой импорта наших зарубежных конкурентов? — перебил Костромин. — Озвучь, Макс.

— Э-э… Ну, за сентябрь данные предварительные, но в целом импорт к третьему кварталу прошлого года вырос примерно на 70 %, — ответил Максим на неожиданный вопрос.

— И какие же причины отставания в росте от наших зарубежных братьев по отрасли почти в полтора раза, Пал Степаныч? — нежно поинтересовался Костромин. — Про технологии немцев и демпинг китайцев можете пропустить, мы это уже много раз обсуждали. Не сегодняшняя тема.

— Ну… с качеством у нас проблемы, — промямлил директор по производству.

— Насчет проблем — это ты, Пал Степаныч, очень мягко излагаешь. Уровень потерь от брака — полный пиздец. Но на тему брака у нас сегодня отдельное совещание, после обеда. А еще какие–нибудь причины обозначишь?

— Э–э–м-м… — замялся директор по производству.

— А вот скажи мне, Пал Степаныч, дорогой, что у нас с обследованиями оборудования потребителей? — елейно поинтересовался Костромин.

— Ездим, обследуем… Но по цифрам выполнения плана я сейчас не готов…

— Кто–нибудь знает? — спросил Костромин, обводя взглядом присутствующих.

— Где–то 40–50 %, — после паузы сказал Максим.

— Правильно, 42 % — одобрительно сказал Костромин, глянув в бумаги. — Так что ж ты, Пал Степаныч, план–то по обследованиям клиентуры и не выполняешь, и не контролируешь? Это же ключевое направление. Сервис–центр и конструктора в твоем полном подчинении.

— Н-ну… … загрузка у конструкторов высокая… и лето… отпуска…

— Долбоебы! — рявкнул Костромин, поочередно упираясь взглядом в директора по производству, начальника сервис–центра и главного конструктора. — Сами же мне, блядь, рассказывали, что западники предлагают клиентам решения на базе регулярных обследований! Зимой же нормальный план разработали!..

* * *

Выйдя после совещания из приемной, Максим покосился на возящегося с замком 'директорского' туалета Пал Степаныча и, стараясь не терять достоинства, через две ступеньки побежал (под осень обострился проклятый простатит) на второй этаж, в туалет для рядовых сотрудников заводоуправления.

Там, как всегда, было порядком нагажено и воняло. Что, однако, не мешало компании из отдела транспорта, вовсю дымя, базарить о футболе. Быстро сделав свои дела и с облегчением выскочив, Максим в очередной раз с завистью помечтал о доступе в 'директорский' туалет — ключ от него выдавался только директорам по направлениям, а также, в порядке поощрения, некоторым сотрудникам рангом пониже.

* * *

Пора было обедать. Подумав, Максим решил прогуляться в кафешку около завода, которая почему–то носила античное имя 'Эврика'. Кормили там примерно так же, как и в заводской столовке, — неплохо и недорого, но чуть разнообразнее.

Устроившись в уголке, Максим начал есть, глядя в окно и раздумывая о прошедшем совещании. И даже не сразу заметил, что за столик к нему подсела Марина. Обнаружив, что она сидит рядом, он от неожиданности встряхнул головой и удивленно на нее уставился.

— Мальчик, скажи тете 'здрасте', — хмыкнув, попросила Марина.

— Э-э… Привет, — осторожно сказал Максим.

С Мариной они встречались почти год, и расстались недавно, пару месяцев назад. Некоторое время Максим серьезно подумывал, не жениться ли на ней. Девушка она была яркая, очень неглупая, запала на него серьезно. А в постели ему с ней было — как ни с кем до нее.

Но хоть Максим и был в свои двадцать восемь лет достаточно наивным и простым провинциальным ботаником, все–таки он понял, что в жены Марина для него не годится.

У нее были явные способности, если не талант, к изобразительным искусствам. И, как большинство одаренных людей, она была честолюбива, мечтала о настоящем успехе, рвалась в Москву, тем более, что за время работы в дизайнерской фирме у нее накопился неплохой портфолио. Несмотря на искреннее чувство, которое она, неожиданно для себя, испытала к Максиму, — тихая семейная жизнь и рождение ребенка в обозримые несколько лет совершенно не вписывались в ее жизненный сценарий. Была она к тому же, как большинство людей ее характера, склонна к богемному образу жизни и слегка блядовита.

