Владимир Колычев

Катя, жена бандитская

© Колычев В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Часть I

Глава 1

Облако на востоке – темное, длинное и прямое, как стрела башенного крана. Рассветное солнце, казалось, не хотело выходить в мир, но «подъемный кран», невидимым крючком подцепив ослепительный диск, потихоньку вытягивал его из-за горизонта. Гнется «стрела» под немыслимой нагрузкой, перегревается, окрашиваясь в цвета раскаленного металла.

Зато крепкие, накачанные руки легко справлялись с тяжестью. Гроб даже не подняли, а выдернули из отрытой могилы, поставили на мокрую от росы траву. Лезвие топора влезло под крышку, с хрустом отодрало ее от короба вместе с гвоздем. Она с глухим стуком упала на землю, но человек, лежащий в гробу, даже не шелохнулся.

– Эй! – Ярослав со всей силы ударил ногой по домовине.

Только тогда «терпила» вздрогнул и распахнул глаза. Память тут же вернула его в недавнее прошлое, в котором он бился в гробу, как устрица в раковине, брошенной в кипящую воду. Ноги на пальцах рук содраны в кровь, лицо исцарапано, губы искусаны. В этой безнадежной борьбе со смертью бедняга мог умереть от разрыва сердца, и, если бы такое произошло, его бы просто вернули обратно в землю. Но все-таки умирать ему рано, в этой жизни он нужен больше, чем в той. И Марат так считал, и Ярослав с ним соглашался. Ему, правда, такой способ наказания не нравился, но возражать он не стал…

Портнягин окончательно все вспомнил, и панический страх схватил его за шкирку, выдернул из гроба. Он бросился прочь от Ярослава, но не глянул себе под ноги, поэтому свалился в яму, которая могла стать его могилой. Яма не глубокая, не больше метра, но сам он из нее выбраться не мог. То ли ноги отказали, то ли щелчок взводимого курка напугал.

Ярослав не собирался его убивать, всего лишь пистолетом-зажигалкой щелкнул, чтобы прикурить.

– В следующий раз на все два метра опустим, – выдыхая дым, пригрозил он. – И уже не вытащим. Ты меня понимаешь, Олег Степанович?

Портнягин кивнул, затравленно глядя на него.

– «Крысятничать» будешь?

Директор оптовой базы отчаянно мотнул головой и, заверяя в своих благих намерениях, скрестил на груди ладони.

– Порядок здесь наведешь. Яму закопай, все дела. Гроб можешь на базу забрать, пусть стоит. И работу давай, чтобы все путем было. Смотри, хоть один косяк!..

Портнягин замахал руками, будто отгоняя от себя нечистую силу. Дескать, избавился он от пороков, которые наслал на него сам бес. Ярослав лишь усмехнулся, глядя на него. Дьявол живет не в аду, а в самой природе человека. Как вцепился в Еву в начале времен, так все человечество и держит в своих тисках. Войны, кровь, насилие, грабежи – все это в порядке вещей. Воровство, проституция, пьянство – и от этого никуда не деться. Впрочем, Ярослав и не сопротивлялся злой природе. Зачем, если это его среда обитания? Но в этой среде он волк, а Портнягин – овца на птичьих правах.

Но и волку не позволено красть у своих, а овце и подавно…

Он забрал Фима, с которым всю ночь «кошмарил» жертву. Дело сделано, можно возвращаться домой. Потрепанный «пятьсот двадцатый» «бумер» стоял на съезде с проселочной дороги. До шоссе не больше километра, и до Москвы рукой подать.

Остроносый Фим сел в машину, навел на себя зеркало заднего вида, провел рукой по волосам. Интересное у него лицо – широкое, с округлыми чертами, губы как плюшки, подбородок мощный, овальный. И только нос тонкий, заостренный.

– Может, мы зря эту «крысу» подняли? – спросил он. – Зарыли бы, пусть лежит.

– А работать кто будет? – Ярослав навел зеркало на заднее окно. Фим не девочка, чтобы любоваться собой.

– Незаменимых нет.

Ярослав глянул на него с усмешкой, которой выражал свое согласие. Да, если Фим вдруг исчезнет, они с Маратом не много потеряют. Его всегда заменить можно, в этом никаких сомнений. А таких, как Портнягин, нужно еще поискать. Мужик он хоть и вороватый, но дело свое знает, и бизнес в упряжке с ним идет в гору. С таким человеком на хозяйстве можно смело заниматься своими делами, а дел у них много. Народ борзеет не по-детски, берут деньги взаймы, а отдавать не хотят. А его и Марата босс держит банк с серьезным теневым оборотом, и порой кредиты приходится возвращать силой. Ярослав собаку на этом съел. Неплохо они с Маратом на этом деле поднялись. Свой собственный бизнес открыли, торговая база у них, с которой продукты расходятся по магазинам. И этой базой заведует Портнягин. Но в последнее время так у него хорошо дела пошли, что стало подозрительно. Наняли спецов, устроили проверку, поймали мужика на воровстве и на часик-другой заживо его похоронили. В наказание. Впредь воровать не будет. И на конкурентов работать не станет. А если захочет выйти из дела, пусть вспомнит, каково это – лежать в гробу.

Пусть работает Портнягин, а Ярослав пока отдохнет. Непростая ночка выдалась сегодня – самое время завалиться на боковую. А после обеда Марат подъедет, надо будет одного типа хорошенько тряхнуть, долг из него выбить. Дело несложное, но без труда его из пруда не вытянешь…

Машина промчалась по новому мосту через Кольцевую, выскочила на проспект, охраняемый серыми коробками высоток, которые, будто стражи, стройным рядом тянулись вдоль улицы. Время раннее, город еще спит, машин мало, людей на тротуарах почти не видно, даже у станции метро нет привычных скоплений.

Ярослав остановил машину во дворе пятиэтажного дома, двор которого напоминал самый настоящий лес – столько в нем было деревьев. Заглушил «бумер», передал ключи Фиму и приоткрыл дверь:

– В шестнадцать ноль-ноль как штык!

– Да не вопрос! – бодро ответил тот.

Ярослав недобро глянул на парня, мог бы и промолчать в ответ. А раз уж отозвался, пусть попробует опоздать хоть на минуту.

Их было трое в команде: Ярослав и Марат – основные, а Фим на подхвате. Они с Маратом уже давно в системе, у них и опыт, и реальный бизнес на двоих, а Фим еще новичок, причем бесправный. Если он вдруг захочет войти в их бизнес, у него просто-напросто не хватит для этого денег. А если вдруг нароет, все равно не войдет. Его место в шестом ряду. Но парень он, в общем-то, неплохой, и его можно было бы взять в общее дело, но только на правах наемного сотрудника. На охрану его, например, назначить. Бизнес растет, развивается, и кабала, в которой держит их Рауль, не будет вечной, рано или поздно они с Маратом отпочкуются от его ветки и тогда будут зависеть только друг от друга… Будут. Обязательно будут…

У Ярослава была своя собственная квартира – небольшая, двухкомнатная «распашонка». И ремонт в современном стиле он сделал, и мебелью обставил. Все у него здесь в полном ажуре. Сейчас он откроет бронированную дверь, зайдет в прихожую, выстланную французским кафелем, повесит куртку в австрийский шкаф-купе, заглянет в немецкий холодильник и перекусит на кухне, обставленной мебелью из итальянской черешни. А на кухне у него образцовый порядок… Он мог дневать и ночевать в машине, выслеживая жертву, гоняться за ней по лесам и полям, не жалуясь на тяготы, есть всякую дрянь, но дом у него должен быть оазисом благополучия в пустыне лишений. Здесь он должен отдыхать душой и телом – в тишине и спокойствии. А если с женщиной время провести, то без всяких разгулов и оргий. Для вакханалий есть кабаки или квартира Марата, вот уже где настоящий вертеп…

Он открыл дверь и увидел женский бюстгальтер, который лежал на пороге между прихожей и гостиной. На кухонном столе стояла недопитая бутылка коньяка; две рюмки, пара тарелок: одна пустая, другая – с нетронутой яичницей. Диван в гостиной разобран, покрывало смято… Такую наглость мог позволить себе только Марат, тем более запасные ключи от квартиры были только у него. Он же вроде сестру вчера на вокзале встречал, поэтому Портнягина прессовали без него. Неужели это он здесь так зажигал?..

Ярослав покривился и взялся за уборку, даже мусор вынес, чтобы ничего не напоминало ему о ночном бардаке. Только коньяк оставил. И дернул стопку под омлет. Название французское, а производство польское – пойло еще то. Но бывало и хуже…

Принял душ, позавтракал и лег спать в свою постель на чистое белье. Кайф!..

Проснулся он от сильного стука в дверь. Один раз ударили, но требовательно. У Марата это в привычке. Сколько раз Ярослав показывал ему на кнопку звонка, бесполезно.

Он в трусах вышел в прихожую, открыл дверь, но Марата за порогом не было. Участковый стоял, с ним еще двое в штатском. Взгляды у всех троих цепкие, ментовские.

– Гражданин Игнатьев? – спросил участковый.

Ярослав знал его лично. Пару раз приходили к нему с обыском из РУОПа, капитан Жарков их сопровождал. А его нынешних спутников он видел впервые.

– Постановление есть?

– Нет постановления, но будет, – злорадно усмехнулся молодой курносый крепыш в джинсовой куртке.

– Как будет, так и приходите!

Ярослав попробовал закрыть дверь, но средних лет мужик с широкой впалой грудью подставил ногу:

– Не торопись, Ярый!

– Игнатьев, ты бы не «быковал», – наставительным тоном изрек участковый. – Товарищи с тобой поговорить хотят.

– Ну, говорите.

– Да нет, не здесь. В отделение проехаться надо.

– А в чем проблема?

– Заявление на вас поступило.

– От кого?

Ярослав пытался сохранять спокойствие, и ему это неплохо удавалось. Заявить на него мог Портнягин, но им бы тогда занялись руоповцы, а он их там всех почти знал. А эти, похоже, из уголовного розыска.

– Опознание провести нужно.

– Опознание? – задумчиво цокнул он языком. Если на него заявил Портнягин, опознания проводить не стали бы. Портнягин знал его по имени, фамилии, отчеству, какое тут опознание?..

– Ну хорошо… – Ярослав гнетуще посмотрел на широкогрудого и давил на него взглядом до тех пор, пока тот не убрал ногу.

Будь Ярослав обычным гражданином, его бы скрутили прямо на пороге. Набросились бы втроем и заломали. Во всяком случае, попытались бы сделать это. А он бандит, и с ним так грубо нельзя, потому что за ним система, с проплаченными адвокатами и купленными судьями. Действовать нужно строго в соответствии с законом, иначе по судам затаскают, прокурорскими проверками замучают. Но все-таки с ментами лучше не шутить. Они ведь могут и с ордером заявиться, а в квартире ствол в тайнике. Обыск могут провести с пристрастием и ствол изъять по всем правилам, тогда никакие адвокаты не помогут.

Он оделся, позвонил Марату, но тот не откликался. А с Фимом связываться не хотелось. В Марате он был уверен, а в нем – нет. Среда, в которой он обитал, специфическая: если в ментовку попал, а потом вышел, сразу вопрос нехороший возникает. Может, братву в обмен на свободу сдал? Доказывай потом, что ты не верблюд… Так что Раулю знать об инциденте незачем, а Фим сообщить мог – или по умыслу, или по простоте своей душевной…

Ярослав вышел на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь.

– Я арестован?.. – спросил он. И тут же заверил курносого мента: – Не бойся, не убегу. – Без понуканий прошел к ментовской машине, забрался внутрь.

– Почему не спрашиваешь, в чем тебя обвиняют? – с усмешкой спросил широкогрудый, когда «козел» выехал со двора.

– Я даже не спрашиваю, кто ты такой.

– Капитан Суханов…

– Да мне без разницы. Нет за мной ничего, я это точно знаю.

– И в группировке Рауля не состоишь?

– Это допрос?

– Интересно, как ты запоешь, когда тебя за изнасилование закроют?

– Чего?! – скривился Ярослав.

Он сделал много зла за свои неполных двадцать пять лет, но чтобы кого-то изнасиловать – это не про него. Видно, менты решили устроить ему подляну, в этом они мастера.

Его доставили в отделение, приняли по всей форме и закрыли в зарешеченном «аквариуме» перед дежурной частью. Ждать пришлось долго, часа два-три. Впрочем, ему не привыкать.

В конце концов его провели в кабинет к следователю. Оказывается, сегодня ночью в своей квартире Ярослав изнасиловал некую гражданку Семирадову Екатерину Афанасьевну. Что он мог сказать? Свалить вину на Марата? Это не в его правилах. Да, Марат подставил его, но с ним он разберется сам, без ментов.

– А где опознание? – спросил Ярослав. – Меня сюда везли на опознание?

Следователь Горяйнов развел руками. Не было гражданки Семирадовой, ей звонили, а она не пришла.

– И что теперь?

– Завтра опознание проведем.

– И где мне ждать этого завтра?

Ему предложили провести ночь в изоляторе.

– А экспертизу проводили?

Следователь сделал вид, что не услышал вопроса.

– А я могу адвокату позвонить?

В этот момент в дверь постучали и в кабинет вошла высокая русоволосая девушка в длинном струящемся сарафане. Волосы пышные, но ломкие, ничем не примечательные глаза не маленькие, но и большими не казались, нос – не широкий, не узкий, губы – не тонкие, но и не пухлые. Все в ней самое обыкновенное, но при этом она как будто светилась изнутри. Улыбка чарующая и немного смущенная. Движения плавные, женственные, завораживающие.

– Игнатьев! – донесся откуда-то издалека голос следователя. – Что с тобой?

А девушка между тем виновато вздохнула и прошептала:

– Мне бы заявление забрать.

– Как забрать? – вскинулся мент, растерянно глянув на Ярослава.

– Да не надо ничего!

– Так, погоди! Мы задержали насильника…

– Это не он, – нахмурилась девушка.

– Как не он?.. Дом тридцать шесть, квартира четырнадцать! Игнатьев Ярослав Алексеевич!

– Это не он!

– А кто?

– Я же сказала, что хочу забрать заявление!

– Нет, так нельзя…

– А как можно? – не выдержав, вспылил Ярослав. – Тебе же сказали, что не я это. Чего ты людей здесь грузишь? Проблемы нужны? Будут тебе проблемы! Не унесешь!..

Горяйнов хватанул ртом воздух, с возмущением глядя на него. Но в то же время он понимал, с кем имеет дело. К Ярославу на понтах не подъедешь. Нет четкого обоснования – значит, и рыпаться нечего.

Он неохотно протянул девушке заявление.

Та смущенно улыбнулась, забрала бумагу, тут же порвала ее и спросила:

– Я могу идти?

Следователь кивнул, а Ярослав вдруг остановил ее:

– Подожди, разговор есть.

– Я? – стушевалась она под его взглядом.

– На улице подожди, я сейчас.

Девушка молча вышла, а Ярославу нужно было дождаться, пока следователь выпишет ему пропуск, дальше вертушки перед дежурной частью без него не пройти, забрать наличность, вещи. Без мобильника с пацанами не свяжешься, без ключей домой не попадешь, без брючного ремня джинсы спадут. Да и без денег такси не взять…

Горяйнов пофыркал, выражая свое возмущение, но задерживать Ярослава не посмел.

Глава 2

Трудно пришлось облаку, которое вытягивало солнце из-за горизонта. И тужилось оно, и перегревалось, меняя цвет, но все небо заволокло – не видно солнца. Да оно и не нужно, когда Катя есть. Она стояла у проходной, не улыбаясь и не глядя на Ярослава. Ноги сами несли к ней, а за спиной, казалось, вырастали крылья. Странное состояние, незнакомое. Никогда он еще не терял голову от женщины…

– Ну, рассказывай! – Ярослав обнял ее за талию, увлекая к выходу.

– Что рассказывать? – спросила она, плавно выскальзывая из-под его руки.

– Тебя Катя зовут?

– Ну, Катя.

– А что у меня дома делала?

– У тебя?

– Дом тридцать шесть, квартира четырнадцать…

– Ну да. – Катя вздохнула, ее лицо пошло красными пятнами.

Ярослав вышел на газон и протянул руку. Темно-серая «девятка», притормаживая, прошла мимо, но тут же стала сдавать назад.

– Со мной поедешь, – сказал он, требовательно глянув на нее.

– Куда? – Она подалась к будке контрольно-пропускного пункта, но тут же остановилась.

– А вдруг ты что-то напутала? Может, это не моя квартира была.

– А если не твоя, то что? Мне домой нужно, – хныкающим голосом сказала Катя.

– Я же тебя все равно найду.

Он не собирался угрожать ей, запугивать, но краска на лице уступила место бледности.

– Ну, если только показать…

Ярослав открыл заднюю дверь, помог девушке сесть, сам сел рядом, слегка приобняв ее.

– Не бойся меня. Ты просто пойми. Прихожу домой, появляются менты, куда-то тащат. А я ни сном ни духом…

– Я понимаю, – кивнула она и отвернула голову к окошку.

– А меня Ярослав зовут.

– Катя.

– Семирадова Екатерина Афанасьевна, – усмехнулся он.

Вскоре машина въехала во двор. Ярослав расплатился, повел девушку к подъезду, но возле двери она резко остановилась.

– Что такое? – нахмурился он.

– Я не пойду! – мотнула она головой.

– Только до квартиры.

– Нет! – резко повернулась Катя и пошла прочь, но Ярослав поймал ее за руку и, усадив на скамейку, спросил:

– Здесь было?

– Да.

– Давно?

– Ночью. Я от подруги шла, он подъехал…

– На чем? На «бочке»?

– На чем?

– «Ауди» «сто», ее бочкой называют, – пояснил Ярослав.

Именно на такой машине и ездил Марат. Не новая у него тачка, но в отличном состоянии.

– Ну, не знаю… Да, иномарка… Белая…

– И зачем ты села?

– Сама не знаю!

– И домой ко мне пришла, и коньяк с Маратом пила.

– Да, с Маратом, – испуганно посмотрела она на Ярослава.

– Это мой друг. Он тебя в мою квартиру привел.

– Да, привел, – эхом отозвалась она.

– И коньяк вы пили.

– Ну, я попробовала…

– В постель сама легла?

– Нет! – возмущенно выкрикнула Катя.

– Марат заставил?

Она неловко кивнула и густо покраснела. Он покачал головой, понимая, что не тащил ее Марат в постель, само собой все вышло. Слишком хорошо Ярослав знал своего друга. Если девушка попала в его орбиту, все, считай, пропала. Заморочит голову, затуманит сознание – и в постель. Не отпустит, пока своего не получит. И с Катей именно так все произошло.

– А за мной менты приходили, – задумчиво проговорил он.

– Извини.

– Что – извини? Ничего не было, а ты на Марата заявила. Знаешь, как это называется? Нельзя на человека наговаривать, тем более ментам. Мы с Маратом люди порядочные, живем по понятиям и женщин не насилуем. Сами знаем, что нельзя, да и спрашивают с нас. И с Марата могли бы спросить, и с меня бы спросили…

– Но я же забрала заявление… Поняла, что не права, и забрала.

– Это хорошо, что поняла, – улыбнулся Ярослав.

– Еще раз извини!

– Да ладно! – Он накрыл своей пятерней ее маленькую ладошку.

Катя посмотрела на него, высвободила руку и робко проговорила:

– Я пойду?

– Может, ко мне? Чаю попьем, посидим.

– Ну нет! – встрепенулась она.

– Боишься?

– Боюсь.

– Я такой страшный?

– Ну-у… – замялась она.

– Страшный, – кивнул Ярослав.

– Да нет, не страшный… Грозный… – вымученно улыбнулась Катя.

– Не надо меня бояться. Поверь, я тебя не обижу, – серьезно сказал он. – И Марату в обиду не дам.

– А он разозлится, если узнает? – с опаской спросила девушка.

– Ну, все возможно.

– Он тоже бандит?

– А кто еще бандит? Я?! – возмутился Ярослав.

– Я этого не говорила!

– Кто все-таки про меня напел?

– Ну, там капитан Суханов был, он заявление принимал. Он мне звонил, сказал, чтобы я на опознание подъехала. Ну и сказал… – Она запнулась, отвела взгляд в сторону.

– Да ты говори, не бойся.

– Ну, сказал, что с тобой лучше не связываться. Банда у вас…

– Какая банда?!

Катя пожала плечами. Ей все равно, какая это банда, кто у них старший, чем они занимаются.

– Бизнесмены мы. Торговая база у нас. Оптовая торговля… Не веришь? Могу показать. Съездим на базу, покажу…

Ярослав вдруг замолчал. Вообще-то, ему работу нужно сделать. В шестнадцать ноль-ноль Фим должен подъехать. Да и братва должна знать, где он, что с ним. А у него из головы все вылетело из-за Кати.

Он сунул руку в карман куртки, достал трубку, набрал номер.

– Да-а, – простонал Марат.

– Ты чо, с бодуна?

– Да есть малехо…

– Фим тебе звонил?

– Да нет.

– И домой не приходил?

– Да я не дома… Заехал тут к одной… А что случилось? – Голос Марата стал обретать привычную твердость.

– Да работа у нас сегодня.

– А сам не сможешь?

– Я с Портнягой сегодня сам…

– Как он там?

– Да вроде все понял…

– Давай завтра, а?.. Я сегодня не могу, отосплюсь, и завтра с утреца как огурчик.

– Уговорил.

– Отдыхай, брат! Удачи! – В трубке послышались короткие звонки.

– Марату звонил? – с замиранием спросила Катя.

– Ты же слышала, я ему ничего не сказал, – кивнул он, возвращая трубку на место.

– А он про меня спрашивал?

– А он должен был про тебя спросить? – удивленно взглянул на нее Ярослав.

– Да нет, не должен был, – стушевалась она. – Если бы он знал, что я с тобой…

– А ты со мной?

– Да, я здесь, с тобой… Но мне домой нужно.

– Я тебя отвезу. Подожди меня здесь!

Ярослав поднялся к себе в квартиру и вернулся с ключами от гаража. Гараж находился в соседнем дворе, он купил его впридачу к квартире. Хороший гараж, без охраны, но кирпичный. И машина у него конкретная – «БМВ» четырех лет от роду.

Он выгнал машину из гаража, вышел, открыл дверь перед Катей, подал ей руку, помогая сесть, закрыл ворота и вернулся за руль.

– А ты правда бизнесом занимаешься? – спросила она.

– Я же говорю: оптовая торговля. Товар на базу завозим, а потом по магазинам развозим. Берем по копейке, продаем по две.

– И Марат тоже с тобой?

– Я что-то говорил про Марата? – нахмурился Ярослав. Не нравился ему ее интерес к Марату. Если бы она интересовалась им как лохом, который сорвался с крючка, не так было бы обидно.

– Ты говорил, что вы бизнесом занимаетесь. «Вы» – во множественном числе. Я подумала, что и Марат с тобой.

– А о чем ты думала, когда в машину к нему садилась?

– Я не думала… То есть сначала думала, а потом как будто отключилась.

– Отключать он умеет, – невесело вздохнул Ярослав. – Любой голову заморочит. Сколько их таких было…

– Много?

– Поверь, ты у него не первая.

– А он у меня первый… – вздохнула Катя. – Сама не поняла, как все вышло. А когда поняла, такая злость взяла… А потом думаю: зачем? Если бы Суханов не сказал, я бы все равно заявление забрала… Сама во всем виновата!.. А куда мы едем?

– Домой тебя везу, – пожал он плечами.

– Я же адрес не сказала.

– Может, ну его, лучше в ресторан поедем?

– Да нет, я не могу.

– Мамка заругает?

– Да нет, мама далеко, в Смоленске. Я в общежитии живу.

– В институте учишься?

– Да, в юридическом. Второй курс заканчиваю.

Ярослав еще раз намекнул на ресторан, и Катя дала себя уговорить, поняв, что никуда ей от него не деться…

Глава 3

Ресторан – храм для поклонников разгульной жизни. Шумно выпить в крутой компании, хорошо закусить, снять девочку, затанцевать ее в номер… Только так в ресторанах Ярослав и отдыхал. Но сегодня ему не нужна шумная компания, ему хорошо в тишине, с глазу на глаз с Катей. Он не скупился. Осетрина, икра, фуа-гра, клубника со сливками, шампанское. Деньги у него есть, а если вдруг их не станет, он пойдет на все, лишь бы звенело в кармане. Этот бриллиант должен иметь такую же драгоценную оправу. А Катя действительно напоминала бриллиант, этот красивый и благородный камень. Она скованно улыбалась, поглядывая на Ярослава. Ей льстило его внимание, но в то же время она тяготилась им. Ей бы на волю. И без него… Увы, не тянуло ее к нему. Но она понимала, что Ярослав уже не отступиться и сделает все, чтобы она принадлежала ему…

Вдруг в глазах Кати промелькнула тревога. Ярослав проследил за ее взглядом и увидел крепко накачанного деловара, который, нагло ухмыляясь, усаживался к ним за стол. Покатый лоб, плоский, с выпирающей пимпочкой, нос, широкий, рассеченный глубоким шрамом подбородок, бычья шея, борцовские плечи. Золотая цепь, пальцы веером, татуировка под золотой печаткой. За спиной у него стоял такой же впечатляющей внешности детина.

– Твоя девчонка? – спросил плосконосый, пытаясь зацепится за Ярослава мутным взглядом.

– Моя.

– Продашь? – Амбал поднял руку, и его спутник вложил ему в ладонь пачку долларов.

Катя захлопала ресницами от возмущения, а Ярослав, заскрипев зубами, подозвал официанта, жестом показывая, что хочет рассчитаться. Плосконосого он, казалось, не замечал, ни робости во взгляде, ни смятения в лице.

