Бураков Михаил

Главное – успеть!

Предисловие

Два года назад, весной 2008 я задумал написать роман про прогрессора в теле Петра II. Обычное построение галактической империи :) Даже начал работу, набрал материал (изучил записки Минихов, Манштейна, Лириа и прочих), набрал 10 страниц текста в ворде, потом бросил. Сейчас неожиданно пришла в голову идея и я закончил это произведение, правда, превратив в рассказ.

Главное – успеть!

Небо… Яркое весеннее небо. Облака, солнышко… Какая-то испуганная рожа вдруг заслонила небо. На жену не похоже. Может теща? Нет, не она. Теща на даче, это я точно помню. Все словно в каком-то тумане, к счастью, он постепенно рассеивается.

Дааа, хорошо вчера погуляли. Вечер встречи одноклассников. Собрались все, кое-кто даже из-за границы приехал, посидели, вспомнили школьные годы. Как добирался домой и добирался ли, не помню. Может, и не добрался? Наверное, я сейчас в больнице или в вытрезвителе. Позор-то какой, что жена скажет? А теща? Хоть вовсе домой не приходи.

— Ваше Величество, Ваше Величество, – донеслось откуда-то издалека. Это, похоже, рожа говорит. Точно я в вытрезвителе, положили рядом с каким-то алкашом, он меня за царя принимает. Вот вместо рожи медсестра склонилась. Удивительно красивые карие глаза, очень миловидное личико… И знакомое. Где-то я её видел. Жаль, что уже женат, а то можно было приударить за ней…

«Лизавета, тетка»- вдруг подсказал внутренний голос. Какая удивительно красивая у Лизаветы фигура… Постой, какая тетка!? У меня теток отродясь не бывало! И молода она слишком, что бы быть мне теткой. Девятнадцать-двадцать лет, не больше. «Тетка» — упрямо повторил внутренний голос.

Стоп! Почему в этом заведении вместо крыши небо?

Я сделал усилие и сел.

Да… похоже я сошел с ума. Как еще объяснить окружающее? Люди, одетые по старинной моде, века восемнадцатого-семнадцатого примерно, лошади, собаки… много, очень много собак различных пород. Опушка леса с распустившимися листьями – это в феврале месяце-то! Рожа, Ваня, что-то говорит мне, ощупывает. Как я его назвал?! Какой Ваня?! Наверное, это и зовется шизофренией. Или все проще? Одноклассники разыгрывают меня — оделись в старинные костюмы и… Подменили зиму на весну.

Может это кино снимают? Где тогда режиссер, камеры, всевозможные лампы, прожекторы? Реконструкторы? Много их сейчас развелось, но они больше оружие восстанавливают и битвы ставят. Про охоту я что-то не слышал. Нет, могут, но опять-таки сменить время года им не под силу.

Время года… Время… Может что-то со временем?!

Сбылась мечта идиота?!

Сколько раз в юности, обсуждая различных исторических деятелей, в основном царей, я мечтал оказаться на их месте! На месте Николая I лучше подготовиться к Крымской и утопить союзников в море, на месте Александра I заключить союз с Наполеоном и во главе флота из броненосцев высадится у стен Тауэра, на месте… В любом случае внедрить новые, прогрессивные технологии, не повторить ошибок наших правителей и совершить кучу новых, загнать Россию пинками в светлое коммунистическое будущее. Хорошие были времена. Как я был наивен, молод… Потом я разочаровался в коммунизме, а вскоре и в капитализме, да и жизнь отучила от беспочвенных мечтаний. Но… что теперь делать?!

Опираясь на Ваню, с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, все плыло… Руки и ноги как чужие. Почти не слушаются. Вообще-то они и есть чужие. Не успел сделать и пару шагов, как плюхнулся в грязь. Как хочется спать…

* * *

Второй раз я очнулся от странного гудения. С опаской приоткрыл один глаз и увидел каких-то бородатые мужики в роскошных рясах. Они бормотали надо мной молитвы и совершали непонятные движения. Может, отпевают? Нет, для отпевания и одного достаточно. Сам, к сожалению, видел этот процесс. Может это какое-нибудь елеосвящение, миропомазание или там соборование. В церковных обычаях я не силен, но что-то такое над умирающим или больным делают.

Помимо священников вокруг была куча народу. Все в париках, старинных костюмах с орденами и очень печальными лицами. Неподалеку две девушки, тоже в старинных платьях. У Лизаветы глаза красные, Наташа вообще рыдает. Андрей Иванович сидит рядом на стуле и держит меня за руку. Наташа, Андрей Иванович?! Опять крыша едет. Тихо-тихо не спеша, едет крыша, шифером шурша. Блин, теперь какая-то ерунда в голову лезет.

Наверное, я все-таки в прошлом. В теле знатной особы, а сознание прежнего владельца мне и подсказывает имена. Фантастический, конечно, вариант, но лучше чем шизофрения или белая горячка. Ладно, сейчас разберусь. Пора просыпаться, а то так и похоронят! Надоели эти попы. Вот, чем-то мажут. Я приподнялся, потянулся, зевнул и спросил:

— А что это вы тут делаете?