Хотя разошлись они мирно и, что называется, 'остались друзьями', — на душе у Максима все еще поскребывало, он сильно скучал по случившимся у него в первый раз таким насыщенным и интересным отношениям, по образовавшейся между ними близости… В общем, определить ту странную смесь эмоций, которые он испытал, увидев Марину, было непросто.

— А я уезжаю, — помолчав, сказал Марина. — В Москву.

И улыбнулась. Одними губами.

— О, здорово, — уважительно сказал Максим. — Типа, поздравляю.

— Ну, типа, спасибо, — хмыкнула Марина. — Вот тебе сувенирчик на память. Чтобы тебе удалось найти свой театр и в нем всегда шли только те пьесы, которые тебе нравятся.

И она положила на стол перед Максимом изящный золотой ключик на красивой витой цепочке.

— Найти свой театр? — вопросительно поднял брови Максим.

— Ну да. А ты что, дремучка, не читал 'Золотой ключик'?

— Наверно, читал в детстве, но ничего почти не помню.

— Не помнишь, что было за дверью, которую Буратино открыл золотым ключиком? Театр! В котором куклы играли, что хотели!

И Марина нараспев продекламировала:

— Первое представление занимательной, увлекательной комедии из жизни деревянных человечков! Истинное происшествие о том, как мы победили всех своих врагов при помощи остроумия, смелости и присутствия духа!

— Прямо наизусть шпаришь? — восхитился Максим.

— Сказка интересная, — пожала плечами Марина. — В ней много смыслов.

— Красивый какой, — сказал Максим, рассматривая ключик. — Из чего он?

— Макс, расслабься, — рассмеялась Марина. — Это латунь с позолотой. Ценность исключительно художественная.

— Спасибо, Мариш, это… Ну, я, типа, очень тронут.

— А ты… — Марина откашлялась, помолчала, — в Москву не собираешься?

— Пока нет.

— Ну, ладно. — Марина встала и легонько ткнула его кулачком в плечо. — Давай. Пока–пока.

— Спасибо. Пока–пока. Удачи тебе.

* * *

Совещание по причинам брака собрали в довольно узком составе — производственники, служба качества и маркетинг. Директор по качеству углубился было в подробный разбор факторов брака по цехам и участкам. Но через пару минут Костромин его прервал:

— Стоп, Сан Саныч. Ты нам ебал мозги этой мелочевкой еще на прошлом совещании. А тема–то ключевая и принципиальная. Вопрос: из–за распиздяйства, которое ты интеллигентно называешь человеческим фактором, у нас 72 % потерь от брака, так?

— Так.

— Причем интересно, что по половине потерь виновники — подручные, а прочие виновники — хоть и квалифицированные рабочие, но тоже почти все рядовые работяги, так?

— Ну, — замялся директор по качеству, — виновников брака комиссионно определяют служба главного инженера и производственники…

Повисла пауза. Затем Костромин спросил:

— Мужики, вы что, совсем охуели? Половина виновников подручные — а кто их, нах, набирал, учил, допускал к работе? Мастера, начальники цехов, производственное управление во главе с директором по производству — типа, нах, ни при чем?!!! И директор по качеству с этим согласен?!!! А, Сан Саныч?!!!

— Ну… вопрос сложный…

— Согласен, блядь, или нет?!!! — переспросил Костромин свистящим, каким–то змеиным полушепотом.

— Ну… Седьмой принцип менеджмента качества — принятие решений на основе фактов. Каждый случай надо рассматривать индивидуально…

— Пошел на хуй с завода со своей демагогией! — взревел Костромин. — Выйди вон и пиши заявление!

Помедлив, директор по качеству встал и вышел из кабинета.

Помолчав, Костромин уже совершенно нормальным тоном, негромко, даже как–то по–домашнему сказал:

— Я подумаю, кого назначить исполняющим обязанности, так что всерьез продолжим эту тему через некоторое время. А пока, товарищи производственники, хочу обратить ваше внимание на пару тенденций, которые четко видны из отчетов нашего маркетинга. Макс, ты всем посылаешь свои отчеты?

— Конечно, — кивнул Максим.

— Так вот. Первое. Согласно опросам, за последние несколько лет значение, которое российские клиенты придают качеству, заметно повысилось. А отношение к нам как к бракоделам — соответственно, заметно ухудшилось. Если так будет продолжаться — завод не протянет больше 3–4 лет. Это всем понятно? Чего ты головой крутишь, Пал Степаныч?

— Ну так инвестиции нужны! — воскликнул директор по производству. — Ведь оборудование 30 лет практически не обновлялось! Сколько можно!

— Чего ты, нах, по тридцать третьему заходу долдонишь, Пал Степаныч, — раздраженно ответил Костромин. — Кто бы спорил, инвестиции нужны, — но напоминаю: 72 % потерь от брака — чисто из–за распиздяйства! Акционеры денег на инвестиции нам не дадут, пока ситуация не будет исправлена! А если, нах, не будет исправлена — завод продадут, и будет тут — торговый центр или аквапарк! И три с половиной тысячи человек пойдут на улицу! Это, блядь, понятно вам или нет?!!!

Все молчали.

— Второе, — продолжил Костромин. — Оч–чень интересные вещи обнаруживаются в разрезе брака по группам клиентов. Например, в этом году по двум клиентам с Украины — брак практически в три раза меньше, чем в среднем. А в прошлом году — такая же картина по нескольким клиентам с Урала и из Казахстана. И со срывами похожая картина — этим потребителям у нас отгрузка шла в основном тютелька в тютельку, хотя ежемесячно срываем процентов двадцать плана. Почему так получается, Пал Степаныч, а?

— Ну, есть ведь специфика номенклатуры по каждому клиенту… — помолчав, осторожно сказал директор по производству.

— Пал Степаныч, тебе самому не смешно такую поебень нам впаривать? — хмыкнул Костромин. — Ты же взрослый человек, практически мой ровесник, дожил, как говорится, до седых яиц… Так вот пока — я подчеркиваю, пока! — службу безопасности я не подключаю. Но оч–чень рекомендую в ближайшее время довести средний уровень брака вот именно до уровня любимых клиентов, то есть сократить его в три раза.

Помолчав, Костромин спросил:

— Вопросы у кого–нибудь? Нет вопросов? Тогда закончили.

* * *

Вскоре после совещания Максима опять вызвали к директору.

— Как тебе сегодняшний цирк, Макс? Будет толк? — спросил Костромин, откинувшись на кресле и покачиваясь.

— Ну, без нашего директора по качеству хуже всяко не будет, — подумав, ответил Максим. — Он только по формальным вопросам сертификации шустрит, а в реальных проблемах не разбирается. А вот с Пал Степанычем не знаю, что получится. Он мужик крепкий и хитрый.

— А что он может в этой ситуации? — спросил Костромин.

— Не знаю, — честно ответил Максим. — Я ж только маркетолог.

— Я тебе уже говорил, — усмехнулся Костромин, — что ты нетипичный маркетолог. Нормально работаешь. Да ты сам видел по премии. Ну, и вот еще… — и, порывшись в столе, он положил перед Максимом ключ от 'директорского' туалета.

— Спасибо большое, — слегка даже покраснев от радости, поблагодарил Максим и несколько раз слегка поклонился.

Костромин внимательно посмотрел на Терехова, вздохнул, помолчал.

— Ладно, Макс, иди, отдыхай.

* * *

Хотя Максим побывал в туалете на втором этаже буквально десять минут назад, выйдя из приемной, он первым делом зашел в 'директорский' туалет.

Там было довольно чисто, имелась туалетная бумага и моток бумажных полотенец, на унитазах были круги. Правда, все это было довольно убогим: плитка и унитазы — старые, в трещинах, похоже, еще советских времен, туалетная бумага — самая дешевая … Зайдя в одну из кабинок, Максим выдавил из себя несколько капель, ополоснул руки без мыла (на умывальнике лежала четвертушка хозяйственного, но выглядела она как–то совсем неаппетитно) и пошел к себе. Дел, как обычно, было много — наверное, опять, подумал он, придется задержаться после работы часа на два.

Content

Славич Алексей Ключ

Алексей Славич Ключ