– Бесплатно отдашь? – ухмыльнулся амбал.

Ярослав, продолжая не замечать его, поднялся, отвел в сторону полу пиджака, «засветив» рукоять вложенного за пояс пистолета, достал бумажник, небрежно вынул и положил на стол с десяток крупных купюр. Этого хватит и за ужин, и на чаевые.

Образование у него неважное, восемь классов и строительное профтехучилище, но считать он умел. Делая заказ, не калькулировал сумму, но всегда примерно знал, сколько запросит официант. И дело не в жадности, а в принципе. Он же не лох, чтобы его обсчитывали халдеи…

– Я не понял! – запоздало поднялся вслед за ним плосконосый.

Но Ярослав, не отреагировав на его выпад, мило улыбнулся Кате, подал ей руку, и они вместе направились к выходу.

Амбал рванул за Ярославом, схватил его за плечо, развернул к себе. И – ударил кулаком в лицо. Ярослав разгадал его ход, поэтому мог запросто увернуться от удара. Но браток мог зацепить Катю, поэтому он подставил под кулак своей крепкий, к тому же готовый к сильной встряске лоб. И подставил так, что амбал отбил кулак. А когда противник схватился за руку, провел ответный удар – прямой, точно в подбородок, и, конечно же, со всей силы. Плосконосый рухнул на пол, его спутник бросился ему на помощь, но Ярослав снова «засветил» пистолет и предостерегающе покачал головой. Пацан все понял, отступил. И плосконосый обескураженно сдал назад.

Ярослав подставил руку, Катя вцепилась в его локоть, и они благополучно покинули ресторан. Но успокоилась она только в машине и только после того, как ресторан остался далеко позади.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Да есть люди, которые без люлей как без пряников.

– Бандиты?

– Отморозки.

В движении он уже давно, и в Москве знает если не всех, то многих, а эти морды видит впервые. Или «косят» под крутых, или какие-то залетные…

А знал он действительно многих: измайловские, солнцевские, ореховские, долгопрудненские… С восемнадцати лет ходил с люберецкой братвой бомбить рынки. В девяносто первом году загремел в армию – вопрос тогда встал ребром: или служить, или сидеть. Менты его искали, а в армии он, считай, отсиделся. Вернулся, взялся за старое. Люберецкие к тому времени рассеялись на несколько не связанных между собой команд, и Ярослав примкнул к бригаде Рауля. Рэкет, «крыши», проститутки, наркота – все было. Но главную ставку Рауль сделал на финансы. Обналичка, отмывка, игра на валютных курсах, ну и, конечно же, кредиты для особо страждущих. Банк у него левый, дела там темные, черный нал кругами ходит, аж бурлит. А чтобы не густела эта «кровь», не сворачивалась и не останавливалась, нужны были люди, которые толкали бы процесс. Ярослав и Марат всего лишь выбивали долги, но без их «капель в море» течение заглохло бы. С работой они справлялись, поэтому Рауль позволил им открыть свой собственный бизнес. Все у них путем… Только вот почему-то не хочется быть бандитом. Тем более в Катиных глазах.

– Болит? – Катя потянулась к нему и пальцами провела по его лбу.

– Да нет.

– Я думала, у тебя голова лопнет.

– Была бы пустой, лопнула.

– А если сотрясение?

– Чему сотрясаться? Там же кость!

– Кость у этого была! – покачала головой Катя. – Он этой костью думал. А ты думал головой… Ты такой солидный… А он такой идиот… И она притихла, в раздумье накручивая на палец прядь волос.

Очнулась, когда машина остановилась у ворот гаража.

– Где мы?

– А что тебе в общежитии делать?

Ярослав вышел, открыл ворота и загнал машину в гараж. Катя, поколебавшись, тоже покинула салон, дождалась, пока он закрывал ворота, и они направились к подъезду.

– И что дальше? – тихо спросила она, войдя в квартиру.

– Чувствуй себя здесь как дома, – улыбнулся Ярослав.

– Я это уже слышала. Именно здесь и слышала.

– Это мой дом, Марат здесь не хозяин.

– Он здесь не живет? – В ее голосе проклюнулось сожаление.

– Нет.

– Он водит сюда девушек?

– Не было его здесь вчера. И тебя здесь не было. Мы же договорились. – Он, не удержавшись, подошел к ней, обнял и зарылся носом в головокружительный запах ее волос. Катя напряглась, но не оттолкнула его, только прошептала так тихо, что он едва расслышал ее слова:

– Я бы лучше домой пошла.

– Общага – это не дом.

– Там хотя бы никто не пристает.

Ярослав посмотрел на нее угрюмо, но взгляд его обещал, что не станет он к ней приставать, пусть не боится. Только если сама вдруг захочет…

Марат выглядел неважно. Припухшие веки, под глазами круги, лицо помятое. Джинсовый костюм на нем дорогой, из фирменного бутика, но футболка под курткой несвежая, и брюки неплохо было бы простирнуть. Да и его самого надо бы выпарить и высушить. Он бы от баньки не отказался, но Ярослав не захотел. Сейчас сделают дело и разойдутся. Пусть Марат сам без него зависает, а он домой, к Кате.

Катя осталась у него. Обещала дождаться его возвращения, но на всякий случай он закрыл ее на ключ. Сделает дело – и обратно к ней. Пусть она и не хочет быть с ним, но, как говорится, стерпится – слюбится. Не отпустит он ее от себя. И никому не отдаст.

Машина плавно катила по Рязанскому проспекту. Некто Радьков Игорь Афанасьевич задолжал Раулю сто двадцать тысяч «зеленью», на которые коралловыми островами наросли проценты. Мужик открыл боулинг-клуб в центре Москвы, работа уже идет полным ходом… Впрочем, все равно, есть у клиента доход или нет, – долг в любом случае нужно отдавать.

– Боулинг – это шары по дорожке катают? – в раздумье спросил Марат.

– Катают, выбивают, – кивнул Фим.

– Шаром, по кеглям… Лист ватмана нужен. Магазин увидишь, останови.

Ярослав усмехнулся себе под нос: Марат снова что-то придумал, интересно будет посмотреть, что именно.

Боулинг-клуб уже работал. Марат решил не форсировать события и купил билеты в кассе.

– Нехило он тут развернулся, – окинул он взглядом зал.

Помещение большое, и только одну его часть занимали дорожки. На второй половине разместился бар: стойка, столики, официантки. Все блестит, сияет, и девушки радуют глаз. Хороший клуб – и шары покатать можно, и чисто за коктейлем посидеть.

Не собирался Марат играть в боулинг, но пришлось. Директор клуба, как оказалось, задерживался, и они ждали его без малого два часа. Но ничего, и руку за это время набили, и во вкус вошли. Особенно везло Ярославу, он выбивал страйк за страйком. Марат даже мрачно отшутился: мол, не везет в карты, повезет в любви. Ему всегда везло в любви, не счесть, сколько девчонок прошло через его постель. Все бы ничего, но среди них была и Катя. А что, если она мечтает о новой встрече с Маратом?..

Радькова пас Фим, он и дал знать, когда директор прошел в свой кабинет. Подал сигнал, и началось.

Дверь в кабинет Марат открыл в привычном для себя стиле – ногой, со стуком. Шагнул к бизнесмену так, словно собирался его ударить.

– Привет тебе от Рауля, мужик!

Радьков пугливо сжался, плечом закрывая от возможного удара нижнюю челюсть. Хлипкий он мужик на вид, лицо узкое, черты мелкие.

– А чего испугался? Вину за собой чувствуешь?

– Почему испугался? – Радьков лихорадочно пошарил взглядом по столу – в поисках телефона. – Я говорил с Андреем Валерьевичем, он согласился немного подождать.

– Ну и кому ты врешь?

– Если не верите, я сейчас позвоню своей «крыше».

– «Крыше»?.. У тебя есть «крыша»?

– Ну есть… Давайте я позвоню…

– Кому позвонишь? Братве?!. Ты идиот, кто за тебя подпишется! Долг – это святое! Кто за «крысу» подпишется?.. Ты точно идиот!..

Марат достал из кармана кусок ватмана с круглым вырезом в нем, развернул, надел на шею жертвы, поднял концы.

– Что ты делаешь? – проскулил Радьков.

– Мерку снимаю. На твою голову. Чтобы знать, сколько эпоксидки брать. Срубим тебе голову, зальем смолой, сделаем шар и будем по дорожке катать, пока каждый по три страйка не снимет…

– Не надо мне голову рубить! – смертельно побледнел Радьков. – У меня сейчас нет денег.

– Тогда ты этот клуб нам отдашь, – гоготнул Марат.

– Но я не могу его отдать, он как бы не совсем мой…

– А чей?

– Ну, я же говорю, «крыша» у меня. Мы в равных долях…

В дверь вдруг ударили ногой, она отворилась, и в кабинет ввалился двухметрового роста бугай с грубо отесанным лицом. С ним вошли еще двое, такой же угрожающей внешности.

– Вот, я вам говорил… – Радьков смотрел на своих покровителей без особой радости.

Похоже, мужик оказался меж двух огней. С одной стороны Рауль со своей братвой, с другой – непонятно кто, но такой же страшный.

– Твоя «крыша»? – рассматривая бугая, спросил Марат.

– А ты кто такой? – смерил его тот злобным взглядом.

– Да мы-то от Рауля, за своим пришли. А кто ты такой, нам, в общем-то, все равно.

– Ореховские мы, – с гордостью проговорил бугай.

– Какие ореховские? – скривился Марат. – Чья бригада, Витохи?

Тот отрицательно качнул головой.

– Может, вы от Оси?

– Мы сами по себе.

Ярослав усмехнулся, глядя на мордоворота. Видно, братва решила присвоить себе чужую славу. Не так давно ореховские гремели на всю Москву, Сильвестр мочил чеченов только в путь. Славные были времена. А потом пошли расстрелы… В девяносто четвертом грохнули самого Сильвестра, в девяносто пятом полегли ореховские авторитеты: Пятин, Максимов, Гаврилин, Клещенко, Котенев, Гущин… В девяносто шестом печальный список пополнился еще массой известных имен… В общем, от былого величия остались разрозненные тени. Бригада Витохи еще на плаву, Ося со своими бойцами дает о себе знать – с кунцевскими воюет, с сокольническими. Только за один месяц в войне с измайловскими Ося со своей братвой завалил кучу вражеских бойцов. И сам потом погиб. Похоронили его, но, говорят, фуфло все это. Живой он…

– Ну и кто ты такой, сам по себе? – фыркнул Марат.

– Терем я.

– Не слышал я про тебя, Терем. И не видел. А я ореховских всех знаю.

– Всех ты знать не можешь. А если не знаешь, то лучше молчи, – не меняясь в лице, спокойно парировал Терем. – И от человека отстань. Если проблемы не нужны.

– Почему не нужны? Очень даже нужны!

– Будут.

– Радик нам триста штук торчит! И послезавтра он их отдаст! А если нет, я его грохну!

– Грохни, – все так же невозмутимо сказал Терем, – мне все равно.

– Если все равно, отойди в сторону и не путайся под ногами у серьезных людей! – завелся Марат.

– В гробу я таких серьезных видел!

– А пошел ты!..

Обмен оскорблениями спровоцировал удар, который нанес Терем. Марат, казалось, и ждал его, но тем не менее прозевал. Терем повел плечом, намечая джеб в голову, а ударил кулаком в живот. Поймал противника на вдохе, пробил пресс. Марат отскочил назад, сгибаясь в поясе. Терем рванул за ним, чтобы ударить коленкой в голову, но Ярослав не зевал. Он понимал, с каким противником имеет дело, поэтому, позабыв о классике бокса, ударил наотмашь подушкой сжатой в кулак ладони. Терем дернулся, пытаясь закрыться, но было уже поздно.

У Ярослава чуть не отсохла рука – столь мощным и тяжеловесным оказался противник. Но тем не менее Терем не удержался на ногах и опустился на одно колено. Но один из его «быков» рванул на Ярослава и ударил ногой в живот, а второй попытался атаковать Фима.

Марат выхватил из-за пояса ствол, передернул затвор и выстрелил в воздух. В замкнутом пространстве выстрел произвел эффект разорвавшейся бомбы. Терем со своими шарахнулся к двери, но быстро взял себя в руки. И его «быки» растормозились, но в бой не кинулись. Ярослав тоже достал ствол, а у теремовских ничего такого не было. Видно, налегке пришли, возможно, чисто по случаю нарисовались. Шары покатать…

– Ты на кого лапу поднял, урод?! – заорал на Терема Марат.

– За урода ответишь!

– Где? Когда?

– Я с Раулем поговорю. Он скажет. – Терем всем своими видом давал понять, что Марат для него мелкая шестерка, с ним даже о «стрелке» договариваться западло.

Марат фыркнул на него, как породистая лошадь на жалкого мула, и повернулся к Радькову:

– Триста штук с тебя! Завтра! Не подвезешь, грохну как падлу!

Он не стал спрашивать, поняли его или нет, и рванул на выход. Терем не хотел уступать ему дорогу, но все-таки сдвинулся в сторону и этим вызвал презрительную усмешку.

Марат шел через клуб, широко расправив плечи. Он смотрел только вперед, а Ярослав поглядывал и назад: вдруг Терем со своими «быками» ударит в спину. Но все обошлось. Они вышли из клуба, сели в машину, и Фим ударил по газам.

– Ореховские, ля! Примазалась шелупонь голимая! – выпалил Марат.

– Раулю нужно позвонить, – сказал Ярослав.

– Зачем? Я же говорю, фуфло это, а не ореховские! Примазались, огрызки!.. Круто мы их сделали, да! А больше ничего не надо! Все вопросы к Радику! Не будет бабок, я его, падлу, лично завалю!

И все-таки Раулю Марат позвонил. Обрисовал ситуацию, спросил, что делать, и получил ответ. Босс не разрешил мочить Радькова. На Терема с его отморозками наплевать, а с Радькова скачать по полной. И как это сделает Марат, Раулю все равно.

Марат велел возвращаться в боулинг-клуб, но Радькова они там не нашли. Не было его и дома. Судя по всему, должник залег на дно. Видно, понял, что не помогут ему ореховские, и затаился от греха подальше. Что ж, тем хуже для него…

Глава 4

Душа у спящей женщины обнажена, она не скрыта маской, под которой люди обычно прячут слабость или просто мягкость своего характера. Катя спала, и, глядя на нее, можно было понять, какая она в жизни – добрая или злая, нежная у нее душа или черствая. Она расслаблена, и все черты характера на виду. Выражение лица мягкое, улыбка на губах теплая, значит, и душа у нее добрая, нежная. Снится ей что-то. Или кто-то. Возможно, во сне она видит Марата. Но почему тогда в ее улыбке не угадываются порочные мысли?

Катя почувствовала его взгляд и открыла глаза. Увидела его, встрепенулась, сместилась на дальний край кровати.

– Привет! – делано улыбнулся Ярослав.

– Ты почему меня закрыл? – возмущенно спросила она.

– По привычке.

– Врешь ты все!

– Ну, тебе же здесь нравится.

Кате действительно пришлась по вкусу его квартира, и он это знал. Здесь было все для спокойной, комфортной жизни, к которой стремится каждая женщина.

– Кто тебе такое сказал?

Ярослав не ответил, молча вышел из комнаты. На кухне чисто, в мойке ни одной тарелки, но плита пустая. Да Катя и не обязана готовить для него. Впрочем, он и не голоден, в кафе перекусили на ночь глядя, Марат настоял… Он же не знал, кто у Ярослава в гостях, а то бы напросился «на огонек».

Ярослав уже допивал чай, когда на кухне появилась Катя.

– Ты всегда так поздно приходишь? – спросила она.

Он глянул на часы. Половина второго ночи. Не так уж и поздно. Могли бы искать Радькова и до утра или даже сутки напролет.

– Могу приходить рано. В шесть вечера. Ты только скажи.

Действительно, зачем им с Маратом бегать за должниками с высунутыми языками, если можно целиком переключиться на свой собственный бизнес? Послать Рауля куда подальше и заняться чисто своими делами. Тем более не факт, что Портнягину можно доверять. Может, он затаил злобу и только ждет случая, чтобы отомстить за свою преждевременную седину. Или даже уже начал готовить почву для этого. Если так, то через месяц-другой их с Маратом фирма вылетит в трубу…

– Зачем?

– Ну, это не дело – допоздна шляться.

– Зачем я должна тебе это говорить?

– Ну, мы же вместе живем.

– Мы не живем вместе. Ты просто закрыл меня в своей квартире.

– Да, но ты же обещала меня дождаться. – Ярослав угрюмо смотрел на это милое, нежное создание, которое лишило его покоя.

– А что дальше? – спросила она, в упор глядя на него.

Ей нужно было расставить точки над «i». Она хотела знать, чего ей бояться.

– Ты и дальше будешь со мной, – выдавил он.

– А я этого хочу?

– Ты у меня спрашиваешь или у себя?

– У себя я уже спросила.

– И что?

– Ничего… Для тебя ничего!

– Я должен тебя отпустить?

– Да, ты должен меня отпустить.

– А если нет?

– Я знаю, ты крутой, ты все можешь… Для тебя же закон не писан, – с горечью усмехнулась Катя.

– Ты никуда не уйдешь, – поднимаясь со своего места, отрезал он.

И вся смелость, которая проклюнулась в Кате, испарилась. Она попятилась, испуганно глядя на него.

– Иди спать и ничего не бойся, – угрюмо добавил Ярослав.

– А если я чаю хочу?

Он кивнул и шагнул к двери. Можно было и почаевничать с ней, но хочет ли она этого? Если нет, то и напрашиваться нечего. С достоинством нужно себя вести, иначе уважения от нее не добиться…

Ярослав очень устал за день, ему очень хотелось спать, но он лежал в кровати с открытыми глазами. Вдруг Катя все-таки придет к нему…

И она пришла. Но не одна, а с Маратом.

– Что-то я не понял! – стремительно вскочил он с кровати. Этого не может быть, Марат не должен был стоять рядом с Катей.

– Чего ты не понял?

– Ну да, у тебя же ключ… – покачал головой Ярослав и кивком указал Кате на спальню:

– Иди спать!

Она возмущенно вскинула брови, но взгляд его выдержать не смогла. Надула губки и скрылась в комнате.

Ярослав увел Марата на кухню.

– Случилось что?

– Случилось… Кто это у тебя?

– Не важно.

– Я ее знаю? – Марат спрашивал с ухмылкой, в которой был заключен ответ.

– Знаешь.

– Она же сбежала…

– Кто она?

Ярослав не сомневался, что Катя стоит у дверей в гостиную и слушает их разговор. Именно поэтому он и задал этот вопрос.

– В смысле кто она? Девчонка… – завилял Марат.

– А как ее зовут?

– Эй, только вот баки мне заливать не надо!.. У нас проблемы, а ты мозг мне выносишь! – Марат вдруг сделался серьезным и произнес: – В меня стреляли.

– Кто?

– Ну, они визитную карточку не оставили…

– Они?

– Я к подъезду подходил, слышу: машина остановилась. Внутри оборвалось, я в сторону. Разворачиваюсь, а на меня ствол автоматный смотрит. Если бы в сторону не ушел… Они стрелять, а я за угол, ствол при мне был…

– Раулю звонил?

– Сначала позвонил… А потом подъехал… Выпить есть?

Ярослав достал из холодильника дежурную бутылку водки, скрутил пробку, наполнил стопку.

– И себе.

– Не хочу.

– Рауля помянуть надо.

– Что-то я тебя не понимаю…

– Рауля грохнули. Я ему позвонил, а трубку Прохор взял. Он сказал, я подъехал… Его тоже возле дома подкараулили. И тоже из автомата…

– Ни хрена себе! – оторопело протянул Ярослав.

Он совсем не прочь был соскочить с общего дела и заняться своим бизнесом, и смерть Рауля не должна была сильно его огорчить. Не должна была, но выбила из колеи. Как же они теперь без Рауля? Бригада у них небольшая, все замыкается на босса, и, если его не станет, все посыплется. Уже не стало…

– Давай!

Марат выпил не чокаясь, Ярослав последовал за ним.

– Это акция, братан. Спланированная акция.

– И кто спланировал?

– А если Портнягин? – усмехнулся Марат.

– Прикалываешься?

– Ну, в общем, да. Но все возможно. Сейчас нанять спецов нетрудно, были бы бабки…

– Портнягин знает, где ты живешь, но не знает, где живет Рауль.

– Где жил, – поправил Марат.

– Где жил, – повторил Ярослав.

А ведь он и сам запросто мог остаться в прошедшем времени. Он возвращался домой, не чувствуя под собой ног. К своей Кате спешил. Без оглядки. А если бы автоматчики подъехали? Это же спланированная акция. Возможно, киллеры уже где-то рядом.

Он снова наполнил стопки, выпил и вышел из кухни, направляясь в гостиную. Достал из-под диванной подушки ствол, затем вернулся к Марату, зарядил пистолет, даже затвор передернул.

– Ты правильно все понял, – кивнул тот. – Если это Терем, он и на тебя нацелился.

– Терем?

– Лихо ты ему втащил, братан! – весело осклабился Марат.

В него стреляли, он чудом остался жив, Рауль погиб, а ему хоть бы хны. Понимает, что дело дрянь, а все равно не унывает. Характер у него такой.

– А почему Терем?

– Да не знаю… Вроде бы нелогично, а есть подозрение.

– Нелогично, – согласился Ярослав. – Мы с этим козлом только вчера столкнулись.

– А почему столкнулись? Потому что он сам подъехал. А почему подъехал? Потому что нас ждали… Нас пробивали, нас вычисляли. И про Рауля Терем знал. Знал, кто такой Рауль. И где живет, знал…

– Не мог он так быстро удар нанести.

– Если готовился к этому, то мог. Мы подъехали, нас встретили, ситуация обострилась, и Терем сразу же ударил. А чего тянуть? Время – деньги. Мы за Радиком по Москве гонялись, работать ему не давали. И на его клуб в любое время наехать могли. Проблемы? Проблемы. А проблемы решать надо. Терем их и решает. Он же не просто «крыша», он в доле с Радиком. И сколько у него таких клубов, мы не знаем… И кто он такой, этот Терем, непонятно. Рауль обещал пробить… Блин!

– Вряд ли это Терем, – покачал головой Ярослав.

Марат говорил очень убедительно, и все-таки он ему не верил. Если бы они нарвались на ореховского Осю, тогда еще можно было бы понять. Там серьезная карательная машина, танком проедутся и гусеницами в землю закатают. А кто такой Терем? Вряд ли эта «темная лошадка» может так лягаться…

До слуха вдруг донесся звук разбитого стекла. И тут же послышался глухой звон – что-то тяжелое и металлическое стукнулось о чугунную батарею и бухнулось на пол. И тут же в соседней комнате оглушительно хлопнуло. Содрогнулись стены, качнулась люстра, с потолка посыпалась штукатурка, потянуло едким тротиловым дымом.

Ярослав соскочил со своего места, метнулся в гостиную. Все в дыму. Занавеска горит, но пламя сбивает струя воды из разбитой взрывом батареи. Граната взорвалась, не иначе. Влетела в окно, запуталась в занавеске, упала под батарею парового отопления и под ней взорвалась. Из пола под горящей занавеской вырвано несколько паркетин, мебель и стены посечены осколками. А как же Катя? Она же могла быть в комнате, подслушивать разговор.

Девушку он нашел в спальне. Она стояла в углу, сложив на груди руки, и смотрела на него шальными от животного страха глазами.

– Собирайся!

Ярослав еще не знал, что делать. Одно знал точно: здесь оставаться нельзя.

Капитальный ремонт в квартире делали умные люди. Они сохранили старые батареи, но в трубы врезали перекрывающие краны. Он перекрыл один такой кран, и течь прекратилась. А занавеску дотушил Марат. И ситуацию прокомментировал кратко и доходчиво:

– Писец!

Это значило, что враг дотянулся до Ярослава. К счастью, никто не пострадал, если не считать, что Катя в глубоком шоке.

Редкая граната долетит до третьего этажа и попадет точно в окно. Видно, натренированная рука ее бросала.

Но та же рука могла сейчас сжимать рукоять автомата. Вдруг во дворе засада? Вдруг вражеские бойцы только и ждут, когда Ярослав спустится вниз? Эта мысль пришла, когда они втроем вышли из квартиры.

Ярослав хлопнул Марата по плечу, пальцем показал вниз и мотнул головой. Внизу могла быть засада, поэтому он показал наверх. Марат все понял, и они молча поднялись на межэтажную площадку. Там и затаились.

Через какое-то время Марат прошептал:

– Вниз нужно идти и, если там засада, прорываться… Да и какая засада? – немного подумав, добавил он. – Граната рванула, сейчас менты подъедут.

И точно. Снизу послышался топот ног, и к двери подошли крепкого сложения парни, среди которых Ярослав заметил человека в милицейской форме. Точно так же к нему недавно приходили опера из уголовного розыска в сопровождении участкового. Но капитана Жаркова среди этих не было. И вооружены крепыши подозрительно. Мент держал наготове автомат, а у двоих других были пистолеты с глушителями.

– Сырой, я на подстраховке! – шепотом сказал мент. – А работаешь ты!

– Да понял я, понял, – так же тихо отозвался коренастый крепыш с короткой, приплюснутой сверху головой.

– Всех мочить!

– А если уже…

– Тихо!

Рослый детина с вытянутым, как у лошади, лицом уловил подозрительный шум за спиной, прислушался, резко развернулся и столкнулся взглядом с Ярославом. И тут же получил пулю в лоб. Ярослав стрелял метко, а медлить в этом случае преступно. Хотя бы потому, что можно подставить под пули Катю. Фальшивый мент вооружен был автоматом, а это слишком серьезно, поэтому следующая пуля досталась ему. А третьего бойца пристрелил Марат. Он тоже все прекрасно понимал, а рука у него твердая, глаз меткий, не зря они раз в неделю тренировались в тире. Да и на разборках приходилось стрелять, причем не раз…

– Уходим!

