Иван Валеев

Ни одно животное не…

Графиня (возмущенно): Люди так не поступают!

Граф (спокойно): Никто, кроме людей, так не поступает.

(Ван Страатен, «Дом с видом на площадь».)

Пролог

Раннее утро.

Небольшой, но кажущийся громоздким черный автомобиль, принадлежащий третьему лицу Специального Управления, двигался по улице Ван Страатена. Большую часть этого района составляли старые шлакоблочные шестиэтажные дома, предназначенные под снос и поэтому пустующие. Но кое-где люди все-таки еще жили.

Рейнхард Грог сидел за рулем автомобиля, пригнув голову и поглядывая на номера домов.

— Вон они, — сказала Карла.

Стражи стояли у второго подъезда четырнадцатого дома. Машину они уже заметили. Грог подъехал к ним поближе, заглушил мотор и объявил:

— Выгружаемся, господа.

Йен Сервантес открыл заднюю дверь, аккуратно из машины извлек сам себя и свой посох, и поежился. Ветерок был прохладный. Карла Оррейн, как чертик из коробочки, выскочила с переднего пассажирского сиденья. Грог, что-то бурча, доставал из-под сиденья помповое ружье.

Офицер стражей подошел к спецам, приложил два пальца к виску:

— Здравствуйте. Никлас Мангус.

— Здравствуйте, офицер, — Сервантес протянул Мангусу руку в черной перчатке и представился, — Йен Сервантес. Это Карла Оррейн и Рейнхард Грог. Что у вас случилось?

— Нас вызвали жильцы этого дома, — Мангус кивнул на дом четырнадцать.

— Здесь есть жильцы? — удивился Грог и покачал головой. — Ну и бардак…

— Да, занято двадцать две квартиры, — кивнул Мангус. — Вон там, под самой крышей, — он указал на одно из окон шестого этажа, — обитает некая секта. Вероятно. Так утверждают жильцы снизу. Сегодня около двух часов назад они — соседи — были разбужены странным шумом и криками. Потом все стихло. Жильцы вызвали нас…

— А вы — нас, — констатировал Сервантес. — Сейчас там как?

— Тишина.

Оррейн открыла багажник и в задумчивости уставилась на шефа. Грог зевнул. Он торчал у водительской дверцы, отбивая пальцами по крыше машины простенький ритм и немелодично мыча что-то из репертуара музыкального автомата бара «Черный журавль».

— Вы были внутри? — поинтересовался Сервантес у Мангуса.

— Так точно, — кивнул офицер, вытащил из кармана несколько фотокарточек, из тех, что делают аппаратами для моментальных снимков, и протянул их Сервантесу.

— Откуда это снято? — мрачно осведомился тот после нескольких секунд рассматривания.

— Человек из дома напротив, живет на девятом этаже. Писатель. Говорит, ему не спалось…

— Что там? — нетерпеливо встрял Грог.

Сервантес молча продемонстрировал ему издалека первую карточку. На карточке было окно, в которое виднелось нечто зеленое — не то большой воздушный шар, не то громадная порция мятного желе.

— А-а-а, будь оно все!.. — возмутился Грог и принялся дергать затвором ружья в такт словам, выбрасывая патроны прямо на асфальт. — Ну почему эти кретины, когда им предоставляется такая возможность, всегда вызывают Обжору?

— Потому что это проще всего, — Оррейн вздохнула, выволокла из багажника спаренный красный баллон и обратилась к Мангусу: — Офицер, вы не могли бы мне помочь?

Мангус кинулся помогать.

— Патроны собери, — заметил Сервантес недовольному Грогу.

Второй страж уже предупредительно открыл дверь подъезда.

— Писатель, говорите, — пробурчал Грог из-под машины. — Ну, надеюсь, сегодняшние события он опишет в точности…

— Писатели никогда ничего не описывают в точности, — сказал Сервантес, — пора бы уже привыкнуть… Ведите, офицер.

Лифта в доме, конечно, не было. Офицер Мангус шел первым, за ним Сервантес, стуча своим посохом по ступенькам, следом поднимались Оррейн и Грог, нагнавший их и теперь загоняющий в патронник ружья новые патроны. Второй страж, который так и не представился, остался у входа в подъезд — видимо, должен был подъехать еще кто-то.

— Офицер Мангус, — подал голос Сервантес.

— Да?

— Вы не знаете, сколько там было… эээ… сектантов?

— Точно неизвестно. Судя по одежде и обуви — человек четырнадцать…

— Можно было и не спрашивать, — буркнул Грог, — и так понятно.

— Почему?

— Обжора зеленый, — ответил Сервантес. — Значит, не меньше десятка человек он уже съел.

Мангус на секунду замер.

— Съел?!

— Съел, — подтвердил Сервантес, а Грог добавил:

— Натурально.

— А что он такое?

— Точно неизвестно, — Сервантес слегка запыхался — подъем по лестнице давался ему нелегко, он начал заметно хромать. — Мы знаем, что убить его нельзя, знаем, что предпочитает он живую органику, но вообще-то, может переварить многое, если не все… И подозреваем, что он, скорее всего, всегда один и тот же. Вероятно, Обжора является чем-то вроде примитивного воплощения, так сказать, сущности абсолютного потребителя… Что-то вроде этого. Вы разве о нем никогда не слышали?

— По-моему, нет… Да, но если его нельзя убить?..

— Мы его прогоним, — сказала Оррейн.

Наконец, группа добралась до шестого этажа. У квартиры, занятой Обжорой, их ждали еще двое стражей со стандартными короткоствольными автоматами. Мангус открыл дверь.

— Наша помощь понадобится? — приглушенным голосом спросил он.

— Если хотите, можете присоединиться, — негромко ответил Сервантес. — Вам будет интересно. Только в пасть не стреляйте — бессмысленно.

Дверь в комнату с Обжорой была приоткрыта. Сервантес вытащил из кобуры на боку ракетницу, зарядил ее, сказал «Начали», и вошел внутрь.

Обжора — бледно-зеленый, чуть сплюснутый сверху шар трех с лишним метров в диаметре — уже проснулся и оглядывал комнату своим единственным глазом на стебельке. Сервантес пальнул в него из ракетницы, заткнул правое ухо и сделал шаг влево. Обжора завопил — его неслышный вопль неприятно давил на уши и бил по нервам.

— Огонь! — рявкнул Грог, войдя в комнату и встав справа от двери.

Его помповое ружье стреляло зажигательными, выдирая из Обжоры приличных размеров клочки. Пули из пистолета Мангуса и автомата одного из стражей либо застревали в зеленой туше, либо прошивали ее насквозь, не причиняя видимого ущерба.

Обжора разинул свою огромную пасть и скакнул к Сервантесу. Грог крикнул:

— Хорош! Карла, давай!

Струя из огнемета ошпарила Обжору, он загудел и откатился назад. Запахло паленой резиной, объем зеленой туши несколько уменьшился.

Сервантес неловко встал на одно колено, запихал ракетницу в кобуру и провел правой рукой по полу, собирая в горсть пыль, песок и осыпавшуюся штукатурку. Когда Обжора завопил очень уж громко, он поднял голову и удивленно присвистнул — кто-то умудрился отстрелить зеленому его глаз.

— Не давайте подобрать! — крикнул Сервантес, уже понимая, что опоздал.

Обжора слизнул глаз с пола и вновь выпростал его наружу. «Не страшно», подумал Сервантес и, глубоко вздохнув, поднес к губам правую руку и дунул на ладонь.

Ветер прошелся по комнате, поднимая мусор с пола, и закружился пыльным вихрем вокруг замершего Обжоры. Вихрь — только не конический, а похожий скорее на трубу — начал сжиматься, кружась все быстрее и одновременно раскаляясь — уже были заметны выжженные им на полу и на потолке черные кольца. Наконец, частички вихря коснулись боков Обжоры. Обжора заверещал, но деваться ему было уже некуда, и он продолжал потихоньку уменьшаться. Сервантес медленно, с видимым усилием сжимал правую ладонь, все уменьшая диаметр ревущей огненной трубы и наконец, оскалив зубы, сжал в кулак.

Вихрь исчез. Схлопнулся окончательно, превратив черные кольца в круги.

— Ушел? — голос Мангуса в наступившей тишине прозвучал громковато.

— Кажется, ушел, — отозвался Сервантес, поднимаясь с колена. — Кто ему глаз отстрелил?

— Я, — чуть смущенно ответил Мангус.

— Молодец.

— Повезло…

— Везение — это очень важно, — Сервантес отряхнул штаны. — Если захотите работать у нас, милости просим.

Он еще раз пожал руку сначала Мангусу, потом второму стражу, и спецы вышли из квартиры на лестницу.

— Это было что-то! — сказал Грог восхищенно. — Я и не знал, что ты так умеешь… Сам дойдешь?

Часть первая

«Проклятый дождь», — проворчал Никлас Мангус. Он выскочил из трамвая на площади Змеи, накинул куртку на голову, дошел до ближайшего, перебежал дорогу и направился к трехэтажному серому зданию Экспериментального Специального Управления. У крыльца стоял небольшой автобус, черный с двумя красными полосами вдоль всего кузова, и три человека в темпе загружали в него характерной формы и цвета ящики, а у передней двери толпилось еще с полтора десятка человек, по большей части, как и Мангус, в штатском, пятеро в форме стражей и два спеца в черно-серой форме. Мангус взбежал по лестнице, оправил, оказавшись под козырьком, куртку и, пропустив еще одного мрачного спеца, вошел в здание.

Дежурного не было. Мангус вытащил из кармана бумажку с номером кабинета, но, как это часто бывало в детстве, слегка растерялся в незнакомой обстановке. Двое пронеслись мимо него — и вестибюль снова опустел. «И спросить не у кого», — подумал он было, но тут его толкнули в плечо. Человек, который это сделал — спецрядовой в черно-серой форме, с измазанным копотью лицом, — отрешенно посмотрел на Мангуса, что-то пробормотал, взял его за руку, в которой была бумажка и поднес ее к глазам.

— Тринадцать… Вам вон туда, — спец отпустил рукав куртки Мангуса, ткнул пальцем направо и испарился, оставив после себя запах гари.

— Спасибо…

Он пошел в указанном направлении и, действительно, обнаружил искомый кабинет. Дверь была приоткрыта, но Мангус все-таки постучал.

— Войдите!