Наступила немая сцена. Кто-то из священников упал в обморок. Потом… все как забегали! Счастливая Наташа, мне на шею бросилась, целовала, что-то причитала… Невеста что ли? Нет, подсознание подсказывает, что сестра. Слава Богу! Внешность у нее, скажем так, не самая красивая, а по сравнению с Лизаветой даже довольно страшненькая. Примчалось двое медиков с нерусскими фамилиями – Блументрост и Бидлоо, с трудом оторвали Наташу и начали, отталкивая друг друга локтями, меня осматривать. И ощупают, и понюхают. Что только не делают. Оригинальный у них подход к медицине – лезть в рот с немытыми руками. Интересно, чего они там ищут?

— Хватит! Одежду!

Ага. Щаз. Тут же оба медика наперебой стали вопить, говорить что императору, то бишь мне, нужен покой. Заодно свой титул узнал. Что они понимают в медицине? Местные еще о том, что такое микробы не знают! Андрей Иванович и Наташа присоединились к их просьбам, чуть ли не насильно укладывая меня в постель. Царь я или не царь?! Вот, стоило прикрикнуть, как сразу успокоились. Ненадолго. Опять началось все с начала. Теперь подключился еще и поп, одетый в очень богатый наряд. Похоже патриарх. Нет, патриархов еще Петр I отменил. Значит епископ или митрополит. Не силен я в церковной иерархии, а подсознание молчит.

— Феофан Прокопович, я себя замечательно чувствую. Хочу встать, что бы пойти в церковь, где вознести молитву Господу нашему за чудесное избавление от болезни. – О, как завернул, причем я все это сказал не на современном русском, а на каком-то старинном! Прокопыч глаза вылупил и отстал. Вообще-то я к религии отношусь равнодушно, но в церковь сходить надо. Изображу из себя очень верующего царя, подниму свой рейтинг среди духовенства и простого народа. Потом пригодится, если начну какие-то непопулярные реформы.

Одеться в эту эпоху гораздо сложнее, чем в будущем. Много непонятных предметов, необычный фасон одежды. Хорошо хоть помогают одеваться, особенно этот, как его… Ваня. Парик на голову пытается нацепить. Зачем он, если у меня свои волосы есть?

— Не надо. В храм мужчинам надо ходить с непокрытой головой. – Прокопыч еще больше глаза вытаращил. Пусть радуется, что царь после болезни к вере обратился.

Хорошее мне тело досталось. Крепкое, сильное, молодое. Очень молодое. Не больше четырнадцати лет от роду. Как бы узнать, чье оно и вообще где и когда я? А то я уже церковную реформу запланировал…

Говорили все на русском, вернее на его стариной версии, которую я почему-то понимал. Значит я в России. Одежда древняя, но европейская, века восемнадцатого. Да, точно, в семнадцатом столетье, до Петра, ходили в кафтанах, шубах и прочих древнерусских костюмах, в девятнадцатом… в фильме «Война и Мир» таких нарядов вроде не было, а вот в "Петре I" что-то подобное я видел.

Император, проживает в России восемнадцатого века, лет тринадцать-четырнадцать. Так, кого я помню из того века? Мужиков-правителей было маловато. Павел I – может быть. Хотя…

К власти он пришел в зрелых летах, его старших сыновей воспитывала еще Екатерина. Императором бы Павла в юности никто не назвал, по идее, за такое можно и за государственный счет отправится в дальнее путешествия, в холодные края. На троне-то тогда сидела его мать, Екатерина II.

Тетка, Лизавета. Очень красивая. Лизавета, Лизавета… Это же Елизавета, дочь Петра Великого, будущая императрица! Жаль, не помню, когда она родилась. Так, после неё правил Петр III, какой-то её родственник, но именно после неё. Не могли его называть императором при живой Елизавете. Кто ж еще там был? Анна Иоанновна, после неё какой-то младенец.

Включим логику. Если были Петр I и Петр III, значит, существовал еще какой-то Петр II, и, скорее всего, в теле его я и нахожусь. Больше других монархов я как-то и не припомню.

И что я помню про Петра II? Ничего. Хотя… Помнится, смотрел я в свое время какое-то кино про эту эпоху, да и Пикуль роман неплохой написал, «Пером и Шпагой» или «Слово и дело». «Слово и дело»! Там в основном про Анну Иоанновну, но и про её предшественника, Петр II есть. Надо вспомнить, что же там написано…

Ого! Оказывается, я в Москве. Кремль, толи Архангельский, толи Успенский собор, колокольня Ивана Великого, какие-то незнакомые здания на том месте, где у нас французские пушки лежат. Что я тут делаю?! Резиденция императоров это же Санкт-Петербург! Просто заехал погостить или как?

Уже придя в собор я понял, что зря отправился в церковь. Теперь еще выслушивать торжественное богослужение в честь моего выздоравления. И что на меня нашло? Атеистом ведь всегда был, а тут сразу в церковь. Да и зачем кричал на придворных? Что меня вообще сорвало с места? Не иначе, как юношеские гормоны сказываются.

Стоя в церкви, я долго вспоминал когда-то прочитанное и когда-то просмотренное. Петр II, сын царевича Алексея, внук Петра I и его полный тезка. Правил очень недолго, умер от оспы. Успел завести двух невест – дочь Меньшикова, которую потом вместе с Меньшиковым сослали толи в Туруханский край, толи в Березов и чью-то еще дочь, которую тоже сослали вместе с родителями туда же.

Правил он, точнее я, недолго. В начале тридцатых — конце двадцатых годов умер. Потом избрали Анну Иоанновну, она десять лет просидела на троне – Пикуль так и сказал, «темное десятилетие», дальше царственный младенец, но совсем ненадолго, Елизавета, правившая двадцать лет, Петр III и Екатерина Великая. Вроде бы ничего не перепутал.

* * *

Поют птицы, небо постепенно светлеет, вот-вот выскочит из-за горизонта солнышко. По земле стелется туман, кое-где из труб подымается дым… Как прекрасен летний рассвет! Жаль, что в наш сумасшедший двадцать первый век его некогда посмотреть, кроме как на пенсии. Учеба, потом работа отнимают слишком много времени. В этом веке я сам определяю, как тратить свое время, надо мной нет никаких начальников, кроме Бога, в которого я не верю. Да и где, как не здесь можно увидеть рассвет с колокольни Ивана Великого?

Внизу расстилается все Москва. Множество хаотично разбросанных дворцов, лавок, изб и сараюшек. Кое-где даже видны огороды. Рядом река. Не очень широкая, уже, чем у нас, но красивая. За пределами города до самого горизонта поля, поля, деревни, леса.

Жалко будет покидать эти места. Но надо уехать подальше от старой, патриархальной Москвы, от доживающих свой век бояр, от стен, помнящих неистовые бунты. Санкт-Петербург — это окно в Европу. Флот, заводы, Академия наук… Восходы над Финским заливом не менее красивы. Нет, Финский на западе от Петербурга. Тогда закаты. А еще белые ночи…

На востоке блеснул первый лучик солнца. Солнца новой эры, в которой все зависит только от меня. Надеюсь, страна расцветет под моей властью. Надеюсь. Как бы не случилось обратного.

Где-то на окраине запел петух. Ему отозвался другой, третий, четвертый… Сколько же тут петухов! Надо спускаться, а то еще поднимут тревогу – царь пропал. Никто ведь не знает, что я здесь. Ускользнуть от охраны оказалось проще простого. Стоять в карауле очень скучно, потому гвардейцы постоянно прикладываются к бутылке. Когда я выходил из дворца, гвардейцы спали вповалку. Надо с этим покончить. Вдруг кто решит меня свергнуть, а охрана на ногах не стоит?! Нельзя запрещать гвардейцам пить, иначе они меня и свергнут. Надо попробовать договорится – пусть на посту они стоят трезвыми, зато потом за царский счет напиваются. Или лучше сформировать еще один полк, где изначально будут следить за трезвостью?

Так, что там у нас по плану?

Вчера, я первый раз присутствовал на заседании Верховного Тайного совета. Слово «Тайный» не означает, что совет собирается тайно на конспиративной квартире, сейчас так называют очень важные вещи, например тайный советник – один из высших чинов в стране, а Верховный Тайный совет это что-то вроде правительства.

Верховникам, членам Верховного Тайного совета, я объявил, что моя болезнь была ниспослана Богом в наказание за грехи, и я твердо решил жить по-другому. Надо же как-то обосновать резкие перемены в характере! Отныне я буду присутствовать на каждом заседании Верховного Тайного Совета и я снова начинаю учиться. Барон Остерман даже прослезился от радости. Он столько раз настаивал, чтобы Петр, к которому Остерман был искренне привязан, вернулся к учебе, а тут он, то есть я, сам требует, чтоб его учили!

Мне действительно необходимо образование. Надо понять, до чего дошла наука, как и что в нашем государстве происходит. Я даже не знаю, откуда деньги берутся в казне и куда тратятся!

Следующее распоряжение удивило верховников не меньше. «Дабы хоть как-то искупить свои грехи, я решил помиловать Меньшикова». Жалко человека, как-никак. «Но так как вина Меньшикова передо мной и Россией очень велика, то Меньшикову дозволяется лишь жить в своем имении под Рязанью и строго запрещается покидать его». Все же лучше, чем у полярного круга. Амнистировать полностью не стал, что бы враги Меньшикова не устроили мне дворцовый переворот. Пусть живет, авось пригодится. Заодно я помиловал Толстого, наверное, родича одного из Толстых – писателей, и всех кто проходил с ним по одному делу. Что меня удивило, так это место его заключения, Соловецкие острова. Оказывается, ничто не ново под луной – еще в восемнадцатом веке на Соловки отправляли политзаключенных.

Это было вчера. Сегодня…я уже, сделал зарядку, облился холодной водой – как-то не хочется умирать в юности, и обогатил русский язык афоризмом «в здоровом теле – здоровый дух!». Что теперь? Позавтракаем и заниматься.

* * *

На мой взгляд одна из важнейших задач правителя это передать страну в хорошие руки. Многие Великие, тот же Петр I или Сталин с этим не справились, и после них начался бардак, в котором рухнуло многое из того, что они создавали.

Готовить наследника надо заранее ведь, как верно подметил классик, человек иногда внезапно смертен. Поэтому наследника я решил готовить с самых первых дней своего правления.

В идеале я передам престол своему старшему сыну. Но, даже если я сейчас найду себе супругу, что не так уж и просто, и она через девять месяцев родит сына, то пройдет еще много лет, прежде чем наследник вырастет. Нужны запасные наследники. В доме Романовых, кроме меня, нет мужчин, но зато целая куча женщин. Немного подумав, я отобрал из них тех, кто еще молод – сестру Наташу, Елизавету Петровну, тетку и двоюродную сестру Елизавету-Христину. Думаю, лучше будет, если обучать, как правителя будут не только меня, но и их тоже – если со мной что-нибудь случится, кто-то из этой тройки унаследует трон и будет уже готов к этому. Кто именно, определим в ходе учебы.

Собственно, я знаю что-то только про Елизавету Петровну. Вроде и много хорошего сделала для страны, тот же университет открыла, но с другой стороны швыряла деньги на всякие развлечения, меняла, как перчатки фаворитов, которые за неё правили страной…

Про Наташу я никогда не слышал, я даже и не подозревал, что у Петра II была сестра. Откуда мне знать? этой эпохой я не особо интересовался, Пикуль про сестер Петра II не писал, Дружинина не снимала или снимала, да я забыл. Странно, и почему не передали ей трон вместо Анны Иоанновны? Как-никак, ближайшая родственница, сейчас ей четырнадцать, к моменту смерти Петра II по идее была почти взрослой.

Кто такая Елизавета-Христина я долго не мог понять, но потом, когда узнал, как зовут её отца — Карл-Леопольд, наконец, сообразил. После Анны Иоанновны была такая Анна Леопольдовна, мать младенца-императора, правившая вместо него. Имя сменила при переходе в православие – сейчас Христина лютеранка, наверняка в честь Анна Иоанновны имя дали. Скорее всего, Анна Иоанновна видела, что у неё нет детей, и решила передать трон потомству своей племянницы…

Теперь я занимался в обществе из трех родственниц, Наташи, Лизаветы, Христины, самой старшей из которых, Елизавете было семнадцать лет, и к ней Петр II уже проявлял недюжинный интерес, а самой младшей, Христине, всего десять лет.

Кто-то схватывал все на лету, кто-то, точнее Лизавета, обучались с огромным трудом. Читал я про Елизавету Петровну, что до самого конца жизни она так и не могла поверить, что Англия это остров и туда нельзя проехать на карете. Ну, географию она теперь знать будет, как и многое другое — азы математики, физики, историю древнюю и современную, и "развлекательные предметы" — музыка, бильярд, охота и тому подобное. В данный перечень по моему настоянию добавили литературу современную и древнюю. Этот предмет я ввел ради одной-единственной книги. "Государя" Макиавелли.

О своем браке я пока не думал, поручив это дело вельможам. Слишком мало я разбирась в современно политике, чтобы определить. с кем лучше породнится, да и свежа еще память о супруге, оставшейся там, в XX веке. Долгорукие и прочие активно пихали своих дочерей, барон Остерман перебирал иностранных принцесс, а бывшая невеста, дочка Меньшикова прислала мне письмо, напоминая о своем существовании и прося облегчить условия содержания в ссылке.

* * *

Как многое в России зависит от прихоти монарха! Петр I любил море, и воздвиг новую столицу на берегу Балтики, Петр II оказался страстным охотником и перенес её в Москву, где вокруг были великолепные угодья. Я охоту не любил, зато обожал Питер. Хоть и жил я в Подмосковье, где у меня была семья, многочисленные родственники, работа, но каждый год летом приезжал на пару недель в Северную столицу — походить по музеям, полюбоваться её красотами, посмотреть на белые ночи… Есть что-то такое в Петербурге, чего нет в Москве.

Разумеется, я задумал вернуть столицу обратно в Петербург. Часть верховного тайного совета во главе с Остерманом одобрили мой шаг, другие же, Долгорукие выступили против. Понятно почему, они еще не оставили надежды опутать своими сетями, а это лучше делать в Москве, где у них отличные поместья, где можно хорошенько поохотиться.

Взвесив все за и против, я решил переехать зимой, санный путь гораздо удобнее, тем более что Наташа тяжело болела и не хотелось оставлять её одну. За месяцы, проведенные в теле Петра Алексеевича, я успел привязаться ко всем – к Наташе, Лизавете, Катерине и прочим родственницам. В декабре Наташа умерла…

Хорошая была девочка – добрая, умная, талантливая… Раньше она пыталась сдерживать своего брата, когда тот так и норовил сорваться и уйти в загул. После того, как я вселился в это тело, мы с ней отлично поладили. Если бы меня тогда спросили, кому из Романовых я бы передал престол, я бы ответил не задумываясь – Наталье Алексеевне. Она лучшая из тех, кто есть. Была…

Мне было тяжело оставаться в Москве и после похорон я наконец-то двинулся в Питер. Всего за три дня мы добрались до Петрограда, я ожидал гораздо более медленного путешествия. Думаю, поговорка "какой русский не любит быстрой езды" родилась именно в этих краях. Как шутят путешественники, обычно ямщику надо давать на водку, чтобы он вез быстрее, а между Петербургом и Москвой наоборот, чтобы тише ехали.

Везли в санях — ложишься в сани, похожие больше на колыбель, укрываешься мехами и едешь весь день. Очень скучно, сани одноместные, поговорить не с кем, пейзажи — заснеженные деревья очень красивы, но не когда смотришь на них восьмой час кряду. Такое ощущение, будто мы едем по безлюдной пустыне, деревни почти не попадаются. Единственное развлечение, это когда проезжаем через город, да их только два на нашем пути — Тверь и Новгород, всюду смотрю и содрогаюсь от ужаса. Как же бедно тут живут люди!

Северную столицу я переименовал в Петроград. И короче, и удобнее, чем Санкт-Петербург, да и к чему эти излишние германизмы на карте? Современный Петроград совсем не походил на наш Петербург. Гораздо меньше, полупустой… Непривычно выглядят берега Невы, свободные от гранита. Зато сколько там садов! Сам город состоит из трех частей, Васильевский остров, Петропавловка и Адмиралтейская сторона. Дворцы мои, и летний, и зимний – разумеется, не тот зимний, что брали в семнадцатом, а его предшественник, стоят на адмиралтейской стороне. Как-то они мне не понравились — маленькие комнатки, сами миниатюрны, негде развернуться. По началу хотел забраться в бывший дом Меньшикова, но как-то это нехорошо, жить в чужом доме…

Планировка Питера оставляет желать лучшего. Дело вот в чем — я живу на одной стороне Невы, а многие, выражаясь современным языком, правительственные здания на другой, на Васильевском острове. Мостов через Неву сейчас нет. Зимой хорошо, можно пройти по льду, летом труднее, на лодке… А вот весной и осенью, во время ледостава, переправа и вовсе невозможна. И что, государственным делам стоять, потому что чиновники и император разделены рекой? Нет, надо кому-то переезжать. Я прикинул за и против и решил, что лучше пусть переезжают чиновники. На Васильевском острове по идее должны быть более сильные наводнения. Вспомнив о наводнениях, некоторое время думал, не стоит ли перенести город выше по течению, где гораздо суше, но потом бросил эту затею. Последнее, что нужно моей казне, это строительство новой столицы.

* * *

Что нужно для любых преобразований? Ну, помимо желания правителя, с которым, слава богу, все нормально? На все, абсолютно все нужны деньги, очень много денег. А казна пуста. В принципе, ситуация в стране напоминает девяностые годы двадцатого века. Денег в бюджете кот наплакал, государство должно всем, а все должны государству. В стране тотальный бардак, нищета…

Да, наворотил дел Петр Великий. С одной стороны пробился к морям, европеизировал державу, с другой то, что творится сейчас в стране это его рук дело. Цена его свершений очень велика. Страшно даже подумать, сколько придется приложить усилий, чтобы навести порядок в стране. Что навести порядок, вначале надо разобраться с тем, как вертятся шестеренки государственного механизма.

Впрочем, я уже приступил к реформам. Первые месяцы я вживался в этот мир, пытался привыкнуть к нему, знакомился с придворными, узнавал, как вертятся шестеренки государственного механизма, чем Сенат отличается от Синода, каковы функции Верховного Тайного Совета, чем занимаются в Преображенском приказе, какие есть придворные партии и тому подобное. Потом начались реформы. Самая первая – реформа одежды. Как то раз осенью когда уже ударил первый мороз я вышел на улицу и почувствовал, что у меня замерзают уши, а еще через пару минут пронизывающий холод сквозь тоненький камзол — или как эта вещь называется, добрался и до тела. По-моему Петр I, выбирая европейское платье, ориентировался не на те страны Европы, которые следовало.

Мерзну не только я, мерзнут все. Страшно подумать, каково приходится зимой часовым! То-то я иногда вижу солдат с неполным комплектом ушей, не иначе, спасибо треуголке. А если придется воевать зимой? Спросил — ответили. Зимой почти не воюют.

Несколько бесед с портными и на свет появилось что-то вроде буденовки, шинель, унты и прочие достижения XX века. Мне даже удалось убедить верховников, особенно двух фельдмаршалов, Долгорукого и Голицына, переодеть армию в новую одежду. Но… Денег нет, и посему введение новой формы откладывается на неопределенный срок. Впрочем, средства на шубы караульным и на обмундирование образцовой роты удалось собрат, сэкономил на содержании двора. Мне много не надо, ни балов, ни роскошных нарядов. Две смены белья, какой-нибудь камзол, куртка, пара брюк, ботинки и сапоги. Ботинки — носить, а сапоги чтобы в океане мыть. Не обязательно в Индийском, можно и в каком-нибудь другом. Посмотрим, главное, чтоб не Северном Ледовитом.

Что не предложи — либо нет денег, либо нет специалистов. Хотел открыть университет, но кто там будет преподавать? Вот на военное училище – кадетский корпус, нашлись специалисты, пригласили из Пруссии. Организовал все Миних, умнейший человек. По происхождению он немец, приехал в Россию еще при Петре, строил каналы, потом, в будущем он должен был возглавить походы на Крым, поучаствовать в одном перевороте, после другого отправится в Сибирь лет на двадцать. Это все, что я про него вспомнил.

Бухард Христофорович произвел на меня хорошее впечатление. Мне очень понравилось обилие проектов, которыми он буквально засыпал меня. Строительство каналов, реформы в армии, сокращение расходов на войска, создание инженерных войск… В двадцать девятом году я его сильно возвысил, поручил Миниху военную коллегию – что-то вроде министерства обороны. Этот пост пустовал с самого ареста Меньшикова, вероятно, потому что не могли решить, какому фельдмаршалу стоит туда сесть, Долгорукому или Голицыну? В тридцатом мы основали кадетский корпус, уравняли в жаловании русских и иностранцев – Петр I поставил иностранцам большие оклады, чем русским на тех же постах, переодели в новую форму дворцовую охрану… а какие у нас планы на будущее!

Действовал я не только в военной сфере, мои реформы затрагивали все стороны жизни общества. Например, ввели новые правила карантинов – при отсутствии нормальных лекарств в и прививок это порой единственный способ остановить эпидемии. Москву осветили масляные фонари – ни электрических, ни газовых еще не придумали. Сколько всего сделано, а сколько предстоит сделать! Налоговая реформа, административная, военная…

* * *

На поле росли ровными рядами кустики картошки. Полезная вещь, приносит больший урожай, чем рожь или пшеница, с того же участка крестьянин соберет больше еды и он и его дети не будут умирать с голоду. Только вот как убедить крестьян сажать картошку?

Сейчас она деликатес, словно устрицы в наше время – достать можно, но позволить себе могут очень немногие. Просто мало выращивают картошки. Есть легенда, что Петр I её внедрил в России, но на самом деле он привез нам топинамбур, земляную грушу. Я решил исправить эту ошибку великого реформатора. Выписал из-за границы клубни и повел их посадить в оранжерее и в паре деревенек под Питером. Да не только картошку начали сажать, еще помидоры, кукурузу. Царицу полей посеяли, разумеется, не под Питером, а несколько южнее.

Люблю покушать картошку. Больше всего люблю запечь её в костре и потом, сняв обуглившуюся корочку, посыпать солью и есть её, еще горячую. Надо будет осенью научить принцесс печь картошку… А еще она хороша с зеленым лучком и селедочкой… Эхх… Жаль, что тут не умеют готовить селедку так, как готовила моя жена, и борщ тоже не умеют. Мысли мои постоянно возвращаются к жене. Знать бы, что там с ней, как там она? Долгов я ей не оставил, наоборот, небольшие сбереженья — на первое время хватит. Хорошо, что у нас не было детей…

— Хорошо растет. Мне кажется, что урожай будет больше, чем в прошлом году.

— Да, Ваше Величество, картошка, посаженная по новому способу, обещает дать больший урожай, — отрапортовал гвардеец.

В лихие девяностые мне одно время приходилось жить за счет огорода, и я тогда неплохо научился сажать картошку и кое-что я внедрил тут в жизнь. Так, судя по-всему, тут дела идут хорошо, очень даже хорошо. Подъезжая к деревеньке, я заметил в крестьянских огородах знакомые кустики. Сработала моя хитрость. Я повелел высаживать картошку и поставлять клубни к царскому столу, но строго-настрого запретил крестьянам её выращивать для себя, и даже повелел пороть тех, кто будет есть это благородное кушанье. Естественно, что после такой рекламы крестьяне начали тайно воровать картофель и сажать у себя.

Все идет по плану. В будущем году посадим картошку не только под Петроградом, но и по всей стране, в каждой губернии. Она потихоньку расползется по всей России от таких вот царских хозяйств и от монастырей. Южнее еще кукуруза пойдет, подсолнечник…

С сельским хозяйством у меня все хорошо. В других сферах — хуже. Я пока так и не придумал, как внедрить хоть какие-то понятия о гигиене — мытье рук перед едой, перед операцией, перед приемом родов, стерилизация инструментов… Своих медиков я уговорил мыть руки, но чтоб по всей стране… Трудно, но сделаем. Попытка не пытка, как говаривал кто-то из великих инквизиторов.

* * *

Очередной маленький шаг для одного человека, но огромный для всего человечества и отдельно взятой страны. Шестого января ко мне доставили больного оспой и я провел первую вакцинацию. Разумеется, первый опыт на себе.

Секрет простой, надо взять чужие микробы, ослабленные борьбой с чужим иммунитетом и ввести их себе в организм. С оспой это проще всего сделать, в некоторых местах крестьяне сами догадались до этого. Тот врач, который и начал оспопрививание лишь обобщил народные достижения…. Можно воспользоваться коровьей оспой – кстати, изначально от коров к нам оспа и перешла, а можно и человеческой. Я выбрал второй вариант. Дальше все просто, пусть и несколько отвратительно и немного болезненно. Прокаленная игла с нитью провидится через гнойничок большого и потом через кожу пациента. Сделал я это сам и тайно, так как мне не удалось уговорить врачей на эту процедуру. Вот провести опыт на крестьянах, да, они согласились. Но не на царе же!

После прививания я отправился на водоосвящение — обычная религиозная процедура, для чего-то совмещенная с парадом, а потом занялся своими делами. Разобрал бумаги, подписал пару указов, ознакомился с проектом нового разделения страны на губернии, ответил на письмо из Митавы. Анна Иоанновна жаловалась на трудную жизнь и просила денег. Выслал тысячу рублей, куда денешься, родственница как-никак. Сумма на самом деле большая, верховники получают по пять-шесть тысяч рублей.

В прошлом году я виделся с Анной Иоанновной, она давно просила разрешение приехать в Россию, погостить, а мне очень захотелось посмотреть на эту женщину. Что могу сказать? Те, кто писал о её страшной внешности, равно как и о её дурном характере, сильно преувеличивали. Если кто вспомнит роман Пикуля, то правление Анны Иоанновны и её образ нарисован им густой черной краской, да и не только её, Бирона, Остермана и прочих.

За два с лишним года, проведенных здесь, я сильно разочаровался в Пикуле. Тот же Остерман оказался очень способным чиновником, отлично разбирающимся в вопросах внутренней и внешней политики и, не бывалое дело, жившим на одну зарплату и боровшимся с теми, кто тащит лишнее в свой карман. Из всех современных деятелей я больше всего уважаю Остермана, Миниха и двух старых петровских фельдмаршалов — Голицына и Долгорукого.

Немного разобравшись с текущими делами, решил съездить к Витусу Берингу. Тому самому путешественнику. В прошлом году он вернулся из экспедиции, где открыл пролив имени себя и теперь планировал новую, в которой я обещал оказать всяческую поддержку. Исследование севера России дело важное, да и Аляска пригодится…

В гостях у Беринга я почувствовал себя плохо. Головная боль, жар. Простыл на водоосвящении? С трудом окончил рассказ о старинной карте, которую видел в архивах и которая рассыпалась у меня в руках — так я объяснил свои знания об географии земли — я даже примерно указал Берингу, где Австралия!

* * *

— Оспа, — поставил диагноз врач.

Меня словно обухом по голове ударили. Но я же привился! Я же сделал все, как надо! Или? И тут я неожиданно вспомнил, что этот способ не дает стопроцентной гарантии, что иногда вместо того, чтобы получить иммунитет, человек наоборот, заболевает.

Что, от судьбы не уйти? Кому суждено быть повешенным, того повесят? В нашей истории Петр II умер от оспы, в тридцатом году — я, наконец, вспомнил эту дату. Простыл на водоосвящении, на Москва-реке и где-то заразился. Сейчас тридцать первый год, я в Петербурге, но все равно, водоосвящение, оспа… Нет, мы еще поборемся. Но надо быть готовым ко всему.

— Андрей Иванович, соберите совет, немедленно! — прошу Остермана и, сорвав с шеи ключик, висевший тм на веревочке, протягиваю его Христине и указываю на сейф. — Шкатулка на верхней полке. Особые отделения открыть не раньше, чем указанно.

Скрипнула дверца сейфа, еще одного моего нововведения и Христина достала шкатулку с пятью одинаковыми пронумерованными конвертами. Внутри каждого — один-единственный листочек бумаги. Завещание.

Я перебрал конверты. Два — Елизавета, три — Анна Иоанновна, четыре её сестра Екатерина, мать Христины, пять сама Христина, шесть Прасковья, еще одна сестра Анны Иоанновны. Конверта с номером один, в котором было завещание на имя Наташи, давно нет. Ну почему, почему от нас уходят лучшие?!

У кого из этой пятерки хватит сил достойно нести царскую ношу?! У кого?! Елизавета слишком ветрена и нет у неё особых талантов, Христина мала, про Анну Иоанновну я в свое время читал слишком много плохого… Но во многое из этого уже не верю. Екатерина? Прасковья?

Мысли путаются, все в каком-то тумане, полубреду, иногда проваливаюсь в забытье. Сколько прошло времени? Час? Два? День? Передо мной сидят верховники, Андрей Иванович держит меня за руку, рядом плачет Христина, Лизаветы нет, испугалась болезни… Наконец ненадолго становится лучше. Достаю из шкатулки один конверт и вручаю его Остерману, остальное протягиваю Христине.

— Сожги! Немедленно! Чтоб не осталось и пепла.

Остерман вскрывает конверт и осматривает его содержимое. Тень удивления проскальзывает на лице барона. Одобрительно кивает и передает бумагу остальным. Вижу в уголках его глаз слезы.

— Сожгла? — Христина кивает. — Теперь оставьте меня, все. Не хочу, чтобы кто-то заразился.

Отворачиваюсь. Верховники уходят. Интересно, они попробуют ограничить императорскую власть или нет? Могут. Безумству храбрых поем мы песню. Или славу? Ничего, чтобы они не придумали, Анна Иоанновна их согнет в бараний рог, она сильная женщина, такая сейчас и нужна…

Лихорадит, иногда теряю сознание, иногда прихожу в себя… Брежу… Рядом врачи, Остерман, Христина. Не уходят, ждут. Были священники… Сколько я валяюсь так? Тело отчаянно борется с болезнью. Так хочется жить, сколько у меня планов, столько затей! Неужели все эти мысли, грандиозные планы уйдут, умрут вместе со мной?

На мгновение становится легче, но только на мгновение. Вспоминаю о том, что должен был сказать, но не сказал. Хватаю Остермана за рукав, шепчу ему:

— Выдай Лизавету замуж, за границу…. За границу, как можно быстрее!… Иначе она сядет на трон… Не сейчас, потом… Потом, в… сорок первом. Не когда Гитлер напал, а раньше… в семьсот сорок первом… Ну, в восемнадцатом веке, понимаешь?.. Младенца в тюрьму, а то и табакеркой… сама на трон… На штыках сядет… будет всю жизнь бояться, не спать ночами, менять комнаты… Комнаты надо поменять, плохой дворец, тесный… все тут тесно, медленно, ни интернета, ни телевидения…

Пруссию уничтожить, слышите меня?!.. Не нужны нам мировые войны… Наполеон тоже не нужен… Скажи-ка дядя, ведь не даром Москва спаленная пожаром была французу отдана?.. Пруссию уничтожить, один рейх пал, а второму и третьему не бывать!.. И Англию, и США… их тоже… Темнота вокруг, темнота!

Запрягайте лошадей, хочу ехать к сестре!

* * *

Царствование Петра II продолжалось только три года и девять месяцев; несмотря на то, что государь этот умер в очень молодых летах, весь народ много жалел о нем. Вся Россия до сих пор считает его царствование самым счастливым временем из последних ста лет. Государство находилось в мире со всеми соседями; служить в войсках никого не принуждали, так что каждый мог спокойно наслаждаться своим добром и даже умножать его. Вся нация была довольна; радость отражалась на всех лицах; государственная казна обогащалась.

Записки о России

Христофер Манштейн

* * *

Николай Петрович Романов, Император и Самодержец Всероссийский и так далее на пол страницы мелким почерком отложил в сторону пожелтевший от времени конверт. О существовании особого сейфа он узнал в свое время от отца. Тогда император взял с него клятву хранить тайну и не открывать двери раньше времени и привел к сейфу. Внутри большого железного шкафа были полки, где покойный Петр II хранил свои бумаги, но три полки были закрыты особыми дверцами, с табличками. "Вскрыть тогда, когда в Америке появится республика" "Тому, кто будет править после меня в 1823 году". "Тому, кто будет править после меня в 1907 году".

— Что там? — спросил у отца Николай.

— Что в нижних ящиках, не знает никто, — ответил император. — Верхний открыли при моем отце, когда американские колонии отложились от Англии. Там были бумаги. Вот они, — Петр Иоаннович распахнул верхнюю дверцу. — Почитай. Обрати внимания на имена, цифры, даты…

Николай погрузился в чтение. Длинное письмо от Петра II потомкам, где он рассказывает про свои видения, другие письма — о французской революции, о Наполеоне, о войнах с турками, о великих полководцах и ученых, о политиках и поэтах…

— Но это же все…

— Я, когда увидел это, долго не мог поверить. Но разве можно объяснить иначе все эти факты? Петр II действительно видел будущее, то, каким оно могло быть.

— Но многое не сбылось!

— Да, сам Петр пишет, что любое наше действие уже меняет будущее, и многое из предсказанного уже не свершится. Но что-то останется неизменным, то же великое наводнение в семьдесят седьмом, хотя он не дал точной его даты… Я уже вряд ли доживу до двадцать третьего года и открывать второе отделение придется тебе. Надеюсь, ты используешь предсказания нашего великого родича с умом.

И вот настал этот день. Николай открыл потайное отделение и погрузился в чтение. Заметки по внешней и внутренней политике уже давно устарели, все слишком изменилось, хотя есть важные факты, например дата возможной смерти Наполеона. Вот написанное по технике гораздо важнее…

Теперь понятно, почему именно 1823 год, а не какой-то еще. Петр II хотел, чтобы тот, кто будет читать его записки, мог их вскоре проверить. "Рождение и смерть Александра I будет отмечено сильными наводнениями в Петербурге. Он умрет в 1824, а родится в конце семидесятых-начале восьмидесятых годов восемнадцатого века. Но все меняется, скорее всего Александр не родится, но повлиять на наводнение не в силах никому и они будут."

Император задумался о том, что могло бы быть, если бы не император-подросток. Зловещая картина. На троне был бы сейчас потомок Карла Голштинского, а вот его бы не было, как и его отца. Род прервался бы на его деде, Иоанне Антоновиче, убитом в тюрьме. Но то, что его не было бы, это не так уж и важно. Гораздо важнее, что Россия была бы другой, меньше, слабее, беднее…

Как мало правил Петр II, как мало он успел сделать! Но он успел заложить фундамент, на котором другие построили дом…

Что после него осталось? В основном одни проекты, чуть начатые реформы, незаконченный трактат по математике, говорят, он привел в восторг самого Эйлера. Лучше всего судьбу деяний Петра II демонстрируют его стихи. Все два десятка стихотворений, пара песен, это совсем немного. "Мороз и солнце, день чудесный", "люблю грозу в начале мая", "Я вас любил", "Белеет парус одинокий", "Есть только миг". Но из этих гениальных стихов, из этих песен, словно из зерен, брошенных в землю, выросла вся русская поэзия и литература…

Николай I закрыл дверцы сейфа. О том, что делать с пророчествами, он подумает завтра. Сегодня еще много дел. Император посмотрел на заваленный бумагами стол и тяжко вздохнул. С чего начать? Пожалуй, все-таки с донесения из Парижа, это важнее волнений в греческой губернии, проблем в Калифорнии и письма от всего лишь короля английского. Хорошо, что Бонапарт скоро умрет, некоторые его действия начали внушать опасения…

Content

Бураков Михаил Главное – успеть!

Предисловие

Главное – успеть!