Ярослав, сунув ствол за пояс, прикрыл его футболкой. Одной рукой он обнимал Катю, а другой поглаживал пистолет. Надо было срочно избавляться от паленого железа, но, возможно, во дворе их ждала новая опасность.

Переживал он напрасно. Во дворе они заметили только дворника, который смотрел на окна его квартиры. Увидев Ярослава, он отвел взгляд.

Марат подстраховался, оставив машину в соседнем дворе. Ее не могли заминировать, поэтому Ярослав садился в нее без опасения. Они с Катей устроились на заднем сиденье. Катю трясло как в лихорадке, и кто-то должен был ее успокоить.

– Отвезите меня домой! – дрожащим от страха голосом попросила она.

– Далеко? – спросил Марат.

Он совсем не прочь был избавиться от нее, не до женщин ему сейчас. А Ярослав переживал за Катю куда больше, чем за себя.

– Да нет, недалеко, – скривился он. – Эти уроды легко до нее дотянутся.

– До кого дотянутся? – встрепенулась Катя.

– До тебя.

– Зачем?

– А затем, что ты со мной…

– И за это могут убить?

– Все может быть.

– За что мне все это? – простонала она.

– Да уж.

– И зачем я только в милицию заявила?

– На кого ты в милицию заявила? – Марат с интересом глянул на нее через плечо.

– Ни на кого! – Катя прижалась к Ярославу в поисках защиты.

– На меня, что ли?

– Нет.

– Погоди, погоди, ты же угрожала…

– И угрожала. И заявила. А замели меня, – отрезал Ярослав.

– Не понял!

– Катя заявление забрала, и меня отпустили.

– И ты молчал?

– Катя теперь со мной.

– Так я не против… Ты на меня даже не наехал…

– А не было ничего!

– Не было… Ну да, не было… Как скажешь, брат!

– Зачем вы милиционера убили? – спросила вдруг Катя.

– Какого милиционера? Это бандит, милая, – хмыкнул Марат, – тот, который гранату в окно закинул! Убивать нас приходили…

– За что?

– За то, что мы тупые, – неожиданно для себя выдал Ярослав.

– Кто это – мы? Ты о чем, брат? – возмущенно вскинулся Марат.

– А о том, что у нас бизнес реальный. Уходить от Рауля надо было.

– Что-то ты не в тему заговорил, брат.

– Умные давно уже в бизнес ушли. А тупых мочат только в путь.

– Тупых мочат, а умные выживают…

– Значит, мы умные, – с кислым видом согласился Ярослав.

Действительно, зачем выставлять себя в дурном свете? И с другом ссориться на пустом месте непростительно глупо, тем более в такой ситуации…

– Ты прав, бизнес у нас реальный, – немного подумав, сказал Марат. – И Рауля больше нет… Я не знаю, кто нас мочит, может, ореховские, может, еще кто, но вряд ли все закончилось. Мы троих положили, с нас за это спросят…

Он вдруг осекся. Какое-то время напряженно молчал, затем резко глянул через плечо на Катю. Ярослав все понял.

– Она никому ничего не скажет.

– И к ментам она заявлять не бегала?

– Я за нее ручаюсь.

– Ну хорошо… – кивнул Марат.

Катя молча переваривала услышанное. Наконец до нее дошло, и она с немым вопросом повернулась к Ярославу. Он покачал головой. Да, она все правильно поняла, но убивать ее как опасного свидетеля никто не станет. А если Марат вдруг опустится до этого, то сначала ему придется переступить через его труп.

– Ты со мной, и бояться тебе нечего.

– Я с тобой. – Катя крепко обхватила его руку и затихла, как мышка в темном углу, так всю дорогу и просидела. Даже не спросила, куда их везет Марат.

А привез он их к своей подружке. Остановился возле многоэтажного крупнопанельного дома в Чертанове, вышел, минут через десять вернулся.

– Ее зовут Лариса, – глянув на Катю, сказал он. – Девчонка она хорошая, но трепаться не надо. Про гранату ты не знаешь, про ряженых ментов тоже. Ты меня поняла?

Катя обескураженно кивнула.

– Даже если она будет спрашивать, ни слова.

– Я поняла.

– А кто в мента стрелял?

– В какого мента?

– Умница… – задорно подмигнул ей Марат. – Будешь жить! Ну, понеслась!

Лариса жила в однокомнатной квартире. Хороший ремонт, добротная мебель, японская теле– и видеотехника, но тесновато. Зато не в обиде. Про этот адрес не знал никто, даже Ярослав был ни сном ни духом. Значит, искать их здесь не станут. А как хозяйка отнеслась к вторжению в свои владения, его не волновало…

Впрочем, хозяйка и не думала злиться на гостей. Напротив, Лариса радовалась им, особенно Марату, в которого, судя по ее поведению, была влюблена. Смазливая девушка – белокурая, кареглазая, курносенькая. Улыбка яркая, жизнерадостная. Правда, с Ярославом и Катей она обошлась не очень этично. Нет бы завтрак приготовить – она всего лишь предоставила холодильник в полное их распоряжение, а сама вместе с Маратом исчезла в комнате.

А Ярослав встал за плиту, приготовил яичницу с колбасой – на всех. И кофе сварганил – на двоих. Катя всего лишь нарезала хлеб, и то это для нее было много. Все правильно, квартира чужая, неловко ей здесь хозяйничать. Это Ярослав привык не церемониться с людьми.

– Зачем ты в него стрелял? – спросила она, когда он поставил перед ней дымящуюся тарелку.

– В кого?

– В человека!

– Я стрелял в бандита, который пришел, чтобы убить тебя. Что еще?

– Ну, мы могли подняться на пятый этаж, там бы нас не нашли. А ты стоял, ждал, когда он к тебе повернется…

– Я контролировал ситуацию. А если бы мы поднялись на пятый этаж, я не мог бы ее контролировать, они бы поднялись за нами и перебили нас как щенят. Ты этого хотела?

– Нет, я этого не хотела.

– Тогда забудь обо всем, что видела.

– Да-да, я уже забыла… – Катю вдруг залихорадило.

Ярослав сходил в прихожую за своей курткой, набросил на нее. Взял вилку, срезал с тарелки кусочек яичницы, поднес к ее рту. Горячая пища могла согреть ее изнутри, а раз так, он готов был кормить Катю с ложечки.

– Марат, он такой жестокий… – сказала она, дрожа всем телом.

– Жесткий, – поправил ее Ярослав.

– Нет, жестокий… Он что, мог меня убить?

Ярослав промолчал. Марат убил человека, он мог за это сесть в тюрьму, а ему это не нужно. Паленые стволы они уже сбросили, но остался единственный свидетель преступления. И пока Катя жива, Марат не сможет чувствовать себя комфортно.

– Он может меня убить, – вздохнула она.

– Пока я с тобой, нет.

– Пока ты со мной… – Она вдруг всхлипнула, из глаз потекли слезы. – Мне страшно.

– Ничего, все будет хорошо, – попытался успокоить ее Ярослав, придвинул стул поближе и ласково обнял Катю.

– Не будет… Я все видела, я все знаю…

– Но ты же никому ничего не скажешь.

– А если меня арестуют? Если прижмут к стенке? Если в милиции знают, что я все видела?..

– И ты меня сдашь?

– Нет, не сдам… – неуверенно ответила она. – Я не скажу, а они знают… Меня за дачу ложных показаний посадят… Я на юрфаке учусь, я знаю…

– А я не учусь, но тоже знаю. Жена не обязана свидетельствовать против законного мужа.

– Да, есть такое в Конституции… Но я тебе не жена! – встрепенулась Катя.

– Так это не проблема. Пойдем в загс, распишемся…

– Ты шутишь?

Ярослав ничего не ответил, молча поставил перед ней чашку с кофе.

– Пей!

– Не хочу я в загс! – мотнула она головой. – И замуж за тебя не пойду. Не могу же я выйти и за тебя, и за Марата?

– А зачем за Марата? – похолодел Ярослав.

– Ну, он ведь тоже убивал. Я и против него свидетельствовать не должна… Обязана, но не должна… А если выйду замуж, то и обязана не буду…

– А ты хочешь за него замуж? – с замиранием сердца спросил он.

– Нет, не хочу… Просто подумала…

– И у него все просто. Он даже не помнит, как тебя зовут.

– Петух он. И память у него куриная. И вообще, не собираюсь я за него замуж, – замялась вдруг Катя. – Только если фиктивно… Ну, чтобы не свидетельствовать против него…

В прихожей послышались шаги, дверь в кухню открылась, и Марат переступил порог. Распаренный, удовлетворенный. Он устало опустился на табурет, достал из пачки сигарету и, бросив взгляд на Катину чашку, спросил:

– Кофе пьете?

– Уже остыл.

В голосе девушки угадывалось недовольство, тем не менее она вдруг поднялась с места, включила чайник.

– Да, организуй! – кивнул Марат, а когда Катя поставила перед ним дымящуюся чашку, рукой показал ей на дверь: – Иди в комнату, там Лариса, побудь с ней. Только помни! – И выразительно приложил к губам палец.

Катя ушла, а Марат, повернувшись к Ярославу, произнес:

– Я так понял, у тебя с ней серьезно?

– Серьезней не бывает, – кивнул Ярослав, исподлобья глядя на него.

– Злишься на меня?

– Если бы не ты, как бы я с ней познакомился?

– Ну, логично… – улыбнулся Марат. – Как оно было! Смотрю: стоит, голосует, я и подъехал…

– Что делать будем? – резко оборвал его Ярослав.

– А что делать?.. Рауля уже не вернуть. Да и отомстили мы за него… Разве нет?

Ярослав кивнул. Три трупа – месть вполне достойная. И тянет на высшую меру наказания.

– Ты правильно все говоришь, брат, в бизнес уходить надо. Хватит на пули прыгать… Затаимся пока. На дно ляжем, а через пару месяцев вынырнем. Посмотрим, что там да как. Если нормально все, выйдем из тени. Будем жить, дела делать… На Кипр можно махнуть. К Раулю в гости…

– Думаешь?

У Рауля была вилла в окрестностях Лимасола, на берегу моря. Ярослав бывал там с Маратом, ему понравилось. Рауля больше нет, а дом остался, и если они в нем поселятся, вряд ли кто-то их там будет искать. Да и накладно это, киллера так далеко отправлять, тем более в чужую страну с неприкормленными ментами. Дом отличный, а море, а климат…

– Где наша не пропадала! – улыбнулся Марат.

– А если вдруг?

– Там стволы есть. Я знаю, где схрон…

– Ну, можно… Фима взять надо.

– Не знаю, – поморщился Марат. – Я ему не доверяю…

– Ну, он точно не при делах.

– Не знаю, не знаю… Откуда-то Терем узнал, что мы в клубе будем… Хотя вряд ли…

– Все-таки на Терема думаешь?

– Да есть подозрение… Может, пробьем?

– Давай пробьем.

Нет, рано им ложиться на дно. Сначала нужно решить вопрос, поставленный ребром по вражьей воле.

Глава 5

Земля полнится слухами, а ментовка – оперативной информацией. И если закинуть удочку в этот омут, можно узнать много интересного. А у Марата был один очень хороший знакомый в ГУВД Москвы. Вернее, знакомая.

Они подъехали к зданию, Марат вышел, а Ярослав остался ждать его в машине.

Вернулся он быстро, плюхнулся на сиденье и, переведя дух, произнес:

– Прямых улик против тебя нет… И свидетельских показаний тоже… Но тебя желают видеть…

– Если свидетелей нет, какого хрена?..

– А Катя?

– Ну, она-то не скажет…

– А ее ищут, – невесело сказал Марат.

– Зачем? – нахмурился Ярослав.

– А там все дерьмо подняли. Заявление об изнасиловании было? Было. Поэтому и ее видеть хотят… Спросят об изнасиловании, а она расскажет про убийство. Сечешь?

– Ты ничего с ней не сделаешь! – хищно сузил глаза Ярослав.

Марат всегда терялся, когда он так смотрел на него, поэтому только ответил:

– Она должна быть с тобой. Всегда.

– Само собой.

– А теперь о мальчиках… Терёмов Илья Евгеньевич, он же Терем. Реально из ореховских. Был там на вторых ролях, а когда пошел развал, отбился от стаи. Своя бригада у него. И ореховские там, и всякий сброд. Но бригада серьезная. И эти, которых мы положили, из этой стаи…

– Значит, все-таки Терем.

– А я тебе говорил, он реально в бизнес врос, у него долевое участие в клубах, ресторанах, контроль над казино… Там все не по-детски, чуть что не так, сразу мочить, а мы с ним как с «бакланом»…

– Так он и есть «баклан»!

– Разве ж я спорю? Просто серьезно все… Нам реальную войну объявили. Рауля нет, Прохор куда-то пропал. А без Прохора, сам понимаешь, концы не срастаются…

Ярослав кивнул. Без Рауля, но с Прохором их команда еще могла существовать, а без этих двух китов превращалась в дырявое судно. Если будет давление, на плаву ей не удержаться. А Терем наверняка давит. Ему нужно заглушить движение, которое угрожает Радькову. Возможно, Прохор почувствовал его силу, поэтому и свалил от греха подальше. Возможно, с деньгами, которые Рауль прокручивал через свой темный банк… Как там все устроено, Ярослав имел весьма смутное представление. Но деньги были, он это знал точно. Большие деньги – как на счетах, так и в черном нале. Хорошо бы наложить на них лапу, но как это сделать, когда и менты на хвосте, и Терем поджимает?

– Да хрен с ним, с Раулем. Выросли мы из этих штанов.

– Ты прав, Ярый, – кивнул Марат. – Только в новых штанах долго не походишь. Терем порвет. Он за своих пацанов спросит… У ментов на тебя только подозрения и домыслы. А Терему доказательства не нужны… Вот я и спрашиваю: что делать?

– Валить, – вздохнул Ярослав.

Увы, но других вариантов он не видел. Не тот это вопрос, который можно оставлять открытым.

– Завтра Терем в прокуратуру подъедет. На допрос… Во всяком случае, должен… Предъявить ему нечего, поэтому закрывать его не станут… Приедет, уедет… А куда уедет?.. – Марат замолчал в ожидании правильного ответа.

– В последний путь, – мрачно усмехнулся Ярослав. – Если мы его туда проводим…

– Стволы есть, – сказал Марат. – С машиной нужно решить.

Ярослав кивнул. Машину нужно будет угнать. И с липовыми номерами решить, и стволы из схрона забрать. На все про все у них одна ночь.

Выеживается Терем, законопослушного гражданина из себя изображает. К прокуратуре подъехал на скромной «девятке», телохранители остались в машине. Костюм строгий, дорогой, но похож он в нем был на грузчика в краденой обновке. И мышцами оброс, и авторитетом, и солидность вроде бы просматривается, но не чувствуется в нем порода. Не принял бы его царский двор, сунься он туда со своим свиным рылом. А в прокуратуру он прошел без проблем. И через полчаса вышел оттуда со снисходительной усмешкой на губах. Не по зубам он ментам, и зря они пытались его укусить, только повод посмеяться дали.

Терем сел в свою «девятку», машина тронулась с места, влилась в поток. Но Ярослав не торопился ехать за ним. Выждать немного надо, если слежку заметят, удача пройдет стороной. А им она сейчас ох как нужна.

«Девятка» уже скрылась из вида, когда он взял старт. Догнал машину, повис на хвосте.

– Нормально, брат, нормально… – кивал Марат, всматриваясь в даль. – Фим, ты как?

– И у меня нормально.

Все-таки взяли они Фима в свою игру, причем на главную роль. Он должен был расстрелять жертву из автомата. Марат на подхвате, Ярослав за рулем. Роли распределены, игра началась, и неизвестно, чем все это закончится. Вся надежда на удачу…

«Девятка» выкатилась на Кольцевую, минут через двадцать свернула на Каширское шоссе. Куда ехал Терем? К себе на дачу? Или к кому-нибудь в гости в загородный дом? А может, заманивал в ловушку Ярослава, Марата и Фима? Заметил слежку и уже подготовил ответный ход? Может, и братва уже к месту подтянулась, чтобы взять преследователей в кольцо.

Машина остановилась у придорожного кафе. Ярослав проехал мимо, не притормаживая. Проехал, развернулся. Терем со своими «быками» входил в кафе, когда он поравнялся с его машиной. Ленивой походкой входил. Казалось, он не чувствовал никакой опасности.

Ярослав остановился, не доезжая до кафе метров двадцать. Фим и Марат подготовили к бою оружие. Сейчас Терем выйдет из кафе, и начнется. Площадка широкая, от машины до крыльца метров десять. С одной стороны, это хорошо, есть где развернуться, но с другой – у «быков» Терема есть возможность разбежаться, рассредоточиться. Их босса завалят, а они откроют ответный огонь, вдруг кого-то зацепят?

– Брат, может, «подпишешься»? – спросил Ярослав. – В два ствола надежней.

– В два ствола всегда веселей, – хмыкнул Марат. И напоказ громко передернул затвор автомата. – Лишь бы нас самих не «подписали».

Он выразительно глянул на дорогу, по которой мимо них, подпрыгивая на рытвинах, проносились машины. Из охотников они запросто могли превратиться в дичь. Если Терем поднял шухер, то его бойцы уже, возможно, на подходе. Подъедут, выйдут и расстреляют в упор. Все очень просто. Так же просто, как завалить самого Терема.

Но никто не подъехал. Зато Терем уже вышел из кафе, ковыряя во рту зубочисткой.

– Ну, ни пуха! – срывая машину с места, выдохнул Ярослав.

– К черту! – открывая дверь, отозвался Марат.

Машина остановилась, он выскочил из салона. И Фим не зевал. Терем заметил опасный маневр, рванул обратно к кафе, его «быки» сдвинулись, чтобы закрыть босса своими телами. Но два «калаша» в одном дуэте – все равно что Рембо против кота Леопольда. Или как цунами против песочного замка на берегу. А стрелять Марат и Фим умели, поэтому Терем оказался в самом эпицентре стихии. Автоматные очереди смели его вместе с охраной. Никто не уцелел.

В машину Марат и Фим садились с автоматами. На лицах маски, на руках перчатки, поэтому стволы можно было сбросить на месте. Но все-таки оружие они взяли с собой, только для того, чтобы сбросить его в реке.

Машину загнали в лес, там облили бензином и сожгли вместе с паленой одеждой. Домой возвратились на попутке – с чувством исполненного долга…

Двести баксов за один экзамен, столько же за второй, а за три сотни Ярослав купил «практику», которую должна была отработать Катя, чтобы перейти на третий курс. И за паспорт отстегнул, и за визу. Все сделал, чтобы она смогла отправиться с ним в заграничное путешествие. Но это все мелочи по сравнению с той суммой, которой он готов был пожертвовать, чтобы от него отстали менты. А они разыскивали его, поэтому Россию он покидал по фальшивому паспорту. Пришлось наклеить усы и надеть очки, чтобы соответствовать фотографии в нем. Марат был вне подозрений, но и он взял на себя риск выехать из страны под чужой фамилией. Это группировка Рауля, считай, рассыпалась, а бригада Терема вроде бы осталась на плаву. Как бы ореховские свой розыск не учинили…

В Лимасол Марат отправился с Ларисой, взяв ее с собой в награду за помощь и понимание: больше недели девушка терпела гостей и ни разу не пикнула. И еще она кое о чем догадывалась, а значит, ее нельзя было оставлять в Москве. Фим уехал холостяком, но Марат совсем не прочь был отдать ему Ларису. Как только найдет ей замену, так отдаст. Он сказал Ярославу об этом без всякого стеснения, как свой своему. Сказал и сам же спохватился: а вдруг его не так поймут? Как ни крути, а Катя перекочевала к Ярославу после случая с ним, и об этом никак не получалось забыть. Но Ярослав и виду не подал. Не было у них с Катей ничего, и точка. У него с ней тоже ничего не было, но у них все еще впереди. А с Маратом у нее все уже в далеком и безвозвратном прошлом…

– Акулы?! В море?! – Марат глянул на Катю как на глупую девочку, которая задала дурацкий вопрос. – Да полно!

– Да ну тебя! – легонько ударила она его кулаком в плечо.

Он поймал ее за руку, потянул на себя, будто собираясь поцеловать ладонь, но, глянув на Ярослава, разжал пальцы. Правда, Катя выдернула руку не сразу. Настроение у нее феерическое, курортное. И у Марата настроение бьет фонтаном, улыбка аж до ушей. Глянешь на него – и не поверишь, что этот человек мог хладнокровно стрелять в людей из автомата. Стрелять, убивать, а потом обмывать это дело, радуясь успеху. Впрочем, Ярослав ничуть не лучше…

– А мы пойдем охотиться на акул? – спросила Лариса, обняв Марата за шею.

– Акулу на приманку нужно брать.

– Да?

– Пойдешь?

– Я?! Да ну тебя! – отмахнулась от него Лариса.

Ярослав хмурил брови, наблюдая за сценой. Марату надоела Лариса, и это бросалось в глаза. А Катя для него еще в диковинку. Видно, не успел распробовать с первого раза, потому и тянется к ней. Или она для него просто запретный плод, который зовет и манит, а может, и сводит с ума. Как бы не зарвался Марат. Не хотел бы Ярослав с ним враждовать, но если он потянет к ней руку, все-таки придется.

Микроавтобус остановился у гостиницы, водитель выскочил из машины, открыл багажник. Вещей много, но ничего, Фим поможет ему. Ярослав и Марат отправились на ресепшен, девушки последовали за ними. Номера заказаны, время вечернее – проблем с заселением быть не должно. И паспорта не должны вызвать подозрение. И все-таки Ярослав невольно напрягся, когда хорошенькая волоокая гречанка раскрыла страничку с фотографией. Но волновался он зря, девушка на него даже не глянула. Зато с удовольствием сравнила фото Марата с ярко улыбающимся оригиналом. Сравнила и сразу вспыхнула, а он только и рад.

Марат хотел ехать сразу на виллу к покойному Раулю, но Ярослав его удержал. Он предложил остановиться в отеле, отдохнуть с дороги, а уже поутру, на свежую голову, продолжить путь, но без женщин. Мало ли какая опасность может поджидать в стенах заморского дома?

Девушка выдала ключи от трех номеров, расположенных по соседству. Ее не должно было волновать, кто с кем поселится, но на Катю она глянула с едва заметной завистью, похоже, приняла ее за девушку Марата. Возможно, Ярославу это показалось, но на всякий случай он обнял Катю за плечи. Вырываться она не стала, а просто отошла от стойки, выскальзывая из-под руки. И в номер вошла скованным шагом, капризно выпятив нижнюю губу.

– Хороший номер, – сказала она, глядя на большую кровать.

А Ярослав развел шторы, открыл вид на море и заметил:

– Думаю, на пляж уже поздно.

– Наверное, – вяло кивнула Катя, усаживаясь на кровать.

Он сходил за вещами, приволок в номер два чемодана и спортивную сумку. Катя так и сидела на кровати, о чем-то невесело думая.

– Давай собирайся, на ужин пойдем.

Она встрепенулась, поднялась с кровати, полезла в чемодан, выставив Ярослава за дверь, чтобы переодеться.

Хотелось бы поужинать вдвоем, без Марата, но, увы, пришлось всем собраться за одним столом. И за ужином Катя не выглядела усталой и поникшей, какой казалась, когда входила в номер. На Марата она не засматривалась, улыбок ему не дарила, но все-таки чувствовалось, что душой и телом она тянется к нему. Фима она вообще не замечала.

Вспомнила о нем в номере, после ужина. Дескать, Фим один, скучно ему, намекая, что Ярослав мог бы отправиться к нему.

Он предложил ей прогуляться по набережной, посидеть в баре, выпить вина, но Катя отказалась, мол, устала с дороги, хочет прилечь.

В бар Ярослав отправился вместе с Фимом. Должен был подойти и Марат, но он куда-то исчез. Фим, похоже, что-то знал, но молчал. А потом появилась Лариса, одинокая и грустная, но с явным намерением развеять свою печаль, поэтому на виски с содовой налегла без всякого стеснения. А Марат все не появлялся. Ярослава вдруг пронзила страшная мысль. Может, неспроста Катя осталась в номере? Вдруг она сейчас там с Маратом! Если так, то в полку покойников сегодня прибавится.

Но Катя была в номере одна. И она действительно спала, до подбородка натянув покрывало. Ярослав выключил кондиционер, не раздеваясь, лег на свою половину. Катя спала, не замечая его присутствия, но стоило ему провести рукой по изгибу от спины к бедру, как она проснулась и, поворачиваясь к нему, тихо попросила:

– Не надо, пожалуйста.

Ярослав заскрежетал зубами с досады, но руку послушно убрал. А Катя, снова засыпая, сонно пробормотала:

– Завтра… Все завтра… Обещаю.

Оставалось только догадываться, к кому она обращалась, к Ярославу или к Марату.

Со стороны дом напоминал сооружение из больших белых коробок, между которыми был втиснут стол без ящиков. Квадратные крыши, прямоугольная терраса, даже крыльцо без округлых форм. И бассейн прямоугольный, вода в нем голубая, возможно, морская. Пальмовые деревья, бамбуковые шезлонги, грибок от солнца с тростниковой крышей. Все хорошо, но не хватало таблички типа «Купаться в нетрезвом виде запрещено». Только вряд ли Прохор обратил бы внимание на такую табличку. Пьяному не то что бассейн, ему море по колено.