В маленьком кабинете сидел Йен Сервантес — тот самый, «третье лицо в Спец. Управлении». Он низко склонился над разложенными на столе бумагами и что-то сосредоточенно пытался там вычитать, бормоча про людей, которым бы вместо рапортов рецепты выписывать, и водя по листам пальцем забинтованной руки.

Мангус поздоровался. Сервантес поднял глаза.

— А! Никлас Мангус, верно? — тот кивнул. — Вы извините, что выдернули вас в ваш законный выходной, но у нас, знаете ли, ЧП, народу не хватает, а кого попало звать тоже не след… Присаживайтесь.

Мангус сел.

— Вы, насколько я знаю, прилично стреляете? — сказал Сервантес.

— Более-менее, — кивнул Мангус. — Но, если вы имеете в виду Обжору, то мне и впрямь тогда повезло…

— Это, как я уже говорил, неважно…

— Тогда вы сказали, что это важно.

— Да? Что ж, очень возможно. Во всяком случае… Вы уж извините, я просмотрел ваше личное дело. Вы на хорошем счету, да и серебро на прошлых соревнованиях по стрельбе — это весьма! — Сервантес сцепил перед собой пальцы и слабо улыбнулся. — Вы даже кое-кого из наших обошли. Так вот, сейчас нам те, которым так везет, нужны позарез. Поэтому я хотел бы попросить вас о помощи.

— Вы могли и не просить…

— Вчера — пожалуй, да, мог бы, но я почему-то предпочитаю иметь дело, во-первых, с профессионалами, во-вторых, с добровольцами, а в третьих… что-то было в-третьих… Впрочем, достаточно. Итак?..

— Я вас слушаю, — кивнул Мангус.

— Ситуация следующая, — Сервантес встал, подошел, прихрамывая, к висевшей на стене большой карте города. — Вот, видите — зона, выделенная красным?

— Территория химзавода, — отозвался Мангус. — Временно закрыт из-за угрожающей…

— Верно, — перебил его Сервантес. — Вы как, суеверный человек вообще?

Мангус открыл и тут же закрыл рот. Такого вопроса он, конечно, не ожидал.

— Да… Не очень, кажется, — наконец ответил он.

— Тоже хорошо, — Сервантес очертил пальцем небольшую область в северной части выделенной красным зоны, — Здесь находится кладбище…

— Подождите, — теперь настала очередь Мангуса перебивать. — Откуда там кладбище?

— А что там есть?

Мангус задумался.

— Вспомнил. В старших классах, это еще когда завод работал, мы любили пугать друг друга сказками о Страшной Деревне…

— Вы тоже, да? — усмехнулся Сервантес. — Про Старуху с Пустыря?.. Или уже про Человека в Противогазе? В общем, там действительно была деревня со своими странностями. И деревенское кладбище в придачу. Деревня во время последней эпидемии вымерла, кто выжил — переселился в город, только сказки и остались. Когда строили завод, все спустили на тормозах…

— Еще бы — кому связываться захочется…

— Верно. А к нам три года назад пришел нормальный архивариус, он и раскопал информацию о кладбище — мы-то думали, что оно все-таки находится за территорией… Неважно. В общем, так получилось, что мы приглядывали за заводом. И за кладбищем, конечно. Нам, наверное, здорово повезло…

— Так что там? Нашествие живых мертвецов? — не выдержал Мангус.

— Если бы, — Сервантес вернулся к столу и пододвинул к собеседнику несколько фотокарточек: — Вот, смотрите сами.

Мангус вгляделся.

— Что это? — спросил он ошарашенно.

«Третье лицо» промолчало, и Мангус взял снимки, чтобы разглядеть их повнимательнее.

Внешне те, кто был изображен на этих фотокарточках, несколько напоминали людей. Сильно изуродованных людей: ноги разной длины и толщины, торчащие откуда угодно руки, деформированные туловища, головы на тонких шеях или, напротив, совсем без них…

— Театр уродов, — проворчал Мангус.

— Да. Это не живые мертвецы. Это, знаете ли… Аналитики наши говорят, что это чья-то странная попытка создать живые организмы на базе остатков скелетов. Совершенно непонятно, кому и зачем это понадобилось.

— Давно это произошло?

— В пять сорок утра. Город пока не в курсе, но слухи уже ползут. Пару часов назад мы допустили туда, — Сервантес кивнул в сторону карты, — акул пера, надеюсь, они смогут, — он хмыкнул, — внять голосу разума.

— Моя задача?

— Научиться их убивать. Уродов, я имею в виду. Горят они отвратительно, замораживаются еще хуже, относительно помогает электричество… Ну и старый добрый свинец — если знать, куда стрелять.

— Как я это узнаю? Методом научного тыка?

— Это непродуктивно. Они слеплены словно по каким-то случайным чертежам… У нас есть сканеры, способные указать смертельные точки каждой конкретной цели. Вы будете работать в паре с таким человеком. Станете его руками, так сказать. И глазами. Сами они стрелять не могут — слишком долго переключаются… У вас, надеюсь, нет предубеждения против сканеров?

— Не припомню, — слегка неуверенно ответил Мангус и вернулся к более привычной теме, — Гранаты?

— Помогают, но уродцы хорошо поглощают осколки, слишком большой расход боеприпасов и слишком много шума.

— Понятно, — Мангус кивнул и встал.

— Может, еще какие-то вопросы? — спросил с некоторой иронией Сервантес.

— Да, один есть. Куда идти?

— Уважаю деловых людей. Идете обратно к входу, сворачиваете в коридор — он там один — и ищете арсенал. По правой стороне. Там вас ждут не дождутся. Удачи… Впрочем, не прощаюсь, еще увидимся.

Мангус покинул кабинет и поспешил к арсеналу, разглядывая по пути фотокарточку, которую он умыкнул со стола Сервантеса. Вот ведь, действительно, уродец… На кой таких делать?

Ледомому очень хотелось курить, но отойти было некогда, а курение в помещении арсенала было чревато. Сменщика ждать тоже не приходилось: Айни уже который час торчал на пустыре у химзавода со «скорпионом» в руках. Впрочем, там хотя бы воздух, там курить можно… Ледомый вздохнул.

Рейнхард Грог ввалился в комнатушку, плюхнулся на стул, вытащил из кармана непочатую пачку «Триеры», распечатал, выудил одну сигаретку, рассыпав при этом пять-шесть, зажал выуженную сигарету в зубах и принялся, невнятно ругаясь сквозь нее, подбирать упавшие. Подобрал, запихал обратно в пачку, пачку сунул в карман, достал зажигалку…

— Э, э, э! — прикрикнул на него Ледомый. — Ты совсем дурной, да?

Грог тупо уставился на него, потом посмотрел на зажигалку. Такое поведение тоже было чревато. В случае особого везения — для всего здания.

— Во я даю, — пробормотал Грог. — Извини, Сигурд, автомат включился. Что-то я подустал сегодня. Я, собственно, к тебе и не собирался… Я Нику собирался проведать.

— А что с ней?

— Да… говорили же ей — не суйся со своей брызгалкой… Карла — та моментально маньячить перестала, а эта… Пироманка. И шеф наш туда же.

Дверь скрипнула. Грог встал, повернулся и столкнулся нос к носу с Мангусом.

— О! Везучий офицер! Здравствуйте. И вас, значит, применили?

— Эз… Здравствуйте.

— Ничего, сначала все теряются. А мы находим и применяем… по назначению… Ладно, — Грог помахал Ледомому, — пойду.

— Нике привет передай! — крикнул ему вдогонку Ледомый и переключился на Мангуса, — Здравствуйте. Вы снайпер, да?

— Да… Видимо, да.

— Вы не теряйтесь. Или у вас всегда спокойно и тихо?

— Нет, только когда большое начальство…

— То-то же. Ладно, минутку.

Ледомый удалился в оружейную и вернулся с длинноствольной винтовкой систем «скорпион» и сумкой, в которой лежали четыре коробки патронов.

— Вот, взгляните. Имели дело с такими штуками, да?

Мангус взял винтовку.

— Нет, у нас они постарше. Но, я думаю, справлюсь, — он покрутил оружие в руках, прицелился в стену, — Только тяжеловато.

— Ничего, вы ее не на весу держать будете. Так… Магазины в сумке, три, патроны сами затолкаете… А что я еще забыл? — Ледомый задумался. — Ага, карабин для ближнего боя… Или вы предпочитаете двустволку?

— Двустволку, пожалуй…

— Сейчас.

Ледомый принес «осиный рой», патронташ и две коробки патронов.

— Ну, вроде все. Это вам на первое время. Там уже столько всего отвезли — можно революцию провернуть… Только зачем, да? Ладно, удачи. Поосторожней там.

Мангус попрощался и вышел, нагруженный оружием и боеприпасами. Теперь дело было за транспортом. Он добрался до выхода. Дежурный на этот раз оказался на месте. Мангус подошел к нему.

— Здравствуйте, — сказал он дежурному. — Меня направили к химзаводу…

— Поздравляю, — откликнулся дежурный и добавил: — Извините. Профессиональное. Сейчас… — он взял телефонную трубку, покрутил пальцем диск. — Да? Это дежурный… Он самый. У нас еще кто-нибудь едет к заводу?.. Нет, не «вообще», а «сейчас»?.. Так… Хорошо… то есть… Ладно, понял, — дежурный положил трубку и обратился к Мангусу: — Значит, вот что мы с вами… Пойдемте.

Он резво выскочил из-за стола и выбежал на улицу. Мангус последовал за ним, вышел на крыльцо и остался ждать под козырьком. Дежурный стоял, сунув голову в обшарпанную легковушку. Наконец, он высунулся, развернулся и взбежал по лестнице.

— Все, договорился. Можно было бы организовать машину специально, но… В общем, долетите с ветерком и журналистом. Всего хорошего, — дежурный хлопнул Мангуса по плечу устремился в здание.

Мангус вздохнул и подошел к машине.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Здравствуйте. Загружайтесь. Я уж думал — шишку какую-нибудь везти придется, — хохотнул член Гильдии журналистов. — Хотя, признаться, вас я где-то видел…

Мангус устроился на заднем сиденье и не успел даже толком захлопнуть дверцу, как машина сорвалась с места.

— Вы не расскажете мне, что там происходит? — спросил журналист, выруливая на площадь Змеи. — На всякий случай, чтоб знать, к чему готовиться.

— Я там еще не был…

— Ну не посылают же вас совсем вслепую, правильно? — резонно заметил журналист.

— Простите, я не расслышал, как вас зовут? — ворчливо осведомился Мангус, заталкивая патроны для двустволки в патронташ.

— Надо же, а я думал, меня все здесь знают, — рассмеялся журналист. — Я Кирк Ромхин, «Северный округ», — и он протянул Мангусу руку через плечо.

— А-а-а… Простите, действительно не признал. Я редко читаю газеты и еще реже смотрю фото тех, кто там пишет… если, конечно, автор не несет полную чушь — таких надо знать в лицо… Офицер Никлас Мангус, — представился страж, пожимая репортеру руку.

— То-то ваше лицо мне знакомо. Будем считать, что вы мне польстили… И все-таки — что там происходит?

Мангус протянул Ромхину фотокарточку. Тот озадаченно посмотрел на нее.

— Это что за пугало?

— Это пример того, по кому там ведется стрельба.

Ромхин присвистнул.

— Никогда ничего подобного не видел… Мутанты, наконец-то?

— Нет. Сервантес сказал — попытка создать живые организмы на базе скелетов.

— Чья?

Настала очередь Мангуса смеяться.

— Если вам удастся это выяснить, вы будете иметь почет и уважение!

Журналист снова хохотнул и вернул карточку:

— Ндэ? Ладно, держите свой вещдок. Надеюсь, мне разрешат там немного пощелкать. Утром не пустили… Я поэтому сюда и приехал, — он дернул головой назад, — ругаться. Посмотрим.

Они выехали на подозрительно пустую — даже несмотря на непрекращающийся дождь — Окружную, проехали немного по ее внешней стороне, свернули направо и по уже слегка запущенной дороге добрались до первого, административного, корпуса законсервированного завода. Мангус выглянул в окно.

Журналист остановил машину у поста рядом с проходной. К водительской двери подошел одетый в черный плащ с капюшоном спец из оцепления.

— Косьма Иванов, — представился он, поставив в фамилии ударение на «а», — Слушаю вас.

— Я — Кирк Ромхин, газета «Северный округ», — отозвался журналист.

— Офицер Никлас Мангус…

— Да, мы вас ждем, господа. Офицер Мангус, пойдемте со мной, — и журналисту, — Господин Ромхин, отгоните машину на стоянку, вон туда, дальше вас проводят.

— Надеюсь, не в карцер? — хмыкнул журналист.

Иванов внимательно посмотрел на Ромхина.

— Мы должны это обдумать, — заявил он без улыбки.

Ромхин нырнул в машину, помахал Мангусу через стекло и поехал к стоянке.

— Журналист он, конечно, приличный… — Иванов не договорил и двинулся к проходной.

Мангус потащился следом. Иванов оглянулся и спросил:

— Вам помочь?

— Если можно, — он протянул офицеру «скорпион».

Иванов повесил винтовку на плечо, открыл алюминиевую дверь проходной, скинул с головы капюшон, прошел через турникеты и двинул налево.

— Так посуше, — пояснил страж.

Они прошли по длинному коридору и вышли на улицу. Под ногами захлюпало.

— Проклятая погодка, — ругнулся Иванов. — Мы этих тварей поначалу отстреливали сверху, — он ткнул большим пальцем назад, в сторону административного корпуса, — вроде без риска, но если долго тянуть, они начинают бродить по территории и обрастать.

— Чем?

Иванов пожал плечами.

— Шкурой. Руками. Ногами. Чем придется, даже головами. Убивать становится сложнее. Поэтому вот так, — он указал на хлипкие деревянные конструкции с брезентовыми навесами.

Они подошли к одной из таких конструкций. Иванов снял с плеча винтовку, поставил ее дулом вверх на деревянную подставку и усмехнулся:

— Будьте как дома. Только не очень рассиживайтесь, — он посмотрел в бойницу и проворчал: — А, уже идут…

Мангус в машине Ромхина успел зарядить только один магазин, поэтому он протянул Иванову сумку с патронами и спросил:

— Вы мне не поможете?

— Давайте, — отозвался Иванов. — Только свяжусь с вашим сканером.

Мангус хотел было поинтересоваться, кого он имеет в виду, но вспомнил объяснения Сервантеса, молча взял «скорпион», высунул дуло в бойницу и посмотрел на приближающихся в оптический прицел.

Два бледных урода неторопливо шлепали по грязи прямо на их редут. Один из них отличался непомерно длинными руками — левую, с огромной клешнятой кистью, он волочил по земле, — второй же напоминал фигурой напольные часы, перекошенные на левый бок, с торчащей на месте циферблата головой, сильно выдающейся вперед.

Рация Иванова затрещала и заквакала. Мангус вдруг почувствовал себя очень неуютно, словно ему за шиворот вылил еще один стакан холодной воды.

— Понял, — отозвался тот и сказал Мангусу, — длиннорукому в правый глаз.

Мангус хмыкнул, прицелился и спустил курок. Урод неловко взмахнул правой рукой и завалился. Страж перевел прицел на второго. Рация снова проснулась.

— Понял… Второго чуть левее головы, на уровне рта.

Мангус прищурился. Раздутая щека этого второго находилась как раз на линии выстрела.

— Сейчас попробую…

Выстрел. Пуля разнесла щеку урода и, видимо, застряла где-то в шкуре. Мангус выстрелил еще раз.

— Есть!

— Прекрасно, — проворчал Иванов, вставая. — Давайте дальше сами.

Он протянул Мангусу рацию и большие наушники с микрофоном — новинка, такие игрушки появились всего пару месяцев назад и у стражей их еще не было. Мангус приспособил рацию на пояс, напялил наушники на голову, воткнул штекер в гнездо, подогнал дужку по размеру и придвинул микрофон к губам.

— Кнопка разговора на правом наушнике, — пояснил спец. — Сейчас вы на прямой связи со сканером. Если понадобится что-то еще, переключитесь на волну штаба, это на самой рации.

— Ясно, — кивнул Мангус.

— Прекрасно. Боеприпасы вам сейчас приволокут. Удачи…

И спец вышел под дождь. Мангус посмотрел ему вслед и вернулся к работе. В прицел попал низенький, страшно толстый уродец, поддерживавший руками свое огромное брюхо снизу, чтобы не мешало ходить.

— Прямо под подбородок, — произнес далекий мужской голос в наушниках.

— Понял, — отозвался Мангус, прицелился и выстрелил.

Часть вторая

Сервантес вернулся на химзавод к семи часам вечера, когда дождь наконец-то перестал.

Дела — вопреки опасениям — были практически в полном порядке. Ошибки, наделанные утром, были проанализированы, учтены и вообще приняты к сведению; количество пострадавших выросло крайне незначительно, и то в основном за счет неосторожного обращения с оружием, вроде использования гранаты слишком близко к деревянному редуту или лопнувшего стекла, поранившего осколками несколько человек на третьем этаже административного корпуса. Связки «стрелок-сканер» работали прекрасно и практически без внутренних конфликтов, частично в силу того, что принцип «работы» сканеров большинству стрелков был неизвестен. Количество уродов постепенно сокращалось. Журналисты… Журналистов начали пускать уже около двенадцати, что, пожалуй, тоже было правильно, поскольку несколько повышало репутацию Спец. Управления в глазах журналистской братии и их Гильдии. Кое-кто даже рискнул побывать на переднем крае и был удостоен чести заглянуть в оптический прицел.

Разумеется, имелись у них вопросы, на которые сотрудники Спец. Управления ответить не могли.

Откуда взялись уроды? Кое-кто из них действительно вылез из-под земли (это видели), но большинство шло из старых цехов либо из большого ангара, куда вели железнодорожные пути.

Кто контролировал этих тварей? И зачем? Даже те, которые отправлялись бродить по территории, рано или поздно — впрочем, какое там «поздно», — тащились к проходной за порцией свинца. Патрулей с периметра всего завода, разумеется, никто не снимал.

Зачем еще — кроме свинца — уродцы шли к проходной? Вопрос, впрочем, чисто риторический, никто не собирался выяснять, «куда пойдет такой урод?», даже если риск будет сведен к минимуму.

Какова конечная цель вызова уродцев? Собственно, пока можно было предположить следующее.

Во-первых, это была банальная проверка возможностей — либо тех, кто вызвал этот ни с чем толком не сообразный катаклизм, либо новой «технологии», какова бы ее природа ни была. В таком случае, проверка оказалась вполне успешной.

Во-вторых, проверка возможностей Экспериментального Специального Управления. Если это так, то Спец. Управление, похоже, справлялось. Пока.

В-третьих, отвлекающий маневр. Однако, ничего нового и интересного в городе так и не произошло… А ведь этот пункт прекрасно сочетается с «во-вторых», так что рано радоваться, рано.

В-четвертых… Гильдия Магов, отстраненная еще прошлым президентом за неэффективность и вообще крайне низкий коэффициент полезного действия. Могли они что-нибудь устроить? Скажем, для дискредитации Спец. Управления, которое не только ухитрялось выполнять изрядную часть их работы, но и жрало — по причине куда более скромного количества сотрудников — гораздо меньше ресурсов. Могли. Но — почему тогда так примитивно? Не потому же, что их сейчас держат на голодном пайке… А если они и впрямь не способны ни на что более серьезное, то зачем вообще бряцать пустыми ножнами?

И, в-пятых, это могла быть случайная флюктуация. Банальнейший случай, даже говорить не о чем… Действительно, просто обстоятельства сложились так, что из какой-нибудь кучки молекул сложились сотня-другая уродцев — ну с кем не бывает?

Сервантес припомнил сегодняшний приезд верхушки Гильдии Магов в штаб-квартиру столь нелюбимого ими Спец. Управления.

Они заявились в тринадцать ноль пять, буквально через десять минут после того, как Шеф при нем неосмотрительно связался с Гильдией и попросил быть наготове и без предупреждения ничего не предпринимать. Как будто ждали — приехали с помпой и при параде, вошли в здание как спасители мира, с выражением торжества на снобистских физиономиях… Сервантес их встретил — он как раз отрапортовался перед Шефом и покинул кабинет, — освободил бедолагу-дежурного от слишком большой для него чести общаться с этими спасителями, довел их до кабинета и затворил поплотнее дверь.

Вышли маги оттуда через какие-то десять минут, молча, крайне недовольные, нехотя попрощались сквозь зубы и просили не провожать… Сервантес не выдержал и опять заглянул к Шефу.

— Ну, что вы об этом думаете? — спросил Вернон Кнопп, шеф Экспериментального Специального Управления, упершись широко расставленными локтями в стол, сцепив руки в замок и положив на них свой картошкоподобный нос.

— О чем? — переспросил Сервантес, прикрывая дверь. — Об этих?

Шеф кивнул.

— А чего они хотели?

— Они хотели, — Шеф убрал руки от лица, — чтобы я включил их самих и их Гильдию в операцию по зачистке химического завода от… как же они сказали?.. от «этих гомункулусов». Сейчас. И с вашими полномочиями, а лучше с моими.

— Чек на предъявителя… — пробормотал Сервантес. — А зачем им это? Проблем своих мало?

Кнопп рассмеялся.

— Не задавайте дурацких вопросов, — попросил он. — Итак — ваше мнение?

— Стоит ли дразнить змею? — отозвался Сервантес. — Если где-то магов больше, чем зевак, значит, там вот-вот что-нибудь стрясется.

— Ну, думаю, к вам они пока не сунутся, — сказал Шеф. — А если что, посылайте сразу ко мне. И людей проинструктируйте, чтобы поступали так же. В конфликты не вступать. И мягше с ними, мягше… Надо же понимать…

Сервантес задумался. Маги у завода пока так и не появились. Видимо, догадывались, куда их будут посылать. А может быть, довольствовались отчетами тех членов Гильдии, что работали на позициях в течении дня. Их было пять, наиболее скромных и вменяемых, работали они качестве снайперов, и жаловаться им было не на что, а кое-кому — так и некогда.

Могла ли Гильдия Магов стоять за появлением гомункулусов? Могла. Сервантес уставился в окно — он сидел на четвертом этаже административного здания, с видом на сегодняшние безобразия.

— Чего-то я все-таки недопонимаю, — пробормотал он.

— Это мы тоже запишем, — заявил вошедший в кабинет Кирк Ромхин. — Как ваше настроение, господин Сервантес?

— Боже мой, опять вы, — притворно вздохнуло третье лицо Спец. Управления. — Ну? И что вы мне скажете?

— Вы будете смеяться, но — только хорошее. Я, честно говоря, ожидал, что меня прогонят в три шеи, может, даже в четыре. А тут все так спокойно, все, не побоюсь этого слова, цивилизованно. Аж неинтересно даже… И все-таки, господин Сервантес, что вы можете сказать обо всем этом, — журналист подошел к окну, оставляя своими резиновыми сапогами от «Богемы» грязные следы на полу кабинета, и облокотился плечом о стену, выжидательно глядя на собеседника.

— Ну что же… Как официальный представитель исполнительной власти, отвечающий за минимизацию вреда от всей этой ерунды, которая тут происходит, — Сервантес кивнул в сторону линии редутов, которая за день основательно продвинулась вперед, — могу сказать, что угрозы для города данный инцидент не представляет. Если ничего не изменится в худшую сторону, максимум через полтора часа мы начнем окончательную зачистку территории. К сожалению, мы пока ничего не можем сказать о причинах появления урод… эээ… «гомункулусов», как их назвали представители Гильдии Магов…

— Не может ли Гильдия Магов быть ответственна за их появление? — тут же вклинился журналист.

— Надеюсь, что нет, — нахмурился Сервантес, — и, если быть откровенным, я попросил бы вас воздержаться от столь провокационных предположений. Особенно в печати.

— Прошу прощения, — ничуть не смутился Ромхин. — Работа такая.

— Сочувствую. И тем не менее. Так, что еще я могу вам сообщить… Вы знаете, наверное, это все. Перед отправкой материала в печать вышлите, пожалуйста, нам копию вашей статьи.

— А вы читали наш экстренный выпуск?

— Разумеется.

— И как он вам?

— Вас ведь не выпроводили с территории, — вопросительно изогнул бровь Сервантес.

— Понял! Оценил. Ну что же… Благодарю, что уделили мне время. Если можно, я хотел бы принять участие…

— Исключено.

— Как скальпелем, — пробормотал Ромхин. — Только я расслабился… Ну что же, все равно спасибо. До свидания.

Сервантес слегка поклонился уходящему журналисту и снова уставился в окно. «Значит, вот какой расклад», подумал он, «Хотим мы этого или нет, а Гильдию подозревать начнут многие». Он решил связаться с Шефом.

— Слушаю? — голос в трубке выдавал недовольство внезапным звонком.

— Вечер добрый, Шеф…

— Мое обостренное чувство прекрасного мне подсказывает, что он перестает быть добрым… Что у вас случилось?

— Пока ничего, — Сервантес откашлялся. — Я сейчас говорил с журналистом, этим… как его… Крик… нет, Кирк, Кирк Ромхин. Мне кажется, у Гильдии Магов будут некоторые неприятности.

— Почему это вам так кажется? Или вы нашли доказательства их причастности?

— Нет. Но, стоило мне вскользь упомянуть о Гильдии, как Ромхин осведомился, не может ли она стоять за сегодняшним беспорядком. Как мне показалось, с плохо скрываемой надеждой…

— У Ромхина на них зуб, — буркнул Кнопп, — не обращайте внимания.

— Не могу. Я тоже об этом думал.

Кнопп не ответил. Сервантес посмотрел на все еще хмурое темнеющее небо, и подумал, что Шеф сейчас, наверное, собирался отправиться домой и что ему ох как не хочется опять быть втянутым в какую-нибудь склоку с магами. Каковой не избежать, если хотя бы четвертая часть населения рассуждает так, как этот Ромхин, да и сам Сервантес в придачу.

— Слишком просто, — наконец отозвался Шеф.

— А если это такая многоходовка?..

— Не морочьте мне голову, — буркнул Кнопп и отключился.

«Голову ему», — подумал Сервантес, аккуратно положив трубку на рычаг, чтобы не долбануть ей по аппарату со всей дури. Дури, кажется, было и впрямь многовато. Ну, это он еще утром выяснил лично и при большом количестве свидетелей… Однако, мысль пришла и теперь отказывалась просто так уходить. Хуже того: ему вдруг захотелось поговорить по душам с кем-нибудь из магов, лучше всего — из тех, кто приезжал общаться с Шефом.

— А, идите вы!.. — громко сказал Сервантес, встал из-за стола, проверил рацию на поясе, накинул плащ, взял свой посох и вышел из кабинета.

Было семь тридцать.

В в восемь пятнадцать — солнце вот-вот должно было зайти — Ирмар Тадевальд, заместитель Вернона Кноппа, ознакомившись со всеми собранными на тот момент данными, дал приказ на зачистку территории.

Мангус сидел с большим сандвичем в руке, пересчитывал патроны и прикидывал, стоит ли ему просить добавки или он все-таки обойдется. Последние минут, наверное, двадцать или даже тридцать он откровенно бездельничал — три уродца, курам на смех…

— Никлас Мангус?

Мангус оторвался от созерцания ящика с магазинами к «скорпиону» и посмотрел на вопрошавшего.

— Вы офицер Никлас Мангус? — спросил человек в плаще от «Богемы» с отражающими полосками и с автоматом на плече.

Мангус медленно кивнул головой.

— Держите, — человек протянул Мангусу какую-то бумажку и авторучку.

Офицер вгляделся. «Я, такой-то, принял у такого-то винтовку «скорпион» и патроны в количестве таком-то штук»… Мангус дальше читать не стал, черкнул торопливо «Мангуса Н» и «55-ти», встал и протянул бумажку и ручку обратно. Человек, наклонившись, вписал свою фамилию и отдал расписку офицеру.

— Вот, пожалуйста, потом отдадите сотруднику арсенала вместе с этим, — человек снял с плеча автомат «богомол», вытащил из-за пояса пару магазинов и протянул все это Мангусу.

— Что случилось? — недовольно спросил офицер.

— А вас разве еще не этого?..

Рация пискнула.

— Офицер Мангус, приготовьтесь, сейчас мы начнем зачистку территории химзавода, — произнес в наушнике незнакомый резкий голос.

— Понял, — отозвался Мангус и кивнул человеку в плаще от «Богемы»: — Да, теперь уже этого. На автомат вам расписку не надо?

Человек помотал головой. Мангус подхватил двустволку, выглянул в бойницу и отправился к группе людей человек в двадцать, столпившихся на небольшом асфальтовом пятачке.

— Удачи вам! — крикнул человек ему вслед.

— Спасибо…

«Что-то я сегодня как-то устал», подумал Мангус, пытаясь проглотить слишком большой кусок, который он сгоряча отхватил от сандвича. Около семи часов на ногах, да еще с винтовкой, бьющей в плечо во время каждого выстрела — это и впрямь несколько утомляет. Мангусу захотелось домой. «Сервантес, небось, в кабинете сидит», недовольно подумал офицер и тут же понял, что ошибся. Сервантес, в своем длинном черном плаще и с посохом в отсвечивающей белым забинтованной руке стоял рядом с человеком в деловом костюме, белой рубашке и при галстуке от «Богемы». Мангус удивился. «Чего это Тадевальд тут делает, да еще в таком виде? Командует, что ли?»

— Все готовы? — спросил Тадевальд негромко, но его голос, казалось, обходил все остальные звуки на пути к ушам, так что не услышать его было невозможно.

— Ждем еще четверых, — ответил кто-то из спецов с рацией в руке. — Вон они.

Тадевальд кивнул.

Мангус дожевал сандвич, запил водой из фляжки и огляделся. В сгущавшейся понемногу темноте бродила парочка уродов, да и тем оставалось недолго — несколько снайперов еще оставались на местах. Кое-кто уже начал зажигать фонарики. Подбежал очередной спец — в виде исключения, это оказалась невысокая брюнетка, — с охапкой фонарей, она сунула один Мангусу и убежала дальше. Офицер хмыкнул и закрепил фонарь под стволом своего «богомола».

— Все готовы? — еще раз поинтересовался Тадевальд. — Сервантес, Беккер?

Сервантес оглядел собравшихся.

— Да, все.

— Начали, — сказал Тадевальд.

— В цепь! — крикнула Беккер — девушка в черно-красном, с копной огненно-рыжих волос и шокером в руке.

Команда зачистки быстро развернулась в цепь. Половина под командой Сервантеса двинулась к ангару, вторая — в которую затесался и Мангус, — пошла за огнегривой Беккер в сторону цехов.

— Идут, красавцы! — хищно оскалившись, пробормотал бритый наголо парень в армейской форме, водя по забранным фанерой окнам лучом фонарика.

Их ждали. Стоило бойцам подойти поближе, как двери ангара распахнулись, а ворота цехового корпуса так и вовсе были выбиты, и из зданий начали выползать уродцы.

— Стоп! Гранаты — огонь!

Приказы прозвучали одновременно и там, и там, и несколько гранат, выпущенных из пневматических гранатометов, по дуге влетели в центр каждой толпы уродов.

— Автоматы — огонь!

Мангус скрипнул зубами и нажал на спуск — вместе с еще десятком человек рядом с ним. Автоматные очереди светящимися пунктирными линиями перечеркнули небольшое пространство между ними и врагом.

Прорвавшись в цеха, отряд зачистки быстро рассыпался на группки. Мангус оказался во главе одной из таких групп как обладатель «осиного роя» — выстрел из двустволки с близкого расстояния отшвыривал любого противника живым или мертвым. Иногда мертвым. Бойцы с «богомолами» шли справа и слева от него, постреливая по редким мишеням скупыми очередями. В слабом свете кое-как работающих ламп они обошли внутренний цех по периметру и заглянули внутрь.

Большую часть оборудования в свое время вывезли. Только в центре цеха торчал разбитый вдребезги чан, из которого вывалилось нечто, похожее на большой кусок теста. Тесто, кажется, делало попытки уползти. Пули, выпущенные по нему, либо поглощались, либо прошивали его насквозь, почти как Обжору.

— Отойдите! — крикнула огнегривая. — Мы можем вас зацепить!

Группа Мангуса ретировалась как раз вовремя, чтобы предупредить другую группку, обогнувшую цех с противоположной стороны.

Раздался громкий треск электрического разряда.

— Кажется, все!

Мангус сунулся в цех.

На полу валялся большой, комковатый, плохо пропеченный, еще дымящийся пирог. От него ощутимо попахивало.

— Теперь я понимаю, почему хозяйки так внимательно следят за тестом, — пробормотал бритый.

Командующая коснулась рукой правого наушника.

— У нас все, — сказала она. — Мы нашли… эээ… матку… Верно… Есть, — и, обращаясь к людям, столпившимся вокруг, — Там то же самое. И в таком же виде… Пойдемте. Только надо оставить охрану. Добровольцы ты и ты, — Беккер ткнула пальцем в двух спецов, отдала одному из них шокер и взмахнула рукой: — Остальные — на выход!

На улице к тому времени совсем стемнело. Тадевальда не было, лишь неподалеку от здания торчал черным истуканом Сервантес.

— Господа, — объявил он. — Мы благодарим вас за сотрудничество. Прошу прощения, но нам нужно еще два добровольца.

В толпе кто-то нервно хихикнул. Сервантес уперся тяжелым взглядом в огнегривую воительницу — видимо, она регулярно откалывала подобные штучки. Мангус тоже покосился на нее, помедлил немного и сделал шаг вперед:

— Я.

— Спасибо… ммм… офицер Мангус, — кивнул Сервантес, прищурившись. — Идите во-он туда, видите, где машины стоят?

Мангус посмотрел в указанном направлении. Машины стояли у больших ворот, рядом с расконсервированным постом охраны. Офицер кивнул и потащился туда, размышляя по пути о причинах и, главное, о следствиях собственной глупости. В животе урчало, в ногах гудело, в мочевом пузыре булькало и грозило вот-вот расплескаться. Однако, внезапно нос Мангуса унюхал запах явно чего-то съестного. Чего — следовало выяснить, не медля ни секунды, пока все не съели. Он ускорил шаг, прошелся по асфальтовой дорожке до поста и открыл дверь.

— О, еще один… Доброволец, что ли? — усмехнулся здоровенный бородатый парень в потрепанной коричневой куртке и мешковатых штанах, собиравшийся выйти на улицу.

— Он самый, — буркнул Мангус, протискиваясь мимо бородача.

— Говорил я — они на запах лезут, — прогудел бородач в пространство.

Едой и впрямь пахло отсюда. В животе снова заурчало. Мангус шмыгнул носом, поставил двустволку в угол у двери и направился прямиком в туалет.

— Смотри, — сказал кто-то ему вдогонку, — в первый раз сам вызовешься, во второй раз попросят, в третий прикажут — не отвертишься…

Офицер умылся холодной, пахнущей железом водой и вышел в дежурку. Там сидели двое, один в форме спеца, другой в джинсах и теплой клетчатой рубахе поверх тонкого свитера. Этот второй тут же сунул Мангусу жестяную кружку горячего кофе и поинтересовался:

— Вы — офицер Мангус? — получив утвердительный кивок, он подмигнул офицеру: — Вам от коллеги Ромхина привет. Ну, что скажете?

— Спасибо за кофе.

Журналист рассмеялся.

— А по поводу происходящего?

Мангус отпил глоток и уселся на стол. Кофе был, на его вкус, сладковат.

— Я думал, что будет хуже, — сказал он устало, — но надеялся, что быстрее… А где все?

— Все уже сидят по машинам, — незнакомый спец ткнул пальцем в сторону окна и взъерошил светлые, давно нечесаные волосы. — Вы сейчас тоже допивайте, берите вот пирог с мясом и… У вас фляжка пустая?

Мангус отцепил от пояса флягу, потряс:

— Ну, на глоток еще есть…

— Допейте и отдайте Бернарду, — спец кивнул на журналиста, — он нальет вам еще кофе, если, конечно, не возражаете…

— Я всецело за, — Мангус протянул журналисту флягу.

— Вот… О чем я там?.. А. В общем, возьмете все это и сядете в машину ждать дальнейших распоряжений…

— Маги приехали, — встрял Бернард, безуспешно пытаясь не проливать кофе на стол. — Минут двадцать назад. Их замариновали на проходной, и, как только кончился фейерверк, размариновали обратно и пропустили на территорию. Горят работать!.. Вы их не заметили?

— Нет. Мы как-то разминулись, а когда я понял, что здесь еще и кормят…

— Вот так вот! А ведь еще каких-то десять-двенадцать лет назад!.. — вскричал журналист, с деланным возмущением погрозил собеседнику пальцем, не договорил и усмехнулся: — Интересно, что они здесь найдут…

— Ладно, — Мангус допил последние капли кофе из кружки, взял пирог в бумажном пакете и флягу, поправил автомат на плече и посмотрел в окно. — Пойду ждать. Счастливо.

Он пожал руку сначала скорчившему рожу журналисту, потом устало-невозмутимому спецу, подхватил свою двустволку и вышел на улицу. Машина без пассажиров была всего одна.

— Здравствуйте, — флегматичный водитель-спец высунул голову из окна. — Садитесь. Наверное, лучше сзади — там ужинается приятственней.

— Спасибо, — хмыкнул Мангус.

Он открыл заднюю дверь, положил на сиденье оружие и забрался сам.

— Вас как зовут, простите? — спросил водитель.

— Офицер Никлас Мангус.

— Конрад Шульгер, — водитель, неловко развернувшись, подал Мангусу руку, потом отвернулся и взялся за рацию. — Да, офицер Мангус подошел… Ждем… Да, уже… Понял, — он выключил рацию, встряхнул головой и сказал: — Сейчас еще кого-то должны прислать… если найдут. Вы же доброволец, так?

Мангус кивнул и откусил неприлично большой кусок от пирога.

— А я вот за премию стараюсь, — вздохнул водитель и, заметив, что его собеседник собирается подавиться от возмущения, поспешно добавил: — Нет, премия всем полагается, даже добровольцем… Вы не знали?

Офицер отрицательно помотал головой и запил пирог глотком кофе из фляги. Водитель рассмеялся.

— Стал бы я бесплатно… О, кажется, это к нам.

Действительно, в свете фар показался женский силуэт. Светловолосая девушка в коротких шортах и обтягивающем свитере с высоким воротом постояла пару секунд, озираясь, а потом подскакала к машине Шульгера.

— Привет! — она заглянула в кабину, — Я к вам, ребята… Разрешите?

— Угу, — поняв, что девушка явно нацеливается на заднее сиденье, Мангус положил автомат к себе на колени, а двустволку поставил вертикально.

— Ружжо не заряжено? — подозрительно спросил водитель.

— Нет, — ответил Мангус и добавил: — Автомат на предохранителе.

— И на том спасибо, — проворчал Шульгер.

Девушка запрыгнула в машину, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и прижала ладони к векам.

— Устала как собака, — пожаловалась она. — У вас кофе нет? А то я вот села и, наверное, уже не встану…

Мангус протянул ей фляжку:

— Пожалуйста.

Девушка отняла ладони от лица, покосилась на Мангуса, взяла фляжку и сделала глоток.

— Уф… Спасибо… А там наверху делают без сахара… Все время забывают, — она отдала флягу обратно и представилась, подав руку: — Римма.

— Ник, — Мангус осторожно пожал ладошку девушки.

— Я вас видела. Сверху. Много зарубок на прикладе сделали?

— Ни одной, — усмехнулся Мангус. — Не знаю, как к этому отнесся бы тот, кто мне его выдал…

— Понимаю. Я тоже. Только по другой причине, — Римма выгнулась, потягиваясь. — Весь день угробила не пойми на что… В тире и то интереснее. Вы откуда?

— Страж. Двадцать седьмой тире тридцатый районы, — отозвался Мангус, тоже откидываясь на спинку, чтобы не пялиться на грудь девушки.

— Я-асно, — протянула она. — Внутри были?

— Ага…

Рация затрещала. Водитель схватил ее и поднес к уху.

— Понял… Сейчас…

Он повернул ключ зажигания, машина фыркнула и заворчала.

— Пристегнитесь, голубки-голубчики, — проворчал Шульгер.

Мангус быстро сделал требуемое и все-таки покосился на Римму. Разумеется, ремень еще сильнее подчеркнул ее грудь и, что хуже, Римма вдруг посмотрела офицеру в глаза и улыбнулась. Мангус поспешно отвел взгляд и опрометчиво подумал о ее губах, только что касавшихся горлышка фляги…

Автомобиль рванул с места и выскочил за ворота.

— Что там случилось? — спросил Шульгера Мангус, чтобы отвлечься.

— Они обнаружили что-то неподалеку от завода, — ответил тот, выводя машину на дорогу и прибавляя скорость. — Говорят, машина какая-то, ныкалась в лесу… через дорогу…

— Чего же ее сразу не нашли? — проворчал Мангус недовольно. — Вроде бы все должны были проверить…

— Если машина была накрыта мороком — могли и не найти, — сказала вдруг Римма.

Мангус повернулся к девушке, и она пояснила:

— Меня пытались пристроить в Гильдию и я прошла начальное обучение. Если все сделано грамотно, то обычный маг морок не обнаружит до тех пор, пока не пройдет сквозь него. Нужен сканер. А они все были заняты в стрельбе по мишеням… И вообще, они…

— Вон они! — крикнул Шульгер.

Часть третья

Группа магов, с которой так удачно разминулся Никлас Мангус, в сопровождении Ирмара Тадевальда заявилась в цеха для осмотра останков найденной там «матки». Альбин Хантен, один из нынешних патриархов и одновременно весьма бывший глава Министерства Средств Массовой Информации, некоторое время, брезгливо морщась от неприятного запаха, разглядывал эти останки издалека, потом пересилил себя и подошел ближе. Тадевальд бесстрастно наблюдал за его действиями.

Сервантесу же бесстрастие начальства никак не передавалось. Он взирал на магов с откровенным неудовольствием: двое из них, включая Хантена, имели на лицах все основные признаки злоупотребления противопростудным средством «Доктор Здесь», а еще один, судя по порывистости движений, регулярно принимал болеутоляющие. Сам Сервантес прекрасно знал, каково это — отказаться от снадобья и принять свою боль как часть своей силы… Кроме того, подключение к людям, находящимся в разных неадекватных состояниях, могло иметь для сканера самые непредсказуемые последствия — брать на себя ответственность и увеличивать количество даже потенциальных жертв Сервантес не имел никакого права, особенно морального. Поэтому он обратился к единственному, на первый взгляд, вменяемому, хотя и крайне загадочному члену Гильдии Магов.

— Простите, вы на чем специализируетесь?

Хантен недовольно зыркнул на Сервантеса и вновь вернулся к осмотру поджаренной массы. А собеседник, крайне надменная особа в сиреневого цвета бархатном костюме и белой рубашке с пышным кружевным жабо («Наверняка стоит совершенно умонелепных денег», — подумалось Сервантесу), повел носом в его сторону, и отозвался, глядя несколько поверх его головы, неожиданно певучим женским голосом:

— Иллюзии. И осваиваю порталы, — добавил он после небольшой паузы.

— Порталы…

С одной стороны, вроде бы повезло — с помощью такого мага можно будет не только значительно точнее отследить путь, но и провесить портал (если хватит энергии — но тут уже юрисдикция Тадевальда, для этого он здесь и торчит). С другой — захочет ли этот… эта… это… это необычное явление природы вообще работать со сканером? Сервантес вздохнул и встал рядом с иллюзионистом.

— Скажите, готовы ли вы нам помочь? — спросил он напрямик, глядя ему (или все-таки «ей»?) в глаза.

Явление сунуло руки в карманы и объявило:

— Вообще-то, для этого мы…

— Это каким это образом «помочь»? — взвился бывший министр, подскакивая и разворачиваясь лицом к Сервантесу. — Извольте объяснить!

— Пожалуйста, — тот выдержал недобрый взгляд Хантена. — Я предлагаю объединить вашего коллегу с одним из наших сканеров…

— Чушь! — крикнул Хантен. — Мышиная возня! Мы справимся и без ваших сканеров!

Сервантес молча смотрел министру в переносицу и прикидывал: если он все-таки влепит этому кретину по морде, будет скандал или и на этот раз обойдется?

— Эй, вы! — встрял в разговор дерганный молодой маг. — Вы сами-то с ними когда-нибудь работали? Или и это на добровольцев спихиваете? — и он рассмеялся.

Сервантес, продолжая молчать, перевел взгляд на дерганного, уставился ему в глаза и, чуть улыбнувшись, склонил голову на бок. Маг попятился.

— Ну, ты! — взвизгнул он. — Хорош! — он сделал пару шагов назад, споткнулся, шлепнулся на задницу и заверещал: — Это он специально!..

Тадевальд выдвинулся было вперед, чтобы попытаться погасить конфликт, но остановился и удивленно воззрился на маг в сиреневом бархате.

— Браво! — тот трижды хлопнул в ладоши, и было видно, что он с трудом сдерживает смех. — Вы мне нравитесь, — заявил маг Сервантесу и затем обратился к своим коллегам: — Господа! У вас есть минут десять, а потом, я думаю, можно будет приступить к реализации плана господина… Сервантеса, верно?

— Десять минут? — возмутился Хантен. — Да что можно сделать за десять минут?!

— Да, — снисходительно улыбнулся иллюзионист, обращаясь к Сервантесу. — Неудивительно, что вы нас так задвинули… Простите, где мои манеры… Меня зовут Алекс. Алекс Шторм.

— Йен, — представился Сервантес, пытаясь сообразить, мужское ему назвали имя или все-таки женское.

— Дорогой Йен, скажите, это единственное такое… существо, или здесь есть еще что-нибудь похожее?

— Есть еще один экземпляр. Если желаете…

— С удовольствием, — Алекс взял его под руку и произнес: — Пойдемте, покажете мне этот экземпляр… Чудесный вечер, вы не находите?

Кто-то неуверенно хихикнул, но Сервантес, бросив по-прежнему невозмутимому Тадевальду «А вдруг получится?», повел своего необычного собеседника к выходу.

На улице Алекс приостановился, глубоко вздохнул и посмотрел на небо. Стало совсем темно, но звезд видно не было.

— Тучи, — сказал Алекс (или «сказала?») и снова вздохнул. — Извините, Йен, но мне все же хотелось бы узнать… Вы сами работали со сканерами? Или, может быть, вы и есть он? — и Алекс в притворном ужасе отстранился.

Сервантес прекрасно понимал мага. И обычных-то людей при работе со сканерами рано или поздно начинала обуревать паранойя, но у магов эта паранойя частенько разбухала до прямо-таки катастрофических размеров и начинала давить на профессиональную гордость.

— Нет, я не сканер, — отозвался он, и Алекс тут же придвинулся обратно, — к сожалению… Но я, конечно, с ними работал…

— И каково это? Ну, чужой человек внутри тебя?

Сервантес хмыкнул — очень уж фривольная картинка предстала у него перед глазами.

— Каждому есть что скрывать и чего стыдиться. Но вы ведь посещаете докторов… я имею в виду — когда болеете. Уколы делать… — еще одна картинка, уже хотя бы в пределах, допустимых для почтовых открыток. — В общем, это не очень приятно, но пережить можно.

Алекс внимательно посмотрел на Сервантеса и, подумав, кивнул:

— Тогда я тоже попробую пережить, Йен.

— Попробуйте… Только учтите — я после первого такого опыта работы покинул вашу Гильдию.

— Ого! Это надо обдумать… Хотя, в крайнем случае, перейду к вам на работу. Вы ведь возьмете меня?

— Возьму, — сразу серия картинок, таких, что не каждому покажешь. — Гм… На работу.

— Вы нахал! Это мне тоже нравится.

Они вошли в ангар. Сервантес поприветствовал оставшихся там спецов, Алекс, вновь нацепивший маску надменного графа, холодно поклонился им, поднялся на небольшую бетонную платформу и заглянул внутрь пробитой цистерны, в каких по железной дороге обычно перевозят нефтепродукты. Она была заполнена такой же неважно пропеченной тестоподобной массой.

— Интересные у вас в Спец. Управлении кулинарные пристрастия, — пробормотал Алекс. — Я действительно подумаю…

Сервантес пожал плечами.

— Как-то надо было это утихомирить.

— И как?

— Высокое напряжение. Здесь очень хорошие силовые кабели. Сейчас все отключено, оставили только освещение.

Алекс кивнул, осторожно прошелся вдоль платформы, спрыгнул вниз на пути и заметил:

— А я, знаете ли, печеному предпочитаю жареное… Ничего не чувствую, — разочарованно констатировал он. — Работали хорошие маги.

— Или алхимики, — буркнул Сервантес.

— Сказки, — рассеянно пробормотал Алекс. — Истории для романтически настроенных особ, преимущественно светловолосых и женского пола… Слушайте, Йен, а давайте попробуем, пока у меня еще осталось немного мужества?

Сервантес подал Алексу руку и тот выбрался обратно на платформу, а затем взялся за рацию.

— Сканер готов? — спросил он.

— Да, — ответил ему кто-то сквозь треск разрядов.

Сервантес снял с головы наушники и отдал их Алексу:

— Прошу. Наденете — сообщите им.

— Хорошо… Но вы будете держать меня за руку?

— За что хотите.

— Ловлю вас на слове, — Алекс попытался улыбнуться, нацепил наушники и коснулся кнопки передачи. — Начнем…

Сервантес осторожно взял ладонь Алекса — или все-таки «Алекс»? — и тихо зашипел от боли, когда маг ощутил присутствие сканера и сильно сжал пальцы.

— Да… Что мне делать? — спросил Алекс, выслушал ответ, прикоснулся другой рукой к цистерне, помедлил и отозвался: — Хорошо, сейчас… Мы должны забраться туда, — пробормотал он, указав на цистерну.

Сервантес кивнул, снял с пояса рацию и протянул магу:

— Держите. Сейчас, — он скинул плащ, засунул посох в дыру, потом протиснулся сам:

— Осторожнее, тут всякие острые…

Алекс брезгливо сморщил нос и с некоторым трудом влез в цистерну. Раздался треск разрываемой ткани.

— Ах ты!.. Порвался все-таки.

— Ну кто же в полевых условиях работает в таких костюмах? — спросил Сервантес, разглядывая дырку на бархатных брюках.

— Я работаю! — отрезал Алекс, отдал рацию обратно и, когда Сервантес закрепил ее на поясе, взял его за руку и вновь связался со сканером: — Мы внутри… Да… Верно, мерзее не припомню… Сейчас, — он шевельнул пальцами и, присев, осторожно коснулся содержимого цистерны. — А?!

Сервантес замер.

Но они уже не были в цистерне. Они были в зарослях орешника, вокруг было сыро и темно хоть глаз выколи.

— Ловушка? — удивился Сервантес.

Алекс выпрямился, посмотрел на свои пальцы, беспомощно огляделся — и ткнул рукой в темноту:

— Вон, смотри!

В этот момент взревел двигатель, и выкрашенная в защитный цвет машина («Индеец», машинально отметил про себя Сервантес, «армейский, хорошая вещь, недавно снят с производства…»), ломанулась сквозь кусты куда-то вбок.

— Проклятье!

Сервантес взмахнул посохом. С верхушки посоха сорвался мрачный фиолетовый шар и устремился за машиной.

Сервантес посмотрел на Алекса. Тот внимательно слушал, что ему говорят по рации.

— Ясно… Так. Они знают, где мы. Нам предлагается не дергаться, а выйти к дороге — она правее, — маг указал рукой в сторону, в которую укатила машина, — нас там подберут.

— Понятно, — Сервантес скрипнул зубами. — Временно вышли из игры, — он огляделся, — Темно… Они-то знают, где мы, а мы… — он не договорил — раздался громкий хлопок. — Ага, попал… Ладно… Пойдем. Вряд ли это их остановит, конечно…

Алекс отдал ему наушники, и они, все еще держась за руки, стали продираться к дороге сквозь мокрые кусты.

— Слушайте, Йен, у вас случайно фонарика нет? — спросил Алекс.

— Нет, — угрюмо ответил Серантес, — он в плаще, а плащ там…

— Ясно, — кивнул Алекс, — Сейчас попробую что-нибудь сделать, если не возражаете.

— Только за, — отозвался Сервантес, зябко поеживаясь и морщась от боли в колене.

Маг перехватил Сервантеса под локоть, прижавшись к нему поплотнее, поднял правую руку и быстро сжал-разжал пальцы. Маленький светлячок осветил его ладонь, пролетел немного вперед и неуверенно затанцевал на месте.

— Пойдемте…

— Пойдемте… Подождите, — решился вдруг Сервантес. — Я все хочу вас спросить…

— Да?

— Понимаете… ну… в общем, вы мужчина или женщина?

Алекс остановился и некоторое время задумчиво смотрел на собеседника.

— Это очень вас беспокоит, Йен?

— Честно говоря — не то чтобы…

— А давайте тогда отложим выяснение этого вопроса до того, как окажемся в более подходящей для этого обстановке, хорошо? — резковато ответил Алекс. — А то эта штучка скоро погаснет.

— Значит, сюрприз будет, — обреченно вздохнул Сервантес, так и не разобравшись, серьезно огорчил он своего компаньона или не очень.

К дороге они вышли как раз тогда, когда первая машина погони пронеслась мимо. Они встали на обочине, Алекс, глядя куда-то вдаль, чуть-чуть подвинулся, так, чтобы тыльная сторона ладони Сервантеса коснулись его бедра — как раз там, где были порваны брюки, — и едва заметно поморщился от прикосновения бинтов.

Шульгер вдавил педаль в пол. Машину опасно повело, но он, ругаясь сквозь зубы, выправил ее и погнал за едва видным в темноте «индейцем», стараясь держать того в лучах своих фар.

— Дамы и господа! — громко сказал водитель, — я думаю, кто-то из вас умеет хорошо стрелять? Он уходит!

Мангус вопросительно взглянул на Римму. Та вдруг слегка покраснела. «Она же без оружия! — дошло до него, — Что за дела?»

— Сейчас… Сейчас, — Мангус открыл окно и попытался хоть как-то прицелиться.

Уставшие за день глаза заслезились от ветра. Мангус вытер их тыльной стороной ладони. В кинотеатре иногда показывали фильмы с красивыми сценами погонь, но сейчас ему очень бы хотелось, чтобы на его месте оказался кто-нибудь из тех, кто эти фильмы снимает, и постарался попасть в одно движущееся транспортное средство из другого движущегося транспортного средства, при этом, по возможности, никого не пристрелив. Он дал короткую очередь, целясь как можно ниже.

— Красиво, — прокомментировала Римма, глядя на дорогу из-за спинки водительского сиденья. — Жаль, что без музыки…

Мангус вдруг вспомнил, где он видел эту девушку. В небольшом рекламном ролике — кажется, про косметику; такие ролики иногда крутили в кинотеатрах перед сентиментальными фильмами, на которые охотно шли молодые одинокие дамы… Он даже замер на секунду, удивившись прихотливому изгибу судьбы: стоило ему пожелать кого-то из тех… А с другой сторону — она-то тут причем?

Еще пара очередей.

— По-моему, я в них не попал ни разу, — пробурчал Мангус, всунувшись обратно в машину.

Девушка вдруг погладила его по бедру. Выяснять отношения расхотелось окончательно.

— Да нет, — отозвался вдруг водитель, — что-то с их машиной вы все-таки сделали, офицер… Смотрите!

Действительно, «индеец» вильнул, едва не сверзился в кювет, выровнялся, вильнул в другую сторону и чуть сбавил скорость.

— Куда ж вас несет, змею вам в штаны?! — прорычал Шульгер и крикнул Мангусу: — Ник, как вам кажется, куда это они? Не в Линц же! Да и не дотянут!..

— Не знаю…

Мангусу, так как пальцы Риммы все еще слегка сжимали и поглаживали его бедро, думать было нечем совершенно. Он перезарядил автомат, вновь поставил его на предохранитель и смущенно усмехнулся:

— Ну что, еще попробовать?

— Подождите, — сказала Римма и обратилась к Шульгеру: — Там дальше будет поворот налево…

— Точно! — воскликнул тот, ударив себя кулаком в лоб. — Склады! Больше им и ныкаться-то негде. Не уйдут! Не уйдете, гады!..

Рыскающий туда-сюда «индеец» и впрямь свернул налево прямо перед носом какой-то резко затормозившей ярко-красной легковушки. Шульгеру удалось проскочить до того, как опешивший водитель вновь стронулся с места.

— Не уйдете, сволочи! — бормотал он.

Мангус оглянулся назад, хлопнул себя по лбу и схватился за рацию.

— Да! Эй, меня слышно? — спросил он.

— Говорите! — чей-то голос прорвался сквозь треск помех.

— Это офицер Мангус! Подозреваемые свернули с трассы Дерлин-Линц и движутся по направлению к старым складам!..

— Не дайте им уйти! Мы вас видим!

— Они нас, значит, видят… — буркнул Мангус отключаясь. — А что там за склады?

— Какая разница? — ответил Шульгер. — Главное, чтоб нас там армия не поджидала…

Большие темно-серые коробки старых складов — Мангус с некоторым трудом, но все же вспомнил, что как минимум треть площади там в свое время занимала Гильдия Алхимиков, пока она не была задвинута в дальний угол магами — постепенно вырисовывались по правую сторону дороги на фоне совершенно черного неба.

— Там были алхимики, — пробормотал он.

— Смотрите! — Шульгер ткнул пальцем вперед.

«Индеец» был все ближе. Они догоняли его!

Потрескавшееся заднее стекло машины вдруг вылетело, и оттуда высунулся человек.

— Пригнитесь! — Мангус, забыв про ремень безопасности, одной рукой притянул Римму к себе.

— Осторожней! — пискнула девушка.

Раздалось три выстрела. Шульгер сильно наклонился вправо, прячась за приборную доску, и, неловко вывернув руль, ударил по тормозам. Машину занесло. Мангус, ругаясь, перегнулся через Римму и принялся крутить ручку на двери, чтобы опустить стекло.

— Оставь! — крикнул водитель, вновь давя на газ.

Каким-то образом ему удалось быстро наверстать потерянное на этот вираж время, и через несколько секунд они снова оказались на хвосте у «индейца».

— Промазал, — удивленно сказал Шульгер сам себе. — Мне показалось, что он мне прямо в лоб целился!..

Мангус хлопнул того по плечу и обратился к Римме:

— Вы как?.. Я не очень вас?..

— Да нет, — девушка помотала головой. — Я тоже перепугалась. Спасибо…

«Индеец» свернул наконец-то на неприметную, заросшую бурьяном дорогу и двинулся напрямую к складам. Мангус снова высунулся в окно и дал еще пару очередей по колесам. Без толку.

— Не тратьте патроны, — посоветовал Шульгер. — Или, если хотите кого-нибудь пристрелить, стреляйте на поражение.

Бедро Мангуса снова сжали пальцы девушки, так, что ее длинные ногти, казалось, продырявили брюки и впились в кожу. Он осторожно накрыл своей ладонью ладонь Риммы и подумал: «Романтическая погоня… кажется, такого в фильмах я еще не видел».

«Индеец» добрался к складам, остановился, из него выскочили два человека, один сразу бросился к зданиям, петляя в высокой траве, а второй, перед тем, как последовать за первым, сделал пару выстрелов из пистолета. Мангус кубарем выкатился из машины, вскинул, стоя на коленях, автомат — и застыл. Человек стрелял прямо в лобовое стекло. Стоя на месте… Или он совсем бездарный стрелок — или что-то тут не так. Мангус выпалил куда-то поверх головы убегающего, вскочил и припустился за ним. Римма оказалась на несколько шагов впереди.

— Стой! — крикнул Мангус.

Поздно. Когда девушка пробегала мимо «индейца», оттуда появился еще один, в старой армейской форме («Приобрели вместе с машиной?», тупо подумал Мангус), схватил ее и, развернув лицом к Мангусу, приставил к ее голове пистолет.

— Минуточку! — рявкнул он и добавил тише: — Опустите, пожалуйста, оружие, молодой человек!.. Вот так… А теперь, будьте так добры, разрядите его, пожалуйста, аккуратно, и бросьте магазин подальше, — Мангус послушно выполнил требования «армейца». — Благодарю. И — да, если вдруг надумаете идти за нами, постарайтесь не очень спешить, договорились?

Мангус только скрипнул зубами.

— Она что, не вооружена? — спросил подбежавший Шульгер, и когда офицер кивнул, развел руками: — Ну дела… Что будем делать?

— Я пойду туда, а вы свяжитесь с нашими и предупредите, что преследуемые в складах и что у них заложник.

— Только без ненужного героизма, офицер!

Мангус фыркнул, сунул автомат в машину, достал из кобуры пистолет, пригнулся и побежал за террористами, кусая губы и пытаясь сообразить, чего же им было нужно.

Сервантеса и Шторма подобрал микроавтобус Спец. Управления.

— Как вы себя чувствуете? — спросил сидевший на переднем пассажирском сиденье Тадевальд.

— Прогулка под звездным небом — это очень романтично, вы не находите? — заявил Алекс Шторм, улыбаясь двоим недовольным магам, задумчивому спецу, облокотившемуся о большую радиостанцию, и тихой девушке в сером плащике, с наушниками на голове и микрофоном у губ — она единственная, кто был пристегнут и кто не обратил на вновь прибывших никакого внимания.

— Напрасно вы так спешили, — брюзгливо сказал Хантен, глядя в окно.

Сервантес сел, кое-как вытянул больную ногу и принялся растирать колено.

— Слушайте, Алекс, мне кажется, мы с вами ухитрились пропустить что-то важное… или интересное.

— Ну, тут я с вами согласиться не могу, дорогой Йен…

— А придется, — резко сказал Хантен. — Фергюсон обнаружил области странных паразитных возмущений. В основном рядом с этими чертовыми конгломератами протоплазмы, — он скривил губы в подобии усмешки, — но несколько таких областей были расположены по периметру завода и даже в административном, между прочим, корпусе. Чем занимались ваши спецы, господин Сервантес?!

— Работали, — тот пожал плечами. — Им было слегка не до того, знаете ли… И что же это за паразитные возмущения?

— Две таких области оказались ловушками для особо нетерпеливых, а остальные выглядели так, как будто они были предназначены для слежения.

— Слежения… — Сервантес задумался. — Слежения, говорите?

— Для визуального слежения, — уточнил упомянутый Фергюсон (третьего, так и не упомянутого нервного молодого человека, в автобусе не было).

— Конгломераты протоплазмы… Господа, а вам не кажется, что это были алхимики? — спросил Сервантес.

Автобус резко развернулся, и он едва не слетел с сиденья. Алекс ухватил его за локоть.

— Осторожнее, пожалуйста…

— Благодарю.

— Алхимики! — Хантен рассмеялся. — А зачем им это? Они сейчас совсем другими делами… И, главное — как?

— Вы их в свое время здорово потеснили. Причем — вы лично. А потом пришло Спец. Управление, и для них места вообще не осталось… Как вы думаете, дружище Хантен, если бы мы с вами сегодня обняли друг друга за кадыки, ребята из Гильдии Алхимиков сразу вмешались бы, или сначала организовали бы тотализатор? Со ставками и зрителями? А?

— Ну и как они смогли бы провернуть такое? — Хантен, судя по тону, уже был не так уверен.

— Алхимики с давних времен искали возможность создать «гомункулуса», — пробормотал Фергюсон.

— Нам сюда, господа, — сказал Тадевальд. — Думаю, сейчас мы все выясним…

Автобус остановился позади четырех легковых машин. Сервантес выбрался первым, машинально подал руку Шторму и направился к Шульгеру. Остальные выгрузились следом, в автобусе остались водитель-спец, сканер и связист с рацией под рукой.

— Вы везли офицера Мангуса? — спросил Сервантес, приблизившись к водителю.

— Я, — кивнул Шульгер, — его и девчонку…

Сервантес поднял руку.

— Девчонки не было. Беккер к вам не успела…

— Та назвалась иначе. Не помню…

— Вот это бардак! — Сервантес помотал головой. — Ладно, я не знаю, что вы за «девчонку» вдвоем приютили, но она, я так понимаю, теперь там, внутри, правильно? — Шульгер кивнул, — А где наш офицер?

— Он рядом с «там», — сказал Тадевальд, опередив водителя. — У входа…

Сервантес перевел взгляд на Шторм.

— Слушайте, Алекс, вы, насколько я помню, предпочитаете жареное… Считайте, что я уже задолжал вам ужин — но нам надо будет как-то попасть внутрь, и я прошу вас сделать мне одно одолжение…

— Ммм… жареные морепродукты в соевом соусе, — мечтательно промурлыкал Алекс. — Чего только не сделаешь за жареные морепродукты в соевом соусе! — он покосился на своих коллег: — Вы не поддержите нас, господа? Иначе этот прыжок будет последним, что я вообще смогу сделать сегодня.

Хантен скривился, но подошел поближе и достал из ножен маленький, прихотливо изогнутый ножик. Фергюсон уже держал в руке небольшой строгий кортик.

— Кровопускание на брудершафт… Ну что же, почему нет? — изрек Тадевальд, раскрывая невесть откуда появившуюся у него опасную бритву.

— Стоимость этого действа мы обсудим позже, — заявил Хантен, а молчаливый Фергюсон нахмурился вдруг и тихо сказал:

— А ведь за нами и сейчас следят…

Мангус вошел внутрь здания, очень сильно жалея, что не захватил с собой фонарик, который так и остался в машине, присобаченным к «богомолу». Конечно, сканер, забравшийся в его голову, вполне мог скомпенсировать его отсутствие и уверенно вел по темному помещению, но Мангуса такая компенсация не слишком устраивала… Приказ был совсем простой: добраться до места, где держат заложницу, оценить ситуацию, ни в коем случае не стрелять и вообще по возможности не вмешиваться. Хотя — очень хотелось.

Сканер провел его по длинному коридору к единственной двери по левую сторону. Планировка чем-то напоминала здание Спец. Управления. Мангус нахмурился. Ему вдруг представилось, что он принимает участие в какой-то дурацкой телепостановке, в которой кто-то решил сэкономить на декорациях. Он нащупал ручку двери — нет, кажется, там была круглая, — встал так, чтобы дверь, в случае чего, прикрыла его хотя бы от первой атаки, и аккуратнейшим образом надавил на ручку, ожидая, что сейчас его наверняка приложат по голове чем-нибудь тяжелым, и это еще в самом лучшем случае.

Дверь открылась.

Ничего не произошло.

Дверь скрипнула. Мангус замер.

Ничего не произошло. Как долго это «ничего» будет «не происходить», вряд ли знал кто-нибудь, кроме Совы, но эта абстракция почему-то никогда не сообщала вовремя ничего из того, что ей было известно.

Мангус сунул голову за дверь. Вдалеке что-то светилось. Видимо, какая-то лампа, она освещала потолок и высвечивала контуры дальних ящиков.

— Вам туда, офицер, — сказал бесплотный голос в наушниках.

«Туда». Мангусу тут же очень захотелось послать «туда» самого обладателя бесплотного голоса, но стоило ли себя обнаруживать? А услышав далекий смешок в ухе, он вдруг вспомнил разные слухи, что ходили про сканеров, и, стараясь думать как можно меньше, двинулся вперед, вдоль штабелей каких-то дощатых ящиков с кучей заноз.

— Налево… — командовал голос. — Сейчас направо… Чуть дальше… Стойте.

К счастью, Мангус успел сообразить, что ящики кончились, и благоразумно пригнулся. Он заметил только одного человека, скорее всего, того, что схватил Римму. Девушки рядом с ним не было.

— Посмотрите еще раз, — шепнул ему сканер.

«Пуля в лоб — не так уж плохо», — решил Мангус и выглянул…

— Пора! — скомандовал Тадевальд, когда водитель микроавтобуса нажал на гудок, и перевел взгляд на бритву в руке.

— Не очень глубоко, — сказал Хантен и рассек себе ножом левую ладонь.

Фергюсон, который стоял, зажав в кулаке лезвие кортика, поморщившись, вытянул кортик вверх. Тадевальд полоснул по запястью. Хантен покачал головой, проворчал что-то невнятное и вытянул кровоточащую руку перед собой. Фергюсон и Тадевальд повторили его жест. Алекс Шторм поймал ладонью первые капли и кивнул:

— Готово…

Перед его глазами возникла туманная картинка, что-то вроде плана помещения, плана нечеткого и, возможно, не очень точного, но времени больше не было.

Сейчас для создания портала не были нужны ни слова, ни жесты — нужно было просто схватить Сервантеса за руку и шагнуть вперед…

…в комнату, заставленную ящиками, прямо к человеку в поношенной армейской форме. Он вскинул пистолет, но Сервантес отпихнул спутника в сторону, посохом, зажатым в левой руке, отвел пистолет, а правую резко выбросил раскрытой ладонью вперед. Фиолетовая вспышка отшвырнула человека с пистолетом в стену из ящиков.

Раздался выстрел.

Алекс Шторм проследил предполагаемую траекторию выстрела — и замер, вытаращив глаза.

Сервантес глянул сначала на Алекса, потом туда, куда смотрел Алекс — и замер, предварительно злым ударом вогнав посох на сантиметр в бетонный пол.

Мангус выскочил из-за своих ящиков, перекатился через голову, потеряв свои наушники, развернулся налево, туда, куда смотрел замерший как статуя Сервантес — и тоже замер.

С громом и молнией в комнатку ввалились через портал маги с Тадевальдом — ну что сказать, замерли и они.

За небольшим столом со стоящей на нем лампой стоял, руки за спину, человек в клетчатой рубашке, сером кургузом пиджачишке с латками на локтях и серых, пузырящихся на коленях брюках с подтяжками… разве что непривычно небритый и без своего знаменитого серого берета на голове. Рядом, на стульях, сидели двое мужчин — это они не так давно были внутри «индейца», — и одна девушка. Римма.

Бывший алхимик без знаменитого берета встал, поднял руки вверх, постоял так некоторое время и произнес:

— Снято!

Эпилог

Они вышли из зала последними, чтобы избежать толчеи, и спустились в вестибюль. Сервантес получил в гардеробе серое пальто и черный плащ и подошел к стоявшей у большого зеркала Алекс.

— Позвольте за вами поухаживать, — церемонно сказал он.

— Сделайте одолжение, — отозвалась Алекс, поправляя прическу.

Сервантес прислонил к стене трость, помог спутнице надеть пальто, потом кое-как натянул свой плащ и поинтересовался:

— Ну-с, что у нас там дальше по плану?

— Вообще-то говоря, лично мне хотелось бы сказать режиссеру пару ласковых! Как он, мерзавец, посмел вырезать такой потрясающий эпизод?! Да еще с моим участием?! Да еще пригласить меня смотреть это надругательство?..

— Не заметил. Мне было слегка не до фильма… Потише, пожалуйста, — Сервантес нахлобучил шляпу и поднял воротник, как заправский киношный шпион. — Столько трудов было угрохано на то, чтобы впихнуть тебя в это платье…

— Ах, не до фильма?! — Алекс провела язычком по губам и прищурилась: — Ладно, дорогой мой Йен, это мы еще обсудим… В любом случае, экзекуцию придется отложить на потом. Когда нашего уважаемого режиссера выпустят. Не тащиться же к нему в гости…

Алекс взяла Йена под руку, и они вышли из кинотеатра на площадь Совы.

Снег, похоже, только того и ждал.

Content

Иван Валеев
Ни одно животное не…

Пролог

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Эпилог