Евгения Сафонова

Песнь льда и пламени

Они так похожи — жара и мороз:

Их место вместе, а не врозь!

«Холодное Сердце»

— А его точно нельзя отправить назад? — Эльза не сводила льдистый взгляд с дверей тронного зала.

— Мы бы с радостью, Ваше Величество, — вздохнул Кай — её мажордом и верный советник, стоявший рядом с троном. — Но вы же знаете…

— Знаю, — Эльза устало кивнула слуге у входа в зал. — Открывайте.

Слуга послушно распахнул двустворчатые двери.

— Его Высочество Ханс, — провозгласил Кай, — принц Южных Островов!

Принц вошёл в зал в сопровождении немногочисленной свиты, сияя белозубой улыбкой и светлой весенней зеленью лучистых глаз. За минувший год он ничуть не изменился; разве что нос теперь был с горбинкой.

Эльза вновь вспомнила удовлетворение, охватившее её, когда любимая сестрёнка вмазала этому прохвосту на корабле, да так, что тот вывалился за борт — и постаралась отогнать желание обратить принца в ледяную статую для дворцового сада.

— Ваше Величество, — Ханс учтиво поклонился.

— Ваше Высочество, — в голосе Эльзы звенели хрусталинки льда.

— Позвольте принести свои извинения, — торжественно молвил принц. — За все неудобства, которые я причинил вам минувшим летом.

— Неудобства? — Эльза улыбнулась, но в глазах её светилась голубая сталь; казалось, ещё немного — и о взгляд королевы можно будет порезаться. — Вы хотели захватить престол Эренделла, покушались на мою жизнь и оставили мою сестру Анну умирать, когда она молила вас о помощи. Вы это называете… неудобствами?

— Но ведь всё обошлось, — Ханс лучезарно улыбнулся. — Ваше Величество, позволите объясниться?

— Я бы с радостью не позволила вам перешагнуть порог этого зала, — парировала Эльза, — но раз вы уже здесь — так и быть, объясняйтесь.

— Ваше Величество, я всегда чувствовал в себе задатки хорошего короля. Получше тех, какими стали бы одиннадцать из моих братьев, — принц усмехнулся. — И, согласитесь, в ваше отсутствие я управлял Эренделлом весьма неплохо.

— Это не даёт вам права захватывать чужое королевство.

— Но согласитесь, что жениться на наследнице чужеземного престола куда гуманнее, чем пытаться захватить свой посредством убийства собственных братьев, — пожал плечами Ханс. — Всех собственных братьев.

— Вот как? — Эльза побарабанила тонкими пальцами по подлокотнику трону, и тонкая паутинка инея окрасила серебром тёмное дерево; опознав знакомые симптомы, Кай поспешил отступить назад. — А убийство чужеземной королевы вы тоже считаете…гуманным?

— Разве я что-то говорил об убийстве? — в искреннем возмущении воскликнул Ханс. — «Инцидент» — вот что я предусматривал для вас! Чтобы заставить человека отречься от престола, совсем необязательно его убивать. Можно просто… скомпрометировать. Или сделать недееспособным. Но убийство… фу, это ведь так вульгарно!

— Что-то я не заметила, что вы это считаете вульгарным, когда пытались убить меня. Там, на фьорде.

— А что ещё мне оставалось делать? Вы сказали, что не знаете, как остановить эту зиму. И мне показалось, что в таком случае самое надежное средство снять проклятие — убить того, кто его сотворил. Не думайте, что мысль об этом доставляла мне удовольствие. Но ради жителей Эренделла… Вы бы и сами не хотели, чтобы ваше королевство навеки завалило снегом, — принц вздохнул. — Что касается Анны — поверьте, я никогда не желал ей вреда. Она всё равно слишком глупа, чтобы помешать мне управлять страной, а королева из неё вышла бы вполне подходящая… но ваши чары всё испортили. Анна попросила о поцелуе истинной любви, а разве я мог его дать? Тут даже ваша наивная сестра поняла бы, что я не люблю её, и всё пошло бы прахом. Вот мне и пришлось… — Ханс посмотрел на трон, который покрылся инеем уже целиком, на пол, по которому расползался лёд, почти достигнув ног принца — и, осёкшись, торопливо отступил на шаг. — А где Анна, к слову? Я хотел бы извиниться и перед ней тоже.

— Она уехала. — Эльза вспомнила последнее письмо сестры, где Анна в свойственном ей восторженном тоне писала о том, как они с Кристоффом объедаются альданским печеньем. Улыбнулась краешком губ — и лёд с инеем вмиг исчезли, обратившись серебристыми искрами. — Совмещает медовый месяц с деловыми переговорами.

— Она замужем? — Ханс заморгал, казалось, в искреннем огорчении.

— Да, и у её мужа оказалось исключительно деловое чутьё. — Несмотря на то, что он всего полгода как научился читать и писать, добавила Эльза про себя. Тролли, конечно, даровали Кристоффу достойное воспитание — но книг, бумаги и чернил у них не водилось. — Так что они отправились в Альданию пересматривать контракт по импорту зерновых… хотя не суть важно, — королева глубоко вздохнула. — Будем считать, что ваши извинения приняты… и перейдём к другим вопросам.

— Как пожелаете, — Ханс склонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо. — Могу я узнать ваше мнение касательно этих… других вопросов?

Эльза сжала губы.

Она вспомнила тот вечер, две недели назад. Вечер свадьбы Анны и Кристоффа. Свадьба вышла такой, как сестра и хотела: суп, жаркое, мороженое… сияющая невеста, жених, неловко оправляющий непривычный для него фрак…

И Кай, попросивший Эльзу на пару слов, когда молодожёны удалились в свои покои.

— …я хотел сказать вам, но острой необходимости не было. А сегодня письмо пришло… — мажордом смущённо теребил свои рыжие бакенбарды. — В общем… это касается последнего путешествия ваших родителей.

В сердце Эльзы словно вонзилась тонкая ледяная игла: пусть со смерти матери и отца прошло уже четыре года — вспоминать было больно и сейчас.

— Что такое, Кай? — девушка почувствовала, как иней сковывает кончики её пальцев.

— Вы ведь помните, что они плавали на Южные Острова?

— А, родина этого прохвоста Ханса? Помню, как же, — Эльзу передёрнуло. — А что?

— Они…

Мажордом на миг задержал дыхание — и выпалил:

— …король с королевой вели переговоры о вашем замужестве.

Эльза поражённо вскинула голову. С руки её сорвались снежинки.

— Что?!

— Они не хотели вам говорить. Не хотели взваливать на ваши плечи ещё одну печаль. Если бы вас отвергли… К тому же свадьба должна была состояться не раньше, чем вам исполнится двадцать два.

— Но… с кем?

— С королём Южных Островов. Его Величеством Андерсом. — Кай вздохнул. — Эренделл и Южные Острова — соседи, а у ваших родителей нет наследника мужского пола… Они не хотели взваливать бразды правления на вас. Они надеялись, что после их смерти два королевства объединятся в одно. Я так и не узнал, чем окончились переговоры… но сегодня прислали письмо, — мажордом протянул Эльзе свиток, перевязанный шёлковой лентой. — В связи с тем, что вы вошли в необходимый возраст. Король Южных Островов направил к нам посланника…

— Мне казалось, мои родители всё уже обговорили с… королём, — Эльза тряхнула головой, выныривая из омута воспоминаний. — Зачем эти переговоры?

— Всё изменилось, — откликнулся Ханс. — Тогда вы подчинялись воле родителей. Теперь вы — королева, и мой брат не хотел бы вас неволить.

— Как великодушно с его стороны.

— Он сам — великодушие, — вполне серьёзно ответил принц. — Я стал бы лучшим королём, чем одиннадцать из моих братьев… но есть ещё двенадцатый, до которого мне далеко, и это Андерс.

— И на сколько лет он старше меня?

— Ему сорок два.

О, Боже, подумала Эльза. Да он мне в отцы годится.

— Потому ваши родители и обговорили четырёхлетнюю отсрочку, — правильно истолковав её молчание, добавил Ханс. — В двадцать два такое проще принять, чем в восемнадцать. Завтра я покажу его портрет… Впрочем, вы можете отказаться. Решать только вам.

Эльза сощурилась:

— И почему же Его Величество не приехал лично?

— Дела, — Ханс усмехнулся. — Я повторюсь, но Андерс — хороший король. Отчасти потому, что считает устройство своей личной жизни задачей глубоко вторичной. Первым делом — королевство… а в потенциальных невестах у него недостатка нет, поверьте.

— Охотно, — Эльза встала. — Я дам свой ответ завтра.

— Как пожелаете, — Ханс склонил голову, — Ваше Величество.

Эльза кивнула и прошла к выходу из тронного зала — и начищенный паркет отразил льдистый блеск снежинок, летевших за шлейфом её платья.

Родители мне ничего не сказали, думала Эльза позже, вышагивая по улочкам города, вымощенным брусчаткой. Ни слова о том, зачем они плывут в Южное Королевство.

Почему?

На улицах веселились дети, смеялись люди — но они не узнавали свою королеву, спрятавшую лицо в тени глубокого капюшона. С того момента, как Эльза погрузила Эренделл в вечную зиму, минул год, и народный страх давно уступил место любви — но сейчас девушке просто хотелось побыть одной.

Подняться бы на Северную Гору, в её замок изо льда, хранимый Зефиркой — верным снежным великаном… Замок, Зефирка да маленький снеговик Олаф — вот и всё, что нынче напоминало о событиях прошлого лета.

Но замок так далеко…

Почему они не хотели доверить мне престол? Боялись, что я не справлюсь? Боялись, что мой дар…

Эльза зажмурилась: её до сих пор пробирал ужас, стоило только вспомнить холодное лицо из прозрачно-голубого льда — лицо Анны, замёрзшей от её чар. Сестрёнка, ради которой Эльза тринадцать лет сидела в одиночестве своих покоев, которую меньше всего хотела бы ранить…

Но ранила.

И едва не…

Всё верно, думала девушка, пробираясь узкими улочками родного города, в честь свадьбы Анны разукрашенного цветочными гирляндами и пёстрыми флагами. Родители знали, что такое может случиться. Знали, что я не предназначена для правления. Они уверяли меня в том, что я справлюсь, не давали мне лишних поводов для страха… а сами потихоньку искали другой выход.

Эльза вскинула голову, глядя в небесную синь, словно хранившую память о зиме: яркую, как лазурный хрусталь — и пронзительную, как ледяной воздух.

Зачем спрашивать моё согласие на брак? Я ведь всегда делала то, что должно, вне зависимости от того, нравится мне это или нет. Нужно скрывать свой дар, свои чувства? Пожалуйста. Нужно всю жизнь просидеть взаперти? Конечно. Нужно выйти замуж за человека, который на двадцать лет старше тебя? Не вопрос. Я же… хорошая девочка.

Будь я проклята.

Эльза плотнее запахнула лёгкий шёлковый плащ, и с её ладони в раздражении сорвались кристаллики льда. Хорошо, что никто не заметил.

Прекрасный у неё жених, ничего не скажешь: за четыре года — ни слуху, ни духу. Даже на коронацию невесты не соизволил приехать. И наверняка похож на Ханса, только постаревшего. Морщинистого, с сединой, пробивающейся в густой бороде…

И в этот миг Эльза услышала песню, чарующей вязью летевшую над резными крышами невысоких домов — и замерла, где стояла.

— …ты холодна, как лёд,

Прекрасна, как зима;

За годом год идёт,

Но ты всегда — одна.

Над льдом и снегом власть —

Проклятье или дар?

Бояться и пропасть —

Иль выдержать удар?

Эльза завернула за угол — и увидела его.

Окружённый зачарованными слушателями, певец сидел на каменном парапете, за которым плескалась морская синь. Тонкие пальцы ласкали струны лютни, отзывавшиеся сверкающей россыпью звуков — а бархатный голос проникал в самое сердце, распуская там тёплую нежность, заставляя таять лёд в ладонях.

— Тобою правит страх,

Но прежде — долг и честь:

Один лишь шаг — и крах,

Один лишь шаг — и смерть.

У королевы льда

Нет права на провал.

Ты вечно холодна,

Но в сердце — ураган…

Последние звуки истаяли в воздухе, ветром унесло эхо — и набережную огласили восторженные крики. Казалось, даже море зашумело громче.

Певец изящно поклонился, и на брусчатку перед ним щедро пролился дождь из монет.

Эльза сняла с пояса кожаный кошель, дождалась, пока довольные люди разойдутся своими дорогами — и подошла к певцу, бережно убиравшему лютню в кожаный чехол.

— Прекрасная песня, — молвила девушка, бросив наземь пару монет.

Певец обернулся. Проследил за полётом золотых кругляшек, вскинул голову — и солнце запуталось в его непослушных каштановых волосах, в ореховых глазах с янтарными разводами, вызолотило бледную кожу и губы, расцвеченные лукавой мальчишеской улыбкой.

Он был немногим старше неё.

— О, она того не стоит, — юноша покачал головой.

— Слушатель сам определяет цену.

— Тогда благодарю за столь лестную оценку, — он склонил голову, не опустив взгляда, изучавшего её затенённое капюшоном лицо: Эльза и сама знала, что в июльскую жару её плащ смотрится неуместно. — От кого-то скрываетесь?

— От солнца, — улыбнулась Эльза. — Я раньше не видела вас в Эренделле.

— Я прибыл из-за моря, — певец собрал монеты в кошель и выпрямился, — чтобы увидеть королеву Эльзу. — Он перевёл взгляд выше, на шпиль королевского замка. — Похоже, вы идёте оттуда. Не дворцовая прислуга, случаем?

— Боюсь, что нет, — Эльза едва удерживалась от смеха.

— Но, может, вы знаете королеву?

— Знаю, — в голосе Эльзы плескалось веселье. — И довольно хорошо.

— И какая она?

— Если эта песня про неё — боюсь, вы разочаруетесь, — улыбка сошла с губ Эльзы. — Она, в сущности, просто глупая несдержанная девчонка. И до сих пор боится — это правда.

— Мне рассказывали иное, — певец сощурился. — Говорили, что она научилась контролировать свои силы.

— Она знает, как заставить лёд растаять — но понятия не имеет, как не вызывать его вовсе.

— Говорили, что она прекрасна, как лунный свет, а одежды её сотканы из вьюги и морозного ветра.

— Только одно платье. И да, она прекрасна — если вам по душе безжизненная красота ледышки.

— Говорили, что она умна не по годам, а страной правит справедливо и мудро.

— Это вряд ли, — Эльза дёрнула плечом. — Даже её родители не верили, что из неё выйдет достойная королева.

— Смотрю, вы её недолюбливаете, — усмехнулся певец.

— Я просто знаю её лучше других, — Эльза отступила на шаг. — Что ж, благодарю за песню.

— Если вы и вправду хотите меня отблагодарить, — в глазах певца вспыхнули лукавые огоньки, — то можете оказать мне небольшую услугу.

Эльза изумлённо моргнула — не зная, сердиться или улыбаться его наглости.

— Какую же? — всё-таки спросила она.

— Я слышал, что неподалёку от города живут тролли, — закинув лютню за спину, певец задумчиво взглянул на далёкие горные вершины, раскрашенные изумрудом лесов и серебром снежных шапок. — Если бы вы показали мне дорогу…

Эльза задумалась. Она не склонна была доверять кому бы то ни было, а нищим странствующим певцам тем более — но в этом было что-то удивительно… располагающее.

А ей так хотелось отвлечься от невесёлых дум…

— Хорошо, — кивнула девушка. — Как ваше имя?

— Джереми, — певец едва заметно улыбнулся. — Благодарю.

— Не стоит, — Эльза резко отвернулась, и полы её плаща взметнулись на тёплом летнем ветру; хорошо хоть пальцы почему-то больше не покрывал иней. — Следуйте за мной.

Часть пути по лесу проделали молча: Эльза лишь видела краем глаза, как певец легко ступает бок о бок с ней.

— Позволите вопрос? — промолвил Джереми какое-то время спустя.

— Почему нет?

— Отчего вы так печальны?

Эльза вздохнула:

— Вам какое дело?

— Хочу помочь… если могу, — она слышала, что певец улыбается. — Порой случайному прохожему мы можем поведать больше, чем самому близкому человеку. Свобода скорого расставания… Вы проводите меня до обиталища троллей и больше не увидите, а я даже не знаю вашего имени. Чем я могу навредить вам? Только помочь.

— Это не в ваших силах, — печально улыбнулась Эльза. Поколебалась — и всё-таки сказала, — меня хотят выдать замуж.

— Помимо вашей воли?

— Да. За человека вдвое старше.

Джереми присвистнул:

— И вы не можете возражать?

— Могу, но… это мой долг. Исполнить родительскую волю, — Эльза помолчала. — Мои родители погибли, когда ездили заключать договор об этом браке, — тихо добавила она. — Если бы они не отправились в то путешествие…

— О. — Джереми помолчал. — И теперь вы считаете себя виноватой?

— Да.

— И обязанной?

— Да.

Какое-то время снова шли молча.

— Знаете, что я скажу? — Эльза вздрогнула и замерла, когда его ладонь коснулась её плеча. — Я не знал ваших родителей… но мне кажется, в первую очередь они желали вам счастья. Просто ошиблись в том, что именно сделает вас счастливой.

— Что вы имеете в виду?

Сбросить бы его руку… но почему его прикосновение согревает даже сквозь плащ и платье?

— Я думаю, вы должны следовать зову сердца, — его ореховые глаза лучились тёплым и мягким светом — и этот свет, как прежде песня, распускал тугой узел обиды и страха, свернувшийся в её сердце. — И если вы будете счастливы, то где-то далеко родители порадуются за вас. Даже если вы поступите вопреки их воле.

Боже… она что, краснеет?

— Я не могу ставить своё счастье и свободу выше долга, — Эльза не без усилия отвела глаза — но чувствовала, как его взгляд обжигает щёки. — Однажды я попыталась. Это плохо закончилось.

— Тогда всё было по-другому… Эльза.

Девушка изумлённо уставилась на певца — а он только усмехнулся:

— Мните себя мастером маскировки, Ваше Величество? Вынужден разочаровать. Даже если бы я не был на вашей коронации — вас довольно легко узнать.

— Однако вы ловко притворялись, что не узнали, — Эльза холодно вскинула подбородок, отступила на шаг — и трава под её ногами заиндевела. — К чему был этот маскарад?

— К тому, что я долгие годы хотел встретиться с вами. Так что, думаю, один маленький обман мне можно простить, — с улыбкой сказал Джереми. — Ведь я правда хочу помочь. И, думаю, это всё же в моих силах.

— Как?

Не сводя улыбчивого взгляда с её лица, певец протянул Эльзе руку — в которой вдруг вспыхнул язычок золотистого пламени.

Вот он вытянулся, расширился, распуская тонкие лучики, становясь похожим на…

Эльза, не смея дышать, наблюдала, как на его ладони распускается огненная снежинка.

— Тем, что теперь ты знаешь. — Произнёс Джереми негромко, пока взволновавшееся сердце девушки билось в ритме «такой, как я, такой, как я»… — Ты не одна.

Закат этого дня они встретили на берегу горной реки. Город отсюда виден был, как на ладони; заходящее солнце заливало королевство мягким перламутровым светом. Река весело бурлила по камням, устремляясь по крутому склону горы вниз, к фьорду — а над ней, на краю скалистого обрыва, сидели, свесив ноги в пустоту, королева Эренделла и странствующий певец.

— …а потом я случайно подпалил одну книгу в отцовской библиотеке, и… в общем, библиотеку пришлось отстраивать заново, — закончил Джереми.

— Да уж, — Эльза засмеялась. Потом посерьёзнела. — И ты бросил богатую любящую семью ради жизни бродячего певца?

— О, нет, что ты. Просто иногда предпринимаю такие вот… путешествия, — он задорно подкинул на ладони шарик золотого пламени, словно мячик. — Семья не против.

— А деньги тебе зачем? За песни?

— Незачем. Я никогда ничего не прошу: люди сами решают, что я нуждаюсь.

— А зачем тогда ты их берёшь?

— Разве деньги бывают лишними? — подмигнул Джереми.

Эльза весело фыркнула.

— Возьми, — юноша протянул огненный шарик ей.

— Но…

— Поверь мне. Не бойся.

Эльза, поколебавшись, подставила руку. Шарик перекатился на её ладонь — и вмиг сковался холодом, продолжив сиять из-под тонкой корочки льда.

— Видишь? — улыбнулся Джереми. — Нам даже не нужно ничего для этого делать.

— Невероятно, — Эльза покачала головой. — И мы не можем навредить друг другу?

— Исключено. Огонь и лёд, жара и холод… Противоположные стихии нейтрализуют друг друга, — он неопределённо повёл рукой. — Мой дед тоже властвовал над холодом. Так и выяснили.

— Значит, рядом с тобой был кто-то… такой же, как ты? — Эльза сжала пальцы, и шарик льда и пламени смялся в ладони, как бумажный клочок. — Жаль, что я была совсем одна.

— Не жалей. Мой дед был довольно суровым человеком. Так что дружбы у нас не вышло, — приставив ко лбу ладонь козырьком, Джереми смотрел, как торговые суда скользят по вызолоченной глади фьорда. — Но он научил меня, как управлять моими силами, и я благодарен ему за это.

— У меня и того не было.

— Потому и случилось то, что случилось, — он накрыл её ладонь своей. — В той зиме нет твоей вины. Таких, как мы, нельзя предоставлять самим себе. Иначе катастрофа неминуема.

Эльза, не щурясь, смотрела на солнце.

Ей бы отвести руку — но его пальцы такие тёплые, а она так долго боялась позволить прикоснуться к себе кому-либо…

— Так странно, — проговорила Эльза. — Мы встретились несколько часов назад — а у меня ощущение, что мы знакомы вечность.

— Нет, не странно, — Джереми склонил голову набок. — У меня тоже.

— С тобой так… легко. Даже с Анной никогда так не было. А я думала, что у меня никогда не будет человека ближе, чем моя сестра, — она прикрыла глаза. — С тех пор, как тролли забрали у Анны воспоминания о моей магии, я была совсем одна. И всегда боялась… раскрыться, навредить… Сейчас всё проще, конечно. Но… — Эльза вздохнула. — Я тринадцать лет отгораживалась от неё, понимаешь? Всё равно, что мы познакомились заново. Но эти тринадцать лет не наверстаешь, как ни старайся. И страх никуда не уберёшь, — она опустила взгляд, уставившись на свои руки. — Я всё время вспоминаю её лицо, когда Анна обернулась ледяной статуей. И больше всего на свете боюсь, что я снова могу… случайно…

— Нет, — твёрдо произнёс он. — Больше этого не повторится.

— Зима — точно, — кивнула Эльза. — Теперь я знаю, что может растопить лёд.

— Я знаю. Но я могу научить тебя, как подчинить его полностью.

— Разве такое возможно? — не поверила девушка.

— Поверь: если ты в любой момент можешь спалить собственный дом, волей-неволей учишься контролировать себя, — хмыкнул Джереми. — Случайное оледенение — одно дело… но случайное возгорание обеспечит тебе и твоим близким массу проблем, — он взглянул на огонёк, вспыхнувший на его ладони, принявший форму монетки; подкинул его в воздух — и монета рассыпалась сотней золотистых искр, осыпавших лицо Эльзы, не обжигая. — Сначала я научился гасить пламя, потом — не вызывать его вовсе. Тебе будет проще.

Эльза печально улыбнулась:

— И где ты был пару лет назад…

Джереми чуть сжал кончики её пальцев — и девушка, смутившись, отвернулась. Обратила взгляд в небо, густеющее летними сумерками, потом — на сизые волны фьорда, лижущие розовый краешек почти утонувшего солнца.

Сбрось его руку, шептало что-то внутри неё. Сбрось, ну же…

Ты не должна…

— Ты знаешь, что у моей песни есть ещё один куплет? — спросил Джереми, внезапно отстранившись.

— Откуда мне знать? — почти с облегчением откликнулась Эльза.

Юноша потянулся за лютней, лежащей подле него.

— Я никогда не пел его прежде. Он слишком… личный, — он пробежался пальцами по струнам. Подкрутил колки. Щипнул одну струну, точно пробуя звук на вкус. — И есть лишь один человек, которому я мог бы его спеть.

— Неужели я? — усмехнулась девушка. — Больно много чести.

— Для королевы? В самый раз.

Звуки лютни зазвучали звёздными россыпями. Они взмыли к шёлку вечернего неба, чья пронзительная синева обращалась в пастельно-розовую кромку у горизонта — а ещё выше взлетел чарующий голос: щемивший сердце, щипавший глаза…

— …у королевы льда

Нет права на провал.

Ты вечно холодна,

Но в сердце — ураган.

И некуда бежать,

И некому согреть,

И боли не сдержать,

И слёз не утереть;

И отдал бы я всё,

Чтоб королеву льда

Согреть своим огнём

Сейчас — и навсегда…

Эльза слушала последние звуки лютни — и ей казалось, что звуки эти касаются её щёк тихими прохладными пальцами.

Когда Джереми опустил лютню, девушка поняла, что забывала дышать.

— Я ведь уже говорил, что был на твоей коронации? — спросил он.

Эльза только кивнула. Она не знала, что говорить.

Она боялась поверить тому, что услышала.

И тому, что ощутила, когда услышала.

— Я прибыл посмотреть на таинственную принцессу Эренделла, долгие годы прятавшуюся за закрытыми дверьми своего замка, — Джереми осторожно отложил лютню на камни. — Я смотрел, как ты выходишь из церкви: с улыбкой на губах, с короной в волосах цвета луны, с глазами, похожими на голубой лёд… а потом ты случайно посмотрела на меня — и я утонул в печали и одиночестве, которые увидел в этих глазах. И понял, что следующая моя песня будет о тебе, — он коснулся её щеки тыльной стороной ладони. — Я уплыл в тот же день, ещё до окончания бала — а через какое-то время жители моей страны только и говорили, что о снежной королеве, наславшей на Эренделл вечную зиму… И я решил, что должен найти тебя. Чтобы такого больше не повторилось. — Улыбаясь легко и нежно, он провёл ладонью по её щеке, от скулы до подбородка — и мурашки прежде неведомого чувства пробежали по её коже. — Чтобы ты больше никогда не была одна.

Эльза долго смотрела на него. Потом, прикрыв глаза, вскинула руку, накрыв его ладонь своей — и светлая улыбка коснулась её губ.

…а потом королева Эренделла мягко отвела руку странствующего певца от своего лица.

— Я всю свою жизнь была одна, — тихо произнесла Эльза. — Даже с родными. Даже в толпе. Я кричала от одиночества, но никто меня не слышал. До сегодняшнего дня. — Улыбка погасла на её губах. — Но я королева, Джереми. И скоро я выхожу замуж. И я не думаю, что мой король одобрит наше общение.

Он смотрел на неё пристально, не моргая — точно хотел навеки запечатлеть на дне своих зрачков.

— Ясно, — после долгой паузы тихо произнёс Джереми. — «Но прежде — долг и честь»?

— Да, — Эльза медленно встала. — Так будет лучше для всех.

— Кроме тебя?

— А это, — она спокойно смотрела на него сверху вниз, — не имеет значения.

Джереми поднялся на ноги, не отрывая взгляда от её лица. Потом вскинул руку, на которой уже мерцал крохотный огонёк.

— Ты — истинная королева. — Золотистая вспышка озарила лицо юноши — и он протянул Эльзе огненную розу. — Прощайте, Ваше Величество.

Она молча взяла цветок, окрасившийся серебром в её пальцах. Отвернулась, оставляя певца за спиной. Сделала шаг, другой — и остановилась.

— Джереми…

— Да?

Эльза не смела обернуться.

Потому что боялась, что не сможет отвернуться ещё раз.

— Спасибо, что нашёл меня.

А потом Эльза, королева Эренделла, зашагала прочь — а огненная роза, обернувшись льдом в её руке, тихо роняла наземь прозрачные, как слёзы, лепестки.

— Его Высочество Ханс, — вновь провозгласил Кай, — принц Южных Островов!

Эльза наблюдала за тем, как Ханс шествует к трону. Она казалась спокойной: подбородок чуть вскинут, на губах лёгкая улыбка, в глазах сталь. Маска королевы, не имеющей права на слабость.

— Ваше Величество, — принц с достоинством выпрямился из учтивого поклона.

— Итак, я обещала дать свой ответ, — голос Эльзы был ровным, как гладь заледенелого фьорда. — И этот ответ — да.

— Я не сомневался в вашем… благоразумии, — Ханс улыбнулся. — А я обещал показать портрет Андерса. Неужели вы не захотели взглянуть? Прежде, чем дать ответ?

— Внешность, в сущности, не имеет значения, — пожала плечами королева.

— И это хорошо, — неожиданно весело откликнулся принц. — Потому что… — Ханс ухмыльнулся, — …никакого портрета у меня нет.

Эльза изумлённо прищурилась:

— Что…

И тут двери тронного зала распахнулись во второй раз.

Эльза подняла взгляд — и слова замерли у неё на губах.

— Я всегда думал, что не стоит гоняться за внешностью, — вновь вошедший неторопливо подошёл к Хансу, хлопнул того по плечу — и ослепительно улыбнулся Эльзе. — Хорошо, когда будущая жена разделяет твою точку зрения.

— Джереми? — Эльза оторопело смотрела на певца, который сменил потрёпанные штаны и рубаху на изящный костюм синего бархата. — Но…

— Боюсь, Ваше Величество, вам придётся простить мне ещё один маленький обман. Джереми — имя моего отца. А моё… — и в глазах юноши загорелись лукавые огоньки, золотые, как пламя в его ладонях. — Моё имя — Андерс.

Эльза не сразу поняла, что её губы приоткрыты от изумления.

— Но… ты… вы не можете… — она вскочила, — вам же сорок два года!

— А моему деду девяносто восемь, и он выглядит моложе, чем мой отец перед смертью, — пожал плечами король. — А тому было только сорок.

— Этого не может…

— Может, — Андерс улыбнулся ей. — Пройдёт десять лет, а вы не постареете ни на день. Приятное дополнение к тяжёлому бремени управления стихиями, не правда ли?

Эльза открыла рот — и закрыла, как рыбка, выброшенная из воды.

Взгляд Ханса мог бы показаться сочувственным, если бы не зашкаливавшее в нём ехидство.

— Я сожалею, что прибыл на вашу коронацию инкогнито. И что слишком рано покинул Эренделл — тоже. Я не хотел смущать вас своим присутствием, а неотложные дела не позволяли мне пробыть в городе дольше. Думаю, в противном случае мой брат не натворил бы тех бед, которые вам по его милости пришлось пережить, — Андерс холодно взглянул на Ханса, и тот мигом съёжился, растеряв всё ехидство. — Мой брат в полной мере осознал свои ошибки, уверяю. Из него вышел не лучший посол — но я решил, что не лишним будет ему попросить прощения лично. Его фокусы сильно осложнили отношения Эренделла и Южного Королевства… а в преддверии нашей свадьбы эти осложнения следовало устранить.

Хлопнули двери — и Эльза поняла, что Ханс предпочёл ретироваться. Вместе со всеми, кто ещё был в зале — включая Кая, наглаживающего бакенбарды и широко улыбающегося чему-то.

Король Южных Островов и королева Эренделла остались вдвоём.

— Свадьбы… — Эльза смотрела на мужчину, не моргая. — Значит, мои родители…

— …хотели, чтобы ты вышла замуж за единственного человека, которому никогда не сможешь навредить, — закончил Андерс. — За человека, который будет тебе не только мужем, но и наставником. За человека, который не ограничит тебя в правлении Эренделлом, но станет мудрым советником, — он склонил голову набок. — Мне кажется, они и вправду желали тебе счастья. Как думаешь?

Эльза долго смотрела на него.

Просто смотрела.

А потом выбросила руку вперёд — и король Южных Островов рухнул наземь, поскользнувшись на льду, вдруг покрывшем паркет под его ногами.

Эльза скользнула по ледяной глади ловко, как ветер:

— Я повторюсь, но… к чему был этот маскарад, Ваше Величество?

Она смотрела на Андерса сверху вниз, и в голосе девушки сквозил холодок зимней ночи.

— Хотел познакомиться с будущей женой, к чему же ещё? — король коснулся ладонью пола — и лёд, зашипев, истаял облачками раскалённого пара. — Но с Эльзой, а не с королевой Эренделла. Твоя маска и настоящая ты — две очень разные вещи, знаешь ли. Поэтому мне был нужен Ханс, — он поднялся на ноги, не сводя весёлого взгляда с лица Эльзы. — Никто другой не сумел бы так мастерски скрыть подвох.

— Просто познакомиться?

— И проверить, та ли ты, кем я тебя видел. Как выяснилось, та, — Андерс улыбнулся. — «Но прежде — долг и честь»…

— Знаете что, Ваше Величество? — музыка в голосе Эльзы морозила слух. — Только попробуйте скрыть от меня ещё хоть один «маленький обман» — и я найду сотню способов, как использовать свои силы против вас так, чтобы вы не смогли их нейтрализовать.

— И в мыслях не было, — в глазах Андерса плясали смешинки. — Значит, я прощён?

Эльзе стоило недюжинных усилий сдержать улыбку, уже подрагивающую в уголках губ.

Потому что, если уж на то пошло, она простила бы его ещё сотню раз — но ему об этом знать совершенно необязательно.

— Я подумаю, — бросила она.

— Чудесно, — и Андерс протянул ей руку.

Эльза посмотрела на пальцы мужчины, окутанные золотистым маревом огненного колдовства — и, вздохнув, вложила свою ладонь в его.

— Забавно, — внезапно вырвалось у девушки.

— Что именно? — сощурился Андерс.

— Анна готова была выйти замуж за Ханса, хотя встретила его утром того же дня. А я тогда сказала ей, что она ничего не знает о любви… — она всё-таки улыбнулась. — Выходит, это я ошибалась, не она.

— Нет, — серьёзно произнёс её жених. Развернул руку Эльзы ладонью вверх — и на ней, тут же покрывшись ледяной корочкой, вспыхнуло огненное сердце. — Не ошибалась. Но…

А потом лёд потрескался и рассыпался искрами, окутав золотое сердце в руке Эльзы маревом серебряной пыли.

Совсем как её собственное — вчера.

Горячее дыхание обожгло щёку; и когда Эльза вскинула голову, глаза Андерса были так близко, что она могла разглядеть золотой, как огонь, рисунок на ореховых радужках.

— Ты просто не знала, — прошептал король Южных Островов, прежде чем коснуться губами её губ, — что пламя растопит любой лёд.

Content

Евгения Сафонова
Песнь льда и пламени