Он был погружен в воду по шею, но не шевелился, заснул в воде. Круглая и лысая, как бильярдный шар, голова блестела на солнце. Лысина уже такая же красная, как и лицо, как бы пузырями не пошла. Живот у Прохора большой, он держал его на воде, как надувной пляжный мяч. Кроме Прохора, в бассейне и окрест никого не было. И дом, по всей видимости, пустовал.

Марат усмехнулся, глядя на него, снял рубашку и прямо в шортах сиганул в воду. Круговые волны всколыхнули неподвижное тело, брызги плюхнулись на лысину, и Прохор открыл свои маленькие припухшие глазки.

– А я думал, ты помер, Виталий Макарович, – с ухмылкой сказал Марат.

Прохор таращил на него глаза и хватал ртом воздух, но сказать ничего не мог.

– Не узнаешь?

– Марат?

– А мы думаем, куда ты делся? А ты здесь откисаешь!

– Да лето, решил вот…

– Ну да, лето… А Рауля без тебя похоронили…

Прохор скривил лицо, казалось, он вот-вот расплачется от обиды.

– Скажи, что за свою жизнь испугался, – пренебрежительно бросил Марат.

– Я?! – встрепенулся Прохор. – Да нет, не испугался. – От сильного потрясения он, казалось, протрезвел, даже язык перестал заплетаться.

– А мы испугались.

– Да?

– Ага, страшно стало. Поэтому мы тему пробили – это Терем Рауля завалил.

– Терем?

– Инфа железная… Может, слышал, завалили его.

– Да?! Кто?

– А ты думаешь, почему мы здесь?

– Ваша работа? – Прохор повернулся к Ярославу, глянул на него, рассеянно кивнул в знак приветствия, затем перевел взгляд на Фима и снова кивнул.

– Ты один здесь? – продолжал Марат.

– Ну да…

– Что, и никого из пацанов не взял?

– Так не знает никто, зачем светить?

– Мы знаем.

– Ну, вы-то с Ярым знаете… И Фима притащили, да?

– Мы теперь с тобой компаньоны, Прохор, – с самым серьезным видом сказал Марат.

– Компаньоны?

– А ты не понял? Терема нет. С ним еще пятеро полегли. Это значит, что мы можем вернуться… Кто-то же должен банком рулить.

– Ну, в общем, да… – кивнул авторитет.

– Мы тебе в этом поможем.

– Э-э…

– Да ты не напрягайся, Виталий Макарович. Тебе сейчас вредно головой думать. Ты отдыхай, а мы тут рядом постоим. Ну, чтобы ты не скучал… – Марат снял с себя бейсболку, натянул ему на голову и вышел из воды.

Он велел Фиму остаться при доме, а сам вместе с Ярославом отправился в город – за девушками и за вещами.

– Прохор мешать нам не будет, – сказал, сидя в машине, Марат. – Пусть бухает, мы ему подливать только будем.

– Только бабки тратить, – презрительно скривил губы Ярослав.

– Я тебя понимаю, брат. Сам не люблю крыс, бегущих с корабля. Но, по ходу, он и по бабкам «крыса». Может, на себя все уже перегнал. Может, здесь уже все, в офшоре… Выяснить нужно, по-тихому выяснить, по-доброму. Не будем на него наезжать, сам все расскажет…

Ярослав кивнул, соглашаясь. Марат – тот еще жук. Он умел бить в лоб, но мог брать и хитрым обходным маневром. Так же он мог поступить и с Катей. Вроде не пытается отбить ее у друга, правильно себя ведет, но вдруг это всего лишь видимость и он уже договорился с Катей? Может, он собирается встречаться с ней втайне, урывками. Дом большой, темных углов в нем много.

Будто кто-то толкнул Ярослава во время сна, и он, мгновенно открыв глаза, понял, что проснулся от громкого хлопка за окном. Вслед за одним пистолетным выстрелом прозвучал второй, тут же послышался третий.

Ярослав сунул руку под подушку, выхватил пистолет и выбежал из дома. Марат выскочил еще раньше, а Фим был уже во дворе. И тоже с пистолетом в руке. Один труп лежал у бассейна, а другой плавал в воде, покачиваясь на ней, из раны продолжала течь кровь. И один человек был в маске, и другой. В руке у одного Ярослав заметил ствол с глушителем.

– Смотрю, подкрадываются, – кивком головы показал Фим в сторону моря, откуда к дому подходила смерть. – Ну, я затаился, а потом в спину…

– Молоток! – поощрительно хлопнул его по плечу Марат.

Но Фим лишь скривился. Кошка между ними пробежала, и это чувствовалось. Из-за Ларисы все. Смешно это или нет, но она всерьез закрутила с Прохором. И все потому, что это нужно было Марату. Он и так уже много выпытал у Прохора, но ему нужно было узнать все, и Лариса готова была ради него на это, даже после того, как он «сдал ее в аренду» Фиму… Есть бабы-дуры, и Лариса – одна из них. А Марат этим пользовался.

– Больше никого не было?

– Да нет, не было никого, – пожал плечами Фим.

– Стрелял громко, соседи могли услышать. Вдруг в полицию позвонили?

– Так не было глушителя…

– К морю давай! И лопату возьми!

Трупы выволокли на пляж, там по-быстрому прикопали в песке, прошлись по следу, в одних местах присыпали, в других затерли кровь. Но, как оказалось, тревога была напрасной, полиция так и не появилась. Но в любом случае от трупов нужно было избавляться, пришлось искать тяжелые камни, привязывать их к телам. Ярослав отбуксировал один труп, Фим другой, и они заплыли далеко в сторону от дома. Все это время Марат провел на берегу. А вдруг он успел заглянуть к Кате «на огонек»? В какой-то момент Ярослав понял, что сходит с ума. На них напали люди в масках, судя по документам, это были русские, из Москвы. Наверняка сюрприз от ореховских. Ярослава и Катю банально могли убить, но его это почему-то совсем не напрягало. Зато какие-то мифические измены будоражили воображение…

Он устал до смерти, вымотался и Фим, но и Марат не сидел сложа руки, нашел машину, ключи от которой обнаружились в кармане у покойного. Они оставили ее в полукилометре от дома, на развилке двух дорог.

– Паспорта наверняка липовые, – шлепнул бланками документов по ладони Марат. – Но фотографии реальные. Пробьем по базам. Вернемся в Москву и пробьем.

– Уезжать нужно, – кивнул Ярослав. – Прямо сейчас.

Опасно было оставаться в засвеченном месте, но думал он не о пуле, которую могли выпустить в него из темноты. Разъезжаться им нужно. В Москве они с Маратом будут вместе, но жить – по разным квартирам. Тогда Катя будет пересекаться с ним, но редко и на глазах у мужа… А поженятся они обязательно.

Увы, пока они здесь, ни о чем другом, кроме как о своих отношениях с Катей и Маратом, Ярослав думать не мог.

– Ну, собраться надо… – задумчиво проговорил между тем Марат.

– Соберемся.

– Воду из бассейна спустить, а то кровь там…

– Спустим.

– Как они нас вычислили?

– Ну, Рауля пробить было нетрудно, – усмехнулся Ярослав.

– Я думаю, они за Прохором охотились… Он баблом реально набит… А ты почему не спал? – вскинулся Марат, с подозрением глянув на Фима.

– Да не спалось, – угрюмо буркнул тот.

– И ствол взял… Может, ты Прохора грохнуть хотел?

– А смысл?

– За Лариску?

– Да пошла она! – цыкнул в сторону Фим.

– Да забей! В Москву вернемся, я тебя с такой телкой познакомлю!..

– Да дело не в том…

– Ну, хочешь, забирай Лариску… Она свое дело сделала, – усмехнулся Марат.

– Какое, на фиг, дело? – скривился Фим.

– Большое дело, брат… Если дело выгорит… А оно выгорит! Двести штук «зеленью» получишь. Чистоганом!

– Сколько?! – оторопело протянул Фим.

Они стояли неподалеку от бассейна, в темноте под пальмами, но Ярослав заметил, как в глазах у парня засветился дисплей калькулятора. Двести тысяч долларов – это сколько ж ничтяков можно себе позволить.

– И Ларчику столько же! Богатая невеста, да?

– Да ну ее!

– Ну, это тебе решать… А на меня нож точить не надо, я знаю, что делаю.

– Да нет, какой нож… – окончательно размяк Фим.

– И ты на меня затаил! – резко глянул на Ярослава Марат. Но тут же смягчил тон: – Расслабились вы тут, пацаны, обабились. В Москву поедем… Там нас ждут великие дела…

Ярослав кивнул, соглашаясь с ним. Женщины действительно внесли разлад в их отношения, а этого не должно быть. Чем крепче будет их связка, тем быстрей они выберутся из тупиковой ситуации. Если они справились с Теремом, то и с преемником разделаются с той же легкостью… Лично Ярослав готов был на все, лишь бы поскорее выйти из прошлого, которое так не хотело его отпускать…

Глава 6

Нечистой силы человек боится испокон веков. И черта он старается не поминать, а то вдруг появится, выскочит из-под земли, из самой преисподней. Возможно, Портнягин сегодня чертыхнулся с утра, и дьявол перед ним вдруг нарисовался. Во всяком случае, на Ярослава он смотрел как демон из чистилища. В глазах страх, нижняя челюсть отвисла, бледный как полотно. Вытянулся перед ним в полный рост, стоит, трясется. Марат его тоже пугал, но не настолько. Он же не закапывал его в землю, всего лишь предложил столь жесткий вариант внушения. Всего лишь…

Ярослав сел за приставной стол, а Марат надвинулся на Портнягина, оттолкнул его от директорского кресла и спросил:

– Много «накрысил»?

Куртка на нем из тонкой кожи, шелковая рубашка, джинсы – последний писк моды. Все фирменное, дорогое. И щегольское. А Ярослав одет просто: строгий костюм с иголочки, белая водолазка. Надо бы на рубашку с галстуком перейти, но спешить с этим он пока не будет. Переходный период у него – от бандита к бизнесмену. Хватит с него криминала…

Терем лег в землю, а его бандиты в борьбе за центровое место сильно накосячили, стрельба была, трупы, а тех, кто уцелел, приняли менты. К тому моменту, как киллеры подъехали к вилле Рауля, бригада уже фактически перестала существовать. Это было лишь эхо от сильного крика. Смертельное эхо. И если бы не Фим…

Марат отблагодарил Фима. И перед Ларисой в долгу не остался, правда, отстегнул ей не двести штук, как обещал, а всего сто. А Фима кинуть не решился: дал слово – держи. Денег с Прохора он снял немало. Поделил с ним куш, который остался от Рауля. Без малого полтора лимона «зеленью» взял. Бешеные деньги. И все без шума, без пыли. И без всяких сожалений. А о чем переживать? Хитрозадый Прохор хотел все присвоить себе, а Марат заставил его откупиться от братвы, которую он с Ярославом представлял… По большому счету, Прохора надо было бы грохнуть за «крысятничество», но Ярослав не хотел брать грех на душу. Хватит с него крови, и без того, считай, в розыске. Менты, правда, ищут его спустя рукава, без пристрастия, но все равно не хотелось бы иметь с ними дело. За убийство возле его квартиры ищут, и расстрел Терема им с Маратом даже не шьют. Хоть с этим обошлось…

– Я не «крысятничал»! – мотнул головой Портнягин.

– А чего трясешься, как параличный? – ухмыльнулся Марат, выкладывая ноги на стол.

– Да не трясусь. – Портнягин расправил плечи, выпрямил спину, стараясь взять себя в руки.

– Трясешься. Страшно тебе. Накосячил, а отвечать неохота, да? А вдруг больше не выкопаем?

– Я ни копейки себе не взял! Ни копейки сверх положенного!

– Но что-то же взял, – пристально посмотрел на него Марат. – И на эти бабки киллеров нанял. Замочить нас хотел, да?

– Я никого не нанимал! – шарахнулся от него Портнягин.

– А вдруг?

– Не-ет!

Ярослав качнул головой, глянув на Марата. Не мог этот чмошник заказать убийство, кишка у него тонка для этого.

– А почему тогда работаешь с нами?

– Ну, Ярослав Алексеевич сказал…

– Да он-то сказал, а тебе зачем это нужно? Мы же люди не простые, если вдруг что, тебе несдобровать, ты это знаешь. Но не ушел. Захотел избавиться от нас, людей нанял, которые могли решить проблему…

– Нет! – Портнягин, казалось, готов был бухнуться на колени, лишь бы ему поверили.

– Да ты успокойся, Олег Степанович. – Ярослав поднялся, взял Портнягина за руку, посадил его за приставной стол. И еще велел секретарше подать кофе.

Дела у Портнягина шли неплохо. И обороты росли, и склады в хорошем состоянии: помещения отремонтированы, холодильники все исправны. И кабинет у него в отличном состоянии, даже с приемной. Секретарша, правда, не красотка, как в «лучших домах», но и не уродина, как в «худших».

– Успокойся, Олег Степанович, – повторил он. – Марат Эдуардович шутит. Если бы к тебе были претензии, с тобой бы не разговаривали.

– Не должно у вас быть ко мне претензий.

– Вот и успокойся. И веди себя достойно. Не надо нас бояться. Пока ты честно ведешь дела, мы тебя пальцем не тронем.

– Я честно веду дела, можете проверить.

– Как насчет того, чтобы бизнес расширить? – спросил Марат, убрав ноги со стола.

– Я хотел с вами об этом поговорить, но вы куда-то пропали, а сам я на такое решиться не могу. Да и деньги нужны…

– Короче!

– Ну, есть склады в Сокольниках, очень хорошие помещения. И недорого…

– Если недорого, значит, подводные камни.

– Да, возможно. Нужно узнавать…

– Цена вопроса?

– Ну, склады большие…

– Сколько?

– В районе четырехсот тысяч…

– Деньги будут, – отрезал Марат. – Но если купишь кота в мешке, сам в этом мешке и окажешься.

– Ну да, семь раз отмерь, один раз отрежь…

– А кто отмерит?

– Ну, я попробую разобраться…

– Мы разберемся. Пробьем, провернем, твое дело – из этого рожна конфетку сделать.

– Да, конечно.

– Деньги есть, можно еще базу прикупить.

– А клиенты? Рынок уже достаточно заполнен…

– С клиентами решим. Ты, главное, работай. И нам говори, с кем там у тебя проблемы. Все решим.

– Да, хорошо.

– Ну, бывай! Если что, звони!

Марат поднялся, потянулся и с чувством исполненного долга вышел из кабинета. И Ярослава за собой увлек.

– Ты ему поверил? – в машине спросил он.

– Проверку надо бы устроить, – пожал плечами Ярослав.

– А я думал, ты ему поверил.

– Доверяй, но проверяй.

– Проверим.

– Проверять мало. Руку на пульсе держать надо. И за работой смотреть, и самим работать.

– Ну, склады мы пробьем, посмотрим, что там…

Ярослав усмехнулся про себя. Этим уже сейчас нужно заниматься, а Марат отложил дело на потом. Нет у него желания работать, да и некогда. Подружку он себе нашел, куролесит с нею и днем и ночью. И сейчас к ней рвется. А когда охладеет, новую забаву найдет… Да и Ярослав совсем не прочь отправиться домой – к Кате под крылышко, но в то же время он и от работы отлынивать не собирался.

– И с клиентами нужно работу организовать… – Марат зевнул в кулак.

– Как?

– Ну, проедем по магазинам, поговорим.

– Кто не с нами, тот против нас?

– Вот-вот.

– А в магазинах свои «крыши».

– Тебя пугают разборы?

– Рыночные методы нужны.

– А ты спец по этим методам?

– Портнягин спец. Я бы у него поучился.

– Я не понял! – Марат вскинул брови, удивленно глядя на него: – Ты барыгой заделаться решил?

– А мы с тобой уже по факту барыги.

– Ну, может быть… А третью базу надо ставить. Пока деньги есть… Или на четвертую хватит?

– Ты у нас банкуешь, тебе видней.

– Ну, банкую-то я, а доля-то у нас равная.

– Тебя это напрягает?

– Да нет, не напрягает… – нахмурился Марат. – Меня ты напрягаешь…

– Да ну!

– Гну! Из-за Катьки своей бычишься. Как будто я отбить ее у тебя хочу.

– А вдруг?

– Ну, девчонка она у тебя знатная… Но, поверь, у меня не хуже…

– А ты сравниваешь?

– Да пошел ты! Завтра с утра к Портняге поедешь, на склад с ним прокатишься, ну, в Сокольники, с людьми там поговоришь… Или ты уже не хочешь руку на пульсе держать?

– Хочешь не хочешь, а надо.

Марат кивнул, соглашаясь с Ярославом. Раз уж они создали свою фирму, то кто-то из них должен работать там постоянно.

Склады размещались на отдельной, хорошо огороженной территории. Помещения нуждались в ремонте, оборудование – в замене, но это решаемый вопрос. Главная проблема состояла в праве собственности на базу. Продавал ее один человек, а владели еще двое. Причем продавал целиком. Ярославу пришлось постараться, чтобы выявить этот опасный для себя момент. И на собственника он круто наехал – по всем правилам бандитской науки. А как еще обращаться с человеком, который собирался кинуть его? И наехал, и процесс запустил. Другие собственники тоже согласились продать свои доли. Договор купли-продажи уже заключен, земля и недвижимость оформляется в собственность. Все хорошо, только на душе неспокойно. Не надо было на мужика наезжать, не стоило кошмарить его. Он же обещание Кате дал – отказаться от своих бандитских штучек. Надо было как-то по-человечески поговорить, без грубостей…

Он осматривал административную пристройку. Три кабинета здесь, бухгалтерия. Помещения большие, светлые. Один кабинет можно забрать под себя. Портнягин будет рулить хозяйством, а Ярослав – контролировать его, а заодно и ума набираться. Глядишь, через какое-то время он и сам возглавит фирму на правах генерального директора…

В кармане зазвонил телефон.

– Ярослав! Ты где? – Катин голос был полон тревоги. – Приезжай домой!.. Меня хотят арестовать!..

Он бросил все и через час уже входил в квартиру, которую они снимали на Комсомольском проспекте. Катя подбежала к нему, ткнулась головой в грудь.

– Из милиции приходили. В институт. Меня спрашивали.

– Зачем?

– Я не знаю… Может быть, из-за того случая?.. Ну, когда ты убил…

– А почему арестовать?

– Ну, не знаю… Я же с тобой тогда была! – Катя легонько оттолкнулась и глянула на него снизу вверх, словно прося обнадежить ее, успокоить.

– Тебя не арестуют. Как свидетель пойдешь.

– А если они заставят про тебя рассказать?

– Ты не обязана свидетельствовать против мужа, – усмехнулся он.

– Но ты не муж.

– Не проблема. Поедем распишемся… Или не хочешь?

– Ну, я, конечно, хочу…

– А свадьба потом. Песни, пляски, все дела.

– Да разве ж в этом дело?..

– А в чем?

– Ну-у… Прямо сейчас поедем и распишемся?

– Легко.

Ярослав не видел ничего сложного в том, чтобы подъехать к администратору загса, дать на лапу и расписаться без всяких проволочек.

– А что потом?

– Потом я сам пойду в милицию. Надо расставить все точки над «i».

– С ума сошел?!

– У них против меня ничего нет. Они от меня быстро отстанут.

– А если нет?

– Если нет, проверим наши отношения на прочность, – совершенно серьезно сказал он. – Посмотрим, дождешься ли ты мужа из тюрьмы?

– Э-э… – замялась Катя. – Я-то дождусь…

– Вот и посмотрим! Собирайся!

Через двадцать минут они были в загсе, а еще через час вышли оттуда уже мужем и женой. А на следующий день Ярослав отправился к ментам на поклон. Действительно, нужно было расставить все точки над «i».

Лучше лысина в последней стадии запущенности, чем самый роскошный парик. Так думал Ярослав, глядя на следователя, который вел его дело. Лет сорок мужику, вроде бы не мягкотелый на вид, но в чертах лица не хватало жесткости, да и парик смягчал их до женственности… Уж лучше лысым быть, чем так.

– Значит, в момент убийства вы находились в своей квартире?

– Да, я находился в своей квартире. Мы тушили пожар.

– Мы?

– Да, со мной была моя девушка и мой друг.

– Ваша девушка?

– Да, тогда она была моей девушкой. Семирадова Екатерина Афанасьевна.

– Екатерина Афанасьевна?.. Кажется, она подавала на вас заявление.

– Да, она обвиняла меня в изнасиловании. По недоразумению.

– Значит, из квартиры вы выходили вместе с ней?

– Я потом весь день отпаивал ее валерьянкой, – сдержанно улыбнулся Ярослав.

– Валерьянкой?

– Ну, можно было предложить лекарство покрепче. Граната взорвалась в соседней комнате. Ее могло убить.

– Да, граната…

– А потом эти трупы. Ей пришлось перешагивать через них.

– Трупы?

– Ну, утверждать я не могу. Может, кто-то был жив. Но нам некогда было смотреть, мы спешили.

– Значит, вы перешагнули через трупы и ушли?

– Ну, можно было выпрыгнуть из окна. Но лучше по трупам.

– А откуда взялись эти трупы?

– Без понятия.

– То есть вы не убивали?

– Зачем это мне?

– И кто их убил, не знаете?

– Без понятия.

– И когда их убили, тоже не знаете?

– Нет.

– Сыропятов, Камов, Ложкин. Эти фамилии вам что-нибудь говорят?

– Ничего… Это их убили?

– Да, их. Вопрос – за что. И кто… Вам не приходила в голову мысль, что эти люди пришли, чтобы убить вас?

– Зачем им убивать нас?

– Следствие установило, что Камов бросил гранату к вам в окно.

– Я этого не знал.

– Эти люди пришли, чтобы убивать вас. Сначала взорвалась граната… Вас это напугало?

– Да, конечно.

– Вы потушили пожар и ушли?

– Да, ушли.

– То есть выстрелы вас не напугали?

– Какие выстрелы?

– Выстрелы, которыми были убиты Сыропятов, Камов и Ложкин.

– Не знаю, не слышал.

– А выстрелы были. И если даже вы находились в квартире, вы должны были их услышать. Ваши соседи, например, слышали…

– Не знаю. Может, они прозвучали как раз в тот момент, когда взорвалась граната.

– Нет, они прозвучали минут через пятнадцать после этого. А через три-четыре минуты вы вышли из подъезда. Вы, гражданин Игнатьев, ваша девушка и ваш друг.

– А я разве это отрицаю? – пожал плечами Ярослав.

– Вы отрицаете, что слышали выстрелы. Вы говорите, что не знаете, когда убили Сыропятова, Камова и Ложкина! – ликующе посмотрел на него следователь.

Вид у него был такой, как будто он схватил за хвост птицу счастья. А ведь он действительно подловил Ярослава. По всему выходило, что он должен был слышать выстрелы. А раз он отрицает это, значит, врет и во всем остальном.

– Не слышал я ничего.

– А должны были слышать!

Следователь еще торжествовал, но Ярослав уже знал, как его «умыть».

– А ничего, что граната у меня над самым ухом взорвалась? А ничего, что у меня в ушах звенело! Не мог я слышать выстрелов!

– В ушах звенело? – сошел с лица мент.

– У меня граната в квартире взорвалась! Меня чуть не убило! А вы меня под статью подводите! Нехорошо, товарищ следователь!

– Давайте не будем давить на жалость, а начнем с самого начала!

– С какого начала? Кто-нибудь видел, как я стрелял?

– Ну, вопросы здесь задаю я, – совсем невесело сказал следователь.

Но Ярослав уже и без того понимал, что, кроме догадок, ничего серьезного на него нет. Правда, Катя могла помочь ментам, но не скажет она ничего. И как вести себя на допросе, она знает.

– Вопросы вы будете задавать в присутствии адвоката. Если я этого захочу. А я с вами нормально поговорить зашел…

– А зачем вы пришли? Скрывались от следствия, бегали от правосудия и вдруг сами явились. С чего это?

– А кто знал, что следствие меня ищет?

– Но ведь узнали.

– Догадался. Катю в институте искали…

– Так, хорошо, где вы находились в период с двадцать четвертого июня по сегодняшний день?

– Скрывался… Но не от вас. От тех, кто забросил гранату мне в окно.

– А почему ее забросили?

– Понятия не имею.

– Но от кого-то же вы скрывались!

– От кого-то скрывался. А от кого конкретно, не знаю…

– И кто такой Сыропятов, не знаете?

– А кто такой Сыропятов?

Следователь и сам понял, что разговор зашел в тупик. На Ярослава покушались, и он имел полное право опасаться за свою жизнь. Поэтому и сбежал. А где он прятался, это его личное дело. Если милиция не в состоянии обеспечить ему безопасную жизнь в родной стране, он имеет полное право заботиться о себе сам… Нет, не прижать его. Свидетелей нет, личных вещей со следами крови убитых тоже, орудия убийства с отпечатками – тю-тю. Остается только догадываться и выкладывать свои версии перед подозреваемым в тщетной надежде на признание…

– Откуда вы знаете, что Катю Семирадову искали в институте? – спросил следователь.

– Катю Игнатьеву, – поправил Ярослав. – С недавних пор она моя жена.

– Это интересно!

– Интересно с ней мне, а вы, извините, не при делах, – усмехнулся он.

– Я хотел бы с ней поговорить, – проглотив пилюлю, сказал следователь.

Ярослав кивнул. Да, он позволит ему поговорить со своей супругой. Но только в присутствии адвоката. Чтобы не было каверзных вопросов.

Следователь, как оказалось, хотел встретиться и с Маратом, но Ярослав развел руками. А вот не знает он, где сейчас находится его друг. Не знает, и все тут.

Принимать и закрывать его не стали. Покидая прокуратуру, Ярослав точно знал, что бояться ему нечего. А Катю он в обиду не даст.

