Ольга Афанасьева

ЛОНДОН: ИГРА ПРЕСТОЛОВ, ТЕАТРАЛЬНЫЕ ТАЙНЫ, МАНЬЯКИ И ПРИВИДЕНИЯ

* * *

Лондон — это отражение огней в жемчужно-серой глади Темзы и звон башенных часов, ароматный пар над чашкой свежего чая и вечнозеленый ковер английских газонов. Каждый час, каждый день и каждое столетие здесь идет непрерывный спектакль жизни. Его участники — короли, монахи, аристократы, простые смертные и даже призраки. Оказаться здесь — значит не только познакомиться с одной из самых древних, знаменитых и блестящих столиц мира, но и погрузиться в атмосферу едва приоткрытых тайн и загадок, ответа на которые не найдено до сих пор. Лондон вдохновляет своей необыкновенной аурой, своим симбиозом традиций и современной столичной жизни, даже в дождливом климате есть что-то особенное, стильное, очень британское… Кроме того, за столицей Англии закрепилась репутация одного из самых насыщенных призраками городов в мире.

Итак, мы отправляемся в путешествие по Лондону с его тайнами, легендами, привидениями…

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

Лондон смутно высился передо мной, полный чудес, таинственный, как ассирийский Вавилон, и настолько же богатый вещами неслыханными, великими откровениями.

А. Макен

История Лондона, столицы Англии и Соединенного Королевства, уходит в прошлое на 2000 лет. За это время город вырос в одну из самых могучих финансовых и культурных столиц мира. Он не раз видел чуму, страшные пожары, гражданские войны, бомбардировки и теракты. Нынешний финансовый район Сити — его историческое ядро.

Когда-то, еще в позднем неолите, на месте современного Лондона не было ничего, кроме пары холмов на заболоченных почвах северного берега Темзы. Между ними пролегала долина, по которой текла речушка — сейчас уже ушедший под землю Уолбрук. Холмы — Корнхилл и Ладгейт-хилл — благополучно дожили до наших дней.

Одна из легенд о сотворении города гласит следующее.

Когда-то, давным-давно, после Троянской войны и падения Трои, описанного Гомером в «Илиаде», правнук Энея Брут приплыл в Британию и основал на месте будущего Лондона поселение. Случилось это чуть более 1100 лет до нашей эры. Так, по крайней мере, утверждает историк Джеффри Монмутский в своей «Истории королей Британии», считая именно Брута первым британским королем. Первоначально поселение Брута называлось Troa Nova, или новая Троя. Еще в пору скитаний, в изгнании, Бруту приснился сон, в котором богиня Диана обратилась к нему с пророчеством: остров далеко на западе, за пределами страны Галлии, «обетован твоему народу; ты должен плыть туда, Брут, и основать город, который станет второй Троей».

Многие историки считают и Брута, и новую Трою легендой. Их противники демонстрируют вещественное доказательство существования Брута. На Кэннон-стрит, напротив железнодорожной станции, в стене Китайского банка есть металлическая решетка. Она защищает нишу, в которой стоит так называемый Лондонский камень. В народе верят, что Брут либо привез его с собой как талисман, либо камень — все, что осталось от алтаря Дианы, воздвигнутого язычником Брутом. Существует легенда, что Лондон погрузится под воду, если камень будет уничтожен. «Покуда цел камень Брута, будет процветать и Лондон», — гласила одна лондонская пословица.

Камень очень древний, первое упоминание о нем относится к X веку. Когда-то он стоял в самом центре старого города, но в 1742 году его переместили в стену церкви Сент-Свитин. В 1941 году немецкий снаряд полностью разрушил церковь, но Лондонский камень остался нетронутым. А Брут, мифический (или подлинный?) основатель Лондона якобы похоронен на Тауэр-хилле, в священной земле, откуда вплоть до XVII столетия проводились наблюдения над небесными светилами. Там же был родник с чистой пенящейся водой, обладавшей целебными свойствами.

Каким же образом Новая Троя, или Триновантум, превратилась в Лондон?

Есть множество теорий по этому поводу. Одни ученые предполагают, что имя города — кельтского происхождения, производное от Llyn-don — крепость на воде. Другие считают, что оно происходит от Laindon — «долгий холм», или от кельтского lunnd — болото. Кто-то уверен, что слово «Лондон» происходит от кельтского прилагательного londos — «свирепый», а кто-то — что город назван в честь короля Ллуда, который, согласно легенде, правил здесь во времена римского вторжения.

Король Ллуд, по прозвищу Ллуд Ллау Эрайнт, или Ллуд Серебряная Рука, был легендарным героем кельтской мифологии. Этот мифический король слился с реальным правителем Британии доримских времен — королем Ллудом, сыном Хели. И у настоящего, и у легендарного Ллуда был брат, который помог Британии избавиться от трех великих зол, или трех язв. Вот как рассказывает об этом кельтский эпос «Мабиногион».

* * *

ЛЕГЕНДА О ЛЛУДЕ И ЛЛЕВЕЛИСЕ

Когда король Хели умер, корона острова Британии досталась Ллуду, его старшему сыну, и он стал править страной. Он восстановил стены Лондона и построил множество башен. После этого он велел горожанам выстроить себе дома, каких не было в других городах. Он был хорошим воином и господином, щедрым на еду и питье ко всем, кто ему служил; и хотя у него было много замков и укрепленных городов, он любил один из них более всех прочих. Там он проводил большую часть года, и потому его назвали Каэр-Ллуд или Каэр-Лундейн. Когда же им овладели пришельцы из-за моря, он стал называться Лондейн или Лондрис.

Ллуд любил своего брата Ллевелиса больше, чем других братьев, из-за его мудрости и благоразумия. И когда он услышал, что умер король Франции, не оставив наследников, кроме дочери, которой он завещал все владения, он призвал к себе брата и сообщил ему свое решение — не ради собственной прихоти, но ради увеличения власти и могущества своего рода. Он решил отправиться во Францию и добыть эту деву в жены Ллевелису. Брат согласился с его решением и дал ему добрые советы. Тут же снарядили корабли с вооруженными воинами, и он отплыл во Францию. Сразу после высадки он отправил послов к знатнейшим людям Франции, чтобы сообщить им цель своего прибытия. После совета с правителями и знатными людьми было решено отдать деву Ллевелису вместе с королевской короной. И он правил своими владениями мудро и справедливо до конца своих дней.

И вдруг на остров Британии нашло три напасти, подобных которым не видели нигде. Первой из них было племя, называемое Кораниайд, обладавшее столь великим знанием, что они могли слышать самые тихие слова, если их подхватывал ветер. И из-за этого никто не мог причинить им вреда.

Второй напастью был крик, который каждый год раздавался над островом Британии в ночь перед Майским днем. И он проникал в души всех людей и вселял в них такой страх, что мужчины лишались сил, а женщины выкидывали плод. Юноши и девы теряли рассудок, а деревья, и земля, и воды становились бесплодны.

И третьей напастью было то, что в ту же ночь исчезали неведомо куда все запасы, хранящиеся в королевском дворце, пусть даже они были запасены на год.

И не было никого, кто ведал бы причину этих двух напастей; поэтому было больше надежды избавиться даже от первой, чем от двух других. И король Ллуд опечалился.

По единодушному совету знатных людей королевства Ллуд, сын Бели, отправился к своему брату Ллевелису, королю Франции, чтобы просить его помощи, поскольку он был мужем великого ума. Они снарядили флот в глубокой тайне и при полном молчании, чтобы это племя не узнало об отплытии короля. Когда все было готово, Ллудд и те, кого он взял с собой, сели на корабли и отплыли во Францию.

После того как Ллуд поведал брату о цели своего прибытия, Ллевелис сказал, что ему это известно; и тут они стали думать, как сделать так, чтобы ветер не донес до слуха Кораниайд то, о чем они будут говорить.

Для этого Ллевелис взял длинный рог, сделанный из меди, и говорил через этот рог. Но в роге они не слышали голосов друг друга, а только грубую брань. Тогда Ллевелис догадался, что это дьявол морочит их, желая поссорить; и он налил в рог вина, и его силой дьявол был изгнан.

Когда их разговор стал слышен, Ллевелис сказал брату, что даст ему неких насекомых, половину которых он должен сохранить, дабы напасть не повторилась в будущем, а другой половиной отравить воду, чтобы истребить племя Кораниайд. Он посоветовал Ллуду, вернувшись домой, созвать всех людей своего народа и племени Кораниайд на пир якобы для заключения мира и, когда они будут там, напоить их волшебной водой. Он сказал, что эта вода погубит всех Кораниайд, но не причинит вреда никому из его подданных.

«Вторая напасть в твоем королевстве, — сказал он, — происходит из-за битвы драконов, из которых один побеждает другого, и тот издает крик отчаяния. Когда ты вернешься домой, измерь свой остров в длину и в ширину и найди его середину. Прикажи вырыть там яму и зарой в ней бочонок с самым лучшим медом, завернутый в шелковую ткань. После этого жди, и ты увидишь высоко в небе сражающихся драконов, и после сражения они устанут, и лишатся своего чудовищного облика, и превратятся в двух маленьких кабанов, и начнут рыть землю в поисках бочонка с медом. Когда они выпьют мед, то крепко уснут. Тогда, не медля ни минуты, заверни их в шелк и закопай в каменном сундуке в своей самой мощной крепости. И пока они будут закопаны там, никакая напасть извне не придет на остров Британии».

«Причина третьей напасти, — продолжал он, — могущественный колдун, который похищает твои припасы. Посредством своего колдовства он погружает всех в сон. Поэтому ты должен сам наблюдать за приготовлениями к празднику, и, когда сон начнет одолевать тебя, сразу же влезь в бочку с холодной водой, и тогда ты не уснешь».

И Ллуд вернулся домой и созвал на пир всех людей своего народа и племени Кораниайд. Как и учил его Ллевелис, он бросил насекомых в воду и напоил этой водой всех гостей. И тут же все племя Кораниайд сгинуло, из людей же Острова Британии не пострадал никто.

И через какое-то время Ллуд велел измерить остров в длину и в ширину, и его середина оказалась в Оксфорде. Там он приказал вырыть яму и положить в нее бочонок, полный самого лучшего меда и завернутый в шелковую ткань, и сам остался там на ночь. И он увидел в небе сражающихся драконов; и вот они выбились из сил, спустились и вырыли бочонок с медом. И, выпив мед, они уснули. Ллуд тут же завернул их в шелк и, отыскав в Эрири надежное место, закопал их там в каменном сундуке. С тех пор это место зовется Динас-Эмрис.

Когда подошло время, король Ллуд велел готовить большой праздник. После того как все припасы были собраны, он налил в бочку холодной воды и уселся ждать рядом с ней.

И глубокой ночью он вдруг услышал сладостное пение и музыку и ему неудержимо захотел спать. Тогда, помня наставления брата, он быстро залез в воду. Тут во дворец вошел человек громадного роста, богато одетый и вооруженный, неся с собой корзину. И он положил в эту корзину все приготовленные яства и напитки и собрался уходить. Более всего удивила Ллуда корзина, в которую вошло так много.

Тут Ллуд предстал перед ним и сказал: «Остановись! Ты причинил мне много зла и убытка, но я не позволю тебе причинить еще, пока ты не докажешь, что превосходишь меня силой и храбростью». И тот мгновенно опустил корзину на пол и кинулся на него. И они сражались до тех пор, пока их оружие не раскалилось. Наконец удача склонилась на сторону Ллуда, и он поверг противника на землю. И когда он одолел его своей силой и храбростью, тот попросил пощады. «Как могу я простить тебя, — вопросил король, — после того как ты причинил мне столько вреда?» — «Все, что ты потерял, — сказал тот, — я возвращу тебе. И я больше никогда не потревожу тебя и всегда буду тебе благодарен». Тогда король отпустил его.

И так Ллуд освободил остров Британии от трех напастей. И до конца дней своих Ллуд правил своим королевством в мире и процветании.

При Ллуде Лондон назывался Тринован-тум (образованный из Troy a Nova), и он особенно любил этот город. Он проложил улицы и заново возвел стены. После смерти короля похоронили рядом с воротами, носившими его имя (Ладгейт), и город стал известен как Kaerlud или Kaerlundein, то есть «город Ллуда». Лондоном он стал впоследствии, как производное от кер Ллуд — крепость Ллуда.

С самых ранних пор Лондон был удобным местом для организации торговли, рынков и обмена. Темза в этом районе была судо-ходна, устья Флита и Уолбрука образовали естественные гавани. Древние английские дороги тоже проходили поблизости.

В I веке до н.э. Юлий Цезарь дал описание окрестностей Лондона. Здешнее население, по его словам, было «весьма многочисленным», и по всей округе «теснились человеческие жилища».

В дубовых лесах вокруг Лондона друиды совершали обряды и жертвоприношения. Некоторые историки древности считают, что храм или святилище друидов находились на самом Ладгейт-хилле, одном из древних лондонских холмов, у которого был похоронен король Ллуд. Другим местом религиозных собраний был Парламент-хилл близ Хайгейта.

Войска под командованием Юлия Цезаря вторглись на британские земли в 55 году до н.э. На юге Британии возник центр морской торговли, к которому сходилась по суше целая сеть дорог, просуществовавших почти две тысячи лет. Римляне назвали свое поселение Лондиниум.

В 50–60 годах нашей эры римский историк Тацит уже писал о Лондоне как о процветающем развитом торговом городе. Дом прокуратора — высшего римского чиновника, ведавшего в I веке н.э. финансами провинции, стоял на месте будущего лондонского Сити.

* * *

ПЕРВЫЙ ЛОНДОНСКИЙ ПОЖАР: БОУДИККА

В самом центре Лондона, напротив Биг-Бена, перед знаменитым колесом обозрения «Лондонский глаз», есть памятник, изображающий женщину на колеснице, запряженной вздыбленными лошадьми. За ее спиной испуганно съежились две юные девушки. Это памятник королеве Боудикке, установленный в 1 905 году.

В 60 году н.э. войско Боудикки (Боадицеи), королевы бриттского племени иценов, опустошило город огнем и мечом. Лондиниум был полностью сожжен. При жизни мужа Боудикки, короля восточной Англии Прасутага, римляне вели себя довольно мирно. После его смерти владения должны были, согласно завещанию Прасутага, поделить пополам между Римом и Боудиккой. Но римляне признавали наследование только по мужской линии и забрали себе все, не забыв прихватить в рабство и подданных Боудикки. После смерти Прасутага королевство было аннексировано, земли конфискованы, а имущество описано. Согласно Тациту, протестующую Боудикку прилюдно выпороли, а ее дочерей изнасиловали. Была изъята и казна Прасутага.

Тогда оскорбленная королева собрала войско и начала войну. Лондон был выжжен так, что до сих пор археологи называют этот запекшийся слой «слоем Боудикки». В хрониках Тацит пишет, что она была «значительно умнее, чем обычно бывают женщины», высокой, с рыжими волосами по пояс, грубым голосом и пронизывающим взглядом.

Боудикка управляла своими войсками с колесницы, обратившись перед битвой к своим людям с речью, в которой просила считать себя не благородной королевой, а обычной женщиной, мстящей за отнятую свободу, за свое избитое плетьми тело, за поруганное целомудрие дочерей.

Победы Боудикки длились недолго. Римляне вскоре разбили ее войска и устроили резню. Чтобы не попасть в плен, Боудикка приняла яд болиголова. Враждебно настроенные племена, в том числе и бритты, были, как сейчас говорят, «принуждены к миру».

Лондонцы не забыли о Боудикке. При английских королевах Елизавете и Виктории ее образ приобрел романтические черты. В викторианской Англии появляется множество поэм, скульптур и картин, изображающих гордую королеву иценов. Боудикка, отважная женщина, с крошечным войском бросившая вызов всесильной в то время Римской империи, вдруг сделалась символом империи Британской.

Как говорит легенда, тело Боудикки похоронено под одной из плит знаменитого вокзала Кингскросс.

Некоторые следы римского владычества видны в Лондоне до сих пор. На большом перекрестке в Сити, где Грейсчерч-стрит отделяет Ломбард-стрит от Фенчерч-стрит, находится главный вход римского форума с лавками и мастерскими по обе стороны от него.

Римский Лондон украшали статуи. Огромная кисть бронзовой руки была найдена под Темзстрит, а голова императора Адриана — в водах самой Темзы. Были в нем и общественные купальни, одна из которых находилась на Норт-Одли-стрит. Когда рабочие в конце XIX века наткнулись на нее в подземном сводчатом помещении, она была еще наполовину залита водой.

В 410 году римляне ушли из города. Племена англов и саксов время от времени устраивали набеги на Лондон, и он постепенно приходил в упадок. Пожары и военные стычки оставляли после себя руины, а денежная помощь Рима иссякла. Англы и саксы постепенно заселялись по всему Лондону. Остались в нем и прежние обитатели — бритты. Лондон постоянно упоминается как независимый город и место пребывания британских королей. Здесь монархи короновались и всходили на престол и здесь же устраивались общие собрания жителей. В связи с Лондоном упоминается и легендарный король Артур. Согласно Матфею Вестминстерскому, Артура короновал архиепископ Лондонский, и после церемонии новоиспеченный король вступил в Лондон.

К середине VI века Лондон подпал под власть саксонских правителей. Земли, обнесенные городской стеной, использовались как пастбища, среди мраморных римских развалин строились деревянные хижины и лавки. Бритты и саксы вступали в смешанные браки, ассимилировались и их языки.

В 601 году папа Григорий объявил Лондон главной епархией всей Британии; еще через три года Этельберт Кентский воздвиг кафедральный собор Св. Павла. Римско-католическая церковь постепенно закрепилась во всей Британии.

В 842 году произошла «великая битва в Лондоне» — на город напали датские викинги, но были отброшены. Девять лет спустя они вернулись на 350 кораблях и все-таки взяли Лондон. Многие жители успели сбежать, оставшихся предали мечу, а жилища сожгли. Но город не раз возрождался из пепла.

В 872 году викинги построили под Лондоном укрепленный лагерь. Сам город превратился в военный гарнизон для защиты кораблей. Скандинавский предводитель Хальфдерс чеканил здесь свою собственную серебряную монету. В Уэссексе тем временем правил король Альфред, которому удалось договориться с захватчиками, и довольствоваться своей ролью подконтрольной марионетки он не собирался. В 883 году он привел английскую армию под стены города, а три года спустя в Лондоне было официально провозглашено владычество Альфреда над всем регионом. Датчане попросили мира, и им отвели территорию к востоку от реки Ли. Лондон стал пограничным городом, и Альфред затеял работы по его восстановлению и укреплению. Он вновь сделал Лондон пригодным для обитания.

В 1013 году датский предводитель Свен возглавил большое войско скандинавов и двинулся на Лондон, «ибо королем там был Этельред». После затяжной осады город был взят датчанами. Правящий монарх спасся бегством, но на следующий год вернулся с неожиданным союзником — норвежцем Олафом. Воины Олафа подвели свои суда к Лондонскому мосту, привязали их веревками и тросами к его деревянным опорам, а затем, с помощью прилива, умудрились сдвинуть их и свалить весь мост в Темзу. Исландская сага гласит: «На горожан, увидевших, что их река захвачена неприятельским флотом, напала паника. И ты сокрушил их мосты, ты, самый неистовый из сыновей Одина, искуснейший и непобедимый в битвах! Тебе суждено было обладать землями могущественного града Лондона». Самого Олафа впоследствии причислили к лику святых, и в Лондоне построили шесть церквей в почитание его памяти, причем одну из них — на юго-восточном углу моста, который он некогда разрушил. Церковь Сент-Олаф на Харт-стрит можно увидеть и сейчас.

Олаф знаменит не только в Англии. Башня Святого Олафа (Олава) в Выборгском замке — один из символов города, а в христианском мире он один из самых известных святых, в особенности в Скандинавских странах и родной Норвегии, которую он крестил, став ее королем. Побывал он и в Новгороде Великом, куда бежал, спасая свою жизнь, вместе с сыном, когда его хотели сместить с трона. Ярослав предложил Олафу крестить Волжскую Болгарию и княжить там. В течение года Олаф обдумывал это предложение, но решил вернуться и попытаться отвоевать королевство. Двадцать девятого июля 1030 года он пал в сражении с норвежским крестьянским ополчением и датским войском. Тело короля погребли в Тронхейме. После того как возле гробницы Олафа начали происходить чудеса, его причислили к лику блаженных. В 1164 году папа римский Александр III официально канонизировал Олафа. Он стал последним католическим святым, признанным также и на христианском Востоке. В конце XI века в Новгороде существовала церковь Св. мученика Олафа, его образ однажды спас город от пожара. В житиях говорится, что первые чудеса святой Олаф совершал именно в Новгороде.

Но вернемся в Лондон. Датчане, занимающиеся мирной торговлей, селились в районах, когда-то занятых саксами. Церковь Сент-Клемент-Дейнс в устье Стрэнда отмечает место их поселения. После долгого соседства с датчанами лондонцы переняли многие их обычаи.

Один обычай сохранился полностью. Когда-то возле церкви Сент-Клемент стоял каменный крест, отмечавший магическое ритуальное место. Здесь, «у Каменного Креста», собирался открытый суд и взимался налог с владельцев окрестных земель; плата за один участок земли вносилась подковами и железными гвоздями. Этот обычай дожил до наших дней. В начале XXI века в Суде казначейства неподалеку от места расположения древнего креста в качестве части налога, причитающегося Короне, торжественно сдают шесть лошадиных подков и шестьдесят один сапожный гвоздь.

Датчане смешивались с саксами, которые, в свою очередь, уже стали наполовину бриттами, а впереди было еще норманнское нашествие, внесшее собственную лепту в формирование современной британской нации и облик современного лондонца.

Неспроста именно в Лондоне жили герои великих книг и родился детективный жанр. Здесь «жили» Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро и отец Браун, Питер Пэн летал над Кенсингтонским садом, а Гарри Поттер стоял на тайной платформе вокзала Кингс-Кросс. На сцене «Глобуса», театра Шекспира, ставились трагедии, герои которых еще недавно ходили по этим же улицам.

Истории Лондона посвящены многочисленные фундаментальные труды маститых историков, но наша задача скромнее: — рассказать о городских легендах, которых в Лондоне великое множество. В них смешались эпосы разных народов, в свое время его заселявших, необъяснимые факты и древние кельтские сказания. С самого своего сотворения город был окутан легендами, каждая эпоха порождала свои мифы, и это происходит по сей день.

ТАУЭР: ИГРА ПРЕСТОЛОВ

У каждого человека есть своя роль — в жизни, в спектакле… и при дворе. Королевский палач должен быть страшным, мастер над монетой — скупым, лорд командующий гвардией — доблестным… а мастер над шептунами — лукавым, подобострастным и бессовестным.

Д. Мартин. Игра престолов

Адрес: Лондон, станции метро Лондон Бридж, Тауэр Бридж

Центром равновесия Лондона много веков была королевская крепость Тауэр, построенная еще Вильгельмом Завоевателем в XI веке. Тауэр находится в лондонском районе Тауэр-Хэмлетс, отделенной от восточной окраины квадратной миле в лондонском Сити на открытом пространстве, известном как Тауэр-Хилл.

После норманнского завоевания Англии Вильгельм I принялся возводить оборонительные замки для устрашения покоренных англосаксов. Одним из самых больших в 1078 году стал Тауэр. Деревянный форт заменили громадной каменной постройкой — Великой башней (Great Tower), четырехугольным сооружением размерами 32 х 36 м и высотой около 30 м. Во время правления Генриха III возник обычай побелки башенных стен. В 1240 году он приказал выбелить Великую башню, превратив ее в Белую башню (White Tower) снаружи и изнутри. Модным европейским «трендом» того времени была покраска наиболее значимых городских сооружений в тот или иной цвет, чтобы подчеркнуть их важность. Генрих улучшил и интерьер башни, перенеся в нее новые картины и статуи. При короле Ричарде Львиное Сердце были возведены еще несколько башен и два ряда мощных крепостных стен. Вокруг крепости был вырыт глубокий ров, делающий ее одной из самых неприступных крепостей в Европе. А Белая башня возвышалась над крепостью, как огромный белый кулак, — английские короли показывали его не только внешним врагам, но и собственному народу. Ведь Тауэр был не только крепостью, но и королевской резиденцией.

Нынешний Тауэр — это комплекс из нескольких зданий, расположенных внутри двух концентрических колец оборонительных стен и рва. Его основной генеральный план остается таким, каким был в XIII веке.

Здания Тауэра служили оружейной, казной, зверинцем, королевским монетным двором, государственным архивом и резиденцией королей Великобритании. Более 500 лет в Тауэре находилось главное отделение королевского монетного двора. Один из его самых бурных периодов пришелся на правление Генриха VIII, когда монеты чеканили из серебра, реквизированного из разрушенных монастырей. Кроме того, в Тауэре хранились важные государственные и юридические записи, а также оружие и военное снаряжение короля и королевской армии.

В конце XV века Тауэр стал еще и тюрьмой. В XVI–XVII веках многие знатные особы, к примеру Елизавета I, были заточены в его стенах. Фраза «отправлен в Тауэр» в те времена понималась однозначно, так же как слова «отправлен в Бастилию» во Франции. Несмотря на мрачную славу, которую ему создали в основном писатели XIX века, в Тауэре было обезглавлено всего семь человек.

В 1747 году на Тауэрском холме произошло последнее обезглавливание. Однако на этом история Тауэра как государственной тюрьмы не закончилась. Во время Первой мировой войны в Тауэр были заключены и расстреляны 11 немецких шпионов. В период Второй мировой войны там временно содержались военнопленные, среди которых несколько дней провел и Рудольф Гесс. Последней жертвой, казненной в стенах крепости, был Йозеф Якобе, обвиненный в шпионаже и расстрелянный в августе 1941 года. Последними заключенными Тауэра стали гангстеры — близнецы Крэй, в 1952 году.

Тауэр вмещал в себя и королевский зоопарк. В начале XIII века Иоанн Безземельный содержал в Тауэре львов. Преемник Иоанна Генрих III получил в подарок от зятя и императора Священной Римской империи Фридриха II трех леопардов, белого медведя и слона. Однажды весь Лондон стал очевидцем уникального зрелища, когда медведь на привязи бросился в Темзу, чтобы поймать рыбу. Во времена Елизаветы I зверинец пополнил свой состав и был открыт для посетителей. В 1830-е годы животных перевезли в новый зоопарк, открывшийся в лондонском Риджентс-парке.

С самого основания Тауэра его узники и здания тщательно охранялись. Особо подобранные дворцовые стражи — бифитеры — появились в 1485 году. В те дни узников часто привозили по реке и вводили в Тауэр через так называемые «Ворота изменников». После судебного разбирательства тюремный страж поворачивал топор в ту или другую сторону. Лезвие, направленное на заключенного, предвещало казнь.

Бифитеры охраняют Тауэр и по сей день. Сегодня в их обязанности входит проведение экскурсий. В дни торжеств они наряжаются в живописные одеяния эпохи Тюдоров: алые камзолы, расшитые золотом и увенчанные белоснежными воротниками. В обычные дни они одеты в темно-синие с красной отделкой мундиры Викторианской эпохи. Слово «бифитер» произошло от английского слова beef — говядина. Это прозвище появилось во времена голода, когда лондонцы недоедали, а дворцовая стража, хоть и не получала жалованья, но по распоряжению королевы питалась отборной говядиной. Так власть обеспечивала себе надежную охрану.

Смотрители королевской сокровищницы охраняют знаменитые драгоценности Британской империи. Для посетителей сокровищница открыта с XVII века. Среди драгоценных камней, украшающих короны, державы и скипетры — которыми до сих пор пользуются члены королевской семьи во время торжественных церемоний, — можно увидеть самый крупный в мире граненый бриллиант высокого качества, Куллинан I.

Сегодня лондонский Тауэр — одна из главных достопримечательностей Великобритании. Он практически не изменился со времен прошлого. Символом зловещего прошлого Тауэра служит место, где ранее находился эшафот Тауэрского холма. Сейчас там установлена небольшая мемориальная доска в память о «трагической судьбе и подчас мученичестве тех, кто во имя веры, родины и идеалов рисковал жизнью и принял смерть». В настоящее время основные здания Тауэра — музей и оружейная палата, где хранятся сокровища британской короны; официально продолжает считаться одной из королевских резиденций. В Тауэре есть и частные квартиры, в которых проживают высокие гости и обслуживающий персонал.

Тауэр был построен на месте древнего святилища, как его называли — Белого Холма, или Уайт-хилла. Помимо могил Брута и другого короля Британии, Молмутия, похороненного здесь в 500 году до нашей эры, с этим мистическим холмом связана еще одна история.

* * *

ЛЕГЕНДА О БРАНЕ БЛАГОСЛОВЕННОМ

Вран, сын Ллира, был королем Британии и царствовал в Лондоне. Однажды он сидел на вершине над морем, и были с ним Манавидан, его брат, и два его брата со стороны матери, Ниссиэн и Эвниссиэн, и множество знатных, что всегда окружали короля. Один из этих братьев был добрым мужем и всегда мирил родичей, когда они ссорились, и это был Ниссиэн; Эвниссиэн же, напротив, сеял раздоры между родичами, когда они жили в мире.

Сидя там, увидали они тринадцать кораблей, плывущих с юга Ирландии, и корабли двигались к ним, легко и плавно скользя по волнам. Корабли были большими и хорошо снаряженными. Над ними развевались прекрасные знамена из шелка. На палубе одного из кораблей, шедшего впереди прочих, лежал щит как знак мира.

Это прибыл Матолх, король Ирландии, просить в жены Бранвен, сестру Брана. На другой день в Лондоне был устроен совет, на котором было решено отдать Бранвен Матолху. А она была третьей по знатности из дам этого острова и прекраснейшей девушкой на свете.

В честь свадьбы был устроен пир. Все гости сидели не в доме, а в шатре, ибо ни один дом не вмещал великана Брана Благословенного. Гости ели, и пили, и веселились. Потом они отправились спать, и эту ночь Матолх провел с Бранвен. На другой день все люди дворца встали, и позаботились о размещении гостей и их коней, и разместили их повсюду, до самого моря.

Эвниссиэн, вздорный брат Брана, направился к месту, где находились кони Матолха, и спросил, чьи они. «Это кони Матолха, короля Ирландии», — ответили ему. «И что они здесь делают?» — спросил он. «Король Ирландии здесь, ибо он женился на Бранвен, твоей сестре, и с ним его кони», — ответили ему. «И они выдали за него сестру без моего согласия! Они не могли нанести мне большего оскорбления», — воскликнул он. И накинулся на коней с оружием и отрезал губы с их ртов, и уши на их головах, и их хвосты. Так он обезобразил коней и лишил их всей красоты.

Оскорбленный Матолх после этого покинул дворец, не попрощавшись, и взошел на свой корабль. Бран отправил послов к Матолху узнать, в чем дело. И он рассказал: «Вы вручили мне Бранвен, и выдали ее за меня, и после этого оскорбили меня. И я удивлен этим оскорблением, ибо оно не уживается с таким даром, как она». Слова эти были пересказаны Брану. «Нельзя, — сказал он, — допустить, чтобы он отплыл в столь недружественном настроении, и мы этого не допустим. Идите к нему и передайте, что он получит лучшую лошадь за каждую из испорченных. И кроме того, в возмещение он получит слиток серебра размером с него и серебряную пластину шириной с его лицо. И скажите, что за человек это сделал, и что сделано это против моей воли, и что это сделал мой брат по матери, которого мне трудно казнить или изгнать. Пригласите Матолха навестить меня, и мы заключим мир на условиях, которые он предложит».

Матолх созвал совет, и на совете решили, что, если они отвергнут предложение Брана, они не избавятся от бесчестья и вдобавок не получат возмещения. И он согласился с этим и отпустил послов с миром во дворец.

Снова собрался пир, и Матолх заговорил с Браном. Он был мрачен и немногословен. Бран подумал, что его опечалила малость возмещения. «Я увеличу возмещение, — сказал Бран, — дам тебе других коней, а еще такой котел, что если погрузить в него сегодня убитого человека, то назавтра он будет так же жив, как раньше, кроме того, что не сможет говорить». Тогда Матолх поблагодарил его за это и весьма развеселился.

Матолх отплыл в Ирландию вместе с Бранвен. Она провела счастливо год в большой славе, в почете и уважении. Через положенное время родился у нее сын, которому дали имя Гверн, сын Матолха.

Но на второй год в Ирландии началась смута из-за оскорбления, которому Матолх подвергся в Уэльсе, и из-за увечья его лошадей. И за это его кровные братья и ближние люди попрекали его без жалости. Они изгнали Бранвен из дома мужа, вынудив ее жить на дворе под солнечным жаром, и мясник каждый день после разделки мяса приходил к ней и давал ей пощечину. Такое ей придумали наказание. Это продолжалось не менее трех лет. За это время Бранвен вырастила скворца, научила его говорить и объяснила ему, как выглядит ее брат. И она написала письмо о бесчестии и унижениях, которым ее подвергли, привязала его к крылу птицы и отправила ее в Лондон.

Прочитав письмо, Бран приказал собрать войска со всего острова и поведал им о том, что сталось с его сестрой. И они решили идти на Ирландию, оставив дома лишь семь человек, во главе с Карадаугом, сыном Брана.

Когда войско Брана прибыло в Ирландию, к нему подошли посланцы Матолха и передали заверения в самых добрых намерениях. «Матолх, — сказали они, — уступает престол Ирландии Гверну, твоему племяннику и сыну твоей сестры. И он даст тебе любое возмещение за зло, допущенное в отношении Бранвен. И где бы ты ни был, господин, здесь или на Острове Могущества, Матолх обязуется помогать тебе». Бран сказал: «Пока я сам не возьму престол здесь или не получу добрых вестей, у меня не будет для вас ответа».

Советники предложили Матолху выстроить для великана Брана огромный дом, такой, чтобы он мог в нем поместиться. Бран согласился на такое возмещение, и дом был построен. Но не знал он, что на пиру в честь новоселья его собираются убить.

На пиру разыгралась страшная битва, в которой погиб юный Гверн, сын Бранвен и Матолха. Ирландцы бросали своих воинов в котел оживления, и те вставали оттуда невредимыми. И тогда Эвниссиэн, из-за которого разгорелась вражда после увечья коней, сказал себе: «Боже! Это я послужил причиной гибели людей Острова Могущества. Горе мне, если я не исправлю этого». И спрятался среди мертвых воинов, и два дюжих ирландца взяли его и бросили в котел, приняв за одного из своих. И он расколол котел на четыре куска, но при этом разбилось и его сердце.

В битве победили люди Острова Могущества, но после этой победы в живых остались лишь семь человек, и Бран был ранен в ногу отравленным дротиком. Бран приказал своим спутникам: «Отрежьте мне голову, отнесите ее на Белый Холм в Лондоне и похороните там лицом к стране франков. И вы должны долгое время провести в дороге. Моя голова должна все время быть с вами, как будто она на моих плечах».

И они отрезали ему голову, и с нею эти семеро отплыли обратно, и Бранвен была с ними восьмой. По дороге домой она поглядела с корабля в обе стороны, на Ирландию и на Остров Могущества. «Увы! — произнесла она, — горе мне, что я родилась! Люди двух островов истреблены из-за меня». И она испустила тихий стон, и сердце ее разбилось.

После долгих приключений спутники Брана с его головой добрались до Лондона и похоронили голову на Белом Холме — Уайтхилле. Голова Брана — еще один из лондонских талисманов. Пока она остается погребенной, с городом ничего не случится.

ВОРОНЫ ТАУЭРА

— Что ты делаешь со мной? — со слезами в голосе спросил он у ворона.

— Учу тебя летать.

— Я не могу летать.

— Ты уже летишь.

— Я падаю.

— Каждый полет начинается с падения, — сказал ворон.

Д. Мартин. Песнь Льда и Огня

Лондонский Тауэр уже давно стал домом для целых династий черных воронов, а их пребывание в замке обросло легендами. Когда и откуда они появились?

В любимой многими культовой саге «Песнь Льда и Огня» Джорджа Мартина, послужившей основой популярнейшего сериала «Игра престолов», действует мальчик по имени Бран. Ноги его парализованы, во сне он видит себя волком, но учится летать, и руководит им таинственный ворон. Мартин много работал с кельтскими мифами. Бран в переводе с валлийского, шотландского и ирландского означает «Ворон». Тот самый Бран, голова которого погребена под Уайтхиллом, был не только королем Лондона, но и вороном божественного происхождения.

Бран, возможно, прежде чем стать вороном-богом, первоначально был богом моряков. Для моряков Древнего мира, плавающих без надежных карт или компаса, присутствие птиц и направление их полета было важным средством ориентации. Птица, выпущенная посреди моря с корабля, выбирает кратчайший путь к земле. Направления, в котором она улетает, надо держаться тем мореходам, кто хочет скорее пристать к берегу. С этой задачей прекрасно справлялись вороны. У них было много преимуществ перед другими птицами. Мощные крылья легко позволяли птице покрывать большие расстояния. Их крупные черные силуэты были отчетливо видны на фоне неба.

В Тауэре постоянно обитают семь черных воронов (седьмой — запасной). Нынешние вороны носят имена Тор, Болдрик, Гутин, Мунин, Брэнвин и Гвиллум. Любой посетитель Тауэра может увидеть этих эффектных черных птиц, гуляющих по зеленым газонам.

Король Карл II еще в XVII веке издал указ, согласно которому Лондонский Тауэр должен постоянно содержать шесть черных воронов. По некоторым предположениям, традиция возникла еще в кельтском Лондоне, в честь Брана и его шести спутников, потом была забыта, но возродилась вновь. Для ухода за воронами была специально утверждена должность стражника-хранителя воронов (рейвенмастера), в чьи обязанности входят воспитание и уход за птицами. На содержание воронов государством до сих пор каждый год выделяется солидный бюджет, и сами они считаются не питомцами, а военнослужащими: получают соответствующее жалованье и довольствие, и даже могут быть «уволены» за неподобающее поведение. (В той лее «Песни Льда и Огня», «Игре престолов» соответственно, за говорящими воронами смотрит специалист — мейстер). Шесть воронов Тауэра, по одной из легенд, — это воплощение духов Брана и его спутников. Они присматривают за королевской семьей, за Великобританией, и заодно следят, чтобы никто не откопал голову Брана. Чтобы птицы далеко не улетали, несколько маховых перьев на одном крыле им подрезают. Тем не менее побеги иногда случаются, и на этот случай держат резервного ворона.

Диета воронов включает фрукты, сыр и свежее мясо, а также витамины и минеральные добавки. Рейвенмастер Дерек Койл, обожающий своих питомцев, делился с журналистами: «Я покупаю им на Смитфилдском рынке свежее мясо — печень, баранину, говядину, курицу. Иногда подкармливаю крольчатиной из собственного дома в Саффолке. Даю им галеты, пропитанные говяжьей кровью, зимой скармливаю капсулы рыбьего жира. Они любят сыр, кстати. Через день даю вареное яйцо, помимо того — яблочки, виноград… Они получают все, что им нужно, потому и выглядят так классно».

На территории замка множество старинных птичьих гнезд. В одном из них не так давно нашли рюмку с гербом герцога Эссекса, принадлежавшую Елизавете Тюдор заколку и браслет, украшенный инициалами Джейн Грей.

По другой легенде, дикие вороны обитали в Тауэре на протяжении многих веков, а впервые их привлек запах трупов казненных врагов Короны. Но именно Карл II узаконил указом их содержание и воспитание. Как ни странно, но это связано с астрономическими наблюдениями. Первоначально он открыл Королевскую обсерваторию в северо-восточной части Белой башни (22 июня 1675 г.). Королевский астроном Джон Флемстид (1646–1719) якобы пожаловался королю, что птицы мешают астрономическим наблюдениям. Карл предложил немедленно извести птиц, но Флемстид пришел в ужас и предупредил короля, что, если вороны покинут Тауэр, Белая башня рухнет и Королевство постигнет ужасная катастрофа. Испуганный Карл решил проблему по-другому: перевел обсерваторию вместе с Флемстидом в Гринвич. Кроме того, король объявил, что по крайней мере шесть воронов должны находиться в башне во все времена, чтобы предотвратить это бедствие. Потому крылья птиц регулярно обрезаются, чтобы они не могли сбежать. С той поры и до наших дней традиция строго соблюдается, хотя многие скептики утверждают, что держать птиц в Тауэре стали во второй половине XX века, — по крайней мере, именно в это время появились первые документальные упоминания о их содержании. Но разве это о чем-то говорит?

Видимо, английские королевские династии предпочли поддерживать древнее суеверие, лишь бы не сбылось проклятие. Тем более у всей Европы был пример так называемого «проклятия Габсбургов», связанного как раз с воронами. Один из Габсбургов, правителей Священной Римской империи (962–1806), был чудесным образом спасен от гибели несметными стаями воронов, и в честь своего спасения воздвиг для птиц башню на скале, чтобы они могли вить гнезда и находить пишу в голодное время года. Но вскоре потомки забыли, для чего была построена башня, снесли ее, а птиц перебили. С тех пор появление воронов над кем-нибудь из Габсбургов предвещало его верную смерть. Известно, что накануне гибели в Сараеве эрцгерцога Фердинанда и его супруги Софии последняя подверглась нашествию черных птиц, которые кружили над ней плотной черной тучей. И до того вороны так часто служили вестниками несчастья для этой семьи, что теперь всякий знает, что такое «проклятие Габсбургов». Плантагенеты, Тюдоры и Виндзоры решили не искушать судьбу, к тому же ворон в Великобритании всегда пользовался уважением.

«Не так давно президент России Путин посетил Тауэр; он вместе с сопровождающими осматривал Белую башню, когда ворон по имени Тор вдруг отчетливо сказал: “Всем доброе утро!” Президент Путин был очень удивлен», — рассказывает Койл. Он, однако, никому не советует кормить птиц и предупреждает, что ворон может крепко укусить, если что-то ему не понравится.

Большинство лондонцев любят тауэрских воронов, но иногда птица впадает в немилость за неподобающее поведение. Например, ворон Джордж был отправлен в отставку «за нападение на телевизионные антенны и уничтожение их».

Ворон Эдгар Соппер, заметив, что при виде умершего ворона все окружающие приходят в волнение, решил прикинуться мертвым, чтобы привлечь к себе внимание. Он так убедительно разыграл спектакль, что реивенмастер, прослезившись, поднял «труп». И тогда Эдгар легонько закусил палец мужчины, захлопал огромными крыльями и издал громкое кряканье, похожее на смех.

У воронов Тауэра есть даже свое кладбище в осушенном рве рядом с башней Сент-Томас. На надгробии перечислены все вороны, похороненные там с 1956 года. (Кстати, в Англии надгробные плиты иногда почему-то называют «вороньими камнями».)

ПРИЗРАКИ ТАУЭРА

Виденье, стой! Когда людскою речью

Владеешь ты — заговори со мною.

Скажи: иль подвигом благим могу я

Тебе покой твой возвратить,

Или судьба грозит твоей отчизне

И я могу ее предотвратить?

О, говори! В твоей минувшей жизни

Ты золото не предал ли земле,

За что, как говорят, вы, привиденья,

Осуждены скитаться по ночам?

У. Шекспир. Гамлет

Джейн Грей

Вороны тесно связаны с призраками, обитающими в Тауэре. В основном это призраки казненных и погибших внезапной смертью. При чем тут вороны? Некоторые казни сопровождались их необычным поведением.

Так, за день до казни Джейн Грей, несчастной «девятидневной королевы», ворон клювом постучал в окно ее темницы и трижды громко выкрикнул «Виват!». На следующее утро Джейн была казнена.

Правнучка короля Генриха VII, Джейн, дочь герцога Саффолка, выросла в протестантской среде и получила прекрасное образование. При жизни короля Эдуарда VI ближайшей наследницей короля-подростка была его старшая сестра Мария. Однако в июне 1553 года смертельно больной Эдуард и регент Джон Дадли отстранили католичку Марию от престолонаследия и назначили наследницей шестнадцатилетнюю протестантку Джейн, недавно выданную замуж за Гилфорда, сына регента. После смерти Эдуарда она была провозглашена королевой в Лондоне, а Мария возглавила вооруженный мятеж, в Восточной Англии. Девять дней спустя Тайный совет, оценив соотношение сил, низложил Джейн и призвал на трон Марию. Джейн Грей и ее муж были заключены в Тауэр, приговорены к смерти за измену и семь месяцев спустя обезглавлены. После того как голова Джейн была отрублена, вороны якобы пытались выклевать ей глаза.

Казнь была назначена на 9 февраля 1554 года, но посланный исповедовать Джейн проповедник Джон Фекенхем выпросил три дня отсрочки, рассчитывая вернуть Джейн в католичество. Джейн отказалась. Перед казнью она написала на страницах молитвенника последнее письмо — посвящение коменданту Тауэра, заканчивавшееся словами: «Как сказал Проповедник, время рождаться, и время умирать, и день смерти лучше дня рождения». В предсмертной речи к немногочисленным свидетелям она признала обвинение, но отказалась признать вину.

Призрак плачущей Джейн Грей можно изредка встретить на крыше Соляной башни, где она провела последние часы перед казнью.

Фома Бекет, епископ Кентерберийский

Старожилом среди призраков Тауэра считается убитый по приказу короля Генриха II архиепископ Кентерберийский Фома (Томас) Бекет. Убит он был в Кентерберийском соборе, но местом обитания его мятежный дух выбрал именно Тауэр, видимо чтобы тревожить королей.

Отец Томаса в молодости стал купцом, приобрел недвижимость в Лондоне и жил здесь на доходы от аренды. Существует легенда, что мать Томаса была мусульманской принцессой, встретившейся с Гилбертом во время его паломничества в Святую землю, последовавшей за ним в Англию и принявшей там крещение. Так или иначе, Бекеты были богатой и влиятельной семьей, а их гробницы находятся в соборе Святого Павла.

В 1154 году Бекет стал архидиаконом Кентербери, а новый английский король Генрих II назначил Бекета канцлером, которым тот пробыл семь лет. Генрих и Бекет стали друзьями, Томас, кроме того, был воспитателем наследника престола Генриха Молодого. В 1158 году Бекет возглавил посольство в Париж и договорился о браке своего воспитанника с дочерью Людовика VII. В среде духовенства Бекет считался «человеком короля», поэтому под давлением Генриха II капитул Кентербери после смерти Теобальда избрал Томаса Бекета новым архиепископом Кентерберийским. К моменту своего избрания в архиепископы Бекет не был рукоположен даже в сан священника.

Назначив своего друга и советника на кентерберийскую кафедру, Генрих II надеялся подчинить себе английскую церковь. Новое назначение, однако, оказало странное воздействие на личность Бекета. Он вдруг отказался от поста канцлера и повел политику, совершенно противоположную ожиданиям короля. Архиепископ начал судебные процессы против незаконного захвата церковной собственности. Когда в октябре 1163 года Генрих II на собрании духовенства в Вестминстере объявил о намерении ввести новую подать с церковных земель и передать полномочия церковных судов светским судам, Бекет решительно воспротивился. Став архиепископом, он отказался от образа жизни придворного, много молился, занимался благотворительностью.

Тридцатого января 1164 года на собрании знати и духовенства в Кларендонском дворце Генрих II предъявил присутствующим для подписания так называемые Кларендонские конституции — 16 статей, ограничивающих привилегии церкви. Представители духовенства одобрили конституции, но Бекет отложил их подписание. Папа Александр III отказался признать конституции, так как они противоречили каноническому праву. Вслед за папой новоявленный архиепископ Кентерберийский также объявил об отказе от подписания Кларендонских конституций. В ответ Генрих II обвинил архиепископа в растратах казны во время его службы канцлером. Томас Бекет объявил о своей неподсудности королевскому совету и бежал во Францию.

Французский король Людовик VII с честью принял изгнанного архиепископа Кентерберийского. Большую часть своего изгнания Бекет провел в аббатстве монахов-цистерцианцев Понтиньи, но Генрих II пригрозил расправиться с английскими цистерцианцами, чем вынудил Бекета переехать в Сане. Бекет убеждал папу добиться отмены Кларендонских конституций, даже если ради этого придется пойти на крайние меры против Генриха II — анафему и интердикт. Но Александр III не желал ссориться с возможным союзником Генрихом II.

В июне 1170 года Генрих Молодой, сын и наследник Генриха II, был коронован в Йорке. Церемонию совершили архиепископ Йоркский и епископы Лондона и Солсбери, хотя традиционно английских королей венчали на царство архиепископы Кентербери. Протест Бекета был на этот раз поддержан Александром III, угрожавшим Генриху II интердиктом. Двадцать второго июля 1170 года Генрих II, находившийся в этот момент в Нормандии, примирился с Бекетом. В качестве знака королевского раскаяния Томас Бекет потребовал от короля опубликовать в Англии папские послания, осуждавшие Кларендонские конституции, и отлучить от церкви епископов, венчавших Генриха Молодого. Тем не менее Генрих II позволил Томасу Бекету вернуться в Англию.

Томас Бекет вернулся из изгнания с триумфом: его и лодку, в которой он высадился на берег, восторженные богомольцы несли на руках до Кентербери. Видя такой энтузиазм, Бекет немедленно отлучил от церкви трех епископов. Узнав об этом, находившийся в Нормандии Генрих II, как гласит легенда, вскричал: «Неужели никто не избавит меня от этого мятежного попа?» И тогда четверо рыцарей восприняли слова короля как приказ и немедленно отбыли в Кентербери.

Рыцари накинули плащи на свои доспехи и спрятали оружие у входа в Кентерберийский собор. Встретив архиепископа, они сообщили ему, что король вызывает его для суда в Винчестер, но Бекет отверг это требование. Рыцари вернулись за оружием и, уже вооруженные, ворвались в собор. Они настигли Бекета на ступенях, ведущих к алтарю, и зарубили его мечами. Последними словами Бекета были: «Я принимаю смерть во имя Господа и отдаю свою душу на суд Божией Церкви».

Жуткое убийство архиепископа у алтаря в кафедральном соборе потрясло средневековую Европу. Уже в 1173 году папа Александр III причислил священномученика к лику святых. Культ святого быстро распространился по Европе: уже в XII веке его изображения появляются на Сицилии и в Кастилии. В Англии гробница Томаса Бекета стала местом массового паломничества. Традиционный маршрут паломников начинался в Саутворке (здесь 23 декабря 1170 года последний раз проповедовал архиепископ перед отправлением в Кентербери) и продолжался до Кентербери. Люди шли к гробнице таким потоком, что пришлось восстанавливать давно разрушенный Лондонский мост.

В ужасе перед злодеянием, которое было совершено от его имени, король трое суток не выходил из своей спальни и отказывался от пищи. Над Генрихом II опять нависла угроза отлучения от церкви, и он с большим трудом сумел ее отвести, покаявшись перед гробницей своей жертвы. Король подвергся унизительному бичеванию, а потом целую ночь провел в храме, моля о прощении.

Трагическое столкновение двух бывших друзей вдохновило драматурга Жана Ануя, написавшего пьесу «Бекет». В уста Генриха он вложил слова: «Ну, как, Томас Бекет, ты доволен? Я стою голый перед твоей гробницей, и сейчас твои монахи придут стегать меня бичами. Вот чем кончилась наша с тобой история! Ты гниешь в этой могиле, заколотый кинжалами моих баронов, а я, как дурак, мерзну голый на сквозняке, дожидаясь, когда эти скоты набросятся на меня. Разве не лучше было бы нам договориться между собой?»

Седьмого июля 1220 года мощи святого, хранившиеся в крипте собора, были перенесены в роскошную раку в капелле Святой Троицы Кентерберийского собора.

Во время английской Реформации в 1538 году по приказу Генриха VIII гробница Томаса Бекета была вскрыта; принесенные в дар святому и украшавшие ее ценности были конфискованы; один из бриллиантов поместили в королевский скипетр. В том же году был издан официальный запрет именовать Бекета святым, из церквей были изъяты его изображения, а из богослужебных книг — все упоминания о нем.

Маргарет Поул, графиня Солсбери

Маргарет Поул, графиня Солсбери, в девичестве Маргарет Йорк (14.08.1473–27.05.1541), была дочерью Джорджа, герцога Кларенса, брата короля Эдуарда IV и короля Ричарда III. Кроме того, Маргарет была одной из двух в XVI веке женщин-пэров. Когда между Йорками и Ланкастерами разыгралась Война Алой и Белой розы, ей, как представительнице династии Плантагенетов, с трудом удалось уцелеть. Но от судьбы не уйти: в 1541 году, в возрасте 70 лет, Маргарет Поул все-таки казнили по распоряжению Генриха VIII, который, между прочим, приходился ей родней — сыном ее кузины Элизабет Йорк. Обвинили ее в католическом заговоре против Генриха VIII: ее сын Реджинальд, папский легат и последний архиепископ Кентерберийский, был яростным противником брака Генриха с Анной Болейн и не стеснялся прилюдно высказывать свою точку зрения по этому поводу. Бояться ему было нечего — Реджинальд жил за пределами Англии. Кроме того, семья Солсбери владела обширными землями на юге Англии, стратегически удобными для отражения врагов, а после казни они отошли короне.

Суд приговорил Маргарет, ее сына Генри и двоюродного брата Эксетера к смерти за измену — на том основании, что они переписывались с Реджинальдом и, как и он, исповедовали католичество. Их арестовали и два с половиной года держали в Тауэре, прежде чем казнить. Король мог отменить казнь своим личным распоряжением, но не стал этого делать. Ведь, помимо прочего, Маргарет и ее потомки принадлежали к роду Плантагенетов, так что представляли собой потенциальную угрозу в игре престолов.

Утром 27 мая 1541 года, леди Солсбери сказали, что она должна умереть в течение часа. Она ответила, что никакого преступления не было ей вменено. Тем не менее из камеры ее повели в Грин-Тауэр, где был подготовлен низкий деревянный эшафот. Поскольку Маргарет была благородного происхождения, зевак из простонародья на казнь не допустили, но тем не менее на ней присутствовало около 150 свидетелей. Графиню Солсбери попытались втащить на плаху, но она оказала яростное сопротивление. Во время борьбы неопытный палач разрубил ей плечо, а не шею. Чтобы довести дело до конца, понадобилось десять дополнительных ударов, причем нанесенных на бегу: графиня вырвалась и металась по эшафоту после первого неуклюжего удара. В государственных архивах отмечено, что палач был «неумелым и молодым» и «разрубил ее плечи и голову на куски». Леди Маргарет была похоронена в часовне Святого Петра в оковах в лондонском Тауэре. Двадцать девятого декабря 1886 года папа римский Лев XIII причислил ее к лику блаженных как мученицу Римско-католической церкви.

С тех пор в каждую годовщину казни Маргарет в Грин-Тауэр возвращается тот ужас, очевидцами которого стали свидетели казни. В эту ночь очень четко видны образы палача и окровавленной графини, слышны ее безумные крики. Но как только голова графини отделяется от тела, пропадают все видения и наступает тишина.

Уолтер Рэли — поэт и пират

Сэр Уолтер Рэли, казненный в октябре 1618 года, также принадлежит к числу наиболее часто появляющихся призраков Тауэра. Во время своего заключения сэр Уолтер пользовался довольно большой свободой: ему разрешалось встречаться с друзьями и общаться с охраной. И его призрак до сих пор прохаживается по коридорам тюрьмы, присматриваясь к страже, как будто ища среди нее своих старых знакомых.

Один из них, стоявший на страже в башне Байуорд в Тауэре февральской ночью 1983 года, был в комнате охраны, когда вдруг услышал странный стук. Вначале он подумал, что стук вызван сильным ветром, но вдруг сквозь дверное стекло на противоположной стороне увидел сэра Уолтера Рэли, такого, каким он изображен на всем известном портрете. Сэр Уолтер выглядел абсолютно реальным, пока не растаял в воздухе, как и положено привидению. В 1985 году Рэли явился другому стражнику, скорчил гримасу и подмигнул. Бифитер юмора не оценил и упал в обморок.

Уолтер Рэли (1552 или 1554–29.10.1618) был моряком, придворным, политиком, авантюристом, литератором и фаворитом королевы Елизаветы I. За нападения на испанский флот получил рыцарство в 1585 году. Известна легенда, что именно он бросил под ноги Елизаветы I свой плащ, чтобы королева не ступала расшитыми туфельками в зимнюю грязь.

Зимой 1581 года королева Елизавета I в сопровождении испанского посла и многочисленной свиты стояла у Холбейнских ворот, готовясь ступить с кареты в грязную снеговую кашу. Не успели придворные что-либо предпринять, как откуда ни возьмись появился никому тогда не известный Уолтер Рэли — молодой 29-летний красавец. Мгновенно сорвав с себя алый бархатный плащ, расшитый драгоценными камнями, Рэли бросил его под ноги королеве. Толпа пришла в восторг, Елизавета, которой тогда было далеко за пятьдесят, по достоинству оценила эффектный жест молодого незнакомца. Вскоре Рэли был приближен ко двору и сделался одним из ее фаворитов. Плащ, брошенный в грязь, был единственной ценной вещью в имуществе Уолтера. Тогда ему казалось, что, рискнув своим последним достоянием, он не прогадал. Как знать?

Уолтер Рэли родился в 1552 году в приморском городке Ист-Бадли в Девоншире. Его отец, обедневший помещик Уолтер Рэли, был главой местной протестантской общины. В 16 лет юноша поступил в оксфордский Ориэл Колледж, но, хотя науки давались ему легко, не стал ждать окончания курса и отправился во Францию — сражаться на стороне гугенотов, французских протестантов.

В 1578 году он принял участие в морской экспедиции своего брата, сэра Хэмфри Гилберта, где командовал небольшим кораблем «Фалькон». Шесть месяцев он находился в Атлантике, не раз вступая в бой с испанскими кораблями. Его заметили графы Лестер и Оксфорд и взяли его в свои войска — как капитана пехоты во время похода в Ирландию.

Молодой провинциальный недоучка Рэли был одарен множеством талантов. Его ум постоянно жаждал новых знаний, а душа — новых впечатлений. Этот умелый моряк и смелый воин к 25 годам в совершенстве владел древними языками, знал право, философию, историю, разработал проект экспедиции в Северную Америку, писал прекрасные стихи. Участие в войне в Ирландии принесло ему во владение территорию размером в 160 кв. км.

В 1584 году Рэли послал экспедицию для исследования территории в Америке вдоль реки Роанок и назвал ее Виргиния в честь Королевы Девственницы (сейчас эта территория в Северной Каролине). В 1585–1586 годах делались попытки создания первой колонии в этой области, а в 1587 году была создана колония Роанок, или Пропавшая (затерянная) колония. Именно здесь родился первый английский ребенок в Америке — Вирджиния Дер. Колонисты вскоре пропали без вести, однако другие английские колонизаторы продолжили дело. Рэли до сих пор чтут в США, особенно в штатах Виргиния и Северная Каролина, как одного из основателей американской цивилизации. В честь его названа столица Северной Каролины — город Роли.

Помещик Рэли проживал в замке Киллуа в деревне Клонмеллон, графство Уэстмит. Среди знакомых Рэли в Ирландии был поэт Эдмунд Спенсер — англичанин, которому, как и Уолтеру, была пожалована земля в Ирландии. Рэли и Спенсер отправились из Ирландии в Лондон, к королевскому двору, где поэт собирался представить королеве Елизавете I часть своей аллегорической поэмы «Королева фей». Но после брошенного под ноги плаща он мог уже не утруждаться произвести впечатление: сердце стареющей Елизаветы было покорено.

Елизавета удостоила Рэли рыцарского звания, пожаловала ему оловянную монополию, патент на винный откуп, лицензию на экспорт шерстяного сукна. Рэли становится капитаном личной гвардии королевы, адмиралом Девона и Корнуолла. В 1583 году Рэли получил один из самых роскошных в Лондоне домов — дворец Дарем Хаус на знаменитой улице Стрэнд и любимое им до самой своей кончины поместье Шерборн в Дорчестере. На балах первый танец королева отдавала сэру Уолтеру Рэли, на королевской охоте позволяла скакать по правую руку от себя.

Из своих американских экспедиций Рэли привез картофель и табак. По Лондону распространилась история, что, когда Рэли впервые закурил в присутствии своего слуги, тот завопил: «Хозяин горит!» — и вылил сэру Уолтеру на голову кувшин воды. Но вскоре табак расползся по всей Европе. Елизавета однажды сказала Рэли, что она видела многих, кто обратил золото в дым, но он единственный, кому удалось обратить дым в золото.

Ничто не длится вечно, особенно везение. Придворная карьера Рэли рухнула из-за любви: фрейлина королевы Бесс Трокмортон ждала от него ребенка, и паре пришлось срочно заключить тайный брак. Понимая, что королева рано или поздно все узнает, Рэли поспешно сел на корабль и отплыл к американскому побережью, оставив Бесс в своем поместье Шерборн. Королева пришла в ярость. В 1592 году ей было уже почти 60. За Рэли был выслан корабль с приказом немедленно вернуться. В Лондоне Рэли арестовали и отправили в Тауэр, а Бесс навсегда отлучили от королевского двора. Вскоре Елизавета все же сменила гнев на милость: не могла она казнить или держать в тюрьме одного из лучших адмиралов королевского флота. Парочку отправили в почетную ссылку в Дорсетшир, где у них в 1593 году родился сын Уолтер.

Среди своих современников — Шекспира, Сидни, Спенсера — Уолтер Рэли считался талантливым поэтом. К сожалению, до наших дней дошло не более 50 его стихотворений и отрывки знаменитой поэмы «Океан к Цинтии».

Елизавета I умерла 24 марта 1603 года. В тот лее день на английский престол вступил шотландец Иаков I Стюарт, сын Марии Стюарт. В судьбе придворного Уолтера Рэли произошли радикальные перемены. Иаков лишил Рэли доходов от монополий и выставил из Доремского дворца, подаренного ему Елизаветой.

«Отчего Его Величество столь холоден со мной?» — однажды поинтересовался Рэли у лорда Сесила. «Король не выносит табачного дыма», — ехидно ответил Сесил.

В ноябре 1603 года король посадил Рэли в Тауэр, сфабриковав против него дело о том, что Рэли будто бы собирался возвести на престол его двоюродную сестру Арабеллу Стюарт. В ноябре королевский суд судил Рэли за государственную измену и приговорил к смертной казни через повешение, потрошение и четвертование. Под нажимом возмущенного общественного мнения Иаков отложил казнь Рэли на неопределенный срок.

Тринадцать долгих лет провел сэр Уолтер в Тауэре. В заключении он пользовался довольно свободным режимом: встречался с друзьями, вел дневник, писал стихи. Во время заточения Рэли был зачат его второй сын Кэрью, родившийся в 1605 году. Ему даже позволили организовать небольшую лабораторию, в которой он проводил научные опыты, в частности по опреснению соленой воды. Ставил он и алхимические эксперименты, из-за чего заслужил славу мага и чернокнижника. Кроме того, он, сидя в тюрьме, умудрился стать учителем наследника престола — принца Уэльского. Для своего царственного ученика Рэли начал писать фундаментальный труд «История мира», оставшийся незаконченным. Кроме того, он написал множество работа по кораблестроению и навигации.

В 64 года Рэли удалось ненадолго вырваться на свободу. Воспользовавшись тем, что король постоянно нуждался в деньгах, Рэли предложил ему план экспедиции в Гвиану, обещая привезти из путешествия золото. Иаков согласился при одном условии: за малейшие стычки с испанцами сэр Уолтер будет казнен.

Экспедиция в море вышла в марте 1617 года. У одного из поселений Сан-Томе корабли Рэли наткнулись на испанский гарнизон. Сэр Уолтер всеми силами пытался избежать стычки. В начавшейся перестрелке был убит старший сын Рэли, и отец, вне себя от горя и гнева, нарушил королевский приказ, разгромив испанцев. Суда Рэли искали золото от Амазонки до Ориноко, но ничего не нашли. После обманутых надежд на горы золота команда отказалась подчиняться приказам Рэли и вернулась домой. За нарушение королевского приказа его ждала смертная казнь. Ему не хватило совсем немного времени — в 1849 году недалеко от реки Карони, где проходила экспедиция Рэли, было найдено золото. Возле месторождения вырос золотопромышленный район Караталь со знаменитым прииском Эль-Кальяно.

Двадцать девятого октября 1618 года Рэли был обезглавлен на Старом дворе у Вестминстерского дворца. «Пора уходить, — сказал Рэли своему палачу. — В сей миг меня настигла лихорадка. Я не позволю своим врагам думать, что я трясусь от страха перед смертью». Взглянув на топор — орудие казни, он пошутил: «Это лекарство — снадобье острое, но лечит от всех болезней!»

Голову Рэли забальзамировали и передали его жене. Тело похоронили у церкви Святой Маргариты в Вестминстере. Согласно некоторым источникам, леди Рэли хранила голову своего мужа в бархатном мешке до самой своей смерти. Двадцать девять лет спустя голову Рэли вернули в его могилу у церкви Святой Маргариты. После казни Рэли в его камере нашли табачный кисет с вышитой надписью на латыни: Comes meus fuit in illo miserrimo tempore («Он был моим товарищем в самые темные времена»). В истории осталось несколько цитат Уолтера Рэли. Приведем несколько из них.

Что жизнь? Мистерия людских страстей,

Любой из нас природный лицедей.

У матери в утробе мы украдкой

Рядимся в плоть для этой пьесы краткой.

* * *

Мир — всего лишь обширная тюрьма. Каждый день известное число узников подвергается казни.

Призрак Рэли, как и Фомы Бекета, избрал местом обитания Тауэр, а не то, где был казнен. Но в отличие от Бекета, Рэли в Тауэре было хорошо, поэтому его беспокойный дух пребывает в веселом и благодушном настроении. Не его вина, что живые не могут оценить это по достоинству. Иногда его призрак плавно скользит по воздуху, выполняя акробатические кувырки и кульбиты, а иногда бифитеры сообщают о фантомном аромате ростбифа в башне, где 13 лет содержался Рэли, после наступления темноты. Покойный был большим ценителем мясных блюд.

Анна Болейн, одна из шести

Обезглавленный призрак Анны Болейн, второй жены Генриха VIII, так и бродит по Тауэру без головы. В течение многих веков он периодически появляется накануне даты ее смерти — 19 мая 1536 года. Казненную королеву наспех захоронили под полом капеллы. По документальным свидетельствам того времени, ее тело поместили в простой вязовый ящик для хранения стрел, а отсеченную голову положили под руку. Так она и бродит по замку с головой под правой рукой. Граф Гренфелл, будущий фельдмаршал, даже упал в обморок при виде призрака Болейн. Он нес службу в крепости, будучи еще молодым лейтенантом. И однажды он увидел привидение Болейн, выходящей из покоев, в которых она была заключена в ночь перед казнью. Ее образ настолько потряс Гренфелла, что он потерял сознание.

Другой офицер охраны Тауэра видел, как сквозь двери капеллы Святого Петра в оковах, где Анна погребена, пробивается странный свет, притом что двери в нее заперты снаружи. Офицер приставил к окну капеллы лестницу. Когда он заглянул в окно, то увидел процессию из женщин, одетых в платья времен правления Тюдоров, и мужчин, одетых в бархатные и шелковые камзолы. Они молча шли к алтарю и опускались сквозь мраморные плиты под пол. Самой последней из них была Анна Болейн — прежде офицер видел ее портрет и поэтому сразу узнал. Когда Анна опустилась под пол, свет в капелле сразу погас. Через несколько дней пол взломали и извлекли оттуда более двухсот скелетов, причем один из них принадлежал взбалмошной и ветреной Анне Болейн, матери великой английской королевы Елизаветы I.

Из всех захороненных в церкви Святого Петра в оковах Анна Болейн, вторая жена Генриха VIII, осужденная за супружескую неверность, единственная была и судима, и казнена в Тауэре. За день до ее казни отрубили голову ее брату Джорджу, виконту Рочфорду, по ложному обвинению в кровосмесительной связи с сестрой. С 18 лет Джордж; часто проводил время в компании Генриха VIII: вместе с ним выезжал на охоту, участвовал в попойках и азартных играх. На двадцатилетие Болейна король пожаловал ему имение. Но дружба и любовь королей так же капризны и мимолетны, как и у простых смертных. Никого так не желал король, как сестру Джорджа Анну, ни для кого он не приносил таких жертв — и чем все закончилось?

Генрих VIII был женат шесть раз. Судьба его жен заучивается английскими школьниками при помощи мнемонической фразы «развелся — казнил — умерла — развелся — казнил — пережила». От первых трех браков у него было 10 детей, из которых выжило только трое — старшая дочь Мария от первого Екатерины Арагонской, младшая дочь Елизавета от Анны Болейн и сын Эдуард от Джейн Сеймур. Последние три брака Генриха были бездетными.

Екатерина Арагонская, дочь испанских монархов Фердинанда II Арагонского и Изабеллы I Кастильской, сначала была выдана замуж за Артура, старшего брата Генриха VIII. Брак этот был чисто формальным: Артур был тяжело болен, лежал в параличе и не мог исполнять супружеских обязанностей. Вскоре он умер, оставив Екатерину вдовой. По политическим соображениям было важно заключение ее брака с любым из Тюдоров, и Екатерина вышла замуж за Генриха VIII сразу после вступления его на престол в 1509 году.

Королева была преданной женой, и Генрих платил ей неясной любовью, но их дети либо рождались мертвыми, либо умирали в младенчестве. Единственным выжившим ребенком была Мария (1516–1558), а Генрих жаждал наследника. Это стало его навязчивой идеей. Он все больше отдалялся от жены, окунувшись в вихрь развлечений, и вскоре их супружеские отношения сошли на нет. И тут он встретил Анну Болейн. Интересно, что у него к тому времени уже была любовница из рода Болейн, кузина Анны Мэри. Мэри была уступчива и покладиста и вскоре надоела королю. Анна учла ее ошибки. Она ясно дала понять Генриху, что никогда не ляжет с ним в постель, не освященную браком. Король, не привыкший встречать отказ, потерял голову от примитивной женской уловки и был готов на все. Помимо слепой страсти, в нем жила навязчивая идея, что молодая и крепкая 25-летняя женщина сумеет наконец подарить ему долгожданного наследника. Главное — аннулировать брак с Екатериной Арагонской.

Начался долгий и скандальный бракоразводный процесс, в который были втянуты папа римский Климент VII, племянник Екатерины Арагонской Карл V — император Священной Римской империи и многие влиятельные фигуры Европы. Все это время Анна Болейн стойко держала оборону, разжигая в Генрихе желание, но не утоляя его. В конце концов доведенный до предела король разорвал отношения с Ватиканом. Анна Болейн наняла богословов, которые доказали, что король — владыка и государства, и церкви, и ответственен напрямую перед Богом. Это стало началом отсоединения Английской церкви от Рима и возникновения Англиканской церкви. По требованию Генриха парламент в 1532 году принял решение, запрещавшее какие-либо апелляции в Рим. В январе 1533 года новый архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер объявил об аннулировании брака Генриха и Екатерины. После этого Екатерину в официальных документах называли вдовствующей принцессой Уэльской, то есть вдовой Артура, брата Генриха. Отказавшись признать расторжение своего брака, Екатерина обрекла себя на ссылку, ее несколько раз перевозили из замка в замок. Умерла она в январе 1536 года.

Генрих вступил в брак с Анной Болейн в январе 1533 года, в июне ее короновали, а в сентябре она родила дочь, будущую королеву Елизавету I, вместо долгожданного сына. В народе ее не любили: Анна была требовательна, надменна и заносчива. Она нажила себе множество недоброжелателей. По ее капризу король изгонял и казнил всех, кто не нравился Анне. Жертвами репрессий стали даже друзья Генриха — кардинал Уолси и философ Томас Мор. Рождение дочери стало очередным разочарованием короля. Они прожили вместе еще два с половиной года, полных сцен ревности и семейных раздоров. Король понимал, что совершил ошибку. К тому же в свите новой королевы он заметил молоденькую скромную фрейлину Джейн Сеймур…

Участь Анны была решена. Молодая королева была обвинена в государственной измене и в супружеской измене королю. Любовниками были объявлены друзья королевы — Генри Норрис, Марк Смитон и родной брат Анны — Джордж, лорд Рочфорд. После показательного суда, приговор которого был с самого начала известен всем присутствующим, Анна Болейн, королева Англии, была обезглавлена 19 мая 1536 года. Вместо топора для казни был использован тяжелый меч палача из Кале — Анна пожелала быть казненной так, как казнили высокопоставленных особ во Франции.

Но на этом несчастья рода Болейн не закончились. Джейн Сеймур, любимая жена короля, умерла от родов, оставив ему наконец долгожданного наследника. Король тяготился одиночеством и, когда горе от потери любимой жены слегка утихло, остановил свой взгляд на юной Кэтрин Говард, двоюродной сестре Анны Болейн. К тому времени король стал необъятно толст, не мог ходить без помощи специальных приспособлений и страдал подагрой. В 1536 году он повредил ногу на охоте, после чего с трудом передвигался, но ел по-прежнему много. Ограниченная подвижность испортила и без того тяжелый характер короля.

Генрих женился на Кэтрин Говард в июле 1540 года по страстной любви. Вскоре выяснилось, что Кэтрин имела любовника до брака — Фрэнсиса Дарема, и изменяла Генриху с его личным пажом Томасом Калпеппером. Виновные были казнены, после чего 13 февраля 1542 года на эшафот взошла и сама королева. Призрак Кэтрин тоже поселился в Тауэре, но, в отличие от сестры, показывается с головой на плечах. Изредка видят в Тауэре и дух любимой жены короля — кроткой Джейн Сеймур.

Пропавшие принцы

Ушедший в отставку бифитер лондонского Тауэра Джеймс Уилсон рассказывал знакомым и журналистам странную историю. Он жил в одном из помещений во внешнем круге Тауэра. Однажды среди ночи его разбудила жена, которая спросила: «Что это за дети? Смотри, они стоят в ногах кровати, одетые в странные пижамы. Неужели ты не видишь?» Сам он ничего не видел, а жена начала описывать детей, которые выглядели несчастными. На них были длинные белые пижамы, больше похожие на ночные рубашки. Они крепко обнимались перед камином. В комнате никакого камина не было. Уилсон не смог убедить жену, что все это ей привиделось, и они по ее просьбе перебрались в другое помещение. Когда их бывшую комнату начали ремонтировать, в ней обнаружилась ложная стена, закрывающая камин — точь-в-точь такой, как видела жена Уилсона.

Семнадцатого июля 1674 года несколько рабочих демонтировали лестницу Белой башни для реконструкции, когда обнаружили два маленьких скелета. Сразу предположили, что это были тела принцев Тауэра. Анонимный очевидец написал: «В этот день я стоял у расщелины и видел, как рабочие выкопали на лестнице Белой башни кости тех двух принцев, которые были подло убиты Ричардом III. Это были маленькие кости мальчиков, обмотанные тряпкой и бархатом». Кем были эти несчастные дети?

Предполагают, что это были 12-летний некоронованный король Эдвард V и его брат Ричард, герцог Йоркский. Еще до обнаружения детских скелетов обитатели Тауэра могли видеть в Кровавой башне две маленькие фигурки в ночной одежде, которые держались за руки и не издавали ни звука.

Дети появляются лишь на мгновение и затем исчезают в каменной кладке. Видят их и сейчас. Их злодейское убийство приписывают Ричарду III, который в одноименной пьесе Шекспира предстает вероломным детоубийцей, горбуном и страшным злодеем (чего стоит, например, сцена циничного соблазнения вдовы над гробом убитого мужа).

Между тем, как показали позднейшие исследования, большинство преступлений, как и физический недостаток, Ричарду приписали веком позднее, руководствуясь политическими и династическими соображениями, и сделал это не кто иной, как Томас Мор. Достоверно неизвестно, Ричард ли отдал приказ убить детей, или за этим стоял другой претендент на престол, Генрих Тюдор (который впоследствии стал королем Генрихом VII). А Мор почти до самой смерти отстаивал интересы Тюдоров, что не спасло его от смерти на плахе.

Девятого апреля 1483 года король Англии Эдуард IV внезапно скончался, немного не дожив до 41 года. Его старшему сыну и наследнику престола было в то время только 12 лет, и в завещании король Эдуард назначил регентом своего младшего брата Ричарда, герцога Глостерского.

Эдуард IV, который был представителем династии Йорков, понимал, что право на престол его юного наследника, Эдуарда, принца Уэльского обязательно будут оспаривать другие претенденты. Ричард Глостер, тот самый, кому Шекспир и Томас Мор приписали все мыслимые пороки, дал клятву своему брату и королю заботиться о его сыне, и был назначен регентом при нем. Двадцать девятого апреля 1483 года Ричард перехватил группу придворных, которые везли юного Эдуарда в Лондон, арестовал их руководителя, дядю мальчика по материнской линии, и сам сопровождал племянника на оставшемся пути до столицы. Коронация юного Эдуарда V, назначенная на 4 мая, была перенесена на 22 июня, а будущего монарха поместили в королевских покоях в Тауэре.

Вдова Эдуарда IV Елизавета, подозревая Ричарда в коварстве, спряталась с младшим сыном и дочерьми в Вестминстерском аббатстве, но в июне Глостеру как регенту удалось убедить Елизавету выдать ему сына, 9-летнего Ричарда, герцога Йоркского, под предлогом, что юному королю Эдуарду V очень одиноко в Тауэре.

В день коронации право Эдуарда V на престол было поставлено под сомнение: известный богослов из Кембриджа утверждал, что его отец, Эдуард IV, женился на его матери Елизавете Вудвилл, будучи обрученным с другой. В этом случае брак был недействительным, а дети, в том числе и Эдуард V, — незаконнорожденными. В этом случае единственным претендентом на престол становился регент, Ричард Глостер. После долгих уговоров он согласился принять корону и был провозглашен королем Ричардом III. Дети так и остались в Тауэре. Весь июль так и не коронованного Эдуарда V и его брата изредка видели играющими во дворе Тауэра, но потом, по свидетельству одного современника, мальчиков перевели в удаленные комнаты дворца-крепости. Они все реже показывались на глаза, а потом и вовсе исчезли.

Такое исчезновение не могло остаться незамеченным. К осени 1483 года появились слухи, что оба принца были убиты в Тауэре по приказу дяди, короля Ричарда III. Тем временем Елизавета Вудвилл заключила союз с врагами короля, предложив свою старшую дочь в жены претенденту на трон из династии Ланкастеров Генриху Тюдору, будущему Генриху VII. В августе 1485 года Ричард III встретился с Генрихом Тюдором в битве на Босвортском поле, где в критический момент сражения один из сторонников короля предал его и Ричард был убит. Корона перешла к Генриху VII. Так закончилась очередная игра престолов, война Йорков и Ланкастеров, Алой и Белой розы. Теперь трон принадлежал династии Тюдоров.

Обагрил ли Ричард руки кровью племянников и был ли в этом смысл? Ведь незаконнорожденные не могли претендовать на трон, и не было никакой причины избавляться от них. Не исключена возможность, что Ричард накануне битвы при Босворте мог направить принцев в какое-то укромное место или за границу, чтобы они в любом случае не попали в руки ненавистного Генриха Тюдора и могли быть использованы в дальнейшем партией Йорков в борьбе за престол.

Генриху VII не давала покоя мысль, что мальчики все-таки живы и могут заявить права на трон. Именно при нем стали усиленно распускаться слухи, что дети по приказу Ричарда III задушены подушками и похоронены под каменными плитами у подножия одной из лестниц Тауэра. Нашли и предполагаемого убийцу — одного из придворных Ричарда III, Джеймса Тирелла. Его казнили в мае 1502 года за «точно не установленную измену», объявив, что он якобы признался в убийстве принцев.

Шекспир в драме «Ричард III» показал ее героя злобным уродом, нанявшим убийцу, чтобы умертвить «двух врагов смертельных; от них покоя нет мне, нет мне сна… двух незаконнорожденных в Тауэре». В счастливом финале пьесы, после победы на Босворт-ском поле, Генрих Тюдор провозглашает: «Издох кровавый пес… и кончена вражда…»

После обнаружения ящика с детскими костями и их исследования, которое, понятно, в те времена не могло быть достоверным и исчерпывающим, было принято решение, что останки принадлежат пропавшим принцам и должны быть перезахоронены в Вестминстерском аббатстве.

В 1933 году костные останки были исследованы повторно. Заключение специалистов гласит, что скелеты принадлежат двум мальчикам того же возраста, в котором находились к моменту своего исчезновения Эдуард V и его брат. Экспертиза не установила одного очень важного пункта — к какому времени относятся подвергнутые исследованию кости. Причину самой смерти тоже не установили, но на челюсти старшего мальчика обнаружили заметное повреждение. Так или иначе, тайна их исчезновения по сей день остается нераскрытой.

Серый медведь и другие

В январе 1815 года один караульный дежурил в башне Мартина в Тауэре. В полночь он увидел выплывающее из дверного проема облако дыма. Туман приобрел форму огромного серого медведя. Часовой набросился на медведя со штыком, но не попал — его штык вонзился в дверь. Чтобы вытащить его, потребовалось двое солдат. Часовой рассказал товарищам о том, что ему пришлось увидеть. Через два дня он умер по необъяснимым причинам. Было ли это местью призрачного медведя, или сыграл свою роль сильный испуг, история умалчивает.

Судя по рассказам очевидцев, в Тауэре обитают не только привидения исторических личностей и особ королевской крови, но и многие безвестные страдальцы, нашедшие здесь свою смерть или побывавшие в заточении.

Один из бифитеров жил с женой в башне Бьючамп и часто замечал странные явления. То у него с подоконника само по себе падало радио, то полотенца в ванной вдруг оказывались на полу или сами по себе разбивались чашки. Так продолжалось до тех пор, пока в 2001 году в башню Бьючамп, где когда-то была тюрьма, не пришла женщина с маленькой дочерью. Она остановилась поболтать с бифитером. Девочка вдруг начала впадать в состояние транса и сказала: «Как много страданий…» Когда бифитер спросил, все ли с ней в порядке, ее мама ответила: «О да. У нее бывают видения». Женщину очень интересовали высеченные заключенными на каменных стенах метки, и бифитер повел их на экскурсию, впуская в комнаты, которые обычно закрыты для публики. В одной из комнат Бьючамп есть метка на стене, заменяющая для заключенных распятие. Девочка снова начала говорить: «Как много страданий…» Она как будто положила руку на плечо кого-то невидимого, кто сидел у окна, и сказала: «Этот мужчина все еще здесь». Испуганный стражник спросил: «Кто?» Она, не глядя на стену, положила руку прямо на надпись: «Томас Талберт, 1496». Это распознавание имени человека, не имеющего исторического значения, среди десятков других на стене демонстрирует, что даже неизвестным привидениям есть что рассказать.

С тех пор как было обнаружено имя Томаса Талберта, радио больше не слетает с подоконника и полотенца больше не лежат посередине комнаты.

ТРИ ТАИНСТВЕННЫХ ДЖЕКА — ПРЫГУН, ЩЕКОТУН И ПОТРОШИТЕЛЬ

Сознание не терпит пустоты, а потому склонно населять ее призраками.

Д. Митчелл. Облачный атлас

Даже если сейчас это лишь «тень», однажды она обретет тело.

Хаккэндэн. Легенда о восьми Псах Востока

ДЖЕК ПРЫГУН

Джек Попрыгунчик, Прыгун или Джек-пружинки-на-пятках (англ. Spring-Heeled Jack), — легендарная личность Викторианской эпохи, таинственное существо, которое передвигается прыжками небывалой высоты. Первые сообщения о появлениях Джека Попрыгунчика в Лондоне появились в 1837 году. Он пугал людей в самом Лондоне, его пригородах, Ливерпуле, Шеффилде, Мидлендсе (центральная Англия) и даже Шотландии. Последней датой его появления считается 1904 год.

Интересно, что в романе Алексея Толстого «Хождение по мукам» описан феномен аналогичных «попрыгунчиков» времен Гражданской войны — грабителей, с помощью специальных приспособлений скачущих как кузнечики, при виде которых жертва впадала в ступор от неожиданности и ужаса.

В поздние часы наши отечественные «попрыгунчики» нападали на одиноких прохожих, одетые в длинные белые саваны и колпаки, чтобы напоминать покойников или привидения, а затем грабили беспомощную от ужаса жертву. Прыжки совершались с забора или из окон первого этажа, при этом использовались особые пружины на обуви или ходули. Предводителем основной банды «попрыгунчиков» был изобретательный бандит Иван Бальгаузен. Действовала банда недолго: в 1920 году все ее члены вместе с главарем были арестованы, сам он расстрелян, а рядовые участники отправились в лагеря. Слухи о «попрыгунчиках» сказались на городских легендах тех лет, посвященных привидениям и прочим ужасам.

Вот как описывает «попрыгунчиков» А. М. Ремизов в книге «Взвихренная Русь»: «За Невской заставой появились “покойники”: голодные, они ночью выходили из могил и в саванах, светя электрическим глазом, прыгали по дорогам и очищали мешки до смерти перепуганных, пробиравшихся домой, запоздалых прохожих».

А это А. Н. Толстой, «Хождение по мукам», книга вторая «Восемнадцатый год»: «В сумерках на Марсовом поле на Дашу наскочили двое, выше человеческого роста, в развевающихся саванах. Должно быть, это были те самые “попрыгунчики”, которые, привязав к ногам особые пружины, пугали в те фантастические времена весь Петроград. Они заскрежетали, засвистали на Дашу. Она упала. Они сорвали с нее пальто и запрыгали через Лебяжий мост».

Но вернемся к «попрыгунчику» лондонскому, который был явлением куда более загадочным, чем наши отечественные. Его история не объяснена до сих пор, нет никаких предположений о том, что за устройство позволяло ему совершать огромные прыжки. Да и сам факт его существования то и дело подвергают сомнению. Городская легенда о Джеке Прыгуне была невероятно популярной в Англии второй половины XIX века, не обошла его вниманием и литература — Джек стал героем европейского «бульварного чтива» XIX–XX веков. Его облик повлиял на комикс-культуру XX века, породив само понятие «супергеройского костюма» а-ля Бэтмен или Человек-паук. А сам факт его существования обсуждался на уровне государственного учреждения, и в итоге участники дискуссии пришли к выводу о том, что Джек реален.

С чего все началось? Первый доклад жителя Лондона о Джеке Прыгуне относится к сентябрю 1 837 года. Лондонский бизнесмен возвращался поздно ночью домой с работы через кладбище, как вдруг его глазам предстало шокирующее зрелище: над высоким забором кладбища в прыжке внезапно поднялась подобная человеческой фигура и мгновение спустя приземлилась на дорогу с другой его стороны, после чего исчезла во мраке. Очевидец не упоминает никаких агрессивных действий со стороны Джека, однако дает первое описание его внешности, явившейся ему в лунном свете: заостренные уши и нос, когти на руках, огромные горящие глаза.

Вскоре после этого инцидента Джек появился ночью на одной из лондонских улиц, неслышно приблизившись к группе людей. Своей жертвой он сначала выбрал одного из мужчин, которого схватил за пальто, порвав его, однако мужчина сумел вырваться и убежать. Тогда Джек напал на находившуюся здесь же девушку по имени Полли Адамс, работавшую официанткой в соседнем баре. Через несколько часов полиция нашла ее лежащей на земле. По описаниям свидетелей, даже не попытавшихся от ужаса защитить девушку, Джек схватил ее, разорвал на ней одежду, схватил за грудь, а затем воткнул когти ей в живот, вызвав сильное кровотечение, из-за которого Полли впала в кому, но осталась жива.

В октябре 1837 года девушка по имени Мэри Стивене шла по направлению к Лавендер-Хилл, где работала служанкой. В районе Клапхэм Коммон из темной аллеи на нее прыгнула странная фигура. Странное существо целовало лицо Мэри и одновременно разрывало ее одежду когтями, прежде чем бежать с места происшествия. Следующим вечером в том же месте видели огнедышащую человеческую фигуру, которая, смеясь, прыгала гигантскими прыжками на высоту около 3 метров. Тогда и родилась легенда о Джеке Прыгуне.

Лондонские архивы фиксируют, что позже поступило сообщение от некоей Джейн Олсоп: в ночь на 19 февраля 1838 года она открыла дверь человеку, утверждающему, что он офицер полиции. Выглядел он совершенно обыкновенно и попросил ее принести свечу, добавив: «Мы поймали Джека Прыгуна здесь, в переулке». Джейн принесла свечу и вручила ее полицейскому, на котором был длинный широкий плащ. Они немного отошли от дома в проулок, и тут он разорвал свой плащ, изрыгнул изо рта сине-белое пламя, в то время как его глаза стали похожи на «красные огненные шары». Он разорвал одежду Джейн своими длинными когтями, и она бросилась бежать. Мисс Олсоп еще успела разглядеть, что он носил большой шлем. Когти, которыми он рвал ее одежду, как ей показалось, были из какого-то металла. Она звала на помощь и побежала к дому. Он почти поймал ее на ступеньках, но на помощь Джейн пришла ее старшая сестра и привлеченные криками соседи, после чего ее обидчик скрылся гигантскими прыжками.

На следующий день Попрыгунчик выбрал совсем другую жертву. Возле дома Мэри Стивене он прямо с мостовой прыгнул на крышу кэба, перепугав лошадей и кучера, который потерял «управление», в результате чего кэб (к счастью, пустой) перевернулся. Несколько свидетелей утверждали, что существо бежало вприпрыжку, причем прыжки были без малого 3 метра (9 футов) высотой. Он что-то бормотал писклявым голосом и звонко смеялся.

Через восемь дней после нападения на мисс Олсоп, 28 февраля 1838 года, 18-летняя Люси Скейлз и ее сестра Маргарет возвращались ночью домой от своего брата Уильяма, мясника, который жил в Лаймхаусе. Девушки шли вдоль аллеи Грин Драгон, когда заметили стоящего на обочине дороги человека. Люси шла впереди своей сестры, и когда она поравнялась с этим человеком, одетым в большой плащ, то он внезапно выдохнул ей в лицо «струю голубого пламени», которая лишила ее зрения и так испугала, что она упала на землю, корчась в припадке, который продолжался несколько часов.

Брат прибежал на крики Люси и увидел, что она бьется на земле в припадке, а Маргарет сидит возле нее, пытаясь привести в чувство. Люси была доставлена домой, и тогда он узнал от Маргарет, что случилось. Она описала нападавшего на Люси как высокого худого человека, одетого в большой плащ, с лампой или фонарем, какие обыкновенно используются полицейскими. Человек не разговаривал с ними и не пытался совершить какого-то насилия руками, а вместо этого просто быстро пошел прочь. По крайней мере четыре человека тогда сообщили, что видели в этом районе человека, запрыгнувшего с земли на крышу дома и затем бежавшего по крышам; видели Джека там и чуть позже, 6 марта. Были предприняты все усилия полиции, чтобы его найти.

Двадцать третьего февраля 1838 года произошел менее известный случай нападения Джека: на этот раз он объявился около торгового дома на Тернер-стрит, позвонил в дверь и сказал подошедшему слуге, что хочет говорить с господином Эйсвортом. Когда данный человек и мальчик-слуга открыли дверь, то увидели страшную фигуру человека с красными горящими глазами. Мальчик в ужасе закричал, привлекая внимание окружающих, и Джек в гневе ударил его по лицу, а затем одним махом вскочил прямо на крышу соседнего дома. В полицейском отчете с показаниями по этому случаю отмечалось, что мальчик успел заметить очень важную деталь: когда Джек повернулся и прыгнул, его плащ на мгновение задрался, открыв взору рубашку, на спине которой была вышитая золотом буква «W», очень похожая на герб.

Несколько дней спустя Джек снова напал на женщину — теперь уже во дворе церкви в Клэпхэме. Этот случай примечателен тем, что был первым, который привлек серьезное внимание лондонской полиции к Джеку: были найдены его следы глубиной приблизительно 3 дюйма (7,5 см). При внимательном рассмотрении полицейскими была замечены странные «рисунки» внутри следов, что дало им основания указать в отчете, что «в подошвах нападавшего были установлены некие устройства, возможно — сжимающиеся пружины». Но, к сожалению, прибывшие полицейские не посчитали это дело чем-то особенно важным; вследствие этого какая-либо экспертиза следов не была проведена, гипсовые слепки с них полицейские делать не стали, а вскоре следы были уничтожены дождем.

Постепенно слухи о Джеке Прыгуне и его дерзких нападениях на людей распространились по всему Лондону и попали в газеты, которые и дали ему имя, под которым он вошел в историю, — Джек Прыгун (англ. Springheeled Jack).

Газета The Times описала нападение на Джейн Олсоп в номере от 2 марта 1838 года в статье «Ночное преступление в Олд-Форде». Вскоре последовали арест и суд над неким Томасом Миллбэнком, плотником, который сразу же после нападения на Джейн хвастался тем, что он якобы и был Джеком Прыгуном. Его арестовали и судили в суде на Ламбет-стрит. Миллбэнк носил плащ и белый комбинезон, которые были найдены у дома Джейн, и свеча, которую просил Джек, также была найдена неподалеку. В итоге он был отпущен: Олсоп настаивала, что нападавший испускал изо рта огонь, а Миллбэнк стоял на том, что ничего подобного делать не умеет.

Приписывают Джеку и убийство, совершенное в 1845 году: Джек тогда появился на Якобе-Айленд, в Бермондси, в районе, полном ветхих хижин, трущоб и глубоких сточных канав. Чудесное местечко описано Диккенсом в романе «Оливер Твист». Дома утопали в болотной жиже, а участки суши соединяли шаткие мостки. Там Джек столкнул в одну из таких канав шедшую по узкому мостику через нее 13-летнюю проститутку Мэри Дэвис, которая в итоге утонула. Свидетели рассказали, что Джек внезапно запрыгнул откуда-то на мост, выпустил в лицо девочке огонь изо рта, а затем столкнул ее в воду. Полиция действительно потом выловила из канавы ее тело; официально зафиксировали несчастный случай, но местные жители были уверены, что убийца — Джек Прыгун.

После этих инцидентов Джек стал одним из самых популярных персонажей того периода. Его предполагаемые подвиги воспевались в газетах и пьесах, которые шли в дешевых театриках. В одном из скетчей с кукольными Панчем и Джуди даже дьявола переименовали в Джека Попрыгунчика, или Прыгуна. Джек захватил воображение людей Викторианской эпохи на целых десять лет.

В результате слухи приняли настолько массовый характер, что властями Лондона было назначено официальное расследование. Был даже привлечен к суду некий ирландский дворянин — полубезумный и эксцентричный маркиз Уотерфорд, который предположительно имел средства и возможность создать приспособления, позволяющие прыгать в высоту на 3 метра. В качестве мотива назывались его сложные отношения с женщинами и частые стычки с полицейскими. Маркиз часто фигурировал в новостях в конце 1830-х за пьяные драки, жестокие шутки и вандализм, к тому же был человеком азартным и часто заключал пари. Предполагалось, что маркиз, увлекаясь техническими науками и изобретательством, мог разработать какие-то устройства, позволившие ему совершать огромные прыжки (сапоги с пружинами) и выдувать огонь изо рта, чтобы сделать своего персонажа более страшным.

Наконец, неоднократно вспоминались показания слуги сэра Эйсфорта — мальчика-лакея, который успел разглядеть на спине Джека герб с буквой «W», которая совпадала с первой буквой фамилии Уотерфорда (Waterford). К тому же было установлено, что маркиз находился неподалеку от тех мест, где видели Джека Прыгуна. Уотерфорду удалось отбиться от обвинений. В 1842 году буйный маркиз остепенился: женился, поселился с женой в своем графстве Уотерфорд, где вел примерную жизнь, пока он не умер в результате неудачного падения с лошади в 1859 году.

Некоторые исследователи считают, что под личиной Джека Прыгуна действовало не одинокое сверхъестественное существо, а скорее всего, несколько человек с весьма своеобразным чувством юмора.

В начале XIX века появились сообщения о призраках на улицах Лондона. Эти человекоподобные фигуры были описаны свидетелями в виде туманных фигур, плывущих в воздухе, которые охотились на одиноких пешеходов. Некоторые авторы — исследователи городских легенд утверждали, что эти рассказы легли в основу более поздних легенд о Джеке Прыгуне. Так, призрак в Хаммерсмите на западной окраине Лондона появлялся в 1803 и 1804 годах и позже, в 1824-м. Призрак в Саутгемптоне, другом районе Лондона, якобы нападал на прохожих в ночное время, причем, как и Джек Прыгун, совершал огромные прыжки высотой в 3 метра на крыши домов. Девятого января 1838 года лорд-мэр Лондона сэр Джон Кован получил анонимное письмо, обвиняющее группу молодых аристократов, заключивших безответственное пари. Он показал это письмо на открытом заседании, состоявшемся в Мэншен-Хаус. Автор, подписавшийся как «житель Пэкхема», писал: «Безрассудная компания золотой молодежи поставила задачу посещения нескольких пригородов Лондона одновременно. Они являются в трех обличьях — привидения, медведя и дьявола. Их жертвами в основном становятся женщины, поскольку мужнины способны дать отпор. Одна служанка, открывшая дверь после того, как в нее постучали, увидела страшное существо, изрыгающее пламя, упала в обморок и так и не пришла в чувство. Почему газеты замалчивают факты и скрывают происходящее от населения? Не потому ли, что за этими преступлениями стоит золотая молодежь?»

Лорд-мэр был настроен скептически, но кто-то из аудитории подтвердил, что служанки около Кенсингтона, Хаммерсмита и Илинга рассказывают ужасные истории об этом не то призраке, не то дьяволе. По распоряжению мэра газета The Times напечатала письмо и попросила откликнуться пострадавших от предполагаемых шутников. На следующий день мэру принесли множество писем из разных мест Лондона и окрестностей, описывающих страшных существ. В пригороды Лондона были отправлены корреспонденты. Один из них писал, что несколько молодых женщин в Хаммерсмите были напуганы до «опасных припадков», а другие тяжело ранены «когтями, которые злодей носил на руках». Другой корреспондент утверждал, что в Стокуэлле, Брикстоне, Кэмберуэлле и Воксхолле несколько человек умерли от страха, а другие тяжело заболели. Служанка в Форест-Хилл видела страшное существо в шкуре медведя и от ужаса сошла с ума.

Мэр, который поначалу был уверен, что речь идет о пустых слухах, впечатлился количеством сообщений и дал распоряжение найти того, кто устраивал эти жестокие розыгрыши. В июле 1847 года расследование привело к некоему капитану Финчу, жившему в Девоне, обвиняемому в нападении на женщин. При обыске у него нашли рога и маску. Финч был довольно быстро оправдан.

В начале 1870-х годов о Джеке вновь сообщили из нескольких мест, удаленных друг от друга, — Шеффилде, Пэкхеме и Олдершоте. В августе 1877 года часовой на дежурстве в Северном лагере в Олдершоте увидел в темноте какую-то неясную фигуру. Солдат окликнул ее, но не получил ответа. Вместо этого фигура двумя огромными прыжками подскочила к нему и угостила парой затрещин. Часовой выстрелил в нее, но не причинил никакого вреда: сделав огромный прыжок, фигура растаяла в темноте.

Осенью 1877 года Джека Прыгуна видели в Линкольншире одетого в овечью шкуру. Разъяренная толпа якобы погналась за ним и загнала в угол. Несколько человек стреляли в него, но, как и в Олдершоте, не причинили никакого вреда. Огромным скачком он перепрыгнул через толпу и исчез. К концу XIX века несколько сообщений о Джеке поступило из Ливерпуля и Лондона, в 1904 году он был замечен на Уильям Генристрит. После этого Джек (или кто бы он ни был) затих до конца 1970-х годов.

А в 1970-х жители городка Аттерклифа в графстве Шеффилд были в панике от появления страшного существа с красными глазами, хватающего женщин и нападавшего на мужчин. Он вспрыгивал на стены и перескакивал с крыши на крышу огромными прыжками. В 1986 году коммивояжер по имени Маршалл утверждал, что на границе с Уэльсом он столкнулся со страшилищем, скачущим гигантскими прыжками. Существо залепило Маршаллу оплеуху, сбившую его с ног. Его одежду несчастный коммивояжер описал как нечто напоминающее черный горнолыжный костюм, и еще он успел заметить, что у нападавшего был необычно длинный подбородок.

В западном графстве Суррей в начале 1990-х Джека Прыгуна видели школьники, утверждающие, что одет он был в черный плащ, глаза были красными и горели, как фары, а под плащом был белый костюм с какими-то значками на нем. Он мог бежать быстро, как автомобиль. Темноволосым и темноглазым детям он предлагал убежать вместе с ним.

Не угомонился Прыгун и в XXI веке. В феврале 2012 года служащий Скотт Мартин и его семья ехали домой на такси по Стоунлистрит около 10.30 вечера, когда увидели «темную фигуру без каких-либо особенностей», скачущую перед машиной гигантскими прыжками примерно в 4,5 метра. Возле Нескотт-колледжа существо исчезло. Мартин и другие свидетели утверждают, что выглядело существо точь-в-точь как Джек Прыгун на рисунке XIX века.

Некоторые исследователи ищут рациональное объяснение появлению Джека Прыгуна, другие авторы большее внимание уделяют внимания фантастическим подробностям этой истории.

Скептики считают, что Джек возник в результате массовой истерии, которая сложилась в виде старинных городских легенд о дьяволе и демонах, или от преувеличенных городских средневековых мифов о человеке, который прыгал по крышам, утверждая, что за ним гнался дьявол.

Кое-кто уверял, что Джек был существом внеземного происхождения, на что указывали его необычное лицо с глазами, горящими как фары, изрыгание огня и сверхчеловеческое проворство, вопреки законам гравитации позволяющее ему прыгать в высоту почти на 5 метров. Маги и экстрасенсы полагают, что Джек был демоном, случайно или намеренно вызванным в этот мир практиками оккультизма.

Существует легенда, что в немецкой армии в конце Второй мировой войны проводились исследования и опыты по созданию устройства, позволяющего человеку прыгать подобно Джеку, но будто бы 85% опытов закончились для испытуемых переломами щиколоток или колен. Хотя создание подобного устройства на основе углеродного волокна сегодня теоретически возможно, но в те годы (а уж тем более в первой половине XIX века) человеку подобные приспособления были науке недоступны.

Другие исследователи относят Джека Прыгуна к так называемым «нападающим фантомам». Типичные «нападающие фантомы» являются людьми, но с необычными способностями (при совершении подобного прыжка и последующем приземлении обычный человек неизбежно сломает себе щиколотки) и/или с невозможностью их поимки. Жертвы обычно подвергаются «атакам» в своих спальнях, около жилых домов и в других, казалось бы, безопасных местах. Они могут сообщать о припадках и параличе во время таких нападений, но, с другой стороны, и описать «атаки», в которых они отбились от нападавшего. Многие сообщения могут быть объяснены с точки зрения психологии как сонный паралич, который неоднократно упоминается в фольклоре и признан психологами одной из форм галлюцинаций. Иногда об «атаке» могут свидетельствовать несколько человек и даже подтверждать рассказ какими-то уликами.

Есть и другая версия: что прообразом Джека Прыгуна послужил знаменитый Джек Шеппард, которого при жизни звали Джек Бегун — за удивительную способность бегать из самых неприступных тюрем.

Лондонские тюрьмы имели мрачную славу. Помимо суровых условий содержания, в тюрьме Ньюгейт были надежные охранники и камеры, откуда, казалось, невозможно вырваться. Однако Джек Шеппард совершил этот подвиг шесть раз. В народе он стал человеком-легендой, кем-то вроде Робина Гуда, дерзким и ловким борцом с угнетателями. В XIX веке его биография была знакома всем лондонским детям из бедных семей.

Джек Шеппард родился на Уайтс-роу, Спитал-филдс, весной 1702 года и был отправлен в Бишопсгейтский работный дом, построенный, как и Ньюгейт, на городской окраине. Вскоре мальчика отдали в ученики к плотнику с Уич-стрит. Через шесть лет он сбежал, хотя до конца срока его обучения оставалось всего десять месяцев, и сделался профессиональным вором. Весной 1724 года его впервые посадили в тюрьму Сент-Джайлс-Раундхаус. Не прошло и трех часов, как он взломал крышу и спустился на землю с помощью простыни и одеяла. Затем он «смешался с толпой» и ускользнул по переулкам Сент-Джайлсского прихода.

Через несколько недель его арестовали снова, на сей раз по обвинению в карманной краже на Лестер-филдс, и отправили в Ньюгейт. Там его посадили в камеру и заковали в тяжелые цепи и кандалы. Непостижимым образом Джек Бегун избавился от оков и перепилил железный прут, а затем дубовый брус. Впоследствии распиленные цепи и брусья были сохранены тюремным начальством «ради свидетельства и памяти об этом необыкновенном происшествии и удивительном злодее».

Три месяца он гулял на свободе, а затем был обнаружен знаменитым преступником и «ловцом воров» Джонатаном Уайлдом; на сей раз Шеппарда препроводили в Ньюгейт и, приговорив к смертной казни за три ограбления, заключили в камеру висельников. Даже в это гиблое место он умудрился протащить железный «шип» и с его помощью принялся расковыривать стену (или, может быть, потолок); сообщники с другой стороны помогли ему выбраться наружу через проделанное отверстие. Тогда как раз проходила Варфоломеевская ярмарка, и он затерялся в потоке людей, направлявшихся на Смитфилд по Сноу-хиллу и Гилтспер-стрит. Оттуда он двинулся на восток, в Спитал-филдс, и остановился там в трактире «Голова Павла». Настоящий эпизод боевика — преступник чудом вырывается из заточения, чтобы смешаться с праздничной толпой среди лотков и балаганов Варфоломеевской ярмарки.

Вскоре после побега Джек вернулся к обычным занятиям. На Флит-стрит он ограбил лавку, но за ним устроили погоню и поймали. Его вновь отвели в Ньюгейт, поместили в отдельную камеру и приковали к полу двойными цепями. Все приходили посмотреть на него, и все говорили о нем. Джек стал сенсацией: все механики, вместо того чтобы работать, обсуждали в кабаках приспособления, с помощью которых Джеку удавалось сбегать. Когда в камеру к арестованному вошел священник, Шеппард обозвал его «пряничным рылом» и заявил, что «один напильник стоит всех Библий на свете». «Да, сэр, я Шеппард, — сказал узник, сидя в оковах, — а все тюремщики этого города — мое стадо». У него нашли спрятанный напильник, после чего он был переведен в «Каменный замок» на пятый этаж и прикован там к полу; на руках и ногах у него были кандалы. Все эти оковы ежедневно проверялись, и сам Шеппард находился под постоянным наблюдением.

Тем не менее он сбежал снова. Каким-то образом ему удалось высвободить руки из наручников и маленьким гвоздем разжать одно из звеньев цепи, сковывающей ноги; после этого он выскользнул из своих тяжелых оков. Куском цепи он перепилил брус, загораживающий печную трубу, и поднялся по ней в «Красную комнату», «дверь в которую не отпирали семь лет». Гвоздем он открыл замок за семь минут и выбрался в коридор, ведущий в часовню; потом с помощью штыря от одной из внутренних решеток открыл еще четыре двери, каждая из которых была заперта и заложена засовом с другой стороны. Открыв последнюю дверь, он очутился вне тюрьмы, над городскими крышами. Тут он вспомнил, что забыл одеяло — оставил его в камере. Тогда он тем же путем, через часовню и по трубе, вернулся обратно в «Каменный замок», чтобы забрать его. Затем снова вылез на крышу и по одеялу, приколотому штырем к каменной стене, бесшумно спустился на землю.

Несколько дней после этого он скрывался, притворяясь то нищим, то мясником, в то время как на улицах вокруг распевали песенки, прославляющие его последний побег. Он ограбил ростовщика с Друри-лейн и на добытые таким образом деньги купил себе модный костюм и серебряную шпагу; потом нанял карету и проехал под аркой самого Ньюгейта, прежде чем отправиться в путешествие по окрестным трактирам и кабакам. Пойманный в тот же вечер — через две недели после побега, — он был вновь помещен в тюрьму, из которой недавно выбрался с такой ловкостью; за ним постоянно наблюдали, потом отвели его в суд и снова приговорили к смерти, причем в тот день его «окружала самая многочисленная толпа, какая когда-либо собиралась в Лондоне». Согласно приговору, Шеппарда должны были повесить в течение недели. На этот раз сбежать ему не удалось.

Возможно, одержимость идеей побега развилась у него в детстве, когда он жил в работном доме, а навыки этот легендарный вор приобрел, работая у плотника в учениках. Именно там он научился пользоваться напильниками и резцами. Он практически никогда не покидал Лондона, хотя мог и далее должен был сделать это ради собственного спасения; например, проведя три дня в бегах в Нортгемптоншире, он приехал обратно в столицу. После своего предпоследнего побега из Ньюгейта он вернулся в Спитал-филдс, где жил в раннем детстве. Сбежав из тюрьмы в последний раз, он отказался уезжать из Лондона, несмотря на мольбы родных.

Джек Шеппард стал неотъемлемой частью лондонской мифологии, и его свершения были воспеты в стихах, балладах, пьесах и прозе. Возможно, именно от него произошел и Джек Прыгун? А может, это призрак Шеппарда?

Так или иначе, городская легенда о Джеке-прыгуне отразилась на многих аспектах викторианской жизни и вошла в современную поп-культуру. В течение многих десятилетий в Лондоне его именем пугали непослушных детей, говоря, что, если они будут плохо себя вести, Джек запрыгнет в окно среди ночи и заберет.

Три публикации, якобы основанные на реальных событиях, появились почти сразу же, в январе и феврале 1838 года. Они не подавались как вымысел, хотя, вероятно, были им, по крайней мере, отчасти. Единственные известные копии этих книжек погибли, когда Британская библиотека подверглась бомбардировкам во время Второй мировой войны, но сохранился каталог с их названиями. Вот они:

«Подлинные сведения о ужасном появлении Лондонского Монстра, он же Джек Прыгун, его необыкновенная жизнь, удивительные приключения и тайные любовные похождения. А еще отчет о его ужасной внешности и его единственном письме к лорд-мэру Лондона».

«Удивительные подвиги Джека-прыгуна в непосредственной близости от Лондона».

«Задержание и экспертиза Джека-прыгуна в облике призрака, демона, медведя, павиана и т. д.».

В XIX и XX веках о жизни Джека были поставлены пьесы. Так, пьеса Джона Томаса Хейнса, написанная в 1840 году, показывает Джека как разбойника, который атакует женщин, потому что его собственная возлюбленная предала его.

Совсем недавно Джек стал главным персонажем стимпанк-романа Марка Ходдера «Джек-прыгун» (Springheeled Jack), опубликованного в 2010 году. В этой книге странные появления героя объясняются путешествиями во времени. Не обошел Джека вниманием и детский писатель Филипп Пуллман, написавший в 1988 году роман «Джек-прыгун: История храбрости и зла» в стиле старых триллеров Викторианской эпохи, где Джек одет в костюм дьявола, но все-таки показан не злодеем, а тем, кто сам хочет напугать и наказать злодеев.

В антологии Стивена Кинга «Ночная смена», в рассказе «Земляничная весна» серийный убийца, который не оставляет следы на снегу, зовется Джеком-прыгуном. В 2001 году режиссер Дэвид Линдер снял фильм по этому рассказу.

А кем был реальный Джек, да и был ли он реален — науке по сей день неизвестно.

ДЖЕК-ЩЕКОТУН, ЛОНДОНСКИЙ МОНСТР

У Джека Прыгуна был предшественник — так называемый Джек Щекотун, или Лондонский монстр, наводящий ужас исключительно на женщин. Действовал он в конце 1780-х — начале 1790-х годов.

Девятнадцатого января 1790 года королева справляла день рождения, и Лондон бурлил весельем. На августейший бал были приглашены все приличные горожане, а люди попроще толпились на галерке, разглядывая разодетых дам. В числе тех, кто не попал на бал, были 21 -летняя Энн Портер и ее сестра Сара, дочери Томаса Портера, владельца гостиницы и бани под названием «Баня Перо» в честь предыдущего владельца.

Королева покинула бал рано, в 1 1 вечера, так что торжества пришлось свернуть. Энн и Сару должен был в полночь забрать отец, но они решили отправиться домой сами: улицы хорошо освещались в честь праздника, народу на них было много, а до дома совсем недалеко. Сопровождала их компаньонка миссис Мьель.

Девушки почти добрались, когда из тени вдруг выскочил незнакомый мужчина. Он бросился к сестрам, крикнул Саре: «О, это ты!» и со всего размаха ударил ее по голове. Девушка устояла на ногах и закричала «Бежим!», и перепуганные женщины бросились к дому. Когда Сара уже колотила в дверь, незнакомец одним рывком оказался рядом и ударил Энн Портер по бедру.

Затем он отступил на несколько шагов и, ухмыляясь, продолжал наблюдать за своей жертвой. Он не сдвинулся с места и когда Джон Портер, брат Сары и Энн, открыл дверь и даже осведомился, не провожал ли этот господин его сестер. Как только сестры ввалились в дом, захлопнув дверь, обнаружилось, что платье Энн с одного бока было пропитано кровью. Прибывший доктор увидел, что девушке нанесена рана в 15 см длиной и 6 сантиметров глубиной. Негодяй использовал острый предмет наподобие ножа. Когда через несколько дней Томас Портер пришел в полицию, чтобы сообщить о происшествии, он узнал, что его дочери были далеко не первыми жертвами маньяка, которого молва уже прозвала Лондонским Монстром, или Щекотуном.

Монстр уже нападал на женщин, нанося им удары по бедрам и ягодицам чем-то острым. Его первой жертвой была миссис Марайя Смит, которую он порезал ножом в середине мая 1788 года, причем тоже на крыльце ее собственного дома. Впоследствии она описывала нападавшего как худощавого мужчину среднего роста с узким неприятным лицом. Он охотился по вечерам, предпочитая одиноких молодых женщин. Выбрав жертву, маньяк некоторое время преследовал ее, осыпая оскорблениями и угрозами, после чего нападал, причем иногда у самого дома жертвы. Удар он обычно наносил по бедрам или ягодицам, хотя иногда мог пырнуть женщину в грудь. К счастью, он никого не убил. Городские легенды зафиксировали случай, когда жертве маньяка удалось спастись благодаря яблоку, лежащему в кармане, — ножом он полностью распорол ей платье на боку, но в тело он не проник — яблоко приняло на себя самый глубокий разрез. В тот период в народе ходили стихи неизвестного автора, где рассказывалось о яблоке, погубившем Еву, но спасшем современницу.

Иногда Щекотун разнообразил свои нападения. В январе 1 790 года служанка некой миссис Гордон стояла неподалеку от дома, когда к ней подбежал мужчина и пнул ее несколько раз, что-то злобно крича. Когда женщина пришла в себя от шока, она обнаружила глубокие раны на поверхности ягодиц. Судя по всему, какой-то острый инструмент был прикреплен к колену нападавшего. Другой служанке неизвестный мужчина предложил понюхать бутоньерку, которую он держал в руках. Склонившись понюхать цветок, девушка почувствовала острую боль в носу. Как оказалось, в бутоньерке было спрятано лезвие. Похожее происшествие повторилось еще с несколькими женщинами.

Летом 1788 года он набросился с оскорблениями на Франклин Уилер, дочь трактирщика Уилера, правда не успел ее порезать. Через пару дней спустя она прогуливалась по Сент-Джеймсскому парку вместе с сестрой Китти и отцом и вдруг заметила, что оскорбивший ее злобный тип идет за ней по пятам. Девушка тут же сообщила об этом отцу, который велел дочерям идти вперед, чтобы он мог самолично пронаблюдать за негодяем. Когда тот подошел к девушкам и начал поливать их непристойной бранью, трактирщик бросился его избивать. Начала собираться толпа. У Уилера была репутация забияки, так что зеваки начали высказывать сочувствие «жертве». Тогда Китти Уилер убедила отца отпустить грубияна, чтобы гнев толпы не обратился на «нападавшего».

Несчастную Мэри Форстер Щекотун пырнул ножом в бедро, после чего она потеряла почти литр крови. Вскоре после нападения девушка увидела маньяка в одной из лож Ковент-Гардена. Заметив мисс Форстер, он усмехнулся и вышел из ложи, громко хлопнув дверью. Девушка тут же обратилась к мужчинам в соседней ложе, которые и задержали Щекотуна и передали задержанного билетерам. У тех не было полномочий задерживать мужчину без судебного ордера, так что они просто отпустили его на все четыре стороны.

В период с марта 1788 по июнь 1790 года Лондонский Щекотун якобы напал на 50 женщин. Во всех случаях нападавший убегал до того, как подоспела помощь. У некоторых женщин порезов не было, но из одежды были вырезаны большие куски.

Монстр нападал в основном на красивых женщин, и некоторые дамы начали утверждать, что на них напали, чтобы получить внимание и сочувствие. Некоторые из них даже подделывали раны. Отдельные мужчины, в свою очередь, боялись подойти к даме в темноте, чтобы они не напугать ее. Некоторые мужчины даже основал клуб «Не Монстр» и стали носить значки клуба на лацканах, чтобы показать, что они не имеют ничего общего с Щекотуном.

Лондонцы были возмущены, что полиция Лондона не смогла захватить мужчину. Благотворитель Джон Джулиус Энгерштейн пообещал награду в размере 100 фунтов для поимки преступника. Вооруженные дружинники начали патрулировать Лондон.

Вскоре история приобрела гротескный характер. Молодые и модные дамы начали носить медные кастрюли под своими юбками, чтобы предохраниться от атаки Щекотуна. Было много ложных обвинений и нападок на подозрительных людей. Местные карманники и другие преступники использовали панику в своих интересах; если жертва обнаруживала, что у нее вытащили кошелек, карманник указывал на него, крича «Держи Щекотуна!» и, пока толпа хватала ни в чем не повинную жертву, скрывался с места преступления.

В 1790 году 23-летний безработный Ранвик Уильяме был приговорен к шести годам лишения свободы после двух судов, на которых обвинение утверждало, что он-то и был Щекотун. Но историки сомневаются в том, что приговор был справедливым.

Тринадцатого июня 1790 года Энн Портер, одна из первых жертв Щекотуна, заметила своего обидчика в Сент-Джеймсском парке. С ней был поклонник, Джон Колман. Он не спеша пошел за человеком, на которого указала Энн. Тот быстро понял, что за ним следят. Когда человек, преследуемый Колманом, дошел до своего дом, Колман остановил его, обвинил в оскорблении леди и вызвал на дуэль. Преследуемый оказался Ранвиком Уильямсом, 23-летним парнем без определенных занятий, который все отрицал. Тогда Колман предложил ему подойти к Энн и объясниться. Девушка упала в обморок, едва увидев Уильямса.

Уильямс заявлял о своей невиновности, но с учетом массовой паники это было бесполезно. Он признался, что действительно напал на Портер, но на время других атак на женщин у него было алиби. Мировые судьи взыскали с Уильямса штраф за порчу одежды — преступление, предусматривающее в те времена суровое наказание. В ходе судебного разбирательства зрители приветствовали свидетелей со стороны обвинения и оскорбляли адвоката. Однако другие жертвы Щекотуна не признали в Уильямсе нападавшего на них человека.

Суд учел абсурдность ситуации и назначил повторное рассмотрение дела. Адвокатом Уильямса на этот раз был ирландский поэт Теофил Свифт. Он предложил суду теорию, по которой Энн Портер стремилась женить на себе Колмана, выставив себя несчастной жертвой. Несмотря на то что жертвы давали противоречивые показания, и все алиби Уильямса, он был признан виновным по трем пунктам обвинения и приговорен к и шести годам лишения свободы.

Историки сомневаются как в виновности Уильямса, так и в существовании Щекотуна вообще, приписывая его атаки коллективной женской истерии. Доклады о нападениях Щекотуна продолжали поступать на протяжении многих лет, хотя и несколько уменьшились в то время, как Уильяме был заключен в тюрьму.

Но ни Щекотун, ни Прыгун не сравнятся по степени наводимого на лондонцев ужаса по сравнению с последним по времени Джеком Потрошителем.

ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ

Если вы каким-то образом, случайным или намеренным, окажетесь 31 декабря около полуночи на Вестминстерском мосту, то можете увидеть жуткое зрелище. Темная фигура, закрытое капюшоном лицо которой разглядеть невозможно, перелезает через перила и прыгает в черную воду Темзы. По городской легенде, именно в этот час в 1888 году Джек Потрошитель совершил самоубийство, бросившись с моста, и с тех пор его призрак вынужден повторять этот прыжок снова и снова…

Что еще известно о самом знаменитом убийце Лондона? Ровным счетом ничего, кроме совершенных им убийств. В истории нет другого имени, кроме придуманного журналистами прозвища, нет биографии, нет лица. Убийства прекратились так же внезапно, как и начались, что тоже породило всевозможные сплетни и толки. Все они происходили в Уайтчепеле, мрачном и грязном районе Лондона, а жертвами их стали проститутки — легкая добыча, женщины, которых некому защитить. Жертв звали Мэри Энн Николе, Энни Чепмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоуз и Мэри Джейн Келли. Все они были убиты между 31 августа и 9 ноября 1888 года.

Убийца перерезал жертвам горло перед тем, как вскрыть брюшную полость. У трех были вырезаны внутренние органы, после чего следователи предположили, что убийца знаком с анатомией и может быть хирургом. Скотленд-Ярд получал много писем от имени убийцы. К знаменитому письму «Из Ада» (англ. From Hell), которое получил репортер Джордж Ласк из общественного комитета района Уайтчепел, была приложена человеческая почка, принадлежавшая одной из жертв. Убийца сообщил, что вторую почку он съел. С каждого убийства он прихватывал себе части тела, а у последней жертвы, Мэри Джейн Келли, он вырезал и унес с собой сердце.

Почти все врачи, проводившие вскрытие жертв Джека Потрошителя, приписывали ему осведомленность в вопросах анатомии и навыки хирурга. Но мнения об уровне его навыков расходились. Одни считали, что орудовал мясник, другие — что это мог быть только хирург. Достоверно известно, что убийца был левшой.

Легенды, окружающие Потрошителя, позволили обвинить очень многих людей в его деяниях. К примеру, его по совершенно непонятной причине отождествляли с рано умершим внуком королевы Виктории принцем Альбертом Виктором. И это несмотря на то, что доподлинно известно — во все дни убийств он даже не был в Лондоне. Британский исследователь Тревор Марриот в своей книге «Джек Потрошитель: расследование XXI века» утверждал, что Джеком Потрошителем был Карл Файгенбаум — немец, казненный на электрическом стуле за убийство. В 2012 году исследователи заподозрили в убийствах женщину — Элизабет Уильяме, жену королевского врача Джона Уильямса, которая не могла иметь детей. Уильяме же был клиентом одной из жертв. Среди подозреваемых были и головорезы, казненные за другие преступления.

Потрошитель охотился по выходным и праздничным дням, на нескольких улицах неподалеку друг от друга. Возникло предположение, что он имел постоянную работу и обитал в том же Уайтчепеле. Другие, наоборот, считали, что убийца был образованным человеком из высшего общества, возможно врачом или аристократом, который сделал из Уайтчепела свои охотничьи угодья. Поскольку все подозреваемые на данный момент мертвы, современным авторам предоставлена полная свобода обвинять любого без каких-либо исторических свидетельств.

Одним из кандидатов на роль Потрошителя был польский эмигрант, душевнобольной Аарон Косминский (Aaron Kosminski). Совсем недавно за эту давно известную версию взялся писатель и детектив-любитель Рассел Эдварде. В отличие от других, Эдварде, как человек состоятельный, решил оплатить услуги специалиста для подтверждения своей теории. Он привлек к работе доцента молекулярной биологии из Ливерпульского университета Яри Лухелайнена. На одном из аукционов он купил шаль, принадлежащую одной из жертв, Кэтрин Эддоус, одной из жертв Потрошителя. Эту шаль, как оказалось, никогда не стирали. Один из полицейских, работавший на месте убийства, якобы забрал ее домой — то ли в качестве сувенира, то ли в подарок жене. Обе версии довольно странные сами по себе, особенно с учетом того, что шаль якобы никогда не стиралась.

Потомки Эддоус и Косминского согласились на анализ ДНК. В результате доктор Лухелайнен, сравнивавший образцы с шали и ДНК родственников жертвы, а также подозреваемых, нашел на шали образец спермы, принадлежащий Аарону Косминскому. Само по себе это доказывает только то, что он был ее клиентом, как и доктор Уильяме. Но Косминский к тому же бросался с ножом на собственную сестру и к 23 годам превратился в полного сумасшедшего. А поскольку он работал парикмахером, то оставлять на свободе «сумасшедшего с бритвою в руке» не стали. Его признали душевнобольным и отправили на принудительное лечение в клинику Брайтона. В больницах он и провел всю оставшуюся жизнь, пока не умер от заражения крови.

В 1888 году Косминский уже был одним из подозреваемых в уайтчепелских убийствах, однако полиция в то время так и не смогла найти убедительные доказательства его вины. Некоторые СМИ высказали сомнения в достоверности заявлений Эдвардса. К тому же парикмахер и хирург — не совсем одно и то же. Правда, парикмахеров-злодеев в Лондоне тоже хватало — взять, к примеру, того лее Суинни Тодда.

Большинство писем, полученных Скотленд-Ярдом якобы от имени Потрошителя, скорее всего, являются мистификацией. Однако три письма выделяют из всех прочих. Одно, доставленное в Скотленд-Ярд 29 сентября 1888 года, начинается словами «Дорогой босс…» Сначала его приняли за розыгрыш, но когда через три дня Эддоус была найдена с частично отрезанным ухом, внимание полиции привлекло содержащееся в письме обещание «отрезать леди уши». Полиция опубликовала письмо 1 октября в надежде, что кто-либо сможет распознать почерк автора, но результатов это не принесло. Имя Джек Потрошитель, впервые упомянутое в этом письме, вскоре стало печально известным всему миру; множество последующих писем «от Потрошителя» копировали стиль именно этого письма. Правда, после убийств полиция официально заявила, что письмо является мистификацией местного журналиста, но откуда тогда подробности про отрезанные уши?

Похожим почерком написано письмо «Из ада», адресованное Ласку, — то, к которому прилагалась часть человеческой почки в винном спирте. По этому поводу среди экспертов тоже существуют разногласия: одни утверждают, что она принадлежала Эддоус, а другие считают, что это была «мрачная шутка и не более того».

Открытка, подписанная «Дерзкий Джеки», была написана тем нее почерком. В ней упоминалось, что две жертвы — Страйд и Эддоус — были убиты вскоре одна за другой. Открытка была отправлена до того, как об убийствах стало известно, кем-то, кто действительно знал о них. Полиция впоследствии заявила, что личность журналиста, написавшего как эту открытку, так и письмо «Дорогой босс…», установлена.

Проводящиеся на сохранившихся в письмах тесты ДНК могут дать результаты, проливающие свет на обстоятельства дела. Австралийский профессор молекулярной биологии Иэн Финдлей, исследуя остатки ДНК, пришел к выводу, что автором письма, вероятнее всего, была женщина. Кстати, в числе кандидатов на роль Потрошителя упоминалась некая Мэри Пирси, повешенная за убийство жены любовника в 1890 году.

Потрошителю нередко приписывается исполнение безграмотной надписи на стене дома на лондонской улице Гоулстон-стрит. Во время патрулирования улиц Уайтчепела в районе убийств констебль Альфред Лонг в подъезде дома 108–119 по Гоулстон-стрит обнаружил грязный окровавленный кусок передника. Позднее ткань была идентифицирована как часть передника, который носила Кэтрин Эддоус. Над местом, где был обнаружен кусок передника, на стене была надпись мелом: The Juwes are the men that will not be blamed for nothing. Перевести ее можно и как «Явреи (или ивреи, слово Juwes написано с ошибкой, правильно Jews) — не те люди, кого можно безосновательно обвинить», и как «Евреи всегда уходят от ответственности». После убийства Мэри Энн Николе распространились слухи, что это убийство было делом рук еврея, что привело к антисемитским демонстрациям. Один еврей, Джон Пицер, часто конфликтовавший с проститутками, по прозвищу Кожаный Фартук из-за его занятий сапожным ремеслом, был арестован, но освобожден после того, как алиби на момент убийства подтвердилось.

Полиция опасалась, что надпись может вызвать новые беспорядки, поэтому ее решили смыть. Почерк не совпадал с почерком автора письма «Дорогой босс…», в котором тот взял на себя ответственность за убийства и использовал подпись «Джек Потрошитель». Полицейские-современники Потрошителя — пришли к выводу, что надпись была малограмотной атакой на евреев Уайтчепела. Были допрошены все жителей дома 108–119 по Гоулстон-стрит, но выяснить, кто был автором надписи, не удалось. Надпись сочли преднамеренной уловкой, предназначенной для фабрикации дела против евреев и сбивания полиции со следа настоящего убийцы.

Когда все версии были исчерпаны и ни одна не получила бесспорных доказательств, в одной из серии картинок в лондонском журнале «Панч» Потрошителя изобразили как призрак, порожденный греховным Уайтчепелом, рассадником социального зла. Размахивая ножом, фантом проплывает через трущобы, разит своих жертв и растворяется бесследно.

Страшные убийства заставили общество обратить внимание на условия жизни в переполненных и антисанитарных трущобах Уайтчепела. В течение 20 лет после убийств худшие из трущоб были разрушены, а на их месте выросли новые здания. Но улицы и некоторые старые дома выжили. К ним даже водят экскурсии для тех, кому интересны все легенды о Потрошителе.

Образ Потрошителя стал таким же узнаваемым, как Дракула или Франкенштейн. О нем тоже снято множество фильмов, но, в отличие от них, он не имеет ни имени, ни лица. В Комнате ужасов, что находится в музее восковых фигур мадам Тюссо, в отличие от куда менее прославленных убийц, нет его изображения, есть лишь подлинник его письма, приобретенный на аукционе. Да и его ли это письмо?

И лишь 31 декабря, в канун новогодней ночи, смутная фигура год за годом бросается в Темзу. Никто из лондонцев не сомневается, что это и есть Джек Потрошитель, обреченный адом на вечное самоубийство.

ЛЕГЕНДЫ ХАЙГЕЙТСКОГО КЛАДБИЩА

Даже в дневное время здесь царит абсолютная, противоестественная тишина. Старые деревья так тесно сдвинули свои кроны, что уже в нескольких шагах от аллеи очертания надгробий тонут в полумраке. Идешь и физически ощущаешь на себе пристальный взгляд множества глаз.

Г. Чхартишвили. Кладбищенские истории

Адрес: Суэйн-Лейн, район Хайгейт

Хайгейтское кладбище расположено на возвышенности в зеленом районе Лондона. Заходя сюда, вы как будто попадаете в Викторианскую эпоху с ее готическим величием.

Западная часть кладбища самая старая — она существует с 1839 года. Развалившиеся надгробия, заросшие склепы — легко понять, почему здесь снимали классические фильмы ужасов, к примеру, «Дракулу». Да и Брэм Стокер, создатель «Дракулы», намекает в своем романе, что часть действия протекает здесь, хотя и не называет конкретное кладбище.

Англия времен королевы Виктории была буквально помешана на Древнем Египте. На так называемой Египетской улице расположены склепы богатейших людей той эпохи. В конце ее находится Ливанский круг, названный так в честь старинного кедра, стоящего над ним. Вершину холма, где рос огромный ливанский кедр, окружили кольцом склепов, теперь стены образуют как бы цветочный горшок, в котором растет одинокое дерево. Сейчас эту часть кладбища молено увидеть только на специальной экскурсии.

Хайгейт — уникальное место. Букингемский дворец относится к архитектурным памятникам второй категории, а Хайгейт — первой. Это самый важный исторический комплекс в своем роде.

Вдали от экстравагантных викторианских склепов находятся могилы знаменитой английской семьи. Здесь покоятся несколько поколений Диккенсов, многие из которых стали персонажами его романов — например, отец писателя, Джон Диккенс, послужил прообразом безалаберного и нищего мистера Микобера в романе «Дэвид Копперфилд».

В викторианские времена здесь хоронили не только аристократов и богачей. На Хайгейтском кладбище есть могила одного из самых знаменитых людей той поры — народного героя Тома Сэйерса. Футбол в то время еще не придумали, но рабочий класс обожал наблюдать драки на кулаках — прообраз современного бокса, но только дрались в ту пору без перчаток. На могиле лежит любимый дог хозяина, охраняет его покой. Том Сэйерс был кулачным бойцом, который ни разу никому не проиграл. И если за гробом Карла Маркса шло всего шесть человек, то проводить Тома в последний путь пришло около 10 тысяч! И кто теперь помнит о нем? А призрак коммунизма, выпущенный, как джинн из бутылки, Марксом и Энгельсом, бродит по Европе до сих пор. Но на самом Хайгейтском кладбище водятся совсем другие призраки. Правда, когда в 1954 году останки семьи Маркс решили перенести с одного кладбищенского участка на другой, более престижный, у коммунистов начала приключаться одна неприятность за другой: в Советском Союзе был развенчан культ личности Сталина, произошел мятеж в Венгрии, разрыв отношений между СССР и КНР, а закончилось все полным крахом социализма… Как тут не поверить в сверхъестественное?

Памятник Карлу Марксу посещают десятки и сотни тысяч. Маркс жил в Лондоне, здесь он написал свою работу «Капитал». Его мемориал не раз пытались уничтожить. Когда под памятником взорвали бомбу, он, как и следует памятнику апостола коммунизма, наклонился влево. И по сей день можно видеть следы осколков — боевые шрамы, оставшиеся на бронзовом носу. Лежит здесь и отравленный полонием перебежчик Литвиненко — его похоронили на глубине около 10 метров в выложенном свинцом гробу.

Кладбище было частью плана благоустройства Лондона: в 1839 году городские власти задумали строительство семи больших кладбищ (известных как Магическая семерка) вокруг Лондона. Захоронения при церквях были переполнены и считались опасными для здоровья жителей и недостойными для погребения мертвых. Проект Хайгейта был разработан архитектором и предпринимателем Стивеном Гири.

В 1854 году был куплен район к востоку от первоначальной площади кладбища для создания его восточной части. Эта часть до сих пор используется для захоронений.

Был период, когда своеобразная мода на Хайгейтское кладбище прошла. Хоронить стали реже — место было дорогим. Потом началась Первая мировая война, в которой погиб каждый третий английский солдат. В конце войны пандемия гриппа захлестнула страну, убивая тысячи молодых и энергичных людей в расцвете сил. Кладбища были перенасыщены. В первые десятилетия XX века целые семьи прекратили свое существование. За могилами никто не присматривал, денег на уход за кладбищем городскими властями не выделялось. В 1940-х, во время и после войны, Хай-гейт был полностью предоставлен природе. Все стало быстро зарастать деревьями, травой и полевыми цветами, кладбище превратилось в джунгли, заселенные дикими зверьками вроде лисиц. Скульптуры покрылись древесными корнями и мхом. К концу 1960-х годов Хайгейт задыхался от сорняков, декоративных деревьев и дал приют множеству диких зверьков, включала лис, ежей, кроликов, певчих птиц, а также сотням видов насекомых.

В 1975 году был основан Фонд друзей Хайгейтского кладбища, а в 1981-м он приобрел безусловное право собственности на восточное и западное кладбища. С тех пор его представители ухаживают за кладбищем и отвечают за его содержание. Но на некоторых участках лес не сдается, усилия волонтеров остаются тщетными. Даже фамильные склепы, которые с одной стороны смотрятся вполне прилично, с другой все больше погружаются в папоротники, холмы и другую буйную растительность. Забредая в неухоженную часть кладбища, люди невольно начинают сомневаться в том, что всего в десятке метров находится улочка, ведущая к одноименной станции метро (Highgate).

В старейшей — западной части Хайгейта находится впечатляющая коллекция викторианских мавзолеев и надгробий. Туда пускают посетителей только в составе туристических групп. По относительно современной восточной части можно гулять без сопровождающих.

О Хайгейтском кладбище благодаря его оккультному прошлому в Лондоне сложено множество легенд. Самая известная из них — о хайгейтских вампирах.

ВАМПИРЫ И ОХОТНИКИ ХАЙГЕЙТА

Старая, западная часть кладбища была открыта в 1839 году. Но, как ты понимаешь, Хозяин мог там обосноваться гораздо раньше. Многие утверждают, что кладбище устроили на этом месте потому, что Сущность обитала поблизости, в старой часовне на Хэмпстедском холме. И считается, что это его сила притянула туда мертвецов и кладбище.

Фред Варгас. Заповедное место

Многие популярные книги о призраках упоминают о Хайгейтском вампире. Он якобы преследовал посетителей и обитателей кладбища Хайгейт в начале 1970-х. Рост его популярности возник благодаря современным СМИ и книгам и сайтам Шона Манчестера и Дэвида Фарранта.

В конце 1960-х группа молодых людей, увлеченных оккультизмом, часто бродила по заросшей старой части Хайгейта. В декабре 1969 года один из них, Дэвид Фаррант, провел там несколько ночей. Вскоре после этого (6 февраля 1970 года) он написал в газеты Хэмпстеда и «Хайгейт Экспресс» о своих впечатлениях. По его словам, 24 декабря ночью он увидел «серую фигуру», как бы плывущую в воздухе, и обратился к читателям — видел ли кто-нибудь из них что-нибудь похожее. Несколько человек ответили ему, описав свои видения по-разному. Один видел поздним вечером высокого мужчину в шляпе, чье тело было полупрозрачным, другой — юношу на старинном велосипеде с огромными колесами, третий — женщину в белом, которая кричала сквозь прутья могильной ограды беззвучным криком. Другие видели фигуру, плавающую в болотистом пруду, которая через минуту бесследно исчезла, слышали призрачный колокольный звон, зовущие голоса. Человек, чья машина сломалась возле кладбища, столкнулся лицом к лицу с упырем с горящими красными глазами. Призрак безумной старухи был замечен бродящим среди надгробий — ее седые волосы плыли по воздуху, а она искала своих детей, которых якобы убила. Какой-то бизнесмен был в ужасе от фантома, прыгнувшего через забор и приземлившегося прямо перед ним. У существа были острые уши, горящие глаза и большой нос — уж не Джек ли Прыгун решил размяться? Еще кто-то видел призрак монахини, плавно проплывающий над могилами. Но двое, как и Фаррант, видели серую высокую мужскую фигуру, плывущую по воздуху. Один из этих двоих был Шон Манчестер.

Манчестер, как и Фаррант, был местным жителем. Вместе они решили выявить и устранить непонятное кладбищенское существо. Фаррант считал, что это был «Король нежити», дворянин, который занимался черной магией в средневековой Валахии (Румыния) и был привезен в Англию в гробу в начале XVIII века и похоронен своими последователями в месте, которое позже стало Хайгейтским кладбищем. Манчестер предположил, что современные сатанисты пробудили его. По его словам, теперь необходимо найти тело вампира, пронзить колом, а затем обезглавить и сжечь, хотя это и считалось бы преступлением. Что характерно — заявление Манчестера не было воспринято как бред сумасшедшего. Средневековый страх перед вампирами живет и в современном человеке. Откуда же он взялся?

Ученые считают, что легенды о вампирах зародились на Балканах. Именно на Балканах появилось и слово «вампир», давшее в русском языке название «упырь» (подобные же названия носят вампиры и у прочих славянских народов).

Сначала славянский вампир считался ожившим покойником, который мог нанести вред живым. Он мог вызвать падеж скота или что-нибудь более сверхъестественное, вроде инкубов и суккубов, появления привидений и прочей нечисти.

Вампирами становились жертвы несчастных случаев, убитые и самоубийцы, отлученные от церкви. Позже к ним добавились некрещеные младенцы (правда, они были менее вредоносны: сосали кровь только у домашнего скота), дети, зачатые во время постов, родившиеся с зубами или «в рубашке». Теория, что вампирами становились и их укушенные жертвы, появилась позднее, вызвав настоящую панику: люди боялись вампирской эпидемии.

Если предполагали, что где-то поблизости завелся вампир, на него начиналась охота. В первую очередь исследовали недавних покойников, особенно тех, со смерти которых не прошло еще 40 дней. Тело выкапывали и исследовали. Если обнаруживали кровь во рту, тело без признаков разложения или раздутое, отросшие ногти и волосы — труп пронзали колом, обезглавливали или сжигали, причем в церкви повторяли отпевание усопшего.

После вампирской паники в Сербии и Восточной Пруссии XVIII века осквернение могил приобрело массовый характер. В 1718 году Австрия по Пожаревацкому миру получила в свой состав часть территории Боснии, Сербии и Румынии. До этого упыри и вурдалаки были популярны только в балканских странах, но уже в 1 721 году австрийские чиновники и военные, обосновавшиеся в землях западных славян, стали получать от местных жителей жалобы на то, что на них якобы нападали вампиры.

До наших дней дошла история некоего Петра Благоевича (Плогоевица) из сербской деревушки Кисилово, описанная в заметке в местной газете (и в романе французской современной писательницы Фред Варгас «Заповедное место»). Благоевич умер в 1725 году. Незадолго до смерти его лягнула лошадь, он быстро поправился, но вскоре скоропостижно умер в возрасте 62 лет. В ночь после похорон он явился сыну и попросил поесть, но сын пришел в ужас и отказал. После этого за неделю в селе скоропостижно умерло 9 человек, в том числе и сын Благоевича. Все они перед смертью успели сообщить, что покойник приходил к ним ночью и сосал у них кровь.

Перепуганные жители деревни подали жалобу чиновнику Фромбальду в местный магистрат. Управа приняла решение вскрыть могилу в присутствии священника. Оказалось, что тело Благоевича не тронуто разложением. Его сожгли, и смерти в селе прекратились. Могила его завалена камнями, рвать траву на ней нельзя. Село Кисилово до сих пор посещают журналисты в поисках историй о вампирах.

Второй известный в Европе случай — смерть Павла Арнаута из села Медведжи. Арнаут побывал в турецком плену и, вернувшись, рассказывал, что его кусал вампир. После его гибели в результате несчастного случая четыре человека рассказывали о том, что видели его. Вскоре все они умерли. Власти действовали испробованным способом — вскрыли могилу, нашли в ней нетронутое тлением тело и полный гроб крови, после чего пронзили вурдалака колом и сожгли. Так же поступили и с жертвами Арнаута (в западной традиции он зовется Арнольдом Паоле). История вдохновила Алексея Толстого на создание жуткого рассказа «Вурдалаки». Популяризированная версия дела Павла Арнаута стала бестселлером на книжной ярмарке в Лейпциге в 1 732 году.

К середине XVIII века почти во всей Европе началась паника по поводу вампиров. Вокруг Сербии и Румынии после историй Арнаута и Благоевича предлагали даже создать карантинную зону.

Но вернемся на Хайгейтское кладбище. В своем интервью от 27 февраля 1970 года Манчестер не предоставил никаких доказательств в поддержку своей теории. Дэвид Фаррант сообщил журналистам, что видел на кладбище мертвых лисиц без внешних признаков причин смерти. Его заявление вряд ли вынудило бы полицию начать расследование, но случилось кое-что еще.

Две девушки возвращались из лицея, где учились, и решили срезать путь, пройдя через кладбище. Домой они прибежали в ужасе: за ними гналась какая-то черная фигура, и они видели, как мертвые выходят из могил. Одна из девушек заболела и стала лунатичкой. Во время обострений она вставала по ночам и шла на кладбище и всякий раз направлялась к одному и тому лее склепу. Среди оккультистов ходили слухи, что это склеп Хозяина (главного вампира) и Хозяин зовет ее к себе. За девушкой проследили, и на том месте, куда она ходила, нашли множество обескровленных трупов мелких зверьков. Газеты подняли шум, и тогда было начато расследование.

Трупы животных были тщательно осмотрены. Эксперты обнаружили раны в области горла и обескровленность. Полиция сочла, что кладбище и близлежащий парк использовались для ритуалов, которые включали в себя убийство животных. И если Манчестер сомневался в природе призрака, которого он видел, то Фаррант уверенно утверждал, что это вампир.

Публичная огласка превратила Фарранта и Манчестера в знаменитостей, после чего между ними возникло вполне понятное соперничество. Каждый утверждал, что изгонит или уничтожит призрак. Манчестер заявил своим соратникам, что он проведет «официальную» охоту на вампира в пятницу, 13 марта. Это заявление привело на Хайгейтское кладбище толпы людей — последователей Манчестера, журналистов, любителей оккультизма и просто зевак. Телекомпания ITV транслировала в прямом эфире, как вечером 13 марта в течение двух часов толпа «охотников за привидениями» со всего Лондона и окрестностей скопилась у ворот и стен запертого кладбища — Хайгейт охраняла полиция, чтобы предотвратить вандализм и осквернение могилы.

Потом Манчестер в книге «Хайгейтский вампир» описал, что он делал в ту ночь. По его словам, он вместе с несколькими единомышленниками проник на кладбище незаметно для полиции, через поврежденную ограду, и попытался открыть дверь одного из склепов. Но как они ни старались, не смогли сдвинуть дверь ни на сантиметр. В итоге они спустились вниз на веревке через отверстие в крыше, нашли гроб с телом неизвестного мужчины, выглядящего так, будто он спит. По словам Манчестера, стоя над открытым гробом, он сбрызнул труп неизвестного мужчины святой водой, бросил в гроб чеснок и прочел молитву: «Иди прочь, нечистый дух, отец всех бед и клевет. Покинь это место и не возвращайся никогда». Пронзить тело колом он не решился, но старательно замуровал вход кирпичами. На этот склеп Манчестера навела одна из школьниц, пострадавших от прогулок по Хайгейту. В гипнотическом трансе она привела Манчестера к группе склепов. После этого Манчестер заявил, что верит, что в Хайгейте существует настоящий вампир и что с ним надо обойтись соответственно.

Обезвредив «Хозяина», Манчестер взялся помочь школьнице-лунатичке — ее звали Элизабет Войдила. Девушке часто снились кошмары — что к ней в комнату проникает та самая черная фигура, которую они с подругой встретили на кладбище. У девушки развилась тяжелая анемия, а на шее были обнаружены две ранки, напоминавшие классический укус вампира. Узнав об этом, Манчестер и молодой человек, приятель Элизабет, стали лечить ее как жертву вампира и наполнили ее комнату чесноком, крестами и святой водой. Вскоре она поправилась. Позже Манчестер связался с журналистами и сообщил, что беседовал с другой женщиной, у которой были те же самые симптомы, что и у Элизабет Войдилы.

Фаррант, уязвленный тем, что слава Манчестера затмила его собственную, решил прибегнуть к более радикальным мерам, чем чеснок и святая вода. Первого августа 1970 года обугленные и безголовые останки женского тела были найдены недалеко от катакомб. Полиция подозревала, что произошел ритуал черной магии. Вскоре после этого инцидента Фаррант был замечен полицией на кладбище Хайгейт. С собой у него были распятие и осиновый кол. Он был арестован, но когда дело дошло до суда, его отпустили. Юридически Хайгейт считается общественным местом, и закон не запрещает проникать в него ночью. Однако после ритуалов новоявленных экзорцистов возмущенная общественность потребовала, чтобы власти защитили могилы близких им людей от надругательств.

Несколько лет спустя в округе стали поговаривать, что в одном из домов по соседству с Хайгейтом — викторианском особняке в неоготическом стиле — появился призрак. Манчестер обыскал дом и обнаружил в подвале гроб, по его словам тот самый, который он замуровал в склепе. Гроб вытащили на задний двор. Открыв крышку, Манчестер увидел неразложившийся труп того самого вампира, который бесчинствовал на кладбище Хайгейт. Предоставим ему слово: «Ужасные злобные глаза под черными нахмуренными бровями, с адской желтизной по краям кроваво-красных зрачков, были страшнее, чем у любого хищника». В этот раз Манчестер все же пронзил сердце вампира осиновым колом. В ту же секунду раздался страшный рев, «как будто из бездны ада», и Манчестер со спутником по имени Артур вынуждены были зажать уши, чтобы не оглохнуть. После этого труп обратился в кучу коричневой слизи. Метаморфоза сопровождалась таким нестерпимым зловонием, что охотники за вампиром не стали тратить времени на съемки и событие не было доказано фотографиями.

Мужчины разложили костер, бросили в него гроб, облитый бензином, и дождались, когда он сгорит. Невероятно, но никто из соседей не заметил ни запаха, ни дыма.

Так был уничтожен Хайгейтский вампир. Вскоре особняк был разрушен, и на его месте построили жилой многоквартирный дом.

Хотя Манчестер никогда не был официально обвинен в вандализме или «осквернении трупа», он по сей день остается персоной нон-грата на кладбище Хайгейт.

Откуда же взялись легенды о Хайгейтском вампире?

Жил когда-то в Лондоне красавец — художник и поэт Данте Габриэль Россетти. Он входил в группу прерафаэлитов — английских художников, считавших себя последователями Рафаэля и преклонявшихся перед эпохой Возрождения. «Возрожденческий» тип женской красоты они искали повсюду и находили его чаще всего среди простых девушек из народа: продавщиц, служанок, горничных. Некоторые женились на красавицах простолюдинках. Нашел свою музу и Россетти в лице Элизабет Сиддел.

С восемнадцати лет Элизабет, родившаяся в многодетной рабочей семье, работала модисткой в шляпном магазине в лондонском районе Ко-вент-Гарден. В 1 849 году Элизабет увидел в магазине художник Уолтер Деверелл и предложил позировать ему. Он нарисовал Элизабет в образе Виолы из «Двенадцатой ночи» Шекспира. Лиз стала настоящей музой для прерафаэлитов. Роскошные рыжие волосы, белая кожа, огромные глаза — Данте был сражен наповал. Чувство не осталось без ответа: Лиз без памяти влюбилась в него.

Самая известная картина, на которой изображена Элизабет, — «Офелия» Миллеса (1852) — девушка с распущенными волосами, с полевыми цветами в длинных пальцах, которую уносит вода. Миллес стремился к полному правдоподобию. Ручей он рисовал с натуры, Лиз, одетую в роскошное платье, укладывал в ванну. Чтобы она не замерзла, под ванной Миллес зажигал лампы и свечи. Однажды они погасли, но он был так увлечен, что Лиз не решилась сказать ему, что мерзнет. Картина имела успех у критиков и зрителей, Элизабет прославилась. Она была не только натурщицей: девушка сама рисовала и писала стихи.

После холодной ванны ее здоровье быстро пошло на убыль. Элизабет таяла на глазах, и Россетти, не отличавшийся ни постоянством, ни верностью, в приступе раскаяния решил жениться на ней. Некоторое время в семье царили любовь и покой, но после рождения мертвой девочки Лиз стала угасать на глазах и умерла, приняв слишком большую настойку опиатного препарата — лауданума, прописанного врачом.

Данте Габриэль Россетти был безутешен. Он положил в гроб Лиз, в изголовье, самое, по его мнению, дорогое — сборник своих неизданных рукописных стихов. Несколько лет он находился в тяжелой депрессии, отстранился от общества, жил отшельником, писал портреты Лиз, в том числе знаменитый Beata Beatrix. Co временем он пристрастился к алкоголю и хлоралгидрату. Но жизнь идет, боль утихает, и вот уже в жизни Россетти появилась новая муза — Джейн Верден…

Зрение Россетти между тем слабело, он понимал, что теряет мастерство художника, и решил остаться в памяти потомков как поэт. Но вот беда — как ему казалось, лучшие стихотворения он положил в могилу Лиззи, со смерти которой уже прошло шесть лет… Однако литературный агент убедил его, что стихи, извлеченные из могилы, обязательно будут иметь шумный успех у публики. Разрешение на вскрытие могилы было получено. Глубокой ночью, чтобы не пугать посетителей кладбища, гроб был извлечен из могилы и вскрыт. Освещенные факелами, рабочие очищали гроб от влажной глины. Кроме них, присутствовали сам Россетти, его литературный агент, один журналист и хороший знакомый Россетти, его сосед Брэм Стокер…

Когда гроб был вскрыт, обнаружилось нечто необъяснимое. Умершая шесть лет назад Лиззи выглядела лучше, чем при жизни. На щеках ее играл румянец, рыжие волосы блестели, губы были розовыми, — казалось, вот-вот, и она откроет глаза. Россетти вытащил из-под волос Лиззи листки со своими стихотворениями — увы! От них мало что осталось, тление, не тронувшее Лиззи, разъело страницы, буквы расплылись, листки распадались… Но все это Данте заметит лишь потом. В последний раз он прикоснулся к роскошным волосам Лиззи, и потрясенные зрители снова закопали гроб в холодную осеннюю землю.

При жизни Лиз Сиддел была музой художников, а после смерти вдохновила писателя. Именно с нее писал Брэм Стокер Люси Вестенра, живую покойницу, именно ею вдохновился, придумывая своего «Дракулу». Его Ван Хельсинг, охотник на вампиров, говорит: «Люси лежит в одинокой могиле, вдали от изобильного Лондона; там воздух свеж, а солнце встает над Хэмпстед-Хилл, а дикие цветы растут сами по себе».

А что же Россетти? Осквернение могилы ради славы не принесло ему успеха. Стихи в критических статьях были названы откровенно слабыми и понятными лишь ему одному.

ЗНАКОМСТВО С ПРИВИДЕНИЯМИ

Невероятные история Хайгейта не исчерпываются вампирами. Одна из городских легенд рассказывает о странных приключениях туристов из Шотландии.

Осенью 2005 года кладбище захотели осмотреть житель Глазго Джейсон О'Брайен и его жена Сара. Сын-подросток владелицы отеля, где они остановились, сообщил супругам, что на кладбище обитают вампиры. На надгробиях, где они похоронены, выбита буква V. Если позвать обитателя склепа по имени, добавив при этом слово «вампир», мертвец обязательно восстанет из могилы. Причем внешне ожившие вампиры ничем не отличаются от обычных живых людей…

О'Брайены посмеялись над детскими выдумками и на следующий день отправились прогуляться по Хайгейтскому кладбищу

У входа на кладбище было небольшое здание, где продавались билеты и висели правила для посетителей. Внутри него супругов О'Брайен встретила пожилая дама, одетая весьма старомодно. Они заплатили за вход и разрешение фотографировать. Старая леди выдала им квитанцию и указала на висящую на стене табличку с перечнем правил для посетителей. Одним из пунктов значилось: «Не произносить вслух слово “вампир”», что показалось им странным. Дама, заметив их замешательство, пояснила, что домик недавно ремонтировали маляры, и просто добавили к правилам лишний пункт своей рукой.

Джейсон и Сара отправились прогуляться по дорожкам, чтобы скоротать время до появления гида, который должен был провести для них экскурсию. Вдруг на одном из памятников они заметили букву V. «Смотри! Здесь лежит вампир!» — воскликнул Джейсон. На плите было выбито, что под ней покоятся некие Энн, Кэтрин и Ричард Джефферсон, скончавшиеся почему-то в один день, 15 мая 1 899 года.

Вдруг неподалеку от себя супруги увидели старуху, юношу и девушку. Еще секунду назад их тут не было… Все трое были одеты по моде XIX века. Когда незнакомцы проходили мимо О'Брайенов, Джейсон неожиданно для себя вдруг окликнул пожилую даму: «Миссис Джефферсон!» — «Мы знакомы?» — удивилась она. — «Ах, извините, я, кажется, обознался», — ответил Джейсон, испугавшись непонятно чего.

Джейсон попытался снять троих удаляющихся незнакомцев на видеокамеру. Когда они вернулись к главному входу, там уже ожидал гид — пожилой джентльмен с седыми бакенбардами, одетый в костюм странного покроя.

Увидев в руках Джейсона камеру, старик сказал: «Простите, сэр, съемка тут запрещена». «Как? — изумился О'Брайен. — Ведь я же заплатил два фунта за разрешение фотографировать!»

В ярости Джейсон бросился в контору. Там его встретила незнакомая девица. В ответ на претензии мужчины она указала на табличку с правилами, где было написано: «Запрещается фотографировать и снимать видеокамерой». Зато пункт о вампирах исчез…

Обескураженный, О'Брайен вытащил из бумажника квитанцию, выданную ему старушенцией. Девушка посмотрела на нее: «Да, у нас были такие бланки раньше, когда на кладбище разрешалось фотографировать. Но взгляните, здесь же стоит дата — 12 мая 1998 года. Значит, вы были у нас семь лет назад».

Джейсон принялся объяснять, что он вообще впервые в жизни приехал в Лондон, и описал пожилую билетершу, которая встречала их в прошлый раз.

Сотрудница офиса очень удивилась. Она сообщила, что по описанию пожилая дама похожа на мисс Блэнчетт, скончавшуюся два года назад оттого, что во время грозы на нее упал старый дуб, росший на главной аллее…

Делать было нечего. Сдав камеру, О'Брайены присоединились к группе экскурсантов. Правда, Джейсон тайком прихватил с собой фотоаппарат, надеясь, что ему все же удастся хоть что-то запечатлеть.

Они миновали Египетскую аллею, посетили Ливанский круг, могилы Майкла Фарадея и других знаменитостей. Джейсон украдкой фотографировал знаменитые могилы. Экскурсовод вел увлекательный рассказ об истории Хайгейтского кладбища, о тех, кто был здесь похоронен… Внезапно у одного из туристов зазвонил мобильный телефон. Почему-то гид очень удивился и спросил владельца мобильника, что это такое.

По пути им попалось еще одно надгробие с буквой V. На нем значилось: «Мисс Луиза Блэнчетт. Пятнадцатого января 1926 года — 25 августа 2003 года». Внизу под надписью была высечена дубовая ветвь. Судя по всему, это была могила той самой несчастной билетерши, которую убило деревом…

Когда экскурсия закончилась, О'Брайен подошел к гиду и принялся расспрашивать его, известно ли ему что-нибудь о хайгейтских вампирах и что означает выбитая на некоторых надгробиях буква V. Старый джентльмен неожиданно свернул на боковую дорожку и… исчез, будто растворился в воздухе.

Озадаченный шотландец вместе с женой и другими экскурсантами направился к выходу. Зайдя в административный офис, Джейсон поинтересовался у билетерши, как фамилия того пожилого джентльмена, который вел экскурсию. Девушка очень удивилась и сообщила, что гидами у них работают только студенты-историки, ни одного пожилого джентльмена среди них нет.

Когда по возвращении супруги стали рассматривать видео и снимки, сделанные фотоаппаратом, то оказалось, что загадочной троицы на них нет. Не было и старика экскурсовода, хотя все экскурсанты получились прекрасно.

В 2009 году американская писательница Одри Ниффенеггер посвятила Хайгейту роман под названием «Соразмерный образ мой». Книга была написана в Лондоне, на Хайгейтском кладбище, где Ниффенеггер работала экскурсоводом-волонтером. Главная героиня книги — призрак…

ЛОНДОН КОРОЛЕВСКИЙ

Лондон — самый большой в мире подиум, по которому разгуливают голые короли.

С. Фрай

ВЕСТМИНСТЕРСКИЙ ДВОРЕЦ

Через несколько минут открылось потом и Вестминстерское аббатство, древнее готическое здание, вместе с другими церквами и башнями, вместе с зелеными густыми парками, зверинцами и рощами, окружающими Лондон. Надобно было спускаться с горы; я вышел из кареты — и, смотря на величественный город, на его окрестности и на большую дорогу, забыл все. Если бы товарищи не хватились меня, то я остался бы один на горе и пошел бы в Лондон пешком.

Николай Карамзин

Адрес: Нортумберленд-авеню, 18–21

Вестминстерский дворец, здание Британского парламента на берегу Темзы, знаком, наверное, всем, включая и тех, кто никогда не посещал Туманный Альбион. Огромное серое здание строгих очертаний с многочисленными башенками и часами Биг-Бен — символ Лондона, символ английского парламентаризма. И, глядя на него, сейчас, наверное, не так уж и часто вспоминают о том, что Вестминстерский дворец был в свое время самым старинным дворцом Лондона — до тех пор, пока не был уничтожен пожаром.

Ночью 16 октября 1834 года пожар вспыхнул в помещениях под палатой лордов. Старинные казначейские деревянные мерные рейки, применявшиеся для денежных расчетов (эта система была введена в Англии еще во времена короля Генриха I, около 1100 года), решили сжечь.

Чарльз Диккенс писал впоследствии: «Рейки хранились в Вестминстере, и любому разумному человеку было бы ясно, что самым простым решением было бы разрешить беднякам, живущим по соседству, вынести их и пустить на дрова. <…> Однако их было приказано тайно сжечь. Вышло так, что их стали сжигать в печи в палате лордов. Печь, набитая этими нелепыми палками, подпалила обшивку стен, так начался пожар в палате лордов. От него занялась палата общин. Оба здания сгорели полностью». И не только они — от древнего комплекса Вестминстерского дворца мало что осталось. Это был самый большой пожар в Лондоне со времен Великого лондонского пожара в 1666 году, когда сгорела значительная часть города. Знаменитый английский пейзажист Вильям Тернер, потрясенный зрелищем, которому стал свидетелем, несколько раз впоследствии писал по памяти огромный пылающий дворец. Дворец, которому к тому моменту было около восьмисот лет…

Еще в VIII веке на острове Торни, расположенном в месте впадения реки Тайберн в Темзу, построили церковь Св. Петра, которую называли «Вестминстер», «западная церковь», в противоположность расположенной неподалеку церкви Св. Павла (правда, некоторые исследователи считают, что это произошло веком раньше). Последующие двести лет церкви пришлось нелегко из-за постоянных набегов датчан, так что остров постепенно опустел. Но в 960 году святой Дунстан «привел туда двенадцать монахов-бенедиктинцев», и на этом месте, благодаря поддержке англосаксонского короля Эдгара возникло аббатство, в которое и вошла церковь Св. Петра, ставшая вскоре королевской.

Святой Дунстан, архиепископ Кентерберийский, родился около 909 года в благородной семье около монастыря Гластонберри. Молва упорно причисляла Дунстана к лицам, в жилах которых течет королевская кровь (говорили, что самого Альфреда Великого). Возможно, этим обстоятельством объясняется близость Дунстана к королевскому двору, а также многолетняя дружба в молодости с Эдредом.

В детстве мальчик пристрастился, как говорит его биограф, «к суетным языческим песням, вздорным легендам и погребальным кантатам». Последнее увлечение выглядит довольно странным для мальчика, но возможно, это было вполне в духе времени?

Дунстана воспитали монахи Гластонберри. С детства он приобрел любовь к музыке, научился играть на нескольких музыкальных инструментах, а арфу позднее всегда возил с собой во время поездок и путешествий. Он обнаружил способности к изучению языков, много читал, выучился рисовать, чеканить золото и серебро, лить бронзу и железо, и ковать сталь и в зрелые годы изготовлял даже колокола, органы и распятия.

Дядя Дунстана, архиепископ Кентерберийский Ательм, представил его ко двору короля Этельстана.

Биограф пишет: «Он там [при дворе] то вставал, чтобы молиться Богу, то садился, чтобы обсуждать вопросы, касающиеся человеческих интересов, и вел себя благоразумно и осмотрительно. Когда он замечал, что король был утомлен государственными заботами, то он садился играть на цитре, на арфе или на каком-нибудь другом инструменте и радовал сердца короля и вельмож».

Короля Этельстана сменил Эдмунд, но он, как предшественник, благоволил Дунстану. Такая близость к трону молодого выскочки возбудила среди придворных ревность и зависть. Интриганы задумали опозорить его и обвинили в колдовстве и черной магии. Король приказал ему покинуть двор. Как только Дунстан вышел из дворца, на него напали неизвестные, жестоко избили, связали и бросили в выгребную яму. Он сумел выползти и добраться до дома друга. Оттуда он отправился в Винчестер и поступил на службу к своему дяде Элфи, епископу Винчестера.

Епископ пытался убедить его стать монахом, но юноша сомневался, хватит ли у него сил для безбрачной жизни. Ответ пришел в виде опухолей по всему телу, настолько ужасных, что у Дунстана заподозрили проказу. Скорее всего, это была инфекция, неудивительная для человека, которого избитым бросили в выгребную яму. Что бы это ни было, но болезнь сильно повлияла на Дунстана. С согласия родителей он был пострижен в монахи. Он принял духовный сан в 943 году, в присутствии Элфи, и начал жизнь отшельника в Гластонберри. Против старой церкви Сент-Мэри он построил небольшую клетку, где и поселился. Как ювелир и чеканщик он получал небольшие заказы и выполнял обязанности священника в Сент-Мэри. Именно в это время, в соответствии с легендой IX века, дьявол соблазнял Дунстана.

Однажды, когда Дунстан предавался размышлениям после тяжелого дня, в его клетке появился странный посетитель, одетый в черный плащ до пят, в высокой черной шляпе и шарфом, намотанным так, что лица почти не было видно.

— Что вам угодно? — спросил юный Дунстан. Визитер ему не понравился, но он решил быть вежливым.

— Не можешь ли ты, любезный юноша, оказать мне услуги кузнеца? — Голос посетителя был низким и хриплым. — Мне нужно всего лишь две подковы.

— Но почему две? Ведь лошадь сбивает подковы на всех четырех ногах.

— Кто говорит о лошади? Подковы нужны не лошади, а кое-кому другому.

Теперь посетитель вертелся и извивался под своим плащом, и непрерывно хихикал. Дунстан понял, что перед ним кто-то из посланцев ада — возможно, и сам князь мира сего. Но не подал виду.

— Я кузнец, — ответил он. — Я готов подковать кого угодно, если мне готовы платить.

Эти слова явно понравились нечистому. Хихиканье перешло в громкий смех. Он приподнял плащ и снял сапог. Взору молодого Дунстана предстало раздвоенное копыто. Не моргнув глазом, он попросил положить ногу на наковальню, чтобы зажать ее в тиски, для удобства работы. Как только просьба была исполнена, он с быстротой молнии зажал чертову ногу тисками и начал бить по ней молотом. Нечистый взвыл от боли.

— Нужно подготовить копыто к подкове, — пояснил Дунстан.

И принялся молотить, прижигать и сжимать копыто, пока гость не взмолился о пощаде. Дунстан показал ему подкову.

— Я отпущу тебя не раньше, чем ты дашь мне слово никогда не появляться там, где есть подкова.

— Даю, даю слово, только отпусти! — взвыл черт.

Отпущенный, он первым делом бросился на Дунстана, чтобы его убить, но тот ловко схватил его за нос клещами и выбросил за дверь.

Легенда вошла в каноническое житие Дунстана и его портреты — он, помимо прочего, изображается с раскрытыми клещами в руках.

Тем временем король Эдмунд поехал на охоту на оленя в Мендипскому лесу. Отстав от свиты, он скакал за оленем во весь опор в направлении скал Чеддер. Олень над пропастью перепрыгнул со скалы на скалу, преследующие его гончие рухнули в пропасть. Эдмунд безуспешно пытался остановить коня. Видя, что смерть неизбежна, он вдруг вспомнил свое жестокое обращение с Дунстаном и обещал загладить его, если спасется. В тот же момент лошадь остановилась на самом краю обрыва.

Эдмунд немедленно вернулся в свой дворец и послал за Дунстаном, передав ему, чтобы тот ехал прямо в Гластонберри. Под сводами церкви король первым преклонил колени в молитве перед алтарем и, взяв Дунстана за руку, дал ему обещание всяческой помощи.

Эдмунд сделал Дунстана настоятелем монастыря в Гластонберри, который был отстроен и расширен. Там была выстроена новая церковь и собрана община монахов. Теперь Дунстан мог уже официально принимать участие в обсуждении общественных дел, но внезапная смерть короля Эдмунда быстро вознесла Дунстана.

Новый король Эдред сделал Дунстана своим первым министром. Дунстан приложил руку к торжественному манифесту об избрании Эдреда королем, да и процедуру избрания короля он обставил как общенациональное дело. Впервые в выборах короля участвовали не только англичане, но и датчане, и бритты. На коронации присутствовали примасы Севера и Юга и торжественно возложили корону на голову нового короля. В 948 году на Севере вспыхнуло было восстание, но его быстро удалось подавить.

В 955 году король Эдред умер, и на престол вступил старший сын Эдмунда, Эдвиг. Новый король был совсем юн и находился под сильным влиянием одной знатной дамы по имени Этельгифу. Явное столкновение этой дамы с советниками прежнего короля произошло во время коронационных торжеств. Король был до такой степени увлечен этой дамой, что ушел с праздника в комнату Этельгифу.

Дунстан вошел в эту комнату и вытащил оттуда юного короля. Но уже меньше чем через год Дунстан должен был бежать от двора, во Фландрию, ему пришлось провести 2 года в ссылке в Генте, а вся выстроенная им государственная система рухнула. Торжество Этельгифу было полным, но чтобы отвести от себя подозрения в нескромности, она обвенчала свою малолетнюю дочь с Эдвигом. Но архиепископ Одо нашел, что этот брак противоречит каноническим правилам, и в 958 году разлучил молодых супругов.

Дунстан стал архиепископом кентерберийским и целых шестнадцать лет был министром при короле Эдгаре, сместившем юного Эдвига.

Предание приписывает королю Эдгару основание сорока новых монастырей, и считается, что только с правления этого короля началась непрерывная история монашества в Англии.

Эдгар и Дунстан провозгласили принцип, что верховная власть в Англии принадлежит Уэссексу. Управлять Мерсией, Нортумбрией и другими бывшими королевствами стали наместники-олдермены, которые обладали огромной властью.

В 975 году король Эдгар умер в возрасте тридцати двух лет. Эдгар оставил двух сыновей от разных жен, Эдуарда и Этельреда, но оба были еще в слишком юном возрасте для самостоятельного правления. Началась ожесточенная борьба среди придворных группировок вокруг вопроса о престолонаследии, которая прекратилась только после вмешательства Дунстана. Сохранилась монастырская рукопись, которая гласит, что во время проведения королевского совета о престолонаследии произошло чудо: пол совещательной комнаты проломился, и все враги Дунстана попадали вниз, а он сам и его сторонники уцелели. Так Эдуард был избран королем.

Мачеха, ненавидевшая короля Эдуарда, незаметно для Дунстана организовала убийство юного короля в 978 году, сама оставшись незапятнанной. С воцарением нового короля Этельреда влиянию Дунстана пришел конец. Последние годы своей жизни он провел в Кентербери, занимаясь литературными трудами, музыкой и ручными поделками.

Во многом благодаря св. Дунстану и святым, трудившимся вместе с ним, к XI веку Английское православное королевство достигло зенита расцвета. На население в 1,5 млн. человек приходилось по меньшей мере 10 000 храмов, а к 1066 году в одном Кентербери насчитывалось 400 церквей.

До реформации мощи св. Дунстана хранились в монастырской церкви в честь Христа Спасителя города Кентербери, но при Генрихе VIII их захоронили в неизвестном месте на территории бывшего Кентерберийского аббатства. Святителя на иконах изображают епископом, также встречаются его изображения в окружении ангелов и с клещами. Святой Дунстан — покровитель ювелиров и кузнецов.

Но вернемся к Вестминстерскому аббатству. Король Канут, который взошел на трон в 1017 году, взял аббатство под свою опеку и часто навещал его; сохранились сведения, что он построил рядом собственный дворец, который якобы вскоре сгорел. Однако точной уверенности в этом нет, так что считается, что первым королевским дворцом на этом месте стал тот, что был выстроен во времена Эдуарда Исповедника (он правил в 1041–1066 годах). Король особо почитал св. Петра, а место, где было расположено аббатство, привлекло его еще и своим расположением — и рядом с тогдашним Лондоном, и вне его. Около 1045 года началась постройка дворца и нового, каменного аббатства — Вестминстерских дворца и аббатства, которым суждено было играть огромную роль в истории Англии.

Там, в Вестминстере, Эдуард Исповедник и скончался в январе 1066 года, а его зять, последний англосаксонский король, стал, как считается, первым монархом, который короновался в Вестминстерском аббатстве. С тех самых пор королей и хоронят, и коронуют именно там. Правил король Гарольд Годвинсон недолго — в октябре того же года состоялась знаменитая битва при Гастингсе, и англосаксы покорились норманнам. На Рождество в Вестминстерском аббатстве короновался новый король — Вильгельм, который получил прозвище Завоеватель.

При сыне Вильгельма, Вильгельме II Руфусе, Вестминстерский дворец начали перестраивать. Главный зал дворца, Вестминстер-холл, который начали возводить около 1097 года, стал самым большим светским зданием в Англии, а возможно, и во всей тогдашней Европе — семьдесят четыре метра в длину, восемнадцать в ширину, мощнейшие стены толщиной два метра (он — все, что осталось от построек англосаксонских времен; к счастью, во время пожара 1836 года его удалось спасти, хотя и большой ценой). Вестминстер-холл стал местом, где король собирал свой совет, там проводили торжества и церемонии — к примеру, пир после коронации Ричарда Львиное Сердце в 1189 году.

Однако в те времена короли редко оставались подолгу на одном месте — их присутствие то и дело требовалось в разных уголках страны и вне ее, так что ни Вестминстер, ни одно из многочисленных королевских владений нельзя было бы назвать постоянной резиденцией монарха. И все же постепенно становилось ясно, что для удобства управления страной нужен некий постоянный административный центр — для сбора налогов, осуществления правосудия, хранения королевских регалий и казны и т. д.

Постепенно Вестминстерский дворец превращался именно в такое место. При отце Ричарда, Генрихе II (он правил в 1154–1189 годах), в нем обосновался королевский казначей, там все регулярнее собирается совет, впоследствии превратившийся в парламент. Вильям Фицстивен, оставивший описание Лондона XII века, так описывал это жилище королей: «К западу, на берегу реки, королевский дворец гордо поднимает свою голову; он простирается вширь, непревзойденное сооружение, укрепленное бастионами и брустверами, на расстоянии двух миль от города».

Вестминстер продолжали расширять и укреплять и, судя по сохранившимся записям, потратили на это немало. За XII–XIII века к Вестминстер-холлу добавили ряд зданий, среди которых, к примеру, была Расписная палата, чье роскошное убранство, самое богатое и изысканное во всем королевстве, поражало воображением современников. Двое ирландских монахов так описывали свои впечатления: «Прославленный дворец английских королей, в котором есть знаменитая палата, чьи стены с удивительным искусством украшены росписями, которые изображают военные сцены из Библии, и тот, кто на них смотрит, поражается, а величие короля прославляется». Она служила одновременно спальней и залом для приемов Генриху III и его сыну Эдуарду I.

Когда замок стал относительно постоянной резиденцией королей, там установили трон и королевский стол. В 2006 году под Вестминстер-холлом археологи обнаружили обломки темного мрамора — некогда это был особый королевский стол, имевший не только практическое предназначение, но и церемониальное. За ним монарх принимал власть над королевством перед коронацией, за ним сидел во время банкета в день коронации. Как и трон, королевский стол был символом власти. Сначала он был деревянным, но в середине XIII века, при Генрихе III, его заменили на мраморный, более трех с половиной метров в длину. Стол бесследно пропал в XVII веке во время Английской революции.

В 1292 году началось строительство часовни Св. Стефана — ее создатели вдохновлялись парижской Сент-Шапель, построенной полувеком ранее. Работа длилась долго, вплоть до 1348 года, зато благодаря Эдуарду III, который взошел на трон в 1327 году, внутреннее убранство было роскошным. Кроме того, по указанию Эдуарда выстроили башню, где разместилась королевская казна (единственная башня, сохранившаяся до наших дней), и башню с часами — она находилась рядом с тем местом, где сейчас высится башня с Биг-Беном.

При внуке Эдуарда, Ричарде II, Вестминстерский дворец окончательно утвердился в качестве главной резиденции английских монархов, а работы, которые провели при этом короле, придали главному залу еще большее величие, нежели раньше. Работа шла много лет, и, в частности, в 1389 году на должность чиновника, надзирающего за проведением работ в Вестминстерском дворце (а также в некоторых других местах), был назначен Джеффри Чосер, «отец английской литературы».

Строить Вестминстер-холл доверили Генри Йевелю, самому прославленному мастеру-каменщику той эпохи, который незадолго до того построил башню для королевской казны. Теперь он взялся за сложную и опасную работу — полностью переделать верхнюю часть Вестминстер-холла. Огромные деревянные балки из тяжелого дуба поддерживают деревянные же арки, и благодаря сложной конструкции высокий, в несколько десятков метров, потолок огромного помещения не поддерживается колоннами. Крышу покрыли свинцом, общий вес которого составил сто семьдесят шесть тонн.

И стены, и потолок здания богато украсили. Для этого использовали эмблемы самого монарха, в частности белого оленя, а ангелы на потолке держали щиты, украшенные королевским гербом. Заказали и тринадцать статуй, изображающих английских королей, начиная с Эдуарда Исповедника, которого Ричард II почитал особо. Однако по иронии судьбы первым знаменательным событием в обновленном зале стало отречение короля Ричарда II от престола в 1399 году.

* * *

ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ РИЧАРДА II

Одна из лучших драм Шекспира посвящена Ричарду Второму. Этот король, с 10 лет невероятно популярный, любимый народом, герой рождающейся нации, правил всего до 33 лет. Затем — государственный переворот, насильственное отречение от престола и загадочная смерть.

Ричард, сын рано умершего Эдуарда по прозвищу Черный Принц и Джоанны Плантагенет, Прекрасной девы Кента, был провозглашен королем в десятилетнем возрасте. Это наложило отпечаток не только на все правление Ричарда и повлияло на ход английской истории на ближайшие 200 лет.

Он родился в 1 367 году, во время правления своего деда, Эдуарда III, который правил целых 50 лет. После смерти дряхлого монарха должен был сменить сын, блестящий Черный Принц, герой битвы при Креси. Но так случилось, что старик отец на год пережил молодого и полного сил сына. Осталось еще трое, но на престол всходит не сын, а внук умершего короля — Ричард II.

В Англии в то время не было четкого порядка наследования короны. Поскольку старший сын умер раньше отца, оставив малолетнего сына, на корону могли претендовать и другие представители королевской династии. Кроме Черного Принца у Эдуарда III родилось еще 6 сыновей. Двое из них умерли в младенчестве. Второй по старшинству сын, герцог Кларенс, тоже умер раньше отца, в 1368 году, оставив единственную дочь Филиппу. Ее муж Эдмунд Мортимер считался членом королевской семьи и также мог рассматриваться как претендент на корону. Кроме того, были живы трое сыновей Эдуарда III. Наибольшие права имел старший из них — Джон Гонт, герцог Ланкастер. У двух других сыновей — Эдмунда Лэнгли, графа Кембриджа, и Томаса Вудстока, графа Бэкингема, было значительно меньше прав.

Незадолго до смерти больной Эдуард в рождество 1 376 года провозгласил своим наследником внука — Ричарда, заставив присягнуть ему всех баронов, рыцарей и епископов королевства, хотя многие были недовольны решением короля передать корону десятилетнему ребенку. Фактическим правителем Англии в это время был старший дядя Эдуарда, Джон Гонт, герцог Ланкастерский, однако он не пользовался популярностью. Поэтому Эдуард III, который сам получил корону в 14 лет, решил, что Джону Гонту лучше управлять страной не самостоятельно, а при племяннике. Опекуном при малолетнем короле выступала мать, Джоанна Кентская, а королевством официально управлял регентский совет из 12 человек.

Личные владения Гонта занимали треть королевства, в его дружине состояло 1 25 рыцарей и 132 оруженосца, а Савойский дворец на Темзе был роскошнее дворца, в котором жил Ричард. Джон имел не меньше прав на престол и при желании мог бы оспорить права Ричарда и после коронации. Однако он всю свою жизнь оставался верным слугой короля.

Очень большое влияние на молодого короля имела его мать, Джоанна Кентская. До конца жизни королева-мать занималась тем, что наставляла и обучала сына искусству управления страной. Ее смерть в 1385 году стала большим ударом для Ричарда.

Эдуард III умер 21 июня 1377 года в королевском дворце в Ричмонде, а уже 16 июля архиепископ Кентерберийский Симон Садбери в Вестминстере короновал Ричарда. Коронация затянулась, кроме того, много времени занял банкет, мальчик утомился, и архиепископу Садбери пришлось нести его во дворец на руках. При этом Ричард по дороге потерял туфлю.

От матери Ричард II унаследовал ослепительную красоту. Длинные шелковистые волосы, светлые глаза, ангельский характер и ум — немудрено, что ребенку безбожно льстили и твердили, что он не только невероятный красавец (это было бы еще полбеды), но что он — великий государь. Легко представить, что это значило для десятилетнего мальчика, сына прославленного Черного Принца.

Критической точкой в судьбе был крестьянский бунт. Мальчику 14 лет, он все еще правит не сам. Поводом к бунту стало очередное повышение подушных налогов от имени Ричарда. Первое повышение было в год его воцарения — 1 377-й, второй — в 1379-м и в третий раз — в 1381-м. Налог брался с каждого человека, достигшего 14-летнего возраста. Во главе восстания встал кровельщик Уот Тайлер, который когда-то был наемником в Столетней войне. Когда сборщик налогов попытался изнасиловать его 14-летнюю дочь, Тайлер убил его молотком. К Тайлеру присоединились другие недовольные крестьяне, их вдохновлял священник Джон Болл, к крестьянам присоединялись солдаты, оставшиеся не у дел (мир между Англией и Францией прервал на время Столетнюю войну), и вскоре волнения охватили всю Англию.

«Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто тогда был господином?» — возглашал Джон Болл. И толпа ревела, вдохновленная его словами, и громила дворцы и богатые кварталы. Под руководством Уота Тайлера (пригодился военный опыт) восставшие из Кента двинулись на Лондон, разграбив по дороге резиденцию архиепископа Кентерберийского и убив его самого.

Ричард в это время жил в укрепленном Тауэре. Восставшие, которые расположились в Блэкхите (восточное предместье Лондона), требовали восстановить свободу перемещения, отменить барщину, заменить натуральные повинности денежными выплатами, а также установить стандартную арендную плату. Высказывались требования о введении свободной торговли в стране и амнистии для восставших. Четырнадцатилетний Ричард решил провести с ними переговоры в Гринвиче.

Тринадцатого июня он переправился через реку, однако министры, испугавшись толпы, не дали королю сойти с барка и заставили его вернуться обратно, что возмутило мятежников. Последние опустошили предместья, после чего беспрепятственно перебрались через Лондонский мост в город, где разграбили Нью-Темпл и Савойский дворец Джона Гонта.

Вечером того же дня Ричард по собственной инициативе обратился к восставшим со стены Тауэра, он предложил встретиться следующим днем на пустыре Майл-Энда. Четырнадцатого июня Ричард в сопровождении мэра Лондона Уильяма Уолуорта отправился на встречу с предводителями мятежников. Те выказали королю почтение и зачитали свою петицию с требованиями об отмене крепостничества и предоставления крестьянам права свободно продавать свой труд. Король согласился удовлетворить эти требования и отправился обратно в Тауэр, рассчитывая, что мятежники разойдутся. Однако во время его отсутствия эта королевская резиденция была захвачена толпой. Гарнизон замка по непонятной причине не стал оказывать сопротивления. Ворвавшись в замок, бунтовщики схватили архиепископа Садбери, Хейлза, Легга и лекаря Джона Гонта и обезглавили их на Тауэрском холме. Головы казненных позже были выставлены на Лондонском мосту на всеобщее обозрение. Толпа ворвалась в покои королевы-матери, сильно напугав ее. После того как толпа покинула Тауэр, Джоанну отвезли в замок Бейнард в Блэкфрайерз, туда же позже прибыл и король.

Пятнадцатого июня Ричард отправился на встречу с Уотом Тайлером, возглавлявшим мятежников из Кента. Они требовали конфисковать церковные владения, ликвидировать власть знати, устранить всех епископов. Король был готов удовлетворить все эти требования, но Тайлер, не поверив Ричарду, повел себя надменно. Сопровождавшие короля вельможи не выдержали, и люди из свиты мэра Уолуорта убили Тайлера.

Возбужденная толпа угрожающе двинулась вперед, но положение спас король, сохранивший хладнокровие. Он пришпорил коня и закричал: «Не бойтесь! Я ваш вождь! Идите за мной!» Восставшие поверили Ричарду, который, хотя люди мэра окружили повстанцев, предпочел не чинить расправу над бунтовщиками.

Хотя подушный налог и был отменен, восставшим не удалось добиться большего. Двадцать третьего июня в Эссексе король отказался подтвердить данные им обещания, 2 июля в Челмсфорде аннулировал «данные второпях» помилования. Он сам возглавил суд в Сент-Олбансе, приговоривший к казни 15 главарей мятежников, включая Джона Болла. Однако многие бунтовщики отделались мягким наказанием, а 30 августа Ричард объявил о прекращении арестов и казней. Тем не менее в народе сохранилась память о нарушении королем данного им слова.

Но и после совершеннолетия дяди постоянно вмешивались в государственные дела. Так, в 1386 году, когда Ричард потребовал введения новых налогов, парламент образовал специальный комитет, в которую вошли герцоги Йоркский и Глостерский, и на год фактически лишил Ричарда власти.

Ричард II начал править сам в 1 389 году, когда ему исполнилось 22 года. Он призвал двоих своих дядюшек и спросил: «Как по-вашему, мне сколько лет?» — «22, сир». — «В таком случае вы мне больше не нужны».

Он распустил комитет, обещал соблюдать законы и несколько лет правил спокойно. Однако обид, нанесенных дядями, не забыл. В июне 1 397 года по обвинению в подготовке мятежа был схвачен и брошен в тюрьму герцог Глостер. Через несколько месяцев он умер, причем у современников сложилось мнение, что Глостера убили по приказу короля, который не смог бы доказать в суде вину герцога. На следующий год жертвой Ричарда стал Генрих Болингброк, сын герцога Ланкастера. Герцог Норфолк донес королю, что Генрих неуважительно отзывался о нем. По другой версии, с аналогичным доносом к королю пришел Болингброк. Лорды обвинили друг друга лжецами. Ричард сначала хотел, чтобы их спор решился поединком, но затем изгнал обоих из страны. Через три месяца опечаленный изгнанием сына умер старый герцог Ланкастер. Король конфисковал все его имения.

Первая женой Ричарда стала королева Анна Богемская. Брак был счастливым, но бездетным. В 1394 году Анна умерла, и Ричард долгое время был безутешен. Он устроил ей пышные похороны в Вестминстерском аббатстве, а часть дворца Шин, в которой умерла Анна, велел снести.

Дяди все живы, у них подрастают свои дети, кузены. Ричарду необходим собственный наследник, причем брак должен быть дальновидным, политическим. В 1 396 году Ричард подписал с Францией перемирие на 28 лет. Мир был заключен в Кале. Чтобы подчеркнуть миролюбие этой встречи, дядюшки Ричарда прислуживали королю французскому, а родственники Карла VI прислуживали королю английскому. Обе страны устали в этой войне. По одному из условий этого перемирия Ричард женится в 1396 году на семилетней французской принцессе Изабелле. Он собирается дождаться ее взросления, чтобы брак стал настоящим, а не формальным. Ожидание его устраивает — скорбь по любимой Анне еще не прошла, а к девочке Изабелле он искренне привязался.

Помимо того, Ричард постоянно окружал себя фаворитами — вернее, ловкие льстецы сами умело использовали тщеславие и наивность молодого короля. Он настолько безоглядно потакал их капризам и требованиям, что это породило слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации, что на самом деле было выдумкой.

С начала 1 399 года Ричард объезжал страну. При нем постоянно были 400 чеширских лучников. Король стал бездумно тратить деньги, которых ему не хватало. Средства могли поступить в казну только за счет войны, но в это время было перемирие с соседними странами. Король постоянно вымогал деньги у общин и отдельных лиц. К маю 1 399 года он был должен 6570 фунтов лондонцам, 5550 фунтов разным общинам, 3] 80 фунтов церкви и 1 220 — частным кредиторам. Подобная политика привела к тому, что его популярность в стране стала очень низкой, его ненавидела не только знать, но и большая часть населения.

Третьего февраля 1 399 года умер Джон Гонт, всегда остававшийся соратником короля. Смерть Гонта оказалась фатальной для короля. Наследником Джона Гонта по закону был изгнанный Генрих Болингброк. Но король отказался признать завещание герцога: его огромные владения он раздал своим фаворитам — герцогам Эксетеру, Албермайлю и Суррею. Кроме того, он заменил десятилетнее изгнание Болингброка на пожизненное.

Ко всему прочему короля окружали прорицатели и шарлатаны, которые предсказывали ему великие достижения. По сообщениям хронистов, во время церковных праздников король восседал на троне, заставляя всех проходивших падать к его ногам. Во всех путешествиях его сопровождала вооруженная охрана.

Генрих Болингброк решил бороться за свои права. Воспользовавшись тем, что летом 1399 году Ричард отправился в военной поход против ирландцев, Генрих с небольшим отрядом высадился в Англии и двинулся на Лондон. К нему присоединились многие вельможи, опасавшиеся деспотичного Ричарда. Когда в августе Ричард вернулся из Ирландии, он был арестован.

В конце сентября Ричарда перевезли в Лондон, разместив в Тауэре. Двадцать девятого сентября он в присутствии множества свидетелей подписал акт об отречении от престола, после чего положил корону на землю, отдавая ее таким образом Богу. Тридцатого сентября в Вестминстере собралась ассамблея. На ассамблее присутствия короля не требовалось. Трон остался пустым. Архиепископ Йоркский зачитал отречение короля, а также документ, в котором перечислялись все его преступления. Отречение Ричарда было признано ассамблеей. Далее выступил Генрих Болингброк, предъявив свои претензии на трон, после чего его провозгласили королем.

За свой деспотизм Ричард был приговорен к пожизненному заключению в замке Понтефракт, где через несколько месяцев он умер в 33 года по неизвестным причинам. После его смерти малолетнюю жену вместе с няньками и куклами отправили обратно во Францию.

Династия Плантагенетов к тому моменту находилась на престоле в Англии 250 лет. На Ричарде II она закончилась.

Вестминстер предназначался отнюдь не только для торжеств, и пришлось ему повидать не только коронации или пиры. Вестминстерхолл служил местом слушаний уголовных и гражданских дел, поскольку именно там проводили заседания Суда королевской скамьи, канцлерского суда и суда общих тяжб. Там заседал и английский парламент. За следующий, XV век дворец постепенно становился не столько местом, где жил король, сколько местом, где работала королевская администрация. И когда в 1511 году Генрих VIII и его супруга Катерина Арагонская пышно отмечали там рождение наследника, который, увы, вскоре скончался, это празднование оказалось для дворца последним.

В следующем году там вспыхнул сильный пожар, поглотивший значительную часть здания с личными покоями короля, и Генрих VIII, который за время своего царствования выказал себя просто-таки коллекционером дворцов, больше там никогда не жил. Официально Вестминстер все еще был резиденцией монарха, и в Вестминстер-холле праздновали коронации, но в остальном дворец заняли теперь парламент и суды, и он уже почти не был связан с частной жизнью монарха. А в 1536 году вышел акт, постановивший, что Вестминстерский дворец, «старый дворец короля», юридически отныне только часть «нового дворца короля», впоследствии получившего название Уайтхолл.

Правда, парламенту во дворце приходилось нелегко — как и любой старинный дворец, Вестминстерский представлял собой нагромождение построек разного времени, часть из которых пострадала во время пожаров и так и не была восстановлена, а часть просто не была предназначена для заседаний, да еще не одной, а сразу двух палат — палаты лордов и палаты общин. И если первая все эти годы заседала в «палатах королевы», самой старинной части дворца, то вторая, начиная с 1547 года, начала заседать в часовне Святого Стефана.

В 1605 году заговорщики едва не взорвали палату лордов в день открытия парламента вместе с представителями обеих палат и самим королем Иаковом I, однако Пороховой заговор был раскрыт, и с тех пор 5 ноября в память об этом событии празднуют ночь Гая Фокса, паля из фейерверков и сжигая чучело Фокса, который собирался поджечь фитиль, тем самым изменив судьбу Британии.

В январе 1649 года в Вестминстер-холле состоялось заседание суда, и на этот раз судили не кого-нибудь, а короля Карла I.

Можно по-разному относиться к личности этого монарха, но нельзя не посочувствовать тому, кому довелось побыть заключенным, стать осужденным и шагнуть на эшафот, и все это — в стенах своих лее дворцов.

Когда на престол взошел Георг IV, он поручил архитектору сэру Джону Соану реконструировать палату лордов — старинное здание, которое некогда пощадил так и не случившийся взрыв Порохового заговора, снесли, а вместо него выстроили так называемую Королевскую галерею. Здание было в модном неоклассическом стиле, и чтобы оно хотя бы как-то соответствовало остальному дворцу, архитектору пришлось украсить фасад готическими деталями. Словом, Вестминстерский дворец пытались починить, реконструировать, изменить то в одном месте, то в другом, что только ухудшало ситуацию.

Потом случился пожар. Один из современников, имея в виду старый Вестминстерский дворец, сказал, что ему казалось, что «с потерей этого молчаливого свидетеля история моей родной страны превратится в сон, в котором скользили бы тусклые тени участников событий».

В марте 1835 года была назначена особая комиссия по восстановлению дворца. Здание должно было быть в «национальном стиле», и решили, что это будет готический или елизаветинский стиль. В 1836 году победил архитектурный проект Чарльза Барри. По его плану уцелевшие старинные строения, такие как Вестминстер-холл и башня, некогда использовавшаяся для хранения казны, должны были быть вписаны в новое здание.

Первый камень заложили в 1840 году, спустя двенадцать лет были готовы помещения для палаты общин и палаты лордов (вторая — на несколько лет раньше), но всего работы заняли около тридцати лет. Новый парламент был огромным. Более тысячи комнат, коридоры общей длиной чуть меньше пяти километров; башня Виктории, названная в честь правившей тогда монархини, была в 1860 году вторым по высоте зданием в мире.

Королевская галерея — огромный зал, по которому проходит королевская процессия в день открытия парламента. Стены и потолок расписаны фресками на тему легенд о короле Артуре, военного прошлого страны или самых важных сцен со страниц исторических хроник, портреты монархов. Окна — с витражами в виде гербов.

В огромном зале палаты лордов стоят скамьи, покрытые красной тканью (в отличие от зеленой в палате общин); трон под золотым балдахином почти всегда стоит пустым, кроме как в день открытия парламента. Рядом с троном — красный «мешок с шерстью». Это сиденье без спинки и подлокотников, набитое шерстью (его ввели в обиход, как предполагают, при Эдуарде III, шерсть символизировала важность торговли этим продуктом для английской казны — теперь шерсть там не только английская, а из всех стран Британского содружества). Некогда это было сиденье лорда-канцлера, председателя палаты лордов, спикера палаты — с 2005 года спикером может быть не только лорд-канцлер. По одну сторону сидят церковные члены парламента и те светские члены, что принадлежат к правящей партии, по другую — оппозиция, а посередине — те, кто не принадлежит ни к одной партии. Здесь каждый год, во время торжественной церемонии открытия парламента, произносит монарх тронную речь; несмотря на «королевское» название, это программа действий правительства на очередной год, и пишет ее не монарх, а члены кабинета министров.

В палату общин, расположенную в противоположном, северном конце здания, монарх никогда не заходит. Это одно из немногих помещений парламента, которое было разрушено во время бомбежки Лондона во Вторую мировую и позднее перестроено.

Вестминстерский дворец выглядит почти так же, как выглядел почти полтора века назад, когда его только построили. Архитектору Чарльзу Барри недаром присвоили рыцарское звание — он сумел предусмотреть все необходимое и для повседневных заседаний, и для торжественных приемов, и для работы, и для отдыха. Парадные залы, кабинеты, библиотеки, столовые, комнаты для отдыха, сочетающие в себе красоту и комфорт.

СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ДВОРЕЦ

Адрес: Мальборо-роуд, SW1A

Сент-Джеймский дворец — одна из официальных королевских резиденций, в отличие от других дворцов Генриха VIII. Этот дворец, как и многие другие, связан с его именем.

Больница Святого Иакова («Сент-Джеймса» на английском) была построена в Лондоне в незапамятные времена для больных проказой. Еще в 1290 году король Эдуард I подтвердил права больницы на переданные ей участки земли и в канун дня Св. Иакова разрешил проводить там ярмарку (ставшую родоначальницей знаменитой некогда May Fair, ежегодной майской ярмарки — она дала название Мэйферу, одному из центральных кварталов Лондона). В середине XV века больницу перестроили, а в 1531 году ее выкупил Генрих VIII. Он купил луга вокруг Сент-Джеймса и сам Сент-Джеймс, и воздвиг там прекрасный дворец, и парк, и построил множество великолепных и просторных зданий. Сестрам-монахиням, которые ухаживали за больными, было назначено содержание, самих больных распустили, а старое здание снесли. На его месте построили небольшой дворец из красного кирпича в типичном тюдоровском стиле. Сейчас от него сохранилась лишь часть с главным входом.

С самого начала Сент-Джеймс строили не как главную резиденцию — у короля были и Ричмонд, и Хэмптон-корт, и Уайтхолл, и другие, более скромные дома. Принято считать, что новый дворец предназначался для Анны Болейн, ради которой он оставил верную и преданную Катерину Арагонскую, ставшую матерью будущей великой королевы Елизаветы I. Инициалы Генриха и Анны и сейчас можно видеть над входом во дворец. Однако если учесть, что Анна стала королевой в 1533 году, а три года спустя ее казнили, то вряд ли она успела пожить там, — скорее всего, строительство закончили только к концу 1530-х годов.

Потолок часовни дворца, частично сохранившейся до наших дней, расписывал Ганс Гольбейн. В то время Генрих собирался жениться в очередной раз, так что инициалы, украшающие часовню, относятся уже не ко второй супруге, Анне Болейн, а к четвертой, Анне Клевской. Правда, этот брак оказался очень коротким, и неудивительно, что в одном из уголков часовни герб Генриха соединен с гербом Катерины Говард, его пятой жены, — он развелся с Анной и женился на Катерине в течение месяца, так что художнику, видимо, срочно пришлось дополнить роспись в честь новой, очередной королевы.

Окруженный полями и лесом, которые позднее превратились в парк, Сент-Джеймсский дворец стоял достаточно уединенно, чтобы монарх, приезжая туда время от времени, мог отдохнуть и даже поохотиться.

В конце XVI века испанский посол в Англии писал о дворце, что его «построил король Генрих для королевских отпрысков». Эдуард VI, единственный законный сын Генриха, мало бывал там — и когда был принцем, и когда стал королем. Зато во дворце Сент-Джеймс успел пожить Генрих Фицрой — бастард Генриха VIII.

Сын красавицы Елизаветы Блаунт, фрейлины королевы Катерины Арагонской, крестник кардинала Томаса Вулси, Фицрой был хотя и незаконным, но любимым ребенком. Когда ему было шесть лет, король даровал ему титул герцога Ричмондского и Сомерсетского. В ноябре 1533 года его женили на Мэри Говард, двоюродной сестре Анны Болейн, — незадолго до этого, в мае, Анна стала женой Генриха VIII. Может быть, юный герцог и достиг бы еще больших высот при дворе (хотя вряд ли отец назначил бы его наследником), но в 1536 году, в возрасте всего семнадцати лет, он скончался в Сент-Джеймсском дворце, скорее всего, от болезни легких.

После смерти самого Генриха в 1547 году во дворце некоторое время жила его вдова Катерина Парр, впрочем ненадолго его пережившая, — вскоре она вышла замуж и умерла в родах. Последняя жена, достойная и добрая женщина, заботилась обо всех детях Генриха, и Мария, дочь короля от Катерины Арагонской, навещала мачеху в Сент-Джеймсском дворце.

* * *

КРОВАВАЯ МЭРИ

В 1553 году Мария взошла на престол, и именно Сент-Джеймс полюбился ей больше других дворцов, стал любимой резиденцией. Там она тосковала по мужу, испанскому принцу Филиппу, который надолго оставлял ее одну, там в 1558 году она подписала договор, по которому англичане лишились Кале, которым владели много лет. В ноябре того же года королева Мария, Кровавая Мэри, скончалась. Ее тело несколько недель покоилось в королевской часовне Сент-Джеймсского дворца, прежде чем было захоронено в Вестминстерском аббатстве.

После правления Генриха VIII, объявившего себя главой церкви и отлученного папой римским, в стране было разрушено больше половины церквей и монастырей. После Эдуарда, чьи приближенные разворовали казну, на долю Марии выпала сложная задача. Ей досталась бедная страна, которую необходимо было возрождать из нищеты.

За первые полгода на престоле Мария казнила 16-летнюю Джейн Грей, ее мужа Гилфорда Дадли и свекра — Джона Дадли. Мария понимала, что Джейн была лишь пешкой в чужих руках и вовсе не стремилась стать королевой. Вначале суд над Джейн Грей и ее мужем планировался как пустая формальность — Мария рассчитывала сразу же помиловать молодую чету. Но судьбу «королевы девяти дней» решил начавшийся в январе 1554 года мятеж Томаса Уайетта. Джейн Грей и Гилфорд Дадли были обезглавлены в Тауэре 12 февраля 1554 года.

Мария начала восстановление в государстве католической веры, реконструкцию монастырей. Вместе с тем на период ее правления пришлось большое число казней протестантов.

За время правления Марии было сожжено около трехсот ярых протестантов, на совести которых была как Реформация в Англии, так и раскол внутри страны. Было приказано не щадить даже тех, кто, оказавшись перед костром, соглашался принять католичество. За это в правление Елизаветы I Мария получила прозвище Кровавая Мэри.

Летом 1554 года Мария вышла замуж за Филиппа — сына Карла V. Он был на двенадцать лет моложе своей жены. По брачному договору Филипп не имел права вмешиваться в управление государством; дети, рожденные от этого брака, становились наследниками английского трона. В случае преждевременной смерти королевы Филипп должен был вернуться назад в Испанию.

В 1557 году в Европу пришла лихорадка, вирусное заболевание, превратившаяся в страшную эпидемию. Болезнь была длительной, вялотекущей, с непредсказуемым исходом. Больше всего умирали представители дворянства и духовенства. Самыми известными жертвами лихорадки стали кардинал Поул и Мария Кровавая.

В конце августа 1558 года от лихорадки слегла двадцатилетняя камеристка Марии, а когда она выздоровела — заболела Мария и приказала перенести ее в Сент-Джеймсский дворец. Медленно и неотвратимо королева угасала в течение всей осени.

Несмотря на упадок сил и вражду с сестрой — будущей Елизаветой I, Мария тоже беспокоилась за судьбу страны. Двадцать восьмого октября она утвердила завещание в пользу пока не называемой преемницы и отрешила Филиппа от каких-либо прав на английский престол. Восьмого ноября, когда Мария уже впала в бессознательное состояние, ее посланники передали Елизавете устное благословение королевы. Рано утром 17 ноября Мария ненадолго пришла в сознание, отслушала католическую мессу и вскоре тихо скончалась в Сент-Джеймсском дворце.

Елизавета немедленно приняла управление страной. Марию торжественно похоронили в капелле Генриха VII в Вестминстерском аббатстве. В 1606 году по воле Иакова I в ту же могилу перезахоронили скончавшуюся в 1603 году Елизавету. С тех пор единокровные сестры лежат под одним надгробием, на котором установлена единственная скульптура — Елизаветы. Латинская эпитафия на могиле гласит: «Союзницы на троне и в могиле, сестры Елизавета и Мария лежат здесь в надежде на воскрешение».

В правление Марии ходили лубочные карикатуры, изображавшие «кровавую» королеву в образе самки со множеством сосков, выкармливающих епископов, попов и испанцев. Историк XVIII века Томас Карт писал, что в дома вельмож и самой королевы тайно подбрасывали прокламации, на которой Мария была изображена «голой, тощей, морщинистой и усохшей, с дряблыми и невероятно отвисшими грудями…».

Прозвище некрасивой и несчастливой королевы породило несколько городских легенд. Например, если три раза произнести имя «Кровавая Мэри» перед зеркалом в темной комнате, то появится ее призрак. Традиционно легенду о Кровавой Мэри относят как к историям о привидениях, так и к историям о ведьмах.

За время своего правления Мария перенесла несколько выкидышей и ложных беременностей. В связи с этим некоторые исследователи английского фольклора высказывают мысль, что Кровавая Мэри и ее «страсть» к похищению детей олицетворяет королеву, которая обезумела от потери своих детей.

Легенда о Кровавой Мэри часто выступает в роли английского обряда гадания на суженого. Согласно поверью, молодые девушки должны в темном доме подняться по лестнице, идя спиной вперед, и провести свечой перед зеркалом. После этого они должны постараться увидеть в отражении лицо суженого. Но может статься, что девушка увидит череп, — это будет означать, что она умрет до свадьбы.

Королева Елизавета, сменившая Марию на троне, тоже часто бывала в этом дворце — в Уайтхолле она занималась государственными делами, а в Сент-Джеймсе отдыхала. В 1564 году Роберт Дадли, фаворит и близкий друг Елизаветы, получил титул графа Лестера, и это событие там пышно отпраздновали. В Сент-Джеймсе же, в 1588 году, Елизавета получила известие о разгроме испанской Великой Армады, идущей на Англию. Молитвы королевы были услышаны — страна была спасена, остатки испанской флотилии с трудом вернулись обратно.

* * *

ДОБРАЯ КОРОЛЕВА БЕСС

Маленькая Елизавета жила в загородном дворце Хэтфилд в окружении нянюшек и слуг. Прежде Хэтфилд занимала дочь Екатерины Арагонской — Мария, которую теперь отселили в дальний флигель, лишив всех почестей. Впоследствии «кровавая Мэри» не забудет этого, и, когда ее попросят представиться принцессе, Мария ответит: «В Англии только одна принцесса — я». Иногда Елизавету привозили в Лондон, чтобы показать иностранным послам и наметить будущие выгодные браки. Когда девочке было семь месяцев, Генрих едва не сговорился о ее обручении с третьим сыном Франциска I. С этой целью малышку предъявили французским послам сперва в «роскошном королевском облачении», а затем голой, чтобы они убедились в отсутствии у невесты физических недостатков.

Во время дворцовых торжеств к трехлетней малышке выстраивалась целая очередь пэров, которые складывали у ее ног подношения. Елизавета в парчовом платье благодарила каждого, изящно приседая на французский манер. Уже тогда она приучалась вести себя по-королевски.

После казни ее матери, Анны Болейн, Генрих сократил расходы на содержание дочери, но распорядился воспитывать ее по-королевски в расчете на будущий монархический брак. Осенью 1536-го у нее появилась новая гувернантка Кэтрин Эшли, прекрасно образованная молодая женщина. Позже Елизавета вспоминала: «Она провела подле меня долгие годы и прилагала все усилия к тому, чтобы обучить меня знаниям и привить представления о чести… Мы теснее связаны с теми, кто нас воспитывает, чем с нашими родителями, ибо родители, следуя зову природы, производят нас на свет, а воспитатели учат жить в нем». Елизавету научили вести себя за столом, танцевать, молиться и рукодельничать.

По просьбе шестой и последней жены Генриха VIII Екатерины Парр его дети — Елизавета, Мария и Эдуард — обосновались в королевском дворце. Елизавета тосковала по Хэтфилду, по Кэтрин Эшли и по товарищу детских игр — Роберту Дадли, сыну одного из приближенных Генриха. Однажды она сказала ему, что решила никогда не выходить замуж, — подчинение мужчине у нее ассоциируется со смертью после казней стольких отцовских жен.

Мария оставалась убежденной католичкой, а воспитанная в протестантском духе Елизавета все больше проявляла себя защитницей новой веры. В июле 1553 года болезненный Эдуард умер. Корона досталась Марии, быстро восстановившей в Англии католические порядки. Елизавета выразила полную покорность сестре, однако испанские советники Марии убеждали, что доверять принцессе нельзя. Первое время Мария не особенно верила этим слухам, но заговор протестантов в марте 1554-го изменил ее мнение. Елизавету бросили в Тауэр, и ее жизнь спасли только унизительные просьбы о пощаде.

Принцессу сослали в далекий Вудсток. Сырой климат не пошел ей на пользу: лицо покрылось фурункулами, внезапные приступы гнева сменялись слезами. кое-как пережив зиму, она вернулась в Лондон, а затем в любимый Хэтфилд.

Когда Елизавета после смерти Марии получила корону, первым делом она прекратила казни и преследования протестантов. Потом пришлось срочно одалживать у лондонских банкиров деньги для уплаты долгов: королевская казна оказалась пуста. За годы правления сестры Елизавета в совершенстве овладела искусством плести интриги и ссорить между собой своих противников. Добиваться повиновения оказалось нелегко: придворные относились к молодой королеве довольно фамильярно. Еще ни одна королева не правила Англией самостоятельно, и даже Мария быстро нашла себе соправителя.

В январе 1559 года отшумела пышная коронация. От глаз придворных не укрылось, что рядом с виновницей торжества постоянно находился ее друг детства Роберт Дадли, ставший теперь главным конюшим. Дадли с королевой по вечерам удалялись в опочивальню, закрывая за собой дверь.

Но личная жизнь королевы не отражалась на ее политике. В 1559 году был принят Акт о церковном главенстве, восстановивший в Англии протестантскую веру. Испанские послы в гневе покинули Лондон. Место официального жениха Елизаветы, освобожденное королем Филиппом, занял Роберт Дадли, который вел себя как настоящий монарх. Оставалась одна преграда — его законная жена Эми Робсарт, но в сентябре 1560 года ее обнаружили мертвой у подножия лестницы. Ее муж с утра уехал на охоту вместе с королевой, предварительно отослав слуг.

Разыгрался громкий скандал. Многие были уверены, что королева и Роберт подослали к несчастной женщине убийц. Требовали судебного разбирательства и даже низвержения «рыжей шлюхи». Сановники предъявили Елизавете ультиматум — удалить Дадли от двора. Ей пришлось согласиться, и несостоявшийся жених был отослан в провинцию.

Уже в XX веке исследования ученых показали, что миссис Дадли упала с лестницы из-за приступа острой боли, вызванного, скорее всего, смещением дисков позвоночника. А ветреный вдовец Роберт Дадли вскоре снова обрел былое влияние, получив титул графа Лестерского и пост командующего армией. Заболев оспой, Елизавета именно ему завещала регентство над Англией в случае своей смерти. Королева поправилась, но ее продолжали мучить другие недуги.

Елизавета желала править сама, считая, что делает это не хуже монархов-мужчин. Ради любви к власти она отказалась от Дадли, которого решила женить на шотландской королеве Марии Стюарт. Шотландский посол доносил, что Елизавета «говорила о нем как о брате и лучшем друге, за которого она и сама была бы счастлива выйти, если бы не решила никогда не вступать в брак. Но уж коль скоро дала она себе слово остаться девственницей, то пусть он достанется королеве, ее сестре».

Примирение Англии и Шотландии не состоялось — Мария Стюарт предпочла Дадли молодого лорда Дарнлея. За этим последовала череда драматических событий, которые в 1567 году заставили шотландскую королеву бежать в Англию, а потом привели ее в тюрьму в мрачном замке Тьютбери. У суровости, проявленной Елизаветой к своей «дражайшей сестре», были причины. Мария имела права на английский престол как правнучка Генриха VII и к тому же была правоверной католичкой, что надолго сделало ее имя знаменем противников Елизаветы. В ноябре 1569 года на севере Англии вспыхнуло восстание католиков, которые требовали возведения на трон Марии. Один заговор следовал за другим, и королеве пришлось забыть о милосердии. Но веревка и топор были бессильны, пока жила главная надежда заговорщиков — Мария Стюарт.

К тому же Мария Стюарт была на девять лет моложе и куда красивее Елизаветы. Елизавета болела, старела, и иностранные принцы все реже сватались к ней. Королева обильно пудрилась, увешивала себя украшениями, придумывала пышные фасоны платьев. В «елизаветинскую эпоху» стремились украшать не только себя, но и все окружающее. Именно в это время зародился великий английский театр — Шекспир, Марло, Грин.

В 1565 году умерла верная Кэт Эшли. Дадли снова женился и за это был отлучен от двора. Его сменили новые фавориты — юный граф Оксфордский Эдуард де Вир и адвокат Кристофер Хэттон. Им обоим молва приписывала любовные отношения с королевой, хотя, скорее всего, дело ограничилось обычным флиртом.

В 1578 году объявился новый претендент на руку Елизаветы — брат французского короля, герцог Франциск Алансонский. Явившись в Лондон, он так галантно ухаживал за ней, что сердце Елизаветы растаяло. Она соглашалась на самые невероятные условия, например на объявление Франциска английским королем или на сохранение им католической веры. Однако Алансон не спешил жениться: он прожил в Англии три года, выпрашивая у Елизаветы деньги на войну в Нидерландах. При этом галантный поклонник тратил казенные деньги не только на военные нужды, но и на услуги лондонских шлюх, одна из которых наградила его дурной болезнью. Состоялось бурное объяснение, и в феврале 1582-го герцог отплыл во Францию, чтобы спустя два года скончаться от дизентерии в военном лагере.

Между тем Испания высаживала военные отряды в Ирландии для помощи местным католикам и готовилась к вторжению в Англию. Испанцы обладали мощным флотом, и Елизавета разрешила английским пиратам нападать на испанские корабли, плывущие из Америки с полными трюмами золота. На островах Карибского моря «джентльмены удачи», в том числе и Уолтер Рэли, строили форты, над которыми развевался английский флаг.

Тем временем католики продолжали устраивать заговоры против королевы. После долгих раздумий Елизавета подписала смертный приговор Марии Стюарт. Восьмого февраля 1587 года Мария Стюарт была казнена в замке Фотерингей.

В марте 1587-го Филипп II начал собирать в испанских портах громадную эскадру для похода на Англию — Непобедимую Армаду. Отважный пират Фрэнсис Дрейк устроил налет на Кадисскую бухту и уничтожил десятки кораблей будущей Армады и весь ее провиант. Но это не остановило испанцев: Армада вышла в путь.

В Англии ходили слухи, что враги собираются уничтожить все взрослое население страны, а младенцев передать на воспитание матерям-католичкам. Во всех графствах собирались отряды ополчения. Добровольцев объединили в армию, которую возглавил граф Лестер. Елизавета лично инспектировала прибрежные форты, воодушевляя их защитников пылкими речами.

Тем временем об Армаде не было ни слуху ни духу. Позже оказалось, что громадное скопление кораблей курсировало вдоль побережья, выискивая удобное место для высадки и не находя его. Английские корабли и бури попеременно наносили удары по испанцам, причинив им существенный урон. Так Армада добралась до Северной Шотландии, где у нее начали иссякать порох и провиант. Обогнув остров, эскадра направилась на юг, где попала в сильнейший шторм. Побережье Ирландии было усеяно обломками и трупами утонувших испанцев. На обратном пути английские моряки продолжали наносить врагу удары, и в конце сентября в Лиссабон вернулись жалкие остатки Армады — 54 корабля.

Суеверные испанцы объясняли череду свалившихся на них неудач происками сатаны. Сэр Фрэнсис Дрейк, прославленный английский пират и впоследствии адмирал флота, внушал врагам ужас, его называли El Draque — Дракон. Про него ходили легенды одна мрачнее другой; ни у кого не вызывало сомнений, что этот человек продал душу дьяволу взамен побед в морских сражениях. Говорили, что злые силы наделили Фрэнсиса Дрейка умением вызывать бури: по тем временам это считалось особой колдовской наукой. Так что после троекратно повторившейся непогоды у испанцев не осталось сомнений, кто именно виноват в произошедшем.

По случаю этой странной победы королева велела отчеканить медаль с латинской надписью Adflavit Deus et dissipati sunt («Дунул Бог — и они рассеялись»). Победа была омрачена утратой графа Лестера, умершего в сентябре от лихорадки.

Незадолго до смерти граф Лестер определил на придворную службу своего приемного сына — Роберта Девере, красивого и храброго юношу. Долгое время Девере воевал во Франции и Нидерландах, затем вернулся в Лондон и в 1593-м был назначен членом Королевского совета, получив вскоре титул графа Эссекса. Влияние его росло, и скоро придворные принялись настраивать против него королеву.

Но было поздно — Елизавета влюбилась. Она вела себя с новым поклонником так же вольно, как когда-то с Лестером. Но она не собиралась чрезмерно возвышать своего фаворита.

Ни один из прежних любимцев Елизаветы не удостаивался стольких знаков внимания: именно графу Эссексу была пожалована королевская перчатка на шляпу, он входил в королевские покои без доклада. Но любовь королевы не дала ему ни богатства, ни положения: у него были огромные долги, его покровительство друзьям приносило им больше проблем, чем выгод, а все попытки заняться делами государства Елизавета пресекала на корню. И не без причины: Эссекс проваливал все военные действия, в которых участвовал как главнокомандующий, не теряя при этом огромного самомнения. Елизавета обращалась с мужчиной как с любимым ребенком, которому позволяют шалить, но не принимают всерьез. Попытка Эссекса назначить на выгодную государственную должность своего ближайшего друга Фрэнсиса Бэкона кончилась ничем.

Эссекс постоянно ругался и мирился с Елизаветой, изменял ей, при всех поворачивался к ней спиной. В конце концов Эссекса отправили на усмирение мятежа в Ирландии, где он потерпел поражение и вернулся в Лондон, бросив север Ирландии беззащитным. Вернувшись, Эссекс не стал дожидаться военного суда, а сразу самонадеянно примкнул к заговору против королевы. Заговорщики собирались силой добиться отречения Елизаветы и воцарения Иакова (Джеймса) Стюарта.

В 1590-е годы Англию поразил неурожай. Целые графства голодали, но королевские служители взыскивали налоги до последнего цента. Война требовала все больше средств, и сама королева была вынуждена продать на переплавку часть регалий своих предков. Все больше людей желали, чтобы страной правила не старая королева, а энергичный молодой человек, и таким человеком мог быть только Эссекс. Восхвалениями и просьбами его подбили на мятеж. Эссекс не обладал ни дипломатическими, ин политическими талантами, и заговор был обречен.

С помощью друзей-гвардейцев он собирался захватить дворец, но секретная служба вовремя узнала об этих планах. В феврале 1601-го Эссекс, узнав о провале заговора, призвал лондонскую чернь к восстанию, но за ним пошла лишь жалкая кучка сторонников. После короткого боя граф был схвачен и казнен 25 февраля. Королева нашла в себе силы приговорить его к смерти, но вместе с Эссексом что-то умерло и в ней самой. Она так и не оправилась от потрясения: человек, которого она любила, обязанный ей абсолютно всем, поднял на нее руку.

«Женщина, которой преподнесло сюрприз время», — говорил о ее поздних годах Уолтер Рэли. «Я пережила свое время, — вторила ему Елизавета с горечью. — Mortua sed поп sepulta…» («Мертва, но не погребена»). Она понимала, что никем не любима, что власть ее кончается, а подданные с нетерпением ждут ее смерти, заранее оказывая знаки внимания будущему королю Иакову Стюарту.

Итог своему царствованию она подвела в последней речи перед парламентом, произнесенной в Уайтхолле в октябре 1601 года. «На том месте, что я сейчас занимаю, никогда не появится тот, кто более предан стране и ее гражданам, чем я, кто с такой же готовностью отдаст жизнь за ее безопасность и процветание. Жизнь и царствование имеют для меня цену только до тех пор, пока я служу благу народа». В 1602 году в возрасте 69 лет великая королева умерла.

С уходом Елизаветы на трон взошли шотландские Стюарты, что привело к объединению двух государств. Легенды о «доброй королеве Бесс» далеки от правды — она могла быть и жестокой, и несправедливой. Верно одно: Елизавета заботилась о величии своей страны и по праву стала Великой.

В 1604 году дворец перешел во владение Генриха Фредерика, старшего сына короля Иакова I. Стюарты, переселившись из Шотландии в Англию, принялись обновлять и перестраивать доставшиеся им в наследство от Тюдоров дворцы. Наследник престола, круг интересов которого был очень широк, дополнил Сент-Джеймс и специальным помещением, в котором была пушка — принц увлекался артиллерией, приказал разбить тутовый сад для разведения шелкопрядов, и т. д. Так лее как и в Ричмонде, и в Уайтхолле, здесь разместились коллекции произведений искусства — этим увлекались и король Иаков, и оба его сына — Генрих Фредерик и будущий Карл I.

Так лее как и Ричмонд, Сент-Джеймс перешел к Карлу после смерти старшего брата, а когда в 1625 году Карл женился на французской принцессе Генриетте Марии Бурбон, дочери французского короля Генриха IV, то Сент-Джеймс из дворца для принцев превратился в частную резиденцию Карла и его молодой супруги. Там родилась большая часть их детей, в том числе и будущие короли Карл II и Иаков II — первые принцы, рождавшиеся когда-либо в этом дворце; там стояла главная колыбель государства, убранная кармазинным бархатом, золотой парчой и горностаем.

Столь нее роскошно было и убранство всего дворца — Карл I не жалел средств. Другое дело, что этих средств становилось все меньше и меньше, казна истощалась… Как писал в 1638 году французский посол, «невозможно описать количество покоев, чьи стены украшены роскошными тканями, где расставлена всевозможная мебель».

Во время революции и гражданской войны Сент-Джеймсский дворец стал тюрьмой для трех детей короля — принцессы Елизаветы, Генриха, герцога Глостерского, и Иакова, герцога Йоркского. Герцог Йоркский, второй по старшинству сын Карла I, провел там почти год, прежде чем смог бежать в 1648-м. Именно в этом дворце король провел свои последние дни в январе 1649 года перед своей казнью, там простился со своими детьми, которые еще оставались в Англии, 14-летней Елизаветой и восьмилетним Генрихом: «Принцесса, будучи старше, лучше осознавала, что происходит с ее царственным отцом, у нее был печальный вид, и она много плакала.

А ее маленький брат, глядя на слезы сестры, тоже стал печален, хотя, благодаря своим юным летам, еще не мог осознать, в чем дело. Король поднял их с колен, поцеловал и благословил, а затем, посадив к себе на колени, дал им наставления о том, как надлежит исполнять свой долг и блюсти верность королеве, их матери, и принцу, своему наследнику, любить герцога Йоркского и других родичей». Карл провел в Сент-Джеймсе эту свою последнюю ночь, а наутро следующего дня отправился по конвоем в свой другой дворец, Уайтхолл, где уже был воздвигнут эшафот…

Частная жизнь Карла была безукоризненна; он обладал вкусом в литературе и искусстве, но у него не было самых существенных качеств короля. По отношению к любимцам он, как и Ричард II, обнаруживал привязанность, доходившую до слабости, двоедушие считал политической мудростью и легко нарушал свои обещания.

Карл был признан виновным как тиран, изменник и враг отечества и приговорен к смерти. Тридцатого января 1649 года Карл был обезглавлен в Уайтхолле. В предсмертной речи он заявил с эшафота собравшейся толпе: «Я должен сказать вам, что ваши вольности и свободы заключены в наличии правительства, в тех законах, которые наилучшим образом обеспечивают вам жизнь и сохранность имущества. Это проистекает не из участия в управлении, которое никак вам не надлежит. Подданный и государь — это совершенно различные понятия».

За несколько минут до казни Карл I продолжал отстаивать власть монарха.

После свершения казни палач поднял голову бывшего короля, но слова «вот голова изменника» (традиционные при казни изменников и врагов государства) не были произнесены. Современники отмечают близкое к шоковому состояние толпы. Беспрецедентный в истории случай: голову короля пришили обратно к телу, чтобы родственники имели возможность достойно проститься и похоронить его. Тело Карла было отвезено в Виндзор, где и было погребено 8 февраля в часовне Генриха VIII.

Не все из детей казненного короля смогли порадоваться реставрации монархии и воцарению своего самого старшего брата, ставшего Карлом II. Принцесса Елизавета пережила отца всего на год, две другие сестры, Мария и Генриетта, вышли замуж, но умерли совсем молодыми. В сущности, из всей семьи у короля Карла II оставался только Иаков (Джеймс), герцог Йоркский. Ему, своему единственному остававшемуся в живых брату, король и отдал дворец-тезку.

Итак, Сент-Джеймсский дворец снова стал семейным гнездом, как это было при Карле I. В 1662 и 1665 годах на свет появились дочери герцога и его первой супруги, Анны, принцессы Мария и Анна, которые впоследствии по очереди стали королевами Англии (сама лее герцогиня Йоркская скончалась в 1671 году, в этом же дворце).

Хотя Карл II жил в другом дворце, и он, и в особенности его придворные часто навещали Сент-Джеймс — относительно уединенный, рядом с которым был «огромный луг, всегда зеленый, по которому летом прохаживались дамы», был весьма привлекателен для веселых прогулок. У некоторых же придворных дам были там и свои покои, в частности у Барбары Палмер, Луизы де Керуайль и Гортензии Манчини — прекрасных, но капризных королевских фавориток. Луга и охотничий парк, разделявшие Уайтхолл и Сент-Джеймс, привели в порядок; советы по благоустройству давал будущий главный садовник Версаля, так что вскоре сады около Сент-Джеймса стали еще более популярны. Настолько, что о так называемом «пруде Розамонды» говорили, что каждый год там появляется около тысячи рогоносцев.

Когда в 1685 году герцог Йоркский сменил на троне своего брата и стал королем Иаковом II, он переехал в главную королевскую резиденцию — дворец Уайтхолл. Сент-Джеймс же перешел к его второй супруге, Марии Моденской. Очаровательная Мария, единственная дочь Альфонсо IV д'Эсте, герцога Моденского, была младше своего супруга на двадцать пять лет, но брак оказался весьма удачным. За исключением одного — Мария была католичкой, как и две ее предшественницы — королева-француженка Генриетта Мария, супруга Карла I, и королева-португалка Катерина Браганца, супруга Карла II. Сам король Иаков тоже был католиком, и политическое напряжение в стране, в частности межу католиками и протестантами, нарастало.

Летом 1688 годах во дворце Сент-Джеймс, после пятнадцати лет брака, в королевской семье наконец появился на свет наследник, причем наследник католический — это стало последней каплей. Стране не нужен был следующий король-католик, и разразившаяся Славная революция заставила короля Иакова вместе с семьей покинуть не только дворец Сент-Джеймс, но и страну.

Новые король и королева, Вильгельм III и дочь Иакова, Мария II, не захотели жить в Сент-Джеймсе и навещали его только время от времени, а в 1695 году, после смерти Марии, Вильгельм отдал дворец ее младшей сестре Анне. Анна была единственной наследницей бездетной королевской пары, так что старый дворец как следует привели в порядок. А всего несколько лет спустя, в 1698 году, сгорел Уайтхолл, так что главную королевскую резиденцию перенесли в Сент-Джеймс.

Когда после смерти своего зятя Анна стала королевой, она осталась в Сент-Джеймсе. Теперь дворец пришлось дополнить новым крылом, в котором находились покои правящей королевы, в том числе тронным залом и залом для официальных приемов (они сохранились и до наших дней). Именно в годы правления королевы Анны Сент-Джеймс стал не просто одним из королевских дворцов, как было ранее, он стал самым главным, и блестящий английский двор собирался именно там.

Отныне история Сент-Джеймсского дворца стала, по сути, историей жизни британских монархов. После Анны короли Георги, и Первый, и Второй, и Третий, представители новой, Ганноверской династии, занявшей трон, продолжали жить здесь. В Сент-Джеймсе занимали свои покои королевские фаворитки, из Сент-Джеймса изгоняли провинившихся придворных, а порой и собственных отпрысков (король Георг I выставил оттуда своего сына, принца Уэльского, а тот, став впоследствии королем Георгом И, в свою очередь так же поступил с собственным сыном после очередной ссоры), в Сент-Джеймсе появлялись все новые и новые постояльцы, ради которых приходилось сносить старые, еще тюдоровские постройки.

В 1760-х годах Георг III обзавелся новым дворцом, Букингемским, и Сент-Джеймс начал все быстрее приходить в упадок. А в 1809 году вспыхнул пожар, в котором сгорело целиком восточное крыло дворца и часть южного фасада. Это вполне могло стать началом конца, как это было с другими королевскими дворцами, однако на самом деле вдохнуло в Сент-Джеймский дворец новую жизнь.

Ту часть, где были королевские покои, восстановили в 1813 году, а в 1820-х началась более серьезная перестройка — не такая значительная, как планировалось, со снесением всех старых зданий, но тем не менее преобразившая старинный дворец. Он, правда, по-прежнему представлял целый комплекс, в который теперь входили как и сам дворец, так и несколько отдельных зданий (Кларенс-Хаус и Ланкастер-Хаус, где в разное время жили представители обширной королевской семьи).

Будущий король Георг IV, в те времена регент при отце, безумном Георге III, жил в Карлтон-Хаусе, а вот остальные принцы, его братья, в том числе и будущий Вильгельм IV, продолжали жить в Сент-Джеймсском дворце. Когда в 1820 Георг IV взошел на престол, он поселился в Букингемском дворце. Последним королем, чья официальная резиденция была в Сент-Джеймсском дворце, стал его брат, Вильгельм IV. Королева Виктория окончательно перенесла резиденцию в Букингемский дворец, но жизнь Сент-Джеймса не прекратилась.

В часовне дворца принцы и принцессы венчались не только во времена Стюартов и Ганноверов. Именно там состоялась свадьба королевы Виктории и принца Альберта в 1840 году, и еще не раз члены британской королевской семьи произносили там свои свадебные обеты.

В наши дни во дворце Сент-Джеймс находятся резиденции Чарльза, принца Уэльского, и его сестры, принцессы Анны; в Кларенс-Хаусе, где долгие годы жила королева-мать, мать королевы Елизаветы II, теперь живет принц Уэльский и его семья. Именно в Сент-Джеймсе провозглашали и когда-нибудь вновь провозгласят вступление на престол нового монарха.

В церкви при Сент-Джеймсском дворце 23 октября 2013 года прошло и крещение наследника британского престола, сына герцога и герцогини Кембриджских Уильяма и Кейт — трехмесячного Георга Александра Луи. Во время обряда малыш Георг вел себя по-королевски: ни разу не заплакал, был спокоен и сдержан. «Это было впервые, когда он вел себя так тихо на протяжении всего дня», — признался позже принц Уильям, давая интервью одному из британских телеканалов. На церемонии присутствовали члены королевской семьи, в том числе прабабушка принца, королева Елизавета II, ее супруг принц-консорт Филипп и несколько приглашенных гостей. Церемонию проводил архиепископ Кентерберийский Джастин Уэлби.

В жизни королевского Лондона мало что изменилось за несколько веков.

ЛОНДОН ТЕАТРАЛЬНЫЙ

Весь мир — театр.

В нем женщины, мужчины — все актеры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль…

У. Шекспир. Как вам это понравится

Театральная история Лондона уходит в далекое прошлое. Археологические данные свидетельствуют о том, что в Лондоне в незапамятные времена существовал древнеримский театр. Он располагался к юго-западу от нынешнего собора Св. Павла, совсем недалеко от современного театра «Мермейд» («Русалка») (в Паддл-Док).

В XVII веке на лондонских улицах давали множество представлений, особенно на Варфоломеевской ярмарке в Смитфилде.

Жизнь Смитфилдского рынка была бурной, красочной и театральной. В XIV веке здесь устраивались крупные турниры и рыцарские бои. Смитфилд был обычным местом дуэлей и ордалий — «суда Божьего» посредством поединка, здесь вешали и сжигали осужденных. Часто проводились футбольные игры и борцовские состязания. В число здешних развлечений входили миракли — религиозно-назидательные представления.

К середине XVI века трехдневная рыночная торговля в той части рынка, где торговали тканями, сменилась ежегодным празднованием Варфоломеевской ярмарки, которое длилось четырнадцать дней. Ярмарка предлагала посетителям кукольные спектакли, уличные и балаганные представления, диковинных людей-уродцев, игру в кости и наперсток, танцы и выпивку под полотняными навесами.

В архивах сохранились заметки одного из лондонских писателей (1660 год). Он рассказывает о представлениях театра масок, где зрителям показывают «вавилонскую блудницу, дьявола и римского папу», а также танцующих медведей и акробатов. В представлениях выступали канатоходцы, в том числе знаменитый Скарамуш, который «пляшет на канате, да еще тачку толкает с двумя ребятишками и собакой, да еще утку держит на голове», и Джейкоб Холл, способный, раз вставши на канат, «прыгать, и прыгать, и прыгать». Самыми популярными были номера Джозефа Кларка по прозвищу Кларк-выворотень. Он якобы мог «вывихнуть почти что всякую кость и всякий позвонок своего тела, а потом вправить обратно».

В 1708 году двухнедельная ярмарка была сокращена до трех дней в конце августа. Источники того времени отмечают представления «веселых Эндрю» — клоунов и скоморохов. Они рядились в шутовские костюмы и шапки с ослиными ушами и аккомпанировали другим артистам на скрипочках. На ярмарке ближе к концу XVII столетия возникли и кукольные представления с участием Панча и Джуди.

Таков был театр улиц, театр под открытым небом. А как обстояло дело с классическим театром — со сценой, партером, галеркой?

В 1567 году открылся театр в Уайтчепеле — за городскими воротами Олдгейт на небольшом от них расстоянии. Здание было оборудовано галереями для зрителей.

Несколько позднее возник «Театр» в полях Шордича. Он был построен из древесины и крыт соломой. В архивах он назывался «превосходный дом для 'зрелищ, возведенный в Полях». Там исполнялись «Доктор Фауст» Марло и «Гамлет» Шекспира. Год спустя совсем рядом от него появился еще один театр под названием «Куртина» (потом его переименовали в «Зеленый занавес»). Лондонские театры на заре своего существования ярко рекламировались, чтобы привлечь внимание горожан.

Все эти театры находились вне городских стен, а два из них, расположенные на северных полях, были сооружены на земле, ранее принадлежавшей монастырю Холиуэлл («святой источник» в переводе с английского). Возможно, театры нарочно строили там, где раньше разыгрывались священные действа.

Хотя внутри Лондона поначалу не было театров (за исключением частного театра Блэкфрайарс», выстроенного, кстати, на месте бывшего монастыря), но некоторые гостиницы выстраивали специальные галереи для зрителей в своих внутренних дворах, чтобы бродячие труппы актеров могли давать там представления. Такие гостиницы назывались inn-playhouses («гостиницами-театрами»). На Грейсчерч-стрит их было две («Колокол» и «Скрещенные ключи»), еще одна — Belle Sauvage («Прекрасная дикарка») находилась на Ладгейт-хилле. В 1580 году указом Тайного совета лондонским властям было предписано «изгнать актеров из города» и «снести балаганы и игорные дома в пределах, на которые распространяются вольности города Лондона», поскольку присутствие актеров поощряет «безнравственность, азартные игры, невоздержанность… мятежи учеников».

Некоторые историки театра считают, что прототипом елизаветинского театра был не гостиничный двор, а арена для травли медведей или для петушиных боев. Некоторые театры на время превращались в площадки для медвежьей травли или кулачных боев, а на иных аренах для травли быков или петушиных схваток порой игрались спектакли. На подмостках шекспировского «Глобуса» могли выступать акробаты, фехтовальщики, канатоходцы. Эдвард Аллен, знаменитый актер и антрепренер начала XVII века, был еще и смотрителем королевских медведей.

Театр «Фортуна» на улице Голдинг-лейн (ныне Голден-лейн) прославился своими «воспламенениями» посредством «петард», «грома» и «искусственных молний». С посетителей брали пенс за стоячее место, два за сидячее и три за «удобнейшие мягкие кресла». Как пишет Томас Платтер в «Путешествиях по Англии», «по рядам разносили еду и напитки».

В годы Республики (с 1649 по 1660 год) театры были закрыты. Театральные представления разыгрывались тогда тайно или под видом чего-то иного. Театр «Красный бык» в Кларкенуэлле в ста метрах к северу от Смитфилдского рынка демонстрировал ходьбу на канате и акробатические трюки, но иногда все же в программе появлялись «шуточные сценки» и «отрывки из пьес». Один из его поклонников писал: «Я наблюдал такой наплыв посетителей в театр “Красный бык” — не маленький по размерам, — что сколько людей попало на представление, столько же тех, кому не досталось мест, ушло несолоно хлебавши».

После реставрации монархии Стюартов Сэмюэл Пипе (английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской реставрации) писал, что театр стал «в тысячу раз лучше и славней, чем когда-либо раньше». Он имел в виду новые театры «Дорсет-гарденз» и «Друри-лейн», совершенно не похожие на театры старого образца. Пипе отмечал: «Ныне все стало благородно, нигде никакой грубости». Театр сделался более рафинированным, чтобы нравиться королю, двору и тем лондонцам, что разделяли их вкусы и понятия. Простонародный диалект кокни теперь не копировался на сцене, как в пьесах Шекспира, а высмеивался, и народный театр прежних десятилетий ушел в прошлое.

Лондонцы-«кокни»[1] тоже посещали новые театры. В ложи и партер их старались не пускать, да и сами они туда не очень стремились из-за стоимости билетов. Зато с галерки они могли костерить плохо играющих актеров и швыряться тухлыми овощами в труппу и в приличную публику. Создавались «клаки», чтобы «пропиарить» или провалить новые постановки. Драки вспыхивали и среди «благородных господ», так что спектакль довольно часто переходил во всеобщее побоище.

Когда прославленный актер Дэвид Гаррик в середине XVIII века предложил отменить допуск зрителей в зал за полцены после третьего акта (спектакли начинались в шесть вечера), в день, на который было назначено нововведение, театр «Друри-лейн» наполнился безмолвной публикой. Зато, как только начался спектакль, раздался общий крик, в ход пошли кулаки и дубинки. Зрители ломали сиденья в партере и на галерке и крушили ложи. Фигура льва, украшавшая королевскую ложу, была сброшена на сцену и упала среди актеров, фигура единорога полетела в оркестр, где разнесла вдребезги клавесин.

Подобное поведение в столичных театрах продолжалось и в XIX веке. Немецкий князь Герман фон Пюклер-Мускау, посетивший Лондон в 1827 году и позднее карикатурно изображенный Диккенсом в «Посмертных записках Пиквикского клуба» под именем графа Сморлторка, писал: «Для иностранца самое ошеломляющее в английских театрах — неслыханная грубость и неотесанность публики». Беспорядки 1807 года, вызванные повышением цен на билеты в театре «Ковент-Гарден», длились семьдесят вечеров. Когда актера Эдмунда Кина обвинили в пьянстве и адюльтере, это вызвало погромы в театре «Друри-лейн», которые длились четыре дня. Дрались не только зрители, но и актеры.

Когда в театре «Друри-лейн» появилась труппа парижского «Исторического театра» (Theatre Historique), публика ринулась на подмостки. В 1805 году, когда комедия «Портные» показалась слишком нелестной представителям этой профессии, толпа окружила театр «Ройял» на Хеймаркете. В 1743 году соперничающие группы привели в театральный зал профессиональных кулачных бойцов, чтобы решить спор грубой силой.

Труппы были невелики, обычно ядро составляли шесть-восемь актеров. Они были пайщиками и главными исполнителями в пьесах. Сверх того труппы нанимали актеров для исполнения второстепенных ролей. В таком большом составе труппы играли только в Лондоне. Во время же гастрольных поездок по стране они выступали в сокращенном составе. Оставались только главные исполнители. Актрис во времена Шекспира еще не было, но мальчики-актеры проходили такую тренировку, которая превращала их в образцовых исполнителей женских ролей. Как известно, в восточном театре многих стран и доныне женские роли исполняются мужчинами, как в знаменитом театре Кабуки. Во всяком случае, в шекспировские времена это было в порядке вещей и воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Но, конечно, возраст ставил предел для исполнителей женских ролей.

Несмотря на буйство и грубость зрителей, лондонские театры вошли в историю совсем по другой причине. В некоторых из них играли гениальные актеры, ставились пьесы, которые будут жить еще века, и, конечно же, в их стенах рождались свои легенды.

ТЕАТР «ГЛОБУС» И ЗАГАДКА ШЕКСПИРА

Театр «Глобус» (Globe), один из первых общественных театров Лондона, символизировал земной шар.

Основателями уже упомянутого театра «Театр» были актеры из труппы Бербеджей, и именно в нем впервые были поставлен «Ричард III». Уильям Шекспир был тогда драматургом и одним из актеров труппы «Слуги Лорда-камергера».

В 1598 году владелец земли, на которой располагался «Театр», повысил арендную плату. Это стало толчком к строительству нового театра, позлее известного как «Глобус».

Актеры сами перетащили весь остов старого театра, разобрав его на балки, ближе к Темзе, где и возвели новый. Владельцами «Глобуса» стали несколько актеров труппы «Слуги Лорда-камергера» и драматург Уильям Шекспир.

«Глобус» представлял собой круглое здание без крыши. Вернее, круглым его сделала молва — много позже его изображали именно таким на картинах, скорее всего, из-за названия. У входа стояла статуя Атланта. Все здание было обвито лентой с надписью на латыни «Весь мир лицедействует». Высота здания составляла приблизительно 30 метров, внутри амфитеатром располагались три яруса зрительских мест. Для особо высокопоставленных гостей были приготовлены табуреты по краям сцены. Самые дешевые билеты продавались на площадку, расположенную ближе всего к сцене, но ниже ее на полтора метра. Здесь самые бедные зрители смотрели представления стоя и грызя лесные орехи. Именно в эту толпу обычно затесывались «клакеры», бурно аплодируя или освистывая пьесу.

Профессия актера была сравнительно новой. В больших спектаклях, устраиваемых в праздники, играли любители.

Как самостоятельная профессия актерство возникает в XVI веке. При этом с самого начала встал вопрос о легальном признании профессии актера. Люди любого звания должны были входить в состав какой-то общественной группы или сословия, иначе они попадали в разряд бесправных бродяг. Городские корпорации не жаждали принять актеров в свою среду, считая их занятие греховным или попросту легкомысленным. Единственным спасением для отдельного актера или труппы было найти себе покровителей. Спасением актерского ремесла стало то обстоятельство, что при английском дворе, в том числе среди монархов, находилось немало поклонников театрального искусства. Члены труппы записывались как слуги какого-нибудь вельможи, и это давало им некоторые права. Одной из трупп оказывала покровительство сама Елизавета, другой — ее фаворит и друг детства, ветреный Роберт Дадли, граф Лестер.

Шекспир писал пьесы для выступлений своей труппы, которая менялась в своем составе, взрослела и старилась из года в год. В этом заключается, например, загадка Гамлета — совсем молодой принц Датский в ремарках к роли «тучен и задыхается». Дело в том, что стареющий исполнитель Гамлета потерял былые подвижность и пластику. Пьеса подгонялась по определенную труппу. Неизменно юными были только часто меняющиеся актеры на роль героини, до тех пор, пока указом короля Карла Второго не разрешено было играть на сцене женщинам. Но Шекспир не дожил до этого события.

Спектакли в ту пору отличались простотой. Играли их при дневном свете. К тому лее открытое пространство не давало зрителям задохнуться — пьесы шли по нескольку часов, а туалеты отсутствовали. Нужду зрители справляли прямо в зале, на земляной пол. Антрактов не было, как и занавесов, — в конце действия актеры уходили со сцены, унося с собой «убитых» собратьев и декорации. Впрочем, декорации тогда то лее не приветствовались, как и сценический реквизит. В каждой труппе были женоподобные юноши с голосом, который еще не начал ломаться, — они и играли нежных героинь в пьесах Шекспира, да и в любых других.

В 1613 году в театре ставили «Генриха VIII». В спектакле есть момент, когда при появлении короля стреляет пушка. Маленькое ядро застряло в деревянной стене и подожгло ее. Пламя мгновенно охватило весь театр. К счастью, зрителям и актерам удалось выбежать, никто не пострадал. Но театр «Глобус» сгорел дотла вместе с архивом, где находились рукописи Шекспира. В результате на сегодняшний день нет ни одной страницы драматического текста, написанной его рукой.

Шекспир к тому моменту перестал писать свои пьесы и удалился на покой в Стратфорд-на-Эвоне, к жене. Через год здание «Глобуса» было отстроено заново актерами Бербеджами, через тридцать лет оно закрылось. Место, где находился самый популярный лондонский театр, было утеряно. И только в 1989 году его случайно нашли под автостоянкой — форма автостоянки повторяла граненые контуры круглого «Глобуса».

Театр восстановили по эскизам елизаветинских времен. Новое здание театра, получившего название «Шекспировский театр “Глобус”, отстоит от настоящего всего на три сотни метров. Оно полностью воссоздает «Глобус» времен великого драматурга и является первым зданием с соломенной крышей за три с лишним века (в 1666 году солома была под запретом как горючий материал). Правда, в целях безопасности на крыше установлены разбрызгиватели. Спектакли в «Глобусе» идут в теплое время года (из-за открытой площадки) при искусственном освещении.

* * *

ШЕКСПИР — ЧЕЛОВЕК-ЛЕГЕНДА

О жизни Вильяма Шекспира известно так мало, что порой создается впечатление, будто великий поэт и драматург, родившийся якобы 23 апреля 1564 года, — всего лишь историческая мистификация.

Немногочисленные биографические сведения о Шекспире часто недостоверны. Как драматург он начал выступать с конца 80-х годов XVI века. В печати фамилия Шекспира впервые появилась в 1593 году в посвящении графу Саутгемптону поэмы «Венера и Адонис». Между тем к тому времени на сцене уже было поставлено не менее шести пьес драматурга.

«Первый Фолио» (включающий произведения Уильяма Шекспира «Ричард III», «Генрих IV», «Укрощение строптивой», «Комедия ошибок», «Много шума из ничего», «Двенадцатая ночь», «Два господина из Вероны», «Ромео и Джульетта») вышел в 1623 году, спустя семь лет после смерти автора. Его произведения не имеют точной хронологии.

Несмотря на то что некоторые рассказы о детстве и юности Шекспира изобилуют красочными подробностями, история не признает их достоверными. Ничего не известно о школьных годах великого драматурга. В университете он не учился и, согласно мнению его современника Бена Джонсона, «знал немного по-латыни и еще меньше по-гречески».

Согласно архивным записям, 27 ноября 1582 года 18-летний Шекспир женился на девушке, которая была старше его на восемь лет. Вскоре у них родилась дочь, а впоследствии еще двое детей. Данных о жизни Шекспира в последующие семь-восемь лет нет, в связи с чем этот период называют «утраченными годами». По легенде, молодой Шекспир был сначала помощником мясника, а впоследствии ему пришлось покинуть Стратфорд за то, что он убил оленя во владениях сэра Томаса Люси Чарликоута.

Уильям отправился в Лондон и первое время зарабатывал на жизнь тем, что караулил у театра лошадей. Позже Шекспир стал служить в самом театре: он следил, чтобы актеры вовремя выходили на сцену, переписывал роли, случалось, заменял суфлера. Через несколько лет ему стали поручать маленькие роли.

Актером Шекспир так и не стал, но вместо этого начал писать пьесы. С 1595 года он упоминается как совладелец «Труппы лорда Чемберлена», а через четыре года — как совладелец театра «Глобус». Еще несколько лет спустя он вернулся в Стратфорд и стал жить в доме, который купил на свои театральные заработки, где и скончался 23 апреля 1616 года.

Описание его жизни не согласуется с масштабами творчества. В его активном лексиконе было от 20 до 25 тысяч слов, в то время как у самых образованных и литературно одаренных его современников, того же Френсиса Бэкона, — около 9–10 тыс.

Кроме того, он хорошо знал французский, итальянский, латынь, разбирался в греческом, прекрасно ориентировался в истории Англии и Древнего мира, а в своих пьесах использовал цитаты Монтеня, Ронсара, Ариосто, Боккаччо, Гомера, Плавта, Овидия, Сенеки, Плутарха, причем не только в переводах, но и в оригиналах.

Исследователями установлена основательность познаний драматурга в юриспруденции, риторике, музыке, ботанике, медицине, военном и даже морском деле. При всем этом, когда ученые начали искать документальные подтверждения обширных познаний Шекспира, то обнаружили, что вся его семья — отец, мать, жена и дети — были неграмотны. Нет никаких данных, что он сам получил хотя бы начальное образование! От Шекспира не осталось ни одного клочка бумаги, написанного его рукой, не найдено ни одной книги из его библиотеки, которую драматург должен был иметь.

О нем как о поэте нет упоминаний современников. Зато есть документы, доказывающие, что Шекспир из Стратфорда занимался мелким ростовщичеством и постоянно судился со своими соседями из-за долгов.

В завещании Шекспира (составленном нотариусом с его слов), которое нашли через сто с лишним лет после смерти поэта, расписаны ложки, вилки, деньги, проценты вплоть до посуды и кровати. И нет ни одного слова о книгах, хотя издатели уже тогда гонялись за его пьесами и сонетами.

Когда умер Шекспир из Стратфорда, никто в Англии не произнес ни слова. Единственный отклик на смерть гения — запись в стратфордском приходском реестре. А ведь в те времена в среде поэтов было принято писать элегии на смерть коллег, издавать памятные сборники!

Феномен Шекспира не так давно породил в британской прессе слухи, что поэт был итальянцем. Якобы найдены документы, согласно которым Шекспир родился на Сицилии, и звали его Микеланджело Кролаланца. Затем, спасаясь от инквизиции, он переехал в Англию и поменял фамилию.

Как тут не задуматься: существовал ли Шекспир на самом деле? С XVIII века — а именно тогда возник «шекспировский вопрос» — поэта-философа видели во многих, но каждую новую «сенсацию» опровергала какая-нибудь вновь обнаруженная деталь.

Кстати, в оформлении и выходных данных «Первого фолио» нет ничего необычного для современного читателя, но оно совершенно не характерно для XVII века. Тогда в другом порядке указывались название книги и фамилия автора, не принято было печатать его портрет на обложке.

Особенно загадочно обращение к читателю издателя Бена Джонсона:

Здесь на гравюре видишь ты

Шекспира внешние черты.

Художник, сколько мог, старался,

С природою он состязался.

О, если б удалось ему

Черты, присущие уму,

На меди вырезать как лик,

Он стал бы истинно велик.

Но он не смог; и мой совет:

Смотрите книгу, не портрет.

Получив такой совет, рассмотреть портрет хочется особенно внимательно.

Может быть, это вступление — одна из тех загадок, которыми на рубеже XVI и XVII веков издатели развлекали своих читателей?

Так или иначе, но неизвестно кем созданные четыре с лишним века назад трагедии, исторические хроники и комедии живут до сих пор, потрясая воображение читателей и зрителей. А загадка Шекспира так и остается загадкой.

«ДРУРИ-ЛЕЙН»: ТЕАТР С ПРИВИДЕНИЯМИ

Друри-Лейн — старейший из непрерывно действующих театров Великобритании, ему больше 300 лет. Первый театр был построен на лондонской улице Друри-Лейн по инициативе драматурга Томаса Киллигрю с разрешения короля Карла II и открылся 7 мая 1663 года. Деревянный театр вмещал до 700 зрителей; каждый вечер здесь был аншлаг. Через девять лет после открытия королевский театр сгорел. Новое каменное здание театра, построенное по проекту Кристофера Рена, с 1674 года принимало уже 2000 зрителей.

В Друри-Лейн играла знаменитая Нелл Гвин, Дэвид Гаррик блистал в ролях короля Лира и Ричарда III. Под его руководством Друри-Лейн стал одним из самых прославленных и передовых театров Европы. Гаррик собрал в театре лучших актеров, создал ансамбль, ввел регулярные репетиции. Он запретил зрителям размещаться на сцене (что до того времени практиковалось в английских театрах), ввел рампу. А Нелл Гвин стала первой актрисой-женщиной, ведь раньше в женских ролях выступали миловидные юноши.

Элеонора «Нелл» Гвин (1650–1687) была любовницей короля Карла II. Она стала живым воплощением народной героини, проделав путь Золушки: от служанки в публичном доме до ведущей актрисы и подруги короля. Кроме того, по воспоминаниям современников-театралов, она была прирожденной актрисой с умопомрачительным комедийным талантом. Карлу II она родила двух сыновей — Чарльза и Джеймса Боклеров (Джеймс умер в раннем детстве).

Отец Нелл, отставной солдат, умер в долговой тюрьме, когда она была девочкой. Сестра, Роза Гвин, в 1663 году судилась за кражу. Нелл жила со своей матерью в бедной, переполненной ночлежками местности — Колл-Ярде.

Поблизости от дома Нелл находился публичный дом некой госпожи Росс, куда мать определила 1 3-летнюю Нелл разносить напитки посетителям.

В начале 1660-х Нелл Гвин начала работать в Королевском театре (он же театр Друри-Лейн) разносчицей апельсинов. Там она познакомилась с актерами, которые научили ее играть и танцевать, ее заметил глава театра Киллигрю и решил, что у рыжей девчонки есть талант. В марте 1665 года Гвин дебютировала в пьесе Джона Драйдена «Индейский император», где играла дочь Монтесумы.

Внешность, сильный чистый голос и живой ум Нелл помогли ей добиться актерского успеха. Она не любила драму; в театре как раз было задумано возрождение комедии, где талант Нелл Гвин раскрылся полностью, сделав ее звездой. В мае 1665 года она вместе с актером Чарльзом Хар-том сыграла в комедии Джеймса Ховарда «Все ошибаются, или Безумная пара». Это было первое из многих выступлений, в которых Гвин и Харт играли веселую парочку, сыплющую остротами и шутками.

Карьера Нелл Гвин при дворе началось с того, что она стала содержанкой придворного Чарльза Саквилла. В 1668 году Нелл познакомилась с королем Карлом II. У него уже были фаворитки, и до, и после Гвин, но все же Нелл занимала в сердце короля особое место.

Роман между королем и Гвин якобы начался в апреле 1668 года в театре в Линкольн Инн Филдс. Король больше флиртовал с Нелл, чем смотрел спектакль. После спектакля Карл пригласил Нелл отужинать вместе со своим братом Джеймсом, герцогом Йоркским. После ужина обнаружилось, что ни у короля, ни у его брата нет денег, и Нелл пришлось платить по счету. «Черт возьми! — якобы воскликнула она. — Я еще ни разу не была в такой бедной компании!»

Побывав любовницей Чарльза Харта и Чарльза Саквилла, Нелл в шутку называла Карла II своим Карлом (Чарльзом) третьим.

Помимо жены, португальской королевы Катарины Браганца, и Нелл, у Карла II было множество любовниц, в том числе француженка Луиза де Керуайл, пустоголовая аристократка с кукольным личиком, полная противоположность Нелл. Луиза подчеркивала свое аристократическое происхождение (которое, скорее всего, было выдумкой), Нелл никогда не скрывала, что была «апельсинной разносчицей и девкой». Она называла Луизу «Плакучей ивой» из-за ее привычки рыдать по каждому поводу. Впрочем, Нелл не только ссорилась с ней, но и вполне мирно играла с Луизой в карты за чашечкой чая — у нее было доброе сердце. Зато жители Англии Луизу де Керуайль ненавидели: считалось, что она, как католичка, имеет на короля дурное влияние.

Однажды Нелл села в карету, подаренную ей Карлом II, и отправилась на обычную прогулку по Лондону. Зеваки узнали карету и решили, что внутри — ненавистная Луиза де Керуайль. Толпа пришла в ярость, в то время усилились антикатолические настроения. Карету стали раскачивать, невидимую пассажирку осыпали бранью. Нелл приказала кучеру остановиться и высунулась наружу. «Успокойтесь, добрые люди! — крикнула она своим чистым, сильным, хорошо поставленным голосом. — Я протестантская шлюха, не католическая!» Народ узнал Нелл и приветствовал ее восторженными воплями и аплодисментами.

У Карла II было множество детей, но Нелл заставила его дать их сыну дворянский титул. Об этом тоже ходили легенды. Согласно одной из них, когда Чарльзу было шесть лет, Нелл при короле сказала ему: «Иди сюда, маленький ублюдок, и поздоровайся с отцом». Когда Карл возмутился, она ответила ему: «Ваше Величество не дал мне другого имени, которым можно его называть». И Карл дал внебрачному сыну титул — граф Барфорд.

По другой легенде, перед приездом короля Нелл взяла крошечного Чарльза на руки, встала с ним в оконном проеме в своем доме в Ло-дердейле в Хайгейте и угрожала броситься вниз вместе с ним, если мальчик не получит титул пэра. Король тут же закричал «Боже, храни графа Бар-форда!» — и Чарльз получил и титул, и заодно фамилию Боклер. Он предоставил замок Барфорд-Хаус в Виндзоре Нелл и их сыну. Кроме того, у нее была летняя резиденция там, где сейчас дом 61–63 по Кингс-Кросс-роуд. Иногда она с друзьями развлекала там Карла небольшими концертами.

После смерти последнего графа Сент-Олбан-са звание герцога Сент-Олбанс перешло к королевскому бастарду. Кроме того, отец дал ему пособие в размере 1 000 фунтов в год и должность главного сокольничьего. Кстати говоря, Саманта Шеффилд, жена нынешнего премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона, ведет свое происхождение от того самого герцога Сент-Олбанса, сына Нелл Гвин и короля Карла II…

Нелл пережила короля ненадолго и умерла от инсульта в возрасте 37 лет. До конца своих дней эта незаурядная женщина так и не научилась писать. Она была похоронена в Лондоне, в церкви Святого Мартина-в-полях. Архиепископ Кентерберийский добавил в проповедь над гробом Нелл цитату из Евангелия от Луки: «На небесах будет больше радости об одном кающемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии».

Но вернемся к театру Друри-Лейн. В 1794 году здание театра перестроили, однако оно сгорело 15 лет спустя. Современное здание возведено в 1812 году по проекту Бенджамина Уайетта, а главной его звездой стал гениальный актер Эдмунд Кин.

В Викторианскую эпоху Друри-Лейн пришел в упадок. И только в начале XX века вновь завоевал популярность как разновидность мюзик-холла, в котором ставились легкомысленные комедии Дэна Лено.

В 1974 году в Друри-Лейн с успехом выступала труппа комиков «Монти Пайтон». Сейчас старейшим театром Англии владеет знаменитый композитор Эндрю Ллойд Уэббер, автор мюзиклов «Призрак Оперы», «Иисус Христос — суперзвезда» и других.

Всем известно, что Друри-Лейн чаще прочих театров посещают не только живые зрители, но и призраки. Появление любого из этих призраков, как считают суеверные актеры и режиссеры, — это знак удачи для актера или всего театра, успеха премьеры или бенефиса.

Самый известный призрак Друри-Лейн — «Человек в сером», который является зрителям в одежде дворянина конца XVIII века: припудренные волосы под треугольной шляпой, плащ или накидка, сапоги и меч. Легенда гласит, что Человек в сером — призрак убитого человека, чей скелет был найден под полом бокового прохода во время реконструкции здания в 1 848 году.

Призраки актера Чарльза Маклина и клоуна Джозефа Гримальди часто бродят за кулисами. Маклин блуждает по коридору, который сейчас стоит на том месте, где в 1735 году он нечаянно убил своего товарища по труппе, Джона Халлама, в нелепой пустяковой ссоре из-за пропавшего парика («Черт бы тебя побрал, мерзавец, негодяй!» — крикнул он, ткнув тростью в лицо Хал-лама и пробив ему левый глаз). Гримальди покровительствует актерам-новичкам: он направляет их по сцене, когда они от смущения теряют контроль над своими движениями. Многие актеры утверждали, что не раз видели призрак Дэна Лено в раздевалке.

СОВРЕМЕННЫЙ ЛОНДОН: ГДЕ МОЖНО ВСТРЕТИТЬ ПРИВИДЕНИЯ

Что такое призрак? Трагедия, обреченная время от времени повторяться? Возможно, это мгновение боли? Что-то мертвое, что кажется живым. Чувство, замершее во времени, как нечеткая фотография, как насекомое, застывшее в янтаре…

Гильермо дель Торо. «Хребет Дьявола»

ПАБ «ГРЕНАДЕР»

Адрес: Уилтон-Роу, 20, Белгравия

Один из наиболее часто посещаемых пабов Лондона. В нем много лет обитает призрак дамы, которая является перед живыми самыми разнообразными способами. Персонал уже привык к ней.

ПАБ «ДЖОРДЖ»

Адрес: Стрэнд, WC2

Хотя в настоящее время черно-белый деревянный фасад паба «Джордж» выглядит в стиле 1930-х годов, его архитектурная основа гораздо старше. Наверно, поэтому там и поселился призрак из XVII века по прозвищу Смеющийся Кавалер.

Во время реставрации здания в 1970-х годах группа художников и декораторов однажды утром приступила к работе над стенами. Старший группы спустился в старый подвал и приступил к предварительной побелке. Но через двадцать минут он в панике выбежал оттуда. «Он там, там! Он стоял и просто молча смотрел на меня, а потом захихикал!» — кричал он.

Хозяин «Джорджа» успокоил его стаканом бренди, а затем спросил, как выглядел этот человек. «Так, как в спектаклях по пьесам Шекспира, — ответил художник. — Костюм, прическа — все как там». Хозяин кивнул: «Ну, тогда все в порядке, — заверил он перепуганного художника. — Это просто призрак. Моя жена видит его все время. Я уж думал, это забрался вор».

ОТЕЛЬ «ВОСХОДЯЩЕЕ СОЛНЦЕ»

Адрес: Гринфорд-роуд, 138, Садбери-Хилл

«Восходящее солнце» (The Rising Sun) — уютный и традиционный отель, построенный еще в XVIII веке. На протяжении всего XX века он был заброшен и пуст, пока в 1984 году пивовар из Тадкастера Сэмюэл Смит не приобрел его и не отремонтировал здание.

Близость отеля к больнице Святого Варфоломея породило местную легенду, что в начале XIX века банда похитителей тел использовала паб отеля как место встречи.

Неизвестно, правда ли это, но многие владельцы лавок и пабов неподалеку от «Восходящего солнца» часто сталкивались с потусторонними явлениями. Две буфетчицы, приехавших из Бразилии, работавшие и жившие в отеле в 1989 году, рассказывали, что в ранние часы часто просыпались от того, что кто-то сидел в ногах кровати и тянул на себя одеяло.

Несколько барменов часто поздно ночью, после закрытия ресторана, слышали шаги наверху, но проверка устанавливала, что в верхнем помещении никого не было.

В 1990 году гостья отеля наслаждалась душем во второй половине дня, когда услышала, что дверь ванной комнаты открывается. Душевую занавеску медленно отодвинули в сторону и кто-то провел по ее спине ледяной рукой. Она быстро повернулась, но не увидела ничего, кроме пустой комнаты.

САТТОН ХАУС

Адрес: Хомертон, Хай стрит, 2–4

Саттон-Хаус, великолепный особняк из красного кирпича, был построен в 1535 году сэром Ральфом Сэдлером, одним из тайных советников Генриха VIII. Впоследствии, после смерти владельца, в нем селились купцы, гугеноты и просто состоятельные люди.

К 1980 году здание пришло в упадок, но в начале 1990-х было восстановлено и в настоящее время открыто для общественности под эгидой Национального фонда.

Несмотря на многочисленные изменения, Саттон-Хаус по-прежнему остается домом в стиле Тюдоров — с дубовыми панелями, парадной лестницей и резными каминами, напоминающими об ушедшей эпохе.

Есть в нем и собственные призраки. Часто в глухую ночь слышно, как в пустом доме воют собаки. Предполагают, что это собаки Джона Мечела, богатого торговца шерстью, жившего в Саттон Хаусе с 1550 по 1558 год. Всякий раз, когда живые собаки вступают в Саттон-Хаус, они часто замирают у подножия лестницы, их шерсть встает дыбом, как будто они видят то, что не видно человеческому глазу.

Другой призрак прозвали Синей Дамой. Считается, что это Фрэнсис, жена Джона Мечела-младшего. Она умерла, родив близнецов, 11 мая 1574 года, и ее мерцающий полупрозрачный силуэт часто скользит вокруг старых помещений здания. Во время реконструкции в 1990-е годы студент архитектурного факультета, заночевав в доме, проснулся среди ночи и увидел даму в синем платье, зависшую над его кроватью. Консьерж столкнулся с той же дамой тоже среди ночи, когда она грубо прервала его дремоту на рабочем месте, яростно встряхнув его диванчик.

ДОМ-МУЗЕЙ ГЕНДЕЛЯ

Адрес: Брук-стрит, 25, Мэйфер

Знаменитому композитору Георгу Фридриху Генделю было 38 лет, когда летом 1723 года он переехал в недавно построенный дом, который сейчас находится на Брук-стрит, 25. Он жил там в течение тридцати шести лет и умер в спальне в 1759 году.

В 2000 году верхние этажи здания были сданы в аренду Фонду Генделя и 8 ноября 2001 года, как писали некоторые лондонские газеты, «дух Генделя был возрожден, когда дом-музей Генделя открылся для публики».

Еще во время реставрации стало ясно, что призраки бродят по зданию. В июле 2001 года Фонд Генделя даже прибег к услугам местного священника, чтобы изгнать призрак, который видели по крайней мере два человека. «Мы не были уверены в том, что появление призрака будет способствовать посещаемости музея, — комментировал Мартин Игглстоун, член правления Фонда, дважды встречавший призрак в комнате, где умер Гендель. В июне 2001 года он помогал снимать мерку для штор, когда увидел смутный призрак, появившийся перед ним. Это был призрак женщины, и он не излучал никакой злобы или агрессии. При этом в комнате возник аромат духов.

Хотя у Генделя не было жены и постоянно под одной крышей с ним жила только прислуга, на некоторое время он поселил у себя два сопрано — Фаустину Бордони и Франческу Куззони. Певицы соперничали из-за партий в его операх, и Игглстоун предположил, что дух, которого он видел, — одна из этих примадонн.

БАНК АНГЛИИ

Адрес: Тредниддл-стрит, 9

Даже в лондонских банках есть собственные призраки.

Второго ноября 1811 года Филипп Уайтхед, работавший кассиром в Банке Англии, был осужден за фальшивомонетничество и казнен. Этот факт сохранили в тайне от его сестры Сары Уайтхэд, опеку над которой взяли друзья семьи с Флит-стрит.

Однажды Сара пришла в Банк Англии повидаться со своим братом, и один из служащих рассказал ей о случившемся. Из-за шока женщина, кажется, лишилась рассудка, и с тех пор каждый день приходила в Банк с вопросом: «Вы не видели моего брата?»

На ней всегда было длинное черное платье, лицо скрывала черная вуаль, за это ее прозвали «Банковской монашкой».

Вскоре она начала надоедать директорам Банка: женщине взбрело в голову, что они забрали ее огромное состояние. Она начала скандалить, выкрикивать ругательства в адрес банкиров в самый разгар рабочего дня.

В 1818 году директора Банка Англии, уставшие от ежедневных нападок Сары, предложили ей большую сумму денег за то, чтобы она перестала появляться в здании. Она сдержала обещание при жизни, но после смерти не раз нарушала его.

Банковские служащие, уходящие с работы поздно ночью, не раз видели ее призрачную фигуру и слышали вопрос: «Вы не видели моего брата?»

АВТОБУС-ПРИЗРАК В КЕНСИНГТОНЕ

Адрес: Кенсингтон, Кембридж-Гарденс

Красные двухэтажные автобусы давно стали символом Лондона. С ними тоже связано множество городских легенд.

Впервые о призрачном автобусе заговорили в июне 1934 года после смерти автомобилиста на Сейнт-Маркс-роуд в Кенсингтоне. Его машина резко свернула с дороги и врезалась в фонарный столб.

Свидетель происшествия сообщил, что виной тому был двухэтажный автобус под номером 7, который мчался навстречу автомобилю на огромной скорости, а после аварии испарился. После этого случая многие водители часто видели автобус-призрак.

Во всех сообщениях упоминается омнибус № 7. Когда-то он принадлежал транспортной компании, которая существовала до 1933 года.

Все происшествия происходили в одно и то же время — в 1.15 ночи. А автомобилисты, столкнувшиеся с фантомом, рассказывают, что автобус мчится по встречной полосе на огромной скорости, слепя своими фарами и вынуждая водителей резко сворачивать в сторону. Никто никогда не видел водителя.

ДУХИ ВЕСТМИНСТЕРСКОГО АББАТСТВА

Адрес: Динс-Ярд, 20

Легенда рассказывает, что в ночь перед Крещением рыбак у южного берега Темзы был остановлен незнакомцем в плаще, который попросил перевезти его через реку. Когда судно достигло берега, недавно достроенная церковь, стоявшая на месте нынешнего Вестминстерского аббатства, внезапно озарилась небесным светом, и поющие ангелы заполнили ночное небо. Незнакомец, в облике которого явился сам святой Петр, окропил стены церкви святой водой, освятив таким образом собственную церковь. Такова одна из первых легенд о Вестминстерском аббатстве.

Другая легенда. Уже не первый век Вестминстерское аббатство стало пристанищем призрачного монаха довольно плотного телосложения, будто выплывающего из-под земли. Он известен как «отец Бенедикт», и чаще всего появляется около пяти или шести вечера, обходя все здания аббатства. Иногда он разговаривает с людьми, причем не все понимают, что перед ними нечто потустороннее. Так, в 1 900 году «отец Бенедикт» добрых двадцать пять минут развлекал группу посетителей рассказами о прошлом Вестминстерского аббатства, а затем подошел к стене и как будто растворился в ней. В 1932 два американских туриста удостоились долгой беседы с «отцом Бенедиктом», который в конце концов исчез на их глазах (видимо, потерял интерес к разговору). Позже они отметили, что призрак был очень вежлив с ними.

В Вестминстерском аббатстве есть могила Неизвестного воина — памятник всем солдатам, погибшим в Первой мировой войне. Одиннадцатого ноября 1920 года в этой могиле было действительно торжественно похоронено тело неизвестного английского солдата. Землю привезли специально с полей сражений во Франции, мраморную плиту — из Бельгии. Время от времени, когда уходят последние посетители и аббатство погружается в тишину, призрачный воин материализуется рядом с могилой и стоит опустив голову в течение нескольких минут, прежде чем медленно раствориться в воздухе.

* * *

Наше путешествие подошло к концу. Но нет конца загадкам Лондона, ведь мы успели затронуть лишь небольшую их часть. Пока стоит этот удивительный город, легенды в нем будут рождаться снова и снова…

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Тауэр

www.depositphotos.com / Автор: gumbao

Вороны Тауэра

www.depositphotos.com / Автор: photomaru

Вестминстерское аббатство Адрес: Динс-Ярд, 20

www.depositphotos.com / Автор: whitewizzard

Театр «Глобус»

www.depositphotos.com / Автор: richardsjeremy

Театр «Глобус»

www.depositphotos.com / Aвтop: lucianmilasan

Сент-Джеймсский дворец

www.depositphotos.com / Автор: chrisdorney

Сент-Джеймсский парк

www.depositphotos.com / Автор: chrisdorney

Паб «Кэмбридж»

www.depositphotos.com / Автор: anizza

Паб «Шерлок Холмс»

www.depositphotos.com / Автор: anizza

Колесо обозрения «Лондонский глаз»

www.depositphotos.com / Автор: phil_bird

Дом-музей Генделя Адрес: Брук-стрит, 25, Мэйфер

Источник: visitinghousesandgardens.com/2011 /07/08/handle-house-museum-central-london/

Банк АнглииАдрес: Тредниддл cmpum, 9

www.depositphotos.com / Автор: fazonl

Автобус-призрак в Кенсингтоне

www.depositphotos.com / Автор: dinosmichail

Вестминстерский дворец

www.depositphotos.com / Автор: whitewizzard

Вестминстерский мост

www.depositphotos.com / Автор: Michey

Вестминстерский мост

www.depositphotos.com / Автор: nelsonart

Скотланд-Ярд

www.depositphotos.com / Автор: stephanmorris

* * *

Примечания

1

В соответствии с поверьем, истинный кокни — это житель Лондона, родившийся в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-ле-Боу. Для диалекта кокни характерно особое произношение, неправильность речи, рифмованный сленг.

Content

Ольга Афанасьева
ЛОНДОН: ИГРА ПРЕСТОЛОВ, ТЕАТРАЛЬНЫЕ ТАЙНЫ, МАНЬЯКИ И ПРИВИДЕНИЯ

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

ТАУЭР: ИГРА ПРЕСТОЛОВ

ВОРОНЫ ТАУЭРА

ПРИЗРАКИ ТАУЭРА

ТРИ ТАИНСТВЕННЫХ ДЖЕКА — ПРЫГУН, ЩЕКОТУН И ПОТРОШИТЕЛЬ

ДЖЕК ПРЫГУН

ДЖЕК-ЩЕКОТУН, ЛОНДОНСКИЙ МОНСТР

ДЖЕК ПОТРОШИТЕЛЬ

ЛЕГЕНДЫ ХАЙГЕЙТСКОГО КЛАДБИЩА

ВАМПИРЫ И ОХОТНИКИ ХАЙГЕЙТА

ЗНАКОМСТВО С ПРИВИДЕНИЯМИ

ЛОНДОН КОРОЛЕВСКИЙ

ВЕСТМИНСТЕРСКИЙ ДВОРЕЦ

СЕНТ-ДЖЕЙМССКИЙ ДВОРЕЦ

ЛОНДОН ТЕАТРАЛЬНЫЙ

ТЕАТР «ГЛОБУС» И ЗАГАДКА ШЕКСПИРА

«ДРУРИ-ЛЕЙН»: ТЕАТР С ПРИВИДЕНИЯМИ

СОВРЕМЕННЫЙ ЛОНДОН: ГДЕ МОЖНО ВСТРЕТИТЬ ПРИВИДЕНИЯ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания