Воробьев Андрей

Ильин Антон

Секс-ловушка для Папы Карло

Андрей ВОРОБЬЕВ, Антон ИЛЬИН СЕКС-ЛОВУШКА ДЛЯ ПАПЫ КАРЛО или БРОСОК БОЛЬШОГО БРАТА

Все персонажи этой книги, документы, а также

названия секретных баз и прочее, козни иностранных

спецслужб, их пособничество бандитам и террористам

вымышлены. Поэтому любую дешифровку следует

считать случайной.

От авторов

Эта книга писалась, когда в Южной Осетии и Абхазии грузинской стороной осуществлялись многочисленные провокации, но до войны было еще далеко. Тбилисский режим, подстрекаемый своими заокеанскими кукловодами, делал все, чтобы выдавить из региона Россию и захватить непризнанные республики. Именно эти «шпионские игры» описывались в «Броске большого брата» с большой долей черного юмора и жесткой сатиры.

Когда книга была закончена грузинские танки и самолеты атаковали мирный Цхинвал, пролилась кровь. А затем российские миротворцы встали на защиту Южной Осетии и Абхазии. Началась война и вроде бы стало не до смеха.

Но мы вспомнили, как во время Великой Отечественной войны Верховный главнокомандующий СССР поручал отечественным сатирикам и карикатуристам «бить врага смехом». Работы известных карикатуристов: Кукрыниксов, Бориса Ефимова, Бориса Пророкова и многих других в годы войны поднимали боевой дух наших солдат, вселяли в них уверенность в победе.

Поэтому мы решили внести лишь небольшие коррективы в первоначальный текст, прежде всего изменив эпилог, подчеркивая, что режим, развязавший агрессию и геноцид, ждет закономерный, плачевный конец.

Мы смеемся над врагами, потому что сильнее духом и уверены в том, что наше дело правое! Книга ушла в печать под громкий салют нашей Победы!

Пролог

«Налетела грусть.

Ну что ж, пойду, пройдусь»,

А если завербуют — ну и пусть!

Конец июля оказался на редкость жарким. Уличные термометры зашкаливали, а влажный знойный воздух, насквозь пропитанный гарью выхлопных газов, не оставлял надежды на спасение.

Дмитрию Николаевичу Чувашскому не помогали ни огромная застиранная футболка размера «XXL», висящая на дряблых плечах, ни легкие брючки от «ФОСПа», сквозь влажную повытершуюся ткань которых внимательный взгляд при желании мог бы разглядеть сатиновые трусы, болтающиеся на тощих ягодицах. Одежда самая легкая, спешить не нужно, но Дмитрий Николаевич обливался потом и весьма страдал. Конечно, какой-нибудь недоброжелатель мог бы заметить, что негоже в шестидесятилетнем возрасте пить после двадцати четырех часов, пусть даже во вполне приличном кафе вроде «Гаргантюа», пусть даже с весьма почтенными литераторами господами Мординым и Харьевым. Но на подобные зловредные упреки Чувашский всегда со слезой в голосе отвечал, что все дело не в водке, а в израненном житейскими переживаниями сердце.

До встречи с сотрудником ФСБ, у которого Дмитрий Николаевич состоял на связи, оставалось еще около получаса, явочная квартира была недалеко, а потому любитель «Гаргантюа», всегда гордившийся своей пунктуальностью, попросту убивал время, сбежав из дома, подальше от сварливой стареющей жены и непутевого сына, который все больше предпочитал героин и плевать хотел на родительские заботы. Чувашский проконсультировался с врачами, знал, что сын вряд ли протянет более трех-пяти лет, если срочно не бросит наркотик, но ничего поделать не мог. Вот и теперь, вместо того чтобы ввязываться в бесполезную воспитательную беседу, он отправился прогуляться по городской жаре.

Надеясь хоть немного отдохнуть от раскаленного воздуха, Дмитрий Николаевич заглянул в книжный магазин, где вовсю работал кондиционер.

Чувашский тоже был причастен к литературному творчеству, и не только во время посиделок с господами Мординым и Харьевым. Он однажды опубликовал отдельной книжкой собственный дневник времен «отсидки» и время от времени кропал статьи в газеты. Книжку, правда, удалось издать лишь за свой счет, а точнее, за очередное вознаграждение, полученное за ряд агентурных донесений в отношении диссидентствующей литературной элиты города. Да и то большая часть тиража, которую не удалось раздарить представителям той же элиты, по сей день пылилась в квартире автора. Сын, правда, пытался однажды втихаря продать несколько экземпляров, но, узнав, что книги могут принять лишь на вес, оставил свои попытки.

Сам же Дмитрий Николаевич, имея устоявшуюся привычку строчить агентурные донесения, изобрел новый литературный жанр: он стал их популяризировать в качестве «дневников частного человека». Но при этом, как и всякий осведомитель, он был крайне субъективен в оценках и выводил себя исключительно в качестве положительного героя, тогда как все несимпатичные литератору люди представлялись в крайне неприглядных ситуациях. Со временем эти агентурные донесения Чувашский умудрился напечатать в одном из петербургских журналов, редакция которого и не подозревала, что фактически публикует выписки из рабочего дела агента…

Не успел новый посетитель книжного магазина насладиться прохладой, как к нему уже подпорхнула молоденькая продавщица — судя по возрасту и осмысленному личику, девушка то ли решила подработать во время летних каникул, то ли просто бросила школу ради сближения с мировой литературой.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — захлопали ярко накрашенные глазки.

— Я бы хотел ознакомиться с «Ромео и Джульеттой», — степенно ответствовал Дмитрий Николаевич, который вообще-то не собирался делать никаких покупок, а надеялся хоть на некоторое время избавиться от не в меру назойливой труженицы магазина САМОобслуживания.

— Простите, а вам Джульетту с Ромео подобрать вместе или по отдельности? — опять захлопали глазки.

— Нет, — обидевшись, огрызнулся Чувашский. — Я хочу вместе, чтобы и про Атлантиду почитать.

— Тогда, пожалуйста, пройдите в ту часть зала, — девчушка неопределенно махнула рукой. — Там есть раздел «Путеводители», — она мило улыбнулась покупателю.

Когда продавщица, наконец, отстала, Дмитрий Николаевич некоторое время побродил по прохладному залу магазина, делая вид, что выбирает книги. Потом взглянул на часы и направился на встречу с оперативным работником — написать важное донесение, а главное, получить причитающееся за это вознаграждение, дабы с успехом использовать его в компании с господами Мординым и Харьевым, либо не с меньшим успехом съездить в очередное турне с милейшей Еленой Леонидовной, Леночкой, которая была лет на тридцать моложе сварливой супруги…

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Агентурное сообщение

Агент Карамис

Принял Иванцов

Я/к — Митина

…23 июля я посещал кафе «Гаргантюа» на ул. Фурштатской, недалеко от Генконсульства США. За соседним столиком находились двое людей. Первого собеседник называл Сэмуэлем. Приметы: на вид около 40 лет, рост приблизительно 180 см, среднего телосложения, тип лица европейский, лицо овальное, глаза узко посаженные, серые, брови прямые, на правой — вертикальный шрам длиной около трех см, спинка носа выпуклая, волосы прямые, короткие, темные, говорил с легким акцентом, напоминающим английский. Одет: однобортный костюм в серую вертикальную полоску, отороченный жаккардовым швом (предположительно «Hugo Boss»).

Второй собеседник — Гера. Скорее всего, проживает в Петербурге. Ранее несколько раз видел его в различных компаниях в этом кафе. Приметы…

Сэмуэль вроде как в шутку высказал осведомленность разработкой в Петербурге некоего компактного биологического оружия (однажды было использовано, похоже, кодовое название «секс-ловушка»). Но при этом Сэмуэль неоднократно акцентировал внимание Геры на «значительном» коммерческом интересе к любой дополнительной информации о разработке и разработчиках…

По объективным причинам (за мой столик подсели г.г. Мордин и Харьев, о которых я ранее докладывал) более подробную информацию получить не представилось возможным.

Считаю также необходимым проинформировать о следующем: Мордин при одобрении Харьева сообщил, что получил очередной транш из ведомства Мовлади Удугова на серию публикаций по вопросу отделения Чечни от России. Мордин также предложил помочь ему с подготовкой соответствующей книги под рабочим названием «Россия — Кавказ — путь геноцида», издание которой предварительно согласовано с Хожахметом Нухаевым. Я ответил, что должен обдумать данное предложение, так как работа отнимет много времени. Ответ должен дать при следующей встрече.

Также считаю необходимым сообщить, что гр. А.<N>Н.<N>Жиинский (о котором я докладывал ранее), являющийся учредителем и генеральным директором издательства «Тромбон», может использовать нелицензионное оборудование для своих компьютеров. В связи с этим, в целях дезавуирования информации о Мордине и Харьеве, прошу инициировать проверку УБЭП в отношении «Тромбона» и Жиинского…

Карамис

Справка:

Сэмуэль — объект ДОР «Суслик».

Мордин, Харьев — объекты ДОР «Беслан».

Задание: 1. Собрать сведения о Гере, установить с ним контакт, уточнить характер отношений с Сусликом…

2. Продолжать поддерживать контакты с Мординым и Харьевым с целью выявления связей и намерений…

3. Информировать УБЭП Василеостровского РУВД о нарушениях в деятельности ООО «Издательский дом «Тромбон» в части возможного использования нелицензионного оборудования…

Мероприятия: 1. Подготовить запросы в Минобороны России, ГРУ Генштаба ВС РФ, в Управление Особых отделов ЛенВО…

2…

Старший о/у … отделения

… отдела … службы П. П. Иванцов

* * *

Конечно, служебный кабинет начальника Управления ФСБ генерал-лейтенанта Смирнова не располагал к веселью, но и не навевал мрачных мыслей. Вполне современная офисная мебель, плотные светлые шторы на окнах, несколько сувенирных безделушек, подаренных дружественными делегациями, картина с видом Стрелки Васильевского острова — все это не соответствовало облику «застенков ЧК», активно навязываемому обывателям с легкой руки некоторых «либералов» и их покровителей из-за океана, весьма озабоченных реализацией идеи развала России.

Тем не менее, когда Смирнов тяжело припечатал к широкому столу папку с бумагами, даже у умудренного жизнью генерал-майора Мягкова пробежали мурашки по спине.

— Ты представляешь, во что это все может вылиться? — начальник управления сделал выразительную паузу.

— Владимир Георгиевич! — Мягков тщетно пытался убедить себя, что и агентурное донесение Карамиса, и другие источники, косвенно подтверждающие информацию о возможном производстве и применении генетического оружия в Петербурге накануне выборов, могут быть дезинформацией. — Только сейчас нет никаких фактов, доказывающих существование…

Но договорить он не успел и торопливо поднялся. Начальник Управления вышел из-за стола и почти вплотную подошел к генерал-майору.

— Собрать факты — это наша задача. Кстати, почитай хотя бы нашу аналитику. Тебе известно, что Штаты профинансировали разработку биологического оружия, которое возбуждает сексуальную агрессию и, по идее парней из Госдепа, любая армия в результате превратится в стадо озверевших педерастов?!.. Молчишь?.. И правильно. А дело возьмешь на личный контроль. Повторяю: на личный. И лично будешь отвечать. Безо всяких там начальников отделов и управлений. Ты меня хорошо понял?

Мягков, знавший начальника управления еще с лейтенантской поры, все понял хорошо, что и подтвердил генерал-лейтенанту, а потом направился к выходу из кабинета начальника.

— Александр Кузьмич! Саша! — услышал он уже у дверей. — Это не шутки. Я нутром чувствую… Давай, действуй…

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Сводка

Оперативно-технического мероприятия «Т»

по объекту ДОР «Беслан»

Соединение с тел. +7(44)20-…

Объект (О.): Мордин слушает.

Неустановленное лицо (Н/л.): Здравствуй, Яша, как дела?

О.: Спасибо, Хожахмет Таштамирович! Все хорошо. Я очень рад. Все сделал, как вы просили. Сейчас уже начали готовить книгу…

Н/л.: Начал — это правильно. А закончишь когда? Гонорар ведь отработать надо. А ты еще за прошлый раз не рассчитался до конца — нехорошо.

О.: Я… мы… Тут Чувашский нам поможет… Он сказал, что подумает… все сделаем к сроку, не волнуйтесь…

Н/л.: Какой, нцзрн, Чувашский? Я же тебе велел работать! О чем он будет думать, нцзрн, когда все должно быть быстро… (неразборчиво)… Чтобы все заранее знали? Я же тебя предупреждал: работай сам. Я тебе нцзрн натяну, если что!..

О.: Простите, все будет хорошо, я…

Н/л.: Головка от нцзрн! Решай вопрос с книгой. И с Чувашским своим тоже решай. Сам нагадил — сам и решай. Ты меня понял?!

О.: Да я (пауза, неразборчиво)…

Н/л.: А не понял — самого тебя как барана…

О.: Но, господин Нухаев… я же от всего сердца…

Н/л.: Я тоже. От уха до уха. Так и знай. И чтоб все было к сроку. Трудись, нцзрн!..

(Конец связи).

Начальник ОТС полковник В.Н. Сергеев

Глава 1. Текила-бум

«На Дерибасовской открылася пивная»,

Но «Пилзнер» лучше в Праге — точно знаю.

Изменчивое петербургское солнце за пыльным окном заволокло тучами. Не то чтобы грозовыми, а просто какой-то серо-стальной хмарью, из которой, того и гляди, начнет накрапывать слякотный дождик. Начнет ровно настолько, чтобы предусмотрительные прохожие успели слегка намочить зонты, прежде чем в немытое стекло некогда процветающего НИИ «Сельхозбиопрепарат» снова попытается заглянуть неосторожный солнечный луч.

Сегодня, как, впрочем, все последние восемнадцать лет после развала Союза, в институте процветанием и не пахло. Исключение, пожалуй, составляла лишь плитка «под мрамор», наспех приклеенная в вестибюле с легкой руки сметливого завхоза под фразу «театр начинается с вешалки». А вот огромная комната лаборатории, захламленная мебелью образца начала шестидесятых годов, вполне могла служить иллюстрацией к давно не актуальной лекции о преимуществах развитого социализма перед загнивающей западной демократией: неровно покрашенные масляной краской стены; приборы, часть из которых если и могла работать, то еще на электронных лампах; протертая лоснящаяся обшивка стульев, качающихся на рассохшихся ножках.

Из более-менее новых вещей в комнате сразу бросались в глаза, пожалуй, лишь две. Первая — заменяющий скатерть предвыборный плакат «Справедливейшей Державы», который недавно утащил один из сотрудников института прямо с избирательного участка. А вторая — зеленая бутылка знаменитого чешского бальзама «Бехеровка», воздвигнутая прямо на симпатичную физиономию лидера «справедливейших» под его любимый слоган: «Что справедливо для брандашмыга — несправедливо для мурлокотама». С какой из этих сомнительно симпатичных физиономий отождествлял себя лидер, оставалось загадкой, тем не менее плакатами был обклеен весь город, оставляя обывателям массу возможностей для развития их фантазии и обсуждения сказочных преимуществ «справедливейших». Политтехнологи тем временем чуть не повизгивали от удовольствия, наблюдая, как неуклонно лезет вверх рейтинг узнаваемости любимой партии. Впрочем, все это не помешало НИИшной братии найти плакату (с учетом повышенной плотности его мелованной бумаги — 250 граммов на кв. м) более достойное применение.

— Ну что, как говорят — братья-славяне, «на здрави!» — потянулся к бутылке крепкий мужчина, скорее похожий не на доцента, едва сводящего концы с концами в НИИ, а на менеджера какого-нибудь рекламного агентства. — Просим, пане!

Но взять поллитровку доцент не успел.

— «Бехеровку», господин Трубников, нужно пить только сильно охлажденной, — назидательным тоном бывалого бухаря изрек Сэмуэль, безуспешно пытаясь засунуть бутылку чешского бальзама в турбокомпрессор сплит-системы, которой была оборудована лаборатория.

— Господа все в Париже, батенька, — мрачно отшутился седой и щуплый на вид профессор Клопин с университетской бородкой клинышком. — А мы пока, слава Богу, товарищи, и слушай, Самуил, не тяни кота за интим, показывай, что ты там еще, кроме своей «Бехеровки», «притаранил»?

— Я не Самуил, а Сэмуэль, — обиженно пробормотал гость, доставая литровую бутыль текилы «Олмега» и игристое «Лев Голицын».

— А какая разница, батенька? — усмехнулся профессор Клопин. — Тем более что от тебя за версту видно — никакой ты не Сэмуэл, а обыкновенный Самуил.

— Можете звать меня просто Сэм.

Видно было, что гость не на шутку раздражен и обижен, хотя и старается сдержать свои эмоции.

— Так вот, дядя Сэм — Сёма, — заулыбался профессор, — пока наша «Бехеровка» охлаждается, мы с тобой и доцентом как раз текила-бум будем делать.

— Только не забывайте, что вы мне обещали рассказать про секс-ловушку, — улыбнулся Сэмуэль, демонстрируя зубы, достойные рекламного плаката очередного средства борьбы с непобедимым кариесом.

— «Если сухость во рту горбит, нужно ли есть поутру “Орбит”»? — продекламировал в ответ доцент Трубников и, не дожидаясь ответа на сей риторический вопрос, назидательно поднял вверх указательный палец: — Мы с профессором военные тайны начинаем выдавать только после второй поллитры.

Трубников был одет в дорогой безукоризненно отглаженный костюм от «Valentino», резко контрастирующий с институтским интерьером, только стеклянный невозмутимый взгляд философа выдавал в нем крупного ученого. На профессоре Клопине, наоборот, был более чем скромный, неприметный костюм линии «Онегин» и дешевый галстук из серии «тетя Маша привезла в подарок из Анапы». А вот гость компании ученых, выдававший себя за стажера и стипендиата Йельского университета, был «прикинут» круче всех: ультрамодный костюм от «Hugo Boss» в серую полоску, с жаккардовым швом, «тянул» на две — две с половиной тысячи долларов.

«Понтовался» «стипендиат» не зря. Всем своим видом он хотел показать российским ученым, что его университет щедро спонсирует светил генной инженерии и стоит им только подписать контракт… Впрочем, если внешний вид и заинтересовал ученых, то вовсе не с той стороны, на которую рассчитывал американский гость, когда будто бы случайно продемонстрировал гостеприимным хозяевам подкладку пиджака с фирменным наименованием. Доцент Трубников тут же восхищенно заохал и осведомился, каким образом гостю удалось заполучить столь солидную вещь от личного дизайнера фюрера, а потом, словно испугавшись собственной наивности, прошептал:

— А может, ваши парни из ЦРУ не одобряют подобных методов выуживания секретов?.. Так мы никому не расскажем…

— При чем здесь костюм? — скривился было дядя Сэм, но тут же скорчил милую улыбку: — Я не требую от вас выдачи военных тайн или каких-либо секретов — просто профессор обещал рассказать мне забавную историю, а я очень люблю всякие казусы. Так у вас есть стопки для текила-бум?..

— Не вопрос! — доцент Трубников достал из фреоновой холодильной камеры три заиндевевших граненых стакана.

— О, эти не подходят! — замахал руками Сэмуэль.

— Других у нас нет, — отрезал Трубников и с невозмутимым видом начал наполнять стаканы текилой до половины.

Профессор Клопин тем временем открыл бутылку шампанского и передал ее доценту Трубникову с комментарием, что «руку наливающего менять нельзя» — мол, дурная примета. Дмитрий тут же выдал экспромт, что «дурная примета — гость ЦРУ в начале лета», аккуратно долил шампанское в стаканы, заполнив их до краев.

— Может, лаймом закусим? — дядя Сэм с опаской достал из кармана дорогого пиджака зеленый лимон, более похожий на целлюлитную попку какой-нибудь принцессы-квакушки, нежели на приличную закуску.

— Баловство все это, — резонно заметил Трубников, накрыв своей могучей ладонью один из стаканов.

— Понеслась душа в рай, — сообщил профессор и тоже накрыл свой стакан.

— Одну минуту, — засуетился Сэмуэль.

Он достал из брючного кармана батистовый носовой платок, сложил его вчетверо и, аккуратно пристроив его на стакан, тоже накрыл ладонью.

— Текила!!! — скомандовал профессор, словно он был генералом, принимающим парад войск на Красной площади.

Все трое принялись возить стаканами по слащавой физиономии лидера «справедливейших», украшающей «скатерть» лабораторного стола.

— Бум!!! — снова скомандовал профессор.

Три граненые емкости одновременно стукнулись об стол, коктейль смешался, из-под рук брызнула белая пена.

Первым опустошил свой стакан доцент Трубников и смачно стукнул им по столу. Профессор отстал от него лишь на долю секунды. А вот дядя Сэм, привыкший пить текилу-бум в формате сорок миллилитров, не сумел проглотить даже половину, поперхнулся и закашлялся.

— Эх ты, стипендиат! — усмехнулся профессор Клопин. — Не учат у вас в Йельском университете пить нормально. А Мексика, казалось бы, под рукой — езди хоть на каждые выходные, тренируйся!

— У нас просто… не пьют этот коктейль… в таком большом объеме, — едва прокашлявшись, попытался оправдаться Сэмуэль.

— Ну, между первой и второй перерывчик небольшой? — Невозмутимый, как Будда, Трубников уже скинул свой пиджак, дабы нечаянно его не заляпать, и начал снова быстро наполнять стаканы, орудуя одновременно и «Голицыным», и «Олмегой», словно многорукий Шива.

— Мне не доливать, я это пока допью! — буквально заверещал дядя Сэм, закрывая свой стакан ладонью.

— Твое дело, батенька, — степенно согласился профессор Клопин. — Только пока мы все не дойдем до кондиции, я тебе ничего рассказывать не буду.

— До какой кондиции? — перепугался Сэмуэль.

— До нужной, — авторитетно прокомментировал доцент Трубников. — И вообще, неужели у вас в ЦРУ нет нормальных агентов, которые умеют «держать градус» и пьют со всеми наравне? Хоть бы наших перевербовывали, что ли… Вот раз пил я с офицером внешней разведки… — Трубников мечтательно закатил глаза. — Так все уже под столом валялись, а он мне все «Родина слышит, Родина знает» караоке исполнял…

— Вы меня не за того принимаете, джентльмены, — выпучил глаза Сэмуэль, — это какая-то ошибка. Я же вам показывал документы — стипендиат Йельского университета, приехал к вам на стажировку по гранту…

— Ага, — вмешался в эти разглагольствования доцент, — ты бы еще сказал: из Упсальского или из Оксфорда! Был у нас тут генерал Калугин, так он стажировался в Колумбийском университете. Рихард Зорге — в Токийском… А у Вас все дороги в Лэнгли ведут…

— Точно, батенька! Нам-то хоть не звезди, — прервал коллегу профессор и злобно стукнул о стол очередным опустошенным стаканом. — Думаешь, ты первый у нас тут такой «стипендиат»? Да у нас тут до тебя и из Англии приезжали, из Израиловки, из Японии. И по работе со стажерами у нас схема накатанная.

— А что за схема? — насторожился Сэмуэль, искоса поглядывая на быстро пустеющую тару с выпивкой.

— А вот ты посиди, выпей, да послушай, а старших не перебивай.

Профессор кивнул доценту Трубникову, тот извлек охлажденную поллитру «Бехеровки», которую выставили на стол взамен уже «убранного» шампанского и текилы. Профессор проследил, как дядя Сэм с отвращением «залудил» полстакана холодной «Бехеровки».

— Сначала мы расскажем тебе поучительную басню, которая называется «Свин и волчата».

— Какую еще басню? — икнул изрядно захмелевший Сэмуэль.

— А вот, послушайте, батенька, — голосом доброго сказочника начал профессор.

Один весьма почтенный свин

Однажды малость разгулялся.

Но не алкаш он. Пить один

Не захотел. И повстречался

(Случайно, право же, ей-ей!)

С двумя волками молодыми.

И нету дела веселей,

Чем выпить с юными такими.

Те отказались было, но

Наш свин мудрее будет Бога.

Сказал волчатам, что давно

В них видит взрослых он. Немного

Помявшись, согласились пить.

Один стакан, другой и третий

Опустошили. И учить

Стал свин волчат, как жить на свете.

— Простите, если я правильно понимаю, волчата — это вы, а свин — я?

Беспрерывно икая, дядя Сэм вытащил из своего портфеля бутылку минералки «Перье» и безуспешно пытался запить икоту водой.

— Ты не перебивай старших, а дальше слушай, — насупил брови профессор. — Итак, свин начал учить волчат своим свинским понятиям:

Нет лучше дома, чем в грязи,

Жена: «Хрю-хрю!» — а ты ей — в рыло.

И рылом по земле вози,

Чтоб хрюкала нежней и мило.

Да, — дальше свин вещал волкам, —

Я вас учу, и будьте рады.

Рычите вы пока слегка,

А вам бы хрюкать громко надо…

Наш свин такой — он научил.

Нахрюкались волчата славно.

— А ну-ка, старый хряк, молчи!

Здесь волк — хозяин самый главный!

Закуска кончилась давно,

Так под твое свиное сало

Мы будем дружно пить вино,

Когда нам браги будет мало…

— Я вообще ничего не понимаю, — язык дяди Сэма уже изрядно заплетался, а икота остановилась только после второго полстакана «Бехеровки». — Вы хотите оскорбить меня? За что? Я ведь пришел к вам в гости, принес, как вы заказывали… как это по-русски… «бухла»! И просто хотел послушать забавную историю про секс-ловушку. А вы сразу… как это по-русски… наезжаете…

— Никто на тебя пока не наезжает, Сема! — Трубников дружески похлопал его по спине. — И про секс-ловушку я тебе тоже расскажу — когда дойдем до кондиции. Тогда и о цене поговорим. А сейчас не перебивай профессора и слушай…

Профессор тем временем заглотил очередную порцию «Бехеровки» и продолжал:

Увы, волк — как заяц во хмелю

(Пусть был воспитан человеком).

Чуть выпьет, сразу «Задавлю!»

Кричит и щерится при этом.

Конец простой: был съеден свин,

Волчата славно закусили.

И только пятачок один

Остался там, где звери пили.

Мораль простая здесь, друзья:

Его пример — другим наука.

Но, даже если ты — свинья,

Не доводи других до хрюка.

Дядя Сэм наконец расслабился и даже попытался поаплодировать профессору.

— Я понял, вы намекаете, что зря я всех так напоил и сам напился.

— Ну, насчет того, что ты напился, — это ведь ничего страшного. У тебя же наверняка видеокамера в пуговице пиджачка имеется, так что завтра вспомнишь все и тщательно проанализируешь, — невозмутимо произнес Трубников.

— Да за кого вы меня принимаете!.. — завопил дядя Сэм, который начал уже не только икать, но и слегка заикаться.

— Да не шуми ты так, — профессор ласково погладил гостя по плечу, заодно вытирая о роскошный пиджак влажную ладонь. — Лучше послушай историю, ради которой пришел.

— Мы уже дошли до кондиции? — оживился стипендиат.

— До нужной, — подтвердил Трубников. Он непонятно почему вдруг погрозил пальцем лидеру «справедливейших»: — До самой что ни на есть кондиции.

— Так вот, — горделиво начал профессор. — Мы с Димой Трубниковым разработали гениальное устройство. Твоим, Сёма, америкосам в жизнь до такого не додуматься. Представляешь, небольшой аппарат, запросто помещающийся в портфеле. Приносишь его куда надо, хоть на Дворцовую площадь, хоть на Красную, аккуратно включаешь и сваливаешь «Бехеровочку» попивать. А к концу дня во всей округе ни одной нормальной мужской особи! Потом ходи себе — смотри на трупики, валяющиеся лапками вверх. Вот тебе и секс-ловушка. Все гениальное просто, причем никакой химии, это тебе не напалмом вьетнамцев поливать. Исключительно биологический гуманный метод. Do уou understand me?.. Понимаешь, о чем я говорю?..

— Не понимаешь… — пробормотал дядя Сэм.

Он уже совсем перестал «держать головку», слегка покачивался и готов был в любой момент завалиться набок.

— О-о, да ты, сэр, совсем наклюкался, — точно оценил его состояние профессор. — Ладно, Дима, проводи стипендиата на воздух, пусть проветрится.

Трубников ничего не сказал, он легко взвалил расслабленного Сэмуэля на плечо и вынес из лаборатории. На улице он прислонил «стажера» к багажнику «мазератти» и степенно отправился обратно — допивать с профессором «Бехеровку».

Водитель «Мазератти» с дипломатическими красными номерами ожидал своего пассажира, но задремал и не заметил его появления. Зато «прибытие» дяди Сэма не осталось незамеченным для пассажиров черной «Волги» ГАЗ-3102. Она вылетела из близлежащего переулка, как бешеная брутальная торпеда. Рычание форсированного двигателя еще не смолкло, когда двое блондинов в одинаковых полосатых костюмах подскочили к пьяному дяде Сэму. Водитель «Мазератти» очнулся и схватился за ручку дверцы, чтобы кинуться на помощь своему пассажиру. В ответ на этот недружественный жест в глазах здоровяков-блондинов мелькнул легкий стальной блеск, один из них достал из кармана «чудо-брелок» и нажал кнопку — все двери «Мазератти» оказались заблокированными. Водитель удивленно таращился на них и тщетно тряс и сжимал свой брелок, пытаясь открыть их.

Не обращая на водителя никакого внимания, один из блондинов обратился к едва стоящему на ногах Сэмуэлю:

— Гражданин, вы, кажется, сильно пьяны, вам придется проехать с нами на освидетельствование.

— Вы не имеете права, — сразу слегка отрезвел дядя Сэм, — у меня дипломатический паспорт.

Он извлек из заднего кармана брюк документ в дорогой обложке. Здоровяк не торопясь протянул туго обтянутую кожаной перчаткой руку, брезгливо взял документ двумя пальцами, бросил его под колеса «Мазератти» и пожал плечами:

— Похоже, вы его потеряли…

Водитель в запертой иномарке нервно поворачивал ключ в замке зажигания — откуда ему было знать, что «чудо-брелок» блокирует не только двери, но и двигатель.

— Fackin shit! Что вы делаете?! Да я вам сейчас!.. — встрепенулся дядя Сэм и попытался ударить одного из блондинов в лицо. Но тот изящно уклонился от хука справа и перехватил руку, мгновенно застегнув на ней наручник.

— А пассажир-то опасный дебошир, — второй блондин заломил левую руку дяди Сэма и стал перечислять: — Нахождение в нетрезвом виде в общественных местах, нецензурная брань, нападение на представителей власти… Целый букет уже получается…

— Ладно, Микола, хорош писю мять, — прервал его напарник, — грузим его в «Волгу» по-быстрому и сваливаем. А то как бы не случился скандал международный.

Блондины ухмыльнулись и повели закованного в наручники Сэмуэля к своей машине. Немного повозившись, они затолкнули упирающегося «шпиона» на заднее сидение. Один из блондинов сел рядом с Сэмом. Второй, оставшись на улице, нажал несколько кнопок мобильника.

— Братан, «кролика» взяли, сейчас подгоним… Там и разводить будем… — хохотнув, он сел на водительское сидение и дал газ, оставив водителя «Мазератти» с красными дипломатическими номерами недоумевать в одиночестве.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Справка

(по материалам личного дела агента Карамиса)

…Агент Карамис… в 1981 году задерживался за совершение преступления, предусмотренного ст. 121 УК РСФСР (мужеложство). В ходе расследования активно сотрудничал со следствием. Инкриминируемое деяние было переквалифицировано на ст. 147-1 УК РСФСР (растрата государственного имущества). Осужден на три года исправительных работ в местах, определяемых органами, ведающими применением исправительных работ (пос. Коммунар Гатчинского р-на Ленинградской обл.). По прибытии к месту работ инициативно предложил сотрудничество администрации, после чего вошел в общественный совет осужденных. Постоянно поставлял информацию о незаконных отлучках и проч., в результате чего был представлен к условно-досрочному освобождению. Освобожден в 1983 году.

В связи с тем, что Карамис проявлял интерес к литературному творчеству, а также обладал определенными связями среди творческой интеллигенции, с ним были установлены доверительные отношения. В 1984 году Карамис был завербован органами государственной безопасности…

За время сотрудничества по настоящее время Карамис проявил себя как опытный, инициативный агент, способный к оперативному решению поставленных задач. Аккуратен, педантичен, однако несколько склонен к авантюристическим шагам…

Женат… Имеет сожительницу Лавренко Елену Леонидовну, 1973 г. рожд…. регулярно выезжает с ней отдыхать за границу…

Информации о расшифровке агента не имеется.

От агента был получен острый сигнал, и ему было дано оперативное задание, о котором он должен был отчитаться 30 июля. Однако в назначенное время Карамис на встречу не явился.

Старший о/у … отделения

… отдела … службы П. П. Иванцов

Глава 2. Каждый мутант имеет талант

Только гордый чупакабрас

Прыгает всегда свободно

Над зеленой мокрой сельвой…

Гориллообразные секьюрити, оба с бритыми шоколадными головами, в темных очках и в одинаковых костюмах, похожие друг на друга, как однояйцевые близнецы, казалось, были равнодушны не только к жаре, но и ко всему происходящему вокруг. Сложив кисти рук, словно футболисты, стоящие в «стенке» у ворот, и лениво пожевывая накаченными челюстями, они застыли, воплощая собой флегму. Но Майкл знал, что при малейшей опасности парни мало чем будут отличаться от знаменитого Терминатора — разнесут все в округе, лишь бы эвакуировать драгоценного клиента.

«Приобрести жизненную мудрость можно двумя способами: или долго и упорно учиться, или помочиться на оголенный провод под напряжением», — подумал Майкл, переведя взгляд на монтажников и сварщиков, заканчивающих приготовления к торжественной стыковке газовых труб. Его мутило. Вчера Майкл неосмотрительно ввязался в попойку с двумя гостями из России, мечтавшими укрепить дружеские отношения с ЦРУ. И если вчера, перед тем как «отрубиться», он успел подумать, что лучше умереть, чем столько пить, то сегодня Майкл понял: лучше бы он умер вчера.

Презентация проекта «Грузия-Украина-Евросоюз-Трубопровод» (GUEU) затягивалась, и Майклу необходимо было посетить туалет. В сопровождении невозмутимой охраны он кое-как спустился с импровизированной трибуны, установленной у самого входа в технический тоннель, который проложили специально для нового газопровода.

Передвижной сортир был спрятан в тоннеле и внешне напоминал папамобиль. На стандартном шасси грузинского джипа «Махамандра» была установлена высокая кабина, вход в которую осуществлялся со стороны багажника. Майкл возил с собой передвижной туалет с тех пор, как узнал, что у большинства основных мировых спецслужб есть подразделения, занимающиеся сбором таких специфических разведданных, как пробы мочи и кала политиков. Он точно знал, что подобное подразделение («Кешет») действует в израильском Моссаде, и не сомневался, что такие же структуры есть и у русских. А после прочтения доклада о генетическом оружии, который Майклу предоставили его американские партнеры, ему было страшно даже представить, к каким последствиям может привести попадание его ДНК в руки врага. И он очень хорошо помнил, как неизвестная болезнь поразила его друга Виктора в самый неподходящий момент.

Уединившись в кабине, Майкл проглотил таблетку, которая должна была снять похмельный синдром. Понемногу головная боль начала проходить, притихли спазмы в изможденном желудке. Майкл умыл воспаленное лицо и почувствовал себя еще лучше. Тогда он мечтательно расстегнул ширинку. Только в туалете он мог расслабиться и ощутить безмятежность. Справа от биотуалета на позолоченном держателе болтался толстый рулон туалетной бумаги с портретами лидеров стран СНГ. Как только Майкл приступил к «делу», сработали невидимые сенсоры биотуалета — заглушая лишние звуки, из-под потолка полилась любимая песня «Сисатура», воздух наполнился ароматом роз.

«Скоро, скоро Грузия станет полноправным еврочленом», — подумал Майкл, осматривая любимое хозяйство. Нажав на слив под бурные аплодисменты из динамиков, он тщательно вымыл руки и покинул гостеприимную кабинку. Оказавшись снаружи, Майкл сразу насторожился. Охрана куда-то подевалась, не слышно было звуков торжественного митинга у входа в тоннель. Зато из глубины технического тоннеля доносилось странное урчание, напоминавшее не то работу двигателя, не то звуки, издаваемые представителями семейства кошачьих непосредственно перед атакой. Майкл не на шутку перепугался и завороженно всматривался во тьму. Ему не пришлось долго ждать. Сначала из темноты показались огромные светящиеся неподвижные желтые глаза. Затем в неярком свете из конца тоннеля показалось и само существо, похожее одновременно и на человекообразную обезьяну, и на кенгуру, и на гигантское насекомое. Судя по наклоненному вперед корпусу невиданного зверя, он готовился совершить прыжок.

Майкл вдруг догадался, что это и есть тот самый мутант чупакабрас, о котором он читал в американском докладе о генетическом оружии. «Но откуда он здесь взялся, мы же не в Латинской Америке, — лихорадочно размышлял Майкл, — наверное, янки, приехавшие на открытие газопровода, с собой притащили. Вах! Не надо было мне соглашаться и отдавать все вопросы безопасности на откуп янкесам!»

Тем временем чупакабрас взвыл, словно взлетающий истребитель, и стал стремительно приближаться длинными прыжками, скорее напоминавшими короткие перелеты. Майкл понял, что единственный вариант спасения — снова запереться в сортире. Он залетел обратно в кабинку со скоростью, ловкостью и грацией, которой мог бы позавидовать сам Николай Цискаридзе, упал на стульчак и выхватил мобильник — но в тоннеле связи не было. Под убаюкивающие звуки колыбельной «Сисатуры» Майкл растерянно нажимал кнопки, а чупакабрас начал крушить входную дверь. Сначала сквозь розовую обшивку прорвалась одна трехпалая лапа с длинными и острыми когтями. Затем непрочное железо разорвала и вторая. «Говорил я Нодару, надо было бронированный сортир делать», — с ужасом подумал Майкл и жалобно закричал, зовя охрану на помощь. Чупакабрас тем временем раздвигал податливые металлические листы. Майкл завизжал от страха и плотно вжался в стульчак биотуалета, от чего колыбельная зазвучала громче и стала напоминать похоронный марш. В образовавшееся в двери отверстие протиснулась отвратительная морда чупакабраса — нечто среднее между головой человекообразной обезьяны и мордой летучей мыши. Огромные желтые глаза по-прежнему не моргали, а пасть чупакабраса, покрытая желтой пеной, застыла в нехорошей усмешке.

«Боже мой, неужели эта тварь еще и соображает!» — ужаснулся Майкл, и ему впервые за всю жизнь действительно захотелось перекреститься.

— А таких, как ты, мы будем мочить в сортире! — словно отвечая на его вопрос, произнесла пасть по-русски и плотоядно засмеялась.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление… Главного разведывательного управления Генерального штаба

Вооруженных Сил Российской Федерации

Агентурное донесение

Агента Чаплин

…источник сообщил, что в РУМО проявлен интерес к якобы разрабатываемой в одном из НИИ Петербурга новейшей системе генетического оружия…

Чаплин

Задание: продолжить сбор информации по теме, задействовать агента Бэлу…

Мероприятия: …

Старший офицер

первого направления И. В. Григорьев

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Командиру разведывательного батальона

Сил обороны Эстонии

майору Рихо Юхтеги

…Согласно сообщению агента Хатор внедрение в Санкт-Петербурге (Россия) прошло успешно, агент приступил к намеченной работе. Срок доверительного выхода на источник, предположительно связанный с разработкой генетического оружия, Хатор оценивает как не превышающий двух недель…

Командир подразделения капитан Э. Приеде

* * *

«Шевроле Таха» с затемненными стеклами деловито наматывала километры на свои литые колесные диски. Несмотря на уличную жару в салоне веяло легкой прохладой: устройство климат-контроля действовало исправно, создавая пассажирам максимальный комфорт. Но, как оказалось, не всем.

— Дэда, дэда, дэ-э-эда! — завалившись на бок на заднем сидении автомобиля, верещал Майкл.

— Что это с ним? — поинтересовалась с переднего сидения Конди — ухоженная брюнетка с шоколадно-афроамериканским цветом кожи.

— Кажется, он дедушку зовет, — ответил ей по-английски Виктор, вальяжный блондин в безукоризненном костюме и тонкой шелковой рубашке с рюшами от французского ателье «Zilli», стоимостью около пяти тысяч долларов. Виктора, похоже, укачало в машине, и он задремал.

— Это не странно, после вчерашнего-то, — откликнулся еще один пассажир «Тахи». — Я ему вчера говорил — не надо «Вана Таллинн» с виски мешать. А он мне: «Пойдем, Андрис, еще выпьем. Пойдем, Андрис, еще выпьем…»

Тем временем Майкл очнулся. Часто и тяжело дыша, он достал вышитый платок и стал вытирать пот со лба. Вид его был более чем напуганным, казалось, он вообще не понимает, где он находится, спит он или бодрствует.

— Вы что-то ужасное видели во сне? — дежурно улыбнувшись, поинтересовалась Конди у Майкла.

— Мне кажется, я видел во сне новый облик «русского медведя», — Майкл, наконец, понял, что чупакабрас ему привиделся, и попробовал отшутиться.

— И как же выглядел этот медведь? — серьезно осведомился Андрис.

— Он был похож на ту тварь, о которой мы все читали в докладе… он говорил человеческим голосом по-русски.

— О-о!.. И что же он сказал? — Виктор изобразил почтительное внимание.

— Пообещал замочить меня в сортире, — честно признался Майкл, выжимая свой насквозь мокрый от пота носовой платок.

— Клятi москалi! — выругался Виктор по-украински.

— Джентльмены, мы почти приехали, — сообщила Конди, указывая на открывающиеся ворота, возле которых застыли секьюрити. — С этого момента прошу всех разговаривать только по-английски, и никаких имен. Когда мы пройдем в гостевой блок, каждому из вас будет присвоено специальное кодовое имя, которое вы сможете использовать, обращаясь друг к другу. Всем все ясно?

Майкл и Виктор кивнули в ответ.

— Вам ясно? — обратилась Конди к Андрису, заметив на его лице признаки «торможения».

— Да-да, конечно, — ответил тот, сложив свои холеные пальцы в символ «OK».

Тем временем «Таха» почти бесшумно подкатила к главному подъезду серого продолговатого здания — секретной базы «Эпсилон», все окна которого были зеркальными и отражали возможные попытки заглянуть внутрь. Конди, Майкл, Виктор и Андрис выгрузились из машины и направились ко входу, где у автоматически открывшейся двери дежурил негр-секьюрити.

Майкл обратил внимание на серебристую вывеску, гласившую, что здесь располагается «Harvard School of Public Health». «Молодцы, янкесы, соблюдают конспирацию», — удовлетворенно подумал он.

Все четверо прошли через пустынный холл гостевого блока и вслед за Конди вошли в небольшое помещение без окон. Вдоль стен стояли скамьи и металлические шкафчики с электронными замками, в которые кто-то предусмотрительно вставил пластиковые карточки со специальными шнурками для ношения на шее.

— Итак, джентльмены, здесь нам всем необходимо переодеться в защитные костюмы.

Конди выдернула карту из ближайшего шкафа — и под потолком зажегся большой плазменный монитор, на котором высветилось: «Мисс Белоснежка».

— Я еще раз прошу вас, джентльмены, — никаких имен, — напомнила Конди, надевая белоснежную маску на шоколадное лицо. — На время посещения центра вам присваиваются кодовые имена, которые вы можете использовать при разговоре друг с другом. Вы, Майкл, с этого момента будете Мистером Голубым.

— Пачэму голубой, да? — возмутился Майкл. Как всегда в минуты волнения, он перешел на русский. — Хочу быть Мистер Розовый, в чэст нашей рэволюции.

— К сожалению, это невозможно, — тоном, не терпящим возражений, отрезала Конди. — Кодовые имена компьютер присваивает автоматически. Взгляните на экран.

Майкл, выдернул из замка своего шкафчика карту доступа и поднял голову: на экране высветилось: «Мистер Голубой».

— Кстати, Мистер Голубой, я, конечно, понимаю по-русски, но в вашем исполнении не всегда могу разобрать смысл, — менторским тоном сообщила Конди. — С этого момента мы все говорим только по-английски.

— А я хочу бути паном Помаранчевым, — Виктор нарочно высказался по-украински, ему, как и Майклу, не нравился заданный Конди тон.

— Нет, вы будете Мистером Желтым, и говорите, пожалуйста, по-английски — по-украински я вообще не понимаю.

— Ну, Желтый — это хорошо, как пчела на пасеке, — мечтательно произнес «Мистер Желтый».

— Скажит-те, пожалуйста, Мисс Белоснежка, — Андрис вынул карту последним, получив псевдоним Мистер Коричневый, — почему у нас такие неинтересные имена?.. Ваше имя как будто специальное?

— Просто я тут частый гость и у меня свой постоянный шкафчик и постоянный логин. Постоянные посетители имеют право выбирать себе кодовое имя, а авторизованные гости получают случайное. Надевайте свои костюмы быстрей, джентльмены, вас ждет знакомство с удивительным миром самых современных американских технологий.

«Если ты Белоснежка, то я Дюймовочка, — подумал про себя Мистер Голубой, с трудом застегивая молнию на своем окладистом брюшке. — А насчет современных американских технологий — это мы знаем. Самое страшное ваше генетическое оружие — “Макдональдс”».

— А зачем нам защитные костюмы? — поинтересовался Мистер Желтый. — Нам что, грозит опасность заражения? Тогда почему они не герметичные?

— Никакой опасности нет, — поспешила успокоить всех Мисс Белоснежка. — Эти костюмы защищают не вас, а стерильность самой лаборатории. Что касается безопасности персонала и посетителей, то она обеспечивается современной компьютерной системой и практически полностью исключает возможность возникновения нештатных ситуаций.

Как только переодевание было завершено и все лишние предметы оставлены гостями в специальных сейфах, «сезам» открылся. Толстая металлическая дверь, преграждавшая дальнейший путь, отъехала в сторону, и взорам собравшихся предстал маленький вертлявый человечек, который также был облачен в защитный комбинезон.

— Здравствуйте, леди и джентльмены! Сегодня я буду вашим экскурсоводом по нашему центру. Меня вы можете называть просто Мистер Чистый эфир.

«Был бы ты у меня в Тбилиси, я бы тебя на чистый «чифир» посадил, чтобы ты перед уважаемыми людьми не выпендривался», — подумал про себя Мистер Голубой.

— Прошу за мной, — Мистер Чистый эфир сделал пригласительный жест рукой.

Как только вся компания зашла в коридор, дверь за их спиной бесшумно закрылась. Лампы дневного света погасли, из-под потолка заструился мерцающий синий свет.

— Не волнуйтесь, джентльмены, — пояснил Мистер Чистый эфир, — это так называемый карантинный бокс. Сейчас наносенсоры «обнюхают» нас и мы сможем пройти далее.

— Кто нас обнюхает? — заволновался Мистер Голубой.

— Наносенсоры — это новейшие приборы контроля доступа, — ответил провожатый.

— А что они выявляют, эти ананы… наны… — Мистер Голубой так и не смог выговорить трудное слово.

— Они улавливают летучие частицы, которые распространяют различные токсичные вещества и взрывчатка. Это обычная формальность с точки зрения безопасности. Вам мы, конечно, полностью доверяем, но после 11 сентября безопасность для нас — превыше всего.

Через минуту мерцающий свет погас, и над открывающейся напротив дверью призывно зажглась табличка «Enter». За дверью оказался пост охраны, его сотрудники, также одетые в защитные комбинезоны и маски, следили за показаниями сенсоров на мониторах. Пройдя по длинному коридору, группа гостей добралась до еще одной двери, которая сама открылась при приближении Мистера Чистый эфир.

— Как видите, некоторые двери у нас тоже работают с применением нанотехнологий, — с гордостью пояснил провожатый. — Сенсоры почувствовали мой индивидуальный запах…

«Ну, открывающимися дверями нас не удивишь, — мысленно ухмыльнулся в ответ Мистер Голубой, — у нас на проспекте Руставели в каждом торговом центре такие есть, безо всяких там нанэ…»

За дверью располагалось что-то вроде кабинета для совещаний: комната овальной формы, посередине круглый стол с изображенной на нем «розой ветров». Перед каждым приставленным к столу креслом стоял включенный ноутбук, в углу — непременный американский флаг. Когда посетители зашли внутрь, дверь за ними бесшумно закрылась. Из-под потолка с легким жужжанием спустился четырехугольный плазменный экран.

— Это гостевой кабинет, — продолжал экскурсию Мистер Чистый эфир, — но отсюда вы можете наблюдать за работой нашей лаборатории. Причем наблюдать можно как глядя сверху из окна, так и используя камеры наблюдения, которые установлены повсюду. Прошу вас, осваивайтесь, джентльмены.

Трое гостей обогнули стол и подошли к противоположной стеклянной стене кабинета. Оказалось, что овальное помещение буквально висит в воздухе над раскинувшимися внизу многочисленными лабораторными и офисными отсеками. Большая часть из них была разделена между собою только стеклянными перегородками и не имела крыши. Поэтому сверху действительно можно было наблюдать за разворачивающимся научно-производственным процессом.

В центральном «отсеке» около десятка специалистов склонились над электронными микроскопами высочайшего разрешения. В следующем помещении, прикрытом прозрачным колпаком, многорукий робот, похожий не то на паука, ни то на спрута, перемещал серебристые контейнеры от одной группы исследователей к другой.

— Что это он там тащит? — заинтересовался Мистер Желтый.

— Это герметичные контейнеры со штаммами вирусов, — пояснил подошедший к любопытным гостями Мистер Чистый эфир.

— А что будет, если они разгерметизируются? — снова осведомился Мистер Желтый.

— В принципе ничего, — Мистер Чистый эфир улыбнулся. — То есть ничего живого в радиусе нескольких сотен миль. Это, кстати, всех касается…

— Скажит-те пожалуйста-а… — Мистер Коричневый растягивал слова. — А что это за закрытые помещения та-ам в углу?

— Вы слишком спешите, все вопросы потом, — прервала его Мисс Белоснежка. — Сначала Мистер Чистый эфир проведет для вас краткую презентацию работ, проводимых в нашей лаборатории. Seat down please — садитесь, пожалуйста.

«Сама ты — даун!» — предусмотрительно молча возмутился Мистер Голубой, но вслух ничего не сказал и даже не взглянул на хозяйку.

Гости послушно отошли от окна и расселись за столом. Мистер Чистый эфир и Мисс Белоснежка заняли места модераторов рядом с плазменным экраном и вооружились лазерными указками, словно готовясь провести классический американский семинар из серии «Почему мы лучшие и должны сделать ЭТО». Суть семинара могла бы заключаться в неизменной фразе из соответствующих блокбастеров — «надрать им задницу», на большее создателям подобных шедевров мозгов недоставало. Но и гости семинара были небольшими любителями кинематографа, так что, устроившись по возможности удобно, они приготовились чутко внимать речам заокеанских гуру.

— Итак, джентльмены, — заговорил Мистер Чистый эфир, — как вы, наверное, уже догадались, вы находитесь в помещении лаборатории Con, о которой вы так много читали в предоставленном вам ознакомительном докладе. Надеюсь, из доклада вам стало ясно, чем занимается наша лаборатория.

— Да, теперь все ясно, кроме сути дела, — закивал Мистер Голубой.

— Что вы имеете в виду? — удивленно вскинула бровь Мисс Белоснежка.

— Я имею в виду, что мне непонятно, почему лаборатория так называется — Con? Насколько я знаю, по-английски Con означает «зубрила» или «жулик».

— Совершенно верно, — улыбнулась в ответ Мисс Белоснежка, — а на русский жаргон это слово можно перевести как «ботаник». История же возникновения названия лаборатории такова. В свое время прилежного ученика Билла Гейтса в школе все дразнили «ботаником». Когда он вырос и создал империю «Microsoft», он проявил свои детские комплексы в операционной системе «Windows», и она не позволяет создавать файлы и папки с именем Con.

— Сейчас проверим… — Мистер Желтый открыл «Word» на стоящем перед ним ноутбуке и попытался создать файл с именем Con.

«Имя Con является зарезервированным именем устройства», — «фыркнула» система в ответ.

— Ну что, не получилось? — довольно усмехнулась Мисс Белоснежка.

— Ну и при чем здесь ваша лаборатория? — поинтересовался Мистер Желтый.

— Мы выбрали имя Con для нашей лаборатории, поскольку оно подходит по символическому смыслу. Все, что здесь делается, не просто совершенно секретно. Для всех посторонних, и в первую очередь для наших врагов, оно как бы не существует, как и файлы с именем Con.

— Мы с гордостью называем друг друга «ботаниками», — поддержал Мисс Белоснежку Мистер Чистый эфир. — То, что в возможность результатов наших экспериментов зачастую не верят даже наши заказчики из федеральных ведомств, нам только льстит. Мы здесь не просто творим будущее науки. Мы создаем все существа будущего, которые будут населять нашу планету в ближайшие десятилетия.

— Но если ваша работа настолько секретна, почему вы решили приоткрыть эти секреты нам? — в голосе Мистера Голубого чувствовался скепсис.

— Джентльмены, — Мисс Белоснежка снова продемонстрировала дежурную улыбку, — то, что все вы еще со студенческой скамьи состоите на связи в качестве агентов, — секрет Полишинеля. Так что подписку о неразглашении вы уже давали, и довольно давно. Поэтому мы полностью доверяем вам и видели вас в деле. К тому же, если вы в приличном обществе станете рассказывать, что видели в Соединенных Штатах снежного человека-вампира, пчел-террористов или говорящих пришельцев, все решат, что вы просто обкурились или кактусов объелись.

При упоминании о говорящих пришельцах Мистера Голубого снова прошиб холодный пот. Он вспомнил, как мутант помешал ему досмотреть сладкий сон о завершении строительства газопровода в обход России.

— Итак, джентльмены, — продолжил свое выступление Мистер Чистый эфир, — лаборатория Con, действующая под прикрытием одного из институтов Гарвардской школы общественного здоровья, проводит передовые исследования в области генетики, нанотехнологий и других наиболее прогрессивных направлений современной науки. Мне поручено познакомить вас — наших ближайших союзников в Восточной Европе — с некоторыми их результатами. Разумеется, вам будут представлены только некоторые серийные образцы. Как вы уже сами поняли, наши перспективные разработки пока не подлежат разглашению. А цель этой короткой презентации — дать вам возможность ощутить всю безграничную мощь современных технологий, находящихся в распоряжении вашего стратегического союзника и партнера. Итак, для разминки я продемонстрирую результаты генетических опытов, которые велись еще с 70-х годов прошлого века. Это — уже известный вам из нашего отчета проект, результатом его стало создание причудливых существ, которые народная молва окрестила впоследствии чупакабрасами, или, проще говоря, козасосами. В процессе работ, продолжавшихся несколько десятилетий, нашим специалистам удалось создать три вида чупакабрасов.

Заслышав слово «чупакабрас», Мистер Голубой нервно заерзал на стуле. Он помнил, что его страшный сон был навеян просмотром фотографий чупакабрасов из секретного американского доклада. И теперь, после новой порции информации о мутантах, он уже со страхом ждал новых ночных кошмаров.

— Первый вид был очень примитивным, — Мистер Чистый эфир навел лазерную указку на возникшее на экране изображение, сразу приковавшее к себе внимание всех присутствующих. — Этого чупакабраса мы ласково называли «ниньо», он был похож на волка с головой быка и гребнем на спине, как у крокодила. Первая модель уже обладала свойствами вампиризма и могла высасывать кровь животных через укус на шее, не употребляя при этом в пищу их мясо. Не удивительно, что испытания «ниньо» на жизнеспособность мы решили провести в Латинской Америке, где ходит столько легенд про вампиров.

— А какова практическая цель создания подобных уродов? — Мистер Голубой непроизвольно поежился.

— В генетических опытах практическая цель может быть отделена от первоначальных экспериментов на десятилетия, — менторским тоном Мистер Чистый эфир напоминал учителя, разговаривающего с нерадивым учеником. — На примере «ниньо» мы убедились в высокой жизнеспособности мутантов. А на практике мы их достаточно успешно использовали для охраны секретных филиалов нашей лаборатории, разбросанных по разным странам Латинской Америки. Кстати, эту практику пришлось прекратить после того, как никарагуанский пастух Хорхе Луис Талавера сумел подстрелить из винтовки одного из наших «ниньо», который забрел слишком далеко от базы, в район городка Мальпаисильо, — Мистер Чистый эфир ткнул красным лазерным указателем в портрет удачливого пастуха на экране.

— После этого мы создали чупакабараса второго поколения, который был больше похож на пришельца или гигантского кузнечика. Он умеет перемещаться прыжками с большой скоростью — почти летает по воздуху, и практически неуязвим для простых охотников. Более того, он сам стал охотником на людей, чем навсегда отбил желание поохотиться на себя. Мы назвали этот класс чупакабрасов «мучо».

При появлении на экране изображения «мучо» у Мистера Голубого нервно задергался глаз. Он узнал зверя, который атаковал его во сне.

— Кстати, случайные встречи людей с «мучо» и породили большинство легенд и историй про инопланетных чудовищ, — усмехнулся Мистер Чистый эфир. — А вот третье поколение чупакабрасов мы готовы показать вам живьем.

После этих слов экран, а за ним и стена поднялись вверх и изумленным взорам аудитории предстал застекленный вольер, в центре которого во весь рост возвышался двухметровый гигант. Он был одновременно похож на американского актера Сэмуэля Л. Джексона и на Чубакку из «Звездных войн». Впрочем, если бы над этим существом поработал хороший визажист, гигант мог бы приобрести вполне человеческий облик. Он стоял посреди пустынного вольера, его правая рука замерла в символе «fuck», обращенном к зрителям.

— Мы его видим и слышим, а он нас нет. Но он знает, что мы здесь, — прокомментировал картинку Мистер Чистый эфир и провозгласил, напыщенно раздувая ноздри: — Разрешите представить вам нашу гордость — третье поколение чупакабрасов, которое мы назвали «мачо»!.. Это вполне разумный человекообразный мутант. Правда, уровень развития интеллекта у него как у тринадцатилетнего подростка. Он легко поддается внушению и предан своим друзьям как собака.

— А почему он нам тогда «факи крутит»? — не унимался Мистер Голубой.

— Да потому, что мы не его друзья. Этот экземпляр бежал с нашей тренировочной базы в Гондурасе. Перебежал к сандинистам, те научили его ругаться матом, пить водку и любить Россию. Они прозвали его Че и хотели передать русским — как опытный экземпляр для клонирования. Но нашим «морским котикам» удалось перехватить эту поставку в последний момент. Он уже полгода в заточении, но взглядам своим не изменяет, — Мистер Чистый эфир взял в руки пульт, похожий на систему управления кондиционером. — А сейчас мы покажем вам, как «мачо» будет сражаться с нашими пчелками.

— С кем сражаться? — удивленно вскинул белесые брови Мистер Коричневый.

— С антитеррористическими пчелами, — в голосе Мистера Чистый эфир зазвучала гордость. — Пчелки — это наша старая разработка, но зато проверенная и надежная. Джентльмены, взгляните, пожалуйста, в правый угол вольера.

Мистер Чистый эфир указал на маленький серебристый чемоданчик, который был единственной «мебелью» в комнате чупакабраса по имени Че.

— И что это за чемоданчик? — вступил в разговор Мистер Желтый.

— Это «Улей» — антитеррористический детектор, использующий пчел, натасканных на разного рода запахи. Каждая кнопка на моем пульте соответствует определенному запаху, который источает сенсор: красная — запах взрывчатки, белая — кокаина, а вот черная настроена на запах нашего Че.

— И для чего все это? — Мистер Голубой, казалось, был настроен скептически, хотя на самом деле старательно пытался скрыть страх.

— Обычно подобные чемоданчики мы устанавливаем в аэропортах и на других стратегических объектах. Специально обученные пчелы просто сидят в «Улье» и нюхают воздух через вентиляционные отверстия. Как только они чувствуют соответствующий запах, то вытягивают хоботки в направлении угрозы. Все это фиксирует видеокамера и передает сигнал на пульт службы безопасности. А дальше террориста задерживают.

— Но вы же сказали, что ваши пчелки будут сражаться с этим «мачо»… — Мистер Голубой продолжал изображать скептика.

— Совершенно верно, — улыбнулся Мистер Чистый эфир. — Просто в нашем чемоданчике сидят пчелы второго поколения. Не просто детекторы, а бойцы. Как только они почуют нужный запах, «Улей» откроется, и они атакуют жертву. Причем укус каждой из них может вызвать анафилактический шок и смерть. Вот, взгляните…

Мистер Чистый эфир нажал черную кнопку, поверхность чемоданчика раскрылась, словно цветочный бутон, — и в воздухе закружился целый рой пчел. Он образовал фигуру, напоминающую горшок, крутящийся под руками глиняных дел мастера, а потом вдруг перестроился в стрелу и ударил по чупакабрасу, который едва успел закрыть лицо руками-лапами. За считанные секунды пчелы облепили его и стали жалить со всех сторон. Че упал на колени, затем завалился на спину. Он отбивался от насекомых, издавая истошный вой, перемежаемый отборным русским матом.

— Вы что, решили убить его прямо сейчас? — Мистер Коричневый выпучил глаза на Мистера Чистый эфир.

— Ну что вы, джентльмены, — плотоядно усмехнулся тот в ответ. — Чупакабрасы класса «мачо» слишком живучи, чтобы их могли убить пчелы. Для Че это просто ежедневный профилактический сеанс — чтобы он отучился «крутить факи», материться и любить Россию. Мы используем подобные методы, например, на нашей базе в Гуантанамо, — с этими словами Мистер Чистый эфир нажал еще одну кнопку на пульте, и стена постепенно скрыла от присутствующих бьющегося в конвульсиях чупакабраса.

Потрясенные увиденным, зрители рассаживались за круглым столом.

— Но на самом деле все опыты, о которых я вам рассказал, — это просто детские шалости по сравнению с технологиями, над которыми наша лаборатория работает сейчас, — продолжил свою лекцию Мистер Чистый эфир. — Не знаю, насколько вы знакомы с вопросами генетики и нанотехнологий, поэтому постараюсь кратко и в популярной форме ввести вас в курс дела.

— Про это нанэ… мы уже видели, как она двери открывает, — без всякого скепсиса в голосе пробормотал Мистер Голубой и утер пот со лба. — Но ведь этот ваш чупа… или как вы там его называете, он человек! Вы представляете, что будет, если…

Договорить он не успел. Мистер Чистый эфир вдруг вскочил со стула и со всего размаха хлопнул ладонью по столу.

— Не смейте называть его человеком! Это — боевое оружие «Возмездие-R», продукт генной инженерии. А если он и имеет внешность, напоминающую кому-то homo sapiens, или даже некий интеллект, то пусть этот «кто-то» засунет подобные мысли в свою тупую задницу!..

Потом, словно спохватившись, что невольно нарушил этикет, Мистер Чистый эфир шумно, словно выпустил воздух из воздушного шарика, выдохнул, снова уселся на стул и продолжил прерванное повествование.

— Генетическое оружие, над которым сейчас работает наша лаборатория, действует в зависимости от пола, возраста и различных антропологических признаков, которые можно выявить путем анализа структуры ДНК, хранящей генетический код. Проще говоря, с его помощью можно уничтожать отдельные виды людей, например, только женщин или только латиноамериканцев, для остальных оно будет абсолютно безопасно.

— Это почему?! — выпалил Мистер Голубой.

— Ну, это сложно объяснить профанам, — Мистер Чистый эфир был явно доволен произведенным эффектом. — Дело в том, что различия между отдельными людьми и популяциями связаны с неравномерным распределением белков в их отличительных генах. Поэтому мы создаем оружие, избирательно действующее на ту или иную популяцию. Это так же просто, как антибиотик, который избирательно влияет на конкретную болезнь. Один лечит от пневмонии, а другой — от гонореи. Но наш «антибиотик», наоборот, не лечит, а калечит, точнее — уничтожает. Например, наши союзники в Израиле уже давно ведут разработки оружия, которое бы поражало только арабов и не затрагивало евреев. Речь идет о генетически измененных бактериях или вирусах, предназначенных, например, для начинки этнической бомбы. Попадая в человека, эти микроорганизмы начинают менять его ДНК — он либо мутирует, либо гибнет.

— А как их еще распространить, эти микроорганизмы? — Мистер Коричневый вдруг обнаружил нетипичную для «горячих» эстонских парней живость.

— Очень просто. Например, распылить в воздухе, растворить в водопроводной воде или заразить ими насекомых, — прокомментировал Мистер Чистый эфир, — подобные опыты ставились еще японцами во время Второй мировой войны на секретной базе Хогин, расположенной в двадцати четырех километрах от Харбина в районе станции Пинфань. Но у японцев тогда не было наших генетических возможностей. Они испытывали банальное бактериологическое оружие, которое убивает всех подряд. У них были только простые африканские вирусы Марбурга, Ласса, Эбола, в считанные часы превращающие внутренности людей в однородное желе. В общем, невинные детские шалости, — демонически усмехнулся Мистер Чистый эфир. — Мы эти вирусы многократно модифицируем и усиливаем. К тому же японцы не имели надежных средств доставки. Они просто планировали сбрасывать горшки с самолетов. А благодаря современным средствам доставки штаммы генетического оружия могут преодолевать по воздуху большие расстояния, отыскивая субъекта с нужными генетическими отличиями. При этом выявить и отследить эти штаммы и пораженные ими существа, не обладая соответствующими технологиями, очень сложно. К тому же зафиксировать старт подобного оружия радарами невозможно, это ведь не ракеты, а, например, невинные пчелки. Да и действие генетического оружия нередко сказывается спустя долгое время после его незаметного распространения.

— Так с помощью этого оружия можно всех москалей истребить? — встрял Мистер Желтый.

— Вы удивительно сообразительны, друг мой, — в голосе Мистера Чистый эфир послышалась издевка. — И не только москалей, но и любую расу, угрожающую цивилизованному человечеству, будь то корейцы, иранцы и даже китайцы.

— Вах! — восхищенно всплеснул ладошами Мистер Голубой.

— Старые разработки, которые велись в рамках проекта «Геном», уходят в прошлое. — Мистер Чистый эфир начал говорил все более пафосно, чувствовалось, что «Остапа несло». — На смену им приходит проект «Протеом», а он может дать нам абсолютное оружие, с помощью которого можно будет уничтожать отдельные человеческие популяции в любой срок — от нескольких часов до нескольких лет.

— Я что-то не понял, — прервал его энергичное выступление Мистер Желтый, — все это оружие будут пчелы доставлять? У меня, кстати, есть три пасеки.

— Вы слишком узко смотрите на проблему, мой друг. — Мистер Чистый эфир опустился до фамильярности, подошел к Мистеру Желтому и похлопал его по плечу. — Пчелы — это только одно из средств доставки. Кстати, у нас есть несколько разновидностей генетически модифицированных насекомых. Некоторые из них способны разрушать дороги и взлетно-посадочные полосы на территории противника, а также уничтожать металлические части, покрытия, топливо и смазочные материалы военной техники. Но это только верхушка айсберга и средства доставки. А я вам толкую об оружии, способном уничтожать целые народы. Принцип действия этого оружия будет направленно этническим. То есть мы сможем наносить удары по отдельно взятым этносам, которые будут вымирать в результате неизлечимых болезней или бесплодия… Спасибо за внимание, джентльмены. Есть у вас еще вопросы ко мне?

— Я хотел бы узнать все-таки, зачем вы все это нам рассказываете? — спросил Мистер Голубой.

— О, на этот вопрос вам может ответить только Мисс Белоснежка. — Мистер Чистый эфир переглянулся с Конди и после ее утвердительного кивка ретировался за дверь.

— А вам, джентльмены, мы это рассказываем вот по какому поводу, — блеснула ровным рядом крупных зубов Мисс Белоснежка, — к сожалению, работы в данном направлении успешно ведутся не только у нас, но еще в ряде стран. В частности, в Израиле, Японии, Китае. Но для нас наибольший интерес представляют достижения, имеющиеся в России. По нашим данным, работы в этом направлении идут в секретной лаборатории НИИ «Сельхозбиопрепарат» в Санкт-Петербурге. Мы пытаемся получить какую-либо информацию по линии нашей разведки, но всех наших агентов плотно «пасет» ФСБ. А после доклада главы ФСБ российскому президенту не в наших интересах показывать интерес Соединенных Штатов к российским проектам по генетическому оружию и, главное, по защите от него. А у вас, джентльмены, возможностей в России гораздо больше. Вы, Мистер Желтый, располагаете многомиллионной армией гастарбайтеров. У вас, Мистер Голубой, в Москве и Санкт-Петербурге целые мафиозные кланы. Ну а вы, Мистер Коричневый, ближе всех к Санкт-Петербургу. Вот поэтому я вас и пригласила для беседы.

— Другими словами, Конди, ой, простите, Мисс Белоснежка, — заговорил Мистер Голубой, — ты хочешь, чтобы мы подключили к этой работе нашу агентуру в России?

— Вот именно. И чем скорее это произойдет, тем лучше. Нужно выяснить, каких успехов русские добились в своих разработках. А потом устроить им маленький «экшн».

— Какой еще экшен? — переспросил Мистер Голубой.

— Ну, что-нибудь в духе голливудских блокбастеров. Например, коварные русские готовятся захватить твою Джорджию с помощью нового сверхоружия, а международные силы пресекают эту попытку.

— Не хочу иметь на свою задницу лишней головной боли, — афористично высказался Мистер Голубой.

— Не ссы, прорвемся, — ответила ему по-русски Конди. — У меня есть план, джентльмены.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление… Главного разведывательного управления Генерального штаба

Вооруженных Сил Российской Федерации

Агентурное донесение

Агент Шерхан

…в оговоренном месте состоялась встреча с объектом Барби. Объект подтвердил получение задания на выявление в Петербурге лаборатории по разработке нового типа портативного комплекса генетического оружия массового поражения. Дополнительная информация в виде электронной записи встречи направлена по условленному каналу…

Шерхан

Задание: до особого указания не активизировать контакты с Барби во избежание дешифровки…

Мероприятия: …

Старший офицер

…-го направления О. Т. Ефимов

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Вручить лично

В одном экземпляре

Ключ 0315

Начальнику штаба РУМО

Мистеру Джону Кину

Донесение

Дорогой сэр!

Передаю вам данные директора по космической разведке по району Побережье-2. Разведка проводилась со спутника «Стардаст», находящегося на геостационарной орбите в период с 10 часов до полудня по 10 часов после полудня 08.04.

…зафиксирован кратковременный несанкционированный выход в эфир на частоте 350 МГц из района базы «Эпсилон».

Данные о времени и длительности выхода в эфир подтверждаются с нашего объекта «Висла».

Данное сообщение нами перехвачено, занимает объем 250 мегабайт. Для распаковки подошел ключ, полученный из Агентства национальной безопасности 29 июля.

Сообщение содержит электронную криптограмму. Дешифровка осуществляется силами нашего подразделения.

Обращаю ваше внимание, что несанкционированный выход в эфир был зафиксирован непосредственно после мероприятий известной вам структуры по операции «Невские львы»…

Прошу вашей санкции на активизацию по плану «13-Бис». Также прошу вашей санкции в связи с обстоятельствами, не терпящими промедления, лично связаться с ответственным секретарем АНБ Сидни Кларком и офисом ЦРУ в Кархайме для согласования наших действий со всеми заинтересованными сторонами…

Шеф Департамента по Восточной Европе

Национального центра Военной разведки

директората разведки объединенного штаба Ричард Д. Смит

Глава 3. Клуб для тех, КОГО уже за…

«Сняла решительно пиджак наброшенный»,

И овладел он мной, тот гость непрошенный…

Сводчатый кирпичный подвал коллекторского агентства «Священный долг» отнюдь не напоминал белесоватые «еврокабинеты» процветающей фирмы с секретаршами-блондинками, удивленно разглядывающими монитор компьютера, словно дети невиданную доселе картинку, либо висящими на телефонах: «А ты сдала на права? — Даже не знаю, инструктор еще в реанимации…»

Тем не менее, именно этот подвал был наиболее подготовлен для ведения серьезных переговоров, навевая деловое настроение и обеспечивая полную конфиденциальность благих начинаний. Если в какой-нибудь «женской» фирме активно обсуждали тему «какой козел козлее», то в коллекторском агентстве, персонал которого сплошь состоял из настоящих мужчин, пользовалось успехом обсуждение «любовь зла, даже для козла». Правда, в подвале компьютеров не было, а потому специалисты занимались обычной рутинной работой.

— Ну что, так и будем строить из себя фрилансера, или кредиторскую задолженность погасим? — менеджер по развитию коллекторского агентства «Священный долг» Колян Овцебык Тыртышный, потирая одной рукой глаз, засунул ствол еще глубже и приготовился к совершению вращательных движений. Овцебыком Коляна прозвали за то, что он как-то раз, напившись, стал «бычить» на девочек по вызову, а потом заставил их встать на четвереньки и долго гонял по сауне, используя вместо кнута сорокасантиметровый резиновый член. При этом девушки жалобно блеяли, а Колян утверждал, что он пастух, а они безмозглые овцы.

— Я погашу, заплачу, только не надо крутить! — Гарик, известный в узких кругах как Армянская Королева, заверещал от боли. — Я кредит в банке возьму и сразу вам все отдам.

— Ты мне тут форфейтинг брось устраивать, — Колян мысленно похвалил себя за умело вставленное мудреное заграничное слово и провернул еще так недавно принадлежавший Гарику пистолет МР-446 «Викинг» на девяносто градусов, у Армянской Королевы при этом глаза едва не вылезли из орбит. Гарик в очередной раз пожалел, что не послушал шутливых советов друзей и не спилил на спортивной «волыне» мушку.

— Говори, есть у тебя высоколиквидные активы? — продолжал Овцебык допрос с пристрастием. — Иначе я сейчас так сыграю на твоей валторне, что Ростропович в гробу перевернется!

— Какие активы?! — взвыл Гарик.

— Высоколиквидные, — повторил Овцебык. — Ну, например, квартира, дача, машина…

— Нет, но я могу расписку написать, я отработаю! — Гарик продолжал верещать, как мог рыдать только фанат «Спартака» после седьмого гола, пропущенного «красно-белыми» от команды «Зенит».

— Зачем нам твой бронзовый вексель, им даже подтереться — и то западло. А как ты работать умеешь, это мы все знаем, — Овцебык сделал еще один оборот на девяносто градусов, после чего глаза Гарика выпучились.

— Колян! Я тебя для чего стратегическому менеджменту послал обучаться? Чтобы ты у меня тут по фене ботал?!!! — вступил в разговор невысокий, солидного вида мужчина. Во время допроса он держался в тени и только поблескивавшее из угла подвала сапфировое стекло часов «Вошерон Константин» выдавало его присутствие при неэстетичной экзекуции. — Запомни, ничто так не сажает печень, как плохо отфильтрованный базар. Ну-ка быстро, как по-нашему, по-бизнесменски, будет бронзовый вексель?

Директор коллекторского агентства «Священный Долг» Артем Исаевич Безымянный тратил очень много денег на приобщение своих сотрудников к азам современной экономической теории, а потому не выносил, когда они срывались на блатной жаргон.

Овцебык снова зачем-то начал тереть веко.

— Публичная оферта? — с сомнением в голосе промямлил он и исподлобья взглянул на своего босса.

— Дебентура она называется, неуч, дебентура! — босс схватил Овцебыка за короткую челку и так резко дернул, что рука Овцебыка разжалась и выпустила рукоять «Викинга».

— Я же учил, босс! — начал оправдываться Овцебык. — Дебентура — это необеспеченная облигация, держатель которой претендует на право генерального кредитора на все активы эмитента.

— Ну, а мы, по-твоему, на что претендуем? — ехидно переспросил Артем Исаевич. — Как раз на все активы этого дурика.

— Так он говорит, что у него нет ничего, — развел руками Овцебык.

— Тогда остается обналичить его единственный актив, — притворно огорчился директор «Священного долга».

— Это какой? — заволновался Тыртышный.

— Жизнь его, Вова, его единственную и неповторимую жизнь, — вздохнул Безымянный.

— А, ясно! — Колян радостно потер руки. — Ну, мы это, сами его обналичим, или передадим на аутстаффинг?

И он горделиво взглянул на образованного шефа в ожидании похвалы за отлично выученный урок.

* * *

Капитан Ракитин наблюдал за происходящим из противоположного угла подвала со спокойствием и неподдельным интересом: как «чистому» контрразведчику ему чаще приходилось присутствовать при допросах разного калибра изменников Родины, чем при банальных бандитских разборках.

Здесь Иван оказался по той же причине, что и Армянская Королева. То есть формальный повод был один и тот же: Иван, так же как и Гарик, задолжал денег. Разница заключалась в том, что долг Ивана перед казино «Верченые карманы» был частью легенды, под которой Иван собирался внедриться в Клуб. В соответствии с этой легендой он был Ваня Красавчик — известный и удачливый игрок в карты с репутацией. В течение нескольких дней он стабильно обыгрывал казино, пока администрации это, наконец, не надоело, и она не выставила против Вани профессионального каталу. Тот успешно «раскатал» Красавчика на пятьдесят «штук» американских рублей, Ване оказалось нечем погасить эту сумму. Вот тогда его и передали через «приватизированных» ментов с рук на руки коллекторскому агентству.

Сотрудники «Священного долга» внешне выгодно отличались от обычных бандюганов. Строгие, приталенные костюмы от «Ferre», остроносые галстуки от «Brioni». Но смысл их работы, а также методы остались прежними.

А вот руководитель их был другой породы. Артем Исаевич Безымянный в свое время успел потрудиться в незабвенном РУБОПе и был мастером оперативных комбинаций, суть которых, как правило, сводилась к тому, чтобы натравить одну преступную группировку на другую. Прославился он, когда стравил цыган с азербайджанцами, в результате чего в его распоряжении оказался целый КамАЗ с марихуаной. Артем Исаевич успешно «толкнул траву» ее же собственным владельцам, на чем немало «наварился». После этой операции он получил от сослуживцев прозвище Чих-Пых и отправился на заслуженный отдых. Но выращивать крыжовник на приусадебном участке площадью в двенадцать гектаров ему скоро надоело, и Чих-Пых возглавил первое в северной столице коллекторское агентство «Священный долг». Причем специализацией сей замечательной фирмы были долги перед казино и другими игорными заведениями. Именно по этой причине в лапы Чих-Пыха попал Гарик Армянская Королева.

Гарик работал администратором в одном из игровых клубов сети «Жерло» и придумал оригинальный, как ему казалось, способ игры в электронную рулетку. Он немного наклонял стол, и шарик попадал на нужную цифру. Поскольку администрация клуба экономила на видеонаблюдении, а единственный охранник и девушка-бармен были в сговоре с Гариком, ему почти месяц удавалось обманывать свой клуб. Но потом служба безопасности все-таки обратила внимание на постоянную убыточность одной из точек, поставила там «жучков» и поймала Гарика с поличным. Поскольку денежки свои он куда-то припрятал, было принято решение не сдавать его ментам, а сразу передать в руки сотрудников коллекторского агентства «Священный долг».

Оперативник смотрел на торчащий из зада Армянской Королевы ствол и с усмешкой думал про себя о том, что весь этот спектакль затеян лишь для того, чтобы запугать его, а точнее Ваню Красавчика, которого он в данный момент представлял.

Его догадка тут же подтвердилась. Овцебык оставил на секунду Гарика в покое и подошел к Ивану, который был накрепко привязан к стулу.

— Видишь, Красава, что бывает с теми, кто деньги казино не возвращает? Так что или плати, или тебя ждет такой же факторинг с последующим форфейтингом.

— Да я бы заплатил, не вопрос, только бабок нет, — бодро отозвался Иван. — Но могу отработать, с процентами, как положено…

— Другой разговор! — оживился Овцебык, потирая заскорузлыми пальцами правый глаз, который и без того покраснел, словно в него недавно сыпанули песку.

Ракитин постарался проявить максимум дружелюбия, осведомившись у сотрудника агентства, что же такое ужасное приключилось с его глазом. (Человеческое участие должно цениться высоко. Не зря же герой романа «Щит и меч», попав в гестапо и увидав случайно у одного из палачей поводок, начал рассуждать о собаках, в результате чего не потерял ни одного из внутренних органов.)

— А-а, неудачно утром побрился! — боксерские губы Овцебыка скривились в некое подобие улыбки.

В этот момент в противоположном углу подвала Гарик сумел-таки вывернуть связанные за спиной руки, вытащил ствол у себя из задницы и обратным хватом начал палить во все стороны. Колян среагировал почти мгновенно. Забыв про глаз, он выхватил из кобуры скрытого ношения свой Зиг-Зауэр P226 и выпустил несколько пуль по Армянской Королеве. Изрешеченный Гарик повалился на пол вместе со стулом, к которому был привязан.

— Вот кондом! — возмутился Колян. — Как всю жизнь все делал через ж…, так и нас попытался через нее же… Вас не задел, шеф? — обратился он к Безымянному.

— Не то опасно, что в ж…, а то, что из нее, — философски заметил Артем Исаевич, выходя, наконец, из тени на свет лампы. — Ладно, этого потом вынесешь, а сейчас давай Красавчиком займись.

— Ну что, Красава, ты созрел для взрослого разговора? — овцебык дружелюбно ухмыльнулся и убрал ствол обратно в кобуру.

— Ну, давай поговорим, — Ракитин старался держаться уверенно. — Только бабок у меня нет, могу для вас отыграть в другом казино, если немного в долг дадите.

— Поиграть хочешь. Давай поиграем. Предлагаю бесплатный консалтинг, — заулыбался Колян. — Едем сейчас в одно прикольное место, там ты и поиграть, и выпить сможешь. Фишек тебе дадим под завязку.

— А в чем фишка-то? — недоверчиво скривился Иван.

— А фишка вот в чем, — неожиданно вступил в разговор Артем Исаевич.

Он достал из портфеля несколько листов бумаги и сунул их под нос Ракитину.

— Что это? — поинтересовался Иван.

— Это фактически твое завещание, — улыбнулся Безымянный. — Подпишешь его и получишь возможность отыграться. Мы дадим тебе фишек на десять тысяч бакинских рублей. Если отыграешь пятьдесят плюс десятку, которую мы тебе даем — свободен, и контракт расторгаем.

— А если нет?

— Тогда контракт вступает в силу немедленно.

— А что за контракт-то?

— Ну, в общем и целом ты завещаешь свое тело благотворительной организации, которая получает право использовать твои органы после смерти для трансплантации. Все в рамках действующего российского и международного законодательства.

— А мою скоропостижную смерть вы быстренько организуете? — улыбнулся Красавчик.

— Ну, уж это не твоя забота, — ухмыльнулся в ответ Овцебык. — Короче — или ты соглашаешься, или мы тебя как последнего мерчендайзера подвергнем процедуре санации! Так что тебе выбирать, партнер!

— Безусловно, вы можете рассчитывать на безусловный акцепт по поводу исполнения деликтных обязательств, и я ни в коем случае не рассчитывал оскорбить ваше внимание игнорированием принципа шиканы… — Ракитин, заметив, что у Овцебыка, недоучившего очередной урок по цивилистике, начала медленно отвисать нижняя челюсть, мечтательно вздохнул. — Просто очень поиграть хочется.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Сводка

мероприятия «С»

Объект № 5/234-1

№ 1135-д от 30.07.

…

Б: — …ты завещаешь свое тело благотворительной организации, которая получает право использовать твои органы после смерти для трансплантации. Все в рамках действующего российского и международного законодательства.

К.: — А мою скоропостижную смерть вы быстренько организуете?

О: — Ну, уж это не твоя забота, короче — или ты соглашаешься, или мы тебя как последнего… (неразборчиво) подвергнем процедуре санации! Так что тебе выбирать, партнер!

К: — Безусловно, вы можете рассчитывать на безусловный акцепт по поводу исполнения обязательств, и я не в коем случае не рассчитывал оскорбить ваше внимание игнорированием принципа шиканы (пауза). Просто очень поиграть хочется…

Начальник ОТС полковник В. Н. Сергеев

* * *

Ивану очень понравилось, что на корабль его везли с предельным пиететом. Для будущих жертв коллекторы денег явно не жалели, заодно показывая свои крутые связи с правоохранительными органами. Впереди кавалькады машин по проспекту Обуховской обороны на скорости сто двадцать несся «Мерседес» ГИБДД с включенными спецсигналами. Следом летели два микроавтобуса и две легковушки той же марки, все со спецномерами. Остановить подобную кавалькаду мог бы разве что губернатор или начальник ГУВД.

«Хорошо у них все организовано, вот как людям бабки строить и жить помогают, — размышлял Ракитин, — хотя, конечно, этих тварей людьми назвать нельзя, это нелюди».

Вместе с другими намеченными жертвами его запихнули в микроавтобус, под завязку набитый разношерстной публикой — от подростков до дам средних лет, не было только стариков и детей.

«Понятно, старики им не нужны, у них органы изношенные, а детей через игровые автоматы, и тем более казино, не завербуешь», — размышлял Иван, когда его правой руки коснулось что-то теплое и мягкое. Как оказалось, это были женские колени, прикрытые мягкой струящейся тканью. Вскинув глаза на их обладательницу, Иван на секунду забыл, что выполняет важное задание: бездонной глубины серые глаза, восторженная слегка пьяная улыбка, локоны ухоженных русых волос. Девушка на ходу пыталась переползти с заднего сидения на переднее, при неожиданном торможении ее кинуло прямо на колени к Ракитину.

— Извините, — улыбнулась она. — Я к вам в гости, можно?

— Конечно, можно, — согласился Иван, — только чему я обязан столь приятным визитом?

— Меня зовут Лада, — представилась она.

— Меня Иван, и все же…

— Вы же знаете, куда и зачем нас везут, — глаза девушки наполнились самыми настоящими слезами. — Так почему вы спрашиваете?

— Ну, просто не вижу связи между целью нашей поездки и вашим желанием со мной познакомиться. Здесь же не какой-нибудь Центр повышения квалификации в области социальной защиты и проституции!

— Связь простая, вы — единственный нормальный мужик из всех, кого сажали в эти автобусы, — Лада вытерла слезы. — По виду вы словно тигр уссурийский, так что на вас одна надежда — вы сможете защитить запутавшуюся девушку…

Иван мысленно окинул себя взглядом и понял, что девушка была права. В своем смокинге от «Dior» и развязанной бабочке («прикид», в котором его взяли в казино), насквозь провонявший туалетной водой «Черути Имидж», он пока мог смотреться более или менее мужественно. В этот момент он чувствовал себя крайне неловко, поскольку реакция организма на нежное тело Лады, водрузившееся у него на коленках, не заставила себя ждать.

— Можете не волноваться, это естественно, — с обезоруживающей улыбкой мгновенно отреагировала красавица. — Так ты поможешь мне? — прошептала, скорее даже промурлыкала она Ивану уже на ухо, так что он ощутил не только ее аромат, но и легкий запах «Hennessy» у нее изо рта.

— Я постараюсь, — прошептал он и хмыкнул: «Похоже, крошка-кошка тоже влипла в казино, но даже здесь пытается (хм-м!) выпросить право на последнюю ставку», — подумал он.

Тем временем машины подкатили к шлагбауму, за которым начинался спуск к причалу. «Что ж, как говорится, самолет потерпел мягкую посадку. Уткина заводь, речной порт, знакомые места», — пронеслось в голове у Ракитина, когда дверь микроавтобуса отъехала в сторону и шкафоподобные секьюрити стали выгружать пассажиров наружу.

Он едва успел прочитать название теплохода — «Аполлон Бельведерский», прежде чем его провели по трапу и затолкали в душный предбанник на нижней палубе. У стойки администратора красовалась горделивая надпись «Reseption», вероятно, призванная способствовать приливу чувства гордости пассажиров от «европоездки». В предбаннике уже скопилась приличная толпа народа.

«Аюшки! — мысленно присвистнул Иван. — Вот это масштабы деятельности! Гора человеческого мяса, которая в буквальном смысле добровольно мечтает пойти на убой».

Он собрался было поискать глазами Ладу, но она уже сама прильнула грудью к его трицепсу.

— Ты же меня не бросишь, герой? — промурлыкала она.

— Ага, — заверил оперативник, — вот только стишок прочитаю:

Из одной огромной миски

«Вискаса» наелись киски.

А сегодня на обед

«Вискас» есть, а кисок нет.

— Ну пожалуйста, не бросай меня! — захныкала новая знакомая, на глаза ее весьма своевременно начали наворачиваться слезы.

— Послушай, Лада, — Ракитин попытался остудить ее чрезмерный пыл, — мы с тобой здорово влипли, и сейчас не время для флирта. Нам нужно придумать, как выбраться отсюда живыми.

— Я с тобой согласна, но надеюсь, что ты придумаешь… Ты же у нас такой умный, — продолжала мурлыкать девушка.

— А с чего ты взяла, что я умный?

— По лицу видно.

— Ну хорошо, давай пока, как все, получим ключи на ресепшене. Полагаю, нас не откажутся поселить в одну каюту, — примирительным тоном произнес Иван.

Его не покидало ощущение какого-то подвоха. Конечно, выглядел он пафосно, и в таком виде обратить на себя внимание девушки не сложно. Но в напоре Лады чувствовалась какая-то запрограммированная целеустремленность. Она и настораживала.

«С другой стороны, у всех сотрудников спецслужб своего рода паранойя и мания преследования, — размышлял он. — Красивая девчонка в сложной ситуации увидела сильного парня, который может ее защитить, и решила за него зацепиться — что тут удивительного?»

Получив ключи на средней палубе, они в сопровождении молчаливого секьюрити прошествовали в номер 345 и заперлись изнутри.

— Дамы и господа, вас приветствует радио теплохода «Аполлон Бельведерский»! — разнесся в воздухе слащавый голос диктора. — Мы находимся в гавани Уткина заводь, Санкт-Петербург, температура воздуха за бортом плюс двадцать градусов, и нам предстоит увлекательное путешествие по реке Неве и Ладожскому озеру. Все время путешествия на борту будет работать казино, рестораны и бары. Также вы сможете поучаствовать в благотворительной программе «Клуба одиноких сердец». Счастливого вам плаванья!

— Вот уроды! — вырвалось у Ракитина.

На самом деле его реакция была наигранной. Он единственный из всех пассажиров обладал полной информацией о происходящем и был готов практически к любому повороту событий. Но открывать всего этого Ладе он, естественно, не собирался.

— Не волнуйся, милый, мы обязательно придумаем, как отсюда выбраться, — девушка плотно прильнула губами к его губам, и он снова ощутил запах коньяка класса XO.

Иван благоразумно решил промолчать, дабы не портить ни себе, ни спутнице приятный вечер. «Вот уж воистину говорят, что девушка на корабле — сначала к удовольствию, потом к неприятностям!.. Уж больно она шустрая, больно торопится…» — подумал он.

Правда, в такой ситуации давать повод сомневаться в своей мужественности Ракитин не имел права, а потому резко развернул спутницу, прижал ее к зеркалу на двери каюты и исполнил все, чего Лада столь упорно добивалась.

* * *

Секретно

В двух экземплярах

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Начальнику Управления особых отделов

Ленинградского военного округа

Генерал-майору А. П. Иванову

…по оперативной информации спецслужбы США проявляют интерес к разработке в Петербурге некоего компактного биологического оружия под возможным кодовым названием «секс-ловушка»…

В связи с изложенным прошу проинформировать, располагаете ли Вы какими-либо сведениями по названным вопросам и выделить оперативного сотрудника, ответственного за координацию совместных действий…

Приложение: на 2-х листах.

Начальник Управления генерал-лейтенант В. Г. Смирнов

* * *

Они уже давно перебрались на койку, девушка блаженно раскинулась, мечтательно закатив глаза, а Ракитин подумывал, не пора ли прекратить эту вакханалию и отправляться в казино, где должна была разыграться главная фаза сегодняшнего представления.

— Расскажи мне какую-нибудь сказку… — промурлыкала Лада. — Ну, пожалуйста. Я помню, в детстве… — и, не закончив фразу, глубоко вздохнула, нежно поглаживая грудь Ивана.

Поглаживания, более похожие на пальпацию, не задерживаясь, миновали область больших грудных мышц, едва удостоили внимания большие передние зубчатые мышцы груди, подозрительно быстро дошли до прямых мышц живота, и, чуть касаясь наружных косых мышц живота, устремлялись все ниже. Порядком утомленный Ракитин аккуратно накрыл кисть Лады своей ладонью, прекратив откровенные исследования.

— Сказку, говоришь? Это пожалуйста… — начал он голосом бывалого баяна. — В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-дурак. Поймал он как-то по случаю лягушку, поцеловал ее по приколу, а та — возьми да и обернись писаной красавицей. Ну, обрадовался Иван, тут-то и свадьбе быть! И попытался сразу же устроить брачную ночь. Но взмолилась царевна: не трогай ты меня еще три дня и три ночи, я потом век верна тебе буду, заклятие на мне лежит черное! Не поверил упрямый Иван и овладел царевной. А через три дня почувствовал рези страшные и плакал горько, выходя во двор после литры медовухи испитой. А дал бы, дурак, долечиться суженой — не подцепил бы гонорею…

— Сам дурак! — обиделась Лада. — Я к тебе по-человечески, а ты все испортил! Неужели я похожа на лягушку?..

Пока Иван раздумывал — стоит оправдываться или лучше начать новую сказку, его сомнения развеял диктор радио.

— Уважаемые пассажиры, мы просим всех вас собраться на средней палубе для участия в торжественной встрече гостей, — разнеслось из динамиков.

— Пойдем, — Ракитин взял девушку за руку и легко потянул.

— Мне надо привести себя в порядок, — мигом забыв недавнюю обиду, закапризничала Лада.

— Вот нормально — нас как скот везут на убой, а ты думаешь о мэйк-апе, — разозлился Иван.

— Ну хотя бы чуть-чуть… — девушка суетливо достала косметичку и стала спешно поправлять макияж.

Дождавшись завершения боевой раскраски, Ракитин вывел новую подругу в коридор. Стало ясно, что они в рядах опаздывающих. Тех, кто припозднился, из номеров выводили секьюрити в черном. Будущих жертв словно скот сгоняли в центр главной палубы, где размещалось гигантское казино. Ракитин по достоинству оценил блеск самых современных игровых автоматов, зеленое сукно карточных столов и золото рулеток. «Конечно, не Лас-Вегас, но спустить все свои внутренние органы здесь можно запросто», — решил Иван.

Тем временем на расположенный в баре подиум, вероятно, предназначенный для выступления стриптизерш, поднялся представительного вида мужчина, с набриолиненными волосами, в полосатом пиджаке от «Dolce & Gabana». Он поднес ко рту серебристый микрофон и торжественно изрек:

— Дамы и господа, вас приветствует благотворительная организация «Клуб одиноких сердец». Вы все знаете, зачем мы тут собрались. Наше начинание — это благое дело помощи людям, нуждающимся в пересадке донорских органов. Все вы решили добровольно пожертвовать своими органами для помощи больным людям. Сейчас каждый из вас должен будет подойти к нашим консультантам и заполнить соответствующие документы. За этот благородный поступок вам будет выделена индивидуальная сумма денег в фишках нашего гостеприимного казино. После этого вы сможете отдохнуть и расслабиться, немного поиграть. Все услуги, включая еду и алкогольные напитки для членов «Клуба одиноких сердец», подписавших контракт, бесплатны. Приятного вам вечера!

После выступления набриолиненного пижона воцарилась гробовая тишина. Среди пассажиров действительно рассредоточились девушки-консультанты и официанты с подносами, уставленных шампанским в креманках. Все происходящее напоминало не то светскую вечеринку, не то промоушн-акцию. «Дешевка! — промелькнуло в голове Ракитина. — Лучше бы подучил для начала русский язык, а потом на сцену лез». Но дорассуждать на эту тему он не успел.

— Что же вы молчите, б…, нас же всех убьют! — вдруг завопил лысоватый дядечка в белоснежном льняном костюме и ринулся с кулаками на выступавшего пижона, который уже успел сойти с подиума.

Только до поспешно ретировавшегося оратора он добраться не успел — дядечку перехватили знакомые ребята в черных костюмах. «А вот и скорая помощь “Священный долг”, что-то их давно не было видно», — мысленно усмехнулся Ракитин

Он заметил, как один из сотрудников коллекторского агентства что-то вколол в руку восставшему против беспредела мужчине, отчего тот сразу обмяк. Коллекторы тут же уволокли его за дверь с надписью «Только для персонала».

— Жесть, — пробормотала Лада, прижавшись к плечу Ракитина.

Происшествие, несомненно, взволновало пассажиров, поэтому на сцену поднялся еще один из организаторов мероприятия, судя по виду, китаец, облаченный в скромный серый костюм.

— Дамы и господа, прошу вас не обращать внимания на провокации, которые устраивают наши недоброжелатели, — начал он свое выступление практически без акцента. — Мы сейчас добровольно занимаемся благотворительной деятельностью, и никто вас принуждать ни к чему не собирается. Я представляю международную общественную организацию «Фэнгун», что в переводе на русский означает «Ветер закона». Наша организация уже много лет борется с незаконной трансплантацией органов заключенных, проводимой правительством Китая, а также с незаконной трансплантацией органов по всему миру. Недавно мы выдали наш сертификат «Клубу одиноких сердец» как организации, которая полностью соблюдает российское и международное законодательство в области трансплантации органов. Поэтому вам совершенно не о чем беспокоиться.

Легкий ропот, пробежавший по толпе пассажиров, организаторы решили заглушить последним железным аргументом. На подиум поднялся полковник в милицейской форме, толстый, словно Астерикс. По фигуре и чернявой внешности Ракитин сразу и безошибочно узнал в нем полковника Бабаева — ставленника одной из известных диаспор в ГУВД.

— Граждане пассажиры! — начал он свое выступление. — Не надо волноваться, все происходящее находится под контролем и в соответствии с законом. А всех, кто попытается помешать проведению нашего благотворительного марафона, будут привлечены к уголовной и административной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

— Круто, — прошептал Ракитин на ухо Ладе. — Наши внутренние органы занялись торговлей нашими внутренними органами! Полный фэшн!

Тем временем к ним подошли две воркующие барышни в одинаковых малиновых костюмах, осведомились об именах пассажиров, после чего выдали Ладе и Ивану бэйджи и предложили подписать индивидуальные контракты.

— Я не буду это подписывать! — заартачилась Лада, быстро проглядев пункты контракта, и подняла глаза на Ракитина, словно ища защиты.

— Как говорят токсикоманы — «пользуясь моментом», — Иван, взял под локоток Ладу и увлек ее в сторону, оставив девушек-консультантов оценивать качество шутки.

— Не дури, подписывай! — зашептал он ей на ухо. — Они все равно заставят, а я тебе обещаю, все будет хорошо.

— Ты меня не бросишь… — умоляющим тоном зашептала девушка в ответ.

— Не волнуйся, я спасу тебя отсюда, подписывай и делай вид, что все нормально!

Лада затравленно огляделась по сторонам, как будто ища поддержки у кого-нибудь из окружающих, но до нее никому не было дела, словно во время известного пира во время чумы. Тогда она, смирившись с происходящим, послушно расписалась в контракте. Ее примеру последовал и Иван. Взамен барышни-консультанты, не переставая обворожительно улыбаться, выдали им именные пакетики с фишками: Ракитину на десять тысяч долларов, Ладе — на пять тысяч. Одна из девушек, подававших гостям фишки, даже попыталась изобразить некое подобие реверанса. «Сейчас точно какое-нибудь напутствие мудрое выдаст, вроде знаменитого гайдаевского: кто возьмет билетов пачку, тот получит…», — подумал Иван и изобразил ответную улыбку.

— А слова напутственные, стишок какой-нибудь, песенку? — требовательно спросил он.

Девушки растерялись, но Ракитин сурово взглянул на них.

— Положено. Вас что, не учили?

Одна из барышень невнятно промямлила:

— «Солнечный круг, небо вокруг»…

— С неба Икар в травку бухнулся вдруг! — резко оборвал ее выступление оперативник и, оставив растерявшихся барышень, подхватил под локоток свою спутницу, уводя ее в сторону.

— А почему мне меньше? — скорчила забавную рожицу Лада, когда они, наконец, отошли от консультантов.

— У тебя долг сколько? — осведомился Иван.

— Двадцать пять тысяч.

— А у меня пятьдесят, значит у них просто такса такая, — рассудил Ракитин.

— В казино просадила, — вздохнула девушка, вроде бы в глубоком раскаянии опустив длинные ресницы. — В детстве играла в «денди», потом в «сегу», потом автоматы… и понеслось…

— У тебя игромания? — сочувственно поинтересовался оперативник.

— Типа того — как вижу любую игру, меня просто трясет от желания, знаешь, всегда хотелось выиграть много-много и уехать отсюда далеко-далеко. Туда, где море и солнце…

— У меня аналогичная фигня, — сочувственно кивнул Иван.

— Ну, что, пойдем, поиграем? — Лада крепко сжала свой пакетик с фишками в руке.

В этот момент раздалась громкая музыка, и на подиум у бара стали собираться полуголые стриптизерши.

«Блин, поллюция нравов», — подумал Ракитин, обнял Ладу и повел ее в направлении сцены, где, судя по всему, намечалось очередное шоу.

* * *

— Дамы и господа, я рад всех вас приветствовать в нашем «Трагеди клубе», который я без преувеличения назвал бы клубом для тех, КОГО уже за… — чернявый ведущий выдержал паузу, для того чтобы слушатели могли оценить масштаб шутки. Его просто распирало от пафоса и собственного остроумия. — Жертвенность — это давнее свойство наших граждан. В этом лишний раз убеждаешься, когда читаешь недавно переизданную книгу «Как быстрее срубить бабок». Автор Родион Раскольников… И сейчас на сцене резидент «Трагеди», человек-невредимка, творец пионеров Жорик Моська Снежков с миниатюрой «Игрок». Встречайте!

Стриптизерши завиляли задами, и на сцену выкатился очередной остроумец, действительно похожий на пафосную Моську.

— Добрый вечер, друзья, похлопайте, покричите! — провозгласил Жорик. — Итак, как и было обещано, миниатюра «Игрок». Представьте — на зоне в камеру попадает новый, молодой и симпатичный зек. Естес-сно, остальные начинают интересоваться. Один весь такой брутальный, на татуировках, спрашивает у новичка: играем «под очко»? — лицедействуя в миниатюре, Жорик то и дело перескакивал с места на место, изображая то рассказчика, то различных персонажей истории.

«Сейчас, наверное, выдаст какую-нибудь коронную шутку вроде “вот и стала его жопа как Садовое кольцо”, — мысленно сплюнул Ракитин.

— То есть игра предлагается на секс, и «брутальный» уже достает библию, то есть карты, — продолжал выступление Жорик, который сегодня был далек от таких «высот» остроумия и импровизировал на ходу. — Новичок отвечает: «Я не понял, ты глиномес, что ли?» Ну, значит, намекает, что его партнер гей. «Я нет, — говорит брутальный, — зато у нас Вовчик знатный кочегар»…

В этот момент на сцену выскочил чернявый ведущий, но уже в кожаном наряде садомазохиста. Он размахивал гигантским фаллоимитатором, прикрепленным к лопате кочегара в качестве черенка.

Жорик изобразил на своем лице ужас, схватил гитару и, убегая со сцены, пропел:

— Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет как нет — колопроктологи-высотники мы и с высоты вам шлем привет…

Большинство зрителей заржали и захлопали, стриптизерши начали извиваться более интенсивно, одновременно выбирая будущих жертв волшебной силы искусства и строя глазки потенциальным кандидатам в спонсоры «ночера».

— O tempora, o mores! Была б моя воля, я бы этим «кочегарам» все их «топки» их же лопатой разворотил! — прошептал Иван на ухо Ладе. — Пойдем отсюда, эти люди не заслуживают спасения, но мы их все равно спасем.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно вздернула бровь Лада.

— Что имею, то и введу, — в стиле последнего ведущего отшутился Иван, для которого было важно как можно быстрее оказаться за игровым столом и покончить с этой утомительной комедией.

* * *

За покерный стол против казино сели играть втроем — Иван, Лада и молодой блондин братковской внешности.

— Сергей, — представился он, подав Ивану едва ли не распальцованную ладонь. — В узких кругах известен как Осьминог, не слыхал?

— Нет, извини, братан, не приходилось, — в унисон ему ответил Иван.

На самом же деле он читал досье Сережи Осьминога и знал, что погоняло Сережа получил за то, что по пьяни очень смешно изображал морской деликатес, шевеля всеми пальцами. Знал он и о том, что Сережа — игрок, и на этой теме «спалился» у братвы, непредусмотрительно позаимствовав деньги из общака.

— Тоже в полусмерть укутался? — затянулся вонючей сигариллой Осьминог.

— Бывает, — подражая братковской манере разговора, неопределенно пожал плечами Иван.

— Ну, лады, — не стал продолжать дискуссию Осьминог, водрузив на стол бутылку болгарской ракии, конфискованную перед тем у кого-то из обслуживающего персонала, осмелившегося предложить «конкретному» пацану лишь маленькую рюмку этого напитка. — Ну, лады. Будем играть по маленькой, — и Сережа сделал здоровенный глоток прямо из горлышка.

Тем временем за столом появился крупье. После того как он перетасовал карты, Иван попросил у него «сфотографировать» колоду на кадры, то есть в поисках крапленых карт сделал тест пролистыванием. Изменений в дизайне рисунка он не заметил, но это его только больше насторожило, поскольку современные методы крапления колоды не обнаружишь подобным методом. Затем Ракитин положил колоду на стол вертикально и постепенно расслабил давление пальцев. Он не заметил, чтобы колода заметно разделялась на группы карт, значит, кримпов тоже нет.

В процессе игры Иван, наконец, понял, что крупье — профи, и скорее всего делает ставку не на крапление, а на «лишку». То есть мастерски вытягивает из рукава лишнюю карту в нужный момент. «Ну, что ж, дружок, тяни свою “лишку”, — размышлял Иван, — мне все равно нужно сегодня проиграть».

Невозмутимый, как сфинкс, крупье начал сдавать…

Лада играла с огромным азартом, вся раскраснелась, то и дело приоткрывала пухлые влажные губы, обнажая безупречно белоснежные зубки. При каждом успехе она взвизгивала, словно действительно была девчонкой, «рубящейся» в «сегу». А при очередной неудаче заламывала руки и закрывала лицо руками.

«Да, с такой бурей эмоций не удивительно, что она столько бабла спустила», — размышлял Ракитин. Он так же, как и Осьминог, соблюдал за столом установленные правила, был молчалив, сосредоточен и внимательно следил за игрой. Сережа Осьминог в процессе игры уже успел убрать пол-литровую бутылку болгарской ракии, до которой оказался большим любителем. А Иван лишь раз позволил себе «накатить» текилы с лимоном в тот момент, когда крупье — опытный катала, дал ему немного отыграться, чтобы не возникало лишних подозрений.

— Что-то мне «не прет» здесь, пойдем лучше на рулетку, — предложила Лада, после того как рассталась с половиной своих фишек.

— Иди, зайка, а я тут останусь, рулетка не моя стихия, — Иван нежно поцеловал Ладу. — А вот карибский пиратский покер — это моя страсть! Иди, встретимся в каюте, удачи тебе.

После ухода Лады игра пошла по-взрослому. Осьминог скоро «отвалился», спустив все подчистую и отправившись в бар заливать горе ракией. Иван специально применил против дилера-шулера несколько контрприемов, чтобы заставить его насторожиться и остаться за столом один на один с крупье. Дилер, действительно, насторожился и начал нервничать. Наконец настал решающий момент. У Ракитина осталось фишек на пару-тройку ставок Ante, если играть по максимуму. Он решил сделать максимально разрешенную ставку — тысячу долларов.

«Мне-то по фигу веники, — размышлял он, — я сюда и приехал, чтобы с форсом проиграть. А представляю, что думает, например, тот мужичок. — Ракитин покосился на покрытого потом толстячка, игравшего за соседним столом. Его лицо дрожало мелкой рябью, а в уголках губ скопилась пена. — Интересно, что он представляет себе в качестве своей последней ставки: свой мозг, свое сердце или свой член?»

Тем временем крупье уже сдал Ракитину пять карт рубашкой вверх, затем открыл свою последнюю карту. Это был бубновый король. Иван аккуратно взглянул на свою комбинацию. Как обычно бывает в трудную минуту, пришло полное дерьмо.

— Меняю все пять и удваиваю ставку, — Иван бросил очередную фишку крупье, и теперь у него оставалось на руках фишек менее чем на одну ставку. Зато новая комбинация, пришедшая ему в руки, просто радовала глаз: «полный дом» — три туза и две семерки. Это был бы неплохой шанс отыграться, если бы игра велась не против заведомого каталы.

— Обмен закрыт, — объявил крупье. — Вскрываемся?

— Нет, подожди, — улыбнулся в ответ Ракитин, — я хочу подбиться.

— Но у вас не хватит фишек для этого, — в голосе крупье прозвучало сомнение, — для того чтобы подбиться, вам нужна двойная ставка Ante.

— Ты что, не помнишь, чувырло, на что мы играем? — сурово насупил брови Ракитин, все больше входивший в образ азартного игрока, для которого продолжение игры было смыслом жизни. — Неужели ваш хваленый Клуб не окажет последнюю услугу человеку, который только что проиграл всего себя, до кончиков ногтей?

Крупье усмехнулся.

— Думаю, Клуб и наше казино окажут вам подобную услугу — считайте, что вы подбились, — произнес он, забирая оставшиеся фишки Ракитина в банк. — Итак, вскрываемся?

— Ну что, засадим то, что в поле не растет? — оживленно потер руки Иван.

Он вдруг оглянулся на секунду, как будто что-то его отвлекло. Этого мгновения крупье хватило, чтобы заменить три карты из своей комбинации, оставив только уже открытого бубнового короля. Сделал он это одним мановением руки, подобно легкому пассу гипнотизера.

— Только я жду боевой игры, ты меня понял? — Ракитин доходчиво поиграл скулами.

Он старался одновременно сделать вид, что не заметил подмены, и намекнуть на то, что по предыдущей игре все же подозревает крупье в нечистоплотности.

— Итак, вскрываемся? — с невозмутимым видом повторил крупье.

— У меня полный дом, — Иван начал открывать свои карты одну за одной и уже не сомневался в том, какая комбинация окажется на руках у дилера-каталы.

Тот с достоинством выложил на стол четырех королей и двойку.

— Full House на тузах проиграл, — с едва заметной усмешкой в глазах произнес крупье и стал грабастать руками карты и ставки.

— Значит, ты решил, что я бык доенный? — картинно взревел Ракитин, окончательно вошедший в роль Вани Красавчика, и схватил крупье за грудки. — Так вот, запомни, прибор штопаный, что я пассажир испорченный и твою «лишку» за версту чую!

С этими словами Иван изо всей силы ударил своего обидчика головой в лицо. Тот упал на пол, обливаясь кровью. Драка тоже была разработанным заранее элементом сценария оперативной комбинации: нужно было убедить бандитов из Клуба, что именно Ваней Красавчиком нужно заняться в первую очередь, поскольку тот опасен.

Ракитин осмотрелся по сторонам, к нему уже спешило несколько «шкафов» из числа сотрудников «Священного долга», а также пара крепкого вида китайцев из секты «Фэнгун». Сориентировавшись на местности, Иван, который носил два носовых платка (один для себя, другой для дамы), выхватил платки, завернул в них два подвернувшихся бильярдных шара. В умелых руках подобного рода мини-кистени очень опасны. В этом тут же смогли убедиться двое первых коллекторов, каждый из которых был вырублен ударом в висок. «Не переборщить бы, — думал про себя Ракитин. — Еще завалю их людей ненароком, так и меня завалят раньше срока».

С китайцами он обошелся гораздо нежнее. Тому, который подлетел первым, он просто сорвал с плеч пиджак, сковав тем самым движения его рук, а затем отправил на колени хлестким ударом между ног. Тем временем второй китаец уже обхватил Ракитина сзади руками за плечи. Это дало секундную паузу, позволившую ему осмотреться по сторонам. Большинство игроков повскакивали из-за игровых столов и с интересом следили за потасовкой. В зале сразу появилось много охраны, некоторые коллекторы уже обнажили свои стволы.

У бара тоже шел бой. С криком «Наших бьют!» на помощь Красавчику прорывался Сережа Осьминог, успевший вооружиться выломанным шестом для стриптиза. Первую шеренгу коллекторов он буквально разметал в стороны, работая шестом, словно вертолетным пропеллером. Затем его окружили фэнгуновцы. Осьминог неожиданно обмяк, выронил свое оружие и завалился на стойку бара.

Когда Ракитин заметил спешащую к нему Ладу, он уже освободился от захватившего его китайца простым ударом затылочной костью в нос.

— Уходи в каюту, немедленно! — только и успел он крикнуть ей, когда на него со всех сторон навалилась целая толпа бойцов «Священного долга». Пришлось снова пустить в ход «самопальные» кистени из бильярдных шаров. Бой шел с переменным успехом, когда Иван вдруг почувствовал змеиное жало укола в ногу. Он на секунду опустил глаза и убедился, что это распростертый на полу китаец-фэнгуновец пустил в ход свое тайное оружие. Сливган. Иголка, выпущенная из спрятанной в рукаве бамбуковой трубки, торчала прямо из щиколотки Ракитина.

«Началось», — подумал и он и, теряя сознание, едва успел раскусить спрятанную во рту силиконовую ампулу с антидотом.

* * *

Начальнику … Службы

Управления ФСБ по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области

полковнику В. М. Михайлову

Санкт-Петербург

Согласно вашему указанию докладываю, что в ходе проведения мероприятия «Т» связь с Красавчиком была потеряна. Предпринятыми мерами оперативно ее наладить не удалось. По информации агента Бержерак, находившегося в то же время на теплоходе, Красавчик и еще двое пассажиров были в бессознательном состоянии эвакуированы на катере в неизвестном направлении…

Начальник отдела майор Д. Г. Терентьев

Глава 4. Долго ль людям в Карелии спиться?

«Там чудеса, там леший бродит» –

Горячка белая приходит.

— Напористый змей, — с уважением произнес Овцебык, почти с любовью глядя на заляпанный кровью смокинг Ракитина. — Одному моему бойцу так в башку бильярдным шаром приложил — тот, наверное, до конца дней в «дурке» сидеть будет. Если бы Фан ему вовремя инъекцию не сделал, он бы еще многих наших мог положить. Не ожидал я такой прыти от этого фраерка. Ну, давайте, пацаны, пакуйте остальных и в путь…

Он обращался к бойцам коллекторского агентства, которые перенесли по спущенному на воду трапу Ракитина в резиновую моторную лодку и сейчас поднимались наверх за новыми телами.

Ракитин уже полностью пришел в себя и лишь изображал бесчувственное тело. ФСБ заранее было известно, что китайцы из «Фэнгуна» для усыпления своих жертв использовали достаточно примитивный вид быстродействующего наркоза на основе кетамина с некоторыми добавками. Поэтому и антидот применялся достаточно простой, на основе гидрохлорида йохимбина. Всего за несколько минут он возвращал парализованного наркозом человека к полноценной жизни.

«Значит, все-таки решили, что Осьминог и Лада составят мне компанию, — продолжал анализировать ситуацию Иван, сквозь полуприкрытые веки осторожно глядя, как братки в дорогих костюмах несут по трапу к лодке его недавних карточных партнеров. — Отсюда следует, что из этих двоих вряд ли кто-то может быть подставой… хотя всякое бывает».

Ракитин чуть прижал голову к борту лодки и ощутил две запасные ампулы с антидотом, спрятанные под волосами. Это означало, что с приведением соратников по несчастью в чувство проблем не будет. Хуже дело обстояло с передатчиком, с помощью которого он должен был вызвать отряд быстрого реагирования. Планировалось, что подобный вызов он сделает только в тот момент, когда будет раскрыта вся преступная цепочка. О том, что творится на корабле с пафосным названием «Аполлон Бельведерский», органы федеральной службы безопасности знали уже давно. Но нужно было отследить, в какие именно клиники направляют пациентов для изъятия органов. Следовало понять роль международной общественной организации «Фэнгун» во всей этой деятельности, а также отследить коррупционные связи организаторов «Клуба одиноких сердец» среди российских политиков, чиновников и силовиков. Именно эта задача и ставилась оперативнику, и именно поэтому вызывать подкрепление для задержания преступников можно было только в последний момент, когда жизнь внедренного сотрудника реально оказывалась под угрозой.

Ракитин не был уверен, что этот момент уже настал, но передатчик на всякий случай решил проверить. Его возмущению не было конца. Игла, выпущенная из китайского слив-гана, не только сделала ему инъекцию. Она еще и повредила замаскированный у щиколотки передатчик. Пробив силиконовую накладку, имитировавшую волосатый кожаный покров, она вывела из строя хитроумное устройство, приводимое в действие нажатием «родинки» на ноге.

«Итак, поздравьте меня: я без связи — абонент не отвечает или временно недоступен, блин!» — мысленно выругался Иван. Тем временем братки повалили бесчувственное тело Лады прямо на него, а массивного Осьминога не менее аккуратно бросили рядом на пол моторки. В лодке осталось всего двое братков коллекторского агентства, которые, правда, для пущей важности вооружились пистолетами-пулеметами «Кедр». У руля лодки поместился китаец — тот самый фэнгуновец, которому Ракитин еще совсем недавно здорово врезал по интимному месту. Наконец, дополнял картину какой-то коновал в синем халате, периодически проверяющий пульс у свежих жертв.

«Да, сервис построен на высшем уровне, — размышлял Ракитин. — Ну да ладно, сейчас мы вас быстро научим клятву Гиппократа соблюдать. Естественно, не в части получения выгоды. Как там вещал ученый эскулап? “Да будет проклят врач, не взявший плату за лечение!” Так мы люди не гордые — за все заплатим…»

— Счастливого пути, пацаны! — помахал своим браткам Колян Овцебык, когда трап был уже убран. — И вам, ребятки, вечная память, — склонил он ученую голову к бесчувственным жертвам, лежащим в лодке. — Жаль, Красава, что все так получилось, понравился ты мне…

«Не плачь, подонок, мы с тобой еще встретимся, и эта встреча станет для тебя действительно последней», — молча скрежетал зубами Ракитин.

Тем временем моторка отчалила от борта корабля и взяла курс к берегу. Пелена тумана очень быстро скрыла «Аполлона Бельведерского» из виду, она была густой и насыщенной. На лодке зажгли все возможные огни, но белая пелена становилась все плотнее, так что те, кто сидел на корме, едва различали лежащих на носу. После очередного «врачебного обхода» Иван потихоньку открепил ампулы с антидотом и поочередно вколол их Ладе и Осьминогу. Теперь у него было минут десять на то, чтобы нейтрализовать охрану, пока соратники по несчастью не очнутся от наркоза.

Он аккуратно вытащил «косточки» из воротника рубашки «Uomo Collezioni». Обычно эти вставки, предназначенные для поддержания линии воротника, выполнялись из пластика. У Ивана они были из слоновой кости, да еще и непростыми — никакой, даже самый тщательный досмотрщик, не догадался бы, что это не просто элитные «косточки», а смертельно опасное оружие. Проблема была только в том, что врагов было четверо, а «косточек» только две. Легким нажатием пальцев Ракитин превратил «косточки» в миниатюрные дротики с ядовитыми иглами-наконечниками. Дартс была одной из его любимых игр, поэтому в меткости своей Иван не сомневался, даже в тумане.

Доктор проверял пульс жертв каждые пять-семь минут, пошли томительные секунды ожидания. Лодка резко снизила скорость из-за плохой видимости. Наконец доктор пополз с кормы на нос. Проверил пульс Осьминога, наклонился к Ладе. Ракитин захватил его за горло правой рукой, чтобы использовать в качестве щита. Первый дротик угодил точно в шею правому братку-коллектору. Тот схватился за горло. Оперативник перехватил второй отравленный дротик из правой руки в левую, и метнул его второму охраннику между глаз. Тот успел привстать и дал короткую автоматную очередь, буквально изрешетившую доктора. На большее братка не хватило — отдача выкинула его за борт. Ракитин рванул к ошалевшему от ужаса фэнгуновцу. Он хотел лишь задержать его и использовать в качестве «языка», но вовремя заметил иглу, выползающую из рукава коварного китайца.

«Нет, дружок, больше этот номер не прокатит», — мелькнуло в голове у Ивана, и в тот же миг он воткнул растопыренные пальцы в глаза противника. Удар был настолько сильным, что схватившийся за лицо китаец тоже вывалился за борт и исчез в тумане.

Ракитин вытер о синий халат доктора испачканные пальцы и выбросил за борт тело врача, нарушившего клятву Гиппократа. Затем отправил туда же за борт бойца, умершего первым. Дротики были израсходованы, зато теперь в его распоряжении оказался вполне боеспособный «Кедр», да еще и с запасной обоймой. Иван взялся за руль, прибавил скорости и направил лодку к берегу. Он опасался, что на теплоходе могли услышать автоматную очередь и организовать погоню.

— Любить ту Люсю! — начал приходить в себя Сережа Осьминог. Сейчас он действительно вылупил глаза на Ивана, словно тот был морским чудищем, миногой или даже самой Кайли Миноуг. — Где это мы, братское сердце?

— Где — не знаю, — оперативник пожал плечами. — Главное, в относительной безопасности. Сейчас важно до берега дотянуть, а там найдем какую-нибудь связь и «тачилу». По-моему, отсюда сваливать нужно как можно скорее.

— Ты знаешь, брателло, мне пришла в голову такая же мысль, — Осьминог принялся энергично растирать виски руками и разминать еще не до конца отошедшие от наркоза плечи.

— Мальчики, мы все-таки выбрались? — простонала очнувшаяся Лада. — У меня все тело болит, как будто у меня два месяца были беспрерывные месячные.

— Это сейчас пройдет, — Иван постарался как можно обворожительнее улыбнуться. — Просто антидот еще не до конца подействовал.

— Какой такой дот? — удивленно вскинула брови Лада.

— Ну, лекарство, противоядие, я тебе его вколол, чтобы нейтрализовать яд, которым тебя напичкали на теплоходе.

— А, понятно, — Лада попыталась сладко потянуться, но тут же взвыла от боли. — Руки свело, — сообщила она.

— На, выпей аспаркам, — Ракитин оторвал одну из «перламутровых» пуговиц, которые, как и положено на рубашке для смокинга, были скрыты под специальной планкой, и передал ее Ладе через посредничество Осьминога, занявшего место аккурат посреди лодки.

— У тебя что, во всех пуговицах лекарства и яды? — нервно засмеялась Лада. — И ты нам их дашь? Может, ты Джеймс Бонд?

— Дам. Вам дам. Жан Клодт ван Дамм, — шутливо наклонил голову Ракитин. — Впрочем, если хочешь, пусть будет Бонд, Джеймс Бонд. Только не на службе Ее Величества английской королевы, а на службе его величества президента Российской Федерации, и вы все тоже немедленно поступаете в мое распоряжение…

На свою дешифровку как сотрудника ФСБ Ракитин пошел сознательно.

Во-первых, его бы и так могли заподозрить в причастности к спецподразделениям — уж больно лихо он разделался с их «спутниками», да еще и использовал антидоты.

Во-вторых, оперативнику нужна была сейчас команда людей, которые беспрекословно подчинялись бы ему, а лучшего способа закрепить свой авторитет в данной среде было не придумать. Если уж слова «государственная безопасность» нынче не имеют магического действия на обывателей, как во времена оны, то, по крайней мере, вызывают стойкое уважение и определенный трепет — куда больший, чем к картежнику, пусть даже вполне авторитетному.

В-третьих, капитан был уверен, что если они доберутся до своих живыми, он сможет мгновенно изолировать Ладу и Осьминога, и то, что они в курсе событий, не повлияет на дальнейший ход операции. Но даже попадись беглецы к чужим, вряд ли кто сразу начнет болтать о своих связях с сотрудником ФСБ — известно же старое российское правило: «доносчику — первый кнут». Да и кто поверит, что чекист, в здравом уме и твердой памяти, начнет сообщать направо и налево случайным знакомым о своей службе.

В общем, Ракитин был уверен, что поступил правильно, а победителей не судят, и начальство шибко любит.

— …То есть ты нас вербуешь? — улыбнулась Лада, кокетливо укладывая на высунутый язычок перламутровую «пуговицу».

— Только ты соси ее интенсивнее, иначе не растворится, и не глотай сразу, — кивнул Ракитин на таблетку, проигнорировав неуместный вопрос.

— Так ты восторг легавый, что ли? То-то я смотрю… — наконец начал въезжать в тему Осьминог.

— А тебе какая разница?

— Кто любит, а кто дразнится, — парировал Серега. — А может, ты нас по прибытии на берег сразу в аквариум сольешь?

— Я тебе предлагаю помочь мне важное задание Родины выполнить. Если доберемся живыми до своих, тебя, возможно, даже наградят….

— Ага, посмертно, — криво усмехнулся Осьминог.

— Нет, просто, из кабалы тебя выкупим у братвы, и бубнового туза тебе на задницу не налепят, — спокойно ответил Ракитин.

— Так ты и это знаешь, — опять скривился в ухмылке Осьминог. — Да… А сразу про тебя даже не скажешь…

— Ну а если тебя перспектива Родине послужить и задницу свою прикрыть не устраивает, — Ракитин картинно передернул затвор «Кедра», — водичка сейчас теплая, до берега вплавь, думаю, доберешься.

— Да все меня устраивает, — сплюнул за борт Осьминог. — Тем более если поможешь с братвой вопросы «разрулить». Но учти, я твои приказы буду выполнять по понятиям, и на цырлах перед тобой дыбить не буду — не дождешься.

— Мы сейчас все в одной лодке, и приказы я буду отдавать, потому что я лучше знаю, как нам отсюда прорваться и уйти живыми, а «шестерить» я тебя не прошу, я же знаю, ты пацан нормальный, только укутался вусмерть, — чтобы разрядить обстановку, Иван снял свой «Кедр» с боевого взвода.

— Другой разговор! — улыбнулся в ответ довольный Осьминог, и, приблизившись к Ракитину, доверительно прошептал ему: — А бикса у тебя изебровая, повезло тебе, братское сердце.

— Кто ловит жемчуг — тот не должен спать, — подмигнул Осьминогу Иван. — А я всегда получаю самое лучшее и добиваюсь результата. Так что не ссы, братуха, прорвемся.

— А у тебя что, нет связи со своими? — Лада явно почувствовала, что разговор зашел о ней и, позабыв сосать таблетку, уставилась на Ракитина. — Ну, с этими, с эфэсбэшниками?

— Как твое здоровье, Зая? — снова не ответил на вопрос Ракитин.

— Все нормально, судороги прошли, вот если бы у тебя еще пуговица с феназепамом была, тогда вообще было бы отлично.

— А может, тебе еще коктейль «пина колада» подать со льдом? — усмехнулся Ракитин. — Не волнуйся, доберемся до берега — там будет поспокойнее.

— Так ты не сказал ничего насчет связи с «нашими», — осторожно поинтересовался Осьминог.

— С нашими? — уже откровенно рассмеялся Иван. — А еще недавно ты нас легавым восторгом величал.

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — скорчил виноватую физиономию Осьминог. — Виноват, исправлюсь.

— Связь вышла из строя, — доложил спутникам Иван. — Зато, кажется, я вижу берег, — он приложил ладонь руки ко лбу, словно былинный витязь на распутье, и стал напряженно вглядываться вдаль. Из тумана действительно показались знаменитые скалистые ладожские шхеры, а затем и пригодный для причала участок береговой линии, украшенный огромными валунами. Дальше весь берег был покрыт густыми, словно волосы девственной русалки, зарослями карельской березы, древесина которой напоминает мрамор, а внешний вид — русскую душу.

— Любить ту Люсю! — восторженно выругался Осьминог. — И точно, берег!

— Причаливаем немедленно! — радостно взвизгнула Лада.

Но оперативник их восторгов не разделил. Наоборот, предупредил, чтобы пассажиры не орали, а сидели тихо: во-первых, еще неизвестно, какой прием окажет земля путешественникам, а во-вторых — у ладожских берегов легко можно пропороть днище на острых камнях. Поэтому Ракитин сбавил ход лодки и стал лавировать между валунами, стремясь найти надежный причал.

Наконец они выбрались на берег.

— Лодку нужно спрятать, она еще может нам пригодиться, — начал отдавать команды Иван. — Ты, Сережа, посмотри, сколько еще топлива в баке, а ты, Зая, поищи какую-нибудь тропинку вглубь континента. Только осторожно.

* * *

Совершенно секретно

Экземпляр № 2

Управление Особых отделов Ленинградского военного округа

Начальнику Управления

Федеральной службы

безопасности Санкт-Петербурга

и Ленинградской области

генерал-лейтенанту В. Г. Смирнову

…на ваш запрос исх. №… от… сообщаю, что вверенное мне Управление сведениями о разработке в Петербурге биологического оружия не располагает. Военнослужащих и иных лиц, проявляющих интерес к данным вопросом, не выявлено…

Одновременно сообщаю, что подчиненные отделы ориентированы на выявление информации по указанным вопросам. О результатах вы будете проинформированы дополнительно.

Для координации возможных мероприятий назначен старший оперуполномоченный майор Н. М. Петренко (тел.:…; ВЧ, ЗАС — … позывной «Юнга»).

Начальник Управления генерал-майор А. П. Иванов

* * *

В рваных клочьях тумана каменистый берег Ладоги, поросший причудливым подлеском и редкими соснами, выглядел не столь привлекательно, как в солнечную вечернюю пору, когда у праздного туриста, очутившегося в здешних местах, возникает ощущение, что весь воздух пронизан струнами золотистой арфы, предназначенной для игры легкого ветерка.

Но карельские красоты в любом случае интересовали Ракитина сейчас куда менее, нежели выполнение задания. Поэтому он успел более или менее оттереть грязь и привести в порядок свой костюм, несколько пострадавший во время перипетий на теплоходе и в лодке, пока Осьминог искал укромное место для длительной швартовки и выяснял, сколько осталось в баке бензина.

— Топлива хватит еще километров на пять ходу, — доложил Осьминог, вернувшись примерно через полчаса, — лодку я надежно спрятал — ни одна карельская собака не отыщет.

— Сам-то запомнил где? — улыбнулся оперативник.

— Обижаешь, командир, — развел руками его новый помощник. — Найду с закрытыми глазами. Давай, и тебе покажу на всякий случай.

Ракитин не стал дожидаться «всякого случая», а место, где была укрыта лодка, осмотрел со всей тщательностью: не ровен час, кто-нибудь шибко алчный позарится — ищи-свищи потом…

Вскоре вернулась хотя и порядком подуставшая, но счастливая от успешно выполненного задания Лада.

— Тут недалеко, вот за теми валунами есть тропинка, — радостно прощебетала она. — И дальше, примерно в паре километров отсюда, вдоль берега огни. Наверное, деревня. Мне кажется, там у них праздник какой-то, слишком уж света много, в общем, дым коромыслом, только фейерверков и не хватает.

— Ну, что, лодку оставляем, а к ним пешком пойдем, посмотрим, кто там что празднует, — подытожил доклады Ракитин.

Преодолев завалы из валунов, первым на тропу вышел Осьминог, следом еле плелась Лада, которой ни катание на теплоходе, ни последующие события сил не прибавили. Замыкал колонну Ракитин. От греха подальше он спрятал свой «Кедр» под смокинг. В темноте вряд ли кто-нибудь сможет разобрать, что он вооружен, а вот на свету все равно будет заметно.

Вдалеке, и правда, показались яркие огни небольшой прибрежной деревушки.

«Эх, жаль, бинокля нет!» — мысленно посетовал Ракитин.

Этот населенный пункт мог оказаться как обычным для Карелии местом «паломничества» для туристов, так и опорной базой противника, куда мог направляться «Аполлон Бельведерский». То, что деревушка имеет причал, пригодный для швартовки крупных теплоходов, было видно издалека, благодаря яркому освещению береговой линии. Чем ближе было селение, тем явственнее доносились оттуда радостные мужские и женские крики.

— Похоже, там у них оргия какая-то? — мечтательно предположил Осьминог. — Вот бы сейчас присоединиться — стресс снять, расслабиться…

— Ага, — поддакнул Ракитин, — расслабиться, чтоб тебе головушку легче открутить было. — А потом скомандовал: — С тропинки сворачиваем, у них тут могут быть специальные «сигналки» от непрошенных гостей поставлены. Будем пробираться через вон те валуны, оттуда они вряд ли гостей ждут.

И оперативник показал на очередное скопление наследия ледникового периода, которое выглядело достаточно неприступно.

— Я там не пролезу! — взбунтовалась Лада.

— Ничего, если что, я тебя на спину к себе как рюкзак заброшу, ты же легкая, — подбодрил ее Иван. — Или, еще лучше, к Сереже на спину, она у него шире.

— Нет уж, — пробурчал в ответ Осьминог, — кто девушку танцует, тот ее и на хребте катать будет…

* * *

Вдоволь поупражнявшись в скалолазании, троица очутилась в непосредственной близости от деревни. Теперь уже не было никаких сомнений, что это «искусственная» деревушка, выстроенная на берегу для туристов, приплывающих на теплоходах. Только сейчас у причала не было пришвартовано ни одного катера. Не было видно и запаркованных автомобилей. Между двумя коттеджами, призванными имитировать традиционные русские избы, неспешной походкой перемещались крепкого вида мужички, чресла которых были туго обтянуты белоснежными простынями. У третьего здания, которое Ракитин безошибочно определил как баню на основании дыма, валившего из печной трубы, на открытой террасе была накрыта «поляна». Там пировала группа из пяти-семи (точно не было видно) мужичков, которые, судя по всему, только что вывалились из парилки. С обратной стороны самой большой из «изб» доносились истошные женские крики, которые трудно было с чем-то перепутать. Именно туда подтягивались мужички, упакованные в белые простыни.

— Верняк, оргия, — плотоядно облизнулся Осьминог.

— Не о том думаешь, — толкнул его в бок Ракитин. — Похоже, это не туристы, а местная карельская братва гуляет. Значит, стволов у них тут полно, а с нашим «Кедром» с двумя магазинами тут ловить нечего.

— Если карельская братва, то верняк — завалят, — подтвердил Осьминог. — Я сам с ними не сталкивался, но слыхал, что они беспредельщики почище твоих мексиканцев.

— Плохо, что я ни одной машины не вижу, — продолжал размышлять вслух Ракитин. — Странно как-то — братва гуляет и ни одной «тачилы» вокруг.

— Может, их на катере сюда завезли, — предположила Лада, — а утром придет катер и всех заберет?

— Хорошо, если так… — хмыкнул Иван. — Ладно, действовать будем следующим образом. Автомат я спрячу здесь, если что, постараемся до него добраться. Выходим без оружия и изображаем группу туристов из Питера, потерпевших кораблекрушение на катере. Ты, — обратился он к Ладе, — будешь играть роль моей девушки. Судя по всему, девиц у них тут полно, изнасилование тебе не грозит.

— Я и так твоя девушка, — Лада нежно прижалась к Ивану и стала тереться об него, словно кошка.

— А ты, — Ракитин повернулся в сторону Осьминога, — мой старый дружбан и браток класса «пехота». Только погонялом своим не «свети». Вдруг и в Карелии наслышаны о твоих «подвигах» на карточном фронте?

— Обижаешь, — насупился Осьминог.

— Ладно, выходим, — скомандовал Иван.

Выбравшись из-за валунов, они направилась прямиком в деревню. Дозоры здесь все же оказались выставленными — навстречу нежданным гостям сразу выдвинулась группа «товарищей». Четверо братков, завернутых в белые простыни, были вооружены карабинами «Сайга-12К». По виду оружия, напоминавшему экипировку спецназовцев из компьютерных «стрелялок», оперативник сразу узнал модель «Сайги», модифицированной американской фирмой «Tromix». Каждая такая «игрушка» имела десятизарядный магазин.

Приблизившись к незнакомцам, «банщики» нацелили свои карабины на незваных гостей, включив закрепленные на них фонари и лазерные целеуказатели, так что Ракитин и его спутники невольно зажмурились от яркого света.

— Кто вы, и куда путь держите? — раздался из-за спин «банщиков» голос кого-то пятого, который, судя по всему, и был их предводителем.

— Братва, не стреляйте, в натуре! — немного испуганным голосом отозвался Осьминог. — У нас тут катер затонул, мы еле до берега доплыли… Мы туристы из Питера, здесь не знаем никого.

— Туристы, говоришь, — из-за спин своих «нукеров» показался шкафоподобный предводитель, напоминавший одновременно Николая Валуева и Александра Карелина. Отличительной чертой его «гардероба» была малиновая простыня и массивная золотая цепь с крестом, украшавшая волосатую грудь.

«Да, такой «цепуре» мог бы позавидовать не только соборный протопоп, но и целый митрополит», — усмехнулся про себя Иван. Он уже понял, что попал на «ретро» — вечеринку в стиле начала девяностых.

— Ну, положим, братуха, вы туристы, — начал размышлять вслух шкафоподобный, пока его подручные обыскивали Ракитина и Осьминога. — Положим, потерпели кораблекрушение. А от нас-то чего вам нужно?

— Вы бы подбросили нас до ближайшего города или позвонить дали, — с показушной робостью высказался Осьминог.

— Эй, полегче, это моя девушка! — Ракитин мастерским приемом обезоружил одного из «банщиков», который под предлогом обыска пытался залезть под юбку Ладе.

Теперь все стволы были направлены на Ивана, который картинно поднял руки, всем видом показывая, что не собирается воспользоваться захваченным карабином, а просто защищал честь своей спутницы.

— Отдай ружьишко, Красава, тут тебя и твою девушку никто не обидит, — шкафоподобный сделал знак ладонью, его подручные тут же опустили карабины, отключив фонари и целеуказатели. Ракитин немедленно вернул «трофейную» «Сайгу» ее оконфузившемуся владельцу.

— Как ты узнал мое погоняло? — насторожился Иван.

— Объясни? — немного опешил шкафоподобный.

— Ну, ты сказал, что я — Красава. А я, действительно, известен в определенных кругах как Ваня Красавчик, может, слыхал?

— Да нет, не слыхал, просто ты автомат у моего бойца забрал красиво, потому-то я тебя Красавой и назвал, — шкафоподобный протянул огромную волосатую руку Ракитину. — А меня, братан, можешь звать Витей Хозяином. Я хозяин всего этого благолепия и окрестных мест.

— Это — Сережа, мой кореш, а это — Лада, моя подруга, — представил своих спутников Иван.

— Добро пожаловать в Великие Мандроги! — грозно улыбнулся Хозяин. — Чувствуйте себя как дома, сегодня Витя вас угощает… — Кыш, все по местам! — обернулся он к своим подчиненным.

Мужички не мешкая ринулись исполнять указание Хозяина и заняли позиции по периметру деревни.

— Вы уж извините за такой недружественный прием, — продолжал улыбаться Хозяин. — Люди сюда забредают разные, бывают и наркоманы, бывают и беспредельщики всякие. Вот и приходится охранять наш мирный досуг.

— Витя, а почему у вас тут комаров нет? — поинтересовалась Лада. — Нас, честно говоря, по дороге так покусали.

— Так приборы у нас по всей деревне расставлены хитрые, так что нет тут не только комаров, но и других насекомых, — пробасил Хозяин. — А насчет того, что покусали, так надо в баньке пропариться — все и пройдет. Пойдемте, братва, выпьем за знакомство, а там аккурат и в парную можно.

Хозяин приобнял Ракитина за плечи, и Иван сразу представил себе мощь удара такой рукой. «Да, не хотел бы я сойтись с ним в рукопашную, — подумал оперативник. — Впрочем, как говорил мой тренер по “рукопашке”, большие шкафы громче падают». Но вслух, естественно, эти мысли он не высказал, а вежливо напомнил о цели визита.

— Нам бы позвонить?..

— Связь здесь не берет, места глухие, — посетовал Хозяин. — А с транспортом мы вам после поможем, у нас машина за водкой в райцентр ушла. Вернется — и поможем.

Когда Иван и его спутники проходили мимо большой избы, из которой еще недавно доносились радостные женские стоны, их внимание приковала картина, игнорировать которую без лишних вопросов было просто невозможно. Из семи окон верхнего этажа, украшенных расписными ставнями и резными кокошниками, высовывались по пояс оголенные девичьи тела. Распущенные волосы едва прикрывали обнаженные груди, и вся эта картина подсвечивалась снизу специальными разноцветными прожекторами. Девицы молчали и вообще не издавали ни звука, словно замерли перед стартом.

— Любить ту Люсю! — поразился Осьминог, — а это что за хрень такая?

— Это не хрень, как ты выразился, а серьезное спортивное состязание. Все эти девушки — курсантки и студентки, будущие следачки… Так вот, мы им заранее тут булки разминаем, чтобы потом не «борзели».

— Вы что, их захватили? — сделала большие глаза Лада.

— Деточка, мы их не захватили, а заплатили им по триста американских рублей за ночь, — усмехнулся Хозяин. — Так у них там теперь весь факультет в очередь к нам стоит на соревнования.

— А в чем суть состязания? — облизнулся Осьминог.

— Соревнование проводится в несколько этапов, — с видом бывалого тренера начал пояснять правила Хозяин. — Каждому бойцу дается неограниченное количество подходов к каждой фее, которую он выбрал. Но на то, чтобы кончить, дается ограниченное количество времени, которое, правда, немного увеличивается после каждого успешного подхода. Кто больше всех раз кончил, тот и выиграл.

— А приз какой? — живо заинтересовался Осьминог.

— Пацану — золотую «Зипу» c накладкой «playboy», а девчонке его — «штуку» «грина» на прокладки, — пояснил Хозяин. — Да и дело тут не в призе, а в мужском самоутверждении.

— Я согласен, разрешите поучаствовать? — с блеском в глазах взмолился неутомимый Осьминог.

— Ну иди, участвуй, — ласково разрешил Хозяин и взглянул на карманные золотые часы «Павел Буре», которые извлек из кармашка своей простынки. — Там как раз… через тридцать секунд новый этап начнется с новыми участниками. Скажешь там судье, что я тебя вместо Вована на Машку третьекурсницу ставлю, она там самая приемистая. Успеешь добежать за тридцать секунд?

— Говно вопрос, уже лечу! — Осьминог пулей рванул в избу и уже через двадцать секунд радостно улыбался из центрального окна вместе со жгучей брюнеткой.

— Тебе, Красава, я не предлагаю, — развел руками Хозяин.

— Естественно, я же с девушкой, — Ракитин приобнял Ладу за талию.

— Не пропустите, сейчас они старт давать начнут, — улыбнулся Хозяин.

Действительно, еще недавно безжизненно свисавшие из окон студентки и курсантки, вдруг вытянулись по струнке, словно ростры на носу корабля, а затем дружным хором выпалили:

Мы пошли в юристки,

Но не секса ради,

Мы ведь феминистки,

А не просто б…и.

И под оглушительный девчачий визг соревнование началось.

— Ладно, пусть себе порезвятся, а мы пойдем лучше, выпьем за знакомство.

Хозяин повел гостей к террасе около бани, которая к тому времени уже опустела — вероятно, все бойцы отправились совершать сексуальные подвиги, пресытившись икрой и водкой.

«Поляна» выглядела почти нетронутой — перед приходом Хозяина чья-то заботливая рука успела здесь прибраться. Хозяин мгновенно распечатал литровую бутыль лахденпохской водки «Гарант» и наполнил себе и Ракитину по целому граненому стакану. Затем взглянул на Ладу и, видимо, решил сделать для девушки послабление: из другой бутыли она получила полстакана все того же «Гаранта», но в более легком, клюквенном исполнении.

— За знакомство пьем до дна, — скомандовал Хозяин, сгреб свой стакан и тут же опустошил его.

Ракитин отстал от профессионала всего на несколько секунд. Искусство пить водку залпом стаканами ему приходилось тренировать именно для таких случаев. Лада пила долго, а потом сильно закашлялась.

— На, закуси икоркой.

Хозяин дружелюбно шлепнул в тарелку Лады огромную ложку красной икры, затем положил икры себе и хотел предложить Ракитину.

— Спасибо, Хозяин, но я рыбу и морепродукты не ем, — отказался Иван, пожевывая зеленую стрелку лука.

— Ну, тогда накладывай себе кабанятинки, еще вчера по лесу бегала.

— Вот это — другое дело, — оперативник потянулся к ароматному шашлыку, только что принесенному прислугой местного «папы» прямо с мангала.

— Ну, между первой и второй… — снова начал наполнять бокалы Хозяин.

— Можно я пропущу! — взмолилась Лада.

— Нельзя, Хозяина обидишь, — коротко и ясно отрезал Витек, наливая ей полстакана клюквенной водки.

После второго стакана глаза Хозяина раскраснелись и умаслились, словно острый китайский соус. Ракитин понял, что на Витька нахлынуло так свойственное братве лирическое настроение. Глядя на вновь закашлявшуюся и уже захмелевшую Ладу, Хозяин улыбнулся и изрек:

Была ты отчаянно пьяна,

И мне было так же здорово…

Жаль, не хватило вина,

Чтоб страсть ударила в голову.

— Так что пей лучше, девочка, водочку, — подытожил поэтическую строку Витек.

— Твои стихи, Хозяин? — Ракитин быстро сориентировался «на местности» и решил разыграть поэтическую «карту», дабы расположить к себе Витька.

— Да это так, первое, что пришло в голову, — довольно отмахнулся Хозяин. — У меня гораздо лучше есть.

— А мои хочешь послушать? — икнул Иван. — У меня, правда, старые, еще студенческие, когда на философском учился.

— Давай, рассказывай, философ! — Хозяин весь обратился в слух, не забывая при этом наполнять стаканы.

Я стою на Обводном канале,

По воде проплывает… (пардон!).

Философские мысли напали,

Что и я одинок, как и он.

А тем временем в маленьком пабе

Дева грустно гоняет чаи…

Никогда не понять глупой бабе

Философские мысли мои!

— Да ты, брат, большой поэт! — восторженно воскликнул Витек. — За это надо выпить!

После третьего стакана Ракитин начал активно закусывать и жестом показал сильно захмелевшей Ладе, что надо делать то же самое. Нельзя было терять контроль над собой. А Хозяин тем временем вызвал банщика, который принес ему вполне приличную акустическую гитару.

— А теперь, Красава, и ты, девочка, послушайте мои сочинения. Песня называется «Девочка из нашего двора».

Хозяин, несмотря на изрядное количество принятого спиртного, виртуозно заиграл на гитаре и запел:

Старый дом, обшарпанный забор,

Пацанов хороших полон двор.

И братва вздыхает до утра

По девочке из нашего двора.

А девчонка, хоть и хороша,

Только не лежит ее душа

Ни к братве, ни даже к мусорам,

Что шныряют часто по дворам.

И девчонка чудо-принца ждет,

Верит: он когда-нибудь придет,

Приедет, может, он из-за бугра

За девочкой из нашего двора…

Ракитин, слушая этот доморощенный шансон, краем глаза успел заметить, что Лада, как говорится, уже в кондиции — того и гляди, соскользнет со стула, но еще пытается кокетливо хлопать своими длинными ресницами, сопереживая героине хозяинского шедевра. Иван придвинулся ближе к своей спутнице и приобнял ее за талию. Лада коротко мурлыкнула нечто нечленораздельное, но напоминающее по смыслу: «спасибо, дай дослушать, пожалуйста». Что ж, дослушать так дослушать, это мы всегда готовы. И оперативник продолжил благодарно внимать талантливому барду.

…Но вместо принца к нам на разговор

Залетел какой-то пришлый вор.

Он сказал: «Отдайте, фраера,

Девочку из вашего двора.

Я, мол, малолетку захотел,

Я за вас на зоне отсидел,

А теперь желаю до утра

Спать с девочкой из вашего двора»…

Ракитину показалось, что на этом месте Лада шмыгнула носиком, ее плечи как-то вздрогнули. Впрочем, дальнейшего всплеска эмоций не последовало, тем более что уже в следующем куплете залетному вору досталось «по полной программе» за все его мерзкопакостности.

…Я тогда раздумывать не стал,

Острое перо свое достал

И ударил пришлого вора

За девочку из нашего двора.

На заборе загорает кот,

Во дворе тусуется народ.

И зачем-то ищут опера

Девочку из нашего двора.

Ну, а мы уже давно в бегах,

Загораем вместе на югах,

И «люблю» сказала мне вчера

Девочка из нашего двора.

Доиграв песню, Хозяин ловко крутанул гитарой, словно Бандерас в фильме «Десперадо», и из его глаз скатились две скупые маслянистые слезы. Следом за ним Лада еще раз шмыгнула носиком и промокнула глаза бумажной салфеткой — песня попала в подготовленную аудиторию.

— Я потрясен, брателлово, за это надо выпить, — Ракитин тоже утер «скупую мужскую слезу», которую в нужный момент пускал довольно профессионально.

— Давай на брудершафт, братское сердце, — предложил Хозяин.

— Ну, давай.

Сплелись руками, выпили еще по стакану.

— Ладно, добры молодцы и красны девицы, что-то растрогался я, — сообщил Витек, поднимаясь из-за стола. — Пойду в баньке погреюсь, а вы пока посидите тут. — С этими словами он удалился в баню.

— Ну, как ты? — сочувственно обратился Ракитин к Ладе, на долю которой пришлось около четырехсот граммов клюквенной водки.

— Я пока нормально, еще не превратилась в конченую скуку, как эти курсантки из теремка, — икнула Лада.

— Конченую скуку, — усмехнулся Ракитин. — Оговорка по Фрейду, хоть и не люблю я этого фаллоимитатора, — с тобой уж точно не соскучишься. А вот здесь действительно становится скучновато. Когда Хозяин вернется, надо выяснить у него еще раз, что у нас с машинами и со связью. Я, кстати, ни у кого здесь ни мобильника, ни рации не заметил, это очень странно.

— Чтобы тебе не было скучно, я могу рассказать тебе, как я попала сюда.

Лада, несмотря на количество выпитого, пыталась держаться молодцом и даже справилась с икотой с помощью стакана минералки.

— Ну, эту историю я уже знаю, сначала ты играла с подружками в «дурачка», потом в «сегу»…

— Тс-с-с, ты далеко не все знаешь, — хмельная Лада поднесла холеный наманикюренный пальчик к своим губам.

— И чего же я не знаю?

— Ты ведь агент ФСБ?

— Допустим, сотрудник, а при чем здесь это?

— А при том, что я не просто задолжала денег казино. Я задолжала денег казано «Бархат и шелк», которое, так же как и «Клуб одиноких сердец», откуда мы только что выбрались, принадлежит одному китайцу, называющему себя Мадам Вонг.

Для Ракитина эта информация была абсолютной новостью. Ни о каком подобном субъекте он раньше не слышал и соответствующих вводных от руководства не получал.

— Он что, трансвестит?

— Нет, пока не трансвестит, но хочет им стать, — продолжила повествование Лада. — И для этой цели ему нужна была я. Не знаю почему, но он выбрал именно меня для пересадки органов ему самому… А может, я очень красивая, а?..

Девушка, кокетливо улыбнувшись, провела пальчиками по бедру Ивана. Но тот не отреагировал должным образом на столь явное предложение (хм-м!) дружбы.

— А почему его зовут Мадам Вонг?

— Да потому, что эта пиратка — его кумир с детства, — надула губки обидевшаяся Лада. — Он во всем стремится подражать ей… Он и тайное общество убийц создал, подражая ей, и казино стал заниматься, потому что та мадам Вонг очень любила азартные игры. Так что, связавшись со мной, ты очень сильно рискуешь. Ты фэнгуновцам особо не нужен, а вот я нужна им позарез. Но ты все равно должен меня спасти.

— Это почему? — поинтересовался Ракитин, надеясь, что поток свежей информации не иссякнет слишком быстро.

— А потому, что я еще кое-что знаю.

— И что ты знаешь?

— Вместе с Мадам Вонг, ну, в смысле — с этим уродом, я была на одной встрече. Он одно время везде таскал меня с собой. Говорил, что мы должны стать едины не только телом, но и душой. Так вот, мы встречались с одним ученым, не то биологом, не то химиком. В общем, этот ученый хочет продать китайцам секрет какого-то нового оружия, которое он разработал. Если спасешь меня, я покажу тебе институт, где работает этот ученый и опознаю его.

— Да я и так не собирался бросать тебя в беде, — улыбнулся в ответ Иван, приобнимая девушку за талию и слегка притягивая к себе. — Давай договорим на эту тему позже, ладно? Смотри, кто к нам идет!

К террасе подходил завернутый в белую простыню Сережа Осьминог. На голове у него был венок из дубовых листьев, а впереди себя он нес зажженную золотую зажигалку, словно это был олимпийский факел.

— Ну, как успехи? — Иван с радостью был готов выслушать рассказ о непревзойденных подвигах своего нового помощника. (Как там было у Маяковского, отвечавшего на вопросы почитателей своего таланта и прочих недоброжелателей? «Я — как фабрика, рекламирующая свою продукцию»!..)

— Сам видишь, — гордо выпятил грудь Осьминог. — Двенадцать подходов — и везде уложился в отведенное время, в общем, золотая пальмовая ветвь и всеобщий респект.

— Гигант! — восхищенно воскликнул Ракитин, успев припомнить другую классическую цитату, на этот раз из изречений Екатерины Второй: «А более шести раз приличествует только извозчику».

Но улыбка тут же слетела с лица оперативника: с лесной дороги на площадку перед баней вылетел китайский джип «hover», а за ним — УАЗ-патриот с тонированными стеклами. Из «Hover’а» вывалилось аж семеро китайцев и какой-то долговязый европеод, в которых Иван безошибочно признал поклонников «Фэнгуна», а из УАЗа повылезало подкрепление карельской братвы. Ракитин повернул голову в надежде найти путь к отступлению через баню, но в дверном проеме уже стоял Хозяин с «Сайгой» наперевес, а банщик держал на прицеле всю компанию сквозь маленькое окошко предбанника.

— Извини, брателло, просто извини, — пробасил Хозяин, вытирая очередную маслянистую слезу.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Агентурное сообщение

Агент Бержерак

Принял Владимиров

…после драки Иван, Осьминог и неустановленная девушка в бессознательном состоянии были вынесены на палубу и оттуда погружены в корабельный катер. Дальнейшие действия экипажа проследить не удалось из-за сильного тумана и возможности дешифровки.

Через 20–30 минут в направлении, куда уходил катер, была слышна короткая очередь выстрелов, похожих на автоматные…

Приметы, имена и иные сведения о лицах, причастных к происшествию на теплоходе, будут переданы дополнительно…

Бержерак

Справка

Иван — …

Задание: продолжать сбор информации; предпринять меры для обнаружения Ивана, Осьминога и неустановленной девушки…

Мероприятия: Направить ориентировки в территориальные подразделения УФСБ…

Старший о/у … отделения

… отдела … службы И. И. Владимиров

Глава 5. О «белом китайце» замолвите слово

«Травка зеленеет, солнышко блестит» —

Какой из каземата в окошке чудный вид!

Под окнами районной оперативно-розыскной части (ОРЧ) Управления по борьбе с организованной преступностью виднелись пыльные кроны еще не вырубленных на бульваре деревьев. Между ними красовались полысевшие нечесаные макушки местных гопников неопределенных лет, облюбовавших бульвар в качестве бесплатной распивочной на (хм-м!) свежем городском воздухе. Мимо торопливо, словно извиняясь за причиняемое алкашам неудобство, скользили тени вечно торопящихся куда-то граждан. Лениво переваливались по газону несколько толстых голубей, то и дело тыкаясь клювами в вытоптанную траву…

«Всегда надо сочетать приятное с еще более приятным», — наблюдая за этой идиллией, подумал старший оперуполномоченный Аристарх Шершнев и отхлебнул немного армянского коньяку из своей фляжки. Конечно, делать этого было нельзя. Во-первых, он был за рулем. Ну, если не в настоящий момент, то, по крайней мере, в обозримом будущем. Во-вторых, это была его реализация, несмотря на то что «рулил» оперативными мероприятиями в основном не он, а находившийся рядом начальник отдела наркоконтроля Александриков. Но, как известно, если нельзя, но очень хочется, — то можно, тем более если служишь в столь серьезном подразделении, как УБОП.

А первое приятное обстоятельство, к которому добавлялось распитие коньяку, заключалось в том, что за последние полгода это была первая наметка на серьезную реализацию. В районном подразделении майору Шершневу в основном приходилось заниматься рутиной. Отписывать всевозможные ответы на запросы, исполнять поручения из «управы», смысла которых он иногда даже не понимал. Донимали бесконечные усиления, то из-за очередного марша «обиженных», то из-за приезда в Петербург высокопоставленных гостей. На серьезную самостоятельную оперативную работу почти не оставалось времени. Чтобы заниматься ею, нужно было перебираться в «управу». Но туда Шершнева настойчиво не брали. Может, из-за резкого, неуживчивого характера, которым он был славен. Может, из-за того, что у него в Главке накопилось много высокопоставленных недругов, которые возникли из-за той же скверной привычки всегда говорить начальству «правду-матку». Что ж, как некогда говаривал один из вышестоящих начальников, — «к сожалению, еще есть люди, которые смотрят на нас сквозь зубы»…

Но если сейчас все «срастется», можно было вполне рассчитывать на повышение. А «срастись» должно было, потому что Шершнев разрабатывал Ваху Гасанова почти полгода. За это время материалы ДОПа перекочевали в ДОР «Самокатчик», которое распухло, словно насосавшийся крови клоп, и наполнилось многочисленными материалами «прослушки», отчетами «наружки», видеозаписями, распечатками электронной переписки и прочими доказательствами причастности банального с виду наркодилера Вахи Гасанова к деятельности грузинской разведки на российской территории и его связей с террористическими группировками. Конечно, при таком раскладе ДОР следовало немедленно передать коллегам из ФСБ, но майору позарез нужна была собственная реализация. Потом, срубив «палку», дело можно было свалить на чекистов (пусть расхлебывают на стадии предварительного следствия!). Но сначала — обязательно срубить «палку», по возможности разделив лишнюю ответственность с кем-либо еще. А победителей, как известно, не судят.

Именно поэтому задерживать Ваху Шершнев решил руками наркоконтроля. Дабы никто не подумал, что торговца триметилфентанилом замело УБОП, вторгаясь в сферу шпионских дел. В соответствии с достигнутыми договоренностями Шершневу доставались лавры от «реализации», наркополицейским — весь улов «белого китайца», а самого дилера Ваху Гасанова они должны были передать по подследственности в ФСБ, поскольку помимо наркоторговли он подозревался еще и в шпионаже, и в участии в террористической организации. Конечно, Ваха Гасанов был мелкой сошкой, но через него Шершнев рассчитывал выйти на гораздо более крупную рыбу в своей сфере.

— Ну что, по машинам? — Аристарх закрутил крышечку фляжки.

— Ага, и — на рыбалку, — согласился Александриков.

* * *

— Малыш, ответь Директору, — начальник отдела наркоконтроля Александриков настойчиво вызвал по рации старшего опера Мартынова, который находился в засаде в непосредственной близости от места, где должна была произойти проверочная закупка.

— На связи, — прошипело в ответ. — Все под контролем…

На самом деле площадка для парковки автомобилей, расположенная в спальном районе в полукилометре от метро «Пионерская», была, пожалуй, самым неудачным местом для проведения проверочной закупки. Машин на площадке было мало, поскольку расположенный по соседству гипермаркет еще не был открыт — не достроили. Вся территория отлично просматривалась как с прилегающего к площадке проспекта, так и из окон расположенных неподалеку высоток. Личный автомобиль Шершнева — старую «Ниву» с тонированными стеклами — в целях конспирации пришлось оставить подальше от площадки, что, впрочем, не мешало пассажирам, имеющим приличное зрение, внимательно следить за происходящим, но зато из окон проезжавших мимо автомобилей не было видно того, что происходит в салоне. Поэтому Аристарх еще раз отхлебнул коньяку из фляжки и украдкой перекрестился на недавно поставленную по соседству часовенку. Удача и помощь свыше им сегодня явно не помешала бы.

— Старый (именно так Александриков уважительно обращался к Шершневу), хочешь свежий анекдот, чтобы время скоротать?

— Давай, злодействуй, — Шершнев откинулся на подголовник и весь обратился в слух.

— Короче, объявили в лесу тотальную мобилизацию — от врагов защищаться, — начал рассказывать Александриков. — Ну, заяц первым струхнул, не знает, что ему делать. Решил отрезать себе уши. Пришел на призывной пункт, получил «белый билет», идет обратно по лесу, аж весь сияет. Навстречу ему озабоченный волк: чего, говорит, заяц, лыбишься, мобилизация же? А заяц ему рассказывает про отрезанные уши. В общем, решили волку хвост отрубить. Волк получил «белый билет» идет в обнимку с зайцем, выпивают на радостях. Навстречу озабоченный медведь: чего радуетесь, мобилизация же? Ну, рассказывают они ему про уши и про хвост. Оглядел себя Миша и видит, что рубить ему кроме детородного органа вроде и нечего. Выпили, погоревали, отрубили.

В этот момент Шершнев сделал еще один глоток из фляги, уж больно «страшной» казалась пока история.

— Ну, в общем, — продолжил рассказывать Александриков, — привели Мишу на призывной пункт. Заяц с волком остались во дворе его дожидаться. Ждут час, ждут два. Наконец решили заглянуть во двор военкомата, а там Миша на сосне повесился. У сосны бумажка валяется. Развернули волк с зайцем эту бумажку, а там написано: «К прохождению действительной службы не годен. Диагноз — плоскостопие».

— Жесть! — усмехнулся Шершнев, недавно узнавший из «Интернета» новое значение столь обычного слова. — А вот ты лучше скажи, помнишь песню, ну ту, где автор расстраивается, мол, «я сегодня немного пьян и не сяду уже за руль», а потом: «мы оставим наш лимузин и поедем с тобой в такси»? Ну, что говорят оперские извилины? Кто по профессии герой сего произведения?

— Неужели «голубой»? — удивился Александриков. — Впрочем, раз «мы с тобой», то все может быть…

— Да я не про ориентацию спрашиваю, а про профессию, — Шершнев отмахнулся от недогадливого напарника. — Ладно, подсказываю: герой — обычный водитель.

— …?!

— А ты, в отличие от автора слов шлягера, знаешь словарное значение слова «лимузин»? Это большая, дорогая машина представительского класса. Такая навороченная, что любой владелец в здравом уме и твердой памяти в ней ездит только в качестве пассажира, потягивая коньячок из автобара. А вот водителю лимузина пить-то не положено. Потому он в песне свою бабу на такси и тащит. Иначе…

В этот момент дружескую беседу представителей двух ведомств прервало шипение рации.

* * *

Опер Мартынов с позывными Малыш пытался выявить возможное контрнаблюдение, которое наверняка попытались бы организовать наркоторговцы. Он запарковал неприметную оперативную «шестерку» (номера, естественно, заблаговременно сменили на всех машинах) на автозаправке, расположенной по соседству с площадкой. Залив бензина на сто рублей, он взял себе кофе «американо», газету «Шанс», уселся за столик кафе при АЗС и якобы принялся изучать объявления о купле-продаже машин. На самом деле он то и дело отрывался от чтения и обозревал происходящее на площадке и на подступах к ней. Пришедший на трубку СМС от шефа заставил его вернуться к машине, где он оставил свою рацию. Перед этим он нежно улыбнулся симпатичной барменше и пообещал вернуться через пару минут.

— Малыш, ответь Директору, — услышал он, включив рацию в машине.

— На связи, — бодро отрапортовал Мартынов, — все под контролем.

— Малыш, через две минуты будь в полной готовности. Объект на подходе, конец связи.

* * *

Утверждаю

Начальник отдела криминальной милиции

Петровского РУВД Санкт-Петербурга

п/п-к милиции И. П. Макаров

Постановление

об отказе в возбуждении уголовного дела

Санкт-Петербург

Участковый инспектор ОКМ Петровского РУВД мл. л-т милиции Зябликов, рассмотрев сообщение о смерти гражданина Чувашского Д. Н., поступившее сего числа от его сожительницы Лавренко Е. Л.,

Установил:

04 августа гр. Чувашский Дмитрий Николаевич, 26.11.1949 г.р., урож. г. Ленинграда был обнаружен сожительницей на лестнице лежащим на ней по своему адресу без признаков насильственной смерти. При этом от Чувашского исходил сильный запах алкогольной интаксикации. Провиденной проверкой установлено, что Чувашский, невступив ни с кем в конфликтные отношения и не испытав личной неприязни, ходил на премьеру спектакля в театр им. Комиссара Ржевского. Затем, по случаю окончания спектакаля, выпил бутылку водки «Паленая» емк. 1,0 л. После этого он на почве недовольства собственной несмотрительностью, из-за которой случайно разбил, не причинив вреда гражданам и не нарушив общественный порядок, еще одну аналагичную бутылку водки, не вызвал у себя своевременно очещение желудка. Не смотря на то, что труп успел самостоятельно уползти с места происшествия на соседнюю площадку нечлено раздельно крича о некоей секс-ловушке, он в результате умер естественной смертью, от удушения собственными вротными массами. При этом гр. Лавренко Е. Л. с трупом водку не пила и разбивать его бутылку не принуждала. Секс-ловушкой Лавренко являеться не может по причине своего возраста и таковой не располагает. Таким образом, в смерти Чувашского отсутствуют признаки доведения до самоубийства путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения его человеческого достоинства.

Принимая во внимание, что имеются достаточные данные, указывающие на отсутствие признаков преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ (доведение до самоубийства), и, руководствуясь п. 2 части первой ст. 24, ст. 144, 145 и 148 УПК РФ, -

Постановил:

1. Отказать в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, на основании п. 2, ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

2. Копию настоящего Постановления направить прокурору Петровского р-на Санкт-Петербурга.

3. Копию настоящего постановления направить заявителю — гр. Лавренко Е.Л., разъяснив ее право обжаловать данное постановление прокурору или в суд в порядке, установленном ст. 124 или 125 УПК РФ.

Участковый инспектор

ОКМ Петровского РУВД мл. л-т милиции Зябликов

* * *

— «Наружка», наконец, выявила контрнаблюдение, — довольным голосом сообщил Александриков Шершневу после очередного доклада, полученного по рации. — Тут уже около двух часов «Хендай соната» круги наматывает — точно по нашей теме разнюхивают.

— И что предлагаешь? — Шершнев убрал «волшебную» фляжку во внутренний карман, что поближе к сердцу, и по старой привычке закусил «антиполицаем», благо сотрудники ГИБДД еще те «друзья» для оперативников: сдадут дежурному по главку, не задумаются.

— Как только объект заедет на площадку, эти, естественно, начнут очередной «круг почета» совершать — проверять, все ли в порядке. Тут их наши гаеры тормознут, будто случайно, для проверки документов.

— А если еще кто-нибудь есть? — не спросил, а скорее включился в совместные размышления Шершнев.

— На проспекте точно никого, и на стоянке тоже, разве что в домах, но они нам никак не помешают.

— Директор, ответь Малышу, — прервало разговор шипение рации.

— Все, объект на месте, и наш закупщик тоже — можно трубить общий сбор, — сообщил Александриков после очередного доклада Малыша.

Соответствующие команды пошли спецназу и другим участникам операции.

* * *

Малыш внимательно наблюдал за развитием событий на площадке. Сначала все шло как по маслу. Наркодилер Ваха с водителем и охранником прибыл на место встречи на стареньком «BMW» седьмой модели.

«Жирный, жадный ублюдок», — мысленно выругался Малыш, заметив пузатого кавказца, выгрузившегося с заднего сидения. Мартынов знал, что Ваха рискует и выезжает на все крупные сделки сам, потому что не доверяет своим подручным и боится, что его кинут.

У машины за спиной Вахи «вырос» охранник. Водитель остался в машине. Оперуполномоченный Михалев, игравший роль закупщика, прибыл на еще более старой и неприметной «Мазде». Роль его водителя и охранника играли двое спецназовцев наркоконтроля. Они-то и должны были обезвредить окружение Вахи до подхода основных сил — микроавтобуса со спецназом, дожидавшимся своей очереди во дворе в нескольких кварталах отсюда. Все это было слишком рискованно, но другого выхода не было. Микроавтобус могло «срисовать» контрнаблюдение, и тогда всей операции капут. Правда, были еще две возможные «группы поддержки» на случай осложнений. Первую представлял собой Малыш, сидящий в машине по соседству. Вторую — Александриков с Шершневым, которые могли домчаться к месту событий за пару минут.

«Ну, вот, начались обычные “терки”: покажите товар — нет, сначала покажите деньги…» — улыбнулся Малыш, который слышал все разговоры на площадке благодаря радиомикрофону, вмонтированному в пуговицу куртки закупщика.

Ваха первым открыл багажник и продемонстрировал товар. Закупщик не стал протыкать пакет ножом и пробовать товар на вкус, как это делают в дешевых боевиках — попробовав «белого китайца» на язык, можно было скончаться на месте. Вместо этого он достал парочку приборов, напоминавших не то шприцы, не то колбы с иголками, проткнул ими пару пакетов в разных местах и подождал показаний индикаторов своих мини-лабораторий.

Багажник закрыли, и вся компания переместилась к багажнику «Мазды», где находился кейс с деньгами. Ваха также выборочно проверил несколько купюр на детекторе. То обстоятельство, что он в целом доверял закупщику, объяснялось очень просто — это была уже третья покупка наркотика у данного дилера. В первый раз залегендированный оперативник купил на пробу всего сто граммов, второй раз — полкило, и только после того как бдительность Вахи была усыплена, речь пошла о партии в десять килограммов. Десять килограммов чистого, без примесей «белого китайца», с помощью которого можно «подсадить» на наркотики весь Питер.

* * *

Александриков и Шершнев с удовлетворением удавов наблюдали, как гаишники тормознули на их глазах «Хендай», в котором ехало бандитское контрнаблюдение. Затем из кустов вылетели спецназовцы в масках, похожие на ниндзя-переростков. Они дружно расколотили стекла «Сонаты», выволокли всех находившихся в машине наружу и уложили лицами в асфальт. В этот момент Малыш доложил Александрикову по рации, что закупка состоялась и можно брать Ваху.

— Ну, товарищ майор, уступаю вам право первой ночи длинных ножей, — подмигнул Александирикову Шершнев, заводя двигатель «Нивы».

— Скорее уж первой хрустальной ночи, — отшутился в ответ Александриков. — Смотри, сколько уже стекла набили, а сколько еще предстоит побить.

«Уж слишком гладко все идет», — промелькнуло в голове у Шершнева, когда его «Нива» стартанула с места.

* * *

И он «накаркал». На площадке события развивались следующим образом. Как только кейс с помеченными купюрами оказался в руках у Вахи Гасанова, как и было предусмотрено планом, водитель-спецназовец выскочил из «Мазды» и взял на прицел своего «стечкина» охранника Вахи Гасанова. Второй спецназовец выхватил пистолет, разбил переднее боковое стекло «BMW» и с криком «Стоять, работает спецназ!», сопровождавшимся отборной руганью, попытался выволочь водителя наружу.

Закупщик, резко встряхнув руками, словно в фильмах про Десперадо, мгновенно получил в каждую ладонь по пистолету ПСМ и навел их на опешившего Ваху. Дальше план стал рушиться, словно хрущевка после теракта. Сначала водитель сумел-таки вывернуться из цепкого захвата спецназовца и завел двигатель «бомбы». Затем охранник Вахи Гасанова попытался достать пистолет из-за пояса, и спецназовец-водитель вынужден был прострелить ему плечо и руку. Наконец, сам Ваха почему-то не испугался наведенного на него оружия и запрыгнул на заднее сидение своего автомобиля со скоростью Шакила О’Нила, что было практически невозможно при его толщине.

Закупщик явно растерялся — команды стрелять на поражение он не получал, в случае чего можно было стрелять по колесам. А тем временем колеса завизжали и задымились и «бомба» рванула к выезду с площадки, волоча за собой вцепившегося мертвой хваткой в водителя спецназовца. Пока второй спецназовец скручивал раненого охранника Гасанова, закупщик открыл огонь по колесам «BMW». В этот момент, преодолев бордюр благодаря сорванному глушителю и потерянной защите картера, к ним подлетел Малыш на «шестерке». Он уже успел доложить обо всем Александрикову. Спецназ был еще на подходе, и теперь вся надежда была на машину Шершнева.

На выезде с площадки Шершнев, не задумываясь, пошел на таран «бомбы». Бандитскую машину удалось свернуть мордой в близлежащий столб. Матерящийся на чем свет стоит спецназовец наконец выволок водителя «ВМW» из кабины и стал «месить» его руками и ногами. Только надетый под одежду бронекостюм спас бойца наркоконтроля от сильных повреждений.

Несмотря на наведенные на него табельные стволы Александрикова и Шершнева, Ваха Гасанов остолбенело продолжал сидеть в салоне «бомбы» с поднятыми вверх руками. Извлечь его наружу удалось только бойцам подъехавшего, наконец, спецназовского подкрепления.

* * *

— Ну, что, Ваха, куда торопишься? — обратился довольный Шершнев к наркодилеру, когда тот, уже закованный в наручники, стоял, облокотясь щетинистой щекой о крышу собственного «ВMW», и пускал на нее грязные слюни.

В этот момент произошло то, чего не ожидал никто, кроме Вахи Гасанова. Сначала один из спецназовцев толчком своих «берцев» слегка раздвинул ноги наркодилера, чтобы он стоял в правильной — неудобной для него позе. Именно этот толчок и спас жизнь задержанному. Первая пуля пробила крышу «бомбы» всего в нескольких сантиметрах от его головы. Вторая через секунду оторвала ему половину уха. Ваха завизжал, как кот, которому осуществляют кастрацию без наркоза.

«Работает снайпер, все в укрытие!» — одновременно заорали Шершнев и Александриков. Дальнейшие команды потонули в волне русского мата. Один из спецназовцев прикрыл щитом и собой Ваху от пуль, это спасло жизнь ценному свидетелю. Еще несколько пуль, выпущенных из снайперской винтовки Драгунова (эти подробности потом установили эксперты), прошли сквозь щит, как сквозь масло, и «обломались» только о бронированный шлем спецназовца. Боец упал, увлекая наркодилера с собой на землю. Снайпер спецназа уже занял позицию в близлежащих кустах, выискивая через оптический прицел того, кто вел огонь из близлежащего дома.

— Теперь я понимаю, почему этот урод так сопротивлялся и не хотел выходить из машины, — прокомментировал происходящее Шершнев, успевший укрыться за «бомбой» вместе с Александриковым. — Он знал, что находится под наблюдением снайпера, и если что — его просто уберут.

— Бензобак!!! — проорал в ответ командир наркополицейских и резко рванул Шершнева за шиворот так, что тот отлетел к мусорным контейнерам. Новое укрытие было выбрано именно там. Шершнев еще не успел «догнать» ход мысли Александрикова, когда «ВМW» взлетел на воздух, испустив облачко ярко-рыжего пламени. Та же участь постигла и личную «Ниву» Шершнева. Когда офицеры выглянули из укрытия, автобус со спецназом уже мчался к близлежащим домам, преодолев почти половину пути.

— Никого не возьмут, — скептически констатировал Малыш, сумевший таки перебежками добраться до места укрытия начальства.

— Думаешь, уже, ушел? — Александриков осторожно стер кровь с пораненной щеки.

— Однозначно ушел, — кивнул Малыш. — Он же явно профессионал, а значит, не смертник.

— А что с Вахой, жив? — Шершнев зачем-то извлек обойму из пистолета и, убедившись, что она полна, вставил обратно.

— А что такому дерьму сделается, — огрызнулся Малыш. — Вон в тех кустах его спецназ прикрывает, даже ухо пластырем заклеили.

И старший оперуполномоченный разразился отборной трехэтажной матерной тирадой.

— Тогда надо вызывать машину и срочно везти его к нам в отдел, — раздумчиво проговорил Шершнев. — Сейчас он со страху в штаны наложил и выложит всю правду-матку.

— Сделано, — доложил Александриков. — У меня приятель в ОМОНе служит, пока вы тут лясы точили, я его уже успел «набрать» — пусть приедут на своих броневиках забирать вашего «ценного свидетеля», мне он даром не нужен… А деньги и говно успели спасти? — обратился он к Малышу.

— Обижаешь, командир, — улыбнулся в ответ Мартынов. — Все перегрузили в микроавтобус к спецам еще до взрыва.

— В общем, из прямых потерь, пожалуй, только мой личный автотранспорт, — вздохнул Шершнев, тоскливо глядя на останки догорающей «Нивы».

Только сейчас он позволил себе крепко выругаться и снова сделал глоток из «волшебной» фляжки — не пьянства ради, а работы для…

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Постановление

о прекращении личного дела агента Карамиса

Я, о/у … отделения … отдела… службы к-н Иванцов, рассмотрев материалы личного дела агента Карамиса,

установил:

Агент Карамис в 1984 году был завербован органами государственной безопасности. Использовался в разработках объектов ДОР…, которые были завершены привлечением объектов к ответственности по ст. 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда)…

За время сотрудничества Карамис проявил себя как опытный, инициативный агент, способный к оперативному решению поставленных задач. Аккуратен, педантичен, однако склонен к злоупотреблению алкогольными напитками…

04 августа агент Карамис был обнаружен мертвым на лестничной площадке по месту жительства. По предварительным данным РУВД смерть наступила в результате отравления алкоголем и механической асфиксии рвотными массами.

В связи с изложенным

постановил:

1. Личное дело агента Карамиса производством прекратить.

2. Материалы личного и рабочего дела агента Карамиса сдать в архив.

Старший о/у … отделения

… отдела … службы П. П. Иванцов

* * *

Как и предполагал Шершнев, уже на первом допросе Ваха начал «колоться», словно фисташка в зубах старшеклассницы.

— Какой такой преступления?! — восклицал он, закатывая глаза и заламывая руки. — Начальник, я фрукты-овощи на базаре торгую, а в эту затею с наркотой меня один знакомый втянул, сказал, денег можно заработать, вот я и повелся…

— Как звать знакомого? — без особой надежды на ответ поинтересовался Шершнев.

— Забыл! Мамой клянусь, забыл, — взвыл Ваха, и слезы «раскаяния» потекли по его вазелиново-смуглому лицу.

— Уж не тот ли приятель, который тебя из винтовки чуть не положил?

— Вот шайтан! — воскликнул Гасанов, хватаясь рукой за раненое ухо, заклеенное пластырем. — Мамой клянусь, не знаю, кто стрелял!

— Так уж и не знаешь, — усмехнулся Шершнев. — То-то ты не хотел под пули из машины выходить.

— Подожди, начальник, дай закурить, сейчас все расскажу, кто меня убивать хочет, — на лице наркодилера изобразился неподдельный испуг.

— Может, тебе еще и «косячок забить», чтобы ты и про «белого китайца» мне все рассказал? — расплылся в улыбке Шершнев, подавая Гасанову пачку «LM».

— Не шути так, начальник, — Гасанов закурил и жадно сделал сразу несколько затяжек. — Я тебе сейчас про настоящих бандитов китайских расскажу. Может, ты меня еще как ценного свидетеля за «китайца» и «закрывать» не будешь…

«Как поет “Мумий Тролль”, свидетелей не убирают, они пригодятся, они много знают», — Шершнев позволил себе пошутить, поскольку был доволен достигнутым результатом. Теперь нужно было развивать успех.

Когда Ваха докурил, Шершнев, нахмурившись, нажал на одну из кнопок своего массивного цифрового телефона. Как и было запланировано, в кабинет тут же зашли трое подтянутых сотрудников в белых халатах. С ловкостью пауков они стали опутывать голову и руки Гасанова сенсорами на присосках, провода от которых вели к обыкновенному ноутбуку. На экране компьютера появились пульсирующие диаграммы и графики, напоминающие кардиограмму. Шершнев с удовлетворением заметил, что на лбу у Гасанова выступил холодный пот.

— Зачем это, начальник? — простонал Ваха голосом новообрезанного евнуха. — Я и так все скажу.

— А затем, чтобы ты не соврал ни слова, — голос хозяина кабинета был строг. — Про детекторы лжи слышал?

Ваха обречено кивнул.

— Так вот эта штука покруче будет, — сообщил Шершнев. — Так что рекомендую говорить правду, только правду, и ничего кроме правды. Так что ты хотел мне поведать? — спросил майор, после того как люди в белых халатах покинули кабинет, а сам он занял кресло перед ноутбуком аккурат напротив Гасанова.

— Мой приятель Зязик элитный эскорт-салон держит, — Ваха заговорил осторожно, словно боясь получить разряд электрического тока от хитрого прибора. — Ну и, конечно, он делает там иногда записи, всякие там скрытые видики-шмидики… для своей безопасности.

— За такую «безопасность» ему клиенты потом голову отвертеть могут, — резонно предположил Шершнев.

— А он, шайтан, всем наоборот врет — что у него никакой аппаратуры нет, и полный конфиденциальность, — оживился Гасанов. — Так вот, к нему сначала китаец какой-то важный приходил, тёлка себе долго выбирал, не для трах-шмах, а для чего-то другого.

— А почему ты решил, что для другого? — заинтересовался Шершнев, попутно нажав несколько кнопок на клавиатуре, словно проверяя качество диаграммы.

— А потому что он слишком долго тёлка изучал, анализы брал приборами всякими, замеры делал.

— В смысле — размер груди измерял? — усмехнулся Шершнев.

— Не только, — ответил окончательно взмокший от напряжения Ваха. — Он много чего измерял, но что конкретно, Зязик не рассказывал. В общем, выбрал он одна тёлка и стал потом с ней к Зязику часто наведываться. Видно, клюнул на обещание полный конфиденциальность и стал деловые встречи у Зязика в салоне проводить.

— Как, ты говоришь, тот салон называется? — перебил его майор.

— «Маргаритки», — еле выговорил сложное слово Ваха, язык его стал будто ватным от страха.

— Правильно, «Маргаритки», — в классической «жегловской» манере ответил Шершнев, предварительно выдержав длинную паузу и пристально глядя в монитор.

— Дай еще сигарету, начальник, — взмолился Ваха.

— При подключенном приборе курить нельзя, — авторитетно заявил Шершнев.

— Это почему?

— Член потом стоять не будет… Рассказывай дальше.

Ваха обреченно вздохнул.

— В общем, пришел однажды этот китаец со своей тёлка на встречу с каким-то русским ботаником.

— Почему ты решил, что он ботаник? — быстро спросил Шершнев.

— Ну, ботаник-шмотаник, в общем… ученый очкарик просто, — пояснил Гасанов. — Китаец его по-русски господин профессор назвал и обращался к нему очень уважительно.

— И Зязик, конечно, записал их разговор, — Шершнев уже предчувствовал новую удачу.

— Записал или нет, точно я не знаю, — продолжил выкладывать «правду-матку» Гасанов.

— Что-то ты недоговариваешь, уважаемый, — прервал его «исповедь» обладатель «детектора лжи». — Вон у меня на мониторе кривая зашкаливает.

— Мамой клянусь, не знаю, записал или нет, — затрясся от страха Гасанов. — Но по пьянке Зязик рассказывал, что этот профессор хотел продать китайцам какое-то секретное оружие-шморужие, в общем, большой государственный тайна.

— А они говорили конкретно, что это за оружие? — Шершнев решил, что настала пора «додавливать» «подопытного кролика», даже несмотря на то что полученная информация не имела никакого отношения к работе УБОП, а находилась в сфере интересов ФСБ.

— Нет, они вообще не говорили, что это оружие, и даже называли его почему-то секс-ловушка. Какой такой ловушка — не знаю, только Зязик сразу понял, что речь идет об оружии.

— И почему он так решил?

— А потому что Зязик завязан на больших людей в Москве, он поставлен от Старого Бесо… Ты ведь знаешь Старого Бесо, начальник?

— И что, такой уважаемый человек, как Старый Бесо, будет говорить с мелкой шантрапой, вроде твоего Зязика? — нарочито возмутился майор, который, естественно, и слыхом не слыхивал ни о каком Старом Бесо. — Смотри, Ваха, у меня опять приборы начинают зашкаливать.

— Подожди, начальник, не сердись! — взмолился Гасанов. — Ты мне верь, твоя машина просто не все знает.

— А ты все знаешь?

— Я знаю, что Зязик послал маляву Старому Бесо через доверенных людей, что профессор говорил с китайцем. И знаю, что Старый Бесо работает на людей из Тбилиси. Зязик выболтал мне по пьяни, что в Тбилиси очень заинтересовались эта информация. И что секс-ловушка — это ее так просто называют, а на самом деле речь идет о каком-то новом оружии, которое китайцы хотят купить у ботаника-шмотаника.

— И что еще выболтал тебе Зязик? — теперь в разговоре с Гасановым Шершнев старался сохранять скептическое выражение лица, чтобы заставить опрашиваемого выложить максимум того, что он знает.

— Еще он болтал, что Старый Бесо скоро приедет в Питер — сам займется этот профессор.

— Как, говоришь, фамилия профессора-то? — слегка прищурился майор.

— Какая-то вредная насекомая напоминает… — судорожно вспоминал Гасанов.

— Может, Тараканов, или Комаров, или Мухин? — предложил варианты оператор ноутбука.

— Нэт, помельче, — продолжал напрягать извилины Ваха.

— Блохин?

— Такой же, только «дустом» травят.

— Клопин?

— Точно, начальник! Мамой клянусь, Клопин фамилия того ботаника-шмотаника! — У Вахи словно гора с плеч свалилась.

— Ладно, Гасанов, теперь можешь покурить, — удовлетворенно откинулся на спинку стула Шершнев, — а я пока с твоих слов протокол напишу.

— Только сними сначала с меня эти соски-шмоски, начальник, — Ваха боязливо отстранился от протянутой ему пачки сигарет.

— Это зачем? — в голосе майора прозвенел металл.

— Сам говорил, член потом стоять не будет.

* * *

Пора было начинать работать. «Лучше быть знаменитым на весь мир пьяницей, чем анонимным алкоголиком», — Шершнев обреченно вздохнул и сделал глоток коньяку из «волшебной» фляжки. Сейчас это было очень к месту, поскольку он легендировался под сотрудника пожарной инспекции. И имидж настоящего мужчины, который «немного небрит, немного помят, с утра с бодунища, под вечер поддат», воспетый группой «Джин-тоник», был сейчас как никогда кстати.

Институт «Сельхозбиопрепарат», к которому он сейчас подходил, совсем не напоминал центр по разработке секретного оружия. Обычное пятиэтажное здание выделялось на фоне остальной застройки квартала — оно было возведено в советские времена, в отличие от окружавших его «доходных» домов дореволюционной постройки, окна третьего этажа заклеены каким-то серебристым, как фольга, отражающим материалом. Шершнев прошел в холл главного входа и обнаружил еще одно странное по нынешним временам обстоятельство: отсутствовали какие-либо признаки того, что часть помещений сдается внаем, как это принято в большинстве питерских НИИ, давно уже превратившихся в некое подобие бизнес-центров. В пустынном холле не наблюдалось никаких посторонних табличек арендаторов, при этом, во всяком случае в вестибюле, признаков нищеты и запустения тоже не наблюдалось. Помещение было отделано вполне современной плиткой «под мрамор». Не менее «продвинутая» система контроля доступа преграждала дальнейший проход. На посту дежурил вооруженный сотрудник вневедомственной охраны, а не какая-нибудь бабушка. Справа на стене висело два телефонных аппарата — местный и городской.

Шершнев подошел к турникету, на котором пылали красные стрелки, запрещающие проход, и предъявил постовому заранее подготовленные документы прикрытия, удостоверявшие, что он имеет прямое отношение к МЧС и пожарной охране.

— Майор Опанасенко, — представился гость. — Я вчера договаривался с вашим замдиректора по АХЧ на встречу.

— С Семен Семенычем? — охранник, облаченный в черную форму, напоминающую робу обитателя приличного следственного изолятора и отличающуюся от последней разве что обилием затейливых шевронов, внимательно рассматривал удостоверение визитера.

— Точно, с Семен Семенычем, — словно удивляясь догадливости охранника, подтвердил Шершнев.

— Я сейчас ему перезвоню… — охранник набрал местный номер на своем аппарате и доложил о прибытии гостя. — Подождите, пожалуйста, вас встретят.

Замдиректора по АХЧ Семен Семенович Кувалдин появился минут через пятнадцать. Одет он был в строгий серый костюм и узкий синтетический галстук, по виду советского образца.

«Прибедняется для виду, — подумал Шершнев. — Уверен, что он как хозяйственник “рубит” тут на закупках и ремонте неплохие бабки».

— Проходите, проходите, гость дорогой! — замдиректора засветился неоновой улыбкой в тридцать два свежеотремонтированных зуба.

Стрелка турникета немедленно сменила цвет с красного на зеленый, и прошедший преграду Шершнев ощутил крепкое рукопожатие хозяйственника.

— Предлагаю сначала подняться ко мне в кабинет, — Семен Семенович приобнял «пожарного инспектора» за талию и попытался увлечь его за собой к не сильно обшарпанному лифту.

— У меня мало времени, — Шершнев аккуратно сбросил «дружеские объятия», всем видом показывая, что он не допустит панибратства. — Я бы хотел стразу приступить к проверке помещений.

— И какие помещения вас интересуют? — заметно погрустнел Семен Семенович, который уже понял, что сразу заманить гостя к «поляне», накрытой в хлебосольном завхозовском кабинете, вряд ли удастся. — Ваши коллеги нас совсем недавно проверяли и подписали соответствующий акт — все в порядке.

— Я видел оригинал этого акта, — невозмутимо кивнул Шершнев. — Они проверяли только рабочие помещения и лаборатории, а меня интересуют подсобки и подвал.

Майор говорил уверенно — он знал, что и где нужно искать. В рамках заведенного ДОРа один из сотрудников оперативно-поисковой службы под видом сантехника уже наведывался в «Сельхозбиопрепарат» два дня назад. Тогда-то и было установлено, что в подвале исследовательского института оборудована сауна, которая, естественно, не соответствовала никаким нормам пожарной безопасности.

— Начнем с подсобок? — еще более погрустнел замдиректора по АХЧ, физиономия его уже смутно напоминала сдувающийся баскетбольный мяч.

— Нет, начнем с подвала, — отрезал «пожарный инспектор». — Где у вас тут спуск?

Семен Семенычу ничего не оставалось, как проводить не в меру злобного проверяющего к двери с кодовым замком, за которой скрывалась лестница, ведущая вниз. Про себя замдиректора со щемящей грустью рассудил, что с таким гостем по обычной таксе будет не разойтись, но, украдкой вздохнув по поводу предстоящих расходов, он печально поплелся вслед за проверяющим.

Спустившись в подвал, «пожарный инспектор» сразу ощутил запах веников (посетители сауны из числа преподавательского состава сумели переоборудовать ее в русскую парилку), а также солода и хмеля, который свидетельствовал о том, что на камни недавно поддавали пивом для запаха.

— Так, так, — «инспектор» начал медленно расстегивать свою папку, где лежали бланка актов проверки. — Чувствуете, Семен Семенович, чем пахнет?

— Баней, — обречено развел руками замдиректора по АХЧ.

— Нет, пахнет не баней, а освобождением вас от занимаемой должности и крупным штрафом для вашего института, — сообщил грозный пожарный.

— Ну зачем же так сразу, товарищ майор, — пролепетал побледневший Кувалдин. — Может, вы сначала посмотрите помещения, выявите нарушения, а мы устраним их в установленный срок и будем вам очень признательны за помощь… Понимаете, у наших специалистов огромные психологические нагрузки. Иногда, когда идет крупный госзаказ или грант надо отрабатывать, работать приходится сутками. Вот мы и решили сделать сауну для отдыха руководящего состава. Мы же хотели как лучше…

— А получилось как всегда, — прервал поток оправданий Шершнев. — Ладно, показывайте вашу сауну, посмотрим…

— Проходите, товарищ майор! — оживился обрадованный замдиректора. — Там сейчас как раз профессора после ночной смены отдыхают. Вы знаете, настоящие светила науки. Может, не будем их сразу пугать и переоденемся?

С этими словами Кувалдин распахнул двери уютного предбанника-переодевалки и указал «инспектору» на свежие белоснежные простыни, сложенные на скамейке рядом с аккуратно развешанными вещами посетителей сауны. Прежде чем «проверяющий» успел ответить, замдиректора по АХЧ извлек запотевшую бутылку «Русского стандарта» из ведерка со льдом, стоявшего на столике в углу, живо выхватил из мини-холодильника две замерзшие рюмки, наполнил их водкой и подал гостю на подносе.

— Я смотрю, умеет отдыхать наша профессура, — голос «майора Опанасенко» заметно подобрел. — А всё говорят — наука у нас в глубоком кризисе.

— Стараемся создавать комфортные условия работы для ученых, чтобы не было утечки мозгов на Запад, — подхалимским тоном тараторил замдиректора по АХЧ, пока «инспектор» опрокидывал в себя обе рюмки. — Когда мы устраним все нарушения, вы с друзьями тоже заходите к нам в гости, мы уважаемых гостей всегда радушно встречаем.

— Ладно, сейчас посмотрим, — Шершнев вернул голосу строгость интонации, чтобы хозяйственник понял, что одним приглашением в сауну и накрытием «поляны» отделаться не удастся. Он бодро по-военному разделся, перепоясался простыней и, дожидаясь замешкавшегося замдиректора, опрокинул еще пару рюмок. — А как насчет симпатичных лаборанток — у вас в институте имеются? — подмигнул он Кувалдину.

— Организуем, — услужливо доложил замдиректора, открывая перед гостем следующую дверь.

За дверью обнаружился длинный стол, уставленный уже изрядно початыми закусками и бутылками. За столом расположились двое отдыхающих, которых можно было назвать полной противоположностью друг другу, если бы не одинаковые блестящие залысины. Один из отдыхающих был приземист, неимоверно тучен и завернут в гигантское махровое полотенце. Вероятно, простыни просто не хватило, чтобы объять его необъятные формы. На потном лице ученого не было никаких следов растительности, отчего он походил на смотрителя султанского гарема. Второй профессор был, напротив, высок, неимоверно худ, окладистая борода делала его похожим на древнегреческого философа. Жестикулируя, словно этнический итальянец, профессор делился с коллегами результатами своих гениальных научных исследований:

— …итак, ученые установили, что размещение фотографии обнаженной девушки в журнале по сельскому хозяйству значительно уместнее, чем снимки разобранной сеялки в порнографическом журнале…

— Уважаемые коллеги! — прервал взрыв хохота замдиректора по АХЧ. — Разрешите представить вам нашего гостя из Министерства по чрезвычайным ситуациям. Майор Опанасенко поможет нам привести нашу баньку в соответствие с требованиями пожарной безопасности… Это профессор Валленбергов, — представил он «длинного».

— Петр, — Шершнев протянул профессору руку.

— Карл Федорович, — напыщенно и вальяжно, как младшему, сообщил тот, хотя был не намного старше Шершнева по возрасту.

— А это профессор Зямалеев, — представил Кувалдин «тучного».

— Фазлай, — Зямалеев пожал руку Шершнева, всем своим видом показывая, что и рад бы привстать для приветствия, но не может.

— Ну, давайте выпьем за знакомство, коллеги, — Кувалдин суетливо наполнил рюмки. — Мы сегодня больше никого не ждем?

Зямалеев опрокинул в себя рюмку и закусил бутербродом с икрой.

— Тут Клопин звонил, сказал, что заедет с каким-то инвестором, — сообщил он.

«Вот это я удачно зашел! — решил Шершнев. — Первый ход — и сразу “в дамки”». Он и не надеялся, что ему удастся так быстро подобраться к профессору Клопину, тем более в столь неформальной обстановке.

— А вот и он, легок на помине, — бросился к дверям Кувалдин, когда зазвенел колокольчик, извещая о прибытии новых гостей.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Начальнику Петровского районного отдела

Управления Федеральной службы безопасности

Российской Федерации по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области

полковнику В. И. Карпову

04 августа Петровским РУВД Санкт-Петербурга было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти гр. Чувашского Дмитрия Николаевича, родившегося 26.11.1949 в Ленинграде, проживающего:…

Представляется, что названное постановление по указанным обстоятельствам вынесено без достаточных оснований.

В связи с изложенным прошу безотлагательно провести дополнительную проверку обстоятельств смерти Чувашского, о результатах проверки проинформировать.

При проверке прошу особо обращать внимание на связи, имеющие отношение к разработкам в области биологии, генетики, вооружений. Следует также тщательно проверить алиби связей Чувашского — Я. А. Мордина и А. М. Харьева (оба — объекты ДОР «Беслан»)…

Начальник службы полковник О. И. Иванов

* * *

Через пятнадцать минут за столом уже восседали два новых гостя. Один из них, профессор Ким Филиппович Клопин, внешне чем-то напоминал Антона Павловича Чехова. Такая же интеллигентская бородка клинышком, умные, проницательные глаза и немного нездоровый внешний вид, не хватало только пенсне. Другой гость, представившийся Иваном, даже в голом виде олицетворял образец успешного бизнесмена. Ухоженные ногти на пальцах рук и ног, загар из солярия, аккуратная стрижка, которую поправляли не далее как сегодня утром. Весь этот комплект дополняла массивная золотая цепь, явно выполненная на заказ и стилизованная под старину.

После появления новых гостей музыкальный репертуар как-то плавно сменился с русской попсы на диск с романсами Вертинского. По всему чувствовалось, что профессор Клопин — наиболее авторитетный ученый в этой тусовке. Но Шершнев не мог не заметить и неприязненных взглядов, которые кидали на Кима Филипповича Зямалеев и Валлербергов.

— Вы не обращайте внимания, у них чисто научные споры всегда возникают после третьей рюмки, а потом и до драки может дойти, — Кувалдин полушепотом пояснил ситуацию Шершневу, когда они уединились в парилке. — Дело в том, что они представляют три разные научные школы борьбы с вредителями.

— Не понял, — Шершнев старательно разыгрывал из себя недалекого и изрядно подвыпившего инспектора пожарной охраны. — Вы что тут, изобличением врагов народа занимаетесь? Так финансирование данного вопроса, если мне не изменяет память, прекращено этак году в пятьдесят третьем.

— Нет-нет, я не об этом! — замахал пухлыми ручками завхоз. — Я о, так сказать, исключительно практической научной борьбе…

— Это в смысле — на следующий год засеем пятьдесят га картофелем, нехай долгоносик подавится? — вполне доброжелательно усмехнулся «майор Опанасенко».

Но Кувалдин, казалось, не оценил юмора, а продолжил свои сетования.

— Если говорить по-простому, то профессор Зямалеев — это наше прошлое. Он представляет собой химическое направление борьбы с вредителями. Возглавляет лабораторию по разработке всяких инсектицидов. Проще говоря, делает приманки и яды, чтобы травить мух, комаров, тараканов и тому подобную нечисть.

— Ну, это мне понятно, — кивнул Шершнев, подливая пива на камни электрической печи, в нарушение всех правил пожарной безопасности. — А разве этих тварей еще чем-то потравить можно?

— Конечно, можно, — словно заправский лектор, неожиданно сумевший заинтересовать бестолковую студенческую аудиторию, начал раздувать искорку интереса этой аудитории Кувалдин. — Вот профессор Валленбергов, например, это наше настоящее. Он руководит лабораторией по разработке ультразвуковых приборов по отпугиванию насекомых. Заметили, у него на руке браслет с брелоком болтается? Он с ним даже в бане не расстается.

— Заметил, и что это?

— Это как раз один из таких портативных приборов, которые можно использовать повсюду — хоть дома, хоть на рыбалке. Но недостаток его метода заключается в том, что насекомые просто уходят в другое место, а не гибнут.

— Уходят, а потом возвращаются в большем количестве и еще более озлобленные, — недовольно пробурчал Шершнев, забираясь на верхнюю полку.

— Вот-вот, поэтому мы и говорим, что профессор Клопин — это наше будущее.

— А он что предлагает, мух кастрировать? — рассмеялся Шершнев.

— Поражаюсь вашей проницательности, товарищ майор, — в голосе замдиректора вновь зазвучали льстивые нотки. — Профессор Клопин руководит лабораторией, которая разрабатывает методы борьбы с вредителями методами генной инженерии. Проще говоря, они пытаются вызвать мутации насекомых, чтобы они в процессе размножения вымирали сами собой от вырождения или становились бесплодными.

— И что, у них получается? Или потом в Обводном канале вместо опарышей крокодилы начинают всплывать?..

— Да какие там крокодилы? Все у нас получается! Именно поэтому Зямалеев и Валленбергов так не любят Клопина. Ведь когда его приборы пойдут в серию, а химия и ультразвук станут больше никому не нужны, их лаборатории прикроют или перепрофилируют.

— А если такими мутагенами не мух, а людей травить — получится? — неосторожно брякнул «пожарный инспектор».

— Я про это ничего не знаю! — вдруг испугался Кувалдин и заторопился, скомкав столь душевную беседу. — Пойдемте, товарищ майор, нас, наверное, уже заждались.

* * *

Когда они вернулись к столу, там уже разгорелся жаркий научный спор, который в любой момент грозил перейти в рукопашную.

— …а я вам говорю, что ничего эффективнее старого доброго дихлофоса не существует, — брызгал слюной Фазлай Зямалеев. — Насекомые — это самые живучие твари на планете, и никогда не поверю, что вы их сможете своими ультразвуками или секс-ловушками извести.

Услышав словосочетание «секс-ловушка», Шершнев насторожился. Заметил он и реакцию прибывшего с Клопиным бизнесмена. Тот вроде вида не подал, но опытный оперативник сразу заметил, что новоприбывший гость стал слушать разговор куда более внимательно.

— Ты, батенька, чушь говоришь! — тоном, каким говорили дореволюционные профессора, возразил Зямалееву Клопин. — Генетические средства борьбы отличаются от вашего дихлофоса, как современный боевой лазер отличается от лука дикаря.

— Ты кого дикарем назвал!? — завопил вдруг взбешенный и пьяный в стельку Зямалеев.

Он уже приготовился запустить курицей-гриль в своего научного оппонента, когда бизнесмен, назвавшийся Иваном, перехватил профессорскую руку. В результате куриная тушка оторвалась от ноги и заляпала лицо и грудь бизнесмена маслом и соусом. Иван смачно матюгнулся и отправился в душевую. Кувалдин тем временем занялся приведением Зямалеева в чувство. Валленбергов упал лицом в салат и затих.

Шершнев понял, что лучшего момента для того, чтобы «обработать» Клопина, ему может не представиться, и решил сразу взять быка за рога.

— Послушайте, профессор, — подсел он к Клопину и наполнил до краев его рюмку, — а ваш метод позволяет бороться с пауками?

— Смотря каких пауков вы имеете в виду, батенька, — живо откликнулся профессор, которому уже давно надоело общаться со столь консервативными коллегами по институту.

— Меня интересует прежде всего борьба с членистобрюхими пауками…

Перед внедрением в институт Шершнев кое-как напичкал себя информацией из интернета про разного вида насекомых, дабы при случае поддержать беседу.

— Сами вы членистобрюхие! — подал голос разобиженный и не желающий успокаиваться Зямалеев.

— Не обижайтесь на него, ради Бога, — Клопин дружески похлопал Шершнева по плечу. — Он всегда такой, когда выпьет. А я смотрю, вы разбираетесь в пауках…

— Я много читал о них, у меня даже живет один птицеед дома в террариуме. Представляете, профессор, он целых десять сантиметров в длину!

— Да что вы говорите?! Любопытно было бы взглянуть на этот экземпляр! — восхищенно воскликнул профессор.

— Мы можем прямо сейчас заехать ко мне, и я вам покажу, — с энтузиазмом энтомолога-любителя предложил Шершнев.

— Я бы с удовольствием, но я обещал еще переговорить с Иваном по поводу гранта для моих исследований, — грустно вздохнул профессор.

— Ну, сегодня уже все напились, так что переговоры можно продолжить завтра, — продолжал настаивать «пожарный инспектор». — Поедемте ко мне, профессор, уверяю вас, что такого гигантского экземпляра в России вы не увидите.

— А что, поехали! — в глазах Колпина проснулся живой интерес исследователя, и он поднялся и решительно направился вместе с Шершневым в раздевалку.

Майор сориентировался быстро — нащупал в брюках заместителя директора по АХЧ связку ключей и запер оставшихся в бане. Теперь можно было не опасаться, что подозрительный бизнесмен снова возьмет профессора в оборот. Когда Клопин и Шершнев оделись, из-за запертой двери уже раздавались возмущенные крики и стук.

Оперативник прикинул, что у них есть на «эвакуацию» десять-пятнадцать минут, пока кто-нибудь из запертых не догадается позвонить по мобильному на пост охраны или своим сотрудникам. Он взял профессора под локоток и потащил к выходу из института.

— А вы разбираетесь в пауках, батенька, — повторил свой комплимент Клопин, когда они вместе проходили пост охраны. — Членистобрюхие — это ведь редчайший вид пауков. Их еще называют живыми ископаемыми. За последние триста пятьдесят миллионов лет представители этой группы практически не видоизменились…

— …что в корне опровергает пресловутую теорию эволюции Дарвина, — поддержал разговор Шершнев, когда они садились в третьего по счету остановившегося частника, что полностью соответствовало правилам безопасности и конспирации.

— Ну, я готов поспорить с вами на эту тему, — вновь оживился профессор, который, казалось, был настолько погружен в научную дискуссию, что не замечал происходящего вокруг.

Шершнев, напротив, сейчас слушал профессора вполуха, он внимательно следил за неприметной тонированной «семеркой», которая стартовала от института сразу вслед за ними. Опытный глаз оперативника сразу заподозрил в севшей «на хвост» машине «наружку». «Только вот чья это “наружка” и как нам от нее оторваться — вот в чем вопрос», — размышлял он.

Глава 6. Как разводить друзей

«Не жалею, не зову, не плачу»,

Только дядьку кедами хреначу.

Иван Ракитин всегда помнил о том, что язык — самая сильная человеческая мышца, а если к сильному языку добавить еще немного мозгов, то можно выкрутиться из самой безвыходной ситуации.

Ситуация была прескверная. Сзади на Ракитина и его спутников был нацелен ствол Хозяина. А спереди перед летней террасой их ждала толпа вооруженной карельской братвы и несколько китайцев-фэнгуновцев. Последних возглавлял долговязый субъект отечественного производства, внешне напоминавший кузнечика-гомосексуалиста.

— Не отдавай меня ему, я этого гада знаю, — скороговоркой зашептала на ухо Ивану Лада.

— Откуда ты его знаешь?

— Это Дима Ганибалов-Лекторов. Днем он работает директором по продажам в рекламном агентстве, а вечером девочек из своего агентства в эскорт-салон «Маргаритки» поставляет вместе с директрисой по персоналу. Этот Дима работает на Мадам Вонг. Это он его за мной прислал.

— Спокойствие, только спокойствие, — голосом Карлсона шепнул в ответ Иван, прокручивая в мозгу план экстренных действий. Мешкать было нельзя, как, впрочем, нельзя было и суетиться.

— Хозяин, — полуобернулся Ракитин к предводителю карельской братвы, — давай выйдем на линию, разговор есть.

— При пацанах «держи базар», у меня от братвы секретов нет, — осторожно и без видимой злобы ответил тот.

Оперативник решил, что пора брать инициативу в свои руки и обратился к присутствующим карелам с прочувствованной речью.

— Братва, позвольте мне с марой моей напоследок чего-как, а то как-то не по-христиански это — людей на органы к дикарям отправлять, не дав выпить «на посох» и полюбить друг друга на дорожку.

— Не слушайте его, это разводка! — возмущенно начал было Ганибалов-Лекторов, за спиной которого толпились вооруженные китайцы.

«Как разводить друзей», — вдруг некстати пронеслось в голове у Ракитина название недавно увиденного в книжном магазине бестселлера. Но больше времени на культурные воспоминания не оставалось, так как в этот момент на директора по продажам заорал Сережа Осьминог.

— Ты, бесогон бацильный! Заткни хавалку, а то я тебе быстро бестолковку отремонтирую!

По рядам карельских обитателей, словно предгрозовой порыв ветра, пробежал негромкий одобрительный гул: дескать, негоже «правильного» пацана отдавать приезжим по беспределу. А тут еще Лада подлила масла в огонь.

«W;ngb;d;n!» — отчаянно выкрикнула она, обращаясь к китайцам и директору по продажам. Китайцы схватились за стволы и было рванулись вперед на террасу, но карельские братки тормознули их, немного остудив пыл фэнгуновцев.

— Так, пацаны, брейк! — вступил в разговор Хозяин. — Я так думаю: по понятиям следует последнюю просьбу Красавы удовлетворить.

— Грубо! — загудела подвыпившая карельская братва в ответ.

— Красава, можешь идти вместе со своей марой в дом свиданий, — предводитель указал рукой на избу, в которой еще недавно ставил сексуальный рекорд Сережа Осьминог. — Но чтобы мы из окна вас видели.

Братва снова одобрительно зашумела, ожидая продолжения недавнего шоу.

— Только свяжите ему руки, а то он шибко шустрый, — Ганибалов-Лекторов понял, что спорить с пьяной братвой бесполезно, тем более что численное преимущество было отнюдь не на стороне подчиненных ему фэнгуновцев.

— И то верно, — кивнул Хозяин. — Я помню, как он моего бойца обезоружил.

По команде Хозяина тот самый браток, у которого Иван совсем недавно вырвал из рук «сайгу», заковал руки Ракитина сзади в наручники. Но Хозяин неожиданно для оперативника велел надеть их спереди — нечего, мол, до такой степени портить человеку удовольствие, благо оно, судя по всему, у него окажется последним. Браток что-то недовольно пробурчал, наверняка вспомнив старую обиду на гостя, однако указание руководства выполнил.

— Держи, — Хозяин кинул ключи от наручников Ганибалову-Лекторову, — можешь взять одного своего дикаря и проводить Красаву наверх, а там снимешь с него браслеты.

— Дурное дело нехитрое, — пробормотал себе под нос директор по продажам, — захочет — сделает все и в наручниках.

Лада обняла Ракитина за плечи, и они вместе направились к «сексуальной» избе, оставив Сережу Осьминога наслаждаться обществом карельских братков. Следом двинулся Ганибалов-Лекторов и один из его бойцов — здоровенный толстый китаец, напоминающий комплекцией престарелого бойца сумо.

«Ну что ж, время выиграно, теперь нужно подумать, как нейтрализовать этих двоих», — размышлял Иван, поднимаясь вверх по крутой деревянной лестнице внутри избы.

Ладу он пропустил вперед. Самым простым решением было пнуть поднимавшихся следом конвоиров ногой, чтобы они кубарем покатились вниз. Но со скованными руками шансы на благополучный исход такой авантюры у него были невелики. Никаких запасов скрытого оружия у оперативника не осталось, так что приходилось рассчитывать только на ноги, скованные кулаки и смекалку.

Поднявших наверх, они оказались в просторной «светелке», где все было подготовлено для сексуальных утех и соответствующих спортивных соревнований. У окошек, где недавно творилось непотребство, небольшие столики с таймерами, наподобие шахматных, были уставлены минералкой, водкой и пивом, видимо, это был единственный «допинг», который разрешался на этих «состязаниях». Никаких следов потребления наркотиков, вроде характерного запаха марихуаны, канистр с бутиратом или стеклянных столов с остатками белого порошка не наблюдалось. Зато весь пол был усеян использованными презервативами и обрывками упаковок из-под них. «”****ут” здоровый образ жизни и чистоту спортивных соревнований», — мысленно усмехнулся Ракитин.

Он продолжал осматривать помещение в надежде найти хоть что-нибудь пригодное для нейтрализации конвоиров. В том, что похожий на кузнечика-извращенца директор по продажам не станет снимать с него наручники, у него не было никаких сомнений, а значит, действовать придется со скованными руками.

Вдоль глухих бревенчатых стен были установлены кожаные диваны для отдыха «спортсменов», рядом деревянные резные ширмы-переодевалки для наиболее стеснительных участников. По центру располагались судейские столики со все теми же таймерами и минералкой. Ничего такого, что можно было бы использовать как оружие.

Ракитин уже начинал нервничать, когда у него за спиной раздался звук джазовой мелодии. Обернувшись, он чуть не подпрыгнул от радости — столь нужное решение было найдено. Ганибалов-Лекторов извлек из внутреннего кармана дорогую «Нокию» и поднес ее к уху, на поясе у него осталась висеть другая, гораздо более скромная трубка. Именно она была сейчас главной надеждой Ивана. Он был на девяносто процентов уверен, что эта трубка — всего лишь муляж, маскирующий кобуру скрытого ношения типа «mobile pal». «Такие козлы, как этот Ганибалов-Лекторов, наверняка пользуются упрощенными моделями дамских пистолетов, где нет ни взвода, ни предохранителя: можно сразу извлекать и открывать пальбу, это мой шанс», — эта мысль пролетела в голове Ракитина за долю секунды.

Далее он действовал «на автомате», так, как учили инструкторы на тренировочных полигонах по оперативной стрельбе. Мысленно извинившись перед Ладой, он дал ей сильного пинка, от которого девушка с криком полетела вперед на пол. Это был отвлекающий маневр, который позволял выиграть столь необходимые секунды. Сам Ракитин отлетел назад к директору по продажам и схватился правой скованной рукой за рукоять пистолета в кобуре скрытого ношения. Интуиция не подвела Ракитина — миниатюрный дамский пистолет был снят с предохранителя и выстрелы производил самовзводом. Не вынимая пистолет из кобуры, Иван направил ствол туда, где должны были располагаться яйца противника, и произвел первый выстрел. Дикий вопль Ганибалова-Лекторова убедил Ракитина, что он попал. Затем Иван выхватил ствол и завалился на бок, чтобы уйти с линии огня и стрелять из положения лежа. Изумленный и ошарашенный фэнгуновец даже не успел извлечь свой ствол из-за пояса, как получил две пули — в грудь и в живот, и рухнул на пол, словно поверженный борец сумо. Ганибалов-Лекторов тем временем упал на колени и продолжал верещать как недорезанная свинья, держась обеими руками за утраченное «достоинство».

«Лада, ключи от наручников, быстро!» — заорал Ракитин, держа директора по продажам на прицеле. Впрочем, последнее было явно лишним, так как директор по продажам был абсолютно недееспособным и если еще не впал в болевой шок, то лишь по случайному недоразумению.

Девушка отреагировала очень оперативно: подскочила к Ганибалову-Лекторову и ударила его каблуком туфли в глаз. От этого директор по продажам взвыл еще больше и завалился уже на спину, схватившись руками за лицо. «Интересно, где она таким ударам научилась? — пронеслось в голове у Ракитина. — “дубать по зенкам” — это блатной прием женщин-убийц, а еще таким штукам учат женщин в спецслужбах».

Тем временем Лада забрала ключи из кармана Ганибалова-Лекторова и расстегнула наручники. Иван мгновенно вооружился стволом застреленного фэнгуновца, отдал женский пистолет Ладе, поднял директора по продажам за шкирку с пола, отволок его к стене и выставил в окно.

— Держи его на прицеле, так, чтобы все видели, а сама не высовывайся, — скомандовал он, а сам кинулся обратно к лестнице, по которой уже стучали тяжелые ботинки карельской братвы.

— Назад, бл…дь, а то всех положу! — заорал он, стреляя в дверной проем и стараясь не задеть никого из братков.

Этого оказалось достаточно, чтобы карелы отступили на первый этаж.

— Зовите Хозяина, я только с ним базарить буду, — выдвинул требования Ракитин.

Через минуту он услышал знакомый голос предводителя братков.

— Чего ты хочешь, Красава?

— Этот Ганибалов-Лекторов, похоже, важная шишка у китайцев, — оперативник предусмотрительно не стал высовываться наружу. — Его еще можно залатать, жить будет, хотя вот любить никогда. Предлагаю его в обмен на Сережу, и ты даешь нам уйти.

— А если мы твоего Сережу сейчас на куски резать будем? — ворчливо, словно Горбатый Карл у капитана Жеглова из «Места встречи изменить нельзя», поинтересовался Хозяин.

— Тогда я убью этого сукиного сына, а потом вы будете долго штурмовать эту избушку, и еще не известно, сколько твоих людей я положу. Но ты меня принял по-людски, и я музыку портить не хочу. Нам делить нечего. Да и ты на зверей работать не подписывался, так что давай разойдемся краями…

Снаружи на какое-то время повисла тишина. Хозяин с присущей ему обстоятельностью продумывал ответ. Конечно, ссориться с фэнгуновцами ему не хотелось, но и экспериментировать со штурмом дома желания не было никакого, тем более если учесть умение гостя обращаться с оружием. Кроме того, даже не будучи профессиональным психологом, нетрудно было догадаться, что подвыпившая свита в большей степени симпатизирует пленникам, нежели китайцам, в общем, из двух зол было выбрано меньшее.

— Ладно, забирай своего Сережу и валите отсюда, — вздохнул Хозяин. — Мои люди тебя преследовать не будут.

— Поклянись перед своими пацанами.

— Варнацкое слово на варнацкую честь, — произнес предводитель братвы.

— Хорошо, мы спускаемся, — Ракитин жестом предложил Ладе бросить Ганибалова-Лекторова и следовать за собой.

— Он же нас убьет! — попробовала было возразить девушка.

— Нет, он, похоже, живет по понятиям и клятвы не нарушит. К тому же у нас нет другого выхода, — Иван взял Ладу за руку и повел ее вниз по лестнице, держа ствол наготове. Внизу его ждал Хозяин и трое вооруженных братков, которые держали на прицеле Сережу Осьминога.

— Везунчик ты, Красава, — Хозяин сверкнул недоброй улыбкой. — Мое слово верное, сейчас можешь драпать, я тебя после найду.

— Не бери на бас, Хозяин, — ответил за Ракитина Сережа Осьминог, которого сняли с прицела и передали «с рук на руки» Ракитину. — Хочешь поквитаться — приезжай в Питер, побазарим конкретно.

— Куда тебе баллоны катить!? — огрызнулся Хозяин.

Ракитин понял, что словесная перепалка не приведет ни к чему хорошему, и подтолкнул Сережу вместе с Ладой к выходу. Сам он вышел из избы последним, пятясь спиной и сохраняя возможность ответить огнем на любые провокации. Снаружи их встречали озлобленные фэнгуновцы, готовые кинуться на помощь своему кастрированному командиру. Они бы не задумываясь расстреляли беглецов, если б не обступившая их со всех сторон карельская братва, которая, повинуясь приказу Хозяина, должна была обеспечить безопасный уход Ивана и его спутников.

— Бегите к автомату, я прикрою, потом прикрывай меня, — шепнул Ракитин на ухо Осьминогу.

Сережа взял Ладу за руку и резво понесся в направлении валунов, где был спрятан «Кедр». Оперативник выждал время, необходимое им для того, чтобы добраться до оружия, а потом побежал следом, поминутно оглядываясь. Пока преследователей не было. Хозяин держал слово, а китайцы ринулись в избу, к своему командиру. Ракитин прекрасно понимал, что времени на отход у них немного. Хозяин поручился только за своих людей, но его клятва не распространяется на фэнгуновцев.

Так и вышло — едва только он добрался до занявшего огневую позицию в валунах Осьминога, как китайцы перебежками стали двигаться в их направлении.

— Дуйте к лодке, я прикрою, — предложил Сережа.

Он дал первую короткую очередь по приближавшимся фэнгуновцам, те залегли и ответили прицельным огнем. Их преимуществом было наличие приборов ночного видения.

Осьминог снял с шеи золотую цепь, поцеловал крест и передал его Ивану. На цепочке вместе с крестом висел какой-то медальон.

— Вот, возьми, передай Люсе моей, если я через полчаса не догоню вас у лодки, — произнес он. — Там и адресок Люсин имеется, скажи, что ее Сережа погиб правильным пацаном.

— Ты следом за нами отходи к лодке минут через двадцать.

Иван понимал, что решение, принятое Осьминогом, правильное и без огневого прикрытия они не успеют спустить моторку на воду. Они пожали друг другу руки, обнялись на прощание. Затем Иван и Лада побежали к спрятанной лодке. За спиной у них звучали короткие очереди «Кедра», это означало, что Сережа бьется за них и еще жив.

* * *

Лодку нашли и спустили на воду быстро, после чего спрятались в ней за одним из огромных валунов и стали ждать возвращения Осьминога. Ракитин отметил между очередями «Кедра» более длинную паузу — вероятно, Сережа менял магазин, а может, просто выжидал, пока кто-нибудь из фэнгуновцев неосмотрительно попадет в сектор обстрела. Потом автоматная стрельба, которой то и дело вторили винтовочные выстрелы, возобновилась и стихла окончательно минут через десять.

«Либо он отступает, либо его убили», — Иван осторожно погладил по спине разнервничавшуюся Ладу. Про себя он решил ждать Осьминога до последнего. В двух стволах у него еще оставалось семь патронов, что позволяло надеяться на удачный исход, даже если фэнгуновцы придут «на хвосте» за Осьминогом.

Тревожный карельский рассвет будоражил кожу мурашками. Комары размером с небольшую птицу уступали место утренним птахам. Первые кроваво-красные лучи солнца неумолимо продирались сквозь водную гладь Ладоги.

С рассветом на берегу показались китайцы-фэнгуновцы, их было всего трое.

«Если Сережа погиб, то он унес парочку гадов с собой в могилу», — Ракитин снял пистолет с предохранителя, затем аккуратно высунулся из-за валуна и произвел три прицельных выстрела. Один из китайцев упал, двое залегли за валуны и открыли ответный огонь из карабинов, которыми с ними, очевидно, поделились карелы.

— Ваня, заводи мотор, — зашептала испуганная Лада. — Сережа уже не вернется.

Оперативник боролся с желанием вернуться на берег и добить фэнгуновцев. Но чувство ответственности за жизнь Лады перевесило желание мести, и он завел двигатель моторки.

— Пригнись и рули! — скомандовал он, пересадив девушку на корму.

Лодка вырулила из укрытия, и Ракитин одиночными выстрелами заставил китайцев снова залечь в камнях. Полностью расстреляв обойму «ТТ» китайского производства, он оставил два патрона в дамском пистолете. Отойдя от берега на приличное расстояние, оперативник взялся за руль и стал править наугад в том направлении, где, по его интуитивным догадкам, было устье Невы.

* * *

Дорогой друг!

Благодарим за предоставленную вами информацию по экономическим ресурсам Северо-западного региона. Продолжайте мониторинг, используя ресурсы курируемой вами газеты “Бизнес-Петербург”.

В настоящее время просим обратить особое внимание на необходимость сбора любой информации, касающейся разработок на базе петербургских институтов, в первую очередь института “Сельхозбиопрепарат”, генетической продукции, которая может иметь отношение к оборонной промышленности, а также к продукции двойного назначения.

Для оперативного направления информации пользуйтесь оговоренным способом W.

Информирую, что вам уже начислено вознаграждение за предыдущие материалы. В связи с этим прошу сообщить, каким образом вы планируете использовать данные средства, с тем чтобы мы могли оказать содействие в приобретении акций или иным наилучшим способом распорядиться ими по вашему усмотрению.

С наилучшими пожеланиями,

Джордж

* * *

— Водка — это сжиженный дым Отечества, — изрек генерал Мягков, наполняя рюмку Ракитина. В генеральской «комнате отдыха», расположенной за служебным кабинетом, было очень уютно. Красивые шторы на окне, мягкая мебель, музыкальный центр, из которого неслось до боли знакомое «не думай о секундах свысока».

Как известно, пути начальства неисповедимы. Поэтому рядовой оперативник, неожиданно удостоившийся чести посетить генеральскую заповедную обитель, не то чтобы робел, но чувствовал себя не вполне уютно, памятуя о грибоедовском принципе: «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Раньше Ракитин слышал лишь об одном случае, когда рядовой сотрудник был удостоен подобного приема, закончившегося благополучно: в 1987 году, во время нещадной борьбы с пьянством, управление кадров проведало, что пятеро офицеров из Конторы «обмывали» очередную звездочку шестого, причем не где-нибудь, скрывшись на конспиративной квартире, а в гостинице «Ленинград». Правда, на выходе удалось задержать лишь одного, хотя и образцово-показательно, с заталкиванием в служебную машину. Когда протрезвевшего оперативника поставили по стойке «смирно» пред генеральскими очами, на вопрос: «Отвечай, с кем пил?» — тот скромно потупил глаза: «Один». «Как один? Шесть бутылок коньяка?!» Сотрудник лишь грустно вздохнул: «Видит Бог, один. Так нажрался…» «Молодец! — неожиданно для всех пророкотал генерал Чуханин. — А вы (обращаясь к кадровикам) только и можете, что товарищей закладывать! — и снова к оперативнику: — Иди, служи, сынок!»

С тех пор сотрудника в Конторе никто понапрасну не трогал, и лишь в конце девяностых его отправили на заслуженную пенсию. Теперь же наступили иные времена, и вызов к высокому руководству Ракитина, мягко сказать, настораживал.

— Выпей, выпей, — меж тем кивнул генерал, заметив, что Иван колеблется, стоит ли ему пить в одиночку и стоит ли пить вообще. — Тебе сейчас нужно расслабиться после твоих карельских приключений, тем более, что завтра с утра снова выходишь на работу… Кстати, и твоя девушка тоже.

Решил генерал пошутить, что лучшее успокоение для мужской души — женское тело, или у начальства были свои, неизвестные, но, безусловно, грандиозные планы, оставалось загадкой. Поэтому Ракитин предпочел ограничиться нейтральным вопросом, выражая внимание руководящей заботой.

— Где она сейчас?

Он не видел Ладу с тех пор, как их доставил в Питер вертолет, ангажированный у МЧС Конторой. Ракитин вызвал его с рыболовецкой шхуны, которая подобрала их и на которой, к счастью, был радиопередатчик. Из рыболовецкого поселка вертолет забрал их спустя час после выхода в эфир.

— С твоей Ладой сейчас работают психологи, чтобы ее успокоить и правильно настроить, — пояснил генерал, — а потом ею займутся косметологи и гримеры. Кстати, они и тобой скоро займутся, так что готовься к маникюру, педикюру и накладным усам.

— Это еще зачем? — снова насторожился Ракитин.

То, что говорил сейчас генерал, никак не укладывалось ни в одну из обычно используемых в Конторе и известных оперативнику схем работы. К тому же, насколько знал капитан, Лада была сугубо гражданским человеком, причем с весьма сомнительной репутацией, не давала подписку о сотрудничестве и, тем более, не была оформлена в качестве «чижика».

— Дело в том, что теплоход, на котором ты катался, мы уже задержали. Игроки сейчас дают показания, ментов и коллекторов мы тоже повязали. А вот китайцы все ушли.

— Понятное дело, им Ганибалов-Лекторов весточку с берега подал, — кивнул Ракитин. — Жаль, не додавил этого кузнечика.

— Именно поэтому вас нужно замаскировать, — генерал тактично пропустил мимо ушей про «не додавил». — Чтобы завершить работу, вам с Ладой необходимо внедриться в Дом собраний «Фэнгун» в Питере.

— А не слишком ли это большой геморрой, товарищ генерал? — рискнул высказать свои сомнения капитан, все более недоумевая, почему большое начальство снизошло до личного изложения грядущей оперативной комбинации. — Внедрять нас в гриме, если можно направить других сотрудников под прикрытием.

— А ты знаешь, дружок, что такое геморрой? — перебил Ракитина Мягков.

— Чисто теоретически.

— А я, Ваня, знаю практически, — генерал налил Ракитину еще одну рюмку. — Мне эту штуку оперировали в девятой городской больнице, это на Крестовском острове.

— А почему не в наших клиниках?

— А потому, что там лучший в стране центр колопроктологии, — пояснил генерал. — Больница отличная, по самому современному слову техники оборудована. Одна беда — и саму операцию, и все последующие перевязки тебе проводят в кресле наподобие гинекологического. Лежат там и полковники, и генералы, ноги вверх задрав, а врачи в задницах копаются.

— Жуть какая! — Ракитин выпил вторую рюмку, поднесенную от большой руководящей милости, и поежился от красноречивого генеральского рассказа.

— Вот это и есть настоящий геморрой, — пояснил свою мысль Мягков. — А внедриться в сектантский центр под макияжем — это легкая увеселительная прогулка. И именно вас с Ладой хочу послать, потому что мы пробили по нашим базам профессора Клопина, о котором ты рассказывал, и есть информация, что он будет завтра в этом центре.

Оперативнику генеральская идея живо напомнила начало становления демократии, когда Господь, показав Адаму Еву, предложил безо всякого принуждения выбрать жену.

— Может, я один пойду, девица-то эта мне зачем? — осторожно поинтересовался Иван, в очередной раз удивляясь начальственной осведомленности. И не напрасно, последующие пояснения лишь усилили, как говорится, «смутные сомнения».

— Она хорошо знает все их ритуалы и поможет тебе адаптироваться. У фэнгуновцев завтра что-то вроде дня открытых дверей. В этот день они приглашают неофитов в свои ряды. Особенно любят заманивать богатых коммерсантов. Вот такого барыгу с подружкой, которая его привела, вы и будете изображать. Людей новых в центре у них завтра будет очень много, так что вы легко затеряетесь в толпе. Ваша задача — познакомиться с Клопиным и произвести на него впечатление. Как это сделать, завтра с утра подумаем. У меня в распоряжении распечатки их телефонных переговоров имеются. По нашим данным, Клопин действительно имеет отношение к биотехнологиям двойного назначения, которые вполне могут использоваться как оружие массового поражения. Понимаешь, для чего подобные технологии нужны фэнгуновцам?

— Для организации терактов против правительства Китая? — осторожно предположил оперативник, в глубине души надеясь, что начальство оценит его тактичность и передаст все свои гениальные идеи для дальнейшей разработки в «ШП».

Но надеждам было не суждено сбыться: как будто не слыша Ракитина, опытный генерал, сам некогда начинавший с оперативной работы, продолжал:

— Совершенно верно, «Фэнгун» в Китае запрещен и преследуется по закону, — Мягков убрал водочную бутылку обратно в шкаф. — К нам китайские товарищи тоже часто обращаются по поводу выдачи фэнгуновских активистов, нелегально проживающих в России. По мере возможности мы их выдаем китайским властям. Но сама секта, к сожалению, у нас официально зарегистрирована как общественная организация. Чтобы ее запретить, нужно собрать против нее вескую доказательственную базу. И шпионаж с попыткой похитить военные технологии для совершения терактов в этом плане — самый лучший повод. Так что извини, но вам с гражданкой Ладой Курской придется еще немного потрудиться. Этот профессор Клопин может пойти на активное сотрудничество, а может превратиться в главного обвиняемого. И это надо ему доходчиво растолковать.

— Разрешите идти, товарищ генерал? — Ракитин поднялся с кресла вслед за Мягковым, поняв, что отдых и инструктаж для него закончен.

— Иди к Алле Михайловне, — дал последнее указание генерал, — она твоим макияжем займется. Мы должны быть за вами как за каменной спиной. Да, и будь осторожен, эти фэнгуновцы не знают жалости, им человека убить проще, чем комара прихлопнуть.

— Я обратил на это внимание, — капитан пожал протянутую генералом руку.

Он вышел из кабинета, недоумевая, чью именно спину имело в виду руководство и, главное, по какому поводу. К счастью, эти размышления до руководства не дошли. Да уж, воистину: войти в горящую избу любой дурак может. А ты попробуй-ка выйти из нее…

У руководства же просто не оставалось другого выхода, хотя посвящать оперативника во все нюансы своих планов оно не стало. На самом деле все было проще простого: после того как спасенный Ракитин подробно доложил о своих скитаниях и написал на эту тему соответствующий рапорт, аналитики сопоставили его информацию с уже имеющейся. Цепочка получилась достаточно интересная: Ракитин — Лада Курская — «Фэнгун» — секс-ловушка — Клопин.

К сожалению, времени на детальную разработку масштабной операции не было, а накануне очередного визита президента в северную столицу ожидать в ней применения неизвестного ОМП, затаившись в кабинете, ни у кого восторга не вызывало. Поэтому после весьма обстоятельной беседы с психологами Лада согласилась на негласное сотрудничество, а Ракитин вынужден был смириться с тем, что, хотя очередные выходные у него и пропадут, но, по крайней мере, вместе с привлекательной (да уж!) напарницей. За компанию, говорят, и колобок повесился…

* * *

Совершенно секретно

В двух экземплярах

Министерство обороны Российской Федерации

…дцатое Главное управление

Начальнику Управления Федеральной

службы безопасности Российской Федерации

по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области

генерал-лейтенанту В. Г. Смирнову

На ваш запрос исх. № 09/4360-08 от 30.07. сообщаю, что во вверенном мне Управлении минобороны России отсутствуют сведения о каких-либо разработках любого вида оружия, проводящихся в Научно-исследовательском институте «Сельхозбиопрепарат» (Санкт-Петербург), в том числе о разработках под кодовым названием «секс-ловушка».

Заказы на разработку оружия, подобного указанному в вашем запросе, не оформлялись…

Начальник… — го ГУМО генерал-лейтенант С. Б. Темин

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Справка

Санкт-Петербург

Клопин Ким Филиппович, 12.04.1948 г. рожд., урож. Ленинграда, прож. по адресу: СПб., Большой пр. ПС, дом… В 1969 г. окончил дневное отделение биологического факультета Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова. В том же году поступил в очную аспирантуру. Защитил кандидатскую диссертацию… докторскую… По работе имеет ряд поощрений… Женат… Не судим. К уголовной ответственности не привлекался… По месту жительства характеризуется положительно…

В 1998 и 2007 г. привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения (превышение скорости и правил проезда перекрестка). Иные компрометирующие материалы на Клопина отсутствуют…

Старший о/у … отделения

… отдела … службы П. П. Иванцов

* * *

«Институт гигиены имени Эрисмана рекомендует зубные щетки “Колгейт”, которые могут проникать в любые труднодоступные места. Травматологическое отделение института Склифосовского напоминает: это все-таки зубные щетки!» — реклама на радио «Золотой дождь», бодро взывала из штатной магнитолы «Ауди А6», как-то неуловимо перекликаясь с внутренним настроем Ракитина и Лады. Их сейчас, наверное, даже родные матери не узнали бы. Лада превратилась в блондинку с вызывающим автозагаром на лице. Гримерам ФСБ удалось даже изменить черты ее лица. Для страховки глаза девушки скрывали массивные солнцезащитные очки от «Armani». Над Иваном гримеры тоже старательно потрудились, снабдив его тонкими усиками и густой темной шевелюрой, зачесанной назад и делавшей его похожим на Антонио Бандераса.

Автомобиль бизнес-класса пришлось арендовать в одной из фирм, сдающих машины напрокат. Поэтому за рулем Ракитин был сегодня вежлив и осторожен, хотя настроение было — выехать на «встречку» и гнать под двести, вопреки рекомендациям специалистов ФСО, предпочитающим ограничивать скорость 120–130 километрами в час, разумеется, в соответствующем направлении.

— Зая, расскажи мне пока вкратце об этой секте, — обратился Ракитин к своей спутнице, которая сильно «клевала носом» — сказывались несколько бессонных ночей, проведенных в раздумьях.

— Центр собраний, куда мы направляемся, они сами называют чжань, это можно перевести с китайского как «опорный пункт», — зевнула в ответ девушка.

— Ты что, «шпрехаешь» по-китайски? — удивился Иван.

— Нет, просто Мадам Вонг хорошо знает русский, и переводил мне многие их слова и термины, а у меня память хорошая. Так вот, таких опорных пунктов у них по всему миру тысячи. Было много их и в Китае, но сейчас они там в глубоком подполье, поскольку китайское правительство с «Фэнгуном» активно борется.

— А какую опасность они представляют?

— Ну, прежде всего для государственной безопасности Китая они опасны, потому что это подпольная организация, которая вербует в свои ряды не только простых граждан, но также чиновников и военных. Они завербовали уже несколько миллионов человек, эта секта — своего рода государство в государстве. Сначала «Фэнгун» развивался как клуб фэншуй — любителей китайского учения о жизни в гармонии с внешним миром, и цигун — традиционной оздоровительной гимнастики. Но потом выяснилось, что у их Учителя, который сейчас скрывается в США, есть своя собственная религиозная доктрина.

— Он, наверное, себя новым мессией считает? — усмехнулся Иван.

— Нет, всего лишь новым воплощением Будды.

— И чем его последователи занимаются?

— Тем же фэншуй и гимнастикой цигун, но только постоянно при этом слушают речи Учителя. Они верят, что именно в этих речах заложен «микрочип вечности», и когда на Земле произойдет очередная глобальная катастрофа, то выживут только последователи «Фэнгуна».

— По-моему, в такой бред можно верить только под наркотой или наслушавшись сайентологов — такие же отморозки, — Ракитин резко обогнал «бентли», за рулем которого подводила губы роскошная блондинка, и яростно посигналил ей на прощание.

Впрочем, блондинка не обратила на это никакого внимания, занятая куда более важной проблемой. Точно так же хранил олимпийское спокойствие облокотившийся на пульт управления ближайшим светофором и болтающий по мобильнику сытый гаишник, на спину которому кто-то, очевидно, из добрых коллег, незаметно прикрепил лист альбомной бумаги с надписью: «Продается. Тел. 02». Правда, пока желающих приобрести столь ценную «вещь» не находилось, ни среди проезжающих мимо автомобилистов, ни среди других, застывших в длиннющей пробке.

«А вы бы променяли пять пачек обычного порошка на один грамм необычного?» — радостно вопрошало радио «Золотой дождь» в тот момент, когда Лада неожиданно попросила оперативника остановить машину. На недоуменное «зачем?» девушка, сокрушенно пытаясь заглянуть в зеркальце заднего вида, заявила, что испортила грим и теперь ей необходимо срочно купить тональный крем, дабы подправить макияж.

Ракитин, чертыхнувшись про себя (вот уж бабские причуды — и так хороша!), тормознул у ближайшего магазина, торгующего косметикой, вылез из машины тоже и поплелся в магазин вслед за Ладой. Заплатить за крем оперативнику пришлось из собственного кармана, так как девушка предусмотрительно оставила свою сумочку в ячейке хранения у входа в магазин. Впрочем, ему это не сильно испортило настроение, благо последующая дорога прошла без приключений, под аккомпанемент продолжения лекции о кознях фэнгуновцев.

— …Наркотики им заменяют психофизические практики, после которых они становятся как зомби и готовы выполнить любой приказ Учителя или его наместников, — словно опытный репетитор, вбивающий азы науки в голову нерадивому ученику, продолжала лекцию Лада. — Именно поэтому их стали использовать для хищения государственных секретов в Китае, а потом и по всему миру…

Ракитин, как когда-то на корабле, вновь поймал себя на мысли, что и поведение, и знания его спутницы порой слишком диссонируют с образом дрянной девчонки, который столь тщательно поддерживает Лада в обычное время. Но эта мысль улетела, так и не получив логического завершения.

— …Ну, эту тему с кражей государственных тайн я понял, а почему они вдруг стали главными борцами с незаконной трансплантацией органов?

— Им нужно было придумать что-то, чтобы настроить мировое общественное мнение в свою пользу, — Лада отчаянно зевнула, но продолжала, — вот они и стали кричать на весь мир, что китайские власти отправляют последователей «Фэнгун», содержащихся в тюрьмах, на донорские органы. А на самом деле они сами повинны в смертях своих последователей. Я сама видела в чжане, как многие фэнгуновцы морят себя голодом до смерти и отказываются от врачебной помощи.

— А врачебная помощь тут при чем?

— Они стараются лечиться речами Учителя и гимнастикой, а морят себя голодом, чтобы достичь высшей степени самосовершенствования. В общем, обычный сектантский бред. Некоторые сходят с ума. Это, кстати, тоже поощряется, поскольку Учитель говорит, что человека с хорошими данными для самосовершенствования надо заставить находиться в состоянии сумасшествия, запирать определенный участок его головного мозга на два-три года. Когда он как следует намучается, его «дэ» улучшится, «тун» поднимется. После этого человеку возвращают сознание.

— «Тун», говоришь, поднимется… — усмехнулся Ракитин и крепко выругался. — А этот Мадам Вонг… У него «тун» стоит?

— Он, если и занимается сексом, то ритуальным тантрическим, — немного наиграно засмущалась Лада.

— И в чем суть этого секса?

— Тебе лучше не знать, а то ты мной брезговать станешь… — Лада поджала губы. — Но я это делала с ним всего два раза. Он больше мечтал меня на органы порезать.

— А я слышал, что трансвеститам не нужно использовать чужие органы для смены пола. Им вроде из остатков мошонки муляж влагалища делают.

— Это вчерашний день трансплантологии, — улыбнулась Лада. — Китайцы уже научились пересаживать влагалище. В общем, они хотели меня расчленить ритуальным образом и превратить Мадам Вонг в почти полноценную женщину.

— А то, что от тебя останется, куда бы дели?

— Сожгли бы, наверное, и развеяли, а может, выдали мои останки за жертву китайских спецслужб.

«Цветочный салон “Дикая орхидея” проводит рекламную акцию. Покупая три розы у нас, четвертую вы получаете бесплатно!» — опять в тему сострило радио «Золотой дождь».

Тем временем «Ауди» домчала Ракитина и Ладу до резиденции фэнгуновцев, расположенной в ближнем пригороде Петербурга — поселке Усть-Ижора.

Отдельно стоящее здание из красного кирпича с прилегающей территорией было обнесено высокой металлической решеткой. На некоторых столбах виднелись видеокамеры. На входе, у которого толпилось много желающих попасть внутрь, дежурили частные охранники, пропускавшие всех визитеров через стационарный металлоискатель, наподобие тех, что устанавливаются в аэропортах.

— Да, безопасность у них поставлена нормально, — заметил Иван, подавая руку своей спутнице при выходе из машины.

Пройдя входной контроль, на котором пришлось демонстрировать все металлическое содержимое карманов, они подошли к главному входу в чжань. Над входом висела громадная эмблема — красный круг с желтым кругом посередине.

— Иероглиф «вань» в желтом круге — это буддийская свастика, — пояснила Лада. — Их Учитель считает, что эта эмблема символизирует модель вселенной, находящейся в постоянном вращении.

За дверью толпилось множество неофитов, которых сразу брали в обработку братья из общины, одетые в традиционные китайские костюмы. Часть из этих братьев были русскоговорящими китайцами, остальные — из ранее завербованных русских. К Ракитину и Ладе тоже подскочил «мизгирь» из числа «русских братьев» и сразу предложил им экскурсию по столь замечательному центру.

— Я уже во второй раз пришла, — вежливо отказалась от его услуг Лада, — а сейчас мужа привела. Если вы не против, я сама ему все покажу.

— Да, конечно, — расплылся в дежурной улыбке «экскурсовод» и сразу переключил свое внимание на другую парочку.

— Пойдем сразу в актовый зал, — Лада потянула оперативника за руку, — встанем там у дверей. Если Клопин действительно пришел на встречу с Мадам Вонг и сейчас здесь, то он обязательно пройдет по коридору мимо нас. Я расположение помещений здесь хорошо знаю, другой дороги просто нет.

— То, что Клопин здесь, нет никаких сомнений, его наша «наружка» пропасла до самого входа. Кстати, она сообщила, что Клопина пасет еще кто-то. Поэтому я наше наблюдение за ним временно снял.

— А может, это за ним фэнгуновцы следят? — предположила Лада. — Он же для них представляет большую ценность, пока не продаст им все секреты.

— Что-то не похожи наблюдатели были на фэнгуновцев, слишком профессионально работают.

Перешептываясь, они поднялись на второй этаж и подошли к актовому залу, который был наполнен практически «под завязку». Поэтому никого не удивило, когда новые гости в числе других неофитов встали у широких дверей и принялись наблюдать за происходящим, не забывая отслеживать идущих по коридору.

В актовом зале на сцене извивались китайцы в экзотических костюмах, исполнявшие не то гимнастические упражнения, не то традиционные тайские танцы. Из мощных динамиков лилась благостная проповедь Учителя: «Возьмите мою книгу — в ней есть моя фотография, или же просто мою фотографию и, держа статую Будды в руках, сложенных в мудру большого лотоса, попросите меня освятить статую. Достаточно лишь минуты, и вопрос будет решен». Ракитин заметил, что в руках у многих неофитов были статуэтки Будды, а также фотографии и книги Учителя, которыми их щедро снабдили «посвященные братья».

— Похоже, этот Учитель считает, что он святее самого Будды, — шепнул он на ухо Ладе.

— А у них так и есть. Будда у них считается предпоследней стадией совершенствования, а последняя стадия, на которой находится Учитель, выше.

Ракитин заметил, что танцующие на сцене, а потом и многие в зале стали впадать под влиянием музыки и речей Учителя в транс. Они воздевали руки к потолку, закатывали глаза и начинали бормотать нечто нечленораздельное.

— Я однажды после ранения в госпитале лежал, — продолжал шептать Ракитин на ухо Ладе, — так там подобных вещей насмотрелся. Когда после операции больные начинают отходить от общего наркоза, у них примерно такая же реакция. Некоторые руками размахивают, других везут на каталке, а они ногами машут, как будто сами бегут. А бывают случаи и позабавнее. Со мной в палате молодой парнишка из Гатчины лежал, Сергеем звали. Классный парень, музыкант, но слишком психоделической музыкой и литературой увлекался. Так вот, привезли его в палату после операции еще под наркозом. А он до операции роман Берроуза пытался читать. Я ему говорю: «Не читай эту “шнягу”, потом “глючить” начнет», а он все равно читает. В общем, как начал он приходить в себя после наркоза, так первым делом заявил своей маме, чтобы она его «мобилу» рядом с книжкой Берроуза случайно не положила. А то Берроуз может Сереге перезвонить, а он сейчас не в форме…

— Подожди здесь, — Лада чуть сжала теплой ладошкой руку Ракитину. — Я пойду, посмотрю, где может быть профессор.

Не дожидаясь, пока Иван ответит, она двинулась вглубь зала. Прождав свою спутницу некоторое время, оперативник направился в ту сторону, куда ушла девушка. Каково же было его изумление, когда он обнаружил Ладу, стоящую на коленях подле какого-то мужчины и обтирающую платком его ботинок.

Когда Ракитин приблизился, девушка поднялась и виновато рассмеялась, обняв Ивана за шею.

— Ой, я такая неумеха! Сумочку уронила, всю пудру рассыпала!

Громко чмокнув Ракитина в щеку, она едва слышно прошептала:

— Это Клопин, он собирался уходить, но я его задержала…

Растерявшийся мужчина профессорского вида, с бородкой и рассеянным взглядом, беспомощно развел руками, мол, извините, я ничего не имею против вашей спутницы…

Ракитин решил сразу идти ва-банк, действуя согласно плану, который он разработал с утра вместе генералом Мягковым. Он направился навстречу профессору, улыбаясь ему, словно старому знакомому. Лада шла следом за ним.

— Ким Филиппович? — в голосе оперативника звучало исключительное радушие.

— Да, это я, а позвольте узнать… — насторожился профессор.

— Меня Иваном зовут. — Ракитин протянул Клопину визитку. — Мадам поручила мне переговорить с вами по поводу гранта.

Идея представить Ракитина финансистом фэнгуновцев пришла в голову генералу Мягкову после того, как он прочитал отчеты о прослушивании телефонных переговоров Мадам Вонг и ее окружения. Там речь шла о гранте для профессора, поэтому предложение оперативника о том, чтобы переговорить по гранту в другом месте, не вызвало у Клопина ни удивления, ни раздражения.

— Да, конечно, батенька, только я с коллегами договорился, меня они в институте в сауне ждут, — сообщил профессор.

— Вот и чудненько, — еще шире расплылся в улыбке Ракитин. — Мы по дороге мою жену забросим, а потом я вас подвезу к институту. Если не побрезгуете моим обществом, можем в сауне все вопросы и порешать.

— Конечно, конечно, батенька, так мы и поступим, я вас приглашаю, — засуетился интеллигентный профессор, и они вместе направились к выходу из «чжана».

* * *

Ракитин усадил Ладу и Клопина на заднее сидение автомобиля, не спеша завел двигатель и установил съемную панель магнитолы. «За чашечкой “Nescafe” ваши сокровенные мысли превращаются в желания, а за бутылкой водки — в действия!» — тут же разродилось очередной рекламной мудростью радио «Золотой дождь».

Выезжая со стоянки, Иван заметил тонированную «семерку», которая на достаточно приличном расстоянии пристроилась им в хвост. «Нужно где-то выйти из машины — под благовидным предлогом и связаться с нашими», — лихорадочно размышлял он. По плану генерала Мягкова Ладу до поры до времени следовало спрятать под охраной на конспиративной квартире. Но каким образом в условиях слежки пересаживать девушку в другую машину, которая должна была «кровь из носу» оторваться от неизвестно на кого работающей «наружки»? Причем оторваться так, чтобы «наружка» ничего не заподозрила.

«Новый “Always” с крылышками: теперь в два pаза уменьшена нагрузка на крыло и улучшена маневренность», — продолжало щебетать радио.

«Да, высокая маневренность нам сейчас нужна как воздух», — размышлял Иван, поглядывая на «хвост» в зеркало заднего вида.

Глава 7. У кого рыльце в паху

«Шумел камыш, деревья гнулись»,

И мы с любимой разминулись.

Напарившимся в баньке Шершневу и Клопину повезло: на обратной дороге им удалось благополучно избежать автомобильных пробок и на Дворцовой набережной, и дальше — у Троицкого моста, и даже на Суворовском проспекте у пересечения со Старо-Невским. И если добродетельного султанского евнуха ничто так не утомляет, как бесцельное хождение по коридорам, то любой человек, мало-мальски знакомый с правилами дорожного движения, через две-три пробки порой готов полностью потерять душевное спокойствие, проклиная всех — от вечно виноватого сотрудника ГИБДД до генерального секретаря ООН. Исключение, пожалуй, составляют лишь некоторые блондинки, которым все равно, где коротать время, накладывая макияж, в уютном ли секретарском кресле, или в бесконечной веренице застывших у светофора машин.

— Вы себе не представляете, батенька, на что способны современные генетические технологии, — увлеченно рассказывал о своих опытах профессор Клопин. — С их помощью скоро будут созданы новые методы лечения таких заболеваний, как СПИД и рак.

— Избавиться от рака лучше всего с помощью пива, — отшутился Шершнев, который все еще оставался в образе недалекого пожарного инспектора и заводчика племенных пауков. — Профессор, а давайте-ка совершим небольшой пит-стоп в чешском ресторане, настоящего пивка попьем… А потом нас мой сослуживец подберет, а? Честно говоря, дома-то мне и угостить вас толком нечем.

— Не откажусь, батенька, не откажусь… — заулыбался в ответ Клопин, которому очень хотелось «догнаться».

— Шеф, притормози на углу, мне за телефон заплатить надо, — обратился Шершнев к водителю пойманной тачки. Тот выполнил просьбу пассажира и остановил машину возле уличного платежного автомата. Шершнев вышел из машины и не торопясь направился к банкомату. «Семерка» чужой «наружки» проехала мимо, и Аристарх запомнил ее номер. Он не сомневался, что это всего лишь «смена караула» — где-нибудь за углом их ждет новый «спутник», уже готовый «сесть на хвост».

Воздух вечернего Питера был пропитан умиротворением и толерантностью. У еще не снесенных городскими властями ларьков трое молодых коротко стриженых парней лениво пинали здоровенного негра. На это обратила внимание только проходившая мимо пожилая пара.

— Да что же это творится среди бела дня! — начала было возмущаться старушка интеллигентного вида, напрочь забыв, что уже насупились сумерки.

— Родная моя, — вмешался сопровождавший ее старичок с мушкетерской бородкой, — пойдем, не мешай работать миграционной службе.

Шершнев тем временем успел связаться с оперативно-поисковой службой, сообщил туда номер подозрительных «жигулей» и договорился о том, чтобы за ними прислали машину к ресторану «У Рудольфа II», что находится на Первой Советской улице.

У сотрудников спецслужб в крупных городах всегда есть целый набор таких точек, позволяющих быстро и эффективно оторваться от погони. В отличие от конспиративных квартир, опекаемых завербованными содержателями, владельцы и администраторы подобных заведений могут и не знать, что их площади порой становятся ареной оперативных игр, тем более что на посещаемость эти игры никакого влияния не оказывают: если они и ведутся, то вполне благопристойно, в рамках, так сказать, правил внутреннего распорядка.

Ресторан был идеальным местом для того, чтобы избавиться от слежки. План его роскошных помещений оперативник изучил заблаговременно. Подъезды к ресторану с главного входа были забиты запаркованными автомобилями. Быстро выехать с парковки на Первой Советской представлялось практически невозможным, это создавало дополнительные преимущества для отрыва от «моторизованной наружки», хотя, естественно, не решало проблемы грузчиков.

Шершнев и Клопин подъехали к ресторану на частнике, когда на радио «Золотой дождь» начинался выпуск вечерних новостей. «На Волковом кладбище Санкт-Петербурга неизвестные вандалы разрыли могилу академика Павлова, — бодро отрапортовал диктор. — Прибывшие на место преступления вместе с кинологами милицейские собаки категорически отказались идентифицировать злоумышленников и брать их след». Расчет оперативника, как и следовало ожидать, оправдался: теперь вместо «Жигулей» «на хвосте» висела пыльная «Нексия»…

Расплатившись с водителем, новые знакомые миновали невысокое ограждение и направились ко входу в ресторан. Их преследователям пришлось разделиться. Один из них покинул салон «Нексии» и продолжил наблюдение за объектом, а другой вынужден был ехать в объезд через площадь Восстания, так как с Суворовского заехать на Первую Советскую из-за препятствующего движению машин ограждения оказалось невозможным.

Поднявшись вверх по лестнице, стены которой украшали старинные картины и предметы рыцарских доспехов, Шершнев и Клопин миновали охранника в строгом черном костюме и в сопровождении симпатичной официантки, облаченной в традиционное чешское платье, направились к столику у окна.

Предложив гостям меню, пышногрудая официантка временно удалилась. Шершнев первым делом скосил глаза в окно. Майор заметил, что висевшая у них «на хвосте» «Дэу Нексия» удачно встала между двумя дорогими иномарками.

«Вот вы и попали, ребятки», — недобро усмехнулся Шершнев, который очень не любил, когда его «пасут». Обиднее всего было отсутствие возможности попросту задержать подозрительную «наружку» и выяснить, «чьих» она будет. Расшифровываться было рановато. Оставалось только гадать, кто сел им «на хвост»: китайцы, люди Старого Бесо, менты или Управление собственной безопасности ГУВД.

Один из «грузчиков», который вышел из «Дэу» на Суворовском, уже сидел за соседним столиком. Кавказская внешность соглядатая склонила Шершнева к мысли о том, что их «пасут» люди Старого Бесо. Новоприбывший гость являл собой классический образец бандита класса «пехота» из приснопамятных 90-х годов. Короткая стрижка, набыченный взгляд и непременная кожаная куртка в обтяжку, подчеркивающая мощь и рельеф мускулатуры. В общем, для наружного наблюдения по своим внешним данным он подходил не больше, чем пьяный сорокалетний подросток для дискотеки «для тех, кому за восемьдесят». «Непрофессионал, — удовлетворенно заметил Шершнев, — такого “наколем” без шума и пыли».

— «Крушовице» темное хочу, — обратился кавказец к официантке.

— Такого не держим, — улыбнулась девушка в ответ.

— У вас же чешские пивницы? — не на шутку удивился браток.

— Да, у нас есть любое чешское, а также много сортов немецкого и бельгийского пива, только кроме «Крушовице».

— Это почему?

— Мы торгуем только качественным товаром, — официантка улыбнулась, подкрепив свою аргументацию рекламным слоганом: — «Настоящее чешское пиво — из Чехии, а не из Калуги». Впрочем, пока готовится ваш заказ, можете почитать, — указала она на бумажную скатерку, лежащую поверх матерчатой скатерти, и на журнал, которым был снабжен каждый столик ресторана.

Шершнев и Клопин тоже заинтересовались содержанием этой полиграфической продукции. Профессор раскрыл журнал на развороте и восхищенно воскликнул: «Хороша Маша, да не наша!» Шершнев заглянул в журнал и согласился с восхищенным профессором: на развороте журнала красовался глянцевый постер с изображением той самой официантки, что обслуживала их столик. Только на фотографии она была не в чешском платье, а в весьма экзотическом бикини.

— Да, это у них в чешских пивницах традиция такая. Каждый месяц одна из официанток позирует в бикини для их журнала «Гамбринус», — улыбнулся Шершнев. — Интересный маркетинговый ход, но этим сейчас никого не удивишь. Вот лучше почитайте, почему здесь не подают пиво «Крушовице». Майор протянул Клопину бумажную скатерку. Четырехугольный лист был оформлен как развернутый свиток, а на нем шрифтом, стилизованным под старинную вязь, был напечатан текст старинной легенды:

…В те далекие годы алчные соседи свободных пивоваров ничего не слышали о демократии и всеми силами пытались расширить собственные наделы. И вот однажды вторглись полчища врагов на чешские земли. Храбро бился с врагами свободный народ, но нашелся Иуда, пустивший захватчиков в город…

И велел предводитель черных рыцарей найти к завтрашнему утру и отдать ему в жены самую красивую девушку. «Она родит мне новых рыцарей, — злобно сверкал он единственным глазом, и багровели шрамы на бледном лице злодея. — Тогда никто не сможет устоять перед моим войском»…

Всю ночь не спал отец самой красивой девушки — он готовил для захватчика пиво, сваренное по специальному рецепту. А когда наступило утро, пришла девушка к злодею-завоевателю и принесла кувшин «Крушовице». Испил иноземный предводитель хмельного напитка и соратникам своим дал. Сладкое пиво, легкое, словно для любимого сварено! На радостях велел он отдать рецепт Иуде и пожаловал ему право варить новое пиво в достатке. Наварил Иуда пива, да только, испив заманчивый напиток, не смог злодей овладеть новой женой. И гости его не смогли опозорить ни одной девушки. И никогда ни один из захватчиков не смог иметь детей, такое удивительное пиво вышло…

Когда же прогнали иноземцев, то вернул король отцу девушки пивоварню, повелел называться королевским пивоваром в память о победе над врагами.

С тех пор и варится «Крушовице» на королевской пивоварне. Но сами пивовары его не пьют, лишь потчуют этим напитком незваных гостей, в крайнем случае, девушек. А чехи предпочитают «Плзеньский праздрой» («Пилзнер урквелл») — «Старое место», то пиво, которым праздновал победу и лечил застарелую язву желудка великий Рудольф II.

Клопин дочитал текст до конца и аккуратно отложил скатерку в сторону.

— Да, кто бы мог подумать… к каким ужасным последствиям все это может привести… Кто бы мог подумать! — и профессорская бородка вздернулась, словно гребень бойцового петушка. — Но я лично импотентом быть не желаю!

— Мне, будьте любезны, «Вельвет», домажлицкие помазанки, пражский салат и пльзенские потрошки, — обратился он к подошедшей официантке, мысленно раздевая ее глазами до стадии бикини.

— А мне, пожалуйста, тлаченку, свинину «Вышеград» и бокал «Пилснер Урквелл», — распорядился Шершнев. — Может быть, сначала по рюмочке «Боровички» для аппетита? — обратился он к профессору.

— Не окажусь, батенька, не откажусь… — поддержал нового знакомого Клопин. — Хотя я всегда считал, что Боровичка — это не напиток, а тренер «Зенита».

Обиженный кавказец тем временем умудрился все-таки сделать правильный выбор, заказав себе кружку «Тухер Хелес» и охотничьи колбаски. Он так старательно прислушивался к разговору за соседним столиком, что его поломанные борцовские уши оттопырились, словно у Чебурашки.

— Эта история про пиво — яркий пример применения генетического оружия еще в стародавние времена, — профессор окончательно захмелел после сорокапятиградусной настойки, запитой оригинальным чешским пивом с лавинообразным эффектом. — Я, пожалуй, украду у них одну такую скатерку с текстом, покажу своим коллегам, им понравится…

Народ прибывал, в ресторане становилось все более людно, официантки сбились с ног, разнося заказы и разнообразные сорта пива. Появилась живая музыка — скрипач прогуливался между столиками, извлекая из своего инструмента зажигательную мелодию чардаша. Клопин успел попробовать под потрошки еще кружку «Gueuse» — восхитительного бельгийского пива со вкусом диких ягод. Шершнев же не изменил традиции, получив очередной бокал «Пилзнера».

Пока гости с аппетитом ужинали, на мобильник оперативника пришла эсэмэска от сотрудников ОТС, сообщавших, что все готово. Расплатившись с официанткой, он взял слегка пошатывающегося профессора под ручку и направился вместе с ним к выходу. Соглядатай тоже поспешил расплатиться и двинулся следом.

Дальше события развивались по накатанному сценарию. Шершнев предложил профессору зайти в туалет на дорожку. Когда Клопин вернулся оттуда, майор отворил перед ним соседнюю дверь и повел хмельного профессора к черному выходу.

— Куда мы идем? — удивился Клопин, не успевший позабыть, что в ресторан они поднимались, проходя мимо старинных доспехов, украшавших не только зал, но и лестницу главного входа.

— Это самый короткий путь на улицу, там нас уже мой приятель на машине ждет, — Шершнев лишь убыстрил шаг, не отпуская профессорский локоток.

Кавказец дожидался своих «подопечных» у главного входа, делая вид, что рассматривает вывешенное на улице меню, и не сразу догадался, что его «развели», как последнего лоха. Прошло не менее пяти минут, пока он вернулся в ресторан и сообразил, что профессор и его спутник воспользовались другим выходом. Соглядатай тут же распахнул дверь с надписью «только для персонала» и ринулся в погоню. Проскочив через подсобные помещения и, едва не сбив с ног повара, он вылетел во внутренний двор, но увидел только багажник исчезающего в арке автомобиля. Рассмотреть его номер он не успел, хотя и выскочил на Суворовский следом.

Увозившая Клопина и Шершнева «шестерка», используя «крякалку», уверенно продралась между машинами, застывшими в пробке по направлению к Невскому, пересекла двойную сплошную и понеслась в противоположную сторону. Несмотря на грубое нарушение правил дорожного движения, дежуривший на Суворовском экипаж ГИБДД беспрепятственно пропустил оперативную машину (о ее появлении он был предупрежден заранее). А вот летевшая следом «Ауди» с кавказской «наружкой» на борту, которую успел сориентировать запыхавшийся соглядатай из ресторана, была тут же остановлена «гайцами».

Кавказец поспешил вернуться к машине, оставленной на Первой Советской, но и здесь его ждало жестокое разочарование. «Дэу», в которой оставался его напарник, была плотно заблокирована на стоянке «паркетным» джипом. Эффектная блондинка, бестолково крутившая руль во все стороны, виновато улыбалась, но надежно перегородила проезд на ближайшие 10–20 минут. Роль «блондинки за рулем» по просьбе Шершнева блестяще выполнила одна из сотрудниц расположенного по соседству — на Второй Советской — управления наркоконтроля.

* * *

Из оперативной сводки происшествий по городу

— …в 20.30 на перекрестке Суворовского и Невского проспектов по подозрению в причастности к совершению преступлений был остановлен автомобиль «Ауди-80», которым по доверенности управлял гр. Пипия Шота Ревазович, 13.06.77 г. рожд., урож. г. Рустави Грузинской ССР, БОМЖиЗ. При личном досмотре у Пипия обнаружены боеприпасы в виде двух патронов калибра 5,76; у сопровождавшего Пипию гр. Беридзе Зураба Георгиевича 24.05.76 г. рожд., урож. г. Тбилиси, БОМЖиЗ, обнаружен пакет с тремя граммами героина. Пипия и Беридзе задержаны. Проводится проверка РУВД Петровского района.

Задержание организовано Суворовским РУВД: заместителем начальника РУВД п/п-ком милиции Быковым В.Н., начальником ОУР Петренко П.А., ст. о/у ОУР Кабановым С.М., ст. инсп. 2-го отд. батальона ДПС Васиным Ю.А.

— …в 20.47 охранник ювелирного магазина ЗАО «Дублон» гр. Трепин… находясь в нетрезвом состоянии на рабочем месте, произвел один выстрел из карабина «Сайга» в настенные часы, чтобы с целью проверки собственной меткости попасть в секундную стрелку. Магазину причинен имущественный ущерб… По факту проводится проверка РУВД Фонтанкинского района…

— …(не для печати!) в 20.55 на нерегулируемом перекрестке Гражданского и Северного пр. инспектор… отдела ГИБДД ст. л-т милиции Сашин Д.П., находясь в нетрезвом состоянии, на полном ходу врезался в автопогрузчик. Водитель погрузчика с телесными повреждениями средней тяжести доставлен в Мариинскую больницу… Проводится служебная проверка…

* * *

«Наличие достойных мужчин лишь подтверждает наличие достойных женщин», — с этой мыслью Шершнев отворил дверь конспиративной квартиры, хозяйка которой весьма своевременно ушла на променад, оставив после себя лишь легкий аромат «Гуччи», заранее оплаченную бутылку водки в холодильнике, предоставив тем самым оперативнику полную свободу действий.

— Ну, и где наш паучок? — первым делом поинтересовался профессор, переступив порог этой обители.

Но оперативник лишь вздохнул и виновато развел руками: «Боюсь вас разочаровать, профессор, но пауки здесь если и водятся, то самые обычные, и скорее всего в ванной».

— Вы что, батенька, обманули меня? — начал трезветь удивленный Клопин.

— Я забочусь о вашей безопасности, профессор, — Шершнев предъявил удостоверение сотрудника УБОП. — Ваша жизнь находится под угрозой, и это связано с исследованиями, проводящимися в вашем институте. Так что, Ким Филиппович, в ваших интересах рассказать мне все и без утайки.

— Я знал, что рано или поздно вы на меня выйдете, — Клопин прошел в гостиную и со вздохом опустился в мягкое кресло. — Я совсем запутался, даже сам хотел к вам прийти. Но всегда удерживал страх, что меня посадят. Я ведь вел с ними переговоры о продаже технологий. Это они меня заставили, — профессор закрыл лицо руками, плечи его вздрагивали, выдавая приглушенные всхлипы.

— Успокойтесь, профессор, выпейте воды. Кто они?..

К счастью для оперативника, его собеседник не стал запираться, словно решил руководствоваться известным принципом, рекомендуемым для исключительно чистосердечных признаний: сказав «А», следует говорить и «Б». Поэтому дальнейшая беседа протекала «в духе полного взаимопонимания».

— Сначала на меня вышел какой-то полоумный китаец-сектант, а потом я заметил, что за мной и моей квартирой наблюдают какие-то кавказцы.

— А тот бизнесмен, с которым вы пришли в баню? — задавал наводящий вопрос Шершнев.

— Иван?

— Да, Иван.

— С ним я совсем недавно познакомился, он как-то связан с китайцами, но мне кажется, что он хочет заполучить разработанные мною технологии в свое собственное пользование. Я успел с ним коротко переговорить, и мне показалось, что он готов заплатить крупную сумму денег за передачу технологий лично ему. Я надеялся, что с помощью этих денег я смогу уехать из страны и что меня никто не найдет больше.

— Ну, это вряд ли получится, — в голосе Шершнева звучало искреннее сочувствие. — Вас так плотно «обложили», что у вас теперь только две дороги: или пойти на компромисс с нашими органами, или ждать, пока ваши китайские «друзья» выкачают из вас всю необходимую информацию, а затем вас самого отправят на органы.

— В каком смысле? — профессор выпил залпом предложенный стакан воды и немного успокоился.

— Именно таким образом они отправляют на тот свет тех, кто им больше не нужен. Пускают их на донорские органы.

— И что же мне делать?

— Во-первых, держите лицо ровно, как говаривал мой старшина на срочной службе. Не паникуйте. Сейчас мы оформим с вами все необходимые документы, и вы станете работать на нас. Это поможет вам не только искупить свою вину, но и получить право на защиту. Мы своих в беде не бросаем. А если вы мне все подробно и обстоятельно расскажете, то на процессе вы будете присутствовать уже не как обвиняемый, а как свидетель.

— Но я слышал, что у нас в России нет программ по защите свидетелей, — окончательно протрезвел профессор. — А наша милиция — не «Интерпол». Если я вам сдам всех, кто пытался купить у меня технологии, где гарантия, что их дружки потом не найдут меня и не уничтожат? Получается, вы мне предлагаете «кота в мешке».

— Эффективных программ по защите свидетелей официально нет, тут вы правы. Но гарантии безопасности я готов вам предоставить лично. Вам, профессор, остается только поверить мне на слово. Другого выхода у вас просто нет… Хотя, конечно, у вас есть выбор.

Шершнев почувствовал, что на «клиента» не надо давить слишком сильно, и решил поведать ему поучительную историю.

— Насчет выбора и котов в мешке я вам сейчас любопытный случай расскажу. Ездил я пару недель назад на рейсовом автобусе к теще на дачу в Новгородскую область. Так вот, заходит на Обводном в автобус этакая старушка — «божий одуванчик» и просит, чтобы я поставил на верхнюю полку огромную коробку с тортом. Ну, думаю, бабушка внучкам гостинец везет и, конечно, помог старушке. А следом за ней завалила какая-то молодежная компания. Пацаны и девчонки. Судя по всему, чей-то день рождения едут отмечать. Бутылками гремят и тоже ставят на верхнюю полку тортик в похожей коробке, только в два раза меньше по размеру.

В общем, задремал я в пути и проснулся уже в Новгородской области от криков бабуси. Оказалось, что молодежь решила подшутить над бабкой. Взяли они большую коробку и вышли на своей остановке, а оставили бабуле торт поменьше. Дескать, меньше сладкого съест — меньше шансов, что заболеет диабетом. А бабуля горькими слезами заливается. Я хотел ей денег предложить, чтобы она еще что-нибудь вкусное внукам купила. А выяснилось, что в коробке она везла вовсе не торт, а своего любимого кота хоронить.

— Что-то не пойму, батенька, куда вы клоните, — прервал рассказчика Клопин.

— А рассказываю я это к тому, что компания, которая сделала свой выбор в пользу легкой наживы, получила дохлого кота вместо торта. И вы сейчас стоите перед похожим выбором, — менторским тоном подвел итог Шершнев. — Итак, профессор, вы готовы искупить свою вину, оказав помощь правоохранительным органам в задержании и изобличении опасных преступников?

— Я бы не хотел получить дохлого кота, — послушно кивнул Клопин.

* * *

Совершенно секретно

…-ый отдел Службы внешней разведки

Начальнику Управления

Службы внешней разведки

генерал-майору С. В. Кирюхину

Информационное сообщение

На основании оперативных источников (Котик, Дедушка, Мальвина, Эльвира) установлено, что… в результате отмечена активизация подразделений США по объекту оперативной разработки ДОР «Улей». Источники сообщают, что к операции привлечены агентурные источники из Грузии, Эстонии (установлен и разрабатывается агент Хатор) и Украины, используются также этнические криминальные контакты на территории Петербурга. Парацельс дал согласие на передачу технологии производства секс-ловушки. Реализуются дальнейшие мероприятия согласно утвержденному плану…

Начальник отдела полковник Л. И. Тимофеев

* * *

После того как необходимые бумаги о сотрудничестве были оформлены, Шершнев приступил к получению информации от новоиспеченного агента. Выяснилось, что профессор действительно ставил эксперименты на насекомых. Прибор, который он условно назвал секс-ловушкой, позволял заманивать мужских особей насекомых на аттрактант женских особей. Насекомые подвергались лучевой обработке, вызывающей генетические мутации в их организме, — облученные насекомые должны заражать своими мутагенами других особей при размножении. И, таким образом, по прошествии некоторого времени насекомые-вредители вымирают как бы естественным путем.

— Но суть моего открытия заключалась не в этом, — по мере углубления в научные дебри профессор говорил все более увлеченно, забывая, что в роли слушателя выступает не научный оппонент, а офицер подразделения, призванного бороться с организованной преступностью. — Ради интереса я решил поставить опыты на человеческом генетическом материале.

— Вы что, на людях опыты ставили? — насторожился Шершнев.

— Боже упаси, батенька, — всплеснул руками профессор, — всего лишь на человеческих тканях.

— И где вы их взяли — у себя, что ли, отрезали?

— Да нет, у меня много друзей среди трансплантологов и паталогоанатомов, вот они и подбрасывали мне образцы, — невинно пояснил Клопин. — И я выяснил, что обработка подобными лучами человеческого материала тоже вызывает мутации, ведущие к вырождению клеток.

Оперативник, естественно, ничего не смысливший в тонкостях генной инженерии, попытался упростить себе задачу, задав прямой вопрос.

— И что это означает? Что подобные лучи можно использовать как оружие?

— Не обязательно использовать сами лучи. С помощью этих технологий можно создать вирус, который будет передаваться от особи к особи половым или даже воздушно-капельным путем… Но самое интересное не это.

— А что же?

— Дело в том, что подобные вирусы могут поражать людей избирательно, то есть только генетически схожих особей. Например, только людей одной национальности или только родственников из одной семьи. Представляете себе, какая это страшная вещь?

— Но если вы осознавали, что создаете такое страшное оружие, почему вы не прекратили эксперименты? — поинтересовался Шершнев.

В рассказе новоиспеченного агента слишком уж причудливо переплетались и мутации, связанные с определенными излучениями, и непонятные вирусы, к разработкам которых институт «Сельхозбиопрепарат» никакого отношения иметь не мог (во всяком случае, легально). Но эти нюансы окрыленный удачной вербовкой майор, увы, упустил. Тем более что биологию после школы он изучал лишь на уровне курса по судебно-медицинской экспертизе.

А профессор меж тем продолжал увлеченно разглагольствовать, оправдывая свои научные изыскания.

— …Дело в том, что я поначалу даже не догадывался, что эту технологию можно использовать как оружие против людей, — я даже опубликовал небольшое сообщение о своих первых опытах в одном научном журнале. Это и было моей роковой ошибкой. Очевидно, китайцы из «Фэнгуна» проводят мониторинг всей прессы по генетической тематике. Именно по этой публикации они на меня и вышли.

— И что они предложили вам?

— Они предложили создать для меня лабораторию, где я бы мог проводить эксперименты на живых людях. Обещали поставлять материал для опытов в любом количестве: и китайцев и русских. Вот тогда-то я и понял, что мое изобретение можно использовать как страшное оружие. Но было уже поздно.

— И вы согласились сотрудничать с китайцами?

— Нет, я старался тянуть время. Я не знал, что мне делать. А несколько дней назад на меня вышел какой-то грузинский авторитет. Он представился Старым Бесо и предложил продать технологии на Кавказ.

— И что вы ответили?

— Я решил стравить кавказцев с китайцами. Сказал Старому Бесо, что у меня «крыша» — общество «Фэнгун». А Мадам Вонг — главному у китайцев, я рассказал про Старого Бесо. В общем, они на завтра встречу друг другу назначили или, как сами они мне сказали, «стрелку забили».

— А Мадам Вонг, почему вы о ней в мужском роде говорите? — поинтересовался Шершнев.

— Потому, что он нечто среднее между мужчиной и женщиной.

— Понятно… А вам-то зачем нужно стравливать китайцев с грузинами?

— Я решил, что пока они между собой разбираются, я успею договориться с Иваном и продам технологии ему, а сам уеду за рубеж, — профессор налил себе еще стакан воды. Судя по всему, его уже начал пробирать «сушняк». — Ведь без меня они сами продолжить работы вряд ли смогут. Хотя кто его знает, если привлечь квалифицированных генетиков…

— Значит, Иван тоже в курсе о том, что у китайцев с кавказцами ожидается встреча?

— Да, и я обещал встретиться с ним завтра, чтобы обсудить все детали нашей сделки.

«Похоже, у этого Ивана тоже рыльце в пуху. Надо как можно быстрее пробить его по всем учетам», — подумал Шершнев, напрочь забыв, что он не сотрудник ФСБ, а старший оперуполномоченный УБОП.

— Где и во сколько «забита» эта «стрелка»?

— Завтра в шесть вечера на пустыре неподалеку от поворота на дамбу. Там сейчас строительство Кольцевой ведется, но завтра у рабочих выходной. Вот они и решили там выяснить отношения.

«Ловко придумано, — продолжал размышлять Шершнев, — завтра в городе очередной марш “обиженных” проводится. Правда, кто и по каким понятиям обидел этих господ, оставалось неясным, но ситуация могла случиться любая, благо среди регулярно марширующих хватало мелких воришек, некогда отсидевших год-другой, а после вещавших о тяжелом диссидентском детстве. Были “обиженными” и мошенники покрупнее, и экс-депутаты, не сумевшие на очередных выборах запудрить избирателям мозги и надеющиеся поднять свой рейтинг громкими воплями. Хватало и просто всякой шушеры, мечтавшей заработать за пешеходную прогулку по сто рублей на опохмелку. Тем не менее все силы милиции и спецслужб будут стянуты к центру. А бандиты тем временем устроят разборки в стиле девяностых в пригороде».

— Вот что, Ким Филиппович, — обратился оперативник к Клопину, — вашей жизни сейчас грозит серьезная опасность. Вы останетесь здесь, на конспиративной квартире, до тех пор, пока я не задержу преступников, которые охотятся на вас и ваше изобретение. Кстати, где находятся материалы ваших работ?

— Все в институте, в моей лаборатории, — испуганно пролепетал профессор, который, казалось, только сейчас осознал всю серьезность грозящей ему опасности.

— Сейчас сюда приедет мой сотрудник, он будет охранять вас как важного свидетеля, — Шершнев достал трубку и набрал номер лейтенанта Каракозова, самого молодого сотрудника своего отдела, у которого он числился в наставниках. — Из квартиры ни шагу. По всем возникающим вопросам вы можете обращаться к моему сотруднику или лично ко мне, по телефону. Вам все понятно?

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Сводка

Оперативно-технического мероприятия «Т»

по объекту ДОР «Мзиури»

№ 1342-в от 07.08.

Соединение с тел. +7(921)963-…-…

Объект (О.): Здравствуй, дорогой! Это Старый Бесо беспокоит.

Н/л.: Добрый день, уважаемый!

О.: Какой, на хрен, «добрый»? Ты, нцзрн, что должен был делать? Коров нцзрн?!

Н/л.: Но, Бесо…

О.: Молчи, нцзрн, пока я говорить не разрешу! Я тебя спрашиваю, почему Шоту и Зураба повязали?! Ты, нцзрн, что должен был делать? Аккуратно организовать наблюдение, а не подставлять людей. Откуда там наркота и патроны?

Н/л.: Так это, папа… мусора подложили, в натуре…

О.: В натуре — нцзрн у собаки красный! Нцзрн (неразборчиво)… бабок зашли их телкам, чтоб с голоду не сдохли… Из своей зарплаты. И чтоб обоих выпустили хоть под подписку, хоть под залог. Меня не нцзрн, как ты это организуешь, но на крайняк послезавтра оба должны быть у меня. Понял?

Н/л.: Все сделаю, Бесо, но это не мой косяк, это — мусора…

О.: Ты, нцзрн, уже нцзрн меня в конец! Я сказал, чтобы Шота и Зураб у меня были, а не на киче парились! (Неразборчиво)…срок тебе. Все. (Пауза) Да, кстати, что ты напортачил с америкосом, который к профессору ходил?

Н/л.: Нет, там все нормально, в натуре. Пацаны с ним побазарили и отпустили. Они, типа, ментами прикинулись. Америкос, конкретно, не в теме, так и прессовать его шибко не стали. Покалякали, выкинули из тачки, и весь базар…

О.: Ну смотри… (Пауза) Если янкерс заяву напишет — я тебя без вазелина нцзрн. Отвечаю. (Пауза) И учти: «Мы должны переработать и реализовать весь урожай винограда, чтобы у наших недругов разорвались сердца», как говорит уважаемый Михаил Саакашвили… Теперь все. Отбой.

(Конец связи)

Начальник ОТС полковник В. Н. Сергеев

* * *

Оставив профессора под охраной спешно прибывшего Каракозова, Шершнев вышел на улицу. Пасмурное темное небо как будто доказывало, что белые ночи уже позади, и грозило немногочисленным прохожим неминуемым дождем. Майор достал свою «волшебную» фляжку — его разочарованию не было предела: заветная емкость была пуста, словно голова клубной тусовщицы. Шершнев набрал номер своего приятеля — начальника отдела наркоконтроля Александрикова и договорился с ним о немедленной встрече. Рассчитывать на то, что завтра ему дадут милицейский ОМОН для крупной спецоперации, не приходилось. Шершнев знал, что все силы и средства будут брошены на обеспечение правопорядка во время проведения марша «обиженных». Оставалось надеяться только на то, что Александриков поможет со спецназом наркоконтроля. В том, что у китайцев и кавказцев, которые прибудут на «стрелку», помимо оружия будут с собой и наркотики, Шершнев не сомневался.

До Петроградской стороны, где жил Александриков, нужно было добираться на метро, и Шершнев решил перед этим посетить близлежащий магазин «24 часа», чтобы наполнить свою флягу.

В небольшом магазинчике за прилавком читала любовный роман дородная продавщица лет тридцати. Прямо перед ней у кассы были вывешены два объявления. Одно из них сообщало, что в соответствии с распоряжением городского правительства после двадцати трех часов крепкие алкогольные напитки не отпускаются, другое возвещало о том, что сигареты и алкоголь не продаются лицам моложе восемнадцати лет. Почуяв недоброе, Шершнев посмотрел на свои часы фирмы «Полет» и обнаружил, что предательская стрелка остановилась на отметке двадцать три пятнадцать. Как законопослушный гражданин он было уже собрался уходить, когда в магазин ворвался шкет, по виду лет шести от роду, и прямиком направился к кассе. Выгрузив из карманов две горсти мелочи, он потребовал «малёк» «Сибирской» водки и пачку сигарет «LM». Продавщица, не моргнув глазом, исполнила пожелания покупателя, и малыш гордо удалился, бросив на Шершнева взгляд самца-победителя.

— Что же вы за беспредел тут творите? — возмутился майор, показывая рукой на объявления у кассы.

— Так он все равно читать не умеет, — пожала плечами продавщица.

* * *

«Оргазм — это не аббревиатура от Олега и Родиона Газмановых, как полагают многие фригидные дамочки. Настоящий оргазм — это когда начальник вызывает тебя на ковер к восьми ноль-ноль и тебе удается уйти из его кабинета, сохранив себя в целости и сохранности и не использовав припасенную заранее банку с вазелином», — такие мрачные мысли терзали капитана Ракитина, когда он подходил рано утром к кабинету генерала Мягкова.

После того как у него прямо из-под носа ушел профессор Клопин в сауне, а потом бесследно исчез, надеяться на то, что генерал вновь будет вести с ним задушевную беседу, не приходилось. Скорее приходилось рассчитывать на внеплановую «интимную связь» с высоким руководством. Причем на связь столь интимную, что ни начальник отделения, ни начальник управления, ни начальник службы не удостоились чести участвовать в этом — как подчеркивает автор «Толкового словаря русского языка» С. Ю. Ожегов — «душевном, сокровенном» событии.

Иван вспомнил, как еще лейтенантом был направлен на проверку фабрики резиновых изделий, которой грозил рейдерский захват. Дожидаясь своего доверенного лица в коридоре фабрики, он тогда прислушался к разговору, доносившемуся из приоткрытой двери соседнего кабинета.

— Снимай трусики и поворачивайся задом, — властно произнес приятный мужской баритон.

— Нет, Вася, я в зад не хочу, — чуть не плача отвечал голосок совсем еще юной девушки.

— Да ты не бойся, Светка, это совсем не больно.

— А Ленка, подружка моя, говорила, что больно.

— Да она, дура, вертелась, я никак попасть не мог, вот и вышло больно!

— Я стесняюсь, Вася, — продолжала отпираться девушка.

— Лапуся, я же тебя еще с первого класса знаю, и вообще меня стесняться не надо, — продолжал настаивать баритон. — Для меня нет никакой разницы, мужчина ты или женщина.

— А ты можешь не смотреть?

— Как же я попаду, если смотреть не буду?

— А ты на ощупь.

— Ладно, давай в рот, — сдался обладатель баритона, — только таблетка — это ерунда, укол надежнее…

И лишь когда вслед за довольной девушкой из кабинета вышел фельдшер в белом халате, Ракитин понял, что речь шла о плановых прививках для работниц фабрики.

Но на беседе с генералом надеяться на простую «прививку» не приходилось. Дело было гораздо серьезнее.

Генерал выглядел монументально и встретил своего подчиненного мрачнее тучи.

— Ну что, Ракитин, доигрался в коммерсантов?

Иван понимал — сейчас любое напоминание о том, что идея залегендировать его под коммерсанта принадлежала самому Мягкову, смерти подобно. Поэтому капитан продолжал стоять навытяжку, виновато потупив взор.

— Как ты мог так опростоволоситься? Из-под самого носа у тебя профессора спи…ли. А ты в сауне отмокал в это время!

— Товарищ генерал, разрешите доложить мои предложения, — Ракитин попытался вставить конструктивную нотку в разговор.

Но его предложение явно попало в неподготовленную аудиторию.

— Нет, я не точно выразился — у тебя его не спи…ли, ты его про…ал! Вот точная формулировка! — продолжал метать громы и молнии начальник.

— Товарищ генерал, у меня есть три версии того, кто мог быть причастен к исчезновению Клопина, — не сдавался оперативник, справедливо рассудив, что лучше быть расстрелянным за сопротивление, чем повешенным за предательство. — Во-первых, это могли быть фэнгуновцы. Но результаты «прослушки» показывают, что они сами ищут профессора. Во-вторых, это могут быть люди лидера грузинской ОПГ Старого Бесо, который приехал в Питер из Москвы несколько дней назад. Именно его люди следили за нами, когда мы ехали с Клопиным из Центра «Фэнгун» в институт «Сельхозбиопрепарат». Но результаты наблюдения за ними показывают, что они сейчас активно «пробивают» по местной братве, кто бы мог похитить профессора, — значит они тоже скорее всего не причастны.

— И кто, по-твоему, этот третий — причастный? — неожиданно сменил гнев на милость и даже улыбнулся генерал.

— Я полагаю, что профессора похитил тот, кто проник в институт под видом пожарного инспектора Опанасенко. Такого сотрудника в питерской пожарной охране нет, я выяснял. И этот похититель, вероятно, не связан ни с китайцами, ни с кавказцами. Я нашел водителя, который подвозил этого «лжепожарника» и Клопина до ресторана «У Рудольфа II». Именно там, по свидетельству работников этого заведения, «Опанасенко» и Клопин оторвались от кавказской «наружки» и исчезли потом через черный ход.

Генерал достал из лежащей на столе папки несколько бумаг и бросил их на стол, поближе к оперативнику, ткнув пальцем в направлении этих документов и осведомившись, когда в последний раз капитан изволил ознакомиться с милицейской сводкой происшествий за день. Ракитину бросилась в глаза обведенная красным фломастером информация о задержании на углу Суворовского и Старо-Невского машины с двумя злодеями: «…при личном досмотре у Пипия обнаружены боеприпасы в виде двух патронов калибра 5,76; у сопровождавшего Пипию гр. Беридзе… обнаружен пакет с тремя граммами героина. Пипия и Беридзе задержаны…»

— Так ты не знаешь, кто скрывался под видом майора Опанасенко? — снова загадочно и недобро улыбнулся генерал.

— Никак нет.

— А запрос в оперативный банк данных ты делал — кто проявлял интерес к Клопину? Выяснял — может, он у кого помимо тебя в разработке находится?

Намеки Мягкова были более чем прозрачны.

— Если честно, не успел, — виновато развел руками Иван. — Вы же знаете, что у меня ни минуты свободной не было…

— А я вот успел, — генерал жестом предложил Ракитину сесть и подвинул ему тонкую папку с документами, которую украшал гриф «совершенно секретно». — На вот, ознакомься, этот твой «Опанасенко», некий майор Шершнев, старший опер из УБОПовской районной ОРЧ… Дожили, скоро каждый мент будет ловить шпионов вместо того, чтобы своим делом заниматься!

— Но, значит, Клопин все-таки задержан! — радостно изумился Ракитин.

Генерал сделал вид, что сменил гнев на милость, и продолжал как ни в чем не бывало:

— Да, Шершнев поместил его под охрану на конспиративной квартире. Но этот Аристарх слишком шустрый и самонадеянный опер. Он уже успел по собственной инициативе договориться с наркоконтролем о совместной операции на завтра… Впрочем, пусть пока развлекается, а мы медленно… медленно! спустимся с горы и…

— То есть он хочет повязать китайцев и кавказцев прямо на «стрелке»?

— Вот именно, а нам это сейчас совсем не нужно. Будет много шума, без стрельбы не обойдется, а заказчики охоты на Клопина и на его изобретение сразу залягут на дно… И потом ты их ищи-свищи…

— Значит, китайцев и кавказцев на «стрелке» не будем трогать?

— Вот именно. Нужно обеспечить скрытую видеосъемку их разборки, установить дальнейшее наблюдение за всеми их перемещениями. Но брать их будем с поличным, когда кто-нибудь из них доберется до материалов Клопина, которые хранятся в лаборатории. Нужно усилить наблюдение за институтом, может быть, установить там засаду… — генерал сделал выразительную паузу и сосредоточенно прошелся по кабинету. — А что касается Шершнева и его самодеятельности, то я позвоню в наркоконтроль, и завтра у него в последний момент отберут весь спецназ якобы для обеспечения безопасности на марше «обиженных». Сам он на бандитскую разборку такого масштаба вряд ли сунется. В конце концов — ну, не получилось у Шершнева, и не получилось! А ты поговоришь с ним как опер с опером, в случае успеха лавры поделите. Куда он, впрочем, денется, раз полез не в свое дело… Да и в случае провала все, что полагается, — тоже… Сейчас твоя задача усилить безопасность института, твоей Лады как свидетеля. А Клопин, думаю, спрятан у Шершнева надежно.

* * *

Выйдя от генерала, Ракитин первым делом направился в ОПС и договорился с тамошним начальством о том, что экипаж «наружки» будет постоянно дежурить у входа в институт «Сельхозбиопрепарат». В случае обнаружения подозрительных лиц он просил срочно связаться с ним и незамедлительно вызывать группу быстрого реагирования. Обговорил и вопрос о проведении скрытой видеосьемки бандитской «стрелки» у Кольцевой автодороги.

Затем он поехал проведать Ладу, которая коротала время на конспиративной квартире за игрой в «японского дурака» в обществе двух молодых спецназовцев. Девушка кинулась на шею к своему спасителю, но Иван почувствовал, как острая иголка ревности кольнула его в сердце. «Неужели я настолько к ней привязался, что уже ревную ее к этим спецам? — подумал Ракитин и тут же попытался отогнать от себя такие мысли. — Конечно, мы много пережили вместе, и все же, это было скорее случайное знакомство».

Словно разгадав неправильный ход его мыслей, девушка увлекла Ивана в дальнюю комнату, заперла дверь и набросилась на него, словно плотоядная индийская богиня. Ракитин понял, что не в силах ей отказать, и ответил на ее нападение бурным натиском, от которого женское белье рвалось с треском, словно угли тлеющего костра, а презервативы лопались, не выдерживая нервного напряжения, и их приходилось менять в процессе, словно шины на гонках Формулы-1.

— Ну что, удалось тебе пообщаться с профессором? — поинтересовалась Лада, когда их страсть поутихла.

— Профессор спрятан в надежном месте, институт, где хранятся исследования, под наблюдением, так что вся ситуация под контролем. Но тебе придется еще побыть здесь, пока мы не задержим твою Мадам Вонг. Находиться в других местах тебе слишком опасно.

— Сколько мне еще тут сидеть? — наморщила лобик недовольная Лада. — Я же теперь тоже секретный агент и хочу помогать тебе во всем.

— Поверь мне, дорогая, ты пробудешь здесь недолго, — успокаивающе пробормотал Ракитин. — Со дня на день мы возьмем Мадам Вонг и ее подельников с поличным, и тогда тебе уже ничто не будет угрожать…

— А что будет с нами? Ты ведь меня не бросишь? После того как они будут арестованы? — Лада сыпала вопросами и пыталась заглянуть Ракитину в глаза.

— Давай поговорим об этом после, когда все закончится, — уклонился Иван от ответа на вопрос, который ставил его в тупик.

В этот момент на телефоне Ракитина появилась картинка рычащего тигра. Иван взглянул на часы и с ужасом отметил, что уже два часа дня, то есть до бандитской «стрелки» оставалось всего четыре часа.

— Срочно возвращайся в Управление! Шершнев, похоже, совсем спятил, — прогремел в трубке голос генерала Мягкова.

Глава 8. А город подумал, что съемки идут

«Вихри враждебные веют над нами»:

Крышу снесло многобалльным цунами.

За шахматной доской в уютном чилауте питерского ночного клуба «S&G», известного также как «Содом и Гоморра», сидели двое. Знаменитый шахматист Гарик Каспарян, в последнее время прославившийся как организатор маршей «обиженных», и его куратор, и старший офицер департамента по Восточной Европе Центрального разведывательного управления США, официально представлявший международный фонд «Толерантность» Абрахам Лупскер. Разговаривали по-русски.

— Гарик, дружище, бросал бы ты свои архаичные шахматы, — Абрахам похлопал Каспаряна по плечу. — Я тебе из Нью-Йорка такую компьютерную игру привез — закачаешься. Называется «Our Russia».

— Это что, по мотивам передачи на канале «ТНТ»? — слабым голосом ответил Гарик, которого сильно ломало после бурной ночи в клубе.

— Лучше — это стратегия, в основе которой лежит идея «бархатной» революции в России. Сейчас я тебе покажу, — Абрахам поправил чуть сбившийся галстук от «Kenzo», извлек из своего кейса серебристый ноутбук, установил на столик и начал загружать игру.

— Мне нужно «попудрить носик», извини, дружище, — Гарик поднялся с кресла и засеменил в сторону туалета.

Абрахам проводил его укоризненным взглядом. Он не одобрял увлечение Каспаряна кокаином, но прекрасно понимал: если Гарик не будет каждый час «поправлять здоровье», то у него окончательно снесет крышу и он не сможет выступить на марше «обиженных». А из других харизматических личностей у оппозиции был в запасе только лидер сексуал-меньшевиков Эдик Гарлемов. Его Лупскер еще больше не любил за радикализм взглядов, к тому же раздражала пегая козлиная бородка «а ля Бернштейн-Троцкий» этого любителя чернокожих бой-френдов. Оставался, правда, еще один новоявленный лидер оппозиции — Михаил Двухпроцентный. Но сама фамилия этого экс-коррупционера свидетельствовала о том, что больше двух процентов с ним не набрать ни на каких выборах.

Когда заметно повеселевший и возбужденный Гарик вернулся за стол, Лупскер принялся демонстрировать ему возможности новой игры.

— Вот, взгляни, дорогой, — тут можно играть как на стороне российского президента, так и на стороне оппозиции. Конечно, наши «программеры» постарались, и оппозиции всегда выиграть легче, чем президенту удержать власть. Узнаешь, чей портрет?

В ответ Каспарян обнажил свои лошадиные зубы, продемонстрировав некое подобие счастливой улыбки. Роль лидера объединенной оппозиции в игре отводилась «персу», который как две капли воды походил на него, были тут и персонажи, похожие на других «обиженных», — Гарлемов и Двухпроцентный.

— А почему игра называется «Наша Россия»? Может быть, лучше было назвать «Эта страна»? — поинтересовался Гарик, который всегда питал ненависть ко всему русскому.

— Да потому что по итогам игры «эта» страна должна стать нашей, — восторженно потер потные ладошки Лупскер. — Вот, взгляни, на стороне президента российские спецслужбы, две партии, насквозь погрязшие в дележе власти, армия, милиция и государственные СМИ. А оппозицию поддерживают все свободолюбивые народы. Смотри, вот чеченский ОМОН, который отказывается разгонять мирные демонстрации «обиженных». Вот бизнесмены, перешедшие на сторону народа в его борьбе с засильем «православных чекистов». Вот общественные фонды, выступающие в поддержку свободы и толерантности.

— Еще «Моссад» и «МИ-6» в этой игре на сторону оппозиции бы привлекли, — скептически усмехнулся Каспарян, — тогда точно успех в широких массах населения был бы обеспечен. Кстати, а как насчет очередного транша? У нас партийная касса почти пуста, а выборы на носу. К тому же марширующей массовке приходится платить. Не буду же я их проплачивать из собственного кармана… — и хозяйственный Гарик выжидающе замер.

— Все наши договоренности остаются в силе, — неожиданно замялся Лупскер, — но наши друзья в Лондоне и Нью-Йорке хотят получить новые доказательства того, что «обиженные» — это реальная сила, от этого зависят сроки поступления денег. Поэтому очень важно сегодня провести марш в Петербурге на высоком уровне.

Высокие переговоры были неожиданно прерваны мелодией одной из композиций Элтона Джона — это завибрировала трубка Каспаряна.

— Колонна уже приближается, несмотря на запрет властей, удалось собрать несколько тысяч человек, — радостно сообщил своему заокеанскому куратору Каспарян.

Насчет тысяч Гарик, навестивший Петербург всего несколько раз и не имеющий к городским проблемам никакого интереса, конечно, приврал. Это Абрахам знал точно. Все, на что был способен очередной кандидат в мессии, — проплатить пару сотен статистов. А те, того и гляди, норовили разбежаться, словно тараканы, сразу же после получения денежной купюры. Учитывая постоянно подогреваемый интерес к акции «обиженных», можно было рассчитывать еще на несколько десятков журналистов, фотокорреспондентов, телевизионных бригад, просто любопытных граждан, остановившихся поглазеть на халявный цирк. Если же правильно сделать подсъемку марша, то для обывателя вполне можно создать иллюзию многотысячной толпы. К тому же несколько активистов, получивших повышенные гонорары, успешно спровоцируют милицию, после чего в эфир уйдут душещипательные кадры силового задержания и подавления лучших демократических начинаний.

Исходя из этого, Лупскер не стал излишне интересоваться точностью названных Каспаряном цифр («Пусть скрысятничает немного — после сочтемся»), а велел вызывать охрану и немедленно присоединяться к «народу».

— Сейчас, я только носик еще «попудрю», — и Гарик деловито проследовал по направлению к сортиру, оставив ЦРУшного куратора наедине с новой игрушкой.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

№ 3685-г от 10.08.

Справка

В отношении объекта ДОР «Мзиури»

Беридзе Беслан Ревазович (Старый Бесо), 27.04.1950 г. рожд., урож. г. Зестафони Грузинской ССР. Образование неоконченное среднее. Судимый. В 1962 — Ленинским районным судом г. Тбилиси по ст. 143, ч. 2 УК Грузинской ССР (кража, совершенная по предварительному сговору группой лиц) — 2,5 г. л/с; 1964 — Центральным районным судом г. Харькова по ст. 122, ч. 2 УК УССР (мужеложство с применением насилия) — 5 лет л/с; 1972 — Дзержинским районным судом г. Ленинграда по ст. 89 УК РСФСР (хищение государственного или общественного имущества) — 5 лет л/с; 1979 — по ст. 144, ч. 3 УК РСФСР (кража при отягчающих обстоятельствах) — 6 лет л/с… 1992 — Калининским районным судом С.-Петербурга по ст. 200 УК РСФСР (самоуправство) и ст. 191-1 УК РСФСР (сопротивление работнику милиции) — 3 г. л/с…

По данным оперативных источников в 1987 г. «коронован» как вор в законе…

Повторно находился в оперативной разработке Петербургского РУБОП в связи с причастностью к организации преступного сообщества (1994/95). Дело в отношении Беридзе прекращено за недостатком доказательств…

По оперативной информации продолжает возглавлять ОПГ, в руководство которой преимущественно входят лица, прибывшие из Грузии…

…в течение последних месяцев проявлял интерес к разработкам биологического оружия. По сообщению источника Аргуни имеет заказчика для сбыта материалов по разработке, однако контакты поддерживает лично. В одной из бесед упомянул, что после продажи материалов сможет переехать в Филадельфию, где ему якобы помогут приобрести недвижимость…

Ст. о/у М. А. Дмитриев

* * *

«Впору объявление подавать в газеты: “Группа пассивных ‘обиженных’ ищет активных ОМОНовцев со своими резиновыми фаллоимитаторами для совместных прогулок и секса на улицах Петербурга”», — пробурчал водитель служебной «Волги», которая везла Ракитина через перегороженный кордонами центр города.

Иван как раз возвращался из редакции одного из дружественных информационных агентств, где он запустил в прессу информацию о том, что на марш стягиваются дополнительные силы спецназа, дабы предотвратить возможные провокации и массовые беспорядки.

Эти публикации должны были, в частности, рассеять все сомнения, почему у Шершнева в последний момент забрали спецназ наркоконтроля и транспорт. Однако события сейчас развивались явно не по сценарию, разработанному генералом Мягковым совместно с Ракитиным. План, в соответствии с которым Шершнева должны были мягко отстранить от участия в бандитской «стрелке» на КАДе, сокрушительно провалился. Лишившись силовой поддержки спецназа наркоконтроля, Шершнев взял служебную «Волгу», посадил в нее троих молодых оперов из своего подразделения и исчез в неизвестном направлении.

— Наверное, он решил, что произошла утечка информации, и кто-то высокопоставленный решил помешать ему провести задержание, — предположил генерал Мягков, когда два часа назад Ракитин примчался к нему прямо из объятий любвеобильной Лады.

— Но ведь ехать вчетвером на бандитскую «стрелку», где будут десятки стволов, — это самоубийство! — удивился Ракитин. — Нужно его немедленно остановить.

— Вот ты и займись этим, — генерал припечатал тяжелую ладонь к столу. — В целях конспирации они наверняка сменят транспорт на частный и будут использовать липовые документы. Нужно сориентировать посты ГИБДД, ближайшие к месту проведения «стрелки», чтобы они проверяли транспорт, в котором едут четверо, и постарались задержать их до твоего прибытия. Также предупреди их, чтобы беспрепятственно пропускали машины с китайцами и кавказцами. Нам не нужно, чтобы «стрелка» сорвалась… А для начала запусти в прессу информацию насчет стягивания дополнительных сил спецназа на марш «обиженных» и о том, что в окрестностях Питера начались съемки «Антикиллера-3» с Гошей Куценко в главной роли.

— А при чем тут «Антикиллер-3»? — удивился Ракитин.

— А при том, что, по данным «прослушки», китайцы с грузинами договорились маскировать своих бойцов под съемочные бригады. Изготовили соответствующие липовые документы, даже настоящие микоравтобусы, зарегистрированные как собственность киностудий, и видеооборудование кое-какое арендовали и прихватили с собой.

— Неплохо у них мозги начали работать! — восхитился Ракитин. — Если их кто-нибудь остановит для проверки, «сняться и не засветиться»: прикинуться киношниками, а оружие, дескать, реквизит, для «Антикиллера-3».

— Точно, неплохо придумано. И мы не будем пока опровергать эту легенду, пусть город думает, что съемки идут. А стрельба ведется холостыми. Нам лишний шум ни к чему.

* * *

Водитель ракитинской служебной «Волги» был немногословен, и все его общение с пассажиром обычно сводилось к двум фразам: «Понял я вас», что означало «да», и «Не надо меня тренировать», то есть «нет». Ивана сначала несколько коробило подобное общение, напоминающее афоризмы Эллочки-людоедки из «Двенадцати стульев», но затем он решил, что из двух зол следует выбирать меньшее: болтун, особенно утром, когда еще хочется спать, достанет кого угодно. Поэтому оперативник ехал в машине, поглощенный своими мыслями.

При подъезде к Невскому водителю пришлось использовать все немногочисленные привилегии сотрудников госбезопасности: включить сирену и «крякалку», показать «гайцам» спецпропуск и «непроверяйку». «Понял я вас» — и машина снова двинулась в нужном направлении.

Ближе к Литейному могучие ряды ОМОНа еще сдерживали толпу несанкционированных манифестантов, и служебной «Волге» удалось пересечь Невский. На углу Ракитин заметил невысокого и немолодого уже лидера оппозиционеров, позировавшего перед камерами в окружении молодых людей в обтягивающих кожаных штанах и косухах с заклепками. Иван узнал лидера сексуал-меньшевиков Эдика Гарлемова и опустил тонированное стекло автомобиля, чтобы расслышать, что на этот раз вещает эпатажный политик.

— В этой стране интолерантность приобретает угрожающие масштабы! — вещал Эдичка. — Здесь жестоко подавляются национальные и сексуальные меньшинства! А иногда их подавляют вместе!

— Что вы имеете в виду, мистер Гарлемов? — немедленно задала вопрос эмансипированная корреспондентка «CNN», которая вполне могла бы претендовать на главную роль в сериале «Не родись красивой».

— Я имею в виду этносы, в основе традиций которых лежат практики гей-инициаций. Почему мы восхищаемся творениями древних греков, которые были геями, или подвигами трехсот спартанцев, а при этом не даем нашим соотечественникам воспитывать мальчиков в подобном духе? Это ли не преступление против толерантности и прав человека?!

— А как это, по-вашему, соотносится с построением демократического государства? Какие меры вы предлагаете принять для исправления ситуации? — продолжала сыпать вопросами корреспондентка «CNN».

— Пока в условиях чекистского режима, который подавляет свободу, нам доступны только методы мирного протеста и борьбы, — продолжил свое выступление лидер сексуал-меньшевиков. — Я и мои соратники проводим среди представителей этносов — носителей традиционной гей-культуры, разъяснительные беседы, стараемся вовлечь их в политическую борьбу за свои права. Недавно мы проводили для них большой съезд в Сундуковских банях в Москве. Старались на практике показать им, что интолерантность к геям в российском обществе не абсолютна и что многие политические силы готовы оказать им моральную и физическую поддержку…

— Не надо меня тренировать! — обозлился на эдичкины разглагольствования ракитинский водитель и, изменив своей привычке, пробормотал более длинную фразу: — «Крутится, вертится шар голубой»… Пусть голубой, но ведь милый собой!

— Фу ты, мерзость какая! — Ракитин сплюнул на асфальт и поднял боковое стекло.

Прорвавшись сквозь милицейские кордоны, «Волга» вырулила на набережную и помчалась по направлению из города, лишив Гарлемова по крайней мере двух, правда, весьма неблагодарных слушателей.

* * *

На посту ГИБДД на Приморском шоссе обстановка была крайне нервная. Ориентировки сыпались на голову гаишников с самого утра с интенсивностью помета чаек на рыбной свалке.

Сначала руководство приказало усилить бдительность в связи с возможным приездом автобусов с «обиженными» из других городов. В ориентировке утверждалось, что в автобусах с оппозиционерами может быть арматура, травматическое и огнестрельное оружие. Все это предлагалось изымать, а автобусы задерживать.

Затем поступило указание пропускать без досмотра автобусы со съемочными группами кинофильма «Антикиллер-3».

Наконец, с пометкой «срочно» пришла и вовсе странная ориентировка — задержать четверых сотрудников милиции (список должностей, фамилий и званий прилагался). При этом не указывались основания для задержания. Постовым приказывали просто остановить машину с вооруженными сотрудниками, позвонить по данному в ориентировке телефону и тянуть время, пока на место не прибудут сотрудники ФСБ.

— Iдзi вы да лiхаматары! — выругался на родном белорусском капитан Отгребневич.

Ему с утра откровенно не везло. Сначала, когда пред закрытыми капитанскими очами кружился хоровод смеющихся хуторянок, призывно машущих Отгребневичу руками, столь замечательный сон был грубо прерван тычком в бок. Приоткрыв один глаз, капитан взглянул на будильник, стрелки которого едва подошли к семи. Но на вопрос служителя порядка: «Какого черта в такую рань?», последовал очередной тычок и сварливое супружеское: «Вставай! Они уже час, как БЕСПЛАТНО ездят!» Спорить с женой было бесполезно, а потому, не досмотрев сон, пришлось вставать и плестись на службу.

На службе Отгребневичу не посчастливилось сегодня быть старшим на посту ГИБДД. Для начала капитан решил испить чайку, а для создания благостного настроения включил приемник, откуда тут же скороговоркой донеслось:

Что-то в городе стало не так:

Спит на работе гаишник — чудак.

Летят «Мерседесы» и «бомбы» летят,

Платить никому не хотя-ят!..

Отгребневич зло сплюнул, долбанул тяжелой ладонью по приемнику, чтобы тот заткнулся, и поплелся на улицу. Тут он увидел уже практически домчавшийся до поста ГАИ «Лэнд Крузер». Всполошенно замахав палочкой, капитан бросился в погоню за обнаглевшим водителем, который изволил затормозить только метров через двести и при этом очевидно не собирался бежать навстречу стражу порядка, дабы извиниться.

Когда запыхавшийся гаишник не торопясь подошел к джипу, тонированное водительское стекло чуть опустилось вниз. Опустилось ровно настолько, чтобы Отгребневич смог увидеть высунутую в окно визитку начальника ГИБДД и услышать недовольное с легким среднеазиатским акцентом: «Ты, раз останавливаешь машину, заранее палочкой маши, а то я из-за тебя чуть аварию не сделал!» Капитан, правда, тут же нашелся: «Я потому не выходил заранее, что ждал, пока вы побыстрее разгонитесь». Потом козырнул и поплелся назад к посту. На чем инцидент и был исчерпан.

А часов в одиннадцать случилась неприятность, грозившая уже вполне реальным увольнением. Капитан остановил роскошный «Лексус», за рулем которого сидела изрядно «обдолбанная» «коксом» блондинка лет шестнадцати. В предвкушении торжества правопорядка эдак на сумму в тысячу евро капитан для начала исключительно вежливо предложил показать права и документы на машину. И тут девочка, не моргнув своими остекленевшими глазками, достала из лифчика украшенный бриллиантами телефон «Virtu», набрала чей-то номер и проворковала в трубку: «Рафик, тут какой-то противный дядька с полосатой палкой ко мне пристал, какие-то документы требует».

Выслушав ответ, блондинка мило улыбнулась Отгребневичу и сообщила, что Рафик просил послать дядьку с полосатой палкой «на три буквы». Озверевший от такой наглости капитан выхватил у зассыхи телефон.

— Послушай, ты, Рафик! — успел прокричать он.

— Для кого Рафик, а для кого и Рашид Имранович, — пророкотал генеральский бас в трубке.

В трубке раздались гудки, и каждый из них возвещал об очередной звездочке, скатывающейся с погон капитана.

Отпустив с извинениями блондинку, Отгребневич стал готовиться к худшему. И вот теперь — на тебе! Задержать до прибытия ФСБ четырех вооруженных офицеров УБОПа! Худшее задание трудно было себе представить.

Капитан еще больше уверовал в свою несчастливую звезду, когда с интервалом в пятнадцать минут мимо него проехали сразу две съемочные группы фильма «Антикиллер». «Надо же, ориентировка разослана по всем постам, но прутся исключительно через мой», — сплюнул от досады Отгребневич.

Первая группа проследовала через пост на двух «Хаммерах-II» в сопровождении фургона с оборудованием и реквизитом. Проверив путевой лист, капитан, как и было предписано в ориентировке, пропустил всю процессию без досмотра, хотя угрюмые физиономии актеров определенно напоминали обитателей горных аулов.

Через пятнадцать минут та же история повторилась со второй съемочной группой. Ее отличие заключалось только в том, что вместо «Хаммеров» актеры ехали на двух китайских джипах «Hover», да и сами они сильно смахивали на китайцев. Фургон, следовавший в хвосте кавалькады, был идентичен предыдущему.

Пропустив обе колонны, капитан решил вернуться в помещение дежурки, оставив на посту сержанта и приданную им для усиления группу ППСников. Однако его внимание привлек ярко раскрашенный микроавтобус. Отгребневич решил проявить бдительность в надежде хоть как-то возместить урон, нанесенный правопорядку девочкой из «Лексуса», и тормознул фургончик своей «волшебной» палочкой.

За рулем микроавтобуса сидел угрюмый бородач, который незамедлительно предоставил все необходимые документы. Отгребневич внимательно изучил их и, убедившись, что все в порядке, вернул водиле.

— А что в кузове везем? — скорее по привычке, чем из-за каких-либо подозрений поинтересовался капитан.

— На борту написано, — не слишком вежливо ответил бородач.

Окончательно расстроившись ответом невоспитанного гражданина, Отгребневич задумчиво сделал шаг назад и начал изучать бортовую раскраску фургона. Микроавтобус был разрисован изображениями клоунов, воздушными шарами и мыльными пузырями. Посредине всего этого безобразия красовалась надпись «Экс ББ». Капитан напряг извилины и попытался расшифровать загадочную аббревиатуру. Но кроме «Эксгибиционисты братья Блудовы» в голову ничего не приходило.

— Откройте багажник! — скомандовал Отгребневич, который очень не любил напрягать мозги.

— Можете сами посмотреть, там открыто, — снова нагрубил в ответ бородач.

Недовольный капитан направился к задней багажной двери — и вдруг она распахнулась сама.

— Во халера! — воскликнул от неожиданности Отгребневич.

В фургоне на «боковушках» сидели трое — гигантский Чебурашка, крокодил Гена и старуха Шапокляк. При появлении инспектора крокодил заиграл на баяне, а Чебурашка запел жалобным голосом:

Я был когда-то странной игрушкой безымянной,

Которых по лицензии никто не продает.

Теперь я, между прочим, стал «русским тамагочи»,

И Такеши Китано мне руку подает.

— Тьфу, клоуны! — захлопнул капитан дверь микроавтобуса.

Конечно, он мог бы еще к чему-нибудь придраться, но в свете полученных ориентировок перспектива разборок с клоунами не представлялась слишком заманчивой. Отгребневич показал водителю жезлом, что тот может убираться, и автомобиль «Экс ББ» моментально растворился в потоке проезжающих машин.

Инспектор наконец-то вернулся к себе в дежурку, бросил на стол жезл и печально предался философским размышлениям на тему: «Пить или не пить?».

Спустя полчаса его полудрему нарушил оставшийся на посту сержант.

— Тарас, — к нам ФСБшники пожаловали, — слегка напуганным голосом сообщил он.

Капитан нехотя поднялся со своего удобного кресла и вышел из дежурки. Здесь у самого входа на пост была запаркована черная «Волга» с номерами «три Оли», рядом с которой нервно прохаживался из стороны в сторону какой-то комитетский пижон.

— Капитан Ракитин, — представился гость, продемонстрировав служебное удостоверение. — Вы получали ориентировки по поводу съемочных групп и четырех милиционеров?

— Да, получали, — почуяв недоброе, осторожно ответил Отгребневич.

— И что?

— Две группы киношников проехали наш пост одна за другой минут сорок назад.

— А что насчет УБОПовцев? — задал вопрос ФСБшник.

— УБОПовцы, к счастью, не попадались, — вслух сообщил автоинспектор, а про себя усмехнулся: «Интересно, у них там, в Комитете, все такие тупые? Если бы я задержал УБОПовцев, то, наверное, уже давно сообщил бы об этом».

— И что, не было никаких подозрительных машин? — продолжал «допрос» ФСБшник.

— Да ничего подозрительного, кроме Чебурашки и крокодила Гены на микроавтобусе, не было, — на этот раз Отгребневич позволил себе ухмыльнуться в лицо Ракитину.

— Фургончик был с надписью «Экс ББ»? — сверкнул глазами в ответ комитетский.

— Да, а как вы догадались? — опешил Отгребневич.

— Не важно. Давно он проехал?

— С полчаса назад.

— Сколько человек было в машине?

— Водила за рулем, Чебурашка, Крокодил и старуха Шапокляк в кузове, всего четверо, не считая гармони, — в голосе инспектора уже не было ни малейшего намека на прежнюю насмешливость.

— Сколько отсюда до следующего поста? — продолжал допытываться комитетский.

— Километров десять, — доложил Отгребневич.

— Поздно. Его они уже проехали, — словно самому себе буркнул под нос ФСБшник, и направился обратно к своей «Волге».

— А нам что делать, товарищ капитан? — вдогонку спросил его автоинспектор, который очень не любил, когда люди говорят при нем загадками.

— Если будет проезжать автобус с карликом Носом или ежиком в тумане — немедленно докладывайте по инстанциям, — отдал указание комитетский и уехал.

* * *

Оперативная «Волга» довольно быстро въехала в город («Понял я вас!»), удачно обойдя пару дорожных заторов («Не надо меня тренировать!»), и лихо мчалась по направлению к главку под очередные перлы радио «Золотой дождь», пропагандирующие борьбу с наркотиками.

— Я томат, я жизни рад!

— А я слива лиловая, вкусная, садовая!

— А я Кирилл, я вчера не курил! — ведущий радостно заржал над собственной шуткой.

Но давно известно, что если что-то плохое должно произойти — оно обязательно случится. Вот и сейчас, благодаря дремучей бдительности сотрудников ГИБДД, удалось благополучно «проморгать» «группу товарищей», а потому по мере приближения к Конторе настроение Ракитина портилось все больше.

«Да, если бы не звонок знакомого из УСБ, я бы подумал, что этому капитану Отгребневичу чебурашки по «укурке» мерещатся», — оперативник решил сосредоточиться и предпринять «мозговой штурм», чтобы спланировать свои дальнейшие действия и доложить о своем плане генералу прежде, чем огребет от руководства по полной программе. Мол, «извините, товарищ генерал, что прерываю ваш МОНОЛОГ со мной, но у меня есть план, и вы, как обычно, составили его гениально… Нет-нет, вы неправильно меня поняли, нам удалось выявить устойчивую связь между бдительными сотрудниками ГИБДД, лопухнувшимися нынче утром, и китайской мафией: и тех и других очень много, и все они кормятся палочками…»

Что касается китайцев, то было ясно: их «стрелка» с кавказцами состоится, как и предполагалось. Правда, элемент непредсказуемости в дальнейшее развитие событий вносил микроавтобус с Шершневым и тремя оперативниками в маскарадных костюмах.

Иван в очередной раз подивился оперативной смекалке УБОПовца. Шершнев догадался, что использовать милицейские документы при выезде из города слишком рискованно. После того как у него отобрали спецназ, майор был уверен, что кто-то высокопоставленный делает все, чтобы сорвать ему операцию. Поэтому Шершнев использовал собственную УБОПовскую «ксиву», чтобы завладеть на время микроавтобусом, принадлежащим шоу-группе «Экс ББ». Водитель, лишившийся своей машины, обратился в ближайший отдел милиции. Оттуда дежурный связался с УБОПом, где ему подтвердили, что такой сотрудник действительно существует и находится на служебном задании. К счастью, между милицейским управлением собственной безопасности и их коллегами из ФСБ существовала договоренность информировать друг друга обо всех подобных происшествиях.

Так об изъятии Шершневым микроавтобуса «Экс ББ» стало известно комитетскому УСБ, а затем и Ракитину, но время было упущено — машина с четырьмя оперативниками благополучно миновала все посты и сейчас уже приближалась к месту бандитской «стрелки». Никакой связи с Шершневым и его коллегами по-прежнему не было. Вероятно, с целью глубокой конспирации они не просто отключили свои мобильные телефоны, но и, как предписывала инструкция, отсоединили от них аккумуляторы. У Ракитина не было сомнений в том, что впавший в оперативный азарт Шершнев попытается задержать бандитов своими силами. Как не было сомнений и в том, что эта затея обречена на неминуемый провал.

Теперь Иван раздумывал, не вызвать ли подкрепление на вертолетах, чтобы подстраховать заигравшегося Шершнева и задержать-таки участников «стрелки». «Эскадрилья вертолетов над городом накануне выборов — это сильно! — мимоходом отметил Ракитин. — Голосуй или поимеешь! Никому потом мало не покажется. Тут уж дедка — за репку, бабка — за дедку, внучка — за бабку… В общем, ответят все за всех. И некому будет петь песенку “Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…”».

При использовании вертолетной поддержки бандитам грозило бы, в лучшем случае, только обвинение в незаконном ношении оружия. О том, чтобы взять их с поличным при попытке хищения технологий, составляющих государственную тайну, можно было забыть. Возможно, Шершнев легкомысленно рассчитывал на свидетельские показания припрятанного профессора Клопина и на свое умение обрабатывать задержанных так, чтобы они дали признание. Но, как известно, свидетели — штука ненадежная, а в судах подчас выясняется, что, говоря об одном, имелось в виду совсем другое и виноваты во всем, естественно, лица, проводившие дознание и предварительное следствие.

При другом раскладе можно было попытаться забрать Шершнева со «стрелки», ссылаясь на прямое указание руководства, и тем самым дать бандитам возможность завершить свои разборки. Тогда можно было надеяться на последующее задержание их с поличным как иностранных шпионов.

Ракитин выбрал второй вариант и доложил о своем решении Мягкову прямо из машины, не доезжая до главка.

— Дерзай, — генеральский голос прозвучал в трубке одобрительно. — Я уже доложил шефу о самоуправстве Шершнева, так что смело можешь говорить ему, что если он хочет остаться в своей конторе, то должен немедленно вернуться на базу и дальше действовать только в соответствии с нашими указаниями.

— Надеюсь, что он не полезет на «стрелку» на своей клоунской машине, и я еще успею перехватить его на подходе.

— Добро, — пророкотало в мембране, и раздались короткие гудки.

* * *

Летний вечер насторожился, словно почуял приближающуюся разборку, ветер с залива стих, и тишину на гигантской стройплощадке нарушали только крики ворон, потрошивших истерзанный трупик голубя.

Место идеально подходило для выяснения отношений. Оживленная трасса была скрыта за лесом, так что даже гул машин не доносился. Вокруг не наблюдалось ни души. Строители сегодня отдыхали, бросив на площадке тяжелую технику, которую вряд ли кому-нибудь пришло в голову угнать, даже напраздновавшись до неприличия. Разбросанные тут и там гигантские трубы и стопки бетонных плит представляли идеальное укрытие на случай, если «стрелка» перейдет в огневую фазу. А два удобных подъезда к стройплощадке обеспечивали участникам разборки возможность беспрепятственного отхода. Кроме кромки деревьев в направлении леса местность хорошо просматривалась в радиусе нескольких километров, что практически исключало возможность неожиданного появления незваных гостей. Они могли затаиться только в лесу, к которому вела раздолбанная в пух и прах проселочная дорога. Именно среди деревьев, в ельнике, и заняли наблюдательную позицию сотрудники оперативно-технической службы ФСБ, которые должны были фиксировать на пленку все, что произойдет на стройплощадке.

Первой на площадку въехала кавалькада кавказской братвы. Они расположили съемочный фургон так, чтобы прикрыть два дорогостоящих «Хаммера», в одном из которых дожидался встречи их лидер — Старый Бесо. Кавказцы установили несколько софитов и подключили их к генератору. Зажженные яркие лампы должны были не только создавать иллюзию проведения киносъемок, но и слепить глаза потенциальному противнику. Фэнгуновцы появились через десять минут. Они расставили свои машины куда более пафосно и беспечно: фургон развернули к кавказцам задом, словно демонстрируя полное неуважение к оппонентам, а блестящие «Hover»’ы выдвинули вперед, словно демонстрируя, что не боятся поцарапать свои джипы чужими пулями. Со своей стороны софиты фэнгуновцы устанавливать не стали. Двери обоих «Hover»’ов синхронно распахнулись, и за каждой из них «выросло» по здоровенному бойцу в традиционных китайских одеждах.

Затем с заднего сидения правого джипа появился предводитель фэнгуновцев, внешним видом напоминавший помесь Мэрлина Мэнсона с Майклом Джексоном. Он был на голову выше остальных китайцев и одет в ципао, сшитое на заказ у Джона Гальяно. Мертвенно-бледное лицо Мадам Вонг наполовину скрывала темная вуаль, прикрепленная к соломенной шляпке, украшенной яркими лентами. Длинные тонкие пальцы Мадам, обтянутые батистовыми перчатками, перебирали нефритовые четки из маленьких человеческих черепов.

В сопровождении двух бойцов Мадам направился к центру площадки, ярко освещенному софитами, что и впрямь придавало происходящему образ театральной постановки. Навстречу Вонг выдвинулся худощавый невысокий грузин в строгом черном костюме. Единственной яркой чертой Старого Бесо были огромные глаза навыкате, которые сверлили противника, словно бур для прокладки подземных тоннелей. Грузинского авторитета также сопровождали двое боевиков в черном. Они держались у него за спиной, но были всегда готовы прикрыть своего «папу» собственными телами.

— У нас, кажется, есть общая проблема, с которой надо разобраться, — первой заговорил Мадам на безупречном русском языке.

— Я проблемы не вижу, но готов тебя послушать, — также без акцента ответил Старый Бесо.

— Вы забрали нашего друга — профессора, его нужно вернуть, — Мадам перебирал четки все более быстро, даже под вуалью было заметно, что наставник фэнгуновцев заметно злится.

— Я не знаю, кто его забрал, может, вы его сами припрятали? — парировал грузинский авторитет. — А насчет того, кому он больше нужен, я тебе так скажу: я в законе, а ты маркотошник мохнорылый, и я советую тебе убраться из города подобру-поздорову, пока мои бойцы не заставили тебя живчиков глотать.

— За свои слова тебе придется ответить, — скривил губы Мадам.

Казалось, разговор исчерпан, и сейчас наступит кровавая развязка, но «дружескую» беседу неожиданно прервал рев машин. Со стороны леса по проселочной дороге к месту «стрелки» стремительно приближались три замызганных «УАЗа-Патриот» которые еще не до конца успели избавиться от покрывавшего их маскировочного ельника.

— Это что еще за шарабаны шаромыжные, — возмутился Старый Бесо и зло прищурился на Мадам: — Твоих рук дело?

Но, судя по реакции китайцев, изумленно галдевших и засуетившихся у своих «Hover»’ов, грузинский авторитет понял, что это не так, и появление новых машин на «стрелке» было для фэнгуновцев столь же неожиданным, как и для него самого. Практически одновременно вдалеке со стороны приморской трассы показался ярко раскрашенный микроавтобус, который на большой скорости приближался к стройплощадке.

Подъехавшие «УАЗы» выстроились в ряд, прикрывая друг друга, и замерли в тревожном ожидании. Вскоре до стройплощадки домчался и микроавтобус с надписью «Экс ББ», остановившись у груды бетонных плит.

— Что за непонятки такие? Неужели все-таки узкоглазые легавых навели? — пробормотал себе под нос Старый Бесо, в сопровождении охраны быстро возвращаясь к своей машине. Его примеру не менее поспешно последовал Мадам Вонг.

Теперь центр стройплощадки представлял собой четырехугольник из автомашин, в котором самым слабым на вид и потому самым загадочным звеном был микроавтобус с клоунской раскраской. Тем временем боковое стекло его кабины опустилось, и чья-то рука высунула наружу громкоговоритель.

— Граждане бандиты! — раздался суровый голос. — Говорит начальник отдела УБОП подполковник Дроздов. Вы окружены, сопротивление бесполезно. Выходите по одному на центр площадки и складывайте оружие!

В подтверждение его слов сзади из микроавтобуса высадились двое бойцов в черных масках с пистолетами-пулеметами «Кипарис» наперевес.

— Папа, у них три шарабана с янычарами, все, спалились! — подал голос Каха, правая рука и любимец Старого Бесо.

С обреченным видом он достал свой пистолет и вопросительно посмотрел на вора в законе.

— Не суетись, сынок, поглядим еще, кто у них там в шарабанах сидит. Интересно, почему у них на шарабанах номера карельские? Что, в Питере своих легавых мало, что ли?

Словно в ответ из головного «УАЗа» высунулся здоровенный детина, похожий не то на Николая Валуева, не то на Александра Карелина, и заорал зычным голосом: «Братва, мочи легавых!»

Повинуясь его команде, из «УАЗов» стали выскакивать и рассредоточиваться на местности коротко стриженые братки, вооруженные автоматами Калашникова. Спецназовцы из клоунского фургона отступили от микроавтобуса и укрылись за бетонными плитами. Тем временем на горизонте нарисовалась стремительно приближающаяся «Волга» с включенными проблесковыми маячками, сиреной и «крякалкой». Она издавала очень много шума, явно стараясь привлечь к себе внимание.

— Я что-то не догоняю, что здесь творится? — в изумлении пробормотал Каха.

— Чего непонятного, туш надо давать, пока не поздно, — ответил Старый Бесо и кивнул водителю.

Как только зазвучали первые автоматные очереди, оба «Хаммера» резко сдали назад, развернулись и помчались по недостроенной дороге в направлении, противоположном тому, откуда приближалась «Волга». И сделали они это очень вовремя, потому что задняя дверь китайского съемочного фургона резко распахнулась — за ней, как оказалось, был установлен многоствольный пулемет, с прикрепленным к металлической платформе станком. За несколько секунд он изрешетил фургон кавказцев, бензобак которого взорвался с хиросимским грохотом. Карельские братки, уже успевшие изрядно потрепать клоунский микроавтобус, в ужасе переключили огонь на фургон с пулеметом. Тот не замедлил с ответом и развернулся задом к позициям нападающих. Смерч из пуль за считанные секунды превратил три «УАЗа» в груды дымящихся обломков и заставил немногочисленных уцелевших братков отползти в поисках укрытия.

* * *

Ракитин наблюдал картину бойни на стройплощадке сквозь бронированное стекло служебной «Волги». На его глазах единственный пулемет за полминуты решил исход противостояния. Фэнгуновцы обратили в бегство уцелевших кавказцев, а неизвестно чья братва, появившаяся как черт из табакерки, была уничтожена практически полностью. Иван отчетливо видел Шершнева и троих его коллег, переодетых спецназовцами. Они укрылись за бетонными плитами и с надеждой смотрели на приближающуюся «Волгу». А китайский фургон тем временем разворачивал стволы суперпулемета в направлении их укрытия. Ракитин понимал, что броня «Волги», соответствующая третьему классу защиты, не спасет их от пулемета. Оставалась лишь надежда на неповоротливость фургона, в котором было установлено смертельное оружие.

— Гони к плитам! — выкрикнул оперативник.

— Понял я вас! — водитель уже дал полный газ.

Пока «Волга» подлетела к бетонному укрытию, высунувшиеся из «Hover»’ов фэнгуновцы открыли по машине огонь из пистолетов. К счастью, пистолетные пули были ей не страшны.

— Не надо меня тренировать! — невесть в чей адрес пробурчал водитель, приближаясь к спасительному укрытию.

Когда «Волга» скрылась за бетонными плитами, Ракитин распахнул двери автомобиля. Слов не понадобилось — Шершнев и его оперативники, опережая друг друга, ринулись на заднее сидение. И без того тяжелая машина сразу заметно «просела». Спасло только то, что шершневские опера были ребятами молодыми, спортивными и избыточным весом не страдали. Каким-то чудом все четверо уместились на заднем сидении, захлопнули двери. Взревел тойотовский форсированный двигатель, водитель разразился страшным трехэтажным матом. Раздались крошащие бетон пулеметные очереди. Затем прогремел взрыв, означавший, что фургончик «Экс ББ», оказавшийся на пути шквального огня, перестал существовать. Все вокруг заволокло черным дымом.

— Это наш шанс, разворачивай и гони! — скомандовал Ракитин водителю и, глядя на украдкой крестящегося Шершнева, тоже мысленно перекрестился.

— Понял я вас! — у водителя возможности креститься не было: ему было нужно крутить баранку…

* * *

Совершенно секретно

Генеральное консульство

Соединенных Штатов Америки

Санкт-Петербург, Россия

Руководителю отдела «К»

Департамента военной разведки

майору Джону Т. Гроссману

Ключ 0207

Сэр!

…в связи с поступившими сведениями об устранении этнической группы, используемой нами для получения информации по операции «Невские львы», настоятельно требую активизировать работу по плану «13-Бис», а также (при поддержке прибалтийских коллег) работу агента Хатор по интересующему нас объекту разработки…

Прошу также оперативно предоставить аналитические выводы: насколько велика вероятность дешифровки операции в части взаимодействия с группой. При подготовке информации одновременно рекомендуется использовать возможности агента Четвертков и курируемой им газеты «Бизнес-Петербург».

Одновременно предлагаю активизировать работу по завершению вербовки объекта Калиэль, необходимые средства на завершение этой вербовки сего числа направлены в Санкт-Петербург…

Кроме того, направляю для использования материалы, предоставленные офисом ЦРУ в Клархайме…

Шеф Департамента

по Восточной Европе

Национального центра

Военной разведки директората

разведки объединенного штаба Ричард Д. Смит

Глава 8. Если вас ударят в глаз…

«Если мальчик любит мыло

И зубной порошок»,

Значит, «ломка» так скрутила,

Что совсем нехорошо.

«Газель» с надписью «милиция» на борту, пожалуй, больше ничем не отличалась от множества других микроавтобусов, деловито снующих по забитым машинами улицам Петербурга. Она время от времени сигналила, распугивая зазевавшихся пешеходов, но упорно двигалась по заранее намеченному маршруту. И если в известном анекдоте ночным кошмаром автомобилиста считается увидеть блондинку в военной форме за рулем «Газели» с правосторонним рулем, то милицейский автобусик имел нормальное управление и вел его на вид вполне приличный шофер, видимо, еще недавно дышавший нежным воздухом кавказских гор.

— Хорошее дело кунилингусом не назовут, — философски заметил Абакумыч — здоровенный коротко стриженый бугай, которому откровенно не хватало места на двойном пассажирском переднем сидении. У Абакумыча было плохое настроение из-за того, что ему пришлось нарядиться в форму сотрудника вневедомственной охраны. Это само по себе было западло, к тому же форма была ему явно мала и грозила лопнуть по швам под напором могучего торса.

— Прэ чем тут это — то, о чем ты сказал? — Аваз, один из бригадиров Старого Бесо, не смог выговорить слово кунилингус, и от этого еще больше «полез в бутылку». — Я дажэ слова такого нэ знаю!

— Может, слова и не знаешь, а сам только что говорил, что галушку целовал, — продолжил подначивать «джигита» Абакумыч. — А ведь это, Каха, не по понятиям, за такие вещи в тюрьме тебя и опустить могут, верно я говорю, Микола?

— А як же? Могуть, ясно дило, — согласился с товарищем Микола.

Так же, как и Абакумыч, он считал себя представителем украинской диаспоры в Питере. Хотя с «ридной и незалежной мамкой» его связывали только любовь к горилке и салу, а также транзитный канал поставки молдавского гашиша поездом через украинские области в Петербург.

— Слюшай, я русскэй язык плохо знаю, — огрызнулся Аваз, чувствуя себя вполне уверенно — моральная поддержка сидевшего за рулем Гиви и двух других грузинских боевиков, развалившихся на пассажирских сидениях, была ему обеспечена.

— Ага, наверное, до сих пор не можешь понять, почему Настя — это дэвушка, а нэнастя — плохой погода, — передразнил Каху Абакумыч и заржал.

— У мэна дэвушка новый, ее Гала зовут, — продолжал терпеливо отвечать на обидную предъяву Каха. — А ласково я ее Галушкой зову. Потому и сказал, что уже тры дня Галушку свою нэ цэловал.

— Мне-то не гони, по тебе за версту видно, что ты под юбку нырял и мохнатый сейф вылизывал, — Абакумыч был явно доволен тем, что ему удалось рассердить «джигита».

— Да я тэбе за такые слова! — взревел Каха и схватился за спрятанный под белым халатом ствол.

— Остынь, Каха, остынь, то Абакумыч шуткует, — здоровенный Микола, тоже переодетый в форму вневедомственной охраны, заблокировал руки горячего грузинского парня.

— За такие шутки у нас в Кахэтии горло рэжут, — еще не успевший остыть горец начал вырываться из стального захвата, правда, скорее для проформы, чем на самом деле. — Я его в прошлый раз не зарэзал, теперь точно зарэжу!

— А что в прошлый раз Абакумыч отмочил? — Микола постарался скрыть улыбку, в предвкушении истории о том, как его приятель в очередной раз «развел» доверчивого горца.

— Он мине посоветовал, чтобы от дэвушка нэ заразиться, аралный контрацэптив в аптэка купыть, — стал жаловаться Аваз. — Я прышол в аптэка, а слово эта забил. Мнэ, говорю, штуку, который в рот вставляют дэвушке, чтобы нэ заразиться. Так мнэ потом вся аптэка смэялас. Обидно, да-а-а!

Тут Микола уже не выдержал и заржал вместе с Абакумычем так, что подвеска «Газели» затряслась, словно жир во время исполнения танца живота.

— Ты бы еще вместо презервативов напаличники купил, — ржущий Микола снова сжал Аваза в стальных объятиях, чтобы тот перестал ерепениться.

— Ладно, харэ веселиться, приехали! — сообщил Абакумыч, когда «Газель» подъехала к воротам, ведущим во двор НИИ «Сельхозбиопрепарат». — Всем собраться, действуем по плану.

С этими словами он выгрузился из машины и направился на контрольно-пропускной пункт, стараясь не «светиться» лицом перед установленной на стене видеокамерой. Боец на посту «купился» на трюк с милицейской машиной и формой и без вопросов открыл дверь КПП.

Абакумыч строго следовал инструкциям — Старый Бесо дал указание провести операцию бескровно, чтобы не поднимать лишнего шума. Абакумыч двумя мастерскими ударами вырубил постового, достал из нагрудного кармана шприц и сделал охраннику укол. Потом он занял место поверженного стража порядка за пультом охраны и нажал кнопку, открывающую ворота. Милицейская «Газель» немедленно заехала во двор института — первая фаза операции прошла успешно.

— Гиви остается в машине, — Микола решил повторить «для тупых» заранее полученные инструкции. — Вы трое идете со мной, — обратился он к Авазу и его подручным боевикам.

Аваз и двое бандитов, облаченные, так же как и он, в белые лабораторные халаты, надели болтавшиеся у них на груди респираторы и прикрыли их белыми марлевыми повязками. Завершением маскировочного гардероба стали защитные очки и белые колпаки. Преобразившись в лабораторных специалистов, они выгрузились из «Газели» и направились к малоприметной двери, через которую можно было проникнуть в институт, минуя охраняемый главный вход.

«Лаборанты» и сопровождавший их «милиционер» без проблем поднялись по черной лестнице на третий этаж, где располагалась лаборатория профессора Клопина. По пути они никого не встретили, в коридорах третьего этажа было пустынно — как-никак выходной. Четверка бандитов направилась к лабораторному спецбоксу, вход в который охраняли двое в штатском. Завидя «лаборантов» охранники оторвались от игры на мобильных телефонах, приподнялись со стульев, один из них начал набирать чей-то номер.

— Не беспокойтесь, коллеги, лаборанты должны проверить температурный режим помещения, — произнес Микола заученную фразу.

— Предъявите карты доступа, — обратился к «лаборантам» один из охранников и поднял со стола сканирующий прибор наподобие тех, что используют контролеры общественного транспорта.

Выполняя его указание, «лаборанты» полезли в карманы, но вместо карт извлекли из них аэрозольные баллончики и прыснули нервнопаралитическим газом в лицо охранникам, а Микола выхватил из кармана респиратор и закрыл им свое лицо. Охранники едва успели схватиться за рукоятки пистолетов в кобурах скрытого ношения, как повалились на пол.

Аваз достал карту доступа, приложил ее к считывающему устройству дверного замка, и герметичная дверь спецбокса отползла в сторону. Зайдя внутрь, боевики сразу обнаружили то, что искали, — на лабораторных столах в углу лежало два ящика: один размером с человеческий гроб, другой поменьше, напоминавший дорожный чемодан коммивояжера. Аваз протянул руку ко второму чемодану и жестом приказал своим подручным взять «гроб». Те подхватили его с решительностью и энтузиазмом, но тут же уронили на пол, чуть не отдавив ногу Малхазу.

— Тяжелый, блин, — простонал согнувшийся в три погибели Малхаз, приподнимая маску с респиратором. — Может, слыткы там, Аваз? Давай посмотрим, да-а-а…

— Нам Бесо не велел ящики открывать, — с сомнением в голосе произнес главарь боевиков, косясь на Миколу, который делал инъекции поверженным охранникам. — Может, откроэм, а там зараза какая-то, и все умрем?

— Я тэбе отвэчаю, Аваз, там нэт никакой зараза, — продолжал соблазнять Малхаз. — Там слиткы золотые, мамой клянусь!

Аваз еще раз покосился на Миколу, но того уже не было видно. Вероятно, он решил вернуться к машине за подкреплением для транспортировки тяжелых ящиков.

— Харашо, открывай, — решил рискнуть Аваз, которого достало уже все на свете, а особенно хохлы, приставленные к нему Старым Бесо.

В голове у него сейчас прокручивались соблазнительные картины. Вот он скидывает золото за полцены армянам и выезжает вместе с Галей за границу. Вот он открывает свой салон в Голландии, и его братва подбирает для салона лучших мальчиков и девочек из Грузии и России. Вот он бросает Галю и пробует весь персонал своего салона подряд. Наконец, у него совсем много денег, он получает голландское гражданство, становится депутатом парламента и женится на внучке голландской королевы.

— Тцади тракщи! — вопль Малхаза, успевшего открыть «гроб», вывел Аваза из мечтательного оцепенения. Аваз одновременно схватился за пистолет и за баллончик с нервнопаралитическим газом в кармане, но было уже поздно.

* * *

Управление… Главного разведывательного управления Генерального штаба

Вооруженных Сил Российской Федерации

Агентурное донесение

Агента Шерхан

…известный вам источник, близкий к руководству Департамента по Восточной Европе Национального центра Военной разведки Директората разведки объединенного штаба, подтвердил информацию о наличии продолжающегося интереса к возможному завладению новым типом портативного комплекса генетического оружия массового поражения, якобы разработанному в Петербурге.

Одновременно, в связи с возникшими проблемами по завладению названным изделием, активно ведется разработка возможности нелегальной доставки в Петербург иного генетического оружия, которое предполагается использовать в период ближайшей предвыборной кампании и выдать эти действия за акцию лиц, причастных к местным экстремистским организациям.

Шерхан

Задание: Принять неотложные меры к получению дополнительной информации о доставляемом оружии…

Мероприятия: …

Старший офицер

…-го направления О. Т. Ефимов

* * *

«Волга» практически не пострадала от огня суперпулемета — иначе как чудом Ракитин назвать это не мог. Сначала от шквала пуль оперативную машину спасали бетонные плиты и дымовая завеса, возникшая в результате взрыва бензобака фургончика группы «Экс ББ». Но потом, когда «Волга» вырулила на недостроенную трассу и помчалась в сторону Приморского шоссе, пулемет неожиданно смолк, словно смилостивившись и давая беглецам возможность относительно благополучно выбраться из кровавой мясорубки.

— Не хотят с органами связываться… Правильно, сотрудников убивать нельзя, — сказал один из шершневских оперативников, стягивая с лица черную маску, из-под которой показалось потное веснушчатое лицо.

Аристарх Шершнев был настроен куда менее оптимистично.

— Просто у них патроны закончились, перезаряжают…

В этот момент трубка Ракитина издала тигриный рык.

— Да, Александр Кузьмич, — Иван ответил на генеральский вызов.

— Ракитин, ну как там, все целы? — голос генерала официально, что не предвещало ничего хорошего.

— Так точно, обделались легким испугом, — бодро отрапортовал Иван в тон генералу.

— Через какое время можете прибыть в Петровский райотдел?

— Минут через сорок, не раньше, — доложил Ракитин.

— Через сорок минут я вас жду, — генерал повесил трубку.

Однако время прибытия могло весьма существенно измениться, если учесть дорожную обстановку и перекопанный, как обычно, Лесной проспект, по которому должна была следовать «Волга».

— Давай в Петровский, — Ракитин махнул водителю рукой, указывая направление движения.

— Понял я вас, — и водитель прибавил скорость.

— Ну, что там намечается? — Шершнев первым начал приходить в себя после пережитого шока и уже прикидывал, что ему светит в ближайшем будущем: неполное служебное или что-нибудь покруче.

— Думаю, что без ведра вазелина не обойдется, — прокомментировал Ракитин разговор с генералом.

— Аристарх Шершнев, — представился Шершнев и протянул руку, — УБОП, Петровский район.

— Иван Ракитин, — Ракитин пожал руку майора, — служба контрразведки. А вы не пробовали, извините, мозг включать, прежде чем начинать шпионские игрища?

— Не сердись, Большой брат, — Шершнев пытался держаться простецки, но у него это не получалось, напряжение не отпускало. — Тебе не кажется, что кто-то из высокого начальства делает все, чтобы сорвать операцию по задержанию особо опасных преступников?.. Кстати, твое лицо и голос мне знакомы, мы раньше не встречались?

— Было дело, в сауне вместе парились, — буркнул Ракитин.

— То-то я смотрю, знакомые все лица! — хлопнул себя по лбу Шершнев. — Только у тебя усы с бородкой тогда были накладные, я еще заметил, что они какие-то неестественные.

— Ловко вы тогда у меня Клопина увели из-под носа, — Иван решил немного польстить майору, дабы не рушить столь приятное знакомство, ведь известно, что каждому Холмсу необходим свой Ватсон, хотя бы на время. — А насчет того, что начальство стремится сорвать операцию — это вы зря. Просто тут неувязочка вышла. Мы с вами занялись делом Клопина параллельно. Я, например, вышел на него совершенно случайно, в ходе разработки совсем другой операции, которая, кстати, к вашему ведомству никакого отношения не имеет.

— Я тоже, — ответил Шершнев, в голосе которого все больше и больше сквозило недоверие. — Зачем мы в район едем? — поинтересовался он.

— Пути начальства неисповедимы, — лаконично сообщил Ракитин и, обращаясь к водителю, попросил постараться ехать проворнее.

— Не надо меня тренировать, — пробурчал тот, продолжая лавировать в плотном потоке транспорта.

«Ничем хорошим это не закончится», — подумал про себя Шершнев, а вслух добавил, стараясь подбодрить своих натерпевшихся неприятностей сотрудников:

— Ну что, опера, где наша не пропадала?..

* * *

В Петровском райотделе чудом спасшихся работников уже ждала своеобразная «тройка». Во главе массивного стола, предназначенного для проведения совещаний, сидел надзирающий прокурор Радзиховский. Справа от него хмурил брови генерал Мягков. Было видно, что между ним и прокурором уже состоялся нелицеприятный разговор — руководитель Шершнева был явно деморализован и нервно крутил в руках серебристую паркеровскую ручку. Напротив расположился начальник ОРЧ полковник Кулаков.

— Ну что, джеймс-бонды, наломали дров, — ехидно поинтересовался надзирающий прокурор. — Теперь остается только выяснить, кто за ваш беспредел ответит.

И Ракитин, и Шершнев в совершенстве владели «этикетом», принятым на совещаниях в спецслужбах. Если тебя вызвали «на ковер», оправдываться ни в коем случае нельзя. Этим ты сразу признаешь свою вину. Лучше сразу предложить возможные пути исправления ситуации. Еще лучше дать начальству выговориться, тогда руководство может не только оценить сложившуюся ситуацию, но и подсказать наиболее приемлемые пути решения проблемы. Поэтому оба «провинившихся» оперативника остались стоять навытяжку, слегка понурив головы, и не спешили с ответом.

— Нет, вы глаза не прячьте, а лучше полюбуйтесь на свою работу! — продолжал неистовствовать прокурор.

Ракитин и Шершнев обреченно подняли глаза, и Радзиховский запустил диск DVD-проигрывателя. На экране они увидели финал кровавой бойни у Кольцевой автодороги — ту ее часть, которую они не застали, ретировавшись на «Волге» подобру-поздорову. Скрытое наблюдение зафиксировало, как фэнгуновцы сбрасывали тела перебитых карельских братков в одну из песчаных ям на стройплощадке, затем с помощью стоявшего тут же бульдозера яму тщательно заровняли. Троих уцелевших пленников китайцы усадили в свой фургон. Ракитин узнал одного из них — это был предводитель карельской братвы по кличке Хозяин.

— Сейчас там работает следственная группа с экспертами-криминалистами, — пояснил прокурор. — В сгоревших машинах и на месте захоронения, откуда извлечены тела, обнаружены останки пятнадцати погибших. Я хотел бы узнать у вас всех: как, располагая оперативной информацией, вы допустили, чтобы у самого въезда в Петербург была устроена кровавая бойня в стиле начала девяностых?.. И что, кстати, сказать, мне теперь следует говорить прессе?

— Я как раз старался предотвратить подобное развитие событий, поэтому и выехал на место со своими сотрудниками, — Шершнев попытался осторожно смягчить прокурорский гнев. — Мы не располагали информацией, что на «стрелке» будет столько вооруженных бандитов, и рассчитывали провести задержание своими силами.

— А почему ваш непосредственный начальник не мог ни с кем из вас связаться во время проведения операции? Почему не было сообщения об ее проведении дежурному по ГУВД? — продолжал «прессовать» вопросами Радзиховский.

— В целях конспирации, — хмуро ответил Шершнев.

— Ну а вы, Ракитин, как вы можете объяснить свое появление на месте бандитской разборки?

— У меня была информация о том, что запланирована бандитская «стрелка», и мы установили за местом ее проведения скрытое наблюдение, — отрапортовал Ракитин. — Потом кто-то вбросил в прессу «дезу», дескать, в этом месте будут проводиться съемки фильма «Антикиллер-3». Я сразу уточнил по своим каналам, что никаких съемок не планировалось, а заявки на беспрепятственный проезд через посты на бланках реальных кинокомпаний в управление ГИБДД подали неизвестные лица. От своего непосредственного руководителя генерала Мягкова я узнал, что разработку фигурантов встречи ведет еще и УБОП. И я хотел предупредить коллегу об опасности, которая его подстерегает, ведь бандитская «стрелка» неожиданно превысила ожидаемые масштабы. Я не смог связаться с Шершневым по телефону, поэтому принял решение выехать на место.

— Ну, по поводу того, кто сбросил «дезу» про «Антикиллера» в прессу и ГИБДД, это мы обязательно выясним, — с угрозой в голосе проговорил прокурор. — А теперь полюбуйтесь на то, что происходило в Питере, пока вы, словно каппелевцы, под пулеметным огнем геройствовали… У вас, кажется, у обоих в городе важные свидетели на конспиративных квартирах скрывались?

В сердце Ракитина кольнуло, когда Радзиховский направился к видеопроигрывателю, чтобы поменять диск с записью. То, что надзирающему прокурору известно об агентах-свидетелях, могло означать только полную дешифровку или гибель этих агентов. Иван искоса взглянул на Шершнева и заметил, что тот тоже занервничал.

— Это видеосъемка к протоколу осмотра места происшествия, — прокомментировал появившееся на экране изображение прокурор. — Надеюсь, Ракитин, вы узнаете это место…

Иван сразу узнал конспиративную квартиру, на которой он прятал Ладу. На экране санитары, лица которых скрывали ватно-марлевые повязки, на носилках выносили из квартиры двоих бойцов спецназа, к лицам которых медсестры прижимали кислородные маски.

— Они погибли? — у Ивана вдруг запершило в горле.

— К счастью, нет, — ответил Радзиховский, — один из спецов на некоторое время очнулся и успел доложить по телефону о нападении на квартиру. Так удалось и обнаружить их, и спасти в последний момент. Врачи говорят, что сейчас их жизни уже вне опасности… Но, думаю, вас это не спасет.

— А девушка? — оперативник пропустил мимо ушей последние слова прокурора, в очередной раз убедившись, что судьба Лады для него, Ивана Ракитина, далеко не безразлична. И не только потому, что она была ценным агентом и свидетелем.

— Девушка, судя по всему, похищена, — сухо ответил прокурор и тут же запустил следующий видеоролик. — А это место должно быть хорошо знакомо вам, Шершнев.

— Да, это квартира, на которой я разместил Клопина, — заиграл желваками майор. — Он что, тоже похищен?

— Вы будете смеяться, но это так, — хмуро подтвердил его догадку прокурор.

— А мой сотрудник, Каракозов?

— К счастью, он тоже жив, благодаря бдительным соседям, начавшим названивать во все инстанции, жалуясь на головокружение и затрудненное дыхание. Ваш Каракозов сейчас находится в реанимации, — продолжил Радзиховский. — В этих нападениях на конспиративные квартиры подозрительно много общего. И в том и в другом случае взлома дверей не было. И там и там преступники применили один и тот же нервнопаралитический газ на основе фентанила, а также инъекции с препаратом на основе кетамина.

При упоминании этого препарата Ракитин обменялся взглядами с генералом Мягковым. Оба они знали, что подобный быстродействующий препарат использовали фэнгуновцы в своем потайном оружии слив-ган.

— В случае со спецназовцами неизвестные преступники, вероятно, не рассчитали дозу, — сказал прокурор, — спецы у вас здоровые, вот один из них и очнулся.

— Они пришли в себя? Дали какие-нибудь показания? — перебил его Ракитин.

— Да, но это мало что дает. Они рассказывают, что сидели на кухне и играли с вашей агентессой в карты. Потом она вышла в туалет, они услышали шипящий звук, затем у них закружились головы. Больше они ничего не помнят. Вероятно, газ попал в квартиру через щель под входной дверью или через замочную скважину.

— А Каракозов что-нибудь успел сообщить? — Шершнев готов был надеяться на чудо, но чуда не произошло.

Прокурор досадливо поморщился и сухо, будто оглашал обвинительное заключение, продолжал:

— Повторяю — ваш сотрудник находится в реанимации, в себя вообще не приходил. Но в его случае с наибольшей уверенностью можно сказать, что газ закачивали в квартиру через щель под дверью. На лестничной клетке обнаружены следы, да и соседи поотравлялись не случайно. Однако все, что я вам рассказываю, — это еще цветочки, а вот вам и ягодки… — прокурор запустил третий видеоролик. — Вот съемка, которая была произведена в НИИ «Сельхозбиопрепарат» всего несколько часов назад. Это, товарищи офицеры, лаборатория профессора Клопина, которая была взята под охрану по вашему заданию, капитан Ракитин.

Иван с изумлением вглядывался в экран. Помещение лаборатории было забрызгано кровью, кровь была повсюду — на стенах, на полу и на столах. Не было только источника крови, как ни шарил Ракитин глазами по картинке. Достоверность съемки сомнений не вызывала, иначе можно было бы подумать, что это — кадры ужастиков из «Чужого» или «Нечто».

— Вы нашли тела сотрудников, охранявших лабораторию? — не выдержал Ракитин.

— В том-то и дело, что эти сотрудники остались живы, это не их кровь, — поморщился прокурор. — Они дали показания, что к ним подошли люди в защитных масках, которых они приняли за дежурных лаборантов. Подошли в сопровождении милиционера, как и положено по инструкции. Так эти мнимые лаборанты и усыпили охрану с помощью баллончиков с газом. Эксперты еще работают на месте, но газ, скорее всего, того же происхождения, что и в двух предыдущих случаях. А охранника, дежурившего у въезда во двор НИИ, вырубил, а затем усыпил с помощью инъекции неизвестный в форме сотрудника милиции. Мне только что звонил следователь, который работает с ним в больнице. В крови охранника обнаружен кетамин.

«Опять кетамин», — подумал Ракитин, в голове которого постепенно выстраивался китайский след всех трех преступлений.

— Значит, эта кровь принадлежит тем, кто напал на лабораторию, — вставил Шершнев.

— Вы удивительно догадливы, — прокурор выглядел абсолютно невозмутимым. — Судя по всему, их тела и другие улики забрали подельники, оставшиеся ждать в псевдо-милицейской «Газели», которую зафиксировала камера наблюдения охраны института. Именно на этой машине преступники и скрылись, кстати, забрав оборудование лаборатории.

Вопреки распространенному журналистскому утверждению, мол, «увиденное потрясло даже видавших виды оперативников» (и чего это они должны постоянно трястись?), присутствовавшие более-менее спокойно внимали прокурорским речам. Правда, Ракитина в немалой степени насторожила расторопность надзирающей инстанции, а еще больше то, что Радзиховский, оставив уютный кабинет на Якубовича, прибыл в район с только что полученными материалами следственных действий и откровенно пытается направить совещание в некое русло.

«Очень трудно, блин, в натуре, отвечать в прокуратуре», — вспомнился оперативнику старый стишок, который он предусмотрительно не стал декламировать, а осторожно переспросил:

— «Газель» «пробивали»?

— Да, машина с такими номерами действительно числится в автопарке ГУВД, но в этот день она никуда не выезжала — стояла на мертвом приколе в сервисе. Скорее всего, ее номера и документы кто-то временно позаимствовал или просто скопировал. А вот как вы объясните, товарищи офицеры, что ваша хваленая «наружка», дежурившая у института, все это благополучно «проморгала»?

— Дело в том, что в выходные дни въезд любого транспорта во двор института категорически запрещен, — пояснил Ракитин, — вот «наружка» и дежурила у главного входа, с другой стороны здания.

— Непрофессионально, ох как непрофессионально, — Радзиховский покосился в сторону генерала Мягкова. — В общем, так! Прокуратура берет это дело под особый контроль. В отношении руководителей и сотрудников, допустивших столько ошибок, я прошу назначить служебные проверки, по результатам которых прокуратура примет решение о применении к ним дальнейших мер. Надеюсь, это вас больше устроит, чем получить представление прокурора (Мягков, вздохнув, кивнул головой). Кроме того, — Радзиховский многозначительно хмыкнул, — полагаю, что оперативно-следственная бригада, которая займется дальнейшей работой по данному делу, будет сформирована из более компетентных сотрудников. Если нужно, можно содействовать в дополнительном прикомандировании опытных следователей и сотрудников ГУВД. Так что взаимодействуйте и дальше. На здоровье… — недобро улыбнулся прокурор.

— Спасибо за помощь, но я надеюсь, что мы сможем выправить ситуацию своими силами, — вежливо отказался генерал Мягков от «заманчивого» предложения. — А в отношении сотрудников будут проведены проверки, о результатах которых мы доложим немедленно.

— Ну вот и хорошо, жду доклада, — надзирающий прокурор был явно доволен проделанной им воспитательной работой.

Радзиховский медленно поднялся с кресла и, прежде чем выйти, попрощался за руку с генералом, даже не взглянув на «провинившихся».

* * *

Лишь только за надзирающим прокурором закрылась дверь, генерал-майор Мягков предложил всем оставшимся рассаживаться за столом и высказать свои мысли, которые наверняка должны были посетить мудрые головы подчиненных в связи с яркой прокурорской лекцией.

Первым осмелился заговорить Ракитин, чувствовавший себя вконец виноватым после прокурорско-начальственного мероприятия.

— Я уверен, что все три нападения — дело рук фэнгуновцев, — сказал он. — Вы же знаете, что китайцы используют для усыпления своих жертв кетамин. Кроме того, такие агрессивные восточные секты, как «Фэнгун», очень любят экспериментировать с отравляющими газами, вспомните «Аум Сенрике». Так что эксперименты с фентанилом, скорее всего, тоже их рук дело.

— Да, всё вроде бы указывает на фэнгуновцев, — раздумчиво проговорил Мягков, — но меня смущает очевидность и простота этой версии.

— Я все могу объяснить, кроме одного, — кто перебил часть китайцев, если охрана к тому моменту была нейтрализована? — подключился к разговору начальник ОРЧ Кулаков.

— Может быть, они просто привезли кровь с собой и забрызгали ею все для того, чтобы запутать следствие? — предположил Ракитин. — У тех, кто занимается незаконной трансплантацией органов, чего-чего, а донорской крови всегда хватает.

— Навряд ли они стали бы «заморачиваться», — Кулаков, наконец, убрал свой «Паркер» во внутренний карман, явно начиная успокаиваться после прокурорской выволочки. — Радзиховский сказал, что вся лестница до самого двора испачкана кровью. Очень похоже, что они не пытались наследить, а наоборот, унесли с собой тела, чтобы замести следы.

— А тела они забрали, потому что они принадлежали китайцам, — продолжил мысль Ракитин.

— Ну, дай-то Бог, чтобы это были китайцы, — в задумчивости Мягкова звучало сомнение. — Тогда это существенно облегчит нам дело.

— В каком смысле, Александр Кузьмич? — Ракитин не понимал хода генеральской мысли и насторожился.

— Когда ты мне сообщил, что выдвигаешься на место «стрелки», я, видишь ли, уже понял, что запахло «жареным» и успел подстраховаться, — Мягков с довольным видом откинулся на спинку кресла. — На обратном пути наши сотрудники под видом гаишников остановили всю их «передвижную» киностудию и под видом досмотра установили у них в машинах радиомаяки. Кроме того, мы отслеживали их передвижения с помощью ГЛОНАСС-навигаторов. Поэтому, несмотря на то что они запрятали свои машины в ангар, мы знаем об их местонахождении с точностью до нескольких метров.

Ракитина, как говорится, терзали смутные сомнения относительно того, насколько глупы фэнгуновцы, чтобы использовать «засвеченный» транспорт и не поменять его на другой. Однако генерал эти сомнения рассеял.

— Совершенно верно, но от ангара, где они бросили свой фургон и джипы, их повела наша «наружка», — пояснил Мягков, — так что нам доподлинно известно, что сейчас Мадам Вонг и его подручные находятся на своей секретной базе в клубе «Полный Армагеддец». Вероятнее всего, туда же они привезли и Клопина с Ладой Курской.

— Это что, в наркоманском клубе, который в бомбоубежище? — удивился Шершнев. — Мне приятель из наркоконтроля рассказывал, что они его «пасут», а никак закрыть не могут.

— Пасут, пока не ссут, — срифмовал генерал, — а закрыть потому и не могут, что клуб этот находится под крышей «Фэнгуна». И секта проплачивает большие деньги, чтобы откупаться от всех проверяющих инстанций, а заодно подкармливает местных депутатов.

— А зачем им площадка в таком уязвимом месте, как ночной клуб? — удивился Ракитин. — Если туда в любой момент может нагрянуть тот же наркоконтроль?

— В том-то и штука, — устало и терпеливо говорил Мягков, — что по пятницам и субботам, вечером, когда в клубе проводятся наркоманские дискотеки для молодежи, фэнгуновцы там не появляются. Зато в остальное время клуб для них — настоящая крепость в центре города, которую даже штурмом взять непросто. Я получил от МЧСников план помещений этого объекта. Там всего два входа, оборудованных мощнейшими стальными дверями. Ведь все это на случай атомной войны строилось. Вскрыть их, конечно, можно, но на это уйдет не меньше часа. Из клуба есть также выход в подземные объекты метрополитена. Именно на этот путь отступления они рассчитывают в случае штурма.

— Ну, уж коли у нас есть план, то этот путь можно легко перекрыть, — полковник Кулаков зачем-то снова достал свой «Паркер».

— Даже если мы перекроем им пути к отступлению, — словно на занятиях по ОРД гнул свою линию генерал, — они смогут убить заложников прежде, чем мы войдем в клуб. Или нам придется с ними договариваться и давать возможность уйти. А это, полагаю, недопустимо.

— Значит нужно внедрить туда человека, чтобы он мог открыть двери спецназу, другого выхода нет, — высказал предложение Ракитин. — Только вот как это сделать?

Высказал и тут же осекся: даже начинающий оперативник знает, как тяжело бывает организовать подобную операцию и сколько времени может уйти на ее реализацию. Однако генерал неожиданно поддержал Ивана.

— Ты мыслишь в правильном направлении, — кивнул Мягков. — А как это сделать — я уже спланировал. Мы тут перехватили несколько эсэмэсок Мадам Вонг, адресованных не кому-нибудь, а нашему старому знакомому — директору коллекторского агентства «Священный долг» Артему Исаевичу Безымянному.

— После того как его бойцов повязали на теплоходе? Он разве не в бегах? — удивился Ракитин.

— В бегах-то в бегах, но не шибко далеко. Залег он сейчас на дно в одной питерской квартирке. Он, наивный чукотский парень, полагал, что мы не сможем перехватить его послания с телефона «Blackberry».

— И что они друг другу пишут? — Ракитин старался контролировать свои эмоции, и все же ему не удалось скрыть от Мягкова свое волнение.

— Мадам Вонг попросил Безымянного найти по его старым ментовским связям какого-нибудь блатного авторитета, который бы досконально разбирался в воровских понятиях. С помощью послания мы этого Артема Исаевича вычислили и задержали. Он уже полностью раскаялся во всем содеянном и готов активно сотрудничать с органами в обмен на улучшение своей дальнейшей участи.

Ракитин, поняв, куда клонит его руководство, попросил разрешения идти трудиться, но генерал остановил оперативника и по-отечески улыбнулся.

— Не спеши. Я, конечно, понимаю, что тебе хочется спасти ценного агента. Но, уж прости, на криминального авторитета ты и в гриме не потянешь. Тут нужен человек опытный, в возрасте.

— Можно Аристарха послать, — оживился полковник Кулаков, — у него есть опыт внутрикамерных разработок, и всю эту «блатную музыку»… воровской жаргон он тщательно изучал.

— Тут надо не только по фене ботать, но и в понятиях разбираться, а это посложнее будет, — задумчиво произнес генерал, внимательно осматривая Шершнева.

— Я в феврале в «Крестах» варганку крутил, так даже законники не просекли, что я фраер захарчеванный, — обиженным голосом произнес майор, изображая из себя блатного.

Генерал задумчиво усмехнулся.

— А что, и впрямь похоже… Пожалуй, если тебя переодеть и наколки сделать, будет вполне реалистично. Да я и не думаю, что у Мадам Вонг найдутся эксперты, чтобы проверять подлинность воров в законе. Скорее, вор им и понадобился для такой вот экспертизы.

— А я как полуцветной с ним пойду, — предложил Ракитин.

— Ну что ж, раз другого варианта у нас нет. Клопина и Ладу надо спасать, мы за них в ответе. Вдвоем вам, конечно, будет сподручнее, — вздохнул генерал. — Так что можете ехать к Алле Михайловне гримироваться. А я сейчас распоряжусь, чтобы Безымянного из изолятора к вам на инструктаж доставили.

— А если все-таки эти нападения — дело рук не китайцев, а людей Старого Бесо? — спросил Шершнев.

— С кавказцами у нас промашка вышла, — нахмурился генерал. — Когда те, кого не успели перебить, сорвались со «стрелки», то до ближайшего поста ГАИ, где им должны были установить маяки, они не доехали. Свои джипы бросили прямо на трассе, а сами растворились. Мы, конечно, их сейчас ищем, но лучше бы прав оказался Иван. Будем надеяться, что все это дело рук фэнгуновцев.

— Разрешите идти? — Ракитин и Шершнев синхронно поднялись из-за стола.

— Идите с Богом…

* * *

Совершенно секретно

Вручить лично

В одном экземпляре

Ключ 0207

Начальнику штаба РУМО

мистеру Джону Кину

Донесение

Дорогой сэр!

…к сожалению, до настоящего времени расшифровать несанкционированное сообщение, перехваченное по району «Побережье-2» на частоте 350 МГц из района базы «Эпсилон», не представилось возможным.

Одновременно информирую, что план «13-Бис» нами активизирован. Также проведены необходимые переговоры с ответственным секретарем АНБ Сидни Кларком и офисом ЦРУ в Кархайме для согласования наших действий со всеми заинтересованными сторонами… По личному согласованию с Комиссаром полиции безопасности Эстонии г-ном Хенно Куурманном в дальнейших мероприятиях задействован агент Хатор, уже работающий на территории России (Санкт-Петербург)…

Предоставленная штабом информация об исчезновении с базы «Эпсилон» объекта разработки «Возмездие-R», непосредственно после перехвата несанкционированного сообщения, будет учтена при продолжении работы по дешифровке.

Шеф Департамента

по Восточной Европе

Национального центра

Военной разведки директората

разведки объединенного штаба Ричард Д. Смит

* * *

Совершенно секретно

Шефу Департамента по Восточной Европе

Национального центра Военной разведки

Директората разведки объединенного штаба

г-ну Ричарду Д. Смиту

Ключ 0207

Уважаемый сэр!

Вынужден с сожалением проинформировать, что все наши попытки обнаружить известного вам Сэмуэля Т. Рэдвуда, успешно работавшего с нами в Санкт-Петербурге под легендой стажера и стипендиата Йельского университета, не принесли результатов.

Как вам известно, 25 июля Рэдвуд ушел в известную вам фирму, чтобы обсудить возможность приобретения их разработки. Однако в контрольный срок Рэдвуд на связь не вышел.

В местных масс-медиа все последующее время отсутствовала какая-либо информация о происшествиях, которые могли бы быть связаны с Рэдвудом.

Через наших друзей удалось установить, что в ежедневных сводках полиции Санкт-Петербурга также отсутствуют упоминания Рэдвуда. Из-за нежелательности возможной дешифровки мы не могли принять мер к официальному установлению его местонахождения.

Прошу содействовать в направлении запроса Йельского университета на адрес Генерального консульства, а также — руководителю полиции Санкт-Петербурга (начальнику ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области генерал-лейтенанту милиции В. Ю. Пиотровскому. 191015, Россия, дом 52/54, Суворовский пр., Санкт-Петербург)…

Руководитель отдела «К»

Департамента военной разведки майор Джон Т. Гроссман

* * *

К клубу «Полный Армагеддец» Ракитин, Шершнев и Безымянный подъехали, когда уже стемнело.

Оперативников сейчас вряд ли узнали бы даже их собственные матери. Максимально изменив его внешность, гримеры обрили Шершнева наголо, а его правую щеку снабдили большим бутафорским шрамом от глаза до подбородка. Фаланги пальцев майора теперь украшали вытатуированные «перстни», которые должны были сигнализировать о принадлежности Шершнева к элите воровского мира. На всякий пожарный случай под ключицами у Аристарха были наколоты восьмиконечные «воровские звезды». Тело украшали церкви с куполами, символизировавшие годы отсидки. Естественно, все наколки были «временными», благо современные технологии позволяют быстро избавляться от подобного «боди-арта». Одет был Шершнев, он же Никон, как и положено авторитетному вору — в строгий черный костюм.

Над Ракитиным, который играл роль полуцветного жигана по кличке Цыган, гримерам пришлось потрудиться еще более основательно, так был риск, что кто-то из китайцев может признать в нем Ваню Красавчика. Лицо капитана сделали смуглым, изменив с помощью грима контуры надбровных дуг и скул. Парик подобрали соответствующий — черные как смоль курчавые волосы максимально допустимой в уголовной среде длины. Дополняли картину жиганские усики ниточкой и классическая воровская кепка цвета испуганной мыши.

Безымянный нажал кнопку звонка. Дверь отворилась спустя минут десять — гостей тщательно изучали с помощью установленных по периметру клуба камер видеонаблюдения. За дверью прибывших встретили два крепко сбитых китайца. На этот раз фэнгуновские охранники были одеты без особой экзотики — в костюмы европейского образца, у каждого топорщившийся пиджак выдавал кобуру скрытого ношения.

Ракитин скосил глаза на замок, с помощью которого запиралась дверь. Обычный замок с сувальдным механизмом секретности дополнял массивный засов, приводимый в действие металлическим колесом и придававший двери подобие гигантского банковского сейфа. «Да, такую дверку быстро не откроешь, — с сожалением констатировал про себя Иван, глядя, как один из китайцев приводит запорный механизм в действие.

За дверью гости оказались на маленькой площадке, от нее вниз к основным помещениям вела довольно крутая лестница с перилами. Один из китайцев направился вниз первым, показывая дорогу, другой шел замыкающим. Спустившись, гости оказались в довольно тесном холле. Справа от них был гардероб и туалеты, слева — стойка бара, украшенная всевозможными бутылками со спиртным. Здесь гостей встречало еще четверо фэнгуновцев с одинаковыми бесстрастными лицами.

— Мы должны вас досмотреть, — произнес старший практически без акцента. — Если у вас есть оружие, прошу добровольно сдать его.

— Вот этот, со шрамом, — очень авторитетный человек, — шепнул Безымянный на ухо китайцу, пока тот шарил по его телу портативным металлоискателем. — Будь с ним повежливее.

Шершневу и Ракитину пришлось расстаться со стволами и ножами, которые они захватили в надежде, что им подфартит и досмотра авторитетных гостей не будет. Шершнев-Никон крутил в правой руке два металлических шарика с иероглифом Минг, символизирующим комбинацию солнца и луны.

— А это что? — заинтересовался старший фэнгуновец.

— Слышь, фазан, ты что, попутал — про свои китайские шары не догоняешь? — Ракитин перехватил руку фэнгуновца, намеревавшегося забрать китайские шарики здоровья у Шершнева.

— Остынь, Цыган, — хриплым голосом произнес Никон. — Путь пацаны блатные шарики «помацают», с нас не убудет… Только объясни им, что они нам для дела нужны, и сдавать их мы не собираемся.

Старший фэнгуновец забрал шарики у Шершнева и повертел их в руках. При вращении они издавали мелодичный серебряный звук, как из музыкальной шкатулки. Вернув шарики, китаец жестом пригласил гостей следовать за ним.

Они прошли на главный танцпол клуба — открывшаяся им картина превосходила самые мрачные ожидания оперативников. На возвышении, предназначавшимся для ди-джея, был установлен массивный трон из позолоченного дерева, обитый красным бархатом. На нем во всем трансвеститском великолепии восседал Мадам Вонг. Женское платье цвета маренго подчеркивало яркий пурпур шляпы, шелкового палантина и перчаток предводителя фэнгуновцев. У его ног мирно спала свернувшаяся калачиком панда, заменявшая Вонгу подставку для ног. Выражение лица Мадам не сулило ничего хорошего. Наметанным взглядом Шершнев определил, что главный сектант недавно «пудрил» ноздри кокаином.

«Да, в таком состоянии он все что угодно может учудить, — размышлял Аристарх. — Недаром знающие люди поговаривают, что Гитлер принял решение о нападении на СССР под “коксом”».

Обстановка на главном танцполе клуба полностью соответствовала пафосному настрою кокаиниста со стажем. В окружении Мадам стояли бойцы с оголенными торсами, лица их были скрыты под масками драконов. Ракитин с удовлетворением заметил, что в отличие от охранников на входе стражи Мадам Вонг были вооружены только шестами и традиционными китайскими мечами-дао, огнестрельного оружия не наблюдалось. В противоположном конце зала, прямо против возвышения с троном, фэнгуновские боевики в черных масках удерживали двоих пленников: предводителя карельской братвы Витю Хозяина и бледную, напуганную до слез Ладу.

Ракитин заметил на белоснежном балахоне, в который была одета девушка, следы запекшейся крови — девушку явно пытали. Он догадался, почему Лада, так же как и Витек, была одета фэнгуновцами во все белое: у китайцев этот цвет символизирует смерть.

«Работаем аккуратно, не дергаемся и не играем желваками, как герой из “Подвига разведчика”, увидевший фашиста, — Иван держался абсолютно спокойно, во всяком случае, внешне. — Нужно взять себя в руки и понять, что задумал этот психованный трансвестит».

Влед за Шершневым и Безымянным он двинулся к трону Мадам Вонг.

— Покоя вам и мира. Здоровенько, братва, — поздоровался Никон.

Тем временем Безымянный приложился к ручке «психованного трансвестита» и доложил, что привел вора в законе, как и договаривались. Мадам милостиво разрешил гостям приблизиться к своему трону.

— Как говорится, — фальцетом начал Мадам, обращаясь к Шершневу и Ракитину, — «никого не хочу обижать, но если мы будем держать в качестве экспертов старых импотентов, то им все будет порнографией»… Поэтому-то я и пригласила вас, чтобы вы мне оказали помощь в проведении судебной процедуры ордалий. Надеюсь, вы знаете, что это такое…

Конечно, Ракитин или Шершнев могли бы прочесть целую лекцию любительнице истории государства и права на тему способов и методов получения доказательств. И испытания тут были отнюдь не новы. Причем в разные времена в разных странах их результат оценивался по-своему, так сказать, с учетом судебной системы, формы и особенностей государственного устройства, а также местных традиций.

Скажем, на Руси и в Вавилоне весьма популярными были испытания водой. Подозреваемого связывали и бросали в реку. Только в России испытуемого признавали виновным, если он не тонул, — со всеми вытекающими (каков каламбур!) последствиями, а если тонул — считался оправданным (вероятно, посмертно). В Вавилоне же наоборот: утонул — виновен, выплыл связанный — Бог миловал.

Древние франки действовали иначе, устраивая так называемое «испытание котелком». Подозреваемый опускал руку в котел с кипящей водой и признавался невиновным, если на руке не оставалось ожога. На Руси подобное дознание учиняли с помощью раскаленного железа, которое бедолага должен был подержать в кулаке. Затем на руку надевали мешок, а через некоторое время снимали — и горе, если на руке оставались следы ожога.

В общем, система ордалий оперативникам была знакома, и на вопрос Мадам Вонг: «Что это такое?» — ответ напрашивался сам собой, хотя и не точно по учебнику для юридического вуза.

— Правилка фрайерская, — коротко хмыкнул Никон.

— Совершенно верно, — мрачно кивнул Мадам, и Иван заподозрил, что смысла ответа Вонг все-таки не понял. — Вас, Никон, я попрошу испытать вот этого мерзавца, поскольку он утверждает, что он жиган честный и ментов не наводил. А испытанием девушки мы сами займемся. Нам предстоит выяснить, кто из них навел ментов на нашу «стрелку» с кавказцами и кто виновен в том, что сотни наших братьев были задержаны на теплоходе «Аполлон Бельведерский». Поскольку сами они все отрицают, нам остается уповать только на суд высших сил. Поэтому мы решили подвергнуть их испытаниям соответственно их кастовой принадлежности. Вору испытание воровское, женщине — женское.

С этими словами Мадам распустил яркий веер, и из мощной акустической аппаратуры неожиданно полилась классическая мелодия.

— Правильное музыкальное сопровождение — залог успешного проведения ордалий, — пояснил Мадам. — Вы, наверное, удивлены моим выбором музыки, наверное, ожидали услышать что-нибудь вроде саундтрека к фильму «М. Баттерфляй»… А это всего лишь «Волшебная флейта» Моцарта — самое гениальное произведение, которое мне приходилось слышать. Вы с ним знакомы? — обратился Вонг к «авторитету».

— В общих чертах. Там честный жиган, я его погоняло запамятовал, и «петух» Папа Гена дракону пасть порвали, чтобы шарик блатной освободить, — проявил Никон глубокие музыкальные познания.

— Один ученый муж решил сварить черепаху, — монотонным голосом заговорил под музыку Мадам, семеня по залу из стороны в сторону. — Но ему было стыдно просто сожрать ее, и он решил проявить великодушие, предоставив черепахе возможность спастись, пройдя через испытание. Он предложил ей переползти по палке над кипящим котлом и в случае удачи обещал ее отпустить. Черепаха справилась с заданием, но ученый муж, который очень хотел есть, потребовал, чтобы она прошла испытание повторно. И тогда черепаха гневно сказала: «К чему притворяться великодушным? Коли хочешь меня съесть, так скажи об этом прямо!»

— Полный псих! — прошептал Ракитин на ухо Шершневу, воспользовавшись тем, что Мадам в своей беготне по залу на секунду отвернулся. — Интересно, куда он клонит?

— Я кое-что придумал, — зашептал в ответ майор. — Сейчас я подойду к твоему знакомому, а ты постарайся отвлечь китайцев.

— Какая музыка — такая и «правилка», — степенно обратился он к Мадам Вонг, дослушав притчу о черепахе. — Дай-ка мне одного дракона твоего, самого ломового.

Мадам остановился и бесстрастно смотрел на Шершнева. Тут и до него дошло, что Мадам совсем не понимает «блатной музыки». Он медленно обвел глазами застывшие фигуры китайских бойцов и, будто по рассеянности, повторил свои слова, переведя их на нормальный русский.

Мадам жестом подозвал одного из бойцов своей свиты — двухметрового китайца, вооруженного внушительных размеров шестом. Никон отобрал у него шест, вывел фэнгуновца на центр танцпола и вложил в ротовое отверстие маски один из своих шариков здоровья. Убедившись, что шарик закреплен между зубами надежно, вместе с Ракитиным «авторитет» направился к пленникам.

— Здорово, братишка, как погоняло? — обратился Ракитин-Цыган к Хозяину, всем своим видом показывая, что авторитетному вору Никону с Витьком разговаривать западло.

— Витя Хозяин, — захрипел в ответ пленник, белая одежда которого также была покрыта следами запекшейся крови. — Чалился на Колымской киче, мотал по 162-й «пятерик», законник по жизни, косяков не имел, с чертями знакомств не водил.

Выслушав официальное представление пленника, Никон что-то шепнул на ухо Цыгану.

— Ну что, братан, добудь нам блатной шарик, чтобы этот крокодил солнце в небо воротил, — усмехнулся Цыган, обращаясь к Хозяину.

Затем подошел к одному из стороживших Хозяина китайцев и обменялся с ним несколькими фразами, из-за громкой музыки нельзя было разобрать содержание их разговора. Фэнгуновец же вдруг сунул ключ от наручников Ракитину, а сам мелко затрясся от безудержного смеха. Цыган передал ключи Никону, который самолично освободил Хозяина от наручников, успев незаметно шепнуть ему несколько слов.

Хозяин вышел на центр танцпола и стал напротив китайского бойца, разминая затекшие руки. Никон и Цыган вернулись к трону Мадам.

— Мы готовы Витька испытывать, — сообщил Шершнев.

— И в чем будет суть испытания? — по-прежнему монотонным гнусавым голосом поинтересовался Мадам.

— Есть такая арестантская притча, — пояснил Цыган. — Сидят арестанты в камере, заходит к ним новенький и говорит: «Здорово, драконы!» Ну, зеки все в непонятках, решили отписать маляву авторитетным ворам в соседнюю зону, и в этой маляве главный вопрос: «Чо за “драконы” такие появились?» И им от законников пришел ответ: «Драконы — это те же “петухи”, только гребень во всю спину!»

— Что ты этим хочешь сказать? Поясни! — недоуменно вздернул тонкую накрашенную бровь Мадам.

— Только то, что если этот Витек разберется с твоим «драконом» по понятиям и не зашкварится — значит, он правильный пацан и испытание прошел.

По сигналу Мадам фэнгуновские боевики обступили готовящихся к драке бойцов, образовав символический круг. Затем музыка стихла, Вонг взмахнул веером, давая сигнал к бою. Один из фэнгуновцев ударил в медный гонг.

Китаец тут же принял переднюю наступательно-боевую стойку зенкутсу-дачи. А здоровенный Хозяин неожиданно взъерошил волосы, завертелся в каком-то причудливом танце, то выдавая русские народные притопы, то бросая тело из стороны в сторону, словно пьяный по пути домой из кабака. При этом он начал нараспев декламировать стихи, напоминающего «Вредные советы» Григория Остера:

В местах лишения свободы

Всем — соблюдать режим тюремный.

И норма выработки вашей

Уж будет точно зачтена.

Для вас откроются ворота,

Вы на УДО пойдете строем,

А царь и кореша-дворяне

В правах вас восстановят враз…

Хозяин замолчал, но танец продолжал, словно исполнял рефрен без слов. Ракитин, которому стихи напомнили осовремененную пушкинскую «Звезду пленительного счастья», сразу догадался, что все происходящее — это так называемое ломание, элемент подготовки к кулачному бою в русском стиле. Что касается выставленного на бой против Витька фэнгуновца и других китайцев, то они восприняли поведение Хозяина со смехом.

— Кстати, а что ты шепнул китайцу, когда забирал у него ключ? — поинтересовался Шершнев, наблюдая за ходом поединка.

— Рассказал анекдот, который любого китаёзу может рассмешить до слез, — ответил Ракитин. — Сидит мужик на железнодорожном рельсе, подходит к нему другой и говорит: «подвинься».

— И что же тут смешного? — удивился майор.

— Для нас — ничего, а китайцев очень смешит, как второй мужик ловко обхитрил первого и уселся на место, которое тот своей жопой нагрел.

— Оригинальное чувство юмора, — покачал головой Шершнев.

Пока они шепотом обменивались соображениями насчет дальнейших действий, Хозяин снова начал декламацию:

…Освобожденье будет ярким,

Как то пленительное счастье,

Когда Россия вдруг проснется

От топота знакомых ног,

А кум останется на зоне

И там прибьет доску в отряде,

Что пацаны-дворяне были,

Но все попали на УДО.

С этими словами Витек неожиданно выкинул вперед правую ногу, которая до этого безвольно волочилась по полу. Словно «выстрел» хлыстом, его нога поразила коленную чашечку противника. Фэнгуновец потерял равновесие и упал на колени, а Хозяин развернулся в «раскрутке» и нанес еще один хлесткий удар в голову «дракона». Удар был такой силы, что следом за шариком из отверстия маски брызнул фонтанчик крови и фэнгуновец оказался на полу в глубоком нокауте.

Хозяин, закончив декламацию, с достоинством поклонился и пнул ногой окровавленный шарик к трону Мадам.

— Ништяк, это честный пацан, отвечаю! — вынес свой вердикт Никон.

— Опущенного «дракона» он по понятиям побил, только ногами, руками ни его, ни шарик зашкваренный он не мацал, — пояснил Цыган мысль «авторитетного» вора. — Стало быть, не зашкварился и честь свою отстоял.

— Я же говорил, Мадам, что для меня с легавыми якшаться западло, — вступил в разговор подошедший к трону Хозяин. — А на «стрелку» я со своими пацанами приканал, потому что твой чертила Ганибалов-Лекторов мне, перед тем как ласты склеить, про профессора и его изобретение рассказал. А поскольку мы с тобой всегда в доле были, я и решил разобраться, кто и почему меня офоршмачить решил. И профессора твоего с его лабораторией я не только не тырил, но и в глаза не видел.

«Значит, Клопина и лабораторию похитили не китайцы», — понял Ракитин и переглянулся с Шершневым.

Пока Безымянный переводил сказанное с блатного на русский, Ракитин и Шершнев по очереди подошли к «правильному» пацану Витьку, пожали ему руки и обнялись по-братски.

— Что с Сережей Осьминогом, жив он? — шепнул на ухо Хозяину Иван.

— Красава? — отвисла челюсть у Хозяина.

— Слушай внимательно, Витя, и запоминай инструкции Никона, — быстро зашептал Ракитин, — иначе Мадам повторно разделает тебя, как ту черепаху, про которую рассказывал.

Тем временем Мадам снова распустил свой яркий веер. Его подручные уволокли с танцпола тело поверженного «дракона», а на его место установили электронные напольные весы.

— Ну, что ж, — заговорил Вонг под звуки «Волшебной флейты», — будем считать, что Витя Хозяин испытание прошел. — Мадам милостиво разрешил предводителю карельской братвы встать по левую сторону от своего трона. — Теперь очередь девушки. Она обвиняется в том, что навела ментов на наш теплоход и на «стрелку», а также имеет отношение к похищению господина профессора.

«Ну, насчет теплохода и “стрелки” понятно, — размышлял Ракитин, — а вот почему они подозревают Ладу в похищении профессора? Впрочем, китайская душа — потемки».

— Для женщин предусмотрен древний ритуал ордалий весами, — продолжал вещать Мадам. — Мы с помощью достижений современной электроники довели этот ритуал до совершенства. Обычные электронные весы показывают вес испытуемой с точностью до ста грамм. Но наши весы сверхточные и определяют вес с точностью до одного грамма. Будет два взвешивания с интервалом в две минуты. Если вес испытуемой не изменится, значит, она не виновна. Если отклонение составит хотя бы грамм, она будет признана виновной и достойной смерти.

— Иди, Цыган, погляди, чтобы все по понятиям было, без лажи, — Шершнев направил Ивана к весам.

Прозвучал гонг, двое фэнгуновцев схватили Ладу за плечи и установили ее на весы.

Ракитин вместе с фэнгуновцами следил за показаниями электронного табло, на котором замельтешили быстро растущие цифры.

Сорок два, пятьдесят четыре, пятьдесят семь…

— Пятьдесят четыре килограмма триста сорок семь граммов, — сообщил окончательный результат один из фэнгуновцев.

А Ракитин пристально смотрел девушке в глаза, и ему показалось, что она его узнала.

Фэнгуновцы сняли девушку с весов.

— Пока не истекли две минуты, ты можешь развлечь нас чем-нибудь — ты ведь это умеешь, я знаю, — улыбнулся Мадам, обращаясь к Ладе. — Можешь погадать на свою собственную судьбу, ты ведь в этом деле весьма искусна. Или скажи нам свое последнее слово.

— Как же я погадаю, когда у меня руки связаны? — Лада из последних сил старалась держаться. — И потом, при чем тут последнее слово, я ведь могу и успешно пройти испытание?

— Развяжите ее! — распорядился Вонг.

Один из фэнгуновцев извлек из ножен меч и ловко рассек пластиковые наручники.

Лада быстро нагнулась, задрала подол белого балахона и спустила с ноги красный чулок в сеточку. Ракитин уже догадался, что она собирается делать, он знал, что в красном чулке у Лады цыганские гадательные карты.

Девушка извлекла колоду, тщательно перетасовала ее и, присев на корточки, разложила три карты прямо на электронных весах. Первой выпала бубновая дама, второй — король пик, третьим — трефовый туз.

— И что говорят карты? — жеманно поинтересовался Мадам.

— Прочитай сам, ты ведь тоже умеешь, — с торжествующей улыбкой Лада продемонстрировала Вонг выпавшую комбинацию.

«Похоже, он действительно верит этим гаданиям», — подумал Иван, глядя, как Мадам изменился в лице, увидев карточный расклад.

— Ну, на быструю и полную победу с помощью «казенного человека» можешь не рассчитывать, — прокомментировал он результат гадания. — Разложи-ка лучше на меня.

Лада вновь перетасовала колоду. На этот раз первой выпала карта «гадалка».

— Как видишь, про твою судьбу карты даже говорить не хотят.

«Точно, она меня узнала, иначе не стала бы так дерзить Вонгу», — пронеслось в голове у Ракитина. Словно уловив его мысли, Лада с надеждой заглянула в глаза Ивану и начала читать свой стих, который написала перед тем, как они последний раз встречались на конспиративной квартире:

В этой куче опарышей мерзких,

В этой своре дворовых собак,

Тяжело, человек, осознать мне,

Кто здесь истинный друг, а кто враг.

Завалю я себя кирпичами,

Закопаю я сердце от всех,

Пусть не ищут меня с палачами

Для своих грязно-скотских утех.

Я свернусь в глубине эмбрионом

И закрыв глаза ноздрёй,

Буду чувствовать запах угара,

Боли, страха, о Боже! Постой…

Фэнгуновцы подхватили девушку за плечи и поставили ее на весы. Ракитин снова начал следить за бегущими цифрами. Сорок четыре, пятьдесят один, пятьдесят четыре…

— Пятьдесят четыре килограмма триста сорок шесть граммов, — сообщил фэнгуновец, разрубивший путы Лады своим мечом. Ракитин догадался, что именно вес одноразовых пластиковых наручников мог сыграть в судьбе Лады роковую роль, но сейчас это было уже не важно.

— Виновна! — вынес свой вердикт Мадам.

— Лажа!!! — Ракитин выкрикнул заранее оговоренный сигнал.

Глава 9. Нас атомной бомбой напугаешь едва ли, мы, брат, в Кингисеппе такого видали

«Катится, катится голубой вагон»…

Кто вовремя не спрячется — враз раздавит он.

Взрыв светошумовой гранаты вызвал на танцполе повальный шок. Забытый на полу «китайский шарик здоровья» был приведен в действие Шершневым. Он подорвал заряд, используя дистанционный пульт управления взрывателем, вмонтированным во второй шар. Яркая вспышка и грохот в сто семьдесят децибел парализовали всех, кроме троих «диверсантов» и двоих пленников. По условной команде: «лажа!» они успели зажмуриться и заткнуть уши пальцами, что существенно снизило для них эффект разорвавшегося снаряда. «Гости» приступили к заранее спланированным действиям.

Безымянный ринулся к выходу. В холле он столкнулся с шестью ошалевшими охранниками, которые выхватили стволы и метались в замешательстве, не понимая толком, что делать.

— Скорее, на помощь Мадам, она ранена!

Он махнул рукой в сторону танцпола, фэнгуновцы ринулись в зал, а Безымянный метнул им вслед второй шарик.

— На здоровье, хунвейбины хреновы! — прошептал он с недоброй улыбкой, запрыгивая за обшитую металлическими пластинами стойку гардероба.

Прогремел второй взрыв. На этот раз граната была боевая, и побитых осколками фэнгуновцев взрывной волной выбросило на танцпол. Помещение заволокло дымом и взвесью посыпавшейся штукатурки. Прежде чем кто-нибудь из раненых успел подняться, Шершнев завладел двумя пистолетами «QSZ». Фэнгуновцы были оглушены взрывами, останавливать их криками было бесполезно, поэтому все попытки подняться он пресекал выстрелами по ногам.

Тем временем Витя Хозяин выхватил меч-дао из ножен у одного из поверженных взрывом «драконов» и приставил острие клинка к шее Мадам Вонг. Вдавленный звуковой волной в кресло, он был без сознания, из ушей сочились тонкие струйки крови.

«Ну, вот ты и попался, пидор! — успел обрадоваться Витя, как вдруг острые клинки ударили ему в глаза.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

№ 4518-р от 25.08.

Справка

о встрече с доверенным лицом ВСГ

Сего числа состоялась встреча с доверенным лицом ВСГ. В ходе беседы ВСГ сообщил, что Мадам Вонг не имеет личного оружия, поэтому организовывать задержание по данному поводу представляется нецелесообразным. В то же время ВСГ информировал, что Мадам Вонг использует некое оружие, относящееся к традиционному китайскому, которое, согласно имеющимся классификаторам, невозможно идентифицировать в качестве холодного или огнестрельного. ВСГ в беседе употреблял для обозначения данного оружия термин «панда». В целях избежания дешифровки выяснение подробностей относительно «панды» временно не инициировалось…

Начальник отделения майор О. Д. Кузьмин

* * *

Ракитин тоже вооружился мечом-дао. Если бы мастер ушу проследил за его дальнейшими действиями, он бы отметил, что Иван последовательно выполнил движения «цветы опадают, воды красны», «отрубить чертовщину под корень» и «вверить себя благости Будды». На самом деле оперативник просто перерубил сухожилия ног двоих ближайших фэнгуновцев, прикрыл собой упавшую на пол Ладу и изготовился отразить мечом любое нападение. Но никто из «драконов» еще не пришел в себя и не мог подняться. Иван успел заметить, как Витя Хозяин захватил раненого Мадам. Затем прогремел второй взрыв, и густой дым скрыл противоположный конец танцпола из вида.

— Жива? — заорал Ракитин, обращаясь к Ладе, и тут же понял, что он даже сам себя не слышит.

Девушка с трудом поднялась с пола, опираясь на руку Ивана, и жестом показала, что оглохла. Когда дым немного рассеялся, Ракитин не поверил своим глазам. Трон, на котором еще недавно сидел Мадам, был пуст, возле него лежал Витя Хозяин, а в лицо ему вцепилась разъяренная панда. Шершнев, видимо, и не подозревал о том, что происходит у него за спиной, он держал под прицелом поваленных на пол фэнгуновцев.

Ракитин замахал мечом, указывая ему на Хозяина, который уже перестал сопротивляться, и его тело безвольно вытянулось. Шершнев развернулся и, по китайским законам обрекая себя на смерть, расстрелял агрессивный «символ миролюбия». Но было уже поздно. Безобидный с виду мишка успел выцарапать и выесть лицо предводителю карельской братвы, Хозяин погиб от болевого шока.

Ракитин и Лада вооружились пистолетами фэнгуновцев и под прикрытием Шершнева кинулись искать исчезнувшего Мадам. Потайную дверь, спрятанную за занавеской позади трона, обнаружить удалось быстро. Массивное стальное препятствие казалось непреодолимым, оно было снабжено биометрической системой контроля доступа. Иван уже решил, что нужно ждать прихода спецназа, чтобы вскрыть дверь, как вдруг Лада поднесла свой палец к считывателю, раздался щелчок и замок открылся.

— Как тебе это удалось? — удивился оперативник.

Но их барабанные перепонки еще не восстановились после взрыва, разговаривать было бесполезно, он махнул рукой и ринулся вперед.

За дверью оказался коридор, освещенный тусклыми аварийными лампами. Конечно, лучше было бы не соваться самому, а дождаться спецназа, дверь которому должен был открыть Безымянный. Но желание немедленно взять опасного преступника перевесило ощущение неразумности риска. Как там говаривал любитель помыть ноги в Тихом океане: «В шесть часов утра к каждому дому… подъедет теплый, уютный “воронок”»? Ну так поехали!

Иван жестом показал Ладе, чтобы она возвращалась в клуб, но девушка прижалась к нему и яростно замотала головой. Брать ее с собой Ракитин не хотел, но времени на препирательства не было. Иван помнил, что выход в депо метрополитена из этого тоннеля блокирован спецназом. А спецназовцы имели приказ в случае сопротивления открывать огонь на поражение. Так что шансы взять Мадам живым таяли с каждой потерянной минутой. «В конце концов тем, что мы тут, внутри, я тебе обязан», — подумал Ракитин и махнул рукой, показывая, что девушка может идти вместе с ним.

Они двинулись вперед, сняв оружие с предохранителей и держа его наготове. Сначала шли шагом, но потом, когда выяснилось, что туннель достаточно длинный, перешли на бег. Минут через пять добрались до развилки. Один «рукав» коридора, как и было указано на МЧС-овском плане, сворачивал направо. Ракитин тщательно изучил этот план перед внедрением и готов был поклясться, что второго поворота налево на нем не было обозначено. Но в реальности он не только существовал, но и был защищен металлической дверью со все той же системой доступа. К счастью, «волшебные» пальцы Лады и здесь сработали безотказно. Одно нажатие — и «сим-сим» отворился со щелчком и шипящим звуком, напоминающим вскрытие пивной банки.

Иван первым проник внутрь, готовясь открыть огонь в случае необходимости, но за дверью был все тот же коридор, правда, ведущий в направлении, прямо противоположном обозначенному на плане. Ответвление было отделано довольно свежей штукатуркой, да и светильники выглядели поновее.

«Значит, прокопали еще один тоннель! — осенило Ракитина. — Да, на такое, пожалуй, способны только китайцы. Ловко придумано, засада ждет у официального выхода в депо, а о новом выходе никто не знает». Теперь он не сомневался, что Мадам уходит от погони именно по этому — новому тоннелю. Ракитин двинулся вперед в твердой уверенности, что настигнет фэнгуновца.

* * *

Луч поездного прожектора пробивал унылую темноту тоннеля метро, слегка поблескивая на рельсах и подсвечивая бесконечные черные кабели на сводчатых бетонных стенах. Машинист поезда Михалыч, умудренный опытом тридцатилетней работы в подземке, передавал свой богатый профессиональный опыт подрастающему поколению в лице помощника Феди, только что успевшего окончить лицей метрополитена и благоговейно внимавшему наставнику.

— …Найти в вагоне бомбу или кошелек с баксами — это еще что. Вот год назад я сумку нашел. Конечно, по инструкции надо сразу ментов вызывать, но мой прежний помощник, придурок редкостный, все же не удержался и заглянул в нее одним глазком. И что, думаешь, там было?

— Не знаю, Михалыч, — пожал плечами веснушчатый помощник.

— Не больше не меньше, а урна с прахом покойного, — улыбнулся машинист. — Как выяснилось, одна бабушка везла своего дедушку в колумбарий и забыла в вагоне.

— А куда ваш прежний помощник делся?

Федя готов был тщательно изучать все премудрости тяжелой, но благородной службы, благо управление поездом шло в автоматическом режиме, что позволяло машинистам свободно вести «воспитательную беседу».

— Лучше ты мне о нем не напоминай, — Михалыч вдруг насупился. — Если бы его вовремя не уволили, я бы его лично под состав сбросил.

— А чего он такого натворил?

— Да однажды приспичило мне с животом, — неохотно начал рассказывать Михалыч, — а перегон от Елизаровской до площади Александра Невского длинный, чувствую, не дотяну до туалета на станции. Сообщил я по связи диспетчеру об экстренной остановке. А этому чудиле Лошаку — мы его все так звали, потому что у него фамилия была Лошков — говорю: ты погреми, пошипи, чтобы пассажиры не волновались, пусть думают, что мы сейчас тронемся. В общем, спустился я, присел на путях перед составом, а этот Лошара, чтоб ему яйца турникетом прищемило, дернул за ручку крана Вестингауза. Вместо того чтобы «пошипеть», он тормоза отпустил, собака! Поезд на меня покатился, пришлось мне срочно брюки натягивать, и бежать по рельсам, пока уклон не закончился и состав не встал.

— Наверное, вломили вы тогда этому Лошаку!

— Не то слово, всей бригадой его «обрабатывали», только появление начальства его тогда и спасло…

Поезд приблизился к очередной станции, так что Михалычу пришлось перейти на ручное управление. После посадки-высадки пассажиров состав вновь тронулся в путь по бесконечному черно-серому туннелю, и Федя воспользовался подходящим моментом, чтобы успокоить расстроенного наставника. Достав из кармана свежую газету «Утро Петербурга», выпускник лицея торжественно огласил небольшую заметку:

«Великие полководцы небезосновательно считали, что основа армии — это желудок. Но можно представить, что стало бы с Наполеоном или Суворовым, ознакомься они с финансовыми отчетами Бундесвера. Оказывается, каждый немецкий солдат ежедневно (!) расходует десять рулонов туалетной бумаги… Всего Министерство обороны ФРГ расходует 800 миллионов рулонов туалетной бумаги ежегодно, в то время как МВД, имеющему равный штат, хватает 620 тысяч рулонов… Министерство здравоохранения расходует 2,73 млн рулонов, а Министерство финансов — 5,37 млн. Исторический факт: личной гигиене в Германии стали уделять огромное внимание в ходе «блицкрига» на Москву во время Второй мировой войны»…

Прочитав заметку, Федя победоносно улыбнулся.

— Ну, вот, Михалыч, видишь, как мир устроен, так что вы не расстраивайтесь по пустякам из-за всяких лошаков!

Неожиданно заурчала система экстренной связи.

— Сто восьмой, ответь диспетчеру!

Михалычу волей-неволей пришлось оторваться от увлекательнейшей беседы.

— На твоем перегоне УКПТ сработал, похоже, на маршруте в правой нише человек, — сообщил диспетчер.

— Задолбали эти диггеры, — выругался Михалыч, а по связи ответил: — Ну! И что мне делать?

— Останови состав и подбери человека, на станции его менты примут, — распорядился диспетчер.

— Ясно, конец связи, — Михалыч еще раз трехэтажно высказался, после того как связь отрубилась. — Ну вот, видишь, Федя, а потом они сами будут орать: «Сто восьмой маршрут! У вас интервал растет! Входите в график!»

Михалыч с сожалением отключил автоматику, перешел в режим ручного управления и взялся за ручку контроллера. Поезд начал плавно сбавлять скорость.

* * *

Прямой тоннель привел Ивана и Ладу к очередной двери, которая была снабжена контроллером доступа. С помощью Лады дверь снова удалось открыть без проблем. Внутреннее чутье подсказывало Ракитину таящуюся за дверью опасность. Чтобы не рисковать понапрасну, он смастерил из своего парика и жиганской кепки некое подобие муляжа головы, водрузил все это на острие меча-дао и выставил в темный дверной проем. Через секунду раздался металлический звон и почувствовался удар. Иван вернул муляж за дверь и обнаружил застрявший в кепке дротик.

— Не трогай, стрела наверняка отравлена, — прошептала Лада.

Ракитин кивнул и машинально отметил, что слух к ним вернулся.

— Не высовывайся, сейчас я его возьму.

Ракитин резко распахнул дверь и включил лазерный целеуказатель. Двумя прицельными выстрелами из пистолета он разбил единственную лампу, освещавшую площадку, к которой вывел тоннель, и прыжком с кувырком-перекатом нырнул в образовавшуюся тьму. Его расчет оказался верен. Силуэт Мадам был хорошо виден Ивану, благодаря лампе, установленной в противоположной нише большого тоннеля, и фонарю, с помощью которого Вонг пытался обшарить окружающее пространство. Но сам Ракитин пока был для противника невидим. Мадам вскинул руки, и Иван догадался, что оружие, бьющее дротиками, спрятано у него в рукавах. Не дожидаясь, пока фэнгуновец нашарит его в темноте фонарем, Ракитин дважды выстрелил, целясь по ногам. Крик боли и звук падения убедили оперативника, что он не разучился обращаться с оружием.

— Лежать! Бояться! Работает спецназ! — заорал Ракитин.

— Я ранен, не могу подняться, сдаюсь! — пропищал Мадам.

— Приподнимайся и свети фонарем на себя, так, чтобы я твои руки видел! — скомандовал Ракитин, заслышав звук приближающегося по тоннелю поезда.

— Осторожнее, у него полно потайного оружия, он может убить тебя, — взволнованная Лада уже была за спиной Ракитина.

— Зайка, не высовывайся, пока я его не возьму! — скомандовал оперативник и стал осторожно двигаться вперед, держа под прицелом Вонга.

Раненый Мадам, гнусаво постанывая, приподнялся на одно колено, выполняя указание. Тем временем гул приближающегося поезда нарастал. Освещенное фонарем лицо Мадам исказила гримаса животного страха.

— Бойся этой женщины, она оборотень, коварнее, чем Сунь-Укун и все лисы вместе взятые! Она…

Долепетать Вонг не успел — видимо, нервы у Лады не выдержали, она вдруг заорала «Сдохни, тварь!» и разрядила в пленника всю обойму.

Тело Вонг отбросило к кабине подъехавшего и остановившегося напротив ниши поезда. Выпавший из рук фонарь подсвечивал лицо, напоминающее маску театра Кабуки, изо рта, пузырясь, выходила кровь.

— Вы что, ребята, совсем ополоумели? — машинист поезда открыл дверь кабины и тут же с ужасом отпрянул назад.

— Ничего себе, ролевые игры пошли, — присвистнул высунувшийся из-за его спины веснушчатый помощник. В отличие от своего напарника он без страха и с интересом разглядывал и окровавленного китайца в женском платье, и Ракитина, который продолжал светить в пол целеуказателем, и Ладу в белом балахоне, вооруженную пистолетом и мечом-дао.

— Просто БК в реале какой-то, — восхищенно присвистнул пацан. — Только сантехников-зомби и гигантских пауков не хватает!

* * *

— Ну и зачем ты это сделала?

Иван решил сначала сам поговорить с Ладой, прежде чем ею займутся следователи. Как и всякий настоящий опер, следователей Ракитин не слишком жаловал. Недоверие к следствию особенно возросло у него после того, как одна из его «агентесс», трудившаяся «госпожой» в элитном салоне, принесла видеозапись с сексуальными играми следака, проходившего по делу о коррупции. Деньги взяточник тратил на весьма экзотические забавы: он входил в роль Юкио Мисимы и долго вел с проституткой беседы о самурайском духе, после чего «госпожа» помогала совершить ему «харакири». Правда, роль меча в этом ритуальном действе играл гигантский страпон, а роль вспоротого живота — задница следственного работника.

Вдоволь насмотревшись подобных «чудачеств», Иван не спешил передавать в следствие девушку, которая ему просто нравилась. Лучшего места для задушевной беседы, чем тихий и спокойный Петровский райотдел, в его распоряжении не было. Ракитин с Шершневым доставили девушку именно туда. Первым делом Ладе помогли умыться и переодеться в спортивный костюм, нашедшийся в шкафу у одного из оперов, дали таблетку успокоительного.

После нескольких рюмок водки, выпитых за успех проведенной операции, Лада и Иван уединились в офицерской комнате отдыха, главной достопримечательностью которой был бильярдный стол. Едва завидев стол, Лада бросилась к нему, схватила кий и стала беспорядочно колотить по расставленным на столе шарам. Иван догадался, что это — неуклюжая попытка снять нервное напряжение, и не стал мешать ей.

— Мне показалось, что он собирается выстрелить в тебя отравленной иглой… вот я и застрелила его, — ответила Лада, загоняя восьмерку в лузу от борта.

Внутренний голос пытался убедить Ивана, что выстрелы Лады вполне можно объяснить и оправдать. В плену у Вонга она пережила мощнейший шок, была на волоске от гибели — и расстреляла его в состоянии аффекта. Но оперативнику не давали покоя странные обстоятельства, сопровождавшие их похождения по тоннелям. Во-первых, было непонятно, почему системы контроля доступа были запрограммированы на отпечатки пальцев девушки. Во-вторых, последняя предсмертная фраза Мадам, о том, что Лада — опаснейший оборотень, и ее следует бояться.

— Ну хорошо, ты могла выстрелить, если тебе показалось. Но зачем было делать из него решето, убивать важного свидетеля, который мог бы нам многое рассказать? Ты ведь в курсе, что похитили не только тебя. Похищен профессор Клопин и его лаборатория.

— Да, они спрашивали меня об этом на допросах. Ты ведь сам слышал, Витя Хозяин говорил, что об обстоятельствах похищения Клопина и лаборатории Мадам якобы ничего не было известно. Хотя я думаю — все эти ордалии были устроены только для отвода глаз, а на самом деле и Клопин, и лаборатория были припрятаны самим Мадам.

— Что теперь на Витю пенять, — нахмурился Иван, — он теперь такой же покойник, как и Мадам.

— С Витей я как раз успела кое-какими соображениями переброситься — нас ведь в одной камере смертников держали перед ордалиями, — Лада закатила очередной шар, даже не поперхнувшись мудреным юридическим термином. — Так вот, он считал, что Клопина и лабораторию похитили кавказцы, работавшие заодно с Мадам.

— Они так дружно работали, что чуть не перемочили друг друга на «стрелке»… — раздумчиво усмехнулся Иван.

— В том-то и дело, что «чуть», — не смутилась Лада. — Витя мне рассказывал, что на стрелке в основном его людей положили, ну, и немного кавказской «пехоты» для отвода глаз. А грузинских авторитетов преспокойно отпустили, хотя могли их всех положить там же, из пулемета.

Логика девушки казалась железной, даже слишком железной для перепуганной измученной девушки, только что отправившей на тот свет пусть и плохого, но человека. Поэтому Ракитин продолжал упорствовать, надеясь рассеять последние сомнения.

— Ну, предположим, что кавказцы работали вместе с Мадам, тогда для чего было вообще устраивать весь этот балаган со «стрелками» и с ордалиями?

— А для того чтобы сбить с толку карелов и Безымянного с его людьми. Безымянный изначально был в доле с Мадам, и обо всех делах с лабораторией и профессором знал. Сам он был в бегах, но ведь у него на свободе оставалось достаточно людей, чтобы разобраться с Вонгом. А потом от Ганибалова-Лекторова про новое оружие прознали и карелы во главе с Витей, они тоже захотели свою долю. Вот Мадам и решил «стрелку» забить, чтобы на ней от карелов спокойно избавиться, а попутно «навешать лапши» на уши Безымянному… Убедить его, что Клопина и оружие захватили именно кавказцы.

«А ведь и это звучит вполне логично, — размышлял Иван, слушая Ладу. — Может быть, именно поэтому Безымянный так легко согласился на сотрудничество с нами. Он понял, что Мадам «развел» его, как лоха.

— Значит, ты считаешь, что и «стрелка» с кавказцами, и ордалии — это всего лишь инсценировка с целью сбить с толку подельников Мадам?

— Совершенно верно…

Лада кивнула. На Ракитина она не смотрела — тщательно натирала кий мелком.

«А ведь действительно, тогда можно логично объяснить, почему при всех трех нападениях с целью похищения использовался один и тот же китайский препарат на основе кетамина, — продолжал размышлять Ракитин. — Все очень просто: Мадам не захотел делиться своей добычей с подельниками — Безымянным и Витей Хозяином. Тогда он инсценирует «стрелку» с кавказцами и заманивает в ловушку карелов. Тем временем его люди и кавказские наемники похищают Ладу, Клопина и оборудование лаборатории. Затем Мадам приглашает Безымянного на ордалии, где делает вид, что сам не представляет, кто захватил Клопина и лабораторию».

— Но сути дела это не меняет, — произнес он вслух. — Лаборатория и профессор все равно в руках старого Бесо и его людей. Где он их держит, неизвестно. Все свидетели, которые могли рассказать что-либо по этому поводу, уже мертвы.

— Ошибаешься, самый ценный свидетель перед тобой и живее всех живых, — Лада томно улыбнулась, как кошка изогнулась над столом и замерла в призывной позе, не спеша наносить очередной удар по шару.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, где люди старого Бесо прячут Клопина и лабораторию? — изумился Ракитин.

— Не совсем так, — Лада одарила Ивана очередной призывной улыбкой, — насчет старого Бесо и его бандитов я не знаю. Они, скорее всего, уже мертвы… Вы ведь не сумели напасть на их след?

— Пока нет.

— Я думаю, вы их и не найдете. Фэнгуновцы хорошо умеют разделывать трупы. А вот насчет того, где Мадам мог припрятать профессора Клопина и лабораторию, у меня есть кое-какие соображения… я уверена почти на сто процентов.

— Ну так не томи, поделись со мной, зайка, — Иван подошел к девушке вплотную и забрал у нее из рук кий.

— Это ты меня не томи, разве ты не соскучился? — Лада выгнула спину еще сильнее, и спина ее стала похожа на изгиб арфы.

Ракитину трудно было представить себя в роли арфиста. Но так же, как тогда, на теплоходе, отказать девушке он не смог. Загадки, которыми говорила Лада, возбуждали не меньше, чем чувство опасности, а твердый, как камень, бильярдный стол многократно усиливал наслаждение от мягкого, горячего и упругого тела девушки. В то же время если уж пришлось выступать в роли телохранителя, то почему бы и не быть ближе к этому самому телу?..

— Я хочу тебе кое-что показать, посмотри на мои руки… — Лада протянула ему свои ладони, когда, довольные друг другом, они упали в мягкое кресло. — Ты ничего не замечаешь?

— Холодные, — ответил Иван, удивившись, что ладони совершенно не покраснели, хотя она сильно опиралась ими о шершавое сукно под его толчками.

— Смотри внимательнее, — Лада потерла ладони, словно старалась стереть защитный слой, а потом снова показала Ивану растопыренные пальцы. Только сейчас он обратил внимание на едва заметные полоски шрамов, которые очерчивали контуры ладоней и подушечек пальцев.

— Теперь догадался, почему у нас свободный доступ ко всем фэнгуновским электронным замкам? — усмехнулась Лада, глядя в удивленное лицо Ракитина. — Один из «подарочков» покойного Мадам. Он ведь, прежде чем пустить меня на органы, хотел, чтобы мы с ним стали идентичны… Так вот, эти «перчатки» мне вживили его доктора-умельцы. Это имплантанты из искусственной кожи на основе матрикса из фибрина с добавлением живых фибробластов. Проще говоря — человеческих клеток, которые они получали от «доноров» из «Клуба одиноких сердец». На них нанесены точные оттиски отпечатков пальцев Вонга и его линий жизни. Уж не знаю, как они эту кожу выделывали, но ни один сканер не мог оттиски от оригинала отличить.

— А зачем ему это понадобилось?

— Я же говорю, он хотел, чтобы его и мои линии судеб совпадали. Как ты, наверное, успел заметить, Вонг очень верил во всякого рода гадания и предсказания судьбы. Как видишь, пригодились «перчаточки»…

— Наверное, из-за таких штучек Мадам и назвал тебя опасным оборотнем? — предположил Иван.

— Я думаю, он просто хотел настроить тебя против меня, — улыбнулась Лада. — Он ведь все же испытывал ко мне какие-то извращенные чувства. И наверняка ревновал к тебе.

— Да уж, «высокие» у вас с ним были отношения… — улыбнулся Иван. — Так что ты знаешь насчет Клопина и лаборатории?

— На сто процентов я все-таки не уверена, но на девяносто — точно, — ответила девушка. — У Мадам были две секретные базы — одну в клубе вы уничтожили.

— А где вторая?

— В Кингисеппском районе у фэнгуновцев есть реабилитационный центр «Счастливая жизнь». Там они якобы лечат от игромании и наркомании, а на самом деле вербуют новых адептов. Так вот, по соседству с этим центром в глухом лесу есть тайная мыза. Мадам однажды брал меня туда с собой. Нормальной дороги туда нет, но я, пожалуй, смогу вспомнить путь.

— А почему ты думаешь, что Клопина и оборудование лаборатории держат именно там?

— Это место Мадам всегда использовал как перевалочную базу для переправки трансплантированных органов и партий наркотиков за границу. Там эстонская граница близко, а на таможне и у погранцов у него по обе стороны свои люди есть. Так что если они намерены вывезти Клопина и оборудование за рубеж, то их держат именно в центре… Кстати, там же он и свою любимую боевую панду держал и тренировал — на людей ее натаскивал.

— Ты точно сможешь привести нас туда? — переспросил Иван.

— Да, без меня вы это место вряд ли найдете.

— Хорошо — подожди здесь, отдохни, — Ракитин постучал ладонью по обшивке кожаного кресла. — Я сейчас вернусь.

— Приходи скорее, мы ведь с тобой еще не закончили, — промурлыкала Лада, косясь на бильярдный стол.

Иван вышел из комнаты отдыха и направился в кабинет Шершнева. Обсудив сообщение Лады, они «прикинули» информацию так и этак и оба пришли к выводу, что задействовать спецназ ФСБ для очередной авантюры им не дадут.

— Она сказала, что эта мыза использовалась «Фэнгуном» как перевалочная база для поставок наркотиков, — сообщил Иван.

Переглянувшись с Шершневым, Аристарх ничтоже сумняшеся набрал номер своего приятеля — начальника отдела наркоконтроля Александрикова.

* * *

Начальнику … службы

Управления ФСБ по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области

полковнику В. М. Михайлову

Санкт-Петербург

Докладываю, что, несмотря на принятые и согласованные с вами меры, установить местонахождение объекта ДОР «Суслик» Сэмуэля Рэдвуда до настоящего времени не представилось возможным…

При реализации оперативно-розыскных мероприятий отмечена активизация со стороны Йельского университета, от имени руководства которого был направлен соответствующий запрос начальнику ГУВД. Практически одновременно Генеральное консульство США в Санкт-Петербурге, со ссылкой на обращение названного университета, направило аналогичный запрос в ГУВД. Учитывая имеющуюся информацию о тесных и постоянных контактах Рэдвуда с Генконсульством, а именно с Джоном Гроссманом (объект ДОР «Лэнгли»), нами отрабатывается версия о возможной связи исчезновения Рэдвуда с выполнением задания ЦРУ в НИИ «Сельхозбиопрепарат»…

Начальник отдела майор Д. Г. Терентьев

* * *

Затерявшаяся в кингисеппских лесах неподалеку от эстонской границы мыза снаружи ничем не выделялась среди таких же строений, разбросанных в здешних местах. Место месту — рознь. Так что ежели ты строишь маленький трех-пятиэтажный домик где-нибудь на Рублевке, на худой конец — в Комарово, будь любезен приделать к нему несколько сторожевых башенок, колоннаду, зимний сад с бассейном или что-нибудь пооригинальнее, дабы соответствовать собственному статусу. А в эстонских лесах не перед кем кичиться помпезностью, возбуждать никому не нужные чувства и стремление к социальной справедливости. Вот и притаилась в лесной чаще небольшая двухэтажная избушка и несколько хозяйственных построек. Как говорится, будь проще — и люди к тебе потянутся…

Обитатели мызы были людьми простыми, можно даже сказать, душевными — во всяком случае, по их собственным понятиям.

«Гм, побачили бы вони гарбузы моих дивчат во Львiве! Уж вони зовсiм не схожi на сучасних моделей з нульовим розмipом! — подумал душевный Абакумыч, посмотрев на чахлые сиськи моделей журнала «Glamour», смачно плюнул на обложку и предал бесполезное издание каминному огню. Думать по-украински Абакумыч считал для себя такой же аристократической роскошью, как «читать» раритетные номера журнала «Playboy» на украинском языке или слушать патефонную пластинку с записью гимна УПА «Мов той олень, що загнан в болото». Сейчас и думать, и говорить ему все чаще приходилось по-кацапски. Абакумыч почесал за ушком своего карликового поросенка по кличке Черномырдик и засунул себе в ухо наушник.

В этот момент с верхнего этажа спустился Микола. Из одежды на нем были только широченные «жевто-блакитные семейники» и кожаный патронташ, перепоясавший могучий торс. За патронташ был заткнут обрез, ствол которого оттопыривал трусы, придавая Миколе образ секс-гиганта. В руках Микола держал здоровенный таз с мокрой одеждой.

— Извини, брателло, что я перед тобой эдак, в натуре, — Микола посчитал своим долгом извиниться за свой внешний вид. — А что это у тебя, Абакумыч — прослушка? — поинтересовался он, кивнув на наушник.

— Нет, это «эм-эр-зе», ответил Абакумыч, называвший так свой МР-3-плеер.

— А что слушаешь? — Микола подвинул стулья к камину и стал развешивать на них свои промокшие шмотки от «Версаче».

— Та, мюзикл какой-то по мотивам повестей Гоголя, Львовский театр оперетты имени Степана Бандеры поставил.

— А о чем думаешь, когда слушаешь?

— Да о волах из твоего стрип-клуба львовского. Всякий раз, как какую-нибудь грудастую попробую, сразу видеозапись делаю в архив, чтобы потом было что вспомнить. А если какой-нибудь гость, то пометку делаю, участвовал такой-то. Жаль, архив во Львове остался, — мечтательно улыбнулся Абакумыч.

— Так ты и меня записывал? — оживился Микола.

— Записывал.

— Дай переписать!

— Для тебя, братское сердце, любой каприз, — осклабился Абакумыч.

Затем вытащил из внутреннего кармана золотой портигар, извлек из него чек с кокаином, оттопырил вперед громадную верхнюю губу, мастерски сделал прямо на ней «дорожку» и втянул ее левой ноздрей.

— Здорово у тебя получается! — восхитился Микола.

— Смею ли просить об одолжении? — под действием «кокса» Абакумыч всегда начинал говорить как старосветский помещик. Он протянул портсигар подельнику, приглашая его угоститься.

— Ничего, одолжайтесь, — в той же манере ответил Микола, — а я своего понюхаю…

С этими словами он извлек из патронташа бумажный патрон, раздавил его пальцами и аккуратно высыпал на журнальный столик белый порошок. Затем достал из подсумка купюру в сто гривен с изображением Тараса Шевченко, судя по всему, специально припасенную для таких целей. Сделал дорожку и, свернув сотню в трубочку, всосал наркотик в обе ноздри.

В этот момент в углу на металлических ящиках зашевелился пленник. Руки и ноги его были связаны, а рот заклеен скотчем. Пленнику можно было бы дать на вид лет сорок, не будь он столь изможден. Под одним из узко посаженных глаз красовалась здоровенная гематома от «воспитательного» удара ногой, грязные волосы всклокочены, некогда безукоризненный однобортный костюм от «Hugo Boss» в серую вертикальную полоску, отороченный жаккардовым швом, был измят и испачкан и более напоминал найденную на помойке одежду бомжа.

Заметив шевеление пленника, Абакумыч, всегда гордившийся своей толерантностью и природной добротой, предельно корректно осведомился:

— Ну что, пить захотел, бедняга?

Пленник неистово закивал.

— А, может, ты еще и голодный? — снова проявил участие Абакумыч.

Пленник зашевелился и снова закивал.

— Гм, так лежи тихо, радуйся, что тебя не бьют! — хохотнул Абакумыч.

Пленник обмяк и затих.

— А где ты, брателло, так вымокнуть умудрился? — поинтересовался Абакумыч у своего подельника.

— Та… пошел в обед лесных голубей пострелять для борщика, — пояснил Микола, — а тут дождь зарядил, так я и промок до нитки.

С этими словами он извлек из-за пояса ствол и выложил его на столик.

— Это из этого допотопного обреза, что ли? — скептически ухмыльнулся Абакумыч.

— Дурак ты, Абакумыч, это не обрез, а кавалерийский штуцер образца 1803 года, я его у одного барыги в счет долга забрал. Этот ствол немереных бабок стоит.

— Да брось, пятьсот бакинских красная цена ему в базарный день, — прищурился знаток антиквариата, уже успевший оценить старинное ружьецо и решивший по-быстрому перекупить его у слабо разбиравшегося в раритетах подельника.

— Ни за пятьсот, ни за «тонну» не отдам, — неожиданно заартачился Микола.

— Из твоих слов я никак не вижу дружественного ко мне расположения, — в голосе Абакумыча прозвучали нотки обиды, он задумчиво почесал свою накаченную челюсть.

Микола не придал значения угрюмой задумчивости подельника, тоже разобидевшись на неоправданную настойчивость. «Как же это ты говоришь, что я тебе братской приязни не оказываю? — подумал он. — Твои волы наравне с моими у меня в клубе во Львове пасутся, и я не разу не занимал их».

Дальнейшая беседа проходила в стиле гоголевских Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича, хотя ни Абакумыч, ни Микола ничего не слышали об известном произведении своего земляка.

— Ну не хочешь продать, давай меняться, — предложил Абакумыч. — Я тебе за этот штуцер своего поросенка отдам. Он у меня медалист, полторы «штуки» баксов стоит.

— На кой мне твоя свинья, разве твоему бесу на поминки, — возмутился Микола. — Штуцер — это вещь конкретная…

— Ну, хорошо, я тебе к поросенку еще килограмм отличного пластилина добавлю.

— Я что, похож на «голубого» лоха, что ты мне свинью с гашиком впариваешь? — начал злиться Микола.

— Нет, ты пацан конкретный, — решил «подколоть» своего дружбана Абакумыч. — Только вот напрасно шмотки от «Версаче» носишь…

— А при чем тут «Версаче»? — возмутился Микола.

— А при том, что Версаче был «голубым».

— Я что-то не догоняю, — начал всерьез сердиться Микола, — ты меня, похоже, конкретно обидеть хочешь, или тебя опять твой мелкий бес «стебаться» надо мной попутал?

— Это у тебя бес мелкий, а у меня бес — пацан авторитетный, — усмехнулся Абакумыч, который «подкалывать» Миколу любил больше, чем пить горилку и закусывать ее салом…

Столь изысканная беседа, плавно переходящая в ссору, неожиданно была прервана самым бесцеремонным образом.

— Хватит бесами мериться! Выходим по одному, с поднятыми руками! — прозвучал «трубный глас с небес».

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Аналитическая справка

в отношении деятельности спецслужб Эстонии…

— …получили резонанс исследования эстонского историка Магнуса Ильмъярва о сотрудничестве эстонской разведки с Абвером. В частности, из архивных материалов следует, что эстонская военная разведка начала это сотрудничество в конце 1930-х гг. «Разведка маленького государства не может работать эффективно, если она не связана с разведкой какого-либо другого, более крупного государства, и до 1935–1936 г. внешняя разведка Эстонии была связана с Польшей, которая посылала агентов в Россию через Эстонию», — отметил Ильмъярва…

Согласно архивным материалам, основу сотрудничеству между эстонской разведкой и Абвером заложили в 1935–1936 гг. руководитель военной разведки Эстонии Рихард Мазинг и руководитель Абвера Вильгельм Канарис. В немецком архивном документе… от 23.01.1939 детально описано, как в Эстонии была организована слежка за военно-морской связью России и где были расположены устройства для слежки — Нарва, Печоры, Таллин, Хаапсалу, Чудское озеро и др. В документе Абвера есть также список имен эстонских разведчиков, которые напрямую были связаны с разведывательной деятельностью: капитаны Розиманнус, Пийгерт и Кальмус.

Второй документ… от 10.01.1940 (в это время в Эстонии и других странах Прибалтики уже находились советские военные базы) содержит информацию, что работа разведки в Эстонии не была особо активной. Там не менее утверждается, что Эстония предоставила Абверу ценные данные о войсках Советского Союза, и сотрудничество в последние годы было очень хорошим. С другой стороны, утверждается, что после заключения договора о базах у Германии есть основания сомневаться в том, что эстонская военная разведка не перешла на сторону Советского Союза.

Исследователи отмечают, что сотрудничество с государством, которое основная масса населения считала врагом, ни в коем случае не отвечало национальным интересам Эстонии.

(Источники: … «Eesti Pаevaleht» и др.)

— Осенью 2002 г. по обвинению в работе на эстонскую разведку арестован подполковник пограничной службы Игорь Вялков. В декабре 2004 г. подполковник признан виновным в государственной измене и шпионаже в пользу Эстонии и приговорен к десяти годам заключения. Судом установлено, что Вялков передал эстонцам сведения о местах дислокации воинских частей, планах подразделений Генштаба, данные о сотрудниках погранвойск, средствах и методах работы ГРУ, а также сведения о лицах, проживавших на территории Эстонии и сотрудничавших на конфиденциальной основе с КГБ СССР… За разглашение этих сведений Вялков получил вознаграждение в размере более одной тысячи долларов США…

(Источники: …)

— …2007 г. Государственная прокуратура Эстонии возбудила уголовное дело, связанное с деятельностью военной разведки в соответствии с «Положением о наказаниях» по признакам преступления, предусматривающего уголовную ответственность за незаконную оперативно-розыскную деятельность.

В связи с этим командующий Силами обороны Эстонии генерал-майор Антс Лаанеотс освободил майора Рихо Юхтеги от должности командира разведывательного батальона. Лаанеотс и министр обороны Юрген Лиги распорядились провести тщательное расследование деятельности военной разведки Эстонии за последние годы. Из трех составленных разведчиками документов следует, что военная разведка пыталась завербовать в Министерстве обороны информаторов. В составленных разведчиками рапортах присутствуют имена ряда политиков и журналистов.

(Источники:… «DELFI», Эстонское радио, «Регнум» и др.)

— …после задержания российского офицера, работающего на эстонские спецслужбы, осуществленного УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, комиссар полиции безопасности Эстонии (КАПО) Хенно Куурманн заявил, что полиция безопасности не занимается разведкой на территории иностранных государств… «Одной из главных задач полиции безопасности является предупреждение разведывательной деятельности против Эстонской республики, ее предотвращение и раскрытие».

Тем не менее, по данным следствия, подозреваемый был завербован гражданином Эстонии Александром Гончаровым, известным органам ФСБ России как кадровый сотрудник Департамента охранной полиции МВД Эстонии (контрразведка). В частности, в сферу деятельности Гончарова входила вербовка граждан из военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов России. Кроме того, Гончаров принимал участие в акциях по преследованию эстонских граждан и лиц без гражданства, постоянно проживающих в Эстонии, которые ранее служили в Вооруженных силах и правоохранительных органах СССР.

(Источники: …)

— …в 2008 г. для названного Спецподразделения военной разведки Эстонии предусматривается бюджетное ассигнование в размере 120 млн крон (более $10 млн).

(Источник: …)

— …в январе 2008 г. премьер-министр Эстонии Андрус Ансип подарил трем школам карты времен «освободительной войны» 1918-20 гг. с РСФСР. Карты переданы в качестве пособия по гособороне. При этом Ансип пожелал школьникам чаще играть в эти карты, чтобы при необходимости оперативно победить. Очевидно, имелась в виду победа над Россией…

(Источник: …)

Выводы:…

Предлагаемые мероприятия:…

Начальник аналитического отдела полковник И. В. Никонов

* * *

Притаившийся недалеко от эстонской границы город Кингисепп, известный как маленький Чикаго, проезжали с соблюдением повышенных мер конспирации. Родина Пумане и Финагина славилась тем, что в ней продолжали жить по кровавым законам начала девяностых. Бандиты здесь по-прежнему были в авторитете, и информация о прибытии бригады силовиков из Питера распространилась бы по району со скоростью автоматной очереди.

К счастью, Шершнев быстро нашел способ не поднимать «шухера» в подобном «Гондурасе». Он выяснил, что у майора Александрикова есть надежное доверенное лицо из числа кингисеппских авторитетов по прозвищу Саня Стреляный. Свое погоняло Санек получил, еще служа на погранзаставе прапорщиком, когда случайно всадил себе из табельного пистолета на стрельбах пулю в ногу. С помощью Санька была разработана легенда о том, что группа авторитетных питерских бизнесменов решила порезвиться на природе с девочками, а Стреляный взялся за организацию шашлыков и прочего досуга.

В роли питерских авторитетов выступали Ракитин, Шершнев и Александриков. Особенно эффектно выглядел Шершнев, который не успел еще свести свои татуировки. Он специально надел белую майку так, чтобы его «боди-арт» могли лицезреть все поклонники современного искусства, кои могли объявиться в Кингисеппе. Роли «девочек» достались Ладе и двум симпатичным сотрудницам из «наркомдури», с удовольствием согласившимся поучаствовать в операции. Четверо бойцов спецназа наркоконтроля изображали охрану. Необходимые для соблюдения легенды джипы удалось арендовать у знакомого Александрикова — владельца салона «Юлиан карз», благо что старые связи майор сохранил с ним еще с тех пор, когда вместо управления по борьбе с наркотиками существовала налоговая полиция, шутя решавшая подобные вопросы с коммерсантами.

Два черных «Gelenvagen Brabus» были набиты «отдыхающими» под завязку. На въезде в Кингисепп их встретил Санек на своем «Мицубиси Паджеро» и взялся проводить к месту лесного «пикника». Как только «маленький Чикаго» остался позади, Лада и Ракитин пересели в «Мицубиси» и девушка стала подсказывать дорогу. С шоссе, ведущего в Усть-Лугу, очень скоро свернули на проселок. Пропетляв по лесу с полчаса, джипы выбрались на поляну, оказавшуюся конечной остановкой.

— Все, дальше на машинах не проехать, — сообщила Лада.

Сотрудниц наркоконтроля и Санька Стрелянного оставили охранять автомобили и имитировать пикник. Остальные переоделись в маскировочные костюмы «Снайпер», вооружились и углубились в лес по едва заметной в траве и папоротниках тропе.

— Стараясь не шуметь, эстонские разведчики крались в расположение противника… — абсолютно серьезно констатировал Александриков. — Посмотреть на это приходили любопытные со всей округи…

— А таллеко-о ли то Таллинна-а? — в тон коллеге поинтересовался Иван, глядя, как Лада уверенно ведет группу к намеченной цели.

— В отличие от большинства девушек географическим кретинизмом я не страдаю, — улыбнулась в ответ Лада. — А память у меня очень хорошая.

По мере углубления в лес местность становилась все более мшистой и болотистой. Иван, обычно работая от зари до зари или, как однажды на торжественном собрании оговорился один из руководителей, «из постели — в постель», давненько не видел такого изобилия ягод и грибов. «Эх, сейчас бы корзинку — да прошвырнуться по лесу!» — вздохнул он: заниматься «тихой охотой» ему не приходилось с момента поступления на службу, просто не хватало времени.

До мызы добрались, когда уже начало смеркаться. Небольшая двухэтажная избушка и несколько хозяйственных построек стояли в самой чаще, надежно замаскированные кронами деревьев от любопытных взглядов с воздуха. Кругом царила полная тишина. Только где-то вдалеке раздавалось птичье «гуканье».

— Это сова, точнее, серая неясыть, мы про нее еще в школе проходили, — пояснила Лада. — Дальше идти нельзя, у них наверняка «сигналки» скрытые выставлены.

Отряд залег в болотистой лощине, которая была скрыта зарослями папоротника. Спецназовский снайпер с СВД занял наблюдательную позицию, следя за домом. Остальные притаились, ожидая результатов наблюдения. Окна избушки были закрыты ставнями, но в том, что она обитаема, убедиться удалось довольно скоро. На крыльцо вышел здоровенный детина, вооруженный автоматом Калашникова, произнес громкое «Гм!», смачно оросил окрестную траву струей мочи и удалился восвояси. Когда снайпер доложил об этом Александрикову, был устроен импровизированный военный совет. Шершнев, как опытный борец с оргпреступностью, предлагал взять находившихся в избе «на испуг» и предложить им сдаться. Командир группы спецназа тоже склонялся к этому варианту, было видно, что ему не улыбалось бросать своих людей на штурм здания, не зная, сколько в нем засело вооруженных бандитов.

— Предлагаю следующий вариант. Раз они ходят на крыльцо мочиться, нужно незаметно подобраться туда, дождаться, когда они снова откроют дверь. Потом светошумовую гранату внутрь — и на штурм, — высказал свое мнение Ракитин.

— Вижу, светошумовые гранаты тебе понравились, — усмехнулся Шершнев.

— Принято, так и поступим, — согласился командир спецназа. — Сейчас мы осмотрим дом со всех сторон. Если там еще есть окна, кому-то из вас придется их блокировать, на случай если они начнут в окна сигать. Людей у меня мало, поэтому мы все пойдем через дверь. Главное — успеть до темноты, а то потом если кто из «зверьков» из окружения вырвется, мы их в лесу не разыщем.

По окончании совещания все немедленно приступили к выполнению поставленных задач. Вернувшийся из разведки спецназовец сообщил, что других окон, кроме выходящих к сараям, у избы нет. Трое бойцов ползком выдвинулись к крыльцу дома. Снайпер остался в засаде, рыская оптикой по периметру. Александриков и Шершнев тоже по-пластунски выдвинулись на позиции к хозблоку мызы, изготовившись пресечь любые попытки покинуть дом через окно. Ракитин и Лада пока оставались в «штабе», расположенном в лощине. Связь держали с помощью портативных раций.

— Я сейчас вернусь, — улыбнулась Лада Ивану.

— Ты куда? — скорее по привычке осведомился он.

— У женщин свои секреты, — улыбнулась девушка. — А если серьезно, то просто писать хочу.

— Не уходи далеко, здесь опасно, — прошептал в ответ Ракитин.

— Я мигом, туда и обратно, — Лада нежно поцеловала Ивана в губы, на полусогнутых двинулась вдоль лощины и вскоре скрылась за поворотом. Ракитин ждал ее возвращения с нетерпением. Он чувствовал ответственность за судьбу этой хрупкой девушки, которая волею судьбы оказалась на волоске от гибели в веренице бандитских разборок. Если бы события развивались не столь стремительно, он, пожалуй, нашел бы время, чтобы поразмышлять над тем, что его связывает с Ладой. Просто симпатия, соединяющая страстных любовников, или более глубокие чувства, которые принято называть высокопарным словом «любовь».

— О чем задумался, детина? — игриво поинтересовалась Лада, вновь целуя Ивана в губы. Как и обещала, она вернулась довольно быстро.

— Да вот, размышляю о том, что если бы не Мадам с его безумными авантюрами, мы бы с тобой вряд ли встретились, — шепотом ответил Иван.

— А давай прямо здесь и сейчас, — в глазах девушки заискрились шальные огоньки.

Вместо ответа Иван прижал Ладу к себе и нежно поцеловал ее, откинув на лоб прикрывающую лицо маскировочную сетку.

— Как-нибудь в другой раз…

Иван вдруг услышал знакомый голос за спиной. Он обернулся и с удивлением увидел своего куратора — генерала Мягкова, одетого в маскировочный костюм. По правую руку от него стоял невозмутимый Шершнев с пистолетом, направленным в сторону Ракитина и Лады. Слева от Мягкова опирался на шест, предназначенный для пробы плотности грунта на болотах, незнакомый Ракитину человек в камуфляже, невысокий, с проседью и генеральской осанкой.

— Товарищ генерал, я не понимаю, что здесь происходит, — при появлении начальства Иван, потянув за собой Ладу, поднялся с земли, нервно отряхнул прилипшую грязь и ветки кустов черники. Краем глаза он покосился в сторону занимавшего позицию в папоротниках снайпера — тот тоже держал его на прицеле.

Глава 10. А для диверсанта основное дело: будь готов ты смело на теракт идти

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью»,

А именно: смешать Россию с гнилью.

У белого одноэтажного здания поселковой школы, от которой до Кодорского ущелья, как говорится, рукой подать, сегодня, как и все годы с начала грузино-абхазского конфликта, не было видно ни одного подростка. Место строгого директора, некогда встречавшего учеников у входа перед началом уроков, теперь занимал часовой, а в самом здании располагалось офицерское общежитие.

В бывшей учительской, скорее напоминавшей «красный уголок», изменений было не столь много. Разве что на месте карты СССР теперь красовался портрет всеамериканского любимца Саакашвили, чья черная косая челка и усы-клякса «а-ля фюрер», пририсованные неизвестным умником, были испещрены дырочками от дротиков дартса. Пара дротиков торчала в породистом носу «розового» лидера. Да на столе, повидавшем на своем веку немало школьных тетрадей и классных журналов, возвышалась бутылка чачи в окружении нехитрой, но аппетитной закуски, добытой на местном рынке.

— …Нет, биджо, есть такие слова и понятия, которые с грузинского на русский не перевести, — покачал головой младший лейтенант Вахтанг Хачапуридзе.

— Да нет таких слов и понятий… Ваха, русский — это самый великий и могучий язык, на него все перевести можно, — улыбнулся в ответ капитан Синцов, разливая по стаканам абхазскую чачу.

Офицеры отдельного батальона российских миротворцев сегодня не несли боевое дежурство и могли позволить себе немного расслабиться. А в моменты отдыха разговоры нередко шли в русле острой темы межнациональных отношений. Вахтанг Хачапуридзе был из той породы грузин, которые не видели будущего своей страны без союза с Россией. Но российское гражданство он в свое время принял по куда более прозаической причине — ему нужно было кормить жену и троих детей, а сделать это на тбилисскую зарплату было физически невозможно. Так бывший прапорщик советской армии поступил на службу в российскую воинскую часть, расквартированную в Тбилиси. А после вывода российских войск из Грузии был переведен на службу в миротворческий корпус в зоне грузино-абхазского конфликта. И дослужился до младшего лейтенанта. Как и большинство простых грузин, он не понимал, что им делить с русскими, с которыми они столетиями жили бок о бок в мире и согласии.

В этом с ним был солидарен и капитан Синцов, который, хотя и был сторонником имперских взглядов, но уважал древнюю грузинскую культуру и тот вклад, который внес этот гордый народ в общую историческую копилку Большой Родины.

Поэтому споры между Хачапуридзе и Синцовым чаще всего носили «культурологический» характер. Например, выясняли, что легче пьется — водка или чача, или спорили, чьи девушки красивее. Иногда, правда, друзья расходились во мнениях столь сильно, что один из них спрашивал нечто вроде: «А ты знаешь, биджо, кого называют демократическим интеллигентом»? И сам же отвечал: «Человека, способного не только понять тонкий намек, но и дать за него в глаз». Впрочем, на подобном теоретическом изыске обычно полемика и заканчивалась. Но на этот раз спор был куда серьезнее и достиг высот «структурной лингвистики».

— Ну, например, слово «чашник», — начал развивать мысль Вахтанг. — Его только в общих чертах можно перевести, как процесс пробы молодого грузинского вина. Но русский никогда не поймет, какие чувства мы вкладываем в это слово.

— Ну, «чашник» — это мы понимаем, это как свежесваренный самогон достать из ледяного погреба. А он — как слеза, — капитан не забывал подливать чачу в глиняные стаканы. — Ты вот попробуй понять своим грузинским умом, кто такой чижик-пыжик. Он вроде русский, родной мне и вместе с тем такой на всю голову потерянный. Выпил рюмку, выпил две — и вовсе «башню снесло». Недаром гениальный Тальков пел песню про чижика-пыжика на мотив «Кто был ничем, тот станет всем». В общем, чижик-пыжик — это русский загул и бунт, бессмысленный и беспощадный. А русский загул и бунт — это вам не revolution of roses, товар уникальный и в другие страны экспорту не подлежит.

— Не знаю, не знаю! — возмутился Хачапуридзе. — По-моему, ваш чижик-пыжик — это просто птичка-невеличка, этакий цыпленок, ничего особенного. А вот возьми, например, грузинское слово «кеци»: вроде бы просто сковородка, в которой можно запечь цыпленка или кукурузную лепешку, но те неповторимые чувства, которые мы испытываем, когда на стол подают кецши шемцвари цицила, не передать словами ни одного языка мира.

— Ну, брат, на этот счет у нас тоже есть асимметричный ответ, — усмехнулся Синцов, опрокидывая в себя очередную порцию чачи. — Вам, грузинам, никогда не понять, кто такой цыпленок жареный — цыпленок пареный, которого поймали и арестовали, когда он пошел по Невскому гулять. А для нас он как родной, историю этого цыпленка профессоры разбирали, так до того доразбирались, что решили: «генезис данного текста имеет провербиальный характер».

— Какой-какой характер? — не понял младший лейтенант.

— Тебе, Хачапуридзе, этого не объяснить, провербиальный характер — это чисто русская тема, непереводимая.

— А зачем цыпленка арестовывать? — удивился Вахтанг.

— Просто цыпленок этот — символ русской воли, а что такое воля — никому кроме русских не понять, эта вам не пошлый freedom какой-нибудь. Недаром в одной из версий песни про цыпленка поется, что улетел он в Божий рай.

— Мшыбзи'а! — поздоровалась по-абхазски запыхавшаяся девушка в форме резервиста горно-стрелковых частей абхазской армии.

Выглядела она не просто растерянно, а как-то потерянно: глаза красные, словно в них насыпали корейского перца, волосы девушки распущены и спутаны, а штатная бандана безвольно болталась в руке.

— Быша'оу, Кa'ма? — приветливо откликнулся по-абхазски Хачапуридзе. — Что с тобой стряслось?

— Кама грядеши? — загадочно приветствовал ее капитан Синцов, которого по-прежнему не покидало философское настроение.

— Мы тут с капитаном Авидзбой в ущелье на разведке были, такого навидались — «хищники» и «чужие» просто отдыхают! — сообщила Кама.

Синцов и Хачапуров с удивлением посмотрели на напуганную девушку. Она была единственным офицером абхазского спецназа, без труда жонглировала шестнадцатикилограммовыми гирями и однажды на спор поборола в схватке сразу двоих российских миротворцев. Такую девушку могло напугать только что-то из ряда вон выходящее.

— Вы, наверное, уже в курсе, что вчера в Кодори пропало целое отделение наших резервистов, совсем молодые ребята. Вот нас и направили разведать обстановку. Сидим мы в засаде, наблюдаем, как вдруг с грузинской стороны летят! — взахлеб начала рассказывать девушка-спецназовец.

— Да кто летит-то, говори ты толком! — перебил ее Хачапуридзе.

— Как кто? Инопланетяне! — развела руками Кама. — На двух летающих тарелках диаметром метров пять-шесть каждая. Сначала их совсем не было видно, они летели с погашенными огнями на высоте метров пяти. Но потом мы их засекли по звуку двигателей. Чем-то на вертолет похож звук, только гораздо тише. Но потом звук стал такой резкий, что мне пришлось заткнуть уши руками и зажмурить глаза. Вы знаете, что я ничего не боюсь, но тут мне захотелось немедленно удрать из этого места.

— Да, всякое мне за годы службы здесь приходилось слышать, — скептически разлил чачу по стаканам капитан Синцов. — Но вот грузины-инопланетяне — это уже слишком. А вдоль дороги мертвых с косами там еще случайно не стояло?

— Если не верите, можете у Авдзинбы спросить, — нахмурилась суровая девица.

В этот момент в «красный уголок» офицерского общежития зашли четверо. Одним из них был вышеупомянутый абхазский капитан Авдзинба, другим — полковник Моралов, негласно представлявший ГРУ Генштаба России в расположении миротворческих сил. Двоих других — молодого капитана и крепко сбитого майора в камуфляжной форме, никто из присутствовавших в «красном уголке» ранее не видел.

По команде «Товарищи офицеры!», поданной капитаном Синцовым, младший лейтенант Хачапуридзе и лейтенант Кама Лакоба вытянулись во фрунт.

— Вольно! — махнул рукой полковник Моралов. — Знакомьтесь: это наши коллеги, сегодня прибыли из Москвы для организации особо секретной операции, в которой все вы в той или иной степени примете участие. Имен называть не будем. Зовите их просто: Товарищ первый, — полковник указал на молодого капитана, — и Товарищ второй, — представил он коренастого майора в годах.

— Ну что ж, товарищи офицеры, — Товарищ первый решил приступить к ознакомлению с обстановкой сразу после того, как с формальностями знакомства было покончено и высокое начальство в лице Моралова убыло по своим делам. — Летающих тарелок или еще чего-нибудь необычного вы в последнее время в Кодорском ущелье не наблюдали?..

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление Федеральной службы безопасности

по Санкт-Петербургу и Ленинградской области

Аналитическая записка

в отношении деятельности спецслужб Грузии…

— … в июне 2002 г. руководитель грузинской разведки Автандил Иоселиани считал, что пришло время передвинуть «голубые каски» (российские миротворческие силы) в глубину Абхазии, на границу между Гальским и Очамчирским районами, то есть фактически вернуть Гальский район Грузии. Фактически речь идет об активизировании процесса постепенного возвращения Абхазии. По утверждению Иоселиани, «Путину мешают реакционные генералы», которые готовы сделать все возможное для сохранения абхазского статус-кво…

(Источники: …)

— 18.09.2002 ФСБ России официально опроверг утверждение руководителя разведки Грузии Автандила Иоселиани о якобы готовящейся провокации со стороны России на грузинской границе. «Подобные заявления грузинского руководителя такого уровня безосновательны и носят провокационный характер.

(Источники:)…

— 09.04.2006 Служба государственной безопасности Абхазии задержала гражданку П… 1973 г. рожд., урож. Абхазской ССР с поличным при осуществлении фотосъемок военного объекта и боевой техники одной из воинских частей Минобороны Абхазии. В ходе предварительного расследования, проведенного сотрудниками СГБ Абхазии, установлено, что задержанная неоднократно по личным и коммерческим делам выезжала в Грузию, где и была завербована с целью добывания разведывательной информации. Задержанная дала признательные показания…

(Источники: …)

— …в сентябре 2006 г. были задержаны граждане Грузии: Аташес Балоян, Виктор Орехов, Александр Залинян, Виктор Забродин, Юрий Забродин, Годерзи Дзулашвили, Гия Какауридзе, Азиз Асланян, Карен Абоян, Федор Ашратян и Бесо Габаидзе по обвинению в сотрудничестве с российскими спецслужбами. В январе 2007 г. Тбилисский городской суд вынес им приговор, присудив их к различным срокам заключения, однако до конца сентября 2007 г. эта информация не разглашалась. Одновременно в Батуми были задержаны четыре российских офицера… По информации грузинских спецслужб они являлись сотрудниками Главного разведуправления Генштаба Минобороны России, а задержанные грузины — их агентами… Источники сообщают, что операция была проведена совместно со спецслужбами США, а задержанных офицеров предполагалось обменять на британских разведчиков, задержанных в России… По заявлению министра обороны России С. Иванова «Грузия стремится выдавить из республики наших миротворцев». Он подчеркнул, что обстановка в Грузии «напоминает 37-й год прошлого века… предъявлены маразматические, совершенно надуманные обвинения»…

Глава МИД России С. Лавров заявил, что задержание российских военнослужащих «не может быть расценено иначе, чем очередное проявление антироссийской политики… Совет безопасности ООН занялся данной проблемой, тем более что и по абхазским делам грузинское руководство делает новые провокационные шаги… Показательно, что очередная провокация, очередные заявления по Кодорскому ущелью, в нарушение всех соглашений, были сделаны буквально через несколько дней после того, как страны-члены НАТО одобрили меры по дальнейшему углублению своего взаимодействия с Грузией… Офицеры впоследствии были освобождены…

(Источники: …)

— 30.10.2006 …по информации полномочного представителя президента Южной Осетии в Москве Д. Медоева грузинские спецслужбы готовят теракты против главы Южной Осетии Э. Кокойты и руководителей силовых структур.

(Источники: …)

— 14.12.2006…источники в Скотленд-Ярде сообщили о наличии «грузинского» следа в деле Литвиненко… При этом имела место информация, что «руководство Грузии разработало план убийства на территории Южной Осетии 15–20 человек грузинской национальности. Они собираются каким-то образом подложить два трупа убитых миротворцев или русских солдат, чтобы обвинить их в убийствах. Делается это в ответ на прессинг Грузии со стороны России»… Руководство Скотленд-Ярда срочно решает вопрос о командировании следственной группы в Тбилиси. Из оснований для командирования и выдвижения версии о причастности грузинских спецслужб к убийству Литвиненко рассматриваются следующие:… в список радиоактивных отходов сухумского института входит полоний-¬210, которым был отравлен Литвиненко. Лидер партии «зеленых» Грузии Георгий Гочечиладзе заявил, что имеет «реальные данные: откуда, как и в каких количествах появился полоний. Мы назовем и более страшные и опасные вещества и потребуем, чтобы была проведена экспертиза в связи с ними в той же Англии»… Со слов Литвиненко в день отравления он встречался с Луговым, который пришел на встречу с неустановленным человеком грузинской внешности. Последний в навязчивой форме предлагал Литвиненко выпить чаю… В Тбилиси британским следователям необходимо разобраться, какую роль сыграли в «деле Литвиненко» Закаев и якобы скрывающийся в Панкисском ущелье чеченский боевик Гочияев… Подозреваемый в причастности к убийству Литвиненко Луговой 13 лет работал на известного грузинского бизнесмена Бадри Патаркацишвили, был его доверенным лицом, поскольку отвечал за безопасность последнего в тех структурах, где тот работал. Луговой в последнее время якобы несколько раз посещал Грузию по приглашению благотворительного фонда Бадри Патаркацишвили и обеспечивал безопасность последнего во время его заграничных поездок. Известно, что против Бадри Патар-кацишвили — финансового поверенного Березовского — в российских правоохранительных органах возобновлено расследование в рамках уголовного дела «Аэрофлота»…

Тем не менее источники полагают, что грузинская разведка не в состоянии самостоятельно провести операцию по устранению Литвиненко. Но не исключают причастность к операции Управления стратегических операций ЦРУ, где есть опыт планирования централизованных многоходовых операций, которые осуществляются «чужими руками», называя это взаимодействием и координацией.

(Источники: …)

— 09.02.2007 по информации полпреда президента Абхазии в Гальском районе Руслана Кишмария грузинские спецслужбы грозят взрывать избирательные участки в Гальском районе Абхазии в день выборов 11 февраля.

(Источники: …)

— 23.05.2007 Горсуд г. Тбилиси приговорил бывшего руководителя службы госбезопасности Грузии Ираклия Батиашвили к семи годам лишения свободы. Суд признал его виновным в «оказании помощи в мятеже с целью свержения государственной власти в Грузии». Исследовались вопросы поддержки Батиашвили в июле 2006 г. «незаконных действий Э. Квициани с целью насильственного свержения органов госвласти». Квициани в 1997–2004 гг. был уполномоченным президента Грузии в Кодорском ущелье. С июля 2006 г. разыскивается генпрокуратурой Грузии по обвинениям «в создании незаконного вооруженного формирования, в незаконном приобретении и ношении оружия, в госизмене, что выразилось в посягательстве на обороноспособность страны и попытке мятежа».

(Источники: …)

— 05.10.2007 в Таджикистане прошел саммит стран СНГ, на котором новым председателем Содружества была выбрана Киргизия, а главой исполкома назначен глава Службы внешней разведки России Сергей Лебедев. Источники отмечают, что «все это взбесило грузинского президента, устроившего в Душанбе нервный демарш»…

(Источники: …)

— 15.01.2008 Тбилисский городской суд заочно избрал Бадри Патаркацишвили двухмесячное предварительное заключение. Патаркацишвили обвиняется в сговоре с целью свержения государственной власти — по ст. 315 УК Грузии, подготовке нападения на политическое должностное лицо — по ст. 18-325 УК Грузии, и подготовке террористического акта — по ст. 18-323 УК Грузии. Уголовное дело по факту подготовки заговора с целью насильственного свержения конституционного строя было возбуждено на основе аудио— и видеозаписей разговоров начальника специального оперативного департамента Эрекле Кодуа с Бадри Патаркацишвили и двумя его сторонниками.

(Источники: …)

Выводы:…

Предлагаемые мероприятия:…

Начальник аналитического отдела полковник И. В. Никонов

* * *

— Товарищ генерал, разрешите спросить, почему меня надо было использовать втемную?

Ракитин прекрасно понимал, что в разговоре с высоким руководством нужно сдерживать эмоции. Но сейчас они захлестывали через край. Генерал, с которым оперативник впервые встретился еще в Кингисеппском лесу, напротив, проявлял поистине буддийское спокойствие. То, что он был птицей очень высокого полета, Иван понял еще тогда, в лощине. Генерал, которого Мягков представил как Кондрата Тимофеевича, был из той породы особо засекреченных руководителей, ведомственную принадлежность которых подчиненным знать не следовало. Он вполне мог иметь отношение и к СВР, и к ГРУ или даже быть офицером действующего резерва. Но по тому, с каким пиететом к нему относился генерал Мягков, Ракитин понял, что перед ним человек, который знает все и даже больше. А после пережитых опасностей, тягот и лишений Иван считал, что он вправе получить ответ на простой вопрос: «во имя чего?».

— Ты хочешь знать, почему тебя нужно было использовать втемную? — Кондрат Трофимович раскрыл лежащую перед ним на столе пухлую папку и извлек из нее несколько фотографий. — Правильнее было бы спросить: «Из-за кого?» — он протянул фотографии Ивану.

Ракитин уже догадался, чьи это фотографии. После того как Ладу увели из леса в наручниках, предварительно изъяв у нее невесть откуда взявшийся пистолет «Bul Cherokee» с глушителем и коллиматорным прицелом, а также дистанционный пульт управления взрывателем, установленным на заминированной мызе, Ивана трудно было чем-нибудь удивить.

И все же фотографии вызвали у него самый живой интерес. На одной из них Лада позировала в костюме «женщины-кошки» с хлыстом и в полумаске. На другой — она же в образе развратной школьницы, сжимающей плюшевого мишку широко расставленными ногами. Наконец, на третьем снимке на девушке были только ажурные красные чулки и цветастый цыганский платок. Она раскладывала перед собой три карты, предсказывая будущее. Все фотографии были украшены логотипом салона «Маргаритки» и, судя по всему, предназначались для распространения среди VIP-клиентов.

Гораздо больший интерес вызывала следующая серия фотографий, где Лада позировала уже на фоне известных политиков и бизнесменов, одетая то в строгий деловой костюм секретаря, то в роскошное вечернее платье. Ее внешность очень сильно менялась в зависимости от парика, макияжа и одежды, но у Ивана не было сомнений — все это была она. Он вспомнил виновато-растерянное лицо Лады, когда ее уводили бойцы спецназа. Глазами, полными слез, она молила о помощи. Все это выглядело столь искренне, что у самого Ракитина едва не навернулась «скупая мужская слеза».

— Что, трудно поверить, что слезы этой дамочки были «крокодиловыми»? — Кондрат Тимофеевич прочитал мысли Ивана. — А ведь если бы мы вовремя не вмешались в ситуацию, эта стерва не задумываясь уничтожила бы всех, кто был с вами в лесу и на мызе. А потом благополучно ушла бы в родную Эстонию.

— Значит, она работала на эстонские спецслужбы, — обреченно вздохнул Ракитин. — Неужели такие бывают?

— Ну, серьезных спецслужб у Эстонии, конечно, нет, — кивнул головой Кондрат Тимофеевич, — однако отдельные агенты экстра-класса имеются. И работают они преимущественно на российском направлении, подчас под патронатом коллег из Лэнгли или из его европейских отделений.

Ракитин с грустью смотрел в окно, ему было не по себе с того момента, когда он понял, что был всего лишь пешкой в какой-то масштабной игре. За окном простиралось безрадостное поле, а в отдалении возвышался особо режимный объект — ЛАЭС, Ленинградская атомная электрическая станция.

— Как вы уже, наверное, поняли, — продолжил объяснение Кондрат Тимофеевич, — мы сейчас находимся на одном из секретных наблюдательных пунктов, которые охраняют периметр ЛАЭС от непрошенных гостей. Я специально пригласил вас сюда, — генерал обвел взглядом Мягкова и Ракитина, — чтобы поговорить в неформальной обстановке и подальше от посторонних глаз и ушей. В ходе нашей беседы я посвящу вас во все или почти во все секреты оперативной игры «Улей», участниками которой вы все вольно или невольно оказались. Вы, в свою очередь, можете задавать любые вопросы без всякого стеснения. Сейчас нам не до субординации, нужно форсировать ситуацию. Итак, слушайте и запоминайте.

Все началось с того, что наша разведка получила информацию о том, что заокеанские «партнеры» разрабатывают план провокации. Ее цель — ввести контингент НАТО на территорию Абхазии и Южной Осетии, чтобы укрепить шатающийся трон своего грузинского ставленника. И провести эту провокацию они решили методом дискредитации российского военного присутствия в этом регионе. Заокеанские сценаристы разрабатывали план, который должен был убедить мировую общественность в том, что российские военные провели на территории, формально относящейся к Грузии, испытание какого-то нового оружия, повлекшее массовую гибель мирных жителей. Далее во всех мировых СМИ должен «подняться хай» по этому поводу. Наш миротворческий контингент вследствие этого вынужден был бы покинуть свои позиции под давлением «мирового сообщества». А независимые Абхазию и Южную Осетию, где большинство людей имеет российское гражданство, силой присоединили бы к Грузии войска НАТО. Так, на южных границах России должен был быть создан мощнейший НАТОвский плацдарм. Но с креативом у наших заокеанский «друзей» всегда слабовато. Помните, как глупо они придумали с оружием массового поражения, которое якобы было у Саддама Хусейна и которое потом так и не нашли?.. Вот и тут они ломали голову, что за оружие должны испытать русские, чтобы все выглядело достоверно в глазах международных экспертов, которых неизбежно пришлось бы пригласить на место трагедии.

— И тут вы сами решили помочь американцам с «креативом», — восхищенно хлопнул себя по коленке Мягков, который уже знал об операции «Улей» гораздо больше, чем Ракитин.

Кондрат Тимофеевич благосклонно улыбнулся.

— Совершенно верно. Наш агент «Парацельс», которого вы знаете как профессора Клопина, на одной из международных конференций вошел в контакт с резидентом американской разведки Сэмуэлем Гордоном, который действовал в России под дипломатическим прикрытием.

— У нас он проходил как объект ДОР «Суслик», — осторожно кашлянул генерал Мягков. — Кстати, именно этого «Суслика» держали в качестве заложника на мызе, которую вы собирались штурмовать.

— А он-то как там оказался? — не выдержал Ракитин, перебивая начальство.

— Слушай все по порядку и тогда поймешь логику событий, — нахмурился Кондрат Тимофеевич, который очень не любил, когда его перебивали. — Так вот, «Парацельс», он же Клопин, будто случайно разболтал «Суслику» о том, что в его лаборатории разработана технология двойного назначения, которая может использоваться как генетическое оружие. На самом деле технология была абсолютно мирной, я бы даже сказал, крейзанутой, и предназначалась для борьбы с насекомыми-вредителями с использованием достижений генетики. Но «Суслик» доложил информацию о секретном оружии своим кураторам, и американцы клюнули на нашу наживку. А сделали они это после того, как мы запустили дезинформацию о новом генетическом оружии еще по одному каналу — через международную секту «Фэнгун». В секте, естественно, состоят не только наши, но и американские агенты. Так что сведения о том, что представитель «Фэнгун» в России Мадам Вонг хочет завладеть новым оружием, быстро достигли Лэнгли.

После этого у американцев не осталось сомнений в том, что новое оружие действительно существует. Но добыть его с помощью своих агентов типа «Суслика» они не могли, поскольку знали, что вся их агентура находится у нас под колпаком. И тогда они обратились за помощью к преступным группировкам, членами которых были выходцы из дружественных Америке стран — Грузии и Украины…

Ракитин, набравшись смелости, поинтересовался у важного гостя, почему он считает разработку крейзанутой. На это Кондрат Тимофеевич охотно согласился, что разработка и в самом деле «шибко премудрая» — только шибко умный ученый, сторонник биологических методов борьбы с насекомыми-вредителями, может всерьез заниматься за бюджетный счет истреблением мух в «-дцатом» поколении, вместо того чтобы пропагандировать обычную мухобойку, на худой конец газету, которой сподручно уничтожать что насекомых, что политиков.

— Это ж надо додуматься: соорудить некие подобия скворечника и развесить их в городе, при этом «скворечники» обрабатываются аттрактантом — веществом, выделяемым самками мух. У самцов, чувствующих запах, срабатывает «основной инстинкт», и они летят в «скворечники» размножаться. Тут-то самое важное и происходит: они получают лучевой микроудар, что в конечном итоге приводит к ослаблению половой функции, генетическим изменениям. А в результате через несколько поколений мушиное потомство становится импотентным. Гениально, не правда ли?! Но зато как звучит: портативное оружие, способное в центре города уничтожить несколько тысяч «объектов»! Узнай наши друзья из Лэнгли о сути изобретения — они могут спокойно вешаться…

Ракитин, до которого начинал понемногу доходить смысл всей комбинации, чуть было не открыл от удивления рот. Но тут, стараясь направить беседу в нужное русло, деликатно кашлянул генерал Мягков.

— А руководить всем процессом назначили эстонского агента — твою лучшую подругу.

— Да, твоя Лада — международный шпион и диверсант экстра класса. Формально она работает на эстонскую разведку и имеет там оперативный псевдоним Хатор, но на самом деле это международная авантюристка класса Маты Хари или той же пресловутой Мадам Вонг.

«Интересно, где я уже слышал это имя? — пронеслось в голове у Ракитина. — Ах да, так называлась фирма, использовавшая для прикрытия международным тайным обществом. Я что-то читал в архивах о громком деле тридцатых годов, связанном с поисками “Черной книги Бокия”».

— Так вот, под руководством этой Хатор, которую мы знали как Ладу Курскую, начал действовать целый международный преступный синдикат. В основном были задействованы боевики грузинской и украинской ОПГ.

— А как же китайцы?

— В том-то все и дело, что китайцы были разменными пешками в игре, которую затеяла Лада. Кстати, она хоть родом из Таллинна, но училась в свое время на Восточном факультете Ленгосуниверситета и в вопросах китайской психологии неплохо разбиралась. Слушайте дальше. Агент Сэмуэль, он же Суслик, блестяще справился с задачей по «развращению» профессора Клопина, благо мы дали профессору установку поддаваться на любые соблазны. Так профессор вместе с Сусликом стал посещать интим-салон «Маргаритки», который контролировался выходцами с Кавказа. Лада устроилась работать в этот бордель, а затем вступила в секту «Фэнгун», став связующим звеном между Клопиным и сектой. О странностях и причудах Мадам Вонг у Лады было предостаточно информации от ее кураторов из американской разведки, поэтому ей не составило большого труда втереться в доверие к Мадам. Но приблизил ее Вонг вовсе не потому, что хотел завладеть ее органами, а потому, что она пообещала ему кратчайший путь к Клопину и его разработкам — через «Маргаритки».

Ракитин не понял, для чего эстонской разведке надо было помогать фэнгуновцам добраться до Клопина, если китайцы еще раньше стали охотиться за новым оружием. Об этом оперативник, благо терять ему было уже нечего, не постеснялся спросить высокое начальство.

— В этом-то и заключалась суть плана Лады, — терпеливо продолжил Кондрат Тимофеевич. — Она изначально собиралась пустить нашу контрразведку по ложному китайскому следу. Именно поэтому из игры вывели Сэмуэля-Суслика. Его захватили Микола и Абакумыч — два хохляцких бандюка, специализация которых — выдавать себя за сотрудников силовых структур. Вот они под видом сотрудников ФСБ и повязали его на выходе из «Сельхозбиопрепарата», что, кстати, установило ваше наружное наблюдение. Я правильно понимаю?

Генерал Мягков угрюмо кивнул

— И с тех пор держали Суслика в плену на этой самой мызе, где мы их только что и взяли. Кстати, мыза к фэнгуновцам никакого отношения не имела, а была тайной перевалочной базой самой Лады. Но об этом после. О дальнейших действиях твоей подруги лучше расскажет твой непосредственный начальник.

Кондрат Тимофеевич налил из графина стакан воды и кивнул генералу Мягкову, который, откашлявшись, тактично заметил, что изначально ни он, ни начальник управления не были информированы о проводимой оперативной игре. Поэтому-то Ракитин и был отправлен на теплоход, чтобы собрать доказательную базу против фэнгуновцев. Но при этом Мягкову, по его словам, не было известно, что это указание сверху — обычная директива московского руководства.

— На самом деле, Лада сама навела нас на этот теплоход, — вмешался Кондрат Тимофеевич. — Она по электронной почте направила на ящик нашей конторы анонимное сообщение о том, чем занимается «Клуб одиноких сердец», причем сделала это так, чтобы ее саму легко можно было вычислить. Сообщение послала из одного компьютерного клуба, где специально «засветилась» под камерами видеонаблюдения.

— А зачем ей это было нужно? — поинтересовался оперативник.

— Лада, вероятно, хотела, чтобы ее самостоятельно вычислили наши контрразведчики. Тогда ей проще было бы втереться в доверие и пустить их по ложному китайскому следу. Но получилось несколько иначе. Сами фэнгуновцы раньше заподозрили, что она ведет двойную игру, и Мадам Вонг решил избавиться от нее как от лишнего свидетеля. Тем более, что переговоры с Клопиным у него тогда уже были «на мази». В общем, пока ты отрабатывал задание по внедрению на теплоход, Вонг принял решение отправить Ладу «на органы» по обычной схеме. В том, что вы найдете друг друга на теплоходе, у нас не было никаких сомнений.

— Это почему, если не секрет? — удивился Ракитин.

— Да потому, что мы давно наблюдаем за деятельностью этой дамочки и знаем, как она будет вести себя в трудную минуту, — усмехнулся Кондрат Тимофеевич. — Она всегда постарается выбрать самого сильного, по ее мнению, мужчину и обратиться к нему за помощью. В этом плане ты был вне конкуренции.

— Спасибо за комплимент, товарищ генерал, — нахмурился Ракитин. — А не проще было меня проинструктировать?

— Зато все было естественно, и конспирация была на самом высоком уровне, — как ни в чем не бывало пояснил Мягков. — На тот момент даже я не был в курсе происходящего. А ты блестяще справился с задачей — благодаря тебе Лада была уверена, что это она внедрилась в нашу контрразведку, а не к ней заслали «казачка». Она считала своей большой профессиональной удачей, что тебя «закадрила», о том и докладывала, мы перехватили донесения.

«Да, с ее данными это несложно было сделать, недаром говорят, что обычных девушек надо “кадрить”, а эстонские, латышские и литовские сами “прибалтываются”», — усмехнулся про себя Ракитин.

— Ну а с того момента, как она попала в Большой дом и дала подписку, я уже был посвящен в смысл происходящего Кондратом Тимофеевичем, — пояснил Мягков. — Именно поэтому мы разрешили Ладе немного пошалить под нашим контролем. Мы не стали мешать проведению «стрелки» китайцев с кавказцами. Кстати, изначально это была именно идея Хатор. Она считала, что такое масштабное побоище надежно отвлечет нашу контрразведку и позволит ей под шумок вывезти профессора и лабораторию за рубеж.

— Правда, из-под контроля она очень скоро выскользнула, — укоризненно заметил Кондрат Тимофеевич, обращаясь к Мягкову.

— Что было, то было… — вздохнул генерал. — Помнишь Иван, когда вы по дороге в фэнгуновский центр остановку у косметического магазина сделали?

— Да, она тогда сказала, что грим испортила и нужно купить тонального крема, чтобы подправить, — вспомнил Ракитин. — Но я проводил ее внутрь и не спускал с нее глаз.

— Как говорится, слона-то ты и не приметил, — усмехнулся Мягков. — Магазинчик этот, как потом выяснилось, одному предпринимателю из Прибалтики принадлежит. А в ячейке, куда Лада сдавала сумочку на хранение, был оборудован тайник со всем необходимым шпионским арсеналом. Пока ты за ней следил, она преспокойно переложила содержимое тайника к себе в сумку и с этого момента стала вооруженной и опасной. Недаром говорят, что эстонские киллеры самые жестокие: человек умирает медленно и своей смертью, но в постоянном ее ожидании.

— И что было в этой сумке? — траурным голосом спросил Иван, который был крайне раздосадован тем, что его так просто обвели вокруг пальца.

— Во-первых, радиометка, которую она воткнула в ботинок профессора Клопина. Помнишь, ты сам рассказывал, что она споткнулась и рассыпала содержимое сумочки в коридоре фэнгуновского центра, якобы для того чтобы задержать профессора, который куда-то очень торопился.

— Да, конечно, помню, она тогда еще просыпала пудру на его ботинки и брюки и долго оттирала их платком.

— На самом деле она устанавливала маячок, — пояснил Мягков. — Причем выбрала место установки очень профессионально. Пиджак или брюки российский мужчина меняет относительно часто, а обувь чаще всего носит одну и ту же. Вот в этих ботиночках он и отправился с тобой прямиком в баню, где появился Шершнев, который не только нарушил конспирацию проводимых мероприятий, но и внес элементы непредсказуемости в наши оперативные планы. Он увел у тебя Клопина из-под носа, ушел от кавказской наружки, но его местонахождение грузинские боевики все равно запеленговали по радиометке.

— Вообще самостоятельное расследование, начатое УБОПом, оказалось полной неожиданностью и несколько спутало наши «карты», — Кондрат Тимофеевич взглянул на Мягкова. — А вы уверены, что УБОПовское вмешательство — результат случайно полученной Шершневым оперативной информации?

Мягков согласился с Кондратом Тимофеевичем, заявив, что Шершнев, как и всякий мент, несколько грубоват и прямолинеен в своей деятельности. Взять хотя бы его страстное желание повязать всех бандитов на «стрелке» с поличным. Но в целом, по мнению генерала, Шершнев заслуживает доверия и способен исправлять свои ошибки (тем более что прокуратура уже все равно в курсе).

Ракитин поддержал своего руководителя, заметив, что в ночном клубе милиционер был тоже на волосок от гибели, вел себя решительно и во многом весь успех — его заслуга…

— Насчет опасности, — жестко, словно хлыстом, рубанул возможные возражения Кондрат Тимофеевич, — своих оперов на бандитскую стрелку под пули он сам погнал, неизвестно зачем. И молодого неопытного опера сторожить важного свидетеля в одиночку тоже сам оставил. К счастью, мы держали всю ситуацию под контролем и благодаря этому никто не погиб.

Ракитин был готов поспорить с начальством в вопросе о том, всегда ли ситуация оставалась под контролем. На бандитской «стрелке» под Питером не только Шершнев и его опертивники, но и он сам рисковал жизнью. И рисковали настолько, что были на волосок от гибели. Впрочем, спорить с руководством по этому вопросу Иван благоразумно не стал. Он прекрасно понимал, что начальство не могло тогда отдать приказ о захвате всех участников «стрелки» спецназом. Это могло привести к срыву всей операции. А его самого направили на бандитскую разборку, чтобы попытаться упредить заигравшегося Шершнева.

— Итак, было принято решение не мешать китайцам и кавказцам разобраться между собой на «стрелке». Мы были заинтересованы в том, чтобы дать Ладе возможность развернуться в Питере и выполнить планы по похищению Клопина и оборудования его лаборатории. Но фэнгуновцев мы явно недооценили, — развел руками генерал Мягков.

— Да, по каким каналам им удалось протащить в Россию суперсовременный пулемет австралийского производства — нам еще предстоит выяснить, — добавил Кондрат Тимофеевич. — Скорее всего, его раздобыли представители многочисленной китайской диаспоры в Австралии, а потом переправили в Россию через Дальний Восток.

— Так или иначе, но результат бандитских разборок оказался для нас полной неожиданностью, — продолжил Мягков. — А дальше ситуация и вовсе вышла из-под контроля. Мы собирались сами устроить Ладе побег, но она нас опередила. Использовала для нейтрализации охранявших ее спецназовцев баллончик с газом на основе фентанила и уколы с кетамином, в общем, весь арсенал, который прихватила с собой из тайника.

— А как она сама этим газом не отравилась? — спросил Ракитин.

Кондрат Тимофеевич тут же разъяснил «для особо сообразительных», что Хатор, дабы не отключиться, вколола себе антидот на основе налоксона. И врачи, чтобы привести потом пострадавших в чувство, тоже подобный препарат использовали.

— Затем она вывела из строя систему видеонаблюдения на конспиративной квартире, и даже оставила отпечатки пальцев Вонг, чтобы полностью инсценировать свое похищение китайцами. Но, как говорится, за что боролась — на то и напоролась. Из-за того что у нее были точно такие же отпечатки, как у Мадам, она и «запалилась». Когда ей китайцы делали операцию, они на всякий случай вшили ей еще и микрочипы-метки. Каждый раз, когда она попадала в зону действия сети «Wi Fi», эти чипы через Интернет сообщали о ее местонахождении фэнгуновцам. Это нам их главный китайский хакер сообщил, когда мы его повязали в фэнгуновском центре в Усть-Ижоре. Именно так они первый раз «засекли» Ладу, когда она передавала сообщение на сервер ФСБ о теплоходе. И таким же образом они поймали ее в интернет-кафе, откуда она связывалась с кавказскими боевиками, передавая им инструкции.

— То есть фэнгуновцы вычислили ее местонахождение по Интернету и захватили прямо в кафе за столь непродолжительное время? — удивился Ракитин.

— Совершенно верно, им хватило на все про все менее получаса, — кивнул Мягков. — Но мы тоже сумели перехватить это сообщение, благо шифр был простейшим. И стало понятно, что кровопролитие не планируется. Своим кавказским и украинским подручным Лада приказала использовать для нейтрализации охраны все тот же газ на основе фентанила и уколы с кетамином. Все это должно было навести нашу контрразведку на ложный китайский след. Сама же Хатор попала в плен к фэнгуновцам отнюдь не понарошку. И если бы вы плохо отработали операцию по освобождению заложников, она непременно была бы убита.

— То есть мы с Шершневым рисковали жизнями, чтобы спасти нескольких преступников, — бесстрастно констатировал Ракитин.

— Вы спасали жизнь нескольким ценным свидетелям, одного из которых, кстати, не уберегли.

Кондрат Тимофеевич сохранял сдержанность, и только стальная змейка, промелькнувшая у него в глазах, указывала на то, что ему очень не нравится, когда подчиненные вставляют подобные замечания, даже если разговор идет в неформальной обстановке и «по душам».

— В результате вашей работы на территории России будет прекращена деятельность одной из опаснейших тоталитарных сект, — пояснил Мягков. — Этот результат хотя и не имеет прямого отношения к операции «Улей», но заслуживает высокой награды. Я уже подготовил соответствующие представления.

— Служу Отечеству! — без особого энтузиазма в голосе ответил Ракитин.

* * *

Посреди секс-шопа стоял популярный ведущий «Трагеди клаб» Жорик Моська Снежков. В правой руке он держал надувную куклу. Кукла смотрела на него широко раскрыв рот и выпучив огромные голубые глаза. Она казалась напуганной, словно не знала, чем ее новый хозяин захочет заняться: оральным сексом или сплавом по горной реке. В правой руке Жорик сжимал имитатор мужского достоинства. Последний имел гигантский размер и цветом напоминал красный перец. Но заниматься Снежков собирался вовсе не тем, чем подумала глупая кукла, которую в соответствии с маркировкой звали Даша.

— Ты собираешься идти на выборы? — поинтересовался он у Даши.

— Нет, — пропищал он сам себе в ответ.

— А ты? — обратился ведущий к фаллоимитатору.

Тот с достоинством «кивнул» в ответ.

— Я тоже, я тоже хочу! — «запищала» кукла, признав свою ошибку.

— Нет, ты не пойдешь на выборы, — назидательным тоном констатировал Жорик, обращаясь к Даше.

Услышав это, фаллоимитатор затрясся от смеха.

— И ты тоже не пойдешь, — неожиданно разочаровал его Жорик.

— Это еще почему? — «возмутился» член.

— Потому, что ты резиновое изделие, и она тоже резиновое изделие, а они не голосуют, — продолжил разъяснение выборного законодательства Жорик…

В этот момент произошла смена плана рекламного ролика. Снежков предстал перед избирателями крупным планом. На этот раз его лицо было одухотворенно серьезным. — Не будь кондомом, проголосуй! — провозгласил он. Далее шла заставка в стиле рэп: «хочешь, голосуй сердцем, хочешь, голосуй перцем», — нараспев читали кукла Даша и «прикольный Перец».

Каха, правая рука Старого Бесо, выключил DVD-проигрыватель и расплылся в довольной улыбке. Ролик, который снимался у него на складе, ему понравился. Как понравилась и сумма, предложенная московскими политтехнологами за помощь в проведении сьемок. Конечно, размер отката в пятьдесят процентов от стоимости контракта несколько напрягал. Но если это пятьдесят процентов от ста тысяч евро, то почему бы и нет! Пускай ребята бабки моют, ему-то какое дело!

Каха в очередной раз убедился в том, что его идея открыть оптовый склад для снабжения продуктами секс-индустрии шопов по всей России была гениальной. «Это же эксклюзивная площадка, таких масштабов склада нигде в мире нет, — размышлял Каха, выстраивая в уме дальнейшие бизнес-планы. — У меня на складе есть все. А если подключить еще и телевизионную рекламу, то можно открыть и собственную сеть гипермаркетов». От этих мыслей у Кахи что-то поднималось, как в песне поется: «Не в трусах конечно, а в его душе».

— Долго я томился и страдал, — Каха притянул к себе лежавшую рядом на диване куклу Дашу, которую уже давно переименовал для себя в Сулико. В этот момент он почувствовал сильную вибрацию. К счастью, это был всего лишь мобильник. Звонил как раз тот самый московский имиджмейкер Потап, заказавший съемки ролика. Он обещал заехать сегодня со своими ребятами, забрать съемочное оборудование и расплатиться. «Хорошо, “папы” сейчас нет на месте, а то бы он опять на меня наехал», — подумал Каха.

Старый Бесо, придерживавшийся воровских традиций, не одобрял бизнес своего любимца. Особенно настороженно он отнесся к идее съемок клипа на базе, которую он использовал в качестве укрытия. Но Кахе удалось убедить «папу», что легальный бизнес — лучшее прикрытие, а, учитывая профиль предприятия Старого Бесо, на складе уж точно искать не будут.

— Автандил, пропусти этих ребят, они ко мне, — отдал Каха распоряжение охране на вахте. Он выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда ствол, повертел его в руках и вернул обратно. «Это лишнее, всего лишь бизнес», — подумал он, и вышел из кабинета, чтобы встретить гостей.

Сегодня на складе был выходной. Около стеллажей с коробками с упакованными «голландскими» и «французскими» игрушками дежурили только замершие автопогрузчики. Сначала Каха хотел дождаться визитеров здесь, но потом в нетерпении отправился им навстречу. Когда он проходил мимо стеллажей с лубрикантами, ему показалось, что со стороны бытовки, где обосновались бойцы его бригады, донеслись звуки ударов и криков. Каха набрал по мобильному пост охраны, но Автандил на этот раз не ответил.

Только сейчас владелец склада вдруг вспомнил, что Потап и его люди показались ему немного странными. Они были прикинуты как типичные телевизионщики — длинные волосы, модные свитера и джинсы. Но Кахе показалось, что эти ребята слишком крепко сбиты, чтобы быть креативщиками и политтехнологами. Тогда идея «срубить» пятьдесят пять штук по-легкому затуманила ему глаза, но сейчас Каха вспомнил и о том, что сам познакомил «политтехнологов» со звездой «Трагеди клаб» Жориком и сам нашел режиссера и оператора для съемки. А «политтехнологи» притащили только ящики с оборудованием. «Они же черта в ступе могли в этих ящиках пронести! — наконец дошло до Кахи. — Их ящики тогда практически не осматривали!»

Каха развернулся и побежал к своему кабинету, проклиная себя за доверчивость. Но у входа его уже ожидал «политтехнолог» Потап. В руках он держал тот самый «перец», который стал героем предвыборного ролика. «Неужели это “папа” решил от меня избавиться, или это люди, работающие на…?» — пронеслось в голове Кахи.

Он обернулся, намереваясь бежать по направлению к бытовке. Оставалась еще надежда, что кто-нибудь из братвы уцелел. Но дорогу ему преградили еще двое «политтехнологов», подкравшиеся бесшумно, словно ежик-маньяк к зайцу в известном анекдоте.

— Чпок, добрый вечер! — Каха услышал за спиной голос Потапа и огромный «перец» со страшной силой обрушился ему на затылок.

* * *

— Товарищ генерал, — обратился Ракитин к Мягкову, когда генералы вернулись в кабинет после небольшого перекура на свежем воздухе. — Вы сказали, что Лада дала указание своим боевикам нейтрализовать охрану Клопина и лаборатории бескровно…

— Да, что и было сделано. Охрану лаборатории усыпили фентанилом и кетамином бандиты, переодетые сотрудниками милиции и лаборантами института. А охранявший Клопина молодой сотрудник, грубо нарушив все инструкции, сам открыл дверь конспиративной квартиры и был усыплен тем же способом. Кстати, кому и почему он открыл, для нас до сих пор загадка. Ясное одно — за инструкциями ему тогда обратиться было не к кому, и он действовал по обстановке… Ведь связаться с Шершневым, по телефону он не мог, поскольку тот еще «геройствовал» на бандитской «стрелке», полностью отключившись от связи.

— Но в лаборатории все-таки было какое-то кровавое побоище, кто же там погиб? — задал вопрос Ракитин, который его давно мучил.

— До этого мы еще дойдем, — махнул рукой Кондрат Тимофеевич. — А пока давай закончим с твоей Хатор. Когда она попала в руки к Мадам, он уже окончательно убедился, что девушка ведет серьезную игру против него. Ведь в сумочке у нее было найдено много разных шпионских игрушек. Мадам уже тогда подозревал, что его секта под колпаком у спецслужб и ей скоро придет конец, но определенной мистической паранойей он все-таки страдал. Поэтому и решил расправиться с предателями через процедуру ордалий. Однако вне зависимости от результатов этого суда и Лада, и Витя Хозяин, и приглашенный на эту встречу Артем Исаевич Безымянный были обречены.

Ракитин хотел было спросить, откуда это стало известно, но генерал Мягков, словно угадав незаданный вопрос, встал из-за стола и размеренно зашагал по кабинету. Не торопясь, словно профессор, услышавший на семинаре неожиданный вопрос от обычно бестолкового студента, он откашлялся.

— Данная информация получена в ходе допросов уцелевших фэнгуновцев — охранников клуба. Они показали, что по окончании «суда» всех подсудимых, а также приглашенных гостей, планировалось умертвить, потом инсценировать пожар в клубе. Во всяком случае, вы в роли спасителей подоспели весьма вовремя.

«Теперь я понимаю, почему Вонг пытался предупредить меня перед смертью, что Лада — это оборотень, — с досадой подумал Ракитин, — и почему она изрешетила его, не дав Мадам договорить».

— Пока мы спасали свидетелей, — Мягков снова откашлялся, — произошло еще одно событие. Но ему пока нет объяснения. Московская бригада Старого Бесо, захватившая профессора Клопина и его лабораторию, готовилась к отправке своей добычи в Грузию через Пулково. До определенного момента все шло под нашим негласным оперативным сопровождением. Они должны были вылететь на зафрахтованном частном самолете, якобы чартерным рейсом в Турцию. Мы сделали все возможное, чтобы они смогли беспрепятственно провести похищенное оборудование и Клопина, минуя контроль. Подвели им для этого специальных «коррумпированных» сотрудников аэропорта. В интересах операции «Улей» нужно было дать им беспрепятственно уйти. Особого наблюдения за ними не велось, мы были уверены, что они никуда не денутся. Но в назначенное время в аэропорт они не прибыли.

— А куда же они делись? — удивился Ракитин.

— Куда делись, понятно, а вот с чьей помощью — это большой вопрос, — нахмурился Мягков. — Они были полностью готовы к отправке в аэропорт со своей потайной базы на одном складе весьма специфических резиновых изделий. Но были уничтожены все до одного. Угадай, каким способом их убили, прояви интуицию…

— С помощью газа на основе фентанила и кетаминовых уколов? — предположил Иван, который уже устал удивляться.

— А почему ты так подумал? — неожиданно оживился Кондрат Тимофеевич.

— Просто Лада, то есть Хатор, мне еще давно говорила, что Старого Бесо и его людей, скорее всего, уже уничтожили китайцы.

Кондрат Тимофеевич неопределенно хмыкнул и задумчиво погладил свой седеющий висок.

— Действительно, с помощью фентанила и кетамина, хотя китайцы тут, скорее всего, не при делах. Запасов этих отравляющих веществ на складе у самого Старого Бесо было предостаточно. Кто-то, кому они доверяли, проник на склад, отравил их газом, а потом добил контрольными выстрелами в голову для верности. Правда, тела Старого Бесо так и не нашли. Ну, да не это сейчас главная цель. Важно, что этот кто-то на частном самолете вывез Клопина и его лабораторию в Архангельск, где неустановленные пока лица помогли пронести этот груз на чартерный рейс, следующий в Турцию из аэропорта Талаги. Дальше над Черным морем самолет неожиданно изменил курс и совершил временную посадку в аэропорту Тбилиси, якобы из-за неполадок с двигателем.

Ракитин уже давно подозревал, что два больших начальника неспроста уже который час изливают перед ним душу. Судя по всему, за этими исповедями должны были последовать вполне реальные установки по дальнейшей работе. Поэтому оперативник решил задать очередной, так сказать, наводящий вопрос.

— То есть пока неизвестно, кто вывез груз и подчистил «хвосты» в лице старого Бесо и его людей? Знаем только, что груз благополучно прибыл в Тбилиси?

— Совершенно верно, сотрудников аэропорта Талаги уже допрашивают, а летчика чартерного рейса, который посадил самолет в Грузии, допросим, когда он вернется из Турции, — подтвердил Кондрат Тимофеевич. — Впрочем, быстрого результата эта работа не даст. Из материалов перехватов донесений, поступающих из Грузии в Лэнгли, известно пока только, что агенты Хатор и Калиэль блестяще справились с заданием. Осталось только узнать, кто этот Калиэль.

— Ну, с Калиэлем — понятно, он скорее всего улетел в Грузию тем же чартером. А Лада, значит, осталась в Питере, чтобы подчистить остальные «хвосты», — продолжил мысль начальника Ракитин.

— Возможно, ты правильно мыслишь. Во всяком случае, в отношении Хатор, — согласился Мягков. — Ей надо было до конца убедить нас в версии с «китайским» следом. Для этого она рассказала тебе историю о «тайной мызе» фэнгуновцев в Кингисеппском районе. А там ее уже ожидали в надежде на получение вознаграждения Микола и Абакумыч и их заложник — американский агент Сэмуэль Смит, он же Суслик. Мыза была предусмотрительно заминирована Ладой, о чем «гарные хлопци», конечно же, не догадывались. Зато они приволокли туда ящики и гору каких-то колб и пробирок с химическими реактивами, дабы имитировать оборудование клопинской лаборатории. А Суслик должен был имитировать похищенного профессора, причем не сам Суслик, а его труп. После того как спецназ взял бы мызу штурмом, Лада планировала взорвать ее со всеми, кто находился внутри.

— А меня и тех, кто нечаянно уцелел, добить из своей пушки, которую она вместе с дистанционным управлением взрывателем извлекла из заранее подготовленного тайника, когда отошла «пописать», — Ракитин был мрачнее тучи.

— Ну, а дальше и до эстонской границы рукой подать, — игнорировал последнюю реплику Кондрат Тимофеевич. — Ей оставалось только отрапортовать своему начальству и заокеанским боссам о том, что операция прошла успешно, а русская контрразведка не только пущена по ложному следу, но и понесла существенные потери. Кстати, сейчас она сделает то же самое, но только оставаясь под нашим контролем. Я очень жду результатов допросов Суслика, Миколы, Абакумыча, ну и Лады, конечно. Они должны пролить свет на многие белые пятна, которые еще остаются в этом деле… Кстати, — обратился Кондрат Тимофеевич к Мягкову, — их направили в Питер под надежной охраной?

— Я думаю, все будет нормально… — не слишком уверенно доложил генерал. — Правда, есть одно «но».

— Какое «но»? — нахмурился Кондрат Тимофеевич, лицо которого тут же приняло выражение «монументального» начальника.

— Дело в том, что Александриков из наркоконтроля и его бойцы наотрез отказались участвовать в конвоировании. Сами понимаете — другое ведомство, приказывать им я не мог. Поэтому они сопровождают задержанных только до Кингисеппа и «геленвагены» свои манерные заберут с собой. А дальше их будут конвоировать в Питер в автозаке, который я специально вызвал из Горелова, там у них конвой с автоматами, броня. Старшим с ними поедет Шершнев, так что все будет нормально.

— Старшим Шершнев, говорите, — было видно, что Кондрат Тимофеевич еле сдерживается, чтобы не выйти из себя. — А почему мне не доложили? У нас с собой целый взвод спецназа, почему не отправили его с задержанными?

— Я думал… — начал Мягков и осекся.

— Думать раньше надо было, — отрезал Кондрат Тимофеевич. — Срочно направьте всех наших людей в Кингисепп и свяжитесь с Шершневым, чтобы он их дождался.

— Слушаюсь, — Мягков вышел из наблюдательного пункта, поскольку связь снаружи была лучше.

— Ну, с Шершневым я еще могу понять — он неисправимый авантюрист, но от твоего генерала я не ожидал такой неосмотрительности, — обратился Кондрат Тимофеевич к Ивану, когда за Мягковым закрылась дверь.

— Вы не исключаете попытку отбить задержанных? — поинтересовался Ракитин.

— Все может быть, капитан, береженого Бог бережет. Ну да ладно, авось обойдется. Как только мы доставим задержанных в Питер, первый этап операции «Улей» можно будет считать успешно завершенным. Клопин и его лаборатория находятся в Грузии, по данным нашей разведки — в районе Кодорского ущелья. А заокеанские организаторы его похищения убеждены, что у них все прошло гладко, как по маслу.

— Так что же на самом деле представляет собой эта вывезенная лаборатория? — спросил Ракитин.

* * *

— Да, правду говорят, что в огороде буйвол не караульщик, — усмехнулся командир, застукавший рядового за установкой сигнальной растяжки.

Это был первый рейд в горы только что сформированного взвода абхазских резервистов. И лейтенант Хаджарат никак не ожидал, что Ахра начнет самовольно применять на практике знания, полученные в «учебке».

— Виноват, товарищ лейтенант, — удивленно уставился на своего командира рядовой, — вы же сами сказали, чтобы всем быть начеку.

— Да твою же леску какой-нибудь баран заденет ночью, а мы себя демаскируем и задание можно считать проваленным, — лейтенанту вдруг стало не до смеха. — Ты представляешь, что будет, если ночью в горах начнут сигнальные ракеты пулять?

— Виноват, товарищ лейтенант, — обреченно повторил рядовой.

— А я тебе скажу, — нахмурился командир. — В лучшем случае будет обвал, а в худшем — нас грузинский спецназ здесь накроет.

— Но вы же сами сказали… — попытался возразить молодой резервист.

— Я имел в виду обустроить наблюдательный пункт и сидеть в нем тихо, как мышь. А сигнальные растяжки этого типа устанавливают при проведении масштабных боевых действий. Надеюсь, ты Саакашвили войну не успел объявить?

— А я считаю, товарищ лейтенант, что только мертвецы о безопасности не беспокоятся, — наконец высказал причины своих опасений Ахра. — Я от пастухов слышал, что здесь в горах последнее время какая-то чертовщина творится. — А старики говорят, что это урочище — место проклятое, и тут люди пропадают.

— Ага, померещилось бабушке, что она танцует, так она и удивляться стала, почему никто не хлопает, — усмехнулся лейтенант. — Запомни — проклятье барана волку не вредит. А я вас для того обучаю, чтобы вы чувствовали себя в горах как волки, а не как безмозглые…

Договорить лейтенант не успел. Резкая боль пронзила ему голову. Он инстинктивно схватился за маскировочную бандану, пытаясь понять, что произошло. Ахра на его глазах буквально почернел от ужаса. Потом рядовой скрючился в три погибели, упал и забился в конвульсиях. В первый раз в жизни лейтенанту стало по-настоящему страшно.

* * *

— Вывезенная из Питера лаборатория — это и есть самый интригующий момент нашей оперативной игры, — Кондрат Тимофеевич впервые за все время разговора не смог спрятать довольной улыбки. — Американцы и их грузинские союзники думают, что с помощью Клопина они смогут провести испытание современного российского генетического оружия. На самом деле оружие, которое они будут там испытывать, сугубо американское и довольно устаревшее.

В этом деле нам помог случай, который иначе как оперативным везением не назовешь. Наша американская резидентура давно подбирала ключики к одному секретному институту в США, занимавшемуся программами генетического оружия. Но удалось завербовать только одного из охранников, которого привлекли к сотрудничеству благодаря его неуемной страсти к азартным играм. Честно говоря, пользы от этого «секьюрити» было мало. Он имел право совершать обходы помещений института, но о разработках толком ничего не знал. Рассказал, правда, интересную историю, что в одном из спецбоксов содержат какого-то загадочного пленника, привезенного из Латинской Америки. И вроде бы его там пытают, опыты на нем какие-то ставят. Нам, конечно, интересно стало, и дали мы охраннику задание побольше об этом пленнике информации собрать. Так тут он сообщил нам, что пленник сбежал, уничтожив нескольких сотрудников лаборатории и охранников. Нам стало еще интереснее, но больше об этом инциденте ничего выяснить не удалось, кроме того, что пленника назад так и не вернули.

Прошло около месяца, мы уже об этом инциденте забыли, как вдруг в визовый отдел нашего консульства в Нью-Йорке является здоровенный громила с чемоданом, похожий не то на австралийского туземца, не то на актера Сэмуэля Л. Джексона из «Криминального чтива», и просит политического убежища. Ну, наши взяли его в оборот, стали изучать, что да как. В общем, рассказал он совершенно фантастическую на первый взгляд историю.

Чем дальше Ракитин слушал Кондрата Тимофеевича, тем большим уважением он проникался к масштабам его деятельности. Одновременно отслеживать происходящее на пространстве от Нью-Йорка до Владивостока, анализировать и влиять на ход всех значимых событий, находясь при этом на Богом забытом КП среди кингисеппских болот! Ивану казалось, что в этом и заключается высший пилотаж сотрудника спецслужб, к которому надо стремиться.

— Он сообщил, что его зовут Че и он продукт тайных генетических экспериментов, проводимых западными спецслужбами на территории Латинской Америки, — продолжал свой «фантастический» рассказ Кондрат Тимофеевич. — Где-то в Гондурасе он совершил побег с засекреченной базы и попал к партизанам-сандинистам, они еще встречаются в Никарагуа местами, хотя гражданская война там давно закончена. У сандинистов он научился немного говорить по-русски и по-испански, хотя базовый язык для него — английский. Они же внушили ему, что Россия и Куба — главные борцы с мировым империализмом, и назвали его Че в честь Эрнесто Че Гевары.

— Товарищ генерал, я что-то не понял, — решил развеять свои сомнения Ракитин. — Так этот продукт генетических экспериментов — человек или нет?

— Как бы тебе объяснить, Иван… — генерал помедлил с ответом. — С одной стороны, он вроде как человек, а с другой — невероятно живучий хищник, идеальная машина для убийства. Сам свою биологическую принадлежность он определяет как «чупакабрас». Ну а проще говоря, это что-то вроде снежного человека с довольно развитым интеллектом, чудовищной выносливостью и тягой к вампиризму. Причем вампиризм у него теперь строится на идеологической основе. Он старается пить кровь только империалистов и их приспешников, которые, по его мнению, сами сосут кровь трудового народа по всему миру.

— Такое впечатление, что вы видели этого чупакабраса вживую, — Ракитин испытывал странную смесь чувств, что-то среднее между удивлением и недоверием.

— Не просто видел, но и беседовал с ним так близко, как мы сейчас с тобой, — улыбнулся генерал.

— Его что, удалось переправить в Россию?

— Первая попытка, которую достаточно давно предприняли сандинисты, сорвалась. Тогда наш генномодифицированный мутант был захвачен в плен американским спецназом. Его доставили в США и несколько лет держали в том самом секретном институте, к которому мы давно проявляли интерес.

— А оттуда-то как ему удалось бежать?

— По его словам, на нем проводили испытания так называемых боевых пчел, — продолжил Кондрат Тимофеевич. — В один прекрасный вечер он притворился мертвым, причем достаточно оригинальным способом. Путем длительных тренировок он научился впадать в анабиоз вплоть до искусственной остановки сердца. Поскольку за его состоянием там тщательно следили, то сразу направили в реанимацию, а затем констатировали смерть. По дороге в крематорий он неожиданно «воскрес» и с криком «патриа о моэрте!» перебил санитаров и охранников и сбежал.

— А под Родиной он, конечно, понимал Россию, поэтому и направился прямиком в наше консульство, — усмехнулся Ракитин.

— Мы бы все это так же, как и ты, посчитали бредом сумасшедшего, — улыбнулся в ответ Кондрат Тимофеевич, — если бы не порылись в архивах оперативных донесений из Латинской Америки и не выяснили, что попытка продать нам человекообразного мутанта действительно предпринималась сандинистскими группировками несколько лет назад. И тогда она была сорвана в результате действий американского спецназа.

— Ну хорошо, предположим, он успешно бежал из института, но его бы непременно через пару дней поймали. Вы же сами говорите, что он похож на снежного человека.

— Как он сам объяснил нам, пока он находился у сандинистов, они научили его кое-чему из партизанских навыков выживания на вражеской территории. В частности, искусству маскировки. А с его феноменальными физическими данными Че не составило труда раздобыть себе одежду и обувь соответствующих размеров. Кроме того, он сумел побриться и даже немного осветлил себе кожу тональными кремами, которые раздобывал по ночам в супермаркетах. В общем, очень скоро он стал похож на среднестатистического американского негра… Даже поддельный паспорт сумел купить себе в Гарлеме на украденные у империалистов деньги.

— А в нью-йоркском консульстве никому не пришло в голову, что это может быть какая-то провокация?

— Всякие сомнения у нас отпали, когда Че предъявил нам содержимое своего чемоданчика.

— И что же там было? — спросил Ракитин. — Заспиртованная голова пришельца?

— Там находился своего рода улей — холодильник, где в анабиозе спали сотни пчел, а мы тогда уже многое знали о проекте «боевые пчелы», который разрабатывался как раз в том самом институте. В общем, было принято решение переправить Че и его чемоданчик в Россию по обычным конфиденциальным каналам, для дальнейшего изучения и использования.

— То есть вы хотите сказать, что сейчас в Кодорском ущелье вместе с Клопиным под видом лаборатории находятся мутант Че в состоянии анабиоза и его чемоданчик с пчелами?

— Вы не по годам прозорливы, товарищ капитан, — хмыкнул генерал. — После того как мы тщательно изучили Че, он прошел у нас специальную подготовку. Так что теперь это — прекрасно подготовленный диверсант. Он лежит в специальном морозильнике в состоянии анабиоза. Сердце, конечно, полностью не остановлено, но работает в замедленном режиме. Стоит кому-то открыть его «саркофаг», как Че автоматически вводится препарат, практически мгновенно выводящий его из анабиоза. Затем он спрашивает у тех, кто открыл «саркофаг», пароль. Если получает правильный отзыв, то поступает в распоряжение того, кто его «оживил». Если отзыв неверный, то Че начинает самостоятельно действовать в соответствии с ранее полученными инструкциями и сложившейся обстановкой.

— Я, кажется, начинаю понимать… — прервал монолог генерала Ракитин. — Странная бойня, которая произошла в «Сельхозбиопрепарате» в момент похищения лаборатории, — дело рук вашего чупакабраса.

— Опять «зачет», капитан, — похвалил Ивана Кондрат Тимофеевич. — Кто-то из бандитов, пришедших за лабораторией, оказался не в меру любопытен и, воспользовавшись взятой у профессора Клопина картой доступа, открыл «саркофаг». Отзыва на пароль он явно не знал. А наш Че был на этот случай проинструктирован на уничтожение. Он мгновенно уничтожил всех бандитов, находившихся в помещении, забрал у них карту, чтобы больше не «баловали», и заперся в «саркофаге» изнутри.

— А подоспевшая группа поддержки ничего не поняла и на всякий случай уволокла с собой тела вместе с оборудованием, — продолжил Ракитин.

— Да, и теперь наш спецагент Че вместе со своим пчелиным чемоданчиком и профессором Клопиным находится в Кодорском ущелье, где вражеские спецслужбы готовят провокацию с применением генетического оружия. Разумеется, и «саркофаг» Че, и чемоданчик снабжены устрашающими российскими маркировками, чтобы наши заклятые «друзья» ни на секунду не сомневались, что заполучили в свои руки страшное оружие. Но это только внешняя оболочка. Внутри сохранена оригинальная американская маркировка, которую в нужный момент и необходимо будет предъявить международным наблюдателям.

— И их провокация обернется «пшиком» — со своими боевыми пчелами они не сумеют провернуть ничего толкового, кроме как людей насмешить, — улыбнулся Иван.

— Так-то оно так, если бы не одно «но», как любит говорить твой непосредственный начальник, — снова нахмурился Кондрат Тимофеевич. — Дело в том, что для того чтобы картина провокации была реалистичной, ее организаторы наверняка захватят группу заложников из числа абхазских военнослужащих и наших миротворцев. Их мертвые тела, вместе с телом профессора Клопина и российским оборудованием, будут предъявлены международным наблюдателям как доказательство неудачного испытания российского оружия. Так что Клопина и этих потенциальных «кавказских пленников» нужно будет обязательно выручать. Ведь террористы расправятся с ними в любом случае, особенно когда поймут, что их обманули и вместо генетического оружия подсунули их же собственных боевых пчел.

— Но при профессоре же состоит героический бодигард Че, который, судя по описанию, в огне не горит, в воде не тонет и особенно опасен в мертвом виде, — попробовал пошутить Ракитин.

— Один чупакабрас в поле не воин, — вздохнул генерал.

— Уж не намекаете ли вы, товарищ генерал…

До Ракитина окончательно дошел смысл происходящего, он понял, почему ему «посчастливилось» быть посвященным во все эти военные и шпионские тайны.

— Времени у нас меньше суток, Иван, на все про все, — в голосе генерала неожиданно зазвучали мягкие отеческие нотки, — напарником возьмешь с собой Шершнева. Он хотя и «отморозок», но лишних посвященных в курс нашей деликатной миссии нам не нужно. Не спорю, командировка предстоит непростая, но это не только хороший способ отличиться, но и шанс спасти людей… а это не только на этом свете, но и на том в зачет принимается…

Иван на секунду опешил от неожиданно обрушившегося на него предложения — отказаться от него он не смог бы при всем желании. В этот момент в помещение вошел бледный, как пыль, Мягков.

— Товарищ генерал, — обратился он к Кондрату Тимофеевичу, — автозак по дороге в Питер обстреляли из гранатометов. Конвой и двое задержанных убиты. Водитель и Шершнев контужены. Лада Курская и Суслик исчезли.

В воздухе повисла пауза, как после взрыва вакуумной бомбы.

Глава 11. Если пастух пожелает, то молоко от козла получает

«Вижу тень наискосок,

Белый берег с полоской ила»,

Я метну кирпича кусок,

Чтобы тень эта не ходила.

Оперативное совещание в офицерском общежитии проходило, как говорится, в духе полного взаимопонимания.

Для завязки разговора Товарищ первый, он же Иван Ракитин, предложил присутствующим вспомнить, не наблюдали ли они за последние дни в Кодори какие-либо нештатные ситуации. На это капитан Синцов, старавшийся вести себя в присутствии гостей с максимальным достоинством и независимостью, заметил, что основная головная боль — это исчезновение отделения резервистов абхазской армии, которые проходили обучение в горах. Правда, к сожалению Синцова, абхазская сторона пока не стала придавать эту информацию огласке, ограничившись извещением о происшествии МООНГ.

— А почему вы не предали этот инцидент гласности? — обратился Ракитин к капитану Авдзинбе.

— У нас в Абхазии говорят: в вате огня не спрячешь, — насупился капитан горного спецназа. — Так что все, кому это надо, и так в курсе. А обвинения Грузии мы выдвинуть официально не можем, потому что нет никаких следов, и никто ничего не видел.

— То есть как никаких следов? — изумился Товарищ второй, он же майор Шершнев.

Авдзинба ткнул указкой в разложенную на столе карту Кодорского ущелья.

— А вот так… Вот в этом квадрате отряд резервистов в последний раз вышел на связь, командир доложил, что все спокойно и они устраиваются на ночлег в горах. Это были обычные учения резервистов, поэтому когда отряд не вышел с утра на связь, панику поднимать не стали. Поисковую группу направили только к середине дня. Место, где они предположительно останавливались на ночлег, найти удалось. Это небольшая площадка на горном уступе, туда добраться можно только пешком, и то желательно наличие специальной подготовки. Расположенные у подножия хребта дозоры, миновать которые на обратном пути практически невозможно, ничего подозрительного не заметили. Вертолетов наши радары тоже не засекли…

— Выходит, целое отделение просто испарилось в воздухе?.. — в голосе Шершнева послышалось сомнение.

— Выходит так, — развел руками капитан Авдзинба.

— Кто мочится в постели, тот знает, как ее высушить, — блеснул Ракитин познаниями в абхазской народной мудрости. — Давайте вместе подумаем, как это могло случиться, а я вам по ходу дела буду подсказывать верное направление расследования. Итак, с чем еще необычным вы или местное население сталкивались в последнее время?

— Конечно, для труса и тень — медведь, — замялся капитан Авдзинба, — но в последнее время даже наихрабрейшие нарты такое рассказывают, что если бы я сам не видел, не поверил бы…

— И что вы видели? — поинтересовался Товарищ первый.

— Мы вместе с лейтенантом Лакобой, — капитан покосился в сторону своей подчиненной, словно опасаясь, что она не подтвердит его слова, — несколько часов назад наблюдали в Кодори неопознанные летающие объекты, проще говоря, «тарелки». Их было две, они шли на очень низкой высоте, так что, я думаю, радарами их не засечь. А потом раздался очень резкий звук. Нас затошнило, появилась резь в глазах, и мы были вынуждены… — капитан на мгновение осекся, подбирая подходящее выражение, — вынуждены покинуть наши наблюдательные позиции…

— Я, конечно, понимаю, что аламыс превыше всего, и все же… — Ракитин старался подбирать слова как можно осторожнее, поскольку был проинструктирован перед командировкой о вспыльчивости и обидчивости местных жителей. — И все же скажите честно, вы оставили позиции, потому что у вас неожиданно возник сильный страх?

— Я ничего не боюсь, — ответила за своего командира лейтенант Лакоба, — но в этот момент я испытала какой-то животный ужас и вынуждена была отступить. Я хотела открыть огонь, но руки не слушались меня.

Казалось, суровая девушка-воин готова была расплакаться из-за того, что уронила честь в противостоянии с неведомым противником. «Вроде бы я начинаю понимать, что такое аламыс, — размышлял Иван. — Если бы не хитрое оружие, которое применили против Камы, она никогда не дрогнула бы». Он поспешил успокоить девушку, уверяя, что ее воинская честь ничем не задета.

— То есть «летающие тарелки» и впрямь существуют? — скептически хмыкнул капитан Синцов.

— Не только существуют, но и активно используются для проведения спецопераций в труднодоступной местности, особенно там, где невозможно использовать вертолеты, — пояснил Ракитин. — Одной такой игрушкой даже Джордж Буш ради забавы пользуется. Но у него самый примитивный вариант «тарелки», а боевые машины, с которыми вам пришлось столкнуться, имеют легкую броню и несколько видов вооружений. Кстати, одним из них вас и атаковали — это инфразвуковая пушка. Ее воздействие и вызвало у вас панический страх на подсознательном уровне… ну, и разные побочные эффекты, вроде рези в глазах и тошноты. Это оружие широко применяется американцами в Ираке. А недавно его применили при разгоне митингов оппозиции в Тбилиси. Так что не исключено, что на проспекте Руставели и здесь, в Кодори, использовались одни и те же акустические генераторы.

— А «летающие тарелки» тоже для разгона демонстрантов применяют? — не унимался в своем скепсисе капитан Синцов.

— Нет, их применяют для проведения особо деликатных спецопераций, в которых при случае исчезновение людей можно будет списать на пришельцев и всяких там «зеленых человечков», — Ракитин был абсолютно серьезен. — Кстати, это прекрасно объясняет исчезновение ваших резервистов, капитан Авдзинба. Было отделение — и сплыло. Никто ничего не видел, никто ничего не знает.

— Я, между прочим, от местного населения за последнее время тоже много чего понаслушался, — сдался, наконец, Синцов. — Бабки и деды про каких-то демонов рассказывают. А молодой парнишка один, продвинутый, говорил, что видел в горах пришельцев, точь-в-точь как в фильме «Хищник» со Шварцнеггером. Хорошо еще, что терминаторы у нас пока не объявились.

— Товарищи, в будущем я прошу отнестись ко всем этим свидетельствам местного населения очень серьезно. А всех очевидцев немедленно доставлять к нам для дачи показаний.

— А в чем, собственно, дело, или нам об этом знать не положено? — с досадой в голосе произнес капитан Синцов.

— Почему не положено, мы здесь с Товарищем вторым именно для того, чтобы ввести вас в курс дела, и рассчитываем на вашу помощь, — Иван жестом предложил офицерам сесть вокруг стола, на котором была разложена карта ущелья. — Все, что вы сейчас услышите, имеет особую важность и не подлежит разглашению…

Ракитин обрисовал ситуацию, проинформировав, что на территории Кодори в зоне ответственности миротворческих сил зарубежными спецслужбами планируется проведение масштабной провокации в форме террористического акта. По данным ФСБ и российской разведки нечто подобное планировалось грузинскими спецслужбами еще после убийства в Англии Литвиненко. Тогда теракт удалось предотвратить. Но сейчас в Грузию уже переброшена группа диверсантов, оснащенных самой современной военной техникой, воздействие которой присутствующим уже пришлось ощутить на своей шкуре. Задача диверсантов — захватить небольшой отряд, в котором были бы представлены абхазские военные и российские инструкторы либо миротворцы. Предполагается, что диверсанты, скорее всего, оборудуют в горах базу, где будет применено оружие нового типа. Оно поразит грузинские и абхазские села, а возможно, и наблюдателей ООН. После того как информация о «чудовищном преступлении» просочится в прессу, на место вылетит компетентная международная комиссия. Она-то и найдет тела погибших от неосторожного обращения с собственным оружием российских и абхазских военных, а также оборудование с российской маркировкой, с помощью которого был осуществлен теракт. Дальше — дело техники. Все «независимые» СМИ возопят о международном терроризме, поддерживаемом Россией. И в обход мандата ООН на территорию Грузии, Абхазии и Северной Осетии высадятся уже новые «миротворцы», на этот раз — под эгидой НАТО…

— А что это будет за оружие, какая-то химия? — поинтересовался капитан Синцов.

— Точно мы не знаем, — уклонился от ответа Ракитин, — но скорее всего что-то вроде. Поэтому при проведении операции нам нужно будет соблюдать повышенные меры осторожности и безопасности. А суть операции — нужно создать необходимые условия для того, чтобы эти «пришельцы» захватили в плен нас с Товарищем вторым.

— Это зачем? — не выдержала и проявила любопытство лейтенант Лакоба.

— Очень просто, — пояснил Товарищ первый. — Сейчас в распоряжении диверсантов есть только отряд абхазских резервистов. Для достоверности картины им нужны еще и российские инструкторы. Вот мы и сыграем эту роль — для того чтобы проникнуть в лагерь террористов.

— Но это же слишком рискованно, — возразил капитан Синцов.

— Если пастух пожелает, то молоко и от козла получает, — в очередной раз выдал поговорку Ракитин, на всякий пожарный случай изучивший целый вагон абхазской народной мудрости перед командировкой. — А вы, товарищ капитан, сможете на себе испытать, насколько это рискованно.

— Это еще почему? — удивился Синцов.

— А потому что вы пойдете с нами в качестве проводника.

— Может быть, лучше возьмете кого-нибудь из нас? — спросил Авдзинба. — Мы в горах с детства, каждый камешек здесь знаем.

— Нет, — возразил Ракитин, — нам необходимо, чтобы все будущие пленники были военнослужащими российской армии. А у вас будет другая миссия. Нужно в кратчайшие сроки запустить повсюду «дезу», что из российского Генштаба в Кодори прибыли два офицера для изучения зафиксированных здесь в последнее время паранормальных явлений. Надеюсь, новости по ущелью распространяются достаточно быстро?

— Утечка информации — наша главная беда, — вздохнул капитан Авдзинба. — Мы постоянно боремся с этим, но по обе стороны границы проживает множество родственников, да и за всеми перемещениями местного населения не уследить.

— Нам сейчас это только на руку, — кивнул Ракитин. — Чем быстрее диверсанты получат информацию о нашем появлении, тем лучше.

— Скажите, у вас в Кодори есть какое-нибудь место, которое пользовалось бы дурной славой у местного населения? — спросил Шершнев.

— Урочище черной козы, — сообщила лейтенант Лакоба.

— Черной козы? — улыбнулся Шершнев. — Это что еще за история?

— По древнему поверью, несколько сотен лет назад там закопали кости козы, которая давала черное молоко. Ее владелец посчитал, что в козу вселился демон, и отдал ее на растерзание тигру. Коза умерла в страшных мучениях, ее блеянье до сих пор слышат по ночам в том урочище. Считается, что тот, кто его услышит, долго не проживет.

— Вот и хорошо! — обрадовался Шершнев. — По «большому секрету» расскажите всем, что русские генштабисты намерены отправиться в это урочище и поохотиться там на горных козлов, прежде чем приступить к выполнению своей основной миссии. Кстати, в каком квадрате находится это урочище?

Капитан Авдзинба очертил его контуры указкой на карте.

— А где пропало отделение резервистов?

Авдзинба снова ткнул указкой в карту.

— Я так и думал, — довольный Шершнев переглянулся с Ракитиным. — Это все в одном квадрате, совсем близко.

— Ну хорошо, предположим, вы попадете в плен к этим диверсантам, а дальше — как вы оттуда вызволяться планируете? — поинтересовался любознательный Авдзинба.

— Это уже не ваша забота, — ответил Ракитин.

На этом «военный совет» закончен, и все разошлись, чтобы приступить к выполнению поставленных задач.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Шефу Департамента по Восточной Европе

Национального центра Военной разведки

Директората разведки объединенного штаба

г-ну Ричарду Д. Смиту

Ключ 0207

Уважаемый сэр!

Информирую, что завербованный нами агент Калиэль успешно справился с порученными ему заданиями и продолжает работу по операции «Невские львы» согласно плану «13-бис». При этом Калиэль организовал ликвидацию нежелательных лиц в районе границы известных вам стран, на Таллиннском шоссе, обнаружил и доставил в заранее обусловленное место разыскиваемого нами стипендиата Йельского университета. Следует отметить, что стипендиату удалось превосходно организовать мероприятия по налаживанию плодотворного сотрудничества с Калиэлем, что, по нашему мнению, заслуживает всяческого поощрения.

В настоящее время Калиэль направлен для непосредственного участия в завершении операции в Грузию. Дальнейшая связь с ним будет осуществляться по обусловленному каналу «SL-4»; в качестве запасного канала связи предполагается целесообразным использовать возможности нашей базы «Эпсилон».

По названным причинам, а также с целью активизации дальнейшего сотрудничества, полагал бы целесообразным рассмотреть вопрос о возможности выплаты дополнительного вознаграждения Калиэлю…

Руководитель отдела «К»

Департамента военной разведки майор Джон Т. Гроссман

* * *

Шершнев расположился в бараке вместе с другими офицерами миротворческого контингента, а Ракитину, как высокопоставленной «шишке» из Центра, выделили отдельный «коттедж». Небольшой отдельно стоящий домишко в одну комнату, с микроскопической прихожей и (что в лагерно-походных условиях немаловажно) отдельным санузлом. Критически взглянув на не вполне разбитый унитаз, оперативник ухмыльнулся, вспомнив, как еще недавно проезжал по горному серпантину через перевал. На одной из площадок, откуда восхищенные туристы некогда фотографировали ущелье с бурной рекой, стремившейся внизу, тоже был сооружен санузел: этакая деревянная будочка, окрашенная в желтый, словно скворечник, цвет. Самое примечательное, что будочка и напоминала скворечник, нависая непосредственно над пропастью. Причем все, от чего туристы освобождались на перевале, летело из круглого отверстия, прорубленного в полу санузла, прямиком вниз. Правда, на горной речке, во всяком случае в присутствии Ракитина, никто не пытался заниматься экстремальным сплавом, а дырка в будочке была столь мала, что провалиться в нее даже в глубокой задумчивости не представлялось возможным. Поэтому все лишнее благополучно летело в стремнину безо всяких эксцессов…

Выпив чаю, Иван улегся на раскладную походную кровать и в очередной раз принялся анализировать события последних дней. Вопрос о том, кто скрывается по псевдонимом Калиэль и повинен в смерти практически всех свидетелей, не давал ему покоя.

Скупые сведения об обстоятельствах нападения на автозак, в котором везли свидетелей, скорее запутывали, чем проливали свет на обстоятельства происшествия. Нападение произошло ночью, когда на обычно оживленном шоссе было мало машин. Огонь велся нападающими из укрытия. Стреляли из подствольных гранатометов и в основном по колесам, в результате чего автозак перевернулся на бок и съехал в кювет. Конвой попытался выбраться наружу и поплатился за это жизнью: пятеро конвоиров были методично расстреляны из АКМ. Шершнева спас бронежилет. Когда он сумел выбраться из кабины, то наткнулся на одного из нападавших, успевшего выстрелить в грудь оперативнику из пистолета. Майор свалился обратно в кабину грузовика и прикрыл своим телом водителя, умудрившегося отделаться лишь сотрясением мозга при падении машины. Судя по всему, нападавшие очень торопились, поэтому не стали добивать конвой контрольными выстрелами и поджигать автозак. Они ограничились тем, что убили двух свидетелей — Миколу и Абакумыча. О том, что случилось с Ладой и Сэмуэлем Смитом, оставалось только гадать. Живые или мертвые, они исчезли вместе с нападавшими. Как обычно, введенные в действие планы «Перехват» и проч. ничего не дали. Неизвестные очень хорошо подготовились к нападению и продумали пути отхода, так что скрылись, не оставив заметных следов.

Это происшествие поставило перед руководством оперативной игры «Улей» два традиционных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Проще всего было обвинить «стрелочника» — майора Шершнева, что он выбрал для транспортировки самое опасное ночное время и не сумел доставить свидетелей по назначению. Но указание доставить задержанных в срочном порядке в Петербург давал генерал Мягков. Он же распорядился использовать для этих целей автозак и конвой ГУИНа, то есть недооценил ценность свидетелей и вероятность угрозы нападения на конвой по пути следования. Свою вину и невиновность Шершнева генерал косвенно признал, отправив майора вместе с Ракитиным в командировку на Кавказ.

Шершнев, несмотря на полученные легкие травмы, рвался в бой и как образцовый служака твердил, что загладит вину и оправдает доверие. Проанализировав ситуацию, Кондрат Тимофеевич возражать не стал и утвердил кандидатуры командировочных по принципу: «хуже уже не будет». «Будет, будет!» — хотелось закричать Ракитину, немало претерпевшему за последнее время от начальственных идей, но он благоразумно промолчал. Причины начальственного пессимизма были понятны: если Лада или Сэмуэль Смит выжили и сумеют связаться со своими кураторами, то операция западных спецслужб в Кодорском ущелье может быть заморожена или вовсе отменена.

«Хотя пока все разведданные указывают на то, что противник перешел в активную фазу реализации операции», — размышлял Иван. Из перехваченных шифрованных сообщений, направлявшихся из Грузии в Лэнгли, стало известно даже кодовое название, которое придумало для этой операции руководство грузинских спецслужб. Звучало оно просто, многообещающе и пафосно: «Америка».

Для того чтобы наглядно отобразить картину оперативной игры «Улей», Ракитин разложил на столе колоду цыганских гадальных карт — все, что осталось у него на память о Ладе. Лада… О том, какой картой ее отобразить, у Ивана не было никаких сомнений: бубновая дама, которую карты называли «женщиной коварной или легкого поведения». Ракитин хорошо помнил, что именно эта карта выпала у Лады первой, когда она гадала в ночном клубе «Полный Армагедец», будучи на волосок от смерти.

Затем Ракитин нашел и «себя» — пикового короля, которого карты называли «казенным человеком». В Шершневе Иван узнал трефового короля — серьезного брюнета. Бубновый король — «друг, дальний родственник или военный», несомненно, был картой майора наркоконтроля Александрикова. Старого Бесо Ракитин обозначил одним из тузов. Тузами стали генерал Мягков и Кондрат Тимофеевич. Червовым королем или «приятным блондином» — профессор Клопин.

Еще одним «приятным блондином», но уже валетом, Иван обозначил агента Сэмуэля Смита. Украинские бандюки Абакумыч и Микола стали разномастными шестерками. Агента Калиэль Ракитин выделил картой «гадалка», обозначавшей в колоде неизвестность. Свои карты достались Безымянному, Вите Хозяину. Пиковой дамой он отметил покойного Мадам Вонг.

«Пасьянс» был разложен. Калиэль должен был непременно оказаться в колоде. Проще всего было предположить, что Лада-Хатор и Калиэль — одно и то же лицо. Недаром Мадам Вонг говорил перед смертью, что Лада — девушка-оборотень, способная принять любое обличье. Отправляясь в Кингисеппский район, где у нее было тайное логово, она могла подстраховаться на случай провала и подготовить бригаду боевиков, которые должны были бы отбить ее в случае задержания. Эта же бригада боевиков ранее могла уничтожить Старого Бесо и его людей, а также переправить Клопина и лабораторию в Грузию через Архангельск. В пользу версии о том, что Калиэль — это Лада, свидетельствовало и ее загадочное исчезновение из расстрелянного автозака.

Еще одну соблазнительную в своей простоте версию о том, что Калиэль — это некий неизвестный и нигде не «засветившийся» суперагент, руководящий всей операцией, а затем улетевший в Грузию чартерным рейсом вместе с пленниками, Ракитин отмел почти сразу. Уж где-то он должен был наследить, а до последнего момента никаких шагов такого суперагента что-то не было видно.

Гораздо более заманчивой выглядела версия о том, что Калиэль — это Сэмуэль Смит. Уж очень подозрительно выглядело его чуть ли не специальное выведение из игры Миколой и Абакумычем в самом начале разработки профессора Клопина. Где и чем Суслик занимался все это время, оставалось загадкой. Версия о том, что его с самого начала держали в заложниках на лесной мызе, выглядела достаточно сомнительной. Так же, как сомнительным было и то, что Лада получила от своих боссов разрешение на выведение из игры профессионального разведчика, а тем более на его ликвидацию.

Нельзя было сбрасывать со счетов и напрашивавшуюся версию о том, что Старый Бесо вел самостоятельную игру и переиграл в ней Ладу, а затем искусно замел следы, инсценировав собственную гибель и уничтожив своих людей. Эта версия позволяла легко объяснить, кто организовал нападение на автозак на шоссе. У Старого Бесо были обширные связи в криминальной среде Петербурга и области, так что заказать подобное нападение ему было «как два пальца об асфальт».

Но больше всего вопросов вызывал майор наркоконтроля Александриков. Именно при его участии Шершнев получил первичную информацию о профессоре Клопине и секс-ловушке. Тот же Александриков вызвался помогать Шершневу при задержании бандитов на «стрелке», и только стечение обстоятельств не позволило ему это сделать. Наконец, с кингисеппскими бандитами о получении проводника и «зеленого коридора» договаривался именно Александриков. И с лесной мызы в Кингисепп задержанных отправили в сопровождении Александрикова и его спецназовцев. Но в райцентре начальник отдела наркоконтроля неожиданно изменил свое решение и убыл вместе со спецназом в Питер, оставив Шершнева и задержанных дожидаться злополучного автозака в местном РУВД.

Еще до отбытия в командировку Ракитин поделился своими сомнениями насчет странностей поведения Александрикова с Мягковым и Кондратом Тимофеевичем. Они тут же навели справки и выяснили, что майор ранее служил в ФСБ и среди своих многочисленных бывших сослуживцев имел в числе приятелей офицеров, обеспечивающих безопасность Архангельского аэропорта. Когда об этом стало известно, было принято решение срочно опросить Александрикова. Но выяснилось, что сразу по возвращении из кингисеппской командировки он ушел в очередной отпуск и вылетел на отдых в королевство Таиланд.

— Достанем и в Таиланде, и сообщим тебе результат, — поиграл тогда желваками Кондрат Тимофеевич.

Но информации до сих пор не было. Ракитин покосился на молчащий спутниковый телефон, который ему выдали перед командировкой, повертел в руке бубнового короля — Александрикова. Собрал разложенные на столике карты, а затем разложил три — так, как Лада. Размышления Ракитина прервал зашедший на огонек Шершнев, и Иван быстро убрал выпавший расклад.

— Все гадаешь над тем, кто такой этот Калиэль? — Шершнев извлек из кармана полевой формы свою непременную «волшебную» фляжку. — А мне кажется, что это собирательный образ предателя-оборотня, затаившегося у нас в органах. — С этими словами майор подошел к столу и без лишних церемоний плеснул в пустую пиалу Ракитина ароматной чачи.

— Я знаю, что ты Александрикова подозреваешь, — вновь заговорил Товарищ второй после того, как выпил. — Он, конечно, не без странностей мужик и авантюрист, но я его давно знаю, вряд ли он стал бы так рисковать. А возьми, например, своего шефа Мягкова. Кто помешал мне и Александрикову задержать тогда бандитов на «стрелке»? Он. Скажешь, я своими действиями мог им тогда какую-то оперативную комбинацию попортить? Ну, хорошо. А кто мне подогнал этот автозак хренов и распорядился задержанных ночью в Питер конвоировать? И от кого могла пойти утечка информации об этом? От Александрикова, который тогда уже «свалил»? Нет, я тебе скажу, — подобная утечка всегда идет с самого верха. О том, что рыба гниет с головы, я понял еще когда в командировку в Чечню ездил. Тебе командование задачу ставит, а одновременно информацию «чехам» сливает. И вместо выполнения боевой задачи целый фургон «двухсотых» получаем. Так что подумай, стоит ли жопу рвать ради такого начальства?..

Ракитин неопределенно хмыкнул, вертя в руке пиалу с чачей. Молчал, ожидая, пока напарник выпустит весь пар, накопившийся за последние дни.

— …А план их бредовый, — продолжал возмущаться Шершнев, — отправить нас в заложники только для того, чтобы вычислить координаты какой-то базы. А потом мы должны сообщить диверсантам, что они окружены и предложить добровольно сдаться? — на лице Шершнева появилась горькая усмешка. — Да ты представляешь Ваня, что эти головорезы с нами и Клопиным сделают — вместо того чтобы поднять лапы? Они же нас на грузинский флаг крестиками покромсают!

— Думаю, не покромсают, — Ракитин поставил пиалу на стол. — Кондрат Тимофеевич прав, у них в спецназе люди не за идею, а за бабки рубятся. Поэтому, когда они поймут, что окружены и сопротивление бесполезно, то начнут выторговывать для себя условия. И тут мы с ними и договоримся.

— Ага, и договоримся до того, что нас зарежут, как свиней, за великую идею! — Шершнев посмотрел на Ивана мутным самогонным взором. — Им потом дадут «зеленый коридор», а нас наградят. Посмертно.

— Ну, ты еще можешь отказаться и не идти со мной, — предложил Ракитин.

В ответ Шершнев только горестно махнул рукой. Только сейчас до Ракитина дошло, что его напарник изрядно пьян. Поэтому он не стал вдаваться в дискуссии, а предложил выпить «на посошок» и проводить майора до офицерского барака. На предложение «посошка» Шершнев откликнулся с энтузиазмом. Но после первого последовал второй, затем третий «посох». Ракитин почувствовал, что сам начинает хмелеть. А Шершнев поднялся было из-за стола, пошатнулся, произнес: «спецназ, Афган», и с неимоверным грохотом рухнул на пол плашмя.

Ракитин знал, что в Афганистане Шершнев не служил, а только любил приврать по пьяному делу на эту тему. Фраза «спецназ, Афган» означала последнюю стадию опьянения майора. Оперативник с трудом перетащил грузное тело на кресло, когда затрещала трубка защищенного от прослушивания спутникового телефона. На связи был Кондрат Тимофеевич: «Слушай внимательно, по поводу Александрикова…»

Пообщавшись с начальством, Ракитин снял трубку местной телефонной связи и вызвал из полевой санчасти дежурного врача.

* * *

— Для начала, мужики, надо научиться отличать горных козлов от горных баранов, — сообщил капитан Синцов, разливая чачу по серебряным походным рюмкам. — Бараны — это звери более грубого телосложения. К тому же у них практически нет бороды. Другое дело — козлы. Эти твари жируют в зоне высокогорных лугов, и у них, в отличие от баранов, рога не завиты в спираль, а напоминают штопор. Кстати, а где мой швейцарский штопор, товарищи офицеры? — возмущенный капитан начал шарить по камням и траве вокруг себя в надежде обнаружить утерянный «предмет номер один».

Ракитин в очередной раз порадовался, насколько правдоподобно капитан Синцов изображает пьяного. На охоту они отправились, прихватив по традиции изрядное количество спиртного. Но это была бутафория — сильно разбавленная водой чача, которая давала только запах алкоголя, но не пьянила. Хотя для внешних наблюдателей — для которых и разыгрывался этот спектакль — все выглядело достаточно натурально.

Вышли охотники, как и положено, рано утром, демонстративно «похмелившись» на глазах у многих. Особенно налегал Шершнев, которого действительно сильно мутило после вчерашнего. Когда майор потянулся к фляге с чачей, Ракитин резко одернул его руку.

— В чем дело, Ваня? — обиделся Шершнев.

— А в том, что мы тебя вчера «подшили», пока ты спал.

— «Подшили»? Зачем? — в глазах Шершнева заблестел недобрый огонек.

— Вчера из Москвы звонили, Александрикова наши пытались взять в Таиланде, но он оказался вооружен, оказал сопротивление и в перестрелке был убит, — пояснил Ракитин. — Так что дела наши неважнецкие. Если все последние события — дело рук Александрикова, то Лада и Суслик сейчас, скорее всего, уже за бугром. А наша операция — на грани срыва.

— И поэтому меня нужно было срочно «подшить»? — «повелся» Шершнев. — То-то у меня с утра под лопаткой что-то колет.

— Мы на очень опасное мероприятие идем, а ты вчера так надрался, что я тебя еле с пола в кресло перетащил, — продолжил Ракитин. — Поэтому и вызвал доктора. Он тебе капельницу поставил, а потом «подшил». У них теперь экспресс-метод есть такой, не нужно ждать три дня до полного вытрезвления клиента. Ты мне нужен трезвым, и ты будешь трезвым. Иначе капсула сработает, и тебя уже ничто не спасет.

— Ну, теперь мы, Ваня, с тобой просто биороботы какие-то, — скривился майор. — В пузе вместо аппендикса ГЛОНАСС-трекеры, под лопаткой капсула с какой-то дрянью.

— Не надо было нажираться не вовремя, — отрезал Ракитин. — Если все будет в порядке, вернемся — «разошьешься».

На этом, с появлением проводника-Синцова, утреннее выяснение отношений закончилось.

Истоптав множество горных тропок, в которых капитан Синцов действительно неплохо ориентировался, «охотники» подстрелили только пару тетерок, которых и решили поджарить, расположившись на небольшом плато в тени возвышавшихся над ними скал.

— Летом козлы пасутся только утром и вечером, а днем отдыхают в тени скал, так что и нам лучше устроить тут привал до вечера и немного отдохнуть, — продолжал разыгрывать из себя бывалого охотника Синцов. — А вечером, как начнет смеркаться, у нас есть шанс выйти на целый табун, голов так десять-двадцать. Мы заляжем в засаду у солонца, вон перед тем склоном, и непременно добудем кого-нибудь.

«Скорей бы уж нас добыл кто-нибудь», — мрачно пошутил про себя Ракитин.

Для защиты от инфразвука все участники экспедиции обзавелись специальными имплантантами, вставленными в ушные раковины. Но Иван хорошо знал, что звуковая пушка поражает не только через органы слуха, но и через механорецепторы кожи, а значит, полностью уберечься от воздействия оружия, которое скорее всего применят против них «пришельцы», вряд ли удастся.

Шершнев потягивал холодную воду из своей «волшебной» фляги и безо всякого аппетита обгладывал ножку поджаренной на вертеле тетерки. Чувствовалось, что он больше всех сейчас «не в своей тарелке».

— Между прочим, — заговорил майор, — я тут у местных поспрашивал, легенда об Урочище черной козы, рядом с которым мы сейчас находимся, имеет свое продолжение.

— А я вот все думаю, — откликнулся капитан, — откуда в Грузии взяться тигру, который сожрал эту черную козу.

— Ты «Витязя в тигровой шкуре» читал? — осведомился Шершнев.

— Нет, — честно заморгал Синцов.

— Ну, тогда сначала почитай, а потом спрашивай, — голосом майора был невозмутим. — Так вот, продолжение истории черной козы называется «Легенда о тигре-минетчике».

— О ком? — чуть не поперхнулся разбавленной чачей Иван.

— О тигре-минетчике, — повторил Шершнев. — Это древняя легенда, которая передается из уст в уста. В стародавние времена прибыл в Грузию персидский купец с разнообразным товаром и среди прочего продал имеретинскому князю диковинного зверя — маленького тигренка. Но тигренок не прижился при княжеском дворе и при первом же удобном случае мотанул в горы.

— Он, случайно, ничего такого не курил сегодня? — Синцов шепотом поинтересовался у Ракитина, кивнув в сторону майора.

— Да вроде нет, — ответил не менее удивленный Иван.

— В горах тигренка приютило стадо козлов, — продолжал повествование Шершнев, — причем козлы эти были козлами в натуре.

— Что ты имеешь в виду, поясни? — Синцов уже разделался со своей порцией тетерки и весь обратился в слух.

— То, что эти козлы были, мягко говоря, нетрадиционной ориентации, а жестко выражаясь, попросту педерасты, — уточнил Шершнев. — У них во всем стаде были одни самцы-братья, которые сношались друг с дружкой напропалую. А возглавляла все это содомское сборище их мамаша, та самая черная коза, с которой они все тоже имели связь через инцест. И хотя эту козу приручил один местный почтенный житель, она по ночам покидала загон и отправлялась в горы блудить со своими нечестивыми сыновьями.

— Тьфу ты, мерзость какая, — сплюнул капитан Синцов и прошептал Ракитину на ухо: — Похоже, нашего Аристарха все-таки догнала «белка».

Иван, у которого от шершневской истории отнюдь не улучшалось настроение, не преминул напомнить рассказчику один из афоризмов уважаемого господина Жириновского, уверявшего, что, «если бы животные занимались безопасным сексом, нам нечего было бы есть». Но Шершнев и ухом не повел, невозмутимо продолжив повествование:

— И вот, попал невинный тигренок в это стадо содомитов, словно воспитанник приюта к Сергею Звереву на практику, — продолжал сгущать краски Аристарх. — И приучили они его ко всякому козлиному непотребству. Через что, как гласит легенда, и стал он известен по всему Кодори как тигр-минетчик. Так и вырос он в козлином стаде, будучи полностью уверен, что он такой же козел, как и все остальные. Но однажды он поднялся на одну из вершин, где повстречал горного орла, который за свою жизнь успел попутешествовать по свету и многое повидал. Орел заметил, что тигр питается травой и кореньями, и гордая птица сделала опустившемуся хищнику конкретную предъяву: почему он, будучи тигром по натуре, ведет столь позорный образ жизни. Тигр ответил, что орел обознался и он вовсе не тигр, а горный тур. Рассмеялся орел и объяснил глупому зверю, кто он на самом деле. Тогда тигр-минетчик спустился с вершины в урочище и устроил там форменную бойню. Козлов заставил пооткусывать друг у друга причинные места и сожрать их у него на глазах. А потом порвал все нечестивое стадо в клочья. Последней умерла черная коза. Когда тигр вскрыл ей вымя и брюхо, то цвет крови и цвет молока у козы оказался шоколадно-черным, как «третий глаз» жеманного Андрея Малахова…

Досказав легенду, Шершнев неожиданно изменился в лице, попытался привстать, а потом упал и забился в конвульсиях. Сквозь стремительно надвигавшиеся сумерки нарастал и становился все ближе тревожный гул, внушавший панический страх и желание спрятаться, зарыться в камни.

Началось, понял Ракитин, ощутив болезненную вибрацию грудной клетки. У него сильно закружилась голова, но Иван оставался в сознании и продолжал следить за происходящим. О том, чтобы имитировать сильное воздействие инфразвукового оружия, договорились заранее. Поэтому капитан Синцов не менее усердно, чем Шершнев, катался по камням, изображая поразившие его судороги. На самом деле ушные защитные вкладыши все же существенно снизили воздействие инфразвука, которое при частоте 7 Гц было для человека смертельным. Ракитин тоже попытался подняться, но приступ рвоты и судороги в ногах заставили его опуститься на камни у костра.

Дальнейшие события напоминали старые фильмы о вторжении пришельцев. Те, которые Иван смотрел еще в канувших в Лету видеосалонах конца восьмидесятых. Над плато зависли на высоте около двух метров две «летающие тарелки» с погашенными огнями. Затем чрево каждой из них разверзлось ярко освещенным люком, и на горную площадку спрыгнули четверо существ. Как и рассказывал капитан Авдзинба, по виду они были точь-в-точь «хищниками» из фильма с участием Шварцнеггера. Только оружие в их руках больше походило не на боевые посохи инопланетных существ, а на гигантские фаллоимитаторы. Иван сразу понял, что все это дешевая бутафория, рассчитанная на суеверное сознание среднестатистического горца.

Двое «хищников» направились к бесчувственному капитану Синцову и поволокли его на свой «корабль». Один двинулся к Шершневу, а еще один — к Ракитину. Иван заметил в руке приближавшегося «хищника» американский боевой нож, наподобие того, который прославил в своем фильме «12» Никита Михалков. «Хищиник» навел на оперативника свое инфразвуковое ружье, и Иван затрясся от пронзившей все тело игольчатой боли. Если бы не ушные мембраны, то он непременно потерял бы сознание. Сквозь резь в слезящихся глазах он успел заметить, как один из хищников вспарывает ножом живот Шершнева, а затем и сам ощутил проникновение острой стали. Боль слилась в общий поток, и Иван потерял сознание.

Глава 12. Свои против Хищников

«Взвейтесь кострами, синие ночи!»

Всё мы зачистим: янки и прочих!..

Джейсон Клоцвог, специальный корреспондент телекомпании CNN, уже битый час сидел за столиком нью-йоркской закусочной «Burger King» и со смаком дожевывал третий гамбургер. Он любил эту сеть закусочных, потому что она всегда была хитра на поставку свежих и «жареных» информационных поводов.

Джейсон припомнил историю о том, как «Burger King» отозвал 25 млн игрушек «Покемон», розданных детишкам вместе с детскими наборами, после того как один ребенок задохнулся, засунув себе в рот пластиковое «яйцо Покемона». Не менее стоящей, с точки зрения масштабов информационного повода, была и история о появлении в детских наборах бесплатных компакт-дисков со ссылками на многочисленные порносайты. Тогда сеть закусочных оправдывалась тем, что диск содержал программу-фильтр, как раз позволяющую родителям блокировать доступ детей к порнухе, а список порносайтов был всего лишь приложением к этой программе. Сам Клоцвог, впрочем, специализировался на более серьезных информационных поводах. Слава и известность пришла к нему после репортажа в прямом эфире о расстреле из танков Белого дома в российской столице. С тех пор Джейсон приобрел славу знатока российской действительности и официальный статус специального корреспондента в зоне России и стран СНГ. Сейчас он ждал от своего куратора из ЦРУ, которого он знал как Стюарта, очередную «наколку» на сенсационный рейтинговый материал. Ожидание затягивалось, и Джейсон заскучал, но тут подкрался Стюарт. Как всегда ниоткуда и как всегда незаметно.

— Будешь что-нибудь? — поинтересовался из вежливости Джейсон, закончив обмен приветствиями.

— Нет, у меня мало времени, на, читай релиз, — Стюарт протянул Джейсону листок бумаги.

Клоцвог очень удивился, поскольку давно привык получать всю исходную информацию в электронном виде. На этот раз дело было действительно серьезное, раз Стюарт решил распечатать текст в единственном экземпляре, да еще и снабдил его грифом секретности.

— И что, русские действительно сделали это? — улыбнулся Джейсон, дочитав текст. — Интересно, зачем им это понадобилось? Ведь дестабилизация вокруг Абхазии на руку нам и Грузии, а не им.

— Они это еще не сделали, но сделают с минуты на минуту, — Стюарт щелкнул ронсоновской зажигалкой и прикурил сигарету. — И в дополнение к этому тексту у тебя будет эксклюзивное видео с места событий в Абхазии, снятое еще до того, как туда прибудут международные эксперты. Цени свои источники, Джейсон, это же полный эксклюзив, а значит, миллионы долларов.

— Я ценю нашу дружбу, Стюарт, и не забуду, кто стоял у истоков нашего общего успеха, — Клоцвог сделал характерный жест пальцами, означавший, что в долгу перед своим куратором он не останется.

— О’ кей, мне пора, — Стюарт дружески похлопал Джейсона по плечу и забрал у него бумагу. — Окончательный текст релиза ты получишь вместе с видео. Так что будь постоянно на связи.

Стюарт ушел незаметно, так же, как и появился.

* * *

Совершенно секретно

В одном экземпляре

Управление… Главного разведывательного управления Генерального штаба

Вооруженных сил Российской Федерации

Агентурное донесение

Агента Глория

… сего числа в ресторане «Burger King» (Нью-Йорк) состоялась встреча объекта Узи со специальным корреспондентом телекомпании CNN Джейсоном Клоцвогом. Речь шла о предоставлении неких материалов (включая видеозапись) о событиях, которые должны произойти в Абхазии (запись беседы передана по оговоренному каналу связи).

Учитывая скандальную направленность деятельности Д. Клоцвога и заинтересованность Узи в срочном распространении материала, предполагается, что в ближайшее время в Абхазии может быть реализовано крупное провокационное мероприятие, организованное при непосредственном участии ЦРУ.

В связи с изложенным предполагаю продолжить сбор информации по указанной линии.

Глория

Справка: Джейсон Клоцвог — объект ДОР «Стена»; Узи — объект ДОР «Твистер».

Задание: Активизировать сбор информации всеми способами, исключающими дешифровку. Докладывать незамедлительно…

Мероприятия: …срочно информировать ответственного руководителя УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области для учета в проведении операции «Улей»…

…скоординировать со Службой государственной безопасности Абхазии следующие мероприятия:…

Старший офицер

…-го направления И. М. Ефименко

* * *

«Добрый человек своего аламыса и на том свете не теряет», — при пробуждении первой в голову Ракитину пришла именно эта абхазская пословица. В пользу того, что Иван уже на том свете, говорила мрачная окружающая обстановка. Он лежал на холодном металлическом столе, упираясь глазами в каменный потолок гигантского склепа, словно станция Стокгольмского метро, тускло подсвечиваемого скрытыми от глаз лампами.

Оперативник попытался покрутить головой по сторонам и убедился, что в этом плане он совершенно свободен. Правда, эта свобода мало радовала в информационном плане. Направо его взгляд уткнулся в каменную стену, налево — в занавесь из плотной пленки, отделяющую пленника от внешнего пространства. Попытка пошевелить руками была куда менее успешной. Они были надежно пристегнуты к столу, на котором лежал Ракитин. Резкая боль в районе аппендикса свидетельствовала об одном: имплантированный под кожу ГЛОНАСС-трекер был удален «хищниками». А значит, обнаружить местонахождение пленников с помощью спутника разработчикам операции не удастся. Впрочем, это обстоятельство ничуть не удивило и не расстроило Ивана, который уже был готов к подобному повороту событий. Оставалось только убедиться в верности своей главной гипотезы, и ее подтверждение не заставило себя долго ждать. Плотная защитная пленка расстегнулась по принципу «молнии», и в отсек горной пещеры вошел майор Шершнев.

— Ну что, Товарищ первый, добро пожаловать в логово тигра-минетчика, — мрачно пошутил майор. — Как твое самочувствие?

— Бывало и лучше.

Ракитин внимательно изучал изменения во внешности Шершнева, произошедшие с того момента, как они подверглись нападению на привале. За это время майор сменил российскую военную форму на маскировочный костюм — элемент бутафорского наряда «хищников». Под мышкой он держал шлем — голову «пришельца», выглядевшую, действительно, весьма натуралистично. Шершнев казался усталым и обескровленным, чувствовалось, что операцию по удалению ГЛОНАСС-трекера методом ножевого тыка он перенес еще тяжелее, чем Ракитин.

— Америкосы выдали этот маскарад, пришлось напялить, — пояснил свой костюм Аристарх. — Говорят, что в этих костюмах использованы глушители интер…, интерфер…, интерхер его знает, какого типа.

— Глушители интерференционного типа, — подсказал Иван. — Считается, что они помогают защититься от вредного воздействия инфразвука.

— А ты откуда знаешь? — удивился Шершнев.

— Меня перед командировкой инструктировали.

— Ясно, — Аристарх устало опустился на стоящее рядом с железным столом раскладное походное кресло. — Ни о чем не хочешь меня спросить?

— А что спрашивать, мне и так все ясно, — Ракитину вдруг стало все безразлично. — Как говорят абхазы: теряющий Родину теряет все.

— А ты Родиной в меня не тычь, — разом оживился и обозлился Шершнев. — Я Родине без малого двадцать лет отслужил сполна. И что дала мне Родина? Зарплату в четырнадцать тысяч рублей, или, может, перспективу пенсии в пять тысяч? Я, Ваня, не за это служил.

— А за что ты служил, за идею? — усмехнулся Ракитин.

— Можно сказать и за идею, — Аристарх начал говорить более спокойно, только лихорадочный блеск в глазах выдавал его подлинные эмоции. — И не тебе меня судить. Я присягу давал еще Союзу Советских Социалистических Республик. Сейчас нет такого государства, а присяга, она один раз в жизни дается.

— То есть ты себя изменником не чувствуешь? — решил уточнить Ракитин.

— Ты, Ваня, наверное, невнимательно басню про тигра слушал, которую я тебе рассказывал. Так вот, я не изменником, а таким вот тигром себя чувствую, которого сначала определили в стадо козлов, а потом он прозрел.

— А прозрел благодаря америкосовскому орлу, выраженному в условных единицах, — Ракитин продолжал «подначивать» Шершнева.

Он понял, что слабое место Аристарха — желание оправдаться за очевидное предательство. И решил, что лучшей тактикой будет сыпать соль на эту рану.

— Молод ты еще, Ваня, потому и амбиции у тебя прут, — вздохнул Шершнев. — А послужил бы ты с мое… Да, я служил за идею, простую и понятную для всех. Честно оттрубить положенные годы, а за это получить полковника, квартиру и пенсию нормальную, чтобы жить в достатке и всеобщем уважении. И я знал, что те, кто надо мной стоят, могут отличаться от меня только размером звезд, служебным авто и привилегиями небольшими, вроде спецпайка или персональной пенсии. Но сейчас, Ваня, между нами и теми, кто нами руководит, непреодолимая пропасть. Они имеют миллионы. А мы, располагая знаниями на те же миллионы, лапу сосем или что еще похлеще, как тот тигр, про которого я рассказывал.

— Значит, ты решил преобразовать свои знания в условные единицы, и в этом теперь твоя идея?

Иван чувствовал, что пора поднимать эмоциональный градус беседы и попытался пошевелиться на столе, к которому был прикован.

— Это теперь не моя идея, а общая. Раньше была «американская мечта», а теперь пришла «мечта русская», каждый обогащается как может. Как там говаривал дедушка Ленин? «Каждый рабочий должен быть заинтересован в своем труде прежде всего материально». Так вот, этот завет мы и должны выполнять. Если мне не веришь, съезди, посмотри, какая у твоего генерала Мягкова дача. Небось, пошибче, чем у иных барыг будет.

— Но ты забыл одно «но», — перебил бывшего напарника Ракитин, — Генерал Мягков Родину не предавал.

— А это еще доказать надо, кто из нас больше ее любит и кто предал, — лицо Шершнева и впрямь приняло суровое тигриное выражение. — Между прочим, даже ты не можешь сказать, чьим интересам служат все эти оперативные игры, которыми и руководит-то неизвестно кто. Думаешь, они о том, чтобы защитить Абхазию и Осетию от алчных грузин, стараются? Да о своем кармане они пекутся. У них везде экономические интересы. Недвижимость и ресурсы к рукам прибрать. Хорошо, меня вовремя просветили на этот счет, и я как патриот обязан довести до общественности эти планы.

— Что, лавры Литвиненко покоя не дают? — скривился Ракитин. — Так тебя потом твои же новые хозяева грохнут в PR-целях. Чтобы весь мир вновь содрогнулся — как русские расправляются с перебежчиками по всему миру, словно в сталинские времена. А будь моя воля, я бы и поступал с предателями как в те времена. Чтоб боялись. Боялись. И перед тем, как гадить, и после, когда и так по уши в дерьме. Вроде тебя. Помнишь, при Сталине была такая организация — СМЕРШ, беспощадная к шпионам и диверсантам? Так вот, я думаю, пора ее реанимировать в новом качестве, провести, как сейчас модно говорить, перезагрузку.

Шершнев едва сдержался, чтобы не ударить пленника. Ударить, чтоб он захлебнулся своими поучениями, ибо только последний дурак не способен понять столь очевидной вещи, как материальное благополучие незаслуженно забытого человека… Но в то же время Аристарх не мог забыть, как еще недавно вместе с Ракитиным отбивался от озверевших бандитов, и поэтому сдержал гнев.

— Дурак ты, Ваня, жил дураком и дураком помрешь, если меня не послушаешь, — заерзал он на неудобном кресле. — Какой СМЕРШ, оглянись, двадцать первый век на дворе. С моими, как ты выразился, новыми хозяевами у меня договор конкретный. И деньги за профессора и лабораторию уже давно лежат наличными в надежных сейфовых ячейках одной из нейтральных стран. Так что убивать меня им никакого резона нет. Я тот, кто раскроет глаза мировой общественности на заговор российских спецслужб против молодой грузинской демократии, — Аристарх развеселился и даже подмигнул пленнику. — Звучит, конечно, немного пошловатенько, но деньги за это хорошие платят. Но я что, я мент, а вот если бы ты выступил, это был бы эффект разорвавшейся бомбы…

— Так вот куда ты клонишь, — Ракитин расплылся в улыбке настолько, насколько позволяло его нынешнее положение. — А тебе не приходило в голову, что тебя, простого мента, а точнее, «оборотня в погонах», давно вычислили и переиграли? И пока ты тут хорохоришься, вся ваша операция «Америка» давно пущена твоему тигру-минетчику под хвост?

Шершнев заулыбался.

— Это вряд ли, если вы со всеми своими возможностями до сих пор не смогли меня вычислить. А насчет спутниковых игрушек, которые нам в пузо вшили, так они, как ты уже, наверное, догадался, давно отправлены на беспилотнике на другой конец Кодорского ущелья. Так что штурмует сейчас твой спецназ какую-нибудь избушку грузинской бабушки, о чем мы тоже непременно расскажем мировой общественности.

Ракитин неопределенно хмыкнул, а затем процитировал очередной перл от главы американской демократии: «Уверен, что меня считают поджигателем войны, но я считаю себя миротворцем».

— Ты тоже, наверное, хочешь показаться белым и пушистым. Только вдруг твой Буш с его замечательным IQ помогает Саакашвили лишь потому, что искренне полагает, что Миша — губернатор штата Georgia? А хочешь, суперагент Калиэль, я расскажу тебе, как все дело было с самого начала, чтобы ты не думал, что тебя не смогли вычислить?

— Сделай милость, — по лицу Шершнева пробежала тень ужаса.

— Давай, я буду рассказывать, а ты меня поправишь, если что не так, — начал оперативник. — Ты узнал о профессоре Клопине и его изобретении случайно, в процессе разработки одного наркодилера. Тогда ты еще не помышлял о том, чтобы заработать на этой теме денег. Но информацию, что грузинский авторитет Старый Бесо хочет приобрести новое секретное оружие, ты решил реализовать, дабы получить продвижение по службе. Вот тогда ты взял в жесткий оборот содержателя притона «Маргаритки» некоего Зязика и через него стал получать информацию о Ладе, Старом Бесо, Мадам Вонг и других фигурантах будущего дела. Скоро ты узнал и о том, что работавшие на Старого Бесо бандиты Микола и Абакумыч захватили кадрового офицера американской разведки Сэмуэля Смита. И ты решил с ним непременно встретиться. А после этого тебе только оставалось под видом пожарного инспектора познакомиться с профессором Клопиным и втереться к нему в доверие.

— А все-таки здорово я тогда в сауне увел Клопина из-под самого твоего носа! — весь похолодев внутри, возразил Шершнев.

— Согласен, это было неплохо. Тем более что к тому моменту ты уже решил использовать подвернувшийся тебе случай в коммерческих целях. Незадолго до этого тебе стало известно от Зязика об исчезновении Лады. Ты уже располагал на тот момент информацией, что она является руководителем всей операции по похищению профессора. А также ты знал, что захват Смита тоже произведен по ее заказу. В то время в рядах бандитов царила настоящая паника. Они лишились своего руководителя и координатора в лице Лады и не знали, как им дальше действовать. Тогда ты попросил Зязика организовать тебе встречу со Старым Бесо, где растолковал грузинскому авторитету, мол, Питер — город ментовской, и работать надежнее будет с тобой. Старый Бесо, в свою очередь, разрешил тебе встретиться со Смитом, которого держал в заложниках. Тут ты использовал свое виртуозное оперативное искусство убеждения и вдолбил в голову этому Суслику, что ты — его единственный шанс на спасение. Сэмуэль Смит передал тебе условия связи, шифры, пароли и все необходимое для того, чтобы ты из майора Шершнева в кратчайшие сроки превратился в Калиэля. Единственное, что мне до сих пор непонятно, почему американцы позволили Ладе взять в заложники Смита. Он же кадровый офицер разведки.

— Ну, это очень просто, — чуть расслабился Шершнев. — У них за океаном тоже есть конкурирующие конторы. У нас — СВР, ФСБ и ГРУ. А у них — ЦРУ, АНБ и РУМО. Так вот, Сэмуэля этого, как штатного резидента, курировало ЦРУ. А Ладу — люди из РУМО и АНБ. Почему так произошло? А Буш его знает! Но только с моим вступлением в игру инициатива вновь перешла к ЦРУ…

Ракитин, слушая хвастливые рассуждения предателя, снова безуспешно попытался пошевелиться.

— Теперь понятно. То есть когда Лада снова объявилась, ты уже решил все вопросы, и она стала лишней. Профессора ты спрятал на конспиративной квартире, чтобы передать его людям Старого Бесо. Лабораторию тоже они должны были захватить. И ты обеспечил себе алиби, имитировав уход от кавказской «наружки» и пожертвовав парой бандюков. А стрелка с китайцами был назначена для отвода глаз, что ли?

— Ну вот видишь, а говоришь, все знаешь, — довольно потер руки Шершнев. — Мы тогда не знали, куда делась Лада, и считали, что она заодно с китайцами. Тогда родился план повязать китайцев на «стрелке» за хранение оружия и наркотиков, а кавказцев отпустить. Но спецназ у меня вы отобрали, я просек подставу и выехал на место лично во всем разобраться.

— А заодно — обеспечить себе очередное алиби, — подхватил Ракитин. — Конечно, в неумном рвении и неосторожности того, кто полез под пули, могли бы обвинить, но никак не в предательстве.

При упоминании слова «предательство» Шершнев поморщился, словно от зубной боли, но заметил, что благодаря этой «увеселительной прогулке» он лично познакомился с Ракитиным, получил его в руководители и, что немаловажно, познакомился с Ладой.

— Кстати, а почему ты тогда в клубе в суматохе не застрелил ее? — тут же поинтересовался пленник.

— Ну, во-первых, ты меня уж совсем за ссученного держишь, — обиделся Шершнев. — Я, может, и решил заработать немного денег на старости лет, но я не убийца. К тому же Лада прекрасно уводила вас в сторону с кавказского следа на китайский. И мне это было на руку. Она ведь была все еще уверена, что сама руководит операцией.

Ракитин задумчиво хмыкнул: «Да, она действительно сбила нас со следа со своей историей про кингисеппскую мызу».

— Ты знал, что мыза заминирована?

— Не знал, но догадывался, что она выкинет чего-нибудь такое.

— Не может быть, чтобы не знал, ведь там, на мызе, был заготовлен муляж клопинской лаборатории и находился в заложниках Сэмуэль Смит, обгорелый труп которого должен был изображать труп профессора. Ну, признайся, ты знал?

— Говорю же тебе, только догадывался.

— Ах да, конечно, у тебя же был заготовлен страховочный вариант. Кстати, на нем ты и прокололся. Когда наша резидентура отыскала, наконец, Александрикова в Таиланде, он сообщил, что с кингисеппскими бандитами договаривался вовсе не он, а ты. И со своими бывшими сослуживцами в охране Архангельского аэропорта он общался по твоей просьбе.

— Ты знаешь, а я, правда, рад, что Александриков жив, — улыбнулся Шершнев. — Когда ты сказал, что его застрелили в Таиланде, у меня аж сердце екнуло.

— Ой, как екнуло! — восхитился Ракитин. — Это же был единственный свидетель, которого ты не успел «зачистить». Насколько я понимаю, всю грязную работу за тебя выполнили кингисеппские беспредельщики. Они перебили людей Старого Бесо и вывезли Клопина вместе с лабораторией в Архангельск. Они же напали на автозак с задержанными, где ты так «героически» сражался. Кстати, а куда девались тела Лады, Суслика и Старого Бесо? Живы они, или ты от них избавился, несмотря на глубокую приверженность принципу «не убий»?

— А вот это не твое дело, — враз помрачнел Шершнев. — У ментов свои секреты. Ну что, исчерпал ты свой запас осведомленности, или тебе еще есть что сказать?

Ивану, безусловно, было что сказать, и он не терял надежды, что последнее слово останется не за иудой. «Раз уж он пошел на откровенность, — думал оперативник, — пусть изливает свою поганую душу и дальше. А мы потом, глядишь, при проведении дознания это зачтем. Что ж, будем откровенны взаимно. Во всяком случае, в рамках служебных полномочий». И, хотя пленник прекрасно сознавал, что в его положении подобный пафос неуместен, он все же не смог отказать себе в удовольствии.

— Я ведь до самого последнего момента не догадывался, что ты — враг. Даже когда у меня появились результаты допросов Зязика из салона «Маргаритки», я все еще считал, что ты просто проводил оперативную разработку Клопина параллельно со мной. Только когда по моему заданию разыскали и опросили Александрикова, мне стало все ясно. А звонок с сообщением о его показаниях поступил не далее как вчера, когда ты имел честь наклюкаться «в зюзю».

— Ну, и куда ты клонишь? — снова насторожился Шершнев.

— А говорю я о том, что когда ты набрался, вызвал я дежурного хирурга и вшили мы тебе под лопатку ни какую-нибудь «эспераль», а самую что ни на есть настоящую капсулу с ядом, который в десятки раз мощнее цианистого калия будет. Капсулой этой меня в лаборатории в центре снабдили, и разлагается она вне зависимости от внешних факторов в течение суток. Так что не знаю, сколько уже прошло времени, но противоядие есть только у нас на базе.

— Ты блефуешь, — внутренне заледенел Шершнев, скривив презрительную усмешку.

— Ну, если тебя просто «подшили», ты можешь это легко проверить. Ты ведь наверняка уже успел вылить воду из своей «волшебной» фляжки и наполнить ее чем полагается?

— Тут ты угадал, — усмехнулся Шершнев. — Я наполнил ее до краев виски «Blue Label» и собираюсь выпить потом за победу, когда мне удалят эту чертову капсулу.

— Даже не думай пытаться ее удалить, капсула уже слишком истончилась, одно неверное движение скальпелем — и ты мертвец. Тем более что оперируют тут у вас в основном спецназовскими ножами. И не уподобляйся Мише, уверяющему, что «Грузия — страна пародоксов. Утром люди могут воевать друг с другом и сражаться чисто вербально, обзывать черт знает чем, а вечером пить вместе и сидеть у одного стола». Халявы не бывает. И любая война идет исключительно на уничтожение.

Шершнев непроизвольно поежился и извлек из внутреннего кармана своего «хищнического» комбинизона флягу.

— Глотни, глотни, — подбодрил оперативник, — если я просто тебя «подшил», то ничего страшного не произойдет. Поплохеет, конечно, немножко. Блеванешь, да и только. А если я про капсулу правду сказал, то тебе сейчас вообще ничего не будет.

Аристарх внимательно посмотрел на флягу, затем встал с кресла, подошел поближе к Ракитину, заглянул ему в глаза и сделал большой глоток.

— Ну как? — поинтересовался Иван через полминуты.

— Самогонка, она и в Грузии самогонка, — Шершнев допил виски до последней капли.

— Ну вот, а ты боялся, — снова подбодрил бывшего напарника Иван. — Так что в твоих интересах как можно скорее вернуться в наш лагерь, а заодно и нас с Клопиным туда подбросить. Иначе денежки, лежащие в банковских ячейках одной из нейтральных стран, тебе уже не понадобятся. Кстати, на какое время у вас теракт намечен?

— Неужели ты не «допетрил», что никакого теракта не будет? — покачал головой Шершнев.

— То есть как это не будет?

— А зачем? Оружие действительно малоизученное, даже сам Клопин говорит, что полностью не может предсказать результаты его применения. А с другой стороны, у америкосов есть все, что надо: группа абхазских резервистов, которая погибнет от неизвестной заразы, пленные профессор и российский офицер, обязательно рассказавшие о подготовке сорванного в последний момент теракта. Наконец, само оборудование с российской маркировкой и этой заразой, которую экспертам еще предстоит изучить. Так что рисковать с применением оружия никто не станет. Как только будут выполнены все подготовительные работы, «хищники» скроются отсюда, а на их место придет грузинский спецназ с американскими инструкторами. Они сделают видеосъемку, а менее чем через час в мировых СМИ начнется информационная кампания.

— Только повод для этой кампании будет липовый, — Иван попытался пошевелить сильно затекшими ладонями.

— Это еще почему?

— А потому что никакого нового оружия не существует, все это обыкновенная «разводка», в ящиках с российской маркировкой находится оборудование, препараты и реактивы, на которых маркировка не русская, а американская. Кстати, это еще один повод, чтобы тебе вернуться вместе с нами с повинной. Не знаю, как америкосы, а грузинский спецназ тебя точно порвет, когда станет известно, что все это — обыкновенная «разводка».

— Опять блефуешь?

Ракитин отметил про себя, что Шершнев выглядит крайне усталым и подавленным.

— Отведи меня в лабораторию, где работает Клопин, и я тебе это докажу. Нам сейчас всем троим лучше держаться вместе, чтобы америкосы раньше времени ничего не «прочухали».

— Если ты думаешь, что тебе удастся удрать, — напрасно, мы высоко в горах и отсюда легко не убежишь, — с этими словами он отстегнул наручники, приковывавшие Ивана к операционному столу.

Ракитин едва успел растереть затекшие пальцы, как Шершнев снова сковал ему руки за спиной.

— Америкосы мне доверяют, — сообщил Аристарх, — и поэтому мне предоставлена свобода передвижения по базе. Меня к тебе послали, чтобы я убедил тебя перейти на нашу сторону. Так что постарайся не выкидывать всяких там фортелей. Помни, что я твоя последняя надежда и опора.

— А я — твоя, — бодро заверил Иван.

Расстегнув дверь-«молнию», они вместе вышли наружу. Здесь их уже поджидал здоровенный негр, также одетый в костюм «хищника», без шлема и вооруженный акустическим ружьем.

— Переведи ему, чтобы позвал переводчика, — попросил Шершнев Ракитина.

Иван выполнил его просьбу, и скоро явился еще один «безголовый хищник» с очками на носу.

— Ну что, мистер Шершнев, вам удалось убедить вашего молодого коллегу? — спросил он по-русски.

— Почти, — ответил Аристарх, — только он еще хочет переговорить с профессором, это возможно?

— Конечно, нет проблем! — обрадовался очкастый «хищник». — Элайджа проводит вас в лабораторию, джентльмены. Но вам нужно торопиться, у нас уже почти все готово.

В сопровождении негра они направились вглубь пещеры. Здесь повсюду кипела работа, выполнявшаяся все теми же «хищниками». Ракитин с удовлетворением отметил, что все они были без шлемов. Оно и понятно, трудиться им приходилось в поте лица. Пещера напоминала съемочную площадку голливудского блокбастера. В свете прожекторов возводились очередные «павильоны» из алюминиевых конструкций и плотной полимерной пленки. Ракитин обратил внимание, что на всех изделиях присутствовала хорошо заметная маркировка кириллицей.

«Неужто того же режиссера привлекли, который ставил высадку американцев на Луну? — промелькнуло в голове у Ивана. — Так они бы еще портрет Жириновского повесили, а под ним самовар и балалайки разложили для придания пущего российского колорита». Однако в размахе постановки отказать заокеанским «Спилбергам» было нельзя. «Секретная русская лаборатория» выглядела весьма внушительно.

Наконец они подошли к самому большому павильону, расположенному в глубине пещеры. Здесь дверь была уже не на «молнии», а открывалась магнитным замком с русской надписью «Барьер-6», Элайджа открыл его с помощью магнитной карты. Внутри ярко освещенного бокса была оборудована настоящая химическая лаборатория, со столами, полами, колбами, холодильными камерами и многочисленными приборами, назначения которых Ракитин не знал. Посреди всего этого антуража «колдовали» двое в защитных костюмах и масках. Когда Ракитин, Шершнев и Элайджа переступили порог лаборатории, один из них обернулся к вошедшим и замахал на них руками, показывая, что сюда нельзя. Но, узнав вошедших, он снял маску и приветливо улыбнулся.

— Ну, здравствуйте, Ким Филиппович, не думал, что при таких обстоятельствах доведется встретиться, — поприветствовал профессора Иван.

— Я уже ничему в этой жизни не удивляюсь, батенька, — покачал козлиной бородкой Клопин.

— Ты уверен, что этот Элайджа не понимает по-русски? — спросил Ракитин у Шершнева.

— Сейчас проверим, — ответил Аристарх и, обращаясь к Элайдже, спросил: — А ты с пальмы давно слез, приятель?

— I don’t understand you, — охранник остался невозмутим.

— Кажется, и впрямь не понимает, — сообщил Шершнев, который внимательно следил за мимикой афроамериканца.

— Ну, раз так, будем говорить без обиняков, — Ракитин подошел ближе к продолговатому, похожему на гроб контейнеру, установленному посреди лаборатории. — Профессор, я пришел сюда, чтобы доказать нашему общему знакомому то, о чем нам обоим известно. Не могли бы вы открыть контейнер?

— Только без глупостей, профессор! — предупредил Шершнев. — Надеюсь, мы ничем не заразимся, когда вы откроете эту штуку?

— Никакой опасности нет, — заверил Клопин.

Он провел магнитной картой сквозь прорезь замка контейнера. Крышка с шипением поднялась в вертикальной плоскости. Изнутри повеяло холодом. Под крышкой находилась панель с вмонтированными в нее емкостями, содержащими какие-то препараты. Клопин, Ракитин, Шершнев и любопытствующий американский лаборант столпились вокруг контейнера. Только Элайджа с невозмутимым видом оставался у входа, держа наготове свое акустическое ружье. Неожиданно панель с препаратами стала съезжать снизу вверх.

— Это что еще за хрень такая? — замер от удивления Шершнев.

В ледяных испарениях морозильной камеры лежал двухметровый гигант в сером комбинезоне, лицом похожий на американского актера Сэмуэля Л. Джексона.

— Он что, заморожен? — к Аристару постепенно стал возвращаться дар речи.

— Вроде того, — профессор задумчиво почесал свою бородку.

Тем временем чупакабрас открыл глаза и резко поднялся, приняв в своем «саркофаге» сидячее положение. Шершнев отпрянул от контейнера и навел на него свое ружье. То же самое сделал Элайджа, на лбу которого от страха выступил холодный пот.

— Умберто, унито! — побормотал чупакабрас, с трудом вращая отмороженной головой. Его замерзшие суставы издавали хруст, похожий на хрумканье человеческих костей под ногами солдат генерала Пол Пота. Чувствовалось, что он еще не до конца пришел в себя после длительного анабиоза, но выражение его лица уже выдавало исходившую от него угрозу.

— Что он говорит? — в ужасе пробормотал Шершнев.

— Зенито победито! — громко произнес отзыв Ракитин.

Идея использовать в качестве пароля и отзыва зенитовскую «кричалку» принадлежала генералу Мягкову, опытному болельщику с двадцатилетним стажем.

Заметив направленное на него оружие, чупакабрас сгруппировался и, нарушая все законы физики, вылетел из своего саркофага, словно вращающийся в воздухе прыгун с вышки. У Шершнева он выхватил ружье еще в полете, а затем приземлился на так и не успевшего выстрелить Элайджу. Сбил негра с ног и навалился на американского спецназовца всей своей массой.

— Не убивать, только обезоружить! — крикнул Ракитин, но было уже поздно. Лицо обернувшегося на окрик чупакабраса уже было вымазано свежей кровью афроамериканца.

— No pasaran! Сamarados! — подмигнул чупакабрас присутствующим, отчего слабонервный американский лаборант грохнулся в обморок.

— Товарищ Че, я прошу с этого момента четко выполнять все мои указания, — строгим командным голосом велел Ракитин.

— Есть, товарищ… — чупакабрас запнулся, не зная, как звать своего нового командира.

— Товарищ Рауль, — с ходу подсказал ему Ракитин, догадавшийся, что Че будет приятно, если его действиями будет руководить не кто иной, как тезка героя кубинской революции, брата Фиделя, Рауль Кастро.

В центре Ивана проинструктировали, что, несмотря на чудовищную мощь и живучесть, а также на феноменальные успехи Че в изучении русского языка, уровень развития чупакабраса пока находится на раннеподростковой стадии. Поэтому тот все воспринимает как игру.

— Для начала забери ключи от наручников вот у этого, — Иван кивнул в сторону Аристарха, который застыл, не в силах пошевелиться.

Освободившись от наручников, Ракитин первым делом заковал в них Шершнева, пока Клопин делал инъекцию сильного снотворного своему бывшему ассистенту.

— У вас все готово, профессор?

— В общем да — осталось только вывести пчел из анабиоза и занести в их память ароматическую метку.

— Я думаю, самый подходящий запах — это костюм «хищника», — предложил Иван. — Товарищ Че, — обратился он к чупакабрасу, — сними-ка эти костюмы с врагов революции. Можешь неаккуратно, главное, быстро.

— Есть! — ответил товарищ Че и бросился исполнять приказ. Прочные костюмы он сорвал с Шершнева и мертвого Элайджи за считанные секунды, раскроив их по невидимым швам.

Профессор тем временем привел в боевое состояние «пчелиный чемоданчик». Затем прибором, похожим на нос птицы колибри, Клопин взял образцы запаха с костюмов «хищников» и занес их в электронную картотеку.

Чупакабрас недобрым взглядом смотрел на до боли знакомый ему прибор, с помощью которого его пытали долгие годы.

— Ну вот и настал час, товарищ Че, когда империалисты ответят за все твои муки, — уловил ход мысли чупакабраса Иван. — И бить их мы будем их же оружием.

— Вы уверены, профессор, что пчелки найдут, куда ужалить врага, а не будут тыкаться в защитные костюмы? — обратился он к Клопину.

— Как в том, что «сникерс» с лесным орехом существует, — пошутил в ответ профессор. — Главное, чтобы они были без шлемов, а так пчела мясо найдет. И укусит как надо — паралич как минимум на полчаса обеспечен.

— Ну а если кто будет в шлемах, то мы подстрахуем, верно, товарищ Че? — Иван подмигнул чупакабрасу.

— Так точно, товарищ Рауль!

— Сколько спецназовцев в пещере? — обратился Ракитин к Шершневу.

— Точно не знаю, человек двадцать, не больше.

Шершнева трясла мелкая нервная дрожь.

* * *

После того как костюмы «хищников» были спрятаны в саркофаг, чтобы не сбить боевых пчел со следа, настало время действовать. Вооруженный акустическим ружьем Клопин остался в арьергарде, стеречь пленного Шершнева. Ракитин взял второе ружье и вместе с чупакабрасом приготовился к запуску боевых пчел. По команде Ивана товарищ Че открыл дверь бокса и столкнулся лицом к лицу с очкастым «хищником».

— Что здесь происхо… — только и успел произнести тот.

— Buenos dias, amigo, — ответил чупакабрас, втащил переводчика в бокс, резко дернул на себя и перекусил ему шею.

— Давай этого тоже в «морозилку», — скомандовал Ракитин. — Чтобы пчел не путал!

Его приказ был выполнен. Профессор запустил чемоданчик. Поверхность «улья» раскрылась «цветочным бутоном», и пчелы стали покидать его, образовывая в воздухе магическую спираль. Затем они уловили источник нужного запаха и, перестроившись, жужжащим потоком понеслись на выход из бокса.

Спустя минуту снаружи раздались душераздирающие крики и американская ругань. Ракитин скомандовал: «За мной!» — и осторожно высунулся из бокса, а потом быстро пересек полоску освещенного пространства и укрылся за темным выступом скалы. Через секунду к нему присоединился товарищ Че.

Произошло именно то, чего больше всего боялся Иван. Пчелы накинулись на спецназовцев, которые находились ближе всего к лаборатории, и тех, кто прибежал к ним на помощь. Он облепили около десятка «хищников», которые уже корчились в судорогах, лежа на каменном «полу» пещеры. Но уцелевшие спецназовцы уже сообразили, откуда исходит источник угрозы, и бросились надевать спасительные шлемы. На то, чтобы нейтрализовать их, оставались считанные секунды.

— Разрешите, товарищ Рауль? — чупакабрас был готов к бою.

— Действуй! — дал отмашку Ракитин, — только не убивай их, сорви маски и все!

Че буквально вылетел из укрытия, и стал приближаться к уцелевшим «хищникам» гигантскими прыжками, которые можно было принять за короткий полет.

Те в панике бросились бежать к выходу из пещеры. Двое спецназовцев, успевших напялить шлемы, попытались было «подбить» чупакабраса из ружей инфразвуком, но он обрушился на них в прыжке, обезоружил и методично свернул обоим головы вместе со шлемами. Затем обернулся в сторону скального выступа, за которым остался «товарищ Рауль», словно собираясь извиниться за неточно выполненный приказ. В этот момент из одного из боксов выскочил высокорослый спецназовец со стволами в обеих руках.

— Берегись, Че! — успел выкрикнуть Ракитин.

Он выскочил из укрытия и начал стрелять в «хищника» из акустического ружья. Тот в ответ открыл беглый огонь с двух рук «по-македонски». Иван ощутил, как одна пуля прошила ему ногу, другая просвистела совсем у виска, успев обжечь ухо. В падении он заметил, как раненый Че, издав истошный крик, налетел на «хищника» и впился ему в голову.

* * *

Клопин подоспел вовремя. Кровь из раны на ноге струилась «бодрячком», поэтому жгут, повязка и обезболивающее оказались очень кстати. Ракитин едва успел подняться, опираясь на плечо профессора, как появился Че. Чупакабрас с ног до головы был измазан своей и чужой кровью, но пребывал в отличном настроении. За ним следом плелись семеро освобожденных абхазских резервистов и бодро вышагивал ругавшийся на чем свет стоит капитан Синцов.

Резервисты выглядели сильно напуганными, но других последствий пребывания в плену заметно не было. Было видно, что с ними хорошо обращались, ведь их трупы готовили на роль «абхазского спецназа». Че уже вошел в образ командира отделения резервистов. В руках он вертел два пистолета «Хеклер-Кох», а его голову украшал позаимствованный у одного из абхазов берет, благодаря чему чупакабрас действительно отдаленно напоминал Эрнесто Че Гевару.

— Нужно его тоже перевязать, — обратился Иван к Клопину, заметив, что из правого бока чупакабраса сочится кровь.

— Не беспокойтесь, батенька, — возразил профессор, — я этого субчика еще в Питере успел изучить как следует. Ему кровопускание только на пользу, да и заживает на нем лучше, чем на собаке. Да, а за предателя вашего не волнуйтесь, я ему такой укол снотворного сделал, что он и мяукнуть не сможет…

— Товарищ Че! — обратился Иван к чупакабрасу. — Покусанных пчелами связать и занести в бокс, где держали твоих бойцов. Профессор им потом введет сыворотку, чтобы, чего доброго, не «окочурились». Убитых вынесите наружу. И поторапливайтесь.

— Есть! — бойко ответил Че и отдал соответствующие команды резервистам, которые сразу ринулись исполнять приказания.

Затем Ракитин велел Синцову последить за пленными американцами и присмотреть за Че — «он как-никак мутант малоизученный», а сам решил найти какие-нибудь средства связи. Опершись на акустическое ружье как на палку, он похромал по направлению к боксу, откуда еще недавно выскочил командир американского спецназа.

Внутри бокса, действительно, оказалось некое подобие командного пункта. Здесь были установлены несколько включенных ноутбуков, на столе разложена карта ущелья. Но из средств связи Ивану удалось обнаружить только портативную рацию, которая сейчас активно работала на прием. Ракитин немного повозился с ней и убедился, что в пещере связь не берет. Прихватив с собой рацию, он вышел из бокса. Здесь кипела бурная деятельность под руководством «команданте Че». Резервисты стаскивали парализованных «хищников» в бокс, где сами они еще совсем недавно томились в плену. Иван заглянул туда и убедился, что профессор уже приступил к «вакцинации» жертв пчелиной атаки, а Синцов надежно связывает пленных. Чупакабрас руководил действиями резервистов и одновременно забавлялся своими новыми игрушками. С видом заправского оружейного знатока он изучал устройство акустического ружья и трофейных пистолетов. Иван первым делом решил проверить, все ли в порядке с Шершневым. До лаборатории было рукой подать, но ранение давало о себе знать. Поэтому Иван решил прибегнуть к помощи товарища Че. Опираясь на его плечо, Ракитин доковылял до двери лаборатории, которая оказалась закрытой.

— Позови Клопина, — распорядился Иван.

Че моментально кинулся выполнить его приказание и через пару минут вернулся вместе с профессором. Магнитный ключ отомкнул дверь. Все трое вошли внутрь и замерли на пороге. Лаборатория была пуста. Было ясно, что спящего лаборанта и труп Элайджи вынесли старательные резервисты. Но куда девался Шершнев?

— Надеюсь, Аристарха отнесли к вам в бокс вместе с остальными? — обреченно спросил Иван.

— Нет, его там не было, — развел руками профессор. — Ума не приложу, куда он мог деться…

Клопин подошел к «саркофагу», открыл его с помощью своей карты и заглянул внутрь.

— Идите сюда!

Когда Ракитин с помощью Че подошел ближе, он увидел в «саркофаге» труп переводчика без маскировочного костюма. «Шершнев, наверное, только притворился спящим, а потом использовал вот это», — Клопин достал из саркофага какую-то ампулу.

— Что это? — спросил Иван. — И как он смог открыть саркофаг?

— Это мощный стимулятор, который используется для вывода Че из анабиоза. Если Шершнев сумел его ввести себе или просто выпить, то сон у него как рукой снимет, — пояснил профессор. — А вторая карта от «саркофага» была у моего ассистента, я про нее совсем забыл.

В подтверждение догадки Клопина Ракитин заметил рядом с трупом переводчика наручники, от которых Шершнев, как и всякий профессионал, сумел избавиться.

— Ясно, значит, резервисты приняли переодетого Шершнева за труп и вынесли у нас под самым носом, — констатировал Иван. — Че, срочно давай наружу, он не мог далеко уйти!

Чупакабрас подхватил Ивана на руки и бросился к выходу из пещеры. Встретившиеся на пути резервисты в ужасе отскакивали в стороны. Но на выходе из тоннеля Ракитина ожидал еще один сюрприз. Одна из «летающих тарелок», остававшихся на довольно узкой площадке перед входом в пещеру, с резким вертолетным гулом поднималась в воздух, ее маскировочная сетка валялась на траве.

Ивану оставалось только разразиться длинной матерной тирадой.

— Будем надеяться, что он не сможет управлять этой штукой, — Ракитин без энтузиазма смотрел на «кренделя», выделываемые в воздухе «тарелкой».

Было понятно, что Шершнев сумел запустить двигатель и поднять машину в воздух, а сейчас судорожно пытается понять, как ею «рулить». Профессор и резервисты высыпали на площадку поглазеть на диковинное зрелище.

— Все по местам! — рявкнул на них Ракитин. — А то еще кто-нибудь сбежит!

Клопин и резервисты поплелись восвояси.

— Может, догоним его, товарищ Рауль? — не терявший оптимизма Че кивнул в направлении второй, зачехленной «тарелки».

Ракитин не ответил и продолжал наблюдать за летящей «тарелкой». Аристарху, судя по всему, удалось справиться с управлением, и его машина начала снижение к подножью горы. Но когда «тарелка» уже почти опустилась на землю, рокот ее двигателей неожиданно прекратился, летательный аппарат резко вильнул вправо, спланировал и врезался в предгорные заросли пихты и рододендрона. Через пару минут раздался мощный взрыв, и над деревьями взвился голубовато-сизый сполох дыма.

— Ну вот и все, — подытожил товарищ Че.

— Боюсь, что нет, — перебил его Ракитин, услышав резкий звук, издаваемый второй зачехленной «тарелкой». — Быстро в укрытие!

Едва они успели скрыться в пещере, как прогремел второй взрыв, и голубовато-сизое пламя охватило обломки второй машины. Зрелище напоминало гибель воздушного корабля протосов из культовой игры «Стар-Крафт».

Пещера оказалась надежным укрытием, и Ракитин с Че практически не пострадали, если не считать, что Ракитин снова оглох от сильного грохота.

— Что это было? — заорал примчавшийся на звуки взрывов Синцов.

— Думаю, противоугонное устройство, — предположил Иван. — Америкосы подстраховались на случай, если их «тарелочки» попадутся в руки врагу. Но сейчас это уже не столь важно. На звуки взрывов скоро сюда «гости» сбегутся. Только наши или бойцы Саакашвили вперед поспеют — вот в чем вопрос.

* * *

Совершенно секретно

Весьма срочно. Вручить лично

В одном экземпляре

Ключ 0315

Начальнику штаба РУМО

мистеру Джону Кину

Донесение

Дорогой сэр!

Передаю вам данные директора по космической разведке по району «Арагви-1». Разведка проводилась со спутника «Стардаст», находящегося на геостационарной орбите в период с 11 часов до полудня по 11 часов после полудня 31.08.

…в 11.00 п. п. по Вашингтонскому времени зафиксировано два наземных взрыва мощностью…Т, каждый в районе объекта «Тетрис».

Данные о взрывах подтверждаются с нашего объекта «Олимпик».

Обращаю ваше внимание, что взрывы были зафиксированы непосредственно во время реализации операции «Ковдор» известной вам структуры…

Шеф Департамента

по Восточной Европе

Национального центра

Военной разведки директората

разведки объединенного штаба Ричард Д. Смит

* * *

Как и предполагал Ракитин, долго ждать не пришлось…

Прошло чуть более часа. В позаимствованный на командном пункте «хищников» бинокль было видно, как по ущелью с грузинской стороны в их направлении движется военная колонна. Возглавлял ее похожий на квадратную черепаху армейский «Хаммер». Следом плелись два убогих джипа тбилисского производства и грузовик.

Иван в очередной раз попытался воспользоваться американской рацией и снова убедился, что она настроена только на один канал связи, и с ее помощью вызвать подкрепление не удастся. Вот уже битый час рация работала на прием и принимала позывные какого-то америкосовского командира, явно озабоченного исчезновением своих «хищников». Он орал в микрофон так, что Ракитину казалось: из передатчика на него вот-вот забрызжет слюна. С досады Иван грохнул бесполезное устройство о камни.

— Судя по всему, это грузинские горно-стрелковые части к нам пожаловали, — размышлял вслух Ракитин. — При наличии специальной подготовки и амуниции до нас они доберутся где-то за полчаса с момента прибытия на место…

Оперативник продолжил осмотр и оценку горного склона на подступах к пещере. Сомнений в том, что хорошо подготовленный спецназ сумеет сюда забраться, не было.

— …А нашего спецназа что-то не видно… — бормотал Ракитин, устроившись поудобнее за выступом скалы, где он вместе с Че, Синцовым и Клопиным оборудовал импровизированный наблюдательный пункт. — Значит, Шершнев не врал, когда говорил, что наших дезориентировали и на другой конец Кодори послали.

— Что будем делать, если они начнут штурм? — в голосе профессора послышались упаднические нотки.

— Камарадос, будем драться! No pasaran! — с юношеским задором воскликнул Че.

— Драться? Этим? — Синцов скептически повертел в руках акустическое ружье. Кроме двух пистолетов, доставшихся Че, у пленных спецназовцев не было обнаружено никакого огнестрельного оружия. Как пояснил один из пленников, они его хранили на самоуничтожившихся «тарелках».

— Пока я живой, они не пройдут! — выпалил чупакабрас.

— Верю, товарищ Че, что ты один стоишь сотни этих империалистических прихвостней, — решил поддержать боевой дух чупакабраса «товарищ Рауль».

— Muchas grasias, — поблагодарил Чупакабрас.

— Но без оружия нам с ними не справиться…

— Если они к нам подберутся, хорошо бы взорвать все это на хрен, — философски заметил Синцов. — Жаль, взрывчатки нет.

— Но, может быть, наши догадаются отправить на поиски вертолеты, — в голосе Клопина прозвучала надежда. — Должны же они были слышать взрывы!

— В плане операции вызов вертолетов был предусмотрен только после успешного завершения ее активной фазы, — сообщил Иван, словно докладывая на планерке в отделе. — А наши отцы командиры очень не любят брать на себя ответственность по изменению ранее утвержденных планов.

Колонна грузинского спецназа была уже совсем близко, когда на петлявшей в предгорном лесу дороге послышался гул. Ракитин припал к биноклю и стал исследовать редкие проплешины в зарослях в надежде увидеть, что за транспорт движется с абхазской стороны. Рассмотреть ничего толком не удалось, но по нарастающему шуму двигателей стало понятно, что по предгорью движется единица тяжелой бронетехники.

— Неужели танк?! — засуетился Клопин.

— Откуда здесь может быть танк, миротворцы танков не используют, — скептически хмыкнул Синцов.

Грузинская колонна вырулила на открытую местность у подножия горы и остановилась аккурат напротив того места, где спецназу удобнее всего было начинать подъем к пещере.

— Заранее все продумали, — зло сплюнул Ракитин.

Но спецназовцы тоже были обеспокоены нараставшим гулом и не спешили выгружаться из машин. Спустя несколько мгновений всеобщее любопытство было удовлетворено. На оперативный простор выкатило чудо техники. Ходовой частью оно было неотличимо от танка, только вместо башни над ним возвышалась орудие, внешне напоминавшее гигантский штекер для подключения «мыши» к компьютеру, с множеством «контактных отверстий».

— Это еще кто? — выпалил профессор.

— Кто-кто — «Буратино», — ответил Синцов, позаимствовавший у Ракитина бинокль.

— Какой еще Буратино?

— Самый обыкновенный. Тяжелая огнеметная система залпового огня, более известная как «Буратино», — пояснил Ракитин. — Проще говоря, тридцатиствольный самоходный огнемет. Только откуда он здесь взялся, я не пойму.

Грузинский спецназ тоже пребывал в замешательстве. Тем временем водитель самоходной установки открыл люк и поднял над своей боевой машиной красно-бело-зеленый абхазский флаг.

Спецназовцы, которым сразу стало все понятно, начали быстро выгружаться из машин и рассредоточиваться на местности, занимая огневые позиции за всем, что можно было использовать как укрытие, хотя и абсолютно бесполезное при работе «Буратино»: в афганских горах моджахедов в подобных случаях и пещеры не спасали. В бинокль Ракитин рассмотрел, что у некоторых из спецназовцев за спинами болтались трубы РПГ.

Словно упреждая гранатометную атаку, «Буратино» поднял свои стволы вверх и произвел ракетный залп. Это напоминало выстрел легендарной «Катюши», но результат был принципиально другим. Между готовящимся к нападению грузинским спецназом и боевой машиной выросла огненная стена, которая образовала непреодолимый барьер из пламени и дыма.

— Viva la revolution! Viva la victoria! — восторженно воскликнул Че и взметнул в воздух свой берет.

К нему присоединились высыпавшие из пещеры абхазские резервисты, которые, услышав залп, вновь нарушили приказ оставаться внутри. Когда со стороны позиций миротворцев показались долгожданные российские «вертушки», машины грузинского спецназа спешно развернулись и отправились восвояси, подбирая своих прямо на ходу.

— Вот теперь победа! — Ракитин отсалютовал Че и остальным соратникам жестом «No pasaran!»

* * *

Спускаться с горы пришлось с помощью специальных альпинистских тросов, закрепленных в расщелинах скал. Все необходимое оборудование сбросили с вертолетов, которые не могли приземлиться на площадке — слишком маленькая.

Внизу Ракитина, Клопина и Че встречал полковник Моралов, светившийся, словно рождественская елка.

— Сейчас главное — до появления международных экспертов успеть все подготовить, — доверительным тоном сообщил полковник, отведя Ивана в сторону. — Несмотря на текущие сложности, операция прошла блестяще. Со мной уже Центр связывался, поздравляли, благодарили…

«Ничего себе текущие сложности, — подумал Ракитин. — Если бы кто-то вовремя не известил о нашем местонахождении, мы бы давно уже были трупами».

— Сейчас все подчистим и оформим в лучшем виде! — взахлеб продолжал радоваться полковник. — Представляю себе информационные ленты: абхазский антитеррористический центр обезвредил группу американских диверсантов, готовивших крупный теракт против населения непризнанной республики с применением нового вида оружия.

— То есть все это «хозяйство» передадим абхазской стороне? — уточнил Ракитин.

— Конечно, — подтвердил полковник, — нам светиться незачем, у нас с американцами свои взаимоотношения. А абхазы — непризнанная республика, и спросу с них никакого. Зато какой общественный резонанс! А для твоего чупакабраса я вообще отдельную легенду разработал! Если Москва утвердит, это будет «бомба» — посильней, чем «Фауст» Гете.

— Товарищ полковник, — Ракитин решил пока повременить с выяснением будущей судьбы Че и уточнить более животрепещущий вопрос, — а кто поставил командование в известность о нашем местонахождении? Ведь первоначально, как я понимаю, противнику удалось запустить дезинформацию.

— Как кто, разве ты не в курсе? — опешил полковник Моралов.

— Нет.

— Ну, тогда пойдем, я вас представлю, — полковник хитро подмигнул оперативнику и пригласил его следовать за собой.

Вместе они подошли к самоходке, над которой все еще реял абхазский флаг. Навстречу Ивану из люка вынырнула лейтенант Лакоба, улыбнулась и приветливо помахала рукой. Командир экипажа стоял в стороне от своей машины спиной к Ракитину.

— Ну иди, познакомься со своим спасителем, — полковник Моралов указал на него Ивану, а сам направился руководить разворачивающейся операцией.

Оперативник подошел к командиру экипажа, тот обернулся, и в воздухе повисла долгая пауза. Перед Ракитиным в сальном танковом комбинезоне стоял не кто иной, как майор Шершнев.

— Не ожидал? — Аристарх смял пальцами недокуренную сигарету.

— Если честно, нет, — ответил Ракитин, который меньше всего был готов к такому повороту событий.

— Все очень просто, — Шершнев решил, что будет уместно рассказать, как он здесь очутился. — Когда «тарелка» разбилась, я успел выбраться до взрыва. Потом меня подобрали Авдзинба и Лакоба, они вели наблюдение за Урочищем черной козы. Знали, где искать, мы ведь эту местность заранее обсуждали. У них был с собой мотоцикл с коляской, на нем меня подбросили к нашим. Но пока командиры судили да рядили, поднимать «вертушки» или нет, я понял, что время уходит. Мы с Лакобой рванули до базы их антитеррористического центра, а там «Буратино» стоит, считай, в масле! Я на такой машине срочную служил. В общем, не стали мы спрашивать ни у кого разрешения, ну, а дальше ты знаешь… — Шершнев выбросил скомканную сигарету. — Главное, Иван, чтобы ты не подумал, мол, я это из-за капсулы, которую ты мне вшил, сделал. Я ведь не совсем дурной, и быстро понял, что ты с этой капсулой меня нае…ть хотел.

— Да, насчет капсулы — это действительно было плацебо. Но если не из-за капсулы, тогда из-за чего? Неужели за идею? Прозрел перед дембелем?

— Не поверишь, за нее самую, — подтвердил Шершнев, не уловив сарказма в голосе бывшего напарника. — Когда в этой «тарелке» движки заглохли, у меня вся жизнь перед глазами пролетела. Молиться времени не было, да и не знаю я ни одной молитвы. Вот и обратился я к господу Богу с обещанием: если выживу, исправить свои ошибки.

— А как же деньги в банковской ячейке в одной из нейтральных стран?

— А куда они денутся, они ведь все равно лежат. Только теперь на них, наверное, надо церковь построить, — Шершнев продолжал стоять с протянутой рукой, словно прося прощения. — Помнишь, ты мне про СМЕРШ говорил, так вот в те сталинские времена было такое: «искупил кровью». Как думаешь, оно сейчас в силе?

Ракитин не знал, что ответить.

— Мне надо подумать, Аристарх, мне надо подумать, — Ракитин извлек из внутреннего кармана своей перепачканной формы помятый клочок картона и вложил его в ладонь Шершнева.

— Что это, «черная метка»? — удивился майор, разворачивая бумагу. Клочок оказался сильно помятым пиковым валетом.

— Эта карта из цыганской гадальной колоды, которая мне досталась от Лады, — пояснил Ракитин. — Пиковый валет в ней означает «злой человек, лжец, предатель». Он выпал перед тем, как мне позвонили из Москвы и сообщили о показаниях Александрикова против тебя. Если честно, я даже тогда не до конца поверил, что ты можешь быть… В общем, порви или сожги ее сам.

Вдруг Шершнев резко дернулся назад, а из его груди вырвалась струйка крови, брызнув Ракитину лицо.

— Снайперы! В укрытие! — раздались голоса со всех сторон.

«Прощальный подарок арьергарда грузинского спецназа», — догадался Иван.

— Ручку достань из планшета, пиши, — прохрипел Шершнев, склонившемуся над ним Ракитину.

Иван послушно достал из планшета майора карандаш.

— Восемь, полста, семь… — из последних сил бормотал Аристарх. — Московский, ячейка 73. Там ключ, наклонись, я тебе пароль скажу…

Из последних сил он прошептал Ракитину еще несколько слов и захрипел, уставившись глазами в небо. Иван и без слов догадался, о чем говорил майор. Как советский человек старой закалки Шершнев спрятал ключ и все сведения о новомодной банковской ячейке старым проверенным способом — в камере хранения на Московском вокзале.

Когда подбежали санитары, майор был уже мертв. А в небе над Кодори с жалобным криком кружил потревоженный войной горный орел.

Эпилог. Революция коз

«Мохнатый шмель — на душистый хмель,

Цапля серая — в камыши»,

Но решил шпион, что огромный слон

Затаился в этой глуши…

Аэропорт «Арланда» с его огромными терминалами, из которых на лифте можно спуститься прямо к скоростному поезду, следующему в Стокгольм, более походил на фантастический город будущего. Однако Ракитин, прилетевший петербургским рейсом SAS, не успел заплутать в бесконечных пространствах аэропорта, так как на его пути неожиданно возник настоящий гном.

— И-и-извините, у-у-у в-а-а-с ме-ме-мелочи не-не-найдется? — гном-горбун задал вопрос по-русски, заикаясь при каждом слове.

— А ты у с-с-ебя в «рю-рюкзачке» посмотри, — разозлился Ракитин.

В другое время он, конечно, не стал бы смеяться над убогим. Да и подал бы денег, зная, что милостыня всегда возвращается сторицей. Но что было делать, если покойный Шершнев придумал для связи такой странный пароль и отзыв.

Иван еще раз внимательно осмотрел встречавшего его в аэропорту горбуна. Он был действительно похож на гнома из Свартальфахейма, и не только благодаря устрашающей маске и бутафорскому молоту. Натуральный колорит ему придавал именно горб, которого были лишены другие гномы, приплясывавшие вокруг свадебной процессии.

Ракитин уже слышал о новой шведской моде на свадьбы в аэропорту. Рациональные шведы тем самым получали существенную экономию — прямо в «Арланде» можно было обвенчаться в местной церкви, затем выпить-закусить с гостями и потом сразу вылететь в свадебное путешествие. Ряженые гномы и эльфы, сопровождавшие молодоженов, были предвестниками наступавшего Рождества. Они развлекали пассажиров в аэропорту наряду с традиционным Санта Клаусом.

Когда процессия поравнялась со скучавшим за столиком VIP-зала Ракитиным, шведы дружно крикнули: «Скёль!» и чокнулись бокалами с шампанским. Жених приподнял фату, и Иван заметил на лице «невесты» трехдневную щетину, придававшую ей ореол мужественности.

Ракитина едва не вывернуло от местных обычаев. Но пришедшая на ум фраза из песни «мальчишника»: «мы шведам в области порно обязаны многим», напомнила ему о том, что он уже далеко от благословенной Отчизны, где по-прежнему запрещены гей-парады и однополые браки. А значит, рвотный рефлекс нужно сдерживать.

Тем временем «гном» поманил Ракитина рукой, и он последовал за ним в направлении выхода из аэропорта. Там гостя и его провожатого уже ждало такси. Гном бесцеремонно забрался на переднее сидение и стал что-то тараторить водителю по-шведски. Ракитин раскинулся на заднем сидении «Volvo S-80» и с интересом стал смотреть выпуск «EuroNews» на английской языке, благо комфортабельный таксомотор был снабжен портативным телевизором.

Голос за кадром рассказывал последние новости из Грузии, где после свержения проамериканского режима кипели предвыборные страсти. На экране появился один из многочисленных кандидатов в президенты этой страны. Ракитин не смог сдержать довольной улыбки, заметив, как преобразился Че. После косметических операций мутант был больше похож не на персонажа тарантиновских фильмов, а на прирожденного грузина. Подкожные инъекции «а ля Майкл Джексон», осветлили его кожу до фарфоровой белизны, а скальпель хирурга придал носу требуемую орлиную форму.

Че позировал перед телекамерами на фоне бывшего грузинского лидера и большого любимца Кондолизы Райс, который, пригорюнившись, сидел в клетке с павианами и встревоженно жевал свой красный галстук.

Грузинский экс-президент, захваченный накануне оппозиционерами, был временно помещен ими в зоопарк, в связи с тем, что во всех следственных изоляторах Грузии начались массовые беспорядки, — пояснил картинку закадровый голос корреспондента «EuroNews».

— Инцидент, произошедший в Урочище черной козы, о котором широкой общественности стало известно только сейчас, последовавшая война с Россией, а также провозглашение независимости Абхазии и Южной Осетии должны стать уроком для всех нас, — вещал Че по-английски. — Мы должны раз и навсегда понять, что для империалистических хищников наша Грузия — только разменная монета в большой игре. Поэтому мы должны последовать примеру маленького Острова свободы и раз и навсегда отказаться от покровительства империалистических держав. Блок Черной козы призывает спуститься с гор и поставить заморских наймитов в подобающую им позицию!

Голос выступающего понемногу стих, его сменил закадровый дикторский комментарий журналиста «EuroNews»: «По данным последних опросов, лидер блока Черной козы Александр Че Багратиони стал одним из лидеров предвыборной гонки. Этот загадочный политик, неожиданно заявивший о своем участии в выборах, с каждым днем привлекает все больше сторонников. Его рейтинг вырос в несколько раз, после того как он провозгласил в качестве своей предвыборной платформы идею «Грузия — от Гаваны до Калькутты». В книге «Шкура неубитого тигра» молодой ученый приводит доказательства того, что в древности грузины населяли территорию, простирающуюся от Индии до Испании. И потому потомками древних грузин можно считать не только испанцев, но и всех испаноязычных латиноамериканцев. Президент Венисуэлы Уго Чавес и лидер кубинской революции Фидель Кастро уже выразили официальную поддержку кандидату в президенты Грузии. Это позволяет Александру Че Багратиони использовать в своей предвыборной риторике популистское обещание создать ось Гавана-Каракас-Тбилиси с последующим присоединением к этому альянсу Дели и Мадрида. Обещание превратить Грузию в столицу новой мировой сверхдержавы, по данным социологических опросов, позволило лидеру блока Черной козы заручиться поддержкой тридцати процентов избирателей, и его рейтинг продолжает расти.

Ракитин улыбнулся, подумав, что еще немного — и в Грузии произойдет революция коз. Он в очередной раз убедился, что аналитики, разработавшие новый имидж для мутанта по прозвищу Че, попали в «яблочко». После завершения операции «Улей» в прессу ушла дезинформация о том, что планы американских спецслужб по проведению теракта на территории Грузии разоблачил американский ученый. И не просто ученый, а гениальный генетик с грузинской родословной, восходящей к самому князю Багратиону. Его обнаружили на месте трагедии, и он поведал всему миру, как янки готовили теракт против грузинского населения, пытаясь найти повод для вторжения в Абхазию. Несмотря на то что по-грузински новоиспеченный политик знал только «гамарджоба», его выдвинули в президенты сразу несколько политических партий. На постсоветском пространстве вошло в моду приглашать «варягов» на президентские посты.

Ракитин отвлекся от размышлений о судьбе мутанта Че, когда гном попросил таксиста остановить у монгольского ресторана, расположенного на одной из центральных улиц шведской столицы.

— Идите наверх в последнюю кабинку, займите место и можете пока воспользоваться «шведским столом», — прохрипел горбун, когда они зашли внутрь этого заведения.

Сам гном удалился за дверь с надписью WC. Следуя его совету, Ракитин обосновался в «бельэтаже», а затем спустился вниз в сопровождении официантки, которая помогла ему разобраться в двадцати сортах нарезанного полосками сырого мяса. Набрав понемногу всего (кроме конины и собачатины), Иван передал огромную тарелку мяса монгольскому повару, который тут же принялся жарить его, снабжая всевозможными маслами и приправами.

Оперативник заказал в баре пиво и вернулся в свою кабинку в ожидании возвращения гнома. Он с интересом осматривал заведение через щель между шторами. Как-никак для кадрового контрразведчика выезд за границу был закрыт, и если бы не воля высокого начальства, рядовой сотрудник смог бы оказаться в подобном заведении лет через тридцать, да и то вряд ли. Судя по всему, для шведов это был своего рода семейный ресторан. Местные парочки сидели за столиками вместе с детьми и не спеша поглощали чудовищную смесь из блюд разных народов, которая здесь объединялась под лэйблом «монгольская кухня». В ход шло все, что съедобно, начиная от салатов, напоминавших мелко порубленных насекомых, и заканчивая пудингом.

Спустя десять минут к Ракитину за столик впорхнула миловидная особа лет восемнадцати. Белоснежные волосы и фантастически голубые глаза незнакомки позволяли сравнить ее с персонажем какой-нибудь саги. А слегка оттопыренные ушки и вовсе придавали незваной гостье вид сказочного эльфа. Одета девушка была в короткое бирюзовое платье, а на плече у нее висела довольно внушительная спортивная сумка.

— Вы впервые в монгольском ресторане? Я слышала, что в России пока таких нет, — девушка обратилась к Ивану по-английски голосом, напоминавшим сливочную глазурь.

— Да, в России, насколько мне известно, больше распространены китайские и японские заведения, — Ракитин тщательно старался скрыть недоумение.

Девушка тем временем отложила в сторону карту вин и уставилась на Ракитина с озорной усмешкой в уголках глаз.

— Вас как зовут? — Иван начал вежливо и немного издалека.

— Таисия, можно просто Тая, — кокетливо похлопала ресницами незваная гостья.

— Очень приятно, а меня зовут Видал Сосун, и хотя я рад знакомству, но у меня здесь назначена встреча…

— А я знаю, что вас зовут Иван, — девушка-эльф неожиданно перешла на русский. — Встреча у вас случайно назначена не с ним? — она извлекла из своей сумки маску гнома.

— Так это были вы? — чтобы скрыть замешательство, Ракитин схватился за бокал и отхлебнул пива.

— Да, я, — кивнула девушка. — Давайте знакомиться, меня и вправду зовут Тая. А вы, насколько я понимаю, тот самый Иван, которого мой покойный папенька выбрал себе душеприказчиком.

Теперь Ракитин не сомневался, что перед ним сидит человек, который в сети представлялся ему как «Каннибал». Именно таким «старосветским» языком с использованием словечек вроде: «папенька» и «душеприказчик» этот персонаж общался с ним в интернете. В соответствии с инструкциями, оставленными Шершневым в ячейке камеры хранения Московского вокзала, Иван без труда разыскал в виртуальном мире «Бойцовский клуб» игрока со столь кровожадным ником. Списавшись с ним по «аське», оперативник получил приглашение в Швецию. Но он никак не ожидал, что под личиной гнома скрывается дочь Шершнева, который, по его данным, не только не имел детей, но и не разу не был женат.

Тая улыбнулась, словно прочитав мысли собеседника.

— Не удивляйтесь, я действительно его дочь, хотя мой папа и не афишировал мое существование. В девяностом году он приехал в Стокгольм по обмену опытом и познакомился с моей мамой — Ингрид. Она тогда служила в подразделении по борьбе с наркотиками. Папа с мамой полюбили друг друга, в результате чего на свет появилась я. Мы потом с ним несколько раз встречались здесь в Стокгольме и в Финляндии, а когда у вас появилась электронная почта — стали переписываться, — Тая неожиданно хмыкнула, словно проглотила подступавшую к горлу слезу.

Ивану показалось, что девушка очень любила своего отца. Или хотела убедить гостя из России в том, что любила. Впрочем, для Ракитина не имело решающего значения, из каких побуждений девушка поможет ему выполнить последнюю волю Шершнева. Ему во что бы то ни стало нужно было добраться до заветной банковской ячейки.

Он в очередной раз прокручивал в голове «ребус», который загадал ему своим посмертным посланием Шершнев. В ячейке камеры хранения Ракитин обнаружил ключ от сейфа в хранилище шведского банка «Nordean», а также записку. В записке говорилось, как связаться с «Каннибалом». «Каннибал», которым оказалась дочь Шершнева, должен был, в свою очередь, вывести курьера на некоего «Годзиллу», на имя которого была зарегистрирована ячейка. «Годзилла» же и должен был доставить деньги в место, указанное «Каннибалом». В общем, покойный Шершнев проявил далеко не милицейскую смекалку в вопросе подстраховки при передаче денег.

Но больше всего Ракитина смущало не это. В шершневских инструкциях было указано, что «Каннибал» должен будет «взять в рот» у курьера, прибывшего за деньгами. Иван по достоинству оценил пухлые губы Таи, которым могла бы позавидовать и Анжелина Джоли, и в очередной раз задумался, что в данном случае имел в виду Шершнев.

Иван решил, что пора переходить с девушкой на «ты».

— А с «Годзиллой» твой папа тоже в девяностом году познакомился?

— Нет, это произошло пару лет тому назад, когда он последний раз приезжал сюда по туристической визе, он тогда сказал, что «Годзилла» ему теперь «по жизни должен». А месяц назад папа мне написал в последний раз и просил помочь встретиться с «Годзиллой» тому, кто свяжется со мной и назовет этот дурацкий пароль. Он знал, что я на театральных курсах занимаюсь. Вот и придумал, чтобы я горбуньей заикой нарядилась для маскировки.

— А гном тут при чем? — поинтересовался Иван.

— Когда я узнала, что отца убили, я очень испугалась, — призналась Тая. — Мне теперь все время кажется, что за мной следят. А у меня бойфренд в аэропорту гномом устроился подрабатывать, вот я и договорилась сегодня попользоваться его костюмом. Пока в аэропорт ехала, все время поверяла, нет ли за мной слежки.

— Ну и как, удалось оторваться от преследователей? — Ракитин попробовал принесенное официанткой мясо.

— Кажется, да, по крайней мере, я ничего не заметила…

— Значит, мы можем ехать к «Годзилле»?

— Ехать не нужно, он работает здесь неподалеку, пятнадцать минут пешком.

* * *

«Годзилла» оказался тощим негром, тусовавшимся в компании себе подобных на подземном этаже центральной площади Стокгольма. Внешне он напоминал Боба Марли, Ракитин профессиональным взглядом сразу определил, что перед ним наркодилер со стажем. Впрочем, если принять во внимание, что, согласно официальной статистике, самым распространенным видом преступлений — 21,9 % — в процветающей Швеции являются контрабанда и распространение наркотиков, а среди осужденных 28 % иностранцев, удивляться не приходилось. Как там говаривала министр юстиции Швеции госпожа Беатрис Аск? «Безделье развращает… Все должны трудиться». Вот этот «Годзилла» и зарабатывает на хлеб насущный как может.

— Куда у вас тут полиция смотрит? — обратился Иван к своей спутнице. — Это же самый центр города, а он тут наркотой в открытую барыжит?

— Дело в том, что по шведским законам человеку нельзя заглядывать в рот без его согласия, вот он этим и пользуется, — пояснила Тая. — Торгует по принципу «рот в рот».

— Это как? — удивился Ракитин.

— А вот, гляньте, — девушка стрельнула глазами в направлении наркодилера.

Иван увидел, как к «Годзилле» подошел метросексуальный юноша и поцеловал наркодилера в засос. После долгого поцелуя эти двое «влюбленных» тут же разошлись, даже ни кивнув друг другу.

— Кажется, я начинаю понимать, как твой папа завербовал этого Годзиллу, — улыбнулся оперативник.

— Догадаться не сложно, — ответила очаровательной улыбкой Тая. — Он просто подошел к нему и незаметно дал «под дых». У того изо рта полсотни таблеток расфасованных выпало, и все это видела моя мама-полицейский.

— А поскольку в Швеции свидетельские показания полицейского суд не ставит под сомнение, то появился повод для ареста, — подхватил Иван.

— Совершенно верно, — кивнула Тая. — А допрос моей маме помогал вести папа, и «Годзилла» не только во всем сознался, но и сдал под видеозапись всех своих поставщиков, вплоть до своей родни из Марокко.

— И так он попал к твоему папе на крючок, — подытожил оперативник. — Только я одного не пойму — почему шведские полицейские сами так не могут сработать. Ведь сбыт идет внаглую у них под самым носом.

— По нашим законам бить подозреваемых нельзя, — пожала плечами Тая.

— Понятно, — улыбнулся Ракитин, в очередной раз подивившись святой наивности шведской правоохранительной системы.

— Ладно, не будем время тянуть, давайте мне в рот, — попросила девушка.

Иван на секунду впал в ступор, пока до него не дошло, что речь идет о ключе. Получив ключ, Тая сунула его в рот, пересекла площадь и слилась с афрошведом в поцелуе.

— Он сказал, чтобы я ждала его в ирландском пабе «Патрикс» ровно через два часа, — сообщила она, вернувшись. — Он принесет содержимое сейфа туда.

* * *

— Береженого Бог бережет, — Иван кратко ответил на вопросы Таи на тему, почему они, вместо того чтобы отправиться в паб и ждать там «Годзиллу», направились прямиком в центр, где можно было арендовать автомобиль.

Заполучив в распоряжение малоприметный «сааб», они подъехали к центральному офису банка «Nordean» и припарковались напротив. Ждать пришлось недолго. Спустя пятнадцать минут ко входу в банк подъехало такси. Из него вышел преобразившийся «Годзилла». Дрэды наркодилера были аккуратно убраны под шапочку цвета национального флага Ямайки. В остальном он был «прикинут» как заправский бизнесмен — строгий серый темный костюм и неброский галстук. «Годзилла» зашел в банк и вернулся через полчаса с небольшим кейсом в руках. Он подошел к краю проезжей части, судя по всему, ожидая такси.

— Ну что, можем ехать в паб? — Тая нетерпеливо забарабанила по рулю, словно заправская феминистка.

— Подожди, — Иван следил за перемещениями афрошведа, не отрывая глаз.

Через пару минут из редкого потока машин выделился тонированный микроавтобус и притормозил у обочины, закрыв собой «Годзиллу» от наблюдателей. А спустя мгновение он уже резко стартовал, увозя наркодилера в неизвестном направлении.

«Кажется, началось, — удовлетворенно хмыкнул Ракитин. — Очередной раунд игры под названием “Контрразведчики с Лубянки против хитрожопых янки”».

— Тая, ну-ка покажи мне на карте, как добраться до паба «Патрикс»? — обратился он к своей спутнице…

* * *

В проходной института «Сельхозбиопрепарат» отчаянно размахивал руками неожиданный посетитель, безуспешно взывая к невозмутимому, словно статуя Будды, охраннику.

— Сэкс-лавушку хачу! Ну как ты нэ панимаеш, дарагой? Мнэ нэ нужэн мух. Мнэ нужэн лавушка для мух. Кто вино запретил, скажи, сюда везти? Ви запретил. Россия нэ дает. А куда, спрашивается, я виноград дену? Баран кушать нэ будет. Миша-прэзидент тоже нэ будет. Он виски амэриканский любит. И все амэриканский любит. Вах!.. А жырный мух кушать будет. Сэкс заниматься будет. А ми на сэкс-муху и паймаем. И вино хароший станэт. Как слеза, чистый. Гиви пить будет, гостей угощать будет, тебе, брат, давать будет…

Посетитель раздувал крылья носа, утирал пунцовое лицо огромным платком, потом опять продолжал увещевать охранника. Но, увы, безуспешно.

А в закрытом кузове припаркованной неподалеку от института неприметной «Газели» оператор чуть подкрутил ручку громкости: слушать столь эмоциональную речь следовало потише, дабы не испортить свой слух перед тем, как положить расшифровку мероприятия «Т» на стол начальника Оперативно-технической службы Управления ФСБ…

Конец

Content

Воробьев Андрей и др Секс-ловушка для Папы Карло

Андрей ВОРОБЬЕВ, Антон ИЛЬИН СЕКС-ЛОВУШКА ДЛЯ ПАПЫ КАРЛО или БРОСОК БОЛЬШОГО БРАТА

Пролог

Глава 1. Текила-бум

Глава 2. Каждый мутант имеет талант

Глава 3. Клуб для тех, КОГО уже за…

Глава 4. Долго ль людям в Карелии спиться?

Глава 5. О «белом китайце» замолвите слово

Глава 6. Как разводить друзей

Глава 7. У кого рыльце в паху

Глава 8. А город подумал, что съемки идут

Глава 8. Если вас ударят в глаз…

Глава 9. Нас атомной бомбой напугаешь едва ли, мы, брат, в Кингисеппе такого видали

Глава 10. А для диверсанта основное дело: будь готов ты смело на теракт идти

Глава 11. Если пастух пожелает, то молоко от козла получает

Глава 12. Свои против Хищников

Эпилог. Революция коз