Глава 7

Нефть – кровь экономики, без нее все встанет, поэтому и спрос на этот товар большой и стабильный. Есть нефть – будут и миллионы. Ярослав не попал в струю, нет у него скважин, качалок и труб, но все-таки он делает на «черном золоте» хорошие деньги. Кофе – это второй по распространенности товар после нефти. Без кофе также и не туды и не сюды…

Их с Маратом компания закупала все и отовсюду: продукты, чай, кофе, алкоголь, прочие напитки. Закупала оптом, продавала в розницу, зарабатывая на этом приличные деньги. Но все-таки кофе – основной товар, и под него работает уже целая оптовая база. И дела идут очень хорошо. Но Марату этого мало.

– Может, переключимся чисто на кофе? – спросил он, раскуривая сигару. Модный, спортивный, загорелый. Только-только с Майорки вернулся, очередную красотку под пальмами выгуливал. – Прибыль отменная, доставка и сбыт наработаны… Будем кофейными королями! А что, звучит!

– Не все так просто, – покачал головой Ярослав.

Он тоже не жаловался на жизнь. Еще чего! С Катей у них все хорошо: любовь, секс, достаток в доме. Третий курс она заканчивает. Через пару лет отучится, ребенка родит… А то, что пахать приходится в то время как Марат прохлаждается, так это его не напрягает. Он сам этого хотел, сам к этому стремился. Он теперь не бандит, а чисто бизнесмен. И проблем нет – ни с братвой, ни с законом. Только рабочие моменты напрягают, поставка вот недавно задержалась, а еще партия сыров просрочилась, но это такой пустяк по сравнению с пулей в голове или «небом в клеточку».

– А что непросто?

– Система координат у нас непростая, Х, Y и Z, – усмехнулся Ярослав. Он взял авторучку, лист бумаги, нарисовал и обозначил трехмерную систему. Z уложил на правый бок. – Видишь буквы? А теперь подумай, что нас ждет в этих координатах. А хрен его знает, что нас ждет. Русским по латинскому написано. А если серьезно, то в стране полный бардак с финансами. Правительство кредитов у Всемирного банка набрало – жуть! Берут, воруют, в казне пусто…

– Нам до этого какое дело?

– Да обанкротится государство. И нас за собой потянет… Бакс может подняться, понимаешь? Взлетит бакс! За какие шиши тогда кофе покупать?

– Кто тебе такое сказал? Сам придумал?

– Портнягин сказал, а он мужик умный.

– Больше слушай этого лоха, – скривился Марат.

– Ну, лох он или не лох, а дело поставил.

– И ты с ним дело двигаешь?

– Ну, в общем, да.

– А я хреном груши околачиваю, да?

– Я этого не говорил.

– А ничего, что я Прохора на полтора «лимона» раскрутил? Ничего, что я все деньги в дело вложил?

Ярослав молча свел к переносице брови. Он Марата ни в чем не обвинял, и нечего здесь пургу гнать.

– И доли у нас равные, если ты не помнишь… – Марат и сам понял, что перегнул палку, и сбавил тон.

– Я тебя ни в чем не упрекаю. А если я что-то не так делаю, говори.

– Да нет, все так… Что ты там про баксы говорил?

– Бакс в цене может взлететь.

– Когда?

– Да в любое время…

– И что делать?

– Рубли в баксы переводить.

– Ну, можно и так…

– И на своих поставщиков переключаться. Чтобы в трубу не вылететь, когда забугорный товар подорожает.

– Переключайтесь. Только меня в курсе держите.

– Само собой.

– Нормально у вас дела идут, мне нравится…

– У нас, – поправил Ярослав.

– Ну, если не кинете, то у нас, – усмехнулся Марат.

– Что-то ты сегодня не в духе.

– Да тоска, брат… Раньше хоть лохов гоняли, а сейчас и оторваться не на ком. А бабы надоедать начинают…

– На мужиков переключайся.

– Да думаю… Может, на тебя переключиться? Вместе работать будем. Кабинетик мне выделишь?

– Не вопрос.

– А должность?

– Должность генерального директора устроит?

– А ты?

– Я могу исполнительным.

– А служба безопасности?

– Фим по этой части, – сказал Ярослав.

Безопасность в их деле – это охрана, сопровождение грузов, иногда возникали ситуации, когда нужно было оказать воздействие на мутного клиента или даже конкурента. Фим неплохо справлялся со своими обязанностями.

– Ну, Фим у нас волк битый… Как он в Лимасоле… – вспоминая прошлое лето, с туманной улыбкой проговорил Марат. – А ведь он из-за Ларчика тогда не спал… Как у них там?

– Да вроде бы снова сошлись.

Не клеилось у Фима с Ларисой. Вроде бы и нравилась она ему очень, а может, и любил он ее, но Прохора простить не мог. Марата мог простить, а Прохора – нет. Так и живут – то сойдутся, то разбегутся…

– Сошлись… – в раздумье ущипнув себя за кончик носа, по слогам проговорил Марат. – Как он там, нормально работает?

– А почему он должен работать ненормально?

– Ну, в долю мы его к себе не взяли.

– А он просил?

– Нет, но мы вместе были, значит, все в доле должны быть.

– Я так не думаю…

– Он так может думать! – Марат приложил к носу поднятый вверх палец.

– Не знаю, не заметил, – покачал головой Ярослав.

Фим вел себя вполне прилично. Работу свою знал, все у него ладилось. И с Ярославом у него полное взаимопонимание. На Марата он, может, и злился, но только из-за Ларисы.

– Ну, он же не дурак, чтобы показывать…

– Ты ему кучу бабла отвалил. Он мог бы свой бизнес открыть. Не открыл. Не его эта фишка.

– Ну, может быть… – пожал плечами Марат. – А может и не быть… Надо бы пробить…

– Что пробить?

– Да настроение… А вдруг он сдать нас хочет?

– Кто, Фим?

– Ну, не сдать… Просто подножку подставит, ну, при удобном случае…

– И как ты его пробьешь?

– Я пробью? – удивился Марат. – Да нет, это ты должен пробить. Ты тут за все в ответе. Взялся за гуж, дальше сам знаешь…

Ярослав кивнул. Да, он поговорит с Фимом. Вдруг пацан действительно держит камень за пазухой… Но, похоже, Марат лукавил. По ходу, он сам собирался пробить Фима. Но как? Может, через Ларису? Однажды она уже помогла ему раскрутить Прохора на признание, почему бы ей не развязать язык Фиму…

– И все же, может, ты действительно безопасностью заняться хочешь? – спросил Ярослав.

– Я?!. – тускло глянул на него Марат.

– Ну, ты же говорил про безопасность…

– Да нет, пусть Фим будет. А ты генеральным директором. У тебя лучше получается… А мне что-то не хочется по утрам рано вставать… Нет, если без меня не обойтись, я всегда пожалуйста.

– Пока обходимся.

– Вот и ладушки! – поднимаясь с кресла, улыбнулся Марат и покинул кабинет.

Сессия в самом разгаре. Зачеты, экзамены, все дела. Катя хочет стать успешным юристом, она старается, и все у нее получается. Вернее, до встречи с Маратом получалось. Пятерки, пятерки, пятерки, а тут вдруг четверка по гражданскому праву. Видно, чарующая улыбка Марата выбила ее из колеи. Это козел залез к ней в голову, спутал мысли, потому и вышла осечка. Но Ярославу наплевать на экзамены. Его взбесило поведение жены, согласившейся пообедать с Маратом в ресторане. Сказала, что ей на консультацию нужно, действительно уехала в институт. Но через час вышла из корпуса и села в машину к Марату. И невдомек ей, что в ремешок сумочки вживлен «жучок». Ярослав мог слушать, о чем она говорит с Маратом, но ему от этого не легче.

– Привет! – весело поздоровалась Катя.

Помехи вдруг забили эфир, но Ярослав мог представить, о чем говорят в машине Марата. Да, Катя всегда хотела этого козла, и очень скоро она в этом признается…

Марат остановил свой новенький «БМВ» возле ресторана, вышел из машины, открыл дверь и помог выйти Кате.

– Спасибо! – поблагодарила она.

– Да всегда пожалуйста! – Марат легонько подтолкнул ее за локоток, и они скрылись в ресторане. Ярославу это не помешало слушать дальше. Пока сумочка с Катей, он будет в курсе всего, но если вдруг они оставят сумочку в одном кабинете, а сами перейдут в другой… Нет, не стоит раньше времени волноваться…

Они сели за стол, Марат предложил Кате сделать заказ, а она ответила, что ей все равно. Он попросил официанта подать на его усмотрение и, когда тот ушел, спросил:

– Как жизнь в замужестве?

– Очень хорошо.

– Со мной было бы лучше.

– Не думаю.

– Ты знаешь.

– И не знаю.

– Все ты знаешь… И я знаю… В том, что виноват перед тобой.

– В чем? – с интересом спросила Катя.

– В том, что не отбил тебя у Ярого. Он в тебя зубами вцепился… Тебя только с кровью оторвать можно было. С его кровью. А он мне друг, я не мог так…

– А сейчас уже не друг?

– Почему не друг? Друг.

– Зачем же ты мне встречу назначил?

– А вот понял, что не могу без тебя…

– Так я тебе и поверила!

– Думаешь, я бабник и трепач? Да, был бабником! Был, но больше не могу! Надоело! Только с тобой хочу… И всегда хотел.

– Ты не забыл, что я замужем?

– Замужем. И за моим другом. Я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Тянет меня к тебе, со страшной силой тянет. Я покой потерял, по ночам не сплю. Закрываю глаза и сразу тебя вижу…

– Не надо! – Голос у Кати завибрировал – то ли от возмущения, то ли от возбуждения. Она помолчала немного, а потом тихо добавила: – Да, ты мне нравишься. Да, однажды я потеряла голову.

– Я тогда был не прав. Я не должен был тебя отпускать. Но пришло время исправить ошибку.

– Как?

– Ты разведешься с Ярым и выйдешь за меня… Понимаю, что Ярого это взбесит, но я все беру на себя…

– Он не взбесится.

– Думаешь?

– Знаю. Я не уйду от него. И за тебя не выйду.

– Почему? – с досадой спросил Марат.

– Потому что я своего мужа не предам… Если ты можешь предать своего друга, то я не такая! – Ярослав услышал, как отодвинулся стул от стола. – Постарайся не попадаться мне на глаза! – сказала на прощание Катя.

Не прошло и минуты, как она покинула ресторан. Остановилась на обочине, подняла руку, зазывая «бомбилу». Лицо в красных пятнах, глаза слезятся, губы плотно сомкнуты.

Не должен был Ярослав подъезжать к ней, но подумал об этом, уже когда остановился, и она открыла дверь.

– Комсомольский… – начала Катя, но осеклась, увидев его, и невольно подалась назад.

– Садись. Я все знаю, – как можно спокойнее проговорил Ярослав.

Она села, оцепенело глядя на него, заторможенным движением закрыла дверь и с возмущением спросила:

– Ты следил за мной?!

– У тебя в сумочке «жучок», – тронув машину с места, ответил он.

– Я давала тебе повод следить за мной?

– Марат подал повод. – Ярослав делал усилие, чтобы сдерживать напирающий гнев.

– Марат?

– Ты помнишь Прохора, ты знаешь, зачем Марат подсунул ему Ларису. Она разболтала его, а ты должна была разболтать меня. Вдруг я замышляю что-то против Марата?

– Ты сам это придумал?

– Я не придумал, я узнал. Поэтому взял его под наблюдение.

– Его взял?

– А он вышел на тебя.

– Он хотел меня использовать?! – вне себя от возмущения протянула Катя.

– А ты думала, он возьмет тебя замуж? – язвительно усмехнулся Ярослав.

– Я не думала, я не хотела встречаться с ним…

– А что ты делала в ресторане?

– Я должна была сказать ему, что между нами ничего не может быть.

– Да, я знаю одну такую, целый год бегала за мужиком, чтобы сказать, как он ей безразличен.

– Я не такая! – мотнула головой Катя. Она хотела еще что-то добавить, но передумала и замолчала.

– Что? – подстегнул ее Ярослав.

Она с досадой посмотрела на него. Ну зачем он провоцирует ее? Есть же вопросы, ответы на которые человеку лучше не знать. И все же решилась:

– Да, он мне нравится! И всегда нравился!

– Я это заметил! – озлобленно скривился он.

– Если тебя что-то не устраивает, давай разведемся… – тихо, без вызова проговорила Катя. – Я цепляться за тебя не буду…

– Ты думаешь, он на тебе женится? – с трудом выдавил Ярослав.

– Не думаю. И набиваться не буду. Я просто уйду. От вас уйду. От всего этого!..

– Тебя что-то не устраивает?

– Меня все устраивает! – Катя устало прикрыла веки: – Давай не будем больше об этом! Если я тебе не нужна, я уйду!

Ярослав промолчал, и ей это не понравилось.

– Останови машину! – потребовала она.

– Зачем?

– Я хочу выйти… Я не хочу оставаться с тобой… – Ее голос дрожал от обиды и жалости к себе.

Сначала он заблокировал двери, а потом остановил машину и накрыл рукой ее ладонь:

– Ты никуда не уйдешь. Я тебя не отпущу.

– И не прогонишь? – с тоскливой насмешкой спросила она, глядя в окно, за которым к подземному спуску в метро со всех сторон сходились люди.

– Нет.

– Действительно, за что меня прогонять? Разве я тебя предала?

– Нет. Меня предал Марат.

– Да, конечно, он нехорошо себя повел…

– Не то слово, – сквозь зубы процедил Ярослав.

– И что ты собираешься делать?

– Собираюсь…

Он готов был открутить Марату башку собственными руками, но сделать это будет проблематично, поэтому просто пристрелит этого урода.

– Ты не должен этого делать!

– Почему?

– Потому что тебя посадят! И посадят надолго. Я так не хочу!

– Я должен его наказать.

– А если он тебя убьет? Я не хочу тебя терять! – Катя вцепилась в его руку.

– Я должен, – покачал он головой.

– Нет!

– Боишься за него?

– Боюсь за тебя! Я обещаю тебе никогда не видеться с ним! И ты держись от него подальше… Просто держись от него подальше…

– Это не выход.

Ярослав не хотел рвать с Маратом. Все-таки он друг, столько пережито и выпито вместе, но на кону честь его жены. Он должен спросить прямо и жестко…

– Я не знаю, где выход, но ты не должен связываться с Маратом… Просто порви с ним отношения!

– Просто? И как ты себе это представляешь? – мрачно усмехнулся он. – Извини, козел, нам не по пути? А почему? Как отвечу на этот вопрос? Я должен ответить. Так, чтобы зубы на полку! А это война!

– А ты ничего не говори! Не было же ничего! Да, удочку он забросил, но рыбу не поймал… Смирись с тем, что он урод! Ну пожалуйста!.. Я всю жизнь буду винить себя, если с тобой что-то случится. – Голос ее звучал предельно серьезно, ни грамма игривости в нем. – Ты же не хочешь, чтобы я всю жизнь страдала?

В груди что-то дрогнуло, в глазах зачесалось. К тому же война с Маратом действительно могла нанести удар по их с Катей благополучию. Полного счастья в их союзе, может, и нет, поскольку она не любит его, но есть понимание, близкие отношения, уют, наконец, а до последнего времени был еще и душевный комфорт. И все это могло исчезнуть под волной, которую собирался поднять Ярослав. Если он убьет Марата, его могут за это посадить. Если Марат вдруг выкрутится и нанесет удар, он погибнет сам, и тогда неизвестно, что станет с Катей…

И все-таки он не мог спустить Марату его подлость.

– Ты любишь меня? – повернулся к Кате Ярослав.

Если она ответит «да», он спустит дело на тормозах, а если «нет», придется ответить Марату…

Катя сказала «да». Любит она Ярослава. Как мужа любит. Как главу семьи. Как будущего отца ее ребенка… И все же он отправился к Марату. Вытащил его из постели, вывел на кухню и, пристально глядя ему в глаза, процедил:

– Я все знаю.

– Что ты знаешь? – напрягся Марат. От его фирменной улыбки не осталось и следа.

– Ты Катю замуж звал, а она тебя послала.

– Ну-у…

– Я не собираюсь рыть под тебя яму. Твоя доля – для меня святое.

– Э-э… А при чем здесь Катя?

– Ну, ты же про свою долю хотел узнать. Через нее.

– Кто тебе такое сказал?

– Твоя доля – для меня святое, – повторил Ярослав. – Но я мог бы это не говорить. Ты знаешь мое слово, я никогда ни в чем не обманывал. И не предавал…

– Да я тебе верю.

– А я тебе нет!

Ярослав ударил мощно, со всей силы, четко в челюсть. Марат не удержался на ногах, упал, перевернув кухонный стол. Ваза с цветами, блюдца, чашки, ложки посыпались ему на голову. Он лишь отмахнулся от них, вскочил, раззудил плечо, но Ярослав смотрел на него с усмешкой идущего на смерть гладиатора, готового биться до последнего. Потому что за ним правда, а Марат подлец и предатель.

– Ну, давай!

– Ты мне челюсть сломал, – опуская руку, скривился Марат.

– Это тебе за Катю. А теперь можешь объявлять войну. Только учти!.. – Ярослав предостерегающе ткнул в него пальцем, резко повернулся и был таков.

– Какая война?!. – донеслось ему вслед.

Часть II

Глава 8

Эволюция, научно-технический прогресс, завтрашний день человечества – все это звучит красиво, а на деле сводится к одному – к удобному комфортному сексу.

Марат снял Вику в автосалоне. Приехал выбирать себе новую тачку, она подошла к нему – красивая, стройная, гибкая… Помогла выбрать машину, вместе с ним испытала ее в действии – сначала они промчались по кольцевой автостраде, безбашенно лавируя в потоке попутных машин, затем выехали на встречную полосу в его постели…

Вика – просто прелесть: ураган страстей, всплеск эмоций, феерия взрывных ощущений. И так трудно от нее оторваться… Но скоро все закончится. Совсем. Он отвезет ее домой, и на этом все. Так уж он устроен – после первого раза интерес к женщине падает на девяносто процентов, а оставшиеся десять – это ни о чем. На этих жалких остатках его любовь не удержать…

Именно так было когда-то с Катей. Он «снял» девчонку ночью, на улице, посадил в машину, отвез к Ярому на хату – и как закружил… А потом взял и выставил за дверь. Как говорится, закончен бал, погасли свечи, а от любви остался только с яблонь дым… Катя обиделась, заявила в ментовку, но замели Ярого. Он, правда, от этого только выиграл. И до сих пор с ней. Дочка у них родилась и сын… Все у них путем, а у Марата только кол да двор. Кол, на котором он вхолостую крутит свою жизнь.

Он бы женился, но где ж найти такую, как Катя? Пробовал – не получается…

Вика очень хороша собой. Возможно, если присмотреться к ней повнимательней, она перейдет в разряд необыкновенных. Катю же он в свое время не рассмотрел как следует. О чем сейчас жалеет…

– Тебе нравится наша тачка? – улыбаясь, спросил Марат.

Он взял четырехсотсильный «Ягуар». Машина – зверь. Хищный зверь, агрессивный, и при этом такой послушный.

– Наша?! – В ее голосе звякнули восторженные нотки.

– Ну, если ты ее приручишь, то почему нет?

Марат поднялся с кровати, по теплому пробковому полу вышел в холл, ведя за собой Вику.

Дом у него хороший, двухэтажный, со всеми новомодными наворотами, в элитном поселке неподалеку от Москвы. Ему приелось, а девчонкам нравится. Они балдеют и хотят поселиться здесь навсегда. Но никому пока не удалось. Вдруг Вике повезет?

Минуя бассейн, они прошли в гараж, где у Марата помимо новинки стоял слегка подержанный «БМВ» – для прозы жизни.

– Познакомься с ним! – открыл он переднюю дверь «Ягуара». Вика смущенно взялась за нее двумя руками, выдавила улыбку из себя.

Марат прожигал жизнь, и это неплохо у него получалось. То в Москве, то за бугром – весь мир, считай, объездил. Не жизнь, а малина. И он имел право на такую роскошь. Он своей головой рисковал, втискиваясь в декорации красивой жизни. «Стрелки», разборки, выбивание долгов – не счесть, сколько раз его могли грохнуть. А чья была идея заняться оптовой торговлей! А кто Прохора на бабки раскрутил? Кто второе дыхание фирме дал? С этих бабок дело резко в гору пошло. Ярый сейчас на коне, он рулит, а Марат на нем ездит. Ничего не делает, а со своей доли не меньше его имеет. Он проверял, Ярый его не обманывает, сполна все начисляет…

Зря он подозревал его в «крысятничестве». И с его женой пытался закрутить зря. Отказом она ему ответила – как будто кулаком в лоб врезала. А еще Ярый наехал, челюсть ему реально сломал. Марат даже застрелить его собирался, но передумал. И правильно сделал. Ярый реально рулит, а Марат как сыр в масле катается, ничего не делая…

Хорошо ему живется, весело, но иной раз как навалится тоска… Как подумает, что мог бы жить в этом доме с Катей, так челюсть ныть начинает в том самом месте, где Ярый ее сломал… А иногда скучно становится так, хоть в бочку с «коксом» с головой. А еще к топору тянет – наехать бы на кого, наломать дров. Но всегда голова вовремя включается. В бандитском деле, как на охоте у туземцев, без надобности мочить дичь – плохая примета. Убивать ради развлечения – накликать на себя гнев богов. И наехать на кого-то ради прикола – судьбу пытать. Менты сейчас уже не те, что прежде, метут – только в путь. А в тюрьму ему неохота, ему и на воле в кайф…

Реки текут, деревья растут, годы летят. Не успел опомниться, как одно тысячелетие сменило другое. Не успел задуматься над смыслом жизни, а уже тридцать четыре года стукнуло. Возраст. И Кате уже двадцать восемь. Ушла юность, и молодость утрачивает свежесть, а деревья растут. Ель под окном на полметра за весну прибавила. Как будто антенна из верхушки вылезла – колючая, но без веточек. Воробей на ней сидит как стеклянная звезда на макушке новогодней елки. Может, ждет, когда дерево вырастет и вознесет под крышу дома. Долго ждать придется. Ель метра два всего набрала, не больше, а дом высокий…

Дверь на террасу открылась, но Ярослав даже не шелохнулся. И руки с гантелями не опустил, так и остался стоять, раскинув «крылья» на всю ширину.

– О чем задумался? – спросила Катя.

– Тихо! – предупреждающе шепнул он.

Но было уже поздно. Воробей встрепенулся, спружинил с ели и вспорхнул в сторону бани.

– Время вспугнула, – хмыкнул он.

– Время?

– Полетело время. На работу пора.

– И завтракать…

Она провела рукой, смахнув капельки пота с его шеи. Как будто теплым ветерком подуло – такая легкая у нее рука. Но уже не тонкая, как раньше. После вторых родов Катя серьезно прибавила в весе, потом, правда, похудела, но в прежнюю форму так и не вернулась. Но легкая полнота ее не портила, скорее, добавляла аппетитности.

Ярослав мотнул головой и отправился в ванную, а после душа переоделся и спустился в столовую. Дом у него отличный, не хуже чем у Марата… Но Марат один живет, ему много не нужно. А у него семья…

С Маратом он встречался нечасто, в основном на деловых встречах. Но этот жук постоянно в голове. И все из-за Кати… Устал он от этого морального прессинга. Разгрузка ему нужна. А какая? Спровоцировать Катю на встречу с Маратом и подслушать их разговор. Как он рассчитывает, что дальше тогда?..

Кате не нужно было ехать на работу. Она домом заведует, хозяйство на ней и дети. Яне – пять лет, Ромке – три года, они еще маленькие, и возни с ними много. На занятия она их в город возит, танцы у них: у Яны – классические, у Ромки – ритмические. К тому же у нее еще и музыка, а у него – занятия с логопедом. Непросто Кате, но она отлично справляется со своими обязанностями. А как Яну и Ромку поднимет, можно будет третьего ребенка завести. Чтобы без дела не скучала. А то потянет на глупости.

Катя никуда не торопилась, потому и завтрак приготовила плотный и вкусный. Сырный омлет с помидорами, манный пудинг и сосиски в кляре. И какой муж вправе жаловаться на такую жену?.. Ярослав не жаловался. Только вот Марат не выходил из головы. Он ведь в любой момент может в офис пожаловать, и общайся с ним, как будто ничего никогда не было. Видимость дружбы все еще поддерживается. Но только видимость…

Ярослав две недели на работе отсутствовал, в отпуске с семьей был, в Италии отдыхали, руины Коллизея изучали. Он и там умудрился о Марате вспомнить. Представил, как они сражаются на древней арене в гладиаторских доспехах…

Марата в офисе не было. Зато Портнягин, как обычно, на месте. Странный он мужик, давно бы уже свой бизнес открыл – так нет, на чужих дядей исправно работает. Выглядит он все еще моложаво, но голова уже совсем седая. И всякий раз, когда Ярослав заходит к нему в кабинет, в глазах вспыхивает страх. Знает, что хоронить его заживо не будут, а все равно боится.

Портнягин был не один. В кабинете у него находилась девушка со светло-русыми, распущенными по всей спине волосами. Роскошные волосы, густые, мерцающий зовущий блеск в них. Строгое, но стильное платье в серо-белую клеточку, с пояском на тонкой талии. Красивая фигура, и это чувствуется на расстоянии. Ножки стройные, удлиненные каблуками. Высокие каблуки, непросто на таких ходить. Интересно, какое у нее лицо? Девушка с такой фигуркой не может быть страшненькой…

– Ярослав Алексеевич! – Портнягин поднялся, раскидывая руки.

И девушка повернулась к Ярославу, глянула на него с явным интересом. Действительно лицо симпатичное… Всего лишь симпатичное. Маленькие, обрамленные длинными ресницами глаза, широкое, прямоугольной формы, лицо, большой рот. Вроде бы ничего особенного, но сексуальность бьет через край.

– Как дела на бакалейном фронте, Олег Степанович? – пожав Портнягину руку, спросил он.

– В полный рост, Ярослав Алексеевич! В полный рост!

Портнягин махнул рукой, выставляя девушку за дверь. Она еще раз глянула на Ярослава – с интересом, но без кокетства – и легкой походкой двинулась к двери.

– Очень хорошо, что в полный рост, – кивнул Ярослав. – А это кто у тебя такая была?

– Новенькая, в бухгалтерию взяли, – быстро проговорил Портнягин. – Ну, ты же знаешь, что Жанна в декрет ушла. – Щеки у него вдруг порозовели.

– Я не понял, – усмехнулся Ярослав, – у тебя что, виды на нее?

– Да нет, какие виды! – Портнягин невольно отвел взгляд в сторону.

– Выбор одобряю. Ничего девочка.

– Ну, не девочка… Ребенок у нее… Да и какой там выбор! – спохватился Портнягин.

– А что не так?

– Слава, побойся бога! У меня жена, дети! – воскликнул Портнягин и, вдруг нахмурившись, добавил: – Мы тут на фабрику с Ксенией собирались, сверку провести.

– Что-то не так?

– Да нет, вроде все так… Но все возможно…

– Что возможно?

– Илья Никитич очень грамотный специалист…

– Ворует?

– Да шевельнулось подозрение. – Портнягин вздохнул и провел рукой по взмокшему лбу.

– Ты думаешь, мы его заживо похороним? – удивленно посмотрел на него Ярослав.

– Ну, что ты, Слава! – Портнягин перекрестился, глядя на него большими глазами.

– Думаешь… А времена другие. И я уже давно не тот… Или ты сомневаешься?

– Я сомневаюсь? Да нет, не сомневаюсь! Я тебя в пример жене ставлю!

– Жене?

– Ну, говорю, что я такой же образцовый семьянин.

– Истинный ариец, отличный семьянин. Что там еще?

– Ну, что-то еще… Ну, пошалили вы с Маратом в молодости, с кем не бывает.

– Да уж, пошалили… – Ярослав провел пальцем по шраму за ухом. Ножом в схватке полоснули, а могли бы клинок в ухо загнать, по самую рукоять.

– И понятия у вас… чужого не брать.

– Да нет, Олег, чужое мы брали. У своих брать нельзя, это да. Наказывают за это. Очень серьезно наказывают. И Пестрякова мы накажем, если вдруг… Нет, заживо хоронить не будем, это слишком и неправильно… Мы – цивилизованные люди, поэтому все через суд. Все через суд… – неторопливо проговорил Ярослав.

– Да, через суд…

– Знаешь, что такое суд Линча?

Портнягин пугливо кивнул, представив себя болтающимся на веревке с петлей на шее. Может, он и сам подворовывает?

– Значит, на сверку, говоришь, надо?

– Ну, мы можем вместе съездить.

– Да, наверное, – согласился Ярослав.

Ему и самому хотелось побывать на фабрике, посмотреть, как там идут дела. И в глаза Пестрякову заглянуть неплохо было бы.

Но в Бочаров ему пришлось ехать одному. Портнягину позвонили из крупного супермаркета, где возникла проблема со сроками поставки, потребовалось его личное участие… Вместе с Ярославом на фабрику отправилась и Ксения. Она собиралась сесть на заднее сиденье, но Ярослав открыл ей переднюю дверь. «Мерседес» у него представительского класса, в таких за рулем ездят наемные водители, а сзади – начальники.

– Со сверкой справишься? – спросил он, отпуская педаль тормоза.

Машина мягко и плавно покатила по асфальтированному покрытию мимо стоящего под разгрузкой фургона.

– Да, конечно, я три года в банке работала. Там такая бухгалтерия, черт ногу сломит.

– Да уж, черти, «крысы», – размышляя вслух, буркнул себе под нос Ярослав.

Интересно, как он поступит, если выведет Пестрякова на чистую воду? Пожалуй, Ксения его не поймет, если он повесит мужика вниз головой. А если еще и за паяльник возьмется… Воровство – это скверна, выжигать которую нужно каленым железом.

– Что, простите?

– Каблук у вас высокий. Как бы ногу не сломать.

– Да нет, я привыкла. С детства на каблуках.

– С детства?

– С пяти лет танцую. Бальные танцы.

– Румба, самба, ча-ча-ча?

– Да, и ча-ча-ча тоже.

– У меня дочь с трех танцует, – улыбнулся Ярослав.

– И у меня дочь.

– Танцует?

– Ну, я, конечно, учу, но чтобы в студию отдавать…

– Нет?

– Не все так просто…

– Сколько ей?

– Шесть.

– В четырнадцать лет родила?

– Почему в четырнадцать?.. – улыбнулась Ксения. – В институте училась, на третьем курсе уже была.

– В финансовом училась?

– Да, в финансовом…

– А потом в банке?

– В банке, стаж работы – три года.

– И согласилась работать рядовым бухгалтером в рядовой фирме…

– Ну, я бы не сказала, что у вас рядовая фирма. И оклад хороший…

– Из банка почему ушла?

– Ну, поскольку вы начальник, я должна сказать. И откровенно… Я от него ушла.

– От кого?

– Он был заместителем управляющего банка. Мы с ним жили, и я от него ушла. Так бывает.

– А работать с ним в одном банке ты не смогла?

– Я вам все сказала, – глядя в боковое окно, прошептала Ксения.

И ему вдруг стало жаль эту молодую женщину. Непонятно от кого родила, жила с каким-то фанфароном. Ей, конечно, не двадцать, да и выглядит она постарше. Лет двадцать семь ей, а это уже критический возраст для женщины, которая стремится выйти замуж. А замуж хотят все женщины, такая уж у них природа. И Ксения не прочь создать семью, а не получается. А ведь она не дурнушка, мужчинам такие нравятся. И красивая она, и умная, и страстная, если, конечно, любовь к латиноамериканским танцам идет у нее от души…

– Да, конечно, человек имеет право на личные тайны, – кивнул он.

– Это не тайна. Просто я не хочу об этом говорить.

Машина выехала из города, Ярослав заметил крышу придорожной гостиницы, мимо которой часто проезжал. Здесь и номер снять можно было, и перекусить в ресторане.

– Вы завтракали? – неожиданно для себя спросил он.

– Ну, в общем, да.

– И я завтракал. Но здесь подают отличный кофе. – Ярослав свернул к отелю.

Он не знал, какой здесь кофе, но ему нужно было что-нибудь сказать, оправдывая свое решение.

Но еще больше ему нужно было оправдаться перед самим собой. Он женатый мужчина и не должен пить кофе в компании с молодой красивой женщиной. Не должен был, но машина уже остановилась, он вышел из нее, открыл дверь перед Ксенией.

– Ну, если только кофе, – сказала она, подавая ему руку.

Ярослав должен был заказать только кофе. Завтрак – это слишком, во всяком случае, для него, Катя его утром сытно покормила. Но он вдруг, заказав кофе и пирожные, попросил приготовить пиццу. Видимо, от волнения ему опять есть захотелось.

– Хорошо здесь, – сказал он, невидящим взглядом окинув зал ресторана.

Заведение действительно неплохое для своего класса, но, в общем-то, ничего примечательного…

– И кофе вкусный, – серьезно проговорила Ксения.

Кофе был самый обыкновенный. Можно даже сказать, неважный кофе. Настоящий капучино нужно наливать в нагретые чашки, чтобы напиток остался горячим, а здесь – как совесть на душу положит.

– Но поздний. – Ярослав глянул на часы.

Дорогой «Ролекс» у него на руке, но показал он его вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед Ксенией. Слишком серьезная она и умная, чтобы восторгаться безделушками вроде дорогих часов. И какая у него машина, ей должно быть все равно. Главное – суть. Прежде всего ей нужен был состоятельный мужчина. Деньги, статус – это, конечно, хорошо, но главное, чтобы ее избранник состоялся в жизни как человек. Как человек, с которым она могла бы связать свою жизнь… Она не кокетничала с Ярославом, но не скрывала своего к нему интереса. И смотрела на него глазами женщины, которой нужен был надежный мужчина… Это его и пугало. Серьезные отношения с ней в его планы не входили. Да и просто переспать с ней он не мог. Не имел права. Он любил Катю и не мог ей изменить. И дети у него… Но зачем тогда он привел ее в этот отель, где можно было снять номер на часок-другой? И почему заигрывает с ней? И что это за мысли крутятся в его голове, возбуждая воображение? Бежать отсюда нужно…

– Почему поздний?

– Итальянцы пьют капучино до десяти утра. После – уже моветон.

– Но вы же не итальянец, – улыбнулась Ксения.

– Да, но и ты не итальянка.

– Я была в Италии. Видела классическую итальянскую пару. Они шли по набережной, он обнимал ее за талию, что-то говорил, рукой показывая на звездное небо, наверное, о звездах, о любви, он был такой счастливый. А она несла в руке тяжелую сумку… Я никогда не поверю, что вы позволили бы своей жене нести тяжелую сумку!

– Ну, если так, то я действительно не итальянец.

– А вот я, видимо, итальянская женщина. И первый мой муж ездил на мне, и второй. Нет, вы не думайте, я не жалуюсь. Просто разговор зашел… Я вас утомила?

– Нисколько.

– Утомила, – ничуть в том не сомневаясь, сказала она. – Я же вижу, как вы на меня смотрите.

– И как я на тебя смотрю?

– Как на хищницу, которая охотится на успешных мужчин.

– А ты не хищница?

– Нет. И не охочусь… – Ее голос звучал спокойно и ровно, а мягкий, теплый взгляд буквально проникал в душу. – Но мне нравятся успешные мужчины. А если они еще солидные и серьезные… – Ксения замолчала, не договорив.

– Тогда что?

– Тогда все…

Она смотрела на него глазами отчаявшейся женщины. Мужа нет, дочь растет без отца, быт, возможно, не обустроен, из банка пришлось уйти, а новая работа не столь завидная, как прежняя. Все навалилось на хрупкие женские плечи, потому и дала она слабину. Ее можно было понять и пожалеть. Если захотеть. А он этого хотел…

Глава 9

Спрос на красоту стабилен, как три кита, на которых держится земля, поэтому и предложений хоть отбавляй. Для мужчин существуют массажные салоны, где водится соблазнительная живность. Заплатил, получил – и все путем. Женщины же предпочитают пропадать в парикмахерских и косметических салонах. Но тот же салон красоты может оказать услугу и мужчине, причем бесплатно. Если среди мастеров есть девушка, которая без ума от этого самого мужчины. А Варя только рада будет провести ночь с Маратом.

Он поднялся по ступенькам, открыл стеклянную дверь, чтобы войти в холл, но застыл, увидев Катю. Она выходила из дамского зала – свежая прическа, мягкий макияж, дорогая одежда. Да и легкая полнота шла ей.

– Откуда ты взялся? – нахмурив брови, спросила Катя.

– Да у меня подружка здесь работает. Варя.

– Светленькая, с большими глазами?

– Да уже без разницы, какая она… Ты одна?

– Одна, – поспешно сказала Катя.

– И я один. Это судьба.

– Желаю удачи!

Она направилась к своему «Лексусу». Марат обогнал ее, встал у водительской двери, перекрывая путь.

– Я тебе про судьбу говорю, а ты меня посылаешь.

– Отстань!

– Думаешь, я почему к Варьке приходил? А скучно мне, не знаю, чем заняться.

– Извини, ничем не могу помочь, ты обратился не по адресу.

– Ну как же! Ты можешь взять меня на работу. Я буду твоим водителем. На общественных началах. Поверь, это будет самая нескучная работа.

– Ты совсем неинтересный, когда придуриваешься, – разочарованно покачала головой Катя.

– Я серьезно, – слегка стушевался Марат.

– Ты не можешь быть моим водителем. И ты это прекрасно знаешь.

– А твоим ресторатором я могу быть? Давай пообедаем вместе. Я знаю одно место.

– Зачем тебе это? – Катя смотрела на него строго и с осуждением. – Шел бы ты от греха подальше.

– Разозлить меня хочешь? – усмехнулся Марат. – Бесполезно. Я на тебя злиться не могу… А если хочешь, чтобы я на Ярослава разозлился, то пожалуйста.

– Зачем на него злиться? – забеспокоилась Катя.

– А ревную я. Тебя к нему ревную. Потому и злюсь.

– Я тебе не верю!

– В то, что я злюсь, не веришь?

– Нет, в то, что ревнуешь.

– А если мне только ты нужна?

– Врешь!

– А почему я, по-твоему, до сих пор один? Судьба давала мне шанс, а я им не воспользовался… Судьба дает мне еще один шанс. Москва большая, я и не мог встретить тебя здесь случайно, а я встретил, потому что судьба меня сюда привела… Я больше тебе ничего не скажу. Буду ждать твоего звонка… – Марат протянул ей свою визитку, но Катя даже не шелохнулась. Тогда он сунул карточку под щетку «дворника», повернулся к ней спиной и направился к своей машине, на ходу подняв руку в знак прощания.

Он шел и ждал, когда Катя окликнет его. Окликнет, а он подойдет к ней, возьмет за руку и увезет к себе…

Но Катя его так и не окликнула.

Почти две недели Ярослав добивался Ксении. Казалось бы, женщина только рада была заполучить успешного мужчину, более того, она, в общем-то, и не скрывала своих планов. Ей нужен был Ярослав, но она должна была привыкнуть к нему. И наконец привыкла. Они сняли номер в том самом отеле, где состоялся их первый разговор за чашкой кофе…

– Ты не думай, я ничего от тебя требовать не буду, – сказала она, проводя пальцем по его груди.

– Ничего-ничего? – усмехнулся он.

Если женщина не требует ничего, значит, ей нужно все. На все он, конечно, не пойдет, но на многое согласен. Очаровала его Ксения, он от нее без ума, но голову не потерял.

– Мне нужен только ты.

– Ну, это понятно, – все с той же усмешкой глянул он.

– Но ты мне нужен только днем.

– А ночью?

– Ночь оставь жене.

– Не понял! – вскинулся он.

Она поднялась, нависла над ним, опираясь на вытянутую руку:

– Днем ты со мной, ночью с женой. И она тебе не изменит, и я тебе не изменю…

– Почему ты так уверенно говоришь?

– Не знаю. Просто ты не из тех мужчин, которым изменяют.

– И тебя устроит роль моей любовницы?

– Нет, меня устроит роль твоей жены. Твоей дневной жены. На большее я не претендую.

– Почему?

– Не знаю… Может, я привыкла жить одна…

С Ксенией Ярославу было значительно проще, чем с Катей, и он дорожил их отношениями. Снял квартиру неподалеку от офиса, там они и проводили время в обеденный перерыв. И вечером иногда задерживались на час-другой, а потом он отвозил ее домой. Ксения жила с матерью, дочь была под присмотром, поэтому она особо по вечерам домой не рвалась. Хотя допоздна старалась не задерживаться. Она – к себе, он – домой. Так и жили. И Ярослава все в этой жизни устраивало. Раскошеливаться, правда, на любовницу приходилось, вернее, на «дневную жену». Но так это было его предложение, просто Ксения не стала от него отказываться. А зачем?..

После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Так говорили во времена его, Ярослава, юности. Он и сейчас следовал этой мудрости. Но спал не один, а с Ксенией. И все хорошо, просто замечательно. Ощущение такое, будто на весь день зарядился, и это в то время, когда до вечера считаные часы остались. Но он все сполна отработает, да иначе и нельзя. Столько всего навалилось, вполсилы со всем и не справишься…

Из дома он выходил в отличном расположении духа. Открыл дверь, помог любовнице сесть в машину, осталось только занять место за рулем… И вдруг он увидел белый «Лексус» жены, она сидела в машине и смотрела на него тоскливыми, истекающими болью глазами. Внутри у него все опустилось, в коленках заледенело, и как будто сам черт шепнул на ухо, призывая бежать со всех ног. Но все-таки он преодолел себя, на одеревенелых ногах подошел к машине, сел на переднее пассажирское сиденье.

Катя изо всех сил сжимала руль, костяшки ее пальцев побелели от напряжения. И в лице ни кровинки, и глаза как будто вымерзли изнутри.

– Ты что здесь делаешь?

Она хотела ответить, но закашлялась, как бывает, когда намертво пересыхает в горле.

– А я за главным бухгалтером заехал. Больничный у нее, а работать нужно.

В ответ Катя всхлипнула, из глаз у нее покатились слезы. Не верила она ему. И правильно делала. Да и как она могла поверить, когда ей накапали про измену? Неспроста же она здесь появилась. Возможно, даже видела, как Ярослав заходил в дом вместе с Ксенией. Какой уж тут больничный?..

– Как ты здесь оказалась? – повторил он.

– Оказалась, – выдавила Катя. Больше она не всхлипывала, но слезы продолжали катиться по щекам.

– Кто сказал? – сдерживая злость, сдавленно спросил Ярослав.

– Не важно.

– Значит, все-таки сказали.

– Чем она лучше меня?

– Кто – она?

– Я не знаю, как ее зовут, и знать не хочу. – С каждым сказанным словом голос ее твердел, наливался звоном.

– Она любит меня.

– А я? – встрепенулась Катя.

– А ты Марата любишь… Меня терпела, его любила.

– Это ничего не значит.

– Что не значит? То, что ты его любила?

– Я тебе с ним не изменяла.

– Изменяла! По ночам. В нашей постели. Ты была со мной, а видела его! Разве нет? – Ярослав и сам понял, что сморозил глупость, но все же продолжал настаивать.

– Знаешь, ты кто? – Катино лицо скривилось от возмущения, и она процедила сквозь зубы: – И вообще, я ухожу от тебя!

– К Марату?

Она в ответ громко всхлипнула. При чем здесь Марат? Ярослав изменил ей, а Марата приплел…

– Он тебе про Ксению сказал?

– Как он мне мог сказать? Мы с ним не общаемся, – недоуменно посмотрела на него Катя.

– Откуда я знаю?

– Все ты знаешь! – вспылила она. – Не можешь не знать… Да я и не собираюсь оправдываться!

– И я не собираюсь! – в ответ завелся он.

– Уходи!

– Куда?

– Из машины выходи… А если хочешь оставить дом себе, помоги мне с квартирой… – Она опустила голову, закрыла лицо руками и расплакалась.

Жалость подступила к самому горлу. И жалость, и чувство вины. Любит он Катю. И всю жизнь будет любить. Зачем тогда разводиться? И дети у них… Все так было хорошо, и еще не поздно все вернуть…

– Прости! – Он мягко положил руку ей на плечо.

– Нет!

– Ну, дернул черт, с кем не бывает?

– Уходи!.. Я прошу тебя, уходи!

– Я же говорю, дернул черт… Больше не буду!

– Да уйдешь ты, наконец, или нет?!

– Да, я виноват. И оправдания мне нет… – Ярослав не собирался сдаваться.

– Будь мужчиной! Уйди! – Она повернулась и умоляюще посмотрела на него воспаленными от слез глазами.

– Я – мужчина, поэтому не уйду. Я должен заботиться о тебе. Должен! Несмотря ни на что, должен!

– По-хорошему уйди! – настаивала Катя.

– Я еще раз тебе говорю, давай поговорим нормально…

Она, стиснув зубы, полезла в сумочку, достала телефон и быстро набрала номер:

– Марат! Ты дома? Я еду к тебе!.. – Бросила телефон в сумочку и решительно завела машину.

– К кому ты едешь?! – взъярился Ярослав.

– А это уже не твое дело! Я свободная женщина! – Она хлюпнула носом, высоко вскидывая голову.

– Ты хорошо подумала?

– Уходи!

– Ну, вольному воля!

Ярослав вышел из машины, громко хлопнув дверью. Он готов был простить жене все, даже любовь к Марату. Тайную любовь, но не явную. Если Катя уходит к Марату – скатертью дорога. Ясно же, что измена мужа – это всего лишь повод, чтобы уйти к этому козлу…

Глава 10

Грациозно вихляя бедрами, Лариса подкатила тележку к «Гольфу», манерным движением руки открыла багажник. Уложив продукты, закрыла его, оставила тележку на месте, села в машину. И тут же рядом с ней оказался Марат.

– Блин, это ты?! – Она быстро оправилась от неожиданности и сдавленно засмеялась.

– Двери блокировать надо, – сказал он. – А то времена нынче смутные…

– Не такие уж и смутные. Ну, в сравнении.

– Да, были люди в наше время.

– А чем тебе не нравятся люди в наше время? – Она кокетливо поправила рукой прическу.

– Ну, если это люди из моего прошлого в нашем настоящем… Таких я обожаю. Особенно женщин.

– Я из твоего прошлого, – кивнула Лариса, – но не из твоего настоящего.

– У тебя Фим.

– Да, у меня Фим. А до него был Прохор…

– Нашла кого вспомнить.

– А вот вспомнила… Как вообще жизнь?

– Хорошо. Вот, повидал тебя, станет еще лучше.

– Что тебе на этот раз нужно, повидатель? – нахмурилась Лариса.

Однажды Марат обращался к ней за помощью. Он должен был взять под контроль общую с Ярым фирму и решил сделать это через женщин. С Катей обломался, а Лариса согласилась поговорить с Фимом. И даже принесла ценную информацию в клюве. А потом они обмыли это дело, разумеется, втайне от Фима – закрылись в номере отеля, распили бутылку шампанского, дальше – больше. Спустя время повторили… Так продолжалось, пока Лариса не послала его на три буквы. За ум она вдруг взялась – все, сказала, больше никаких гвоздей, хватит. На этом их отношения, считай, закончились…

– Я знаю, ты на меня в обиде, – сказал Марат. – Ну, из-за Прохора. Мало получила… То есть получила нормально…

– Мало! – отрезала она.

– Вот видишь… Как там у тебя дела с Фимом?

– Все хорошо.

– Короче, есть один мужик. Фим его знает. Мы в девяносто седьмом году долг с него выбить пытались. Не выбили. Тогда долг на триста «зеленых» штук тянул. Сейчас проценты набежали, «лимона» на полтора. Надо бы вернуть долг.

– А Фиму это зачем?

– А ему не нужны бабки?

– Сколько?

– Треть от общего куша.

– Почему только треть? Ярый тоже в доле? – оживилась Лариса.

– Да нет, ему это не нужно. Пацаны в доле. Их двое, им – треть. И мне треть. И Фиму треть. Ну, вам с Фимом…

– Серьезный мужик?

– Ну, в общем, да.

– Поговори с Фимом, спроси, что он об этом думает.

– А сам с ним поговорить не можешь?

– Он с Ярым работает, он Ярому расскажет. А Ярому это точно не нужно. Он может все испортить…

– Фим против Ярого не пойдет.

– Так ему не нужно ничего говорить.

В принципе, Марат мог обойтись и без Фима, но все-таки лучше с ним, чем без него. К тому же давно уже пора повязать Фима общим делом. Как ни крути, Марат такой же владелец фирмы, как и Ярый, а Фим ему вообще не подчиняется… Да и денег на этом деле можно срубить неслабо, а Фим живет небогато, во всяком случае, мог бы подняться и выше.

– Ну, не знаю.

– Цена вопроса – полмиллиона долларов.

– Ну, это круто, не вопрос… – в раздумье проговорила Лариса. – Только как я ему об этом скажу? Знаешь что, милый, ко мне Марат подъезжал?

– А ты ему про меня ничего не говори. Ты знаешь, кто такой Терем, знаешь, из-за чего сыр-бор был. Из-за Радика сыр-бор был. Он денег нам должен был, а Терем его закрыл. Вот и спроси, может, он хочет с Радика взять. Если хочет, мне скажешь, я потом к нему сам подъеду…

– Я подумаю.

– Насчет чего?

– Поговорю с Фимом. А там будет видно.

Марат мило ей улыбнулся и вышел из машины.

Дверь открывается ногой, кабинет заполняется братвой, бизнесмен-«терпила» в ужасе забивается в угол… Такие сцены уже в прошлом. А если существуют и в настоящем, то без участия Марата. Он человек цивилизованный, встречается с жертвой в ресторане. Правда, Радьков ждал в кабаке кого-то другого, но за стол к нему подсел Марат. Телохранители бизнесмена вскочили из-за соседнего столика, рванули к нему, но у них на пути выросли его люди. И у Кафтана внушительная внешность, и Старичок умел производить впечатление.

– Игорь Афанасьевич, ты бы успокоил своих человечков, а то шороху наделают, конфуз случиться может. Вдруг пуля прилетит, и ага! Тебе это надо? – Марат в упор смотрел на жертву. Смотрел с угрозой, а на губах – обаятельная улыбка.

– Кто ты такой? – спросил Радьков и взмахом руки осадил своих церберов.

Но Марат этого, казалось, не заметил. Он должен был производить впечатление человека отчаянного и неустрашимого. И конечно же, беспощадного.

– Не узнал?!

– Да что-то знакомое.

– Марат я. От Рауля.

– А-а… Сколько лет, сколько зим… – От волнения у Радькова дернулась щека.

– А Терема помнишь?

– Ну-у…

– И я помню… Вот этими вот руками!.. – растопырив пальцы, протянул к нему ладони Марат.

– Что – этими руками? – не понял Радьков.

– Не что, а кого!

– Кого?

Марат не стал отвечать на вопрос. Он дал понять, кто завалил Терема, навел на мысль, что может случиться с самим Радьковым, если они вдруг не договорятся, и достаточно.

– Ты мне триста штук тогда торчал!

– Не помню…

– Ты не помнишь, а проценты помнили. Они все девять лет на эти триста штук летели. Знаешь, как бабочки на огонек летят?

– Какие проценты, о чем ты? – скривился Радьков.

– Большие и жирные… Короче, два «лимона» с тебя, Радик.

– Ты что-то путаешь, Марат! Я тебе ничего не должен! Я Раулю должен был, а не тебе.

– Я за Рауля. Пацаны подтвердят. – Марат кивком показал на Кафтана, который, казалось, пытался испепелить Радькова взглядом.

– Я тебе ничего не должен, – покачал головой бизнесмен.

– Тебе нужны проблемы?

– Нет, проблемы мне не нужны.

– А они будут… Пойми, Радик, долг – святое дело.

– Проблемы, говоришь?

– Очень серьезные проблемы… Пойми, у меня бизнес, у меня серьезная структура, мне твои два «лимона» не нужны. Это дело принципа.

– Ну, если дело принципа, то давай на «лимон» договоримся, – мгновенно среагировал Радьков.

– Договорились! Полтора лимона, и никаких проблем, – усмехнулся Марат, нацелив на него палец.

– Я должен подумать.

– Пока будешь думать, полтора на два умножатся.

– Ну хорошо… Я так понимаю, ты от меня не отстанешь, – вздохнул бизнесмен.

Марат покачал головой, с насмешкой глядя на него. Нет, конечно, он не отстанет.

– Деньги переведешь на счет…

– На счет не могу, – покачал головой Радьков.

– Почему?

– Я не один работаю, у меня компаньоны. Пройдет транзакция, это привлечет внимание, возникнут вопросы.

– Ну, можно и наличностью.

– Это лучший вариант. Прежде всего для тебя лучший. Взял наличностью, и никаких проблем. Только вот… – замялся Радьков.

– Что не так? – нахмурился Марат.

– Нет у меня столько наличности. Могу предложить «лимон» двести… Это все, что есть у меня в свободном доступе.

– Хорошо, пусть будет миллион двести пятьдесят, – согласился Марат. – Миллион с четвертью, и никаких проблем.

На душе даже стало легче. А он-то думал, зачем Радьков замутил с наличностью. Оказывается, он просто хотел сбить цену. Что ж, ему это удалось.

В принципе, Марат не лукавил. Ему нужны были не столько деньги, сколько возможность почувствовать себя по-настоящему крутым авторитетом. И самоутвердиться – в собственных глазах. А если бы его еще и Катя видела…

Виски казался всего лишь горькой водичкой с горьким запахом самогона. Вчера спиртное шло строго по назначению – пьянило кровь, тупило рассудок. А сегодня как будто воду пьешь. И это на старые дрожжи!..

Ярослав поднял бокал, потянулся к Ксении. Она-то пиво пила, но все равно чокнуться надо.

– Может, не будем? – Она расстроенно смотрела на него.

– А если ни в одном глазу?

– Это тебе кажется, что ты не пьяный.

– Так и есть.

– Знаешь, что такое провал в памяти? Накроет, понесет, дров наломаешь, потом жалеть будешь. Лучше сейчас жене позвони.

– Зачем?

– Помириться вам нужно. Пока ты в здравом уме, позвони.

– Зачем с ней мириться?

– Дети у вас.

– А тебе зачем нас мирить нужно?

– Я не мирю. А нужно… На чужом несчастье счастья не построишь.

– Я тебя не понимаю.

Ярослав потянулся к трубке, набрал номер жены. Он и сам хотел помириться с Катей. Даже хотел позвонить ей вчера, еще раз объясниться. Но не позвонил: сдержался. Нажрался до свинячьей спячки, чтобы сдержаться. Даже не помнил, как ночь прошла.

Катя не отвечала. Тогда он позвонил воспитательнице детей. Оказалось, Катя с утра куда-то уехала. Детей оставила дома и уехала. Уж не к Марату ли собралась?..

Он положил трубку, обнял Ксению за плечо, привлек к себе:

– Не парься ты. Ей и без меня хорошо. Даже лучше, чем было… Может, она всю жизнь об этом мечтала… У нее сейчас все путем…

Настроение упало ниже плинтуса, и не хочется ничего… Вот если бы до Марата добраться да морду ему разбить. Однажды он сломал ему челюсть, но, как оказалось, этого было мало. Сейчас Ярослав хотел отрезать ему все, чем он привык думать. Аж по самое не хочу отрезать…

Марат в это утро был еще дома, и когда на тумбочке зазвонил телефон, быстро потянулся к нему, нажал кнопку:

– Да!

А в ответ – тишина. Только слышно, как кто-то дышит в трубку.

– Эй, что за дела!

А может, это от Радькова звонят? На днях деньги должны подвезти… Но почему тогда молчат?

– Марат? – наконец услышал он, и в душе сразу затрепетало. Звонила Катя. Неужели свершилось?

– Да, я!

– Ты мне телефон давал. Вот, я позвонила. – Голос у нее взволнованный, неуверенный, подрагивающий.

– И правильно сделала!

– Я бы хотела с тобой поговорить…

– В любой момент!

– Помнишь салон красоты, где мы случайно встретились? Там кафе напротив…

– Лечу!

Катя сидела за чашечкой кофе, с грустью помешивая в нем ложечкой. И на дно чашки смотрела с тоской. Может, кофейная гуща, но вряд ли она гадала по ней. В себя она смотрела, там что-то видела.

– Привет! – Марат подсел и с ходу накрыл рукой ее ладонь.

Она встрепенулась, повела плечом, собираясь выдернуть руку, но не стала этого делать.

– Я тебя напугал?

– Ну, в общем, да… – кивнула она, с опаской глядя на него.

– Задумалась?

– Да, задумалась…

– О чем? – Он продолжал держать Катю за руку и чувствовал, как расслабляются ее мышцы.

– Просто задумалась.

– О нас?

– А ты хотел бы, чтобы я думала о нас?

– Если бы не хотел, меня бы здесь не было. А я приехал. Примчался. Бросил все и примчался… И все равно, что где-то рядом находится Ярослав.

Только сейчас он подумал о своем заклятом друге. А вдруг это какая-то ловушка? Может, Ярослав хочет посмотреть, как Марат реагирует на его жену, чтобы затем предъявить – причем по всем фронтам, в том числе и в бизнесе.

– Ярослава здесь нет, – качнула головой Катя. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Слушаю, – подобрался Марат.

– Я должна тебя предупредить.

– О чем?

– Ярослав думает, что ты его предал.

– Та-ак!

– Он изменил мне, я его застукала. Он думает, что это ты сказал мне про его женщину…

– А он тебе действительно изменил?

Видел он телочку, с которой мутил Ярый, но у него и мысли не возникло слить ее. Но не время думать о том, каким козлом оказался его бывший друг. Если Ярый изменил Кате, в ней сейчас бродит желание ответить ему тем же. И глупо этим не воспользоваться…

– Да, он мне изменил, – сокрушенно вздохнула она.

– И ты его застукала?

– Да, мне позвонили, сказали…

– Кто сказал?

– Не знаю, какой-то мужской голос. Да это не важно…

– Если не важно, значит, это был не мой голос.

– Нет, не твой… А ты знал? – подозрительно взглянула на него Катя.

– Если бы и знал, не сказал. Мы хоть и не дружим, но я бы его не сдал.

– Да, конечно, – вяло согласилась она.

– И что теперь?

– А что теперь?

– Как ты жить с Ярым собираешься?

– Никак.

– Уйдешь от него?

– Уже ушла.

– Ко мне?

– А я должна уйти к тебе?

– Ты видела мой дом?

– При чем здесь твой дом?

– Мы с Ярым столько соли вместе съели, а вы ни разу не были у меня в гостях… И какой он после этого друг? – Марат взял Катю за руку и повел ее за собой, бросив на стол тысячную купюру за кофе.

Она не сопротивлялась, но в машину к нему садилась заторможенно, словно зомби.

– Да, мы ни разу не были у тебя, – глядя куда-то вдаль, проговорила она.

Они были уже за городом, когда он спросил:

– А помнишь, как мы с тобой познакомились?

– Да, помню. – Катя пугливо повернула к нему голову.

– Встретились две глупости, – усмехнулся Марат.

– Две глупости?

– А разве нет? Ты убежала, я тебя не удержал.

– Я не убегала, ты сказал, чтобы я уходила.

– А ты и рада была…

– Не рада. Я на тебя обиделась.

– Поэтому и в милицию заявила?

Катя пожала плечами. Она не хотела копаться в прошлом. Да и какая разница, как бы она себя повела? О настоящем нужно думать, а в нем проблемы: от одного берега отошла, а к другому прибиться боится. Да и чужой для нее этот берег. Пока чужой. Но начало уже положено…

Марат съехал с шоссе, по асфальтированному проселку вклинился в красивый сосновый бор, выехал к элитному поселению, где находился его дом. Промчался мимо поднятого шлагбаума, едва не сбив охранника. Ворота к своему дому открыл сам, не останавливаясь. Нажал на кнопку, и они поползли вверх. Заехал прямо в гараж, помог Кате выйти из машины и провел ее в дом. Ее движения стали более осмысленными, и координация в них присутствовала, но все-таки она по-прежнему напоминала зомби. Взгляд неподвижный, затуманенный. Она похожа была на суицидницу, которая хотела наложить на себя руки, но попала на эшафот к палачу и не знала, радоваться или кричать от ужаса. Вроде бы и хочет умереть, но как же страшно…

Катя дрожала как осиновый лист, лицо бледное, губы синие, и все же она отдавала себе отчет в том, что с ней происходит и для чего Марат привел ее к себе.

– И что сейчас будет, знаешь? – спросил он, снимая с нее плащ.

– Будет, – кивнула она.

– Ты этого хочешь?

– Да! – решительно взглянула на него Катя. Она готова была броситься в омут с головой, но только если он ее подтолкнет.

– Ты будешь со мной? – спросил Марат, вслед за плащом снимая с нее жакет..

– Не знаю, – замялась она.

– Я тебя не прогоню и не отпущу. Ты останешься со мной, – твердо проговорил он. – Не отпущу, ты меня слышишь? Ты теперь всегда будешь со мной. Он взял ее за руку и почувствовал, как она дрожит. Катя хотела его, и он не имел права обмануть ее ожидания…

Глава 11

Небо темное, дождь, и в душе такие же тучи. Плохо Ярославу, очень плохо.

– И что мне теперь делать, брат? – спросил он, наполняя бокалы.

В ответ Фим пожал плечами. Раскабанел он за последние годы, заматерел, не парень уже, а мужик. Служба безопасности по-прежнему на нем. Звезд с неба не хватает, работает ни шатко ни валко, но претензий к нему особых нет.

– Как у тебя с Ларисой?

– Хорошо.

– Это хорошо, что хорошо, – кивнул Ярослав.

Фим для него сейчас не только боевой друг, с которым ему пришлось хлебнуть немало, но и товарищ по несчастью. Его Лариса тоже когда-то таскалась с Маратом, возможно, даже любит его до сих пор…

– Я тебе говорил, что Марат хотел контролировать тебя через нее?

– Когда это было! – поморщился Фим.

– Но ведь было.

– У меня все под контролем.

– Уверен?

– Ну, во всем уверенным быть нельзя…

– Может, он держит меня «под колпаком». Как ты думаешь?

– Через меня?

– Через Ларису.

– Вряд ли.

– Но сомнения есть.

Ярослав скривил губы. И сомнения насчет Марата есть, и косяков за ним – масса. Марат – проблема, которую нужно решать. Лучше всего это сделать собственными руками, но можно нанять специалиста… Только пойдет ли Ярослав на убийство, вот в чем вопрос. Если сам, то возможно… Если кого-то нанимать, то, скорее всего, нет… Не пойдет он на подлость. Не сможет… Значит, нужно самому сворачивать разговор.

– Ну, может быть.

– Разбираться надо.

– Разберемся… Может, я съезжу, поговорю с Маратом, – пожал плечами Фим.

– О чем?

– Ну, спрошу, в глаза ему посмотрю, как там… Глаза скажут… Ну и за Катю можно сказать, пусть возвращает чужое…

– А она мне нужна? – с вялым возмущением спросил Ярослав.

Какое-то время Фим высматривал ответ в его глазах, а потом резанул:

– Нужна! И ты сам знаешь, что нужна! И мне Лариса нужна. И я ей все простил… Все нормально у нас. И у вас все путем будет!

Ярослав кивнул. Да, он хочет вернуть Катю.

– Я сам поеду к нему! Возьму и поеду!

А там будь что будет. Может, он убьет Марата собственной рукой. Возможно, вместе с ним умрет и Катя. А может, он сам ляжет пластом… В любом случае он не должен отступать…

Пришла беда – открывай ворота. А если фарт попер – оттопыривай карманы. Светлая полоса у Марата пошла. Вчера Катя у него в доме появилась, а сегодня Радьков «лимон» с четвертью отстегнул. Марат сам лично подъехал к нему, забрал деньги, сунул чемодан в машину, и привет!..

Чемодан он так и оставил в багажнике, а сам рванул в дом. Катя его там ждет.

– Марат, а бабки? – спросил Старичок.

– Потом!

– Мы пересчитаем?

– Давай! – небрежно махнул он рукой.

Он, конечно, хорошо наварился, приятно было это осознавать, но, как ни крути, «лимон» для него не такие уж и большие деньги. Ярый заработал для него куда больше. И работает он ему во благо, и жену вот отдал. Хороший он мужик, Ярый, и даже жаль, что так все получилось. Но Катю он ему не отдаст.

Катю Марат нашел в спальне. Она лежала на кровати поверх одеяла и невидяще смотрела на экран телевизора. Все еще в себя прийти не может, но ничего, сейчас он все исправит.

– О чем задумалась? – спросил он, на ходу снимая пиджак. – В свое счастье поверить не можешь?

– А это счастье? – хлестко глянула она на него.

– Знаешь, где я сейчас был?

– Мне все равно.

– Если ты думаешь, что с бабой, то зря. Мне больше никто не нужен, только ты.

– Ты в этом уверен?

– На все сто.

– Ты этого хотел?

– Даже не сомневайся!

– А почему Ларису не нанял?

– Ларису?! При чем здесь Лариса?

– А кто Прохора на деньги раскрутил?

– Нашла, что вспомнить…

– А кто меня совратить хотел, чтобы я на Ярослава стучала? Ты подкатывался ко мне, я все помню. И все знаю… Мог бы Ларису Ярославу подсунуть, она бы его совратила…

– Что-то я не въезжаю! А если въезжаю, то не туда!

– Ты Ярославу любовницу подсунул! Ты его соблазнил! – Катя поднялась с кровати, встала к нему лицом.

Взгляд обличающий, но не злой.

– Теперь въехал! Никого я Ярому не подсовывал. И не надо делать из меня демона! Ты меня поняла?

– А если все-таки подкладывал?

– Не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Твой муж изменил тебе, и он в этом виноват, а не я…

Марат обнял Катю за талию, и она не стала вырываться. Взгляд ее подернулся страстной пеленой, и он сейчас мог делать с ней все что угодно.

Но вдруг раздался стук в дверь, и тут же послышался голос Кафтана:

– Марат, там гости!

А в гости пожаловал сам Ярый. Только Фим с ним, больше никого. Марат мог бы послать его к черту, но Кафтан и Старичок решили бы тогда, что он струсил, а это удар по авторитету. Пришлось открыть калитку, впустить гостей во двор.

Ярый рванул к нему, но Марат предупредил его взглядом. Боевую стойку принимать не стал, но к схватке приготовился. К схватке не на жизнь, а на смерть. И Ярый это понял, остановился еще до того, как сблизился с ним на расстояние удара.

– Катя где?

– Оставь ее в покое, – покачал головой Марат.

– Это еще почему?

– Ты сделал свой выбор, а она сделала свой. Она остается со мной. Мы так решили.

– С огнем играешь, пацан! – рассвирепел Ярый.

Здоровый он, мощный, быстрый, с таким «быком» лучше быть в союзе, чем по разные стороны баррикад. Марат всегда так думал, и сейчас эта мысль сжала сознание. Но страха все же не было. Если Ярый начнет напирать, он ответит ему достойно. Да и как иначе, если Катя наверняка наблюдает за ними из окна?

– Баш на баш, Ярый! Я после Кати загулял, а ты ее забрал. Теперь ты загулял после нее, и я с ней…

– Баш на баш! Ну, лови!

Ярый резко выбросил вперед руку. Молниеносный у него удар, но предсказуемый. Марат поднырнул под руку с уходом вправо и ударил сбоку, через плечо. Кулак въехал Ярому в висок, он покачнулся, отступил на безопасное расстояние. Глаза его налились кровью. Если он начнет молотить, его не остановишь, и Марат хорошо это знал. Сейчас начнется…

Но неожиданно ситуация резко изменилась. Калитка вдруг распахнулась, человек с автоматом и в каске сбил с ног Фима, вслед за одним во двор ворвались еще двое бойцов из ментовского спецназа. Несколько собровцев перемахнули через забор… Марата и Ярого свалили на землю. На вопрос по существу пришел такой же четкий ответ – точно в левую почку. Марат едва не взвыл от резкой боли. Сознание он не потерял, но вопросы задавать охота отпала.

А менты ворвались в дом, нашли чемодан с деньгами, изъяли его по акту. Марата еще не погрузили в машину, а он уже знал, что произошло. Все-таки не зря заподозрил Радькова в подлости…

Шишка на виске болезненно пульсирует, отбитое ребро ноет. Сначала от Марата прилетело, потом вдруг менты наскочили. Весело прошло время, ничего не скажешь. И все еще только начинается…

– Игнатьев Ярослав Алексеевич, – с едкой иронией глядя на него, произнес следователь с тремя длинными волосками, размазанными по всей голове. – Кличка Ярый. Состоял в люберецкой преступной группировке, возглавляемой криминальным авторитетом по кличке Рауль.

– Кто вам такое сказал? – качнул головой Ярослав.

– Запись сказала. Запись из личного дела.

– На заборе тоже много чего написано.

– Знаете, в чем вас обвиняют?

– Уже обвиняют?

– Ну, пока только подозревают…

– Не знаю я ничего.

– Знаете, гражданин Игнатьев, знаете. И мой вам совет: сделайте чистосердечное признание, это существенно облегчит вашу вину.

– Как можно облегчить то, чего нет?

– А вы хорошо подумайте, может, найдется.

– Да, конечно. Как я забыл про адвоката! – усмехнулся Ярослав. – Думаю, он подскажет вам, как вести допрос. А то занимаетесь всякими глупостями… В чем конкретно вы меня подозреваете?

– Ну, вопросы здесь…

– В чем? Или говорите, или отправляйте меня в камеру.

– В камеру? То есть вы уверены, что вас ждет камера? Это значит, что вы знаете свою вину?

Ярослав скрестил на груди руки и откинулся на спину стула. Пока не появится адвокат, он и слова не скажет.

– Ваш друг Марат Казаров вымогал у гражданина Радькова деньги. Сегодня утром он эти деньги у него забрал, отвез домой. Знаете, почему мы не взяли его сразу? Потому что ждали, когда появитесь вы. И вы появились. Какая доля вам полагалась?

Ярослав молчал, угрюмо и скучающе глядя на следователя. Его, казалось, совершенно не интересовало, о чем шел разговор.

– Хотите сказать, что вы не знаете гражданина Радькова!

Ярослав пожал плечами – может, знает, а может, и нет.

– А гражданин Радьков хорошо вас знает. Однажды вы уже вымогали у него деньги в девяносто седьмом году.

Можно было спросить у следователя, не брал ли он кредиты в банке. Если занимал, пусть напишет заявление в прокуратуру о том, что банк вымогает у него деньги. Но не хотелось метать бисер.

– С Радьковым разговаривал Казаров, он назвал сумму, получил деньги. Вас там не было. Но мы знали, что вы обязательно появитесь. И вы появились! – Следователь не скрывал своего ликования. Похоже, он всерьез решил, что загнал подозреваемого в угол.

– Почему вы молчите?

– У вас есть доказательства моей вины? – устало спросил Ярослав.

– Будут!

– Вот когда будут, тогда и поговорим.

– Будут доказательства, будут…

– Я могу идти?

– В камеру?! В камеру можете!

– Какая камера, если доказательств нет? – возмутился Ярослав.

Но следователь был неумолим. И уже через десять минут Ярослава вернули в камеру для временно задержанных, а спустя два часа отправили в изолятор.

Надзиратель открыл дверь и жестом предложил войти. А в камере только что стих переполох, причиной которого, как оказалось, был Марат. Он стоял у шконки, а напротив него, через проход, сидели два здоровяка с дефективными физиономиями. У одного разбита губа, у другого – надорван рукав. И Марат взъерошен, как воробей после драки, а над глазом у него надувается шишка. Он тер сбитый кулак, с лютой злобой глядя на мужика с разбитой губой. На Ярослава даже не посмотрел: боялся упустить из виду врагов, которые могли нанести новый удар.

Ярослав все сразу понял. Изолятор большой, камер много, а его поместили вместе с Маратом. Зачем? В ОВД их везли в разных машинах и перед допросом не сводили, а тут вдруг такая милость. Слушать их менты собираются: может, в разговоре меж собой они проболтаются и этим помогут следствию. А как менты собираются их слушать? Или «жучки» в камере установлены, или «наседки» уже включились в работу. Активные такие «наседки» с деформированными физиономиями. С активной жизненной позицией. Не успел Марат заехать в «хату», как они принялись его прессовать. Тактика простая – сначала круто наехать, потом замириться, после чего в задушевных разговорах развязать язык. Ярослав ни разу не мотал срок, но под следствием приходилось бывать, знал он, как работают менты и сексоты… И сейчас идет работа – против него и Марата, а раз так, то нужно что-то делать. Марат, конечно, козел, но сейчас он ему не враг. Снова они в одной упряжке…

Он подошел к арестанту, с которого Марат не спускал глаз, и с ходу врубил ему кулаком под ухо. Марат не зевал, тут же набросился на второго.

Мужик с разбитой губой оказался крепким орешком, и Ярослав не смог вырубить его с одного удара. Он ударил второй раз, третий, но противник держался. Закрывался руками, отбрыкивался, но до серьезного сопротивления дело не дошло. И все-таки Ярославу пришлось здорово потрудиться, прежде чем арестант затих на полу. Вымотался он, зато оторвался. И Марат справился со своей жертвой. Обоих мужиков затолкали под шконку.

– И как нам теперь с этими в одной «хате» жить? – спросил Ярослав, с угрюмым задором глядя на Марата.

– Главное, жить, брат! – протянул тот согнутую в локте руку.

– Будем! – Ярослав шлепнул пальцами по его раскрытой ладони. Рукопожатие – это слишком. Они хоть и не враги, но не друзья. Так, товарищи по несчастью…

– Я не понял, за что нас закрыли? – спросил он, кивком головы глянув на шконку, под которой лежал мужик с разбитым в хлам лицом. И ладонь к уху поднес, давая понять, что камера на прослушке.

Марат кивнул в знак понимания и пнул ногой по голове, которая неосторожно высунулась из-под шконки.

– Да на Радькова я наехал. А ты под горячую руку попал. Я так понял, следак мне не поверил.

– В чем?

– А в том, что ты не при делах. Он спрашивал, я ответил. Не при делах ты. Я один был. Ну, пацаны на подхвате. Они ничего не знали, просто присутствовали…

– Ну да, и пацаны, – кивнул Ярослав.

И Кафтана он видел, и Старичка, бойцов из команды покойного Рауля. Где-то Марат откопал эти предметы не столь уж далекой старины.

– Ты не при делах, братан. А я всего лишь долг с Радика спросил. Ты же знаешь, он должен был нам.

– Знаю. И могу это подтвердить…

Ярослав смотрел на Марата, а обращался к ментам, которые могли слушать их. Да, он знал Радькова в прошлом и, если надо, расскажет, какая это сволочь.

– Потому что было, потому и можешь. А как подтвердить то, чего не было?.. Насчет Терема разговор был. Типа, мы его с тобой убили.

Ярослав озадаченно нахмурил брови. Похоже, менты начали большую игру – закрыли за вымогательство, которого не было, а подводят под статью за убийство. Терема ему еще никогда не предъявляли, а трех его людей пришить пытались. И убийство этих троих висело мертвым грузом, и расстрел Терема. Так бы все это и дальше висело, если бы Марат не полез к Радькову. Он всколыхнул старое болото, поднялись газы, выползли вурдалаки. Менты уцепились и уже пытаются вытягивать нить правды. И все сейчас зависит от них с Маратом – если они не оговорят друг друга, то все будет путем.

– Бред!

– Ну, это моя вина, – развел руками Марат. – Я намекнул Радькову, что это моя работа. А разговор в записи шел…

– Не было никакой работы. Не трогал ты Терема.

– Говорю же, намекнул, чисто шугануть мужика. Чтобы боялся.

– Ты не убивал Терема, у ментов не может быть доказательств.

– Нет у них доказательств.

– Тогда в чем проблема?

– Они на тебя бочку катили. Типа, ты трех ореховских положил… Ну, может, я поучаствовал… Но ты же знаешь, как дело было.

– Если кто-то поучаствовал, то не мы, – кивнул Ярослав.

– Нет у ментов ничего. И быть не может. Но Радика они мне пришьют, – вздохнул Марат. – Там железобетонно – разговор с угрозами, меченые бабки. Конкретно взяли. Но так я и не отрицаю. Виноват – отвечу.

– Дернул тебя черт, тебе что, денег не хватало?

– Долги отдавать нужно. И вообще… Это ты в бизнесе себя нашел, а я болтаюсь как не пришей… Если бы я знал, что Катя ко мне уйдет, я бы к Радькову не сунулся…

От возмущения у Ярослава завибрировали нервы, до хруста сжались кулаки. И зачем только Марат заговорил про Катю? Нормально же все было – понимание появилось, разговор заладился, но набежала волна и снесла этот хрупкий мост…

– А она ушла, – продолжал Марат, – потому что ты ей изменил…

– Я ей изменил. А как она об этом узнала?

– Если ты думаешь, что это я стукнул… – Марат возмущенно глянул на него. – Когда я тебя сдавал?

– Ну, Катя не мент.

– Клянусь мамой, что я ей ничего не говорил. И я ничего не знал, но догадывался… Я не хочу с тобой об этом говорить, но должен сказать, потому что нас в любой момент могут развести… Я люблю Катю. И ты должен это знать. Знать и понимать… А она любит меня. И полюбила раньше, чем появился ты. Просто я ей такой не нужен. Ты нужен, а я нет.

– Какой такой?

– Да такой, неприкаянный. Сам не знаю, чего хочу. Скачу по жизни как мячик, только пыль летит. А ты – глыба, у твоего корабля конкретный курс… Да и любит она тебя… Честно скажу, не так, как меня, но любит. По-своему любит… Я тебе честно говорю, как другу.

– Мы с тобой не друзья.

– Это ты зря, – покачал головой Марат. – Нам сейчас друг за друга держаться нужно…

Ярослав пожал плечами. В данный момент он плевать хотел на ход следствия, все равно, как там будет. Дело не в показаниях, дело в Кате. Этот камень преткновения разрушил их отношения, он все еще лежит между ними, более того, превратился в огромный валун, который не обойти. Но в то же время Марат говорил правду. Да, Катя любит его, а не мужа. И Марат ее любит… Его можно понять, но как можно простить?..

– За меня крепко взялись, я нутром это чую, – продолжал Марат. – Не отпустят меня, стопудово закроют. Радьков давит, не нужен я ему на свободе… А если вдруг немного дадут… По-любому, Кате я такой не нужен. Пока есть ты, не нужен. А ты есть. И у вас – семья, у вас дети. Она должна быть с тобой… Я ее люблю, поэтому и отпускаю… А в моем доме пусть Фим живет. Ну, пока я не выйду. Как у них там с Ларисой?

– Ты мне зубы не заговаривай!

Фим интересовал Ярослава меньше всего: сейчас он мог думать только о Кате.

Но разговор продолжить не удалось. Дверь вдруг открылась, в камеру ворвались омоновцы с дубинками. Как Марат предрекал, так и случилось. Их развели по разным камерам. А на следующий день Ярослава выпустили. Следователь задал несколько наводящих вопросов по давним убийствам, получил ожидаемый ответ и выписал пропуск.

Глава 12

Замок щелкнул, калитка открылась. И непонятно, кто это сделал. Ярослав надеялся, что Катя. Дома он ее не нашел, телефон не отвечал, и можно было только догадываться, где она пропадает.

Хороший дом у Марата, но не охраняемый. Только система видеонаблюдения и сторожевая собака, которая гавкала на незваного гостя из вольера. Но в доме могла быть прислуга. Деньги Марат получал приличные, с легкостью тратил их на своих баб, и ему ничего не стоило нанять молоденькую и смазливую горничную.

В доме действительно работала горничная. Катя стояла у стола спиной к Ярославу и протирала пыль влажной тряпкой. Бесплатная прислуга. За сеанс любви в день. Ярослава заколотило в приливе душеразрывающих эмоций.

– А почему не в форме? – зло спросил он. – Короткое черное платье, белый фартук, босоножки на прозрачной платформе, как у стриптизерши.

Она повернулась к нему, встала, одной рукой опираясь о мраморную столешницу.

– Не юродствуй!

– А ты не знаешь, для чего Марату нужны бабы?

– Он меня любит. – Ни одна черточка не дрогнула в ее лице, но в глазах вдруг заблестели слезы. И зачем она только впустила его в дом?

– Ты что здесь делаешь? – зло спросил Ярослав.

– Я здесь живу.

– Марата закрыли надолго.

– Я буду его ждать.

– Ты хорошо подумала, прежде чем это сказать?

– Очень хорошо.

– Ты любишь его?

– Да.

– Ну что ж, счастья тебе…

Он резко повернулся к ней спиной, выскочил из дома, рванул к калитке. Какого черта он сюда приехал? Даже если Катя вдруг раскаялась, все равно им не быть вместе. Не простит он ей измену. Никогда не простит… А дети?..

У самой калитки он неожиданно остановился и повернул назад. Яна и Ромка не должны стать заложниками конфликта, который развел их родителей. Дети не должны страдать…

– Собирайся, мы едем домой! – властно сказал он, войдя в комнату.

– Я не хочу.

– Ты Яну любишь? Рому любишь? Я ни на что не претендую, а детям нужна твоя любовь.

– И что мне делать? С тобой я жить не буду, – мотнула она головой.

– Будешь жить со мной, в нашем доме. Пусть дети думают, что ничего не произошло.

– Я не буду с тобой спать.

– Я и сам с тобой не лягу… Я тебя презираю!.. – Он ткнул в ее сторону пальцем. – Ты вызываешь у меня омерзение!.. Я знать тебя не знаю!..

Он продолжал тыкать в нее пальцем, а она каждый раз сжималась, как будто он вонзал в нее иголку. И плакала навзрыд, повторяя сквозь рыдания:

– Я никуда с тобой не поеду!

– Я сказал, давай на выход! – рыкнул Ярослав.

– Нет!

– Да!

Он резко шагнул на нее, и страх сдвинул Катю в сторону. Она боком прошла к выходу, а во дворе Ярослав схватил ее за руку и потянул к своей машине. И так вдруг захотелось обнять ее, прижать к себе, но ему хватило силы справиться с этим унизительным искушением. Да, он будет жить с Катей под одной крышей, но только ради детей. Никакой любви, никакого секса. У него будет своя жизнь, а для нее – только семья. Если она этого хочет. А если нет – скатертью дорога. Пусть убирается, но без детей…

Фим качал головой. Нет, не нужен им с Ларисой дом, в котором жил Марат. Спасибо ему, конечно, за предложение, но не нужно.

– Ну, мое дело предложить, твое дело отказаться, – пожал плечами Ярослав.

Они сидели у него в кабинете и пили принесенный секретаршей кофе.

– Да нет, зачем это мне. У меня хорошая трехкомнатная квартира. Нам хватает.

– Да я не настаиваю. Но можно было бы рассмотреть как дачный вариант. Марату долго сидеть, лет пять, не меньше.

– Я знаю, – кивнул Фим. – Это все Радьков. У него в силовых структурах серьезные связи. Он после Терема сразу под «красную крышу» встал. Зря Марат его тронул…

– Сам виноват, сам и ответит.

– Да, нехорошо вышло. И нас подставил…

Фим тоже участвовал в том давнем наезде на Радькова, но ему почему-то это не припомнили. Задержали, поговорили и почти сразу же отпустили. Это Ярославу пришлось провести ночь в застенках.

– Ничего, посидит, ума наберется. И Кафтан с ним пойдет, и Старичок…

– Нет, Марат все на себя берет. Ему в группе идти под приговор невыгодно.

– Значит, выйдут Кафтан и Старичок и в дом к Марату сунутся, устроят там шалтай-болтай…

– Я думаю, может, нам Кафтана и Старичка взять?

– Зачем?

– Ну, мало ли… С Радьковым проблема назревает. Может, решать ее придется. – Фим выразительно приставил палец к своему горлу.

– Думаешь?

– Ко всему нужно быть готовым.

– Не хотелось бы. Да и вопросы возникнут. Если Кафтан и Старичок с нами, значит, и мы с тобой на Радькова наезжали.

– Ну, тебе видней… Но на примету я их все-таки возьму, мало ли.

– Ты начальник, тебе решать… – кивнул Ярослав. – Может, съездишь к Радькову, объяснишь ему, что мы не при делах? Скажешь, что это Марата была идея и мы к ней никакого отношения не имели.

– Оправдываться перед этим прыщом? – удивленно глянул на него Фим.

– А если он яму под нас роет?

– Под него самого рыть надо. Поговорить с ним, ситуацию объяснить. Пусть заберет свое заявление. Марат свои деньги возвращал, за это не сажают.

– А если не заберет, тогда что? Угрожать ему будешь? А у него «крыша» ментовская. Нас обоих закроют. И еще соучастие пришьют. Тебе на свободе жить надоело?

– Нет, но Марат нам друг, – как-то не очень уверенно проговорил Фим.

– Он тебе сказал, что собирается наехать на Радькова?

– Нет.

– Как думаешь, он поделился бы с тобой деньгами?

– Ну, поделиться он мог, – язвительно хмыкнул Фим. – А в долю не взял.

– В какую долю?

– Проехали… Не буду я угрожать Радькову, ты прав, гиблое это дело. Марат сам кашу заварил, сам пусть и расхлебывает. С адвокатом ему помочь надо…

– Уже.

Марат договорился с одним адвокатом, а Ярослав нанял другого, и очень хорошего. Но это было все, чем он мог помочь другу, который не хотел считать себя бывшим…

– А я с Радьковым поговорю. Угрожать не буду, нет, скажу только, что мы не при делах. Только вот поверит ли он?

– Все равно съезди. И понаблюдай за ним, посмотри, как он реагирует…

Фим ушел, а Ярослав еще долго смотрел на дверь, за которой он скрылся. О какой такой доле говорил Фим? Уж не чувствует ли он себя обделенным из-за того, что Ярослав и Марат не взяли его в партнеры? Он мог быть сейчас членом совета директоров, равным среди равных, а он всего лишь наемный сотрудник. Захочет Ярослав и уволит его. А он может пойти на это, если Фим вдруг съедет с катушек и предъявит права на владение фирмой. Но не съедет он. Слишком хорошо Ярослав его знал, чтобы думать о нем плохо.

За окном холодная осенняя ночь, освещенная полной луной. А под одеялом тепло, уютно и красивая женщина рядом. Красивая и доступная.

Чертовски приятное ощущение, и все же что-то тормозит желание, такое чувство, будто сама совесть ставит блокировку. Но какие могут быть угрызения, когда Катя сама его предала? Она любит Марата, она спала с ним, и она должна испытывать чувство вины, а не он…

Да, он первый изменил ей. Но как могло быть по-другому, если Катя не любит его? А вот разбуди сейчас Ксению, спроси у нее, любит она его или нет, и она, не раздумывая, скажет «да».

Но будить он ее не стал. Поднялся, глянул в окно. Машина на месте, двигатель заведется с полоборота, а ночью дорога свободна…

Он уже собирался открыть дверь, когда появилась Ксения.

– Ты куда?

– Да посмотрю, как там дети.

– И как Катя? – язвительно усмехнулась она.

– И это тоже.

– Тянет к ней? – вздохнула Ксения.

– Просто домой хочу съездить.

– Тянет к ней.

– А если и тянет?

– Она тебя не любит. А я люблю. И хочу, чтобы ты был со мной.

– Всегда?

– Всегда.

– Признайся, это ты сказала Кате, что мы с тобой встречаемся?

Ксения отступила на шаг и, прикрыв пальцами приоткрытый рот, мотнула головой. В глазах удивление и смятение.

– Ты?

– За кого ты меня принимаешь?! – Ксения вспыхнула, стремительно открыла дверь: – Уходи!

Ярослав кивнул. Да, он уйдет… Но не факт, что не вернется.

Домой он приехал в половине третьего ночи. Все уже спали, один только куцехвостый Босс бегал по двору. Дом охранялся только собакой. Была еще охранная сигнализация и тревожная кнопка для вызова группы быстрого реагирования. Но хватит ли этого, если дом атакуют, ну например, нанятые Радьковым бандиты? Фим был у этого деятеля, разговаривал с ним, объяснил, но все возможно. Можно нанять охрану – двух человек в смену. Фим все организует. А может, просто не нужно никуда уезжать на ночь? В сейфе у Ярослава ружье, в кобуре служебно-боевой пистолет – спасибо Фиму и личной лицензии охранника. Он мог дать бой любым бандитам… Да, нельзя ему пропадать по ночам. Если жена ему не дорога, то нужно думать о детях…

Во дворе горели фонари, и свет от них затекал в окна первого этажа. Ярослав прошел на кухню, подступил к барной стойке, плеснул себе виски на два пальца, сделал глоток, закурил сивушную горечь крепким табаком.

Он уже докуривал вторую сигарету, когда появилась Катя. Волосы распущены, длинный халат застегнут на все пуговицы, тапочки едва слышно шлепаются о голые пятки. Едва глянув на него, она поставила на плиту сковороду, полезла в холодильник, достала оттуда яйца, сыр, масло. Он так соскучился по ее фирменному сырному омлету. Ксения готовила отлично, ничуть не хуже, но, видно, он соскучился по самой Кате. И ничего в том удивительного. Он же любит ее…

На сковородке зашипело, по кухне закружили ароматные запахи, перемешанные с табачным дымом.

– Так и будешь молчать? – спросил Ярослав.

– А о чем говорить? – вздохнула она.

– Ну, как там дела у Марата?

– Плохо у него дела.

– Ты откуда знаешь?

– Разговаривала с адвокатом.

– Может, и на свидание к нему пойдешь?

– Я уже была.

– Ты это серьезно? – Ярослав не хотел в это верить.

– Ну кто-то же должен сказать ему теплое слово, – колко усмехнулась Катя.

– А он заслужил такое слово?

– Он твой друг, – с упреком бросила она.

– Да нет, он твой друг, – ухмыльнулся Ярослав.

Катя никак не отреагировала, молча поставила перед ним тарелку с омлетом, положила вилку.

– Зачем?

– Я пока что еще твоя жена.

– Пока что.

– Ты можешь развестись со мной в любое время.

– И разведусь! – Он столкнул тарелку со стойки, она упала на пол, омлетные ошметки полетели в одну сторону, осколки – в другую. Катя даже ухом не повела, как будто ничего не случилось. Но взгляд остекленел и лицо застыло.

– Ты мне про Марата больше не говори. Любишь – и люби, – через силу выдавил Ярослав и, плеснув себе в бокал, выпил, пытаясь смочить пересохшее горло.

Она кивнула, соглашаясь с ним. Да, она не будет говорить о Марате. Но любить будет…

– Как дети?

– Все хорошо. Спрашивают, где ты.

– В командировке я.

– И как чувствует себя твоя командировка?

– Очень хорошо.

– Ну, главное, чтобы ты ни о чем не жалел.

– Она меня любит, какие могут быть сожаления?

– А ты ее?

– Это не важно.

– Ты должен ее полюбить… Ты правильно все сказал, мы должны жить вместе. Ради детей. Ты будешь любить эту, я буду любить Марата…

– Ее зовут Ксения.

– Да, ты будешь любить Ксению, я буду любить Марата…

– Это не я сказал. Это Марат сказал. Чтобы мы вместе жили, сказал.

– Да, он говорил.

– И ты не находишь это странным?

– Ну, может быть, – замялась она.

– Недостоин он тебя. А я достоин. Тебе со мной хорошо будет, и он это понимает… – Он поднялся со своего места. – Только неувязочка выходит. Я тебе не папа, чтобы блудную дочь принимать. Не нужна ты мне такая… Люби своего Марата, но без меня…

Ярослав почувствовал, как слезы наползают на глаза, но это его не смутило. Он уже уходил от Кати, и она могла видеть только его спину.

Уже в машине он обнаружил, что прихватил с собой начатую бутылку виски. Немного подумал и сделал несколько глотков. Только тогда сообразил, что в Москву в таком состоянии лучше не соваться. Да и не хотел он ехать к Ксении. Разве что в кабинете переночевать? Но перед Москвой два контрольных поста, могут остановить, а неприятности ему не нужны. Можно, конечно, откупиться, но напрягала возможная возня с ментами. Тем более у него в перчаточном ящике лежали ключи от маратовского дома, которые оставила Катя. Он отвез ее домой, а ключи остались в машине. Ехать, в общем-то, недалеко, есть прямая дорога. И ментов там точно нет…

Но во дворе дома могла бегать спущенная с цепи собака. Об этом Ярослав подумал, когда машина остановилась у ворот. Он подошел к калитке, постучал. Собака должна была среагировать на звук, и она действительно залаяла, но издалека. И лай не приближался, не удалялся, значит, пес заперт в вольере. Но все равно во двор он входил с опаской.

Волновался он зря: собака не вырвалась, не набросилась. А вот в доме он неожиданно оказался под прицелом. Включил свет и увидел направленный на него арбалет с готовой к пуску стрелой. Оружие держала женщина, очень похожая на Ларису.

– Ларчик?

– Ярый? – Она опустила арбалет, перевела дух.

Ярослав помнил ее с длинными волосами, а сейчас у нее короткая стрижка, которая подчеркивала изящность шеи, более того, делала ее моложе. Тридцать лет ей, не меньше, но выглядит она максимум на двадцать пять. И это без косметики… Полы шелкового халата не хотели держаться на скользком пояске, расходились, но под ними угадывалась такая же короткая ночнушка.

– Хорошо выглядишь, – не удержался он от комплимента.

Она действительно производила впечатление. И красивая, и сексуальная, а какая фигура… Не зря Фим так добивался ее.

Ярослав поймал себя на мысли, что и сам готов был приударить за Ларисой. Он, в общем-то, свободный мужчина. Катя ему не жена, Ксения – всего лишь охотница за успешными мужчинами. К тому же он пьян, а в этом состоянии у него обострена тяга к эротическим приключениям.

– Да ладно тебе!

– А Фим где?

– А-а! – Лариса махнула рукой.

– Что такое?

– Да, слово за слово… Ну, как обычно, – вздохнула она.

– А ты, значит, здесь обосновалась?

– Ну, Фим говорил, я подумала… Позвонила Марату, он сказал, где ключи.

– Марату позвонила? – Ярослав озадаченно поскреб за ухом.

Одна встречается с Маратом, другая преспокойно звонит ему, и только он один мышей не ловит. Мог бы встретиться с Маратом или просто по телефону поговорить. А о чем? Рассказать, как чувствует его любимая чужая жена?

– Да, у меня был его номер.

– Он же в изоляторе.

– Ты не поверишь, но я об этом не подумала. Потом вспомнила, уже хотела отключиться, а он ответил… Как голос с того света!

– Почему с того света?

– Я хотела сказать, из другой жизни. Из той, где я была с этим козлом, – с умилением улыбнулась Лариса.

– С козлом?

– Любовь зла… Да ты и сам знаешь… Извини, но я в курсе, Фим говорил…

– Ты только это, языком не молоти.

– Зачем? Я что, дура?

– Поесть что-нибудь есть?

Ярослав прошел в каминный зал, достал из барного шкафа бутылку виски, бокалы, развалился на диване. Лариса принесла сырную и колбасную нарезку. И лимон подала.

– Угостишь? – кокетливо спросила она.

Он молча плеснул ей в бокал, и она тут же выпила, не закусывая. И вдруг исчезла. А Ярослава потянуло в сон. Он выпил, закурил, а веки все равно слипались. Он уже почти заснул, когда появилась Лариса. Накрашенная, в коротком клубном платье.

– Это зачем?

– А скучно! Как гражданка свободной страны, я имею право на веселье… Не бойся, приставать не буду!

– Да я не боюсь.

– Смелый?

– Ну, не трус.

Лариса включила музыку. Ярослав решил, что сейчас она потянет его танцевать, но она всего лишь села рядом. Их коленки соприкоснулись. Что это, намек или знак судьбы?..

– Говоришь, что не трус, а какой-то закрепощенный.

– Да просто устал.

– Ну да, я понимаю, с Катей проблемы… Зря ты с ней закрутил. Видно же было, что она в Марата как кошка влюблена.

– Давай не будем, – скривился Ярослав.

– И он на нее запал, я видела. Но Марат кобель по жизни, его любовь… э-э, как собачий пух: куда дунуло, туда и полетело… И он ветреный, его нельзя любить серьезно… Тебя можно, а его нельзя.

– Меня можно?

– За тобой как за каменной стеной, и Катька это поняла… Да и я понимала, но ты на нее как на богиню смотрел…

– И все-то ты видела, – невесело хмыкнул Ярослав.

– А я не кукла, у меня глаза живые, не пластиковые… Мозги, правда, кукольные… – Лариса как-то странно посмотрела на него.

– Чего это?

– Да так, о женском… Нельзя мне без мужика оставаться. Но и с мужиками как-то не получается… Ну, чего сидишь, наливай! – Придержав его руку, когда он поднял горлышко бутылки над ее бокалом и плеснул, она как-то озорно посмотрела на него: – На брудершафт?

– Опасно, – покачал головой Ярослав.

– Но ты же не трус.

– А ты?

– А ты проверь!

Они переплели руки, выпили, поцеловались. Но он вдруг резко оторвал ее от себя.

– Не нравится? – Ее голос загустел от обиды.

– Да про Фима вспомнил.

– Фима хочешь позвать?

– С тобой не соскучишься.

– А если серьезно, никто ничего не узнает. Да и нет ничего. Ты спишь в своей постели, я в своей, и все это нам снится.

– Хочешь сказать, что мозг отключен?

– Какой же ты зануда!

Лариса поднялась с дивана, оправила платье, включила музыку погромче, встала посреди комнаты и закачалась в танце, движением руки распуская воображаемую копну волос.

– И как тебе мои тридцать лет? – Донеслось откуда-то сквозь ватную гущу в ушах.

Он не ответил, да Лариса в этом и не нуждалась.

– Жизнь, она такая короткая!

Ярослав и не заметил, как она оказалась у него на коленях. И он уже ничего не мог с собой поделать. Да и не пытался…

Глава 13

Бразильский кофе самый лучший, индонезийский тоже хорош, вьетнамский чуть похуже, зато самый дешевый. За вагон бразильского кофе можно взять два вьетнамского. Но кофе везут не вагонами, а особыми вентилируемыми контейнерами. Их с корабля перегружают на железнодорожную платформу, везут в Москву, переправляют на фабрику, там взвешивают, сушат, измельчают, фасуют, продают. Ярослав занимался вьетнамским кофе, но продавал его под брендом «Бразилика». И вроде все хорошо идет. Только вот успокаиваться на достигнутом никак нельзя. Конкуренция на рынке серьезная, если зазеваешься, не просто обойдут, но еще и под откос пустят…

Кофе поставлялся в долларах и в тоннах, дробился в центнерах, продавался в рублях и упаковках. А потом терялся в цифрах, которые мельтешили перед глазами.

– Ну, что здесь непонятного? Продали сто восемь упаковок, вернули четыре, выбраковка два процента…

– Стоп! – Ярослав мягко взял Ксению за палец, которым она водила по бумаге, поднес его к губам, поцеловал. – Что-то голова не варит.

– Пить надо меньше, – с упреком сказала она.

– Да сколько я там выпил…

– Много. И каждый день.

– Да? Надо завязывать… – кивнул он.

Как начал бухать с прошлой недели, так до сих пор остановиться не может. Надо с этим заканчивать, а то мозг совсем атрофируется.

– Предлагаю сегодня разгрузочный вечер, – улыбнулась Ксения.

– Это как? Ни капли в рот, ни помидора в салат?

– Ну, фрукты, овощи можно…

Она хотела еще что-то сказать, но в кабинет вдруг ворвался Фим.

– Ярый, кажется, у нас большие проблемы!

– Это ты о чем?

В ответ Ярослав получил двух мужчин в штатском, которые с хозяйским видом вошли в кабинет. Долговязый в длинном плаще, карикатурно смахивающий на почтальона Печкина, – следователь прокуратуры Дорогов, плотный коренастый крепыш с полированной лысиной – оперуполномоченный уголовного розыска Цесаркин. И вид у обоих был такой, как будто Ярослав доживал последние минуты.

– Гражданин Игнатьев? – выстрелил Дорогов.

Он грозно смотрел на Ярослава и, казалось, мысленно призывал его вытянуть вперед руки, сомкнув их в запястьях. «Вы арестованы, гражданин Игнатьев, сопротивление бесполезно!..»

– У нас постановление на обыск, мы должны осмотреть ваш кабинет!

– И код от сейфа назвать? – Ярослав переглянулся с Фимом.

Тот в ответ развел руками, он тоже ничего не понимал. Большие проблемы предрек, а что конкретно произошло, не знал.

– Да, и код от сейфа, – не уловив иронии, кивнул Цесаркин.

– Там обычные деньги, из банка. Без обработки.

– При чем здесь деньги?

– А при том, что нет их у меня. Тех денег, которые я у Радькова вымогал.

– А вы их вымогали?

– Нет… Сколько он вам заплатил? – скривился Ярослав.

Ему бы сейчас кофе крепкого да на диванчик – вздремнуть, а его из-за козла Радькова прессовать будут. И дернул черт Марата!

– Кто нам заплатил? – сурово спросил Дорогов.

– Радьков, кто же еще?

– А он должен был нам заплатить?

– А какого черта вам здесь нужно? Сколько раз говорить, что не трогал я Радькова и не нужны мне его деньги! Если мой покой стоит денег, вы скажите, я заплачу.

– Ваш покой?

– Да, мой покой!

– А покой гражданина Радькова вас интересует?

– А ему покой пусть только снится, – хмыкнул Ярослав.

– Уже, – не сводя с него глаз, кивнул Дорогов.

– Что – уже?

– Состояние полного покоя.

– У кого?

– А вы не знаете?

– Не надо говорить со мной загадками.

– Я просто спрашиваю.

– Я арестован? – удрученно вздохнув, проговорил Ярослав.

– А вас должны арестовать?

Он снова вздохнул, глянул в блокнот, нашел номер адвоката, позвонил ему и попросил срочно подъехать. Если следователь не хочет говорить с ним по-человечески, пусть общается через протесты и требования.

Ярослав положил трубку и посмотрел на следователя, требуя объяснений.

– Гражданин Радьков убит, – поняв его взгляд, сказал Дорогов.

– Как убит?! – Ярославу не пришлось изображать растерянность и удивление, все это и без того свалилось на него.

– Убит, – повторил следователь.

– И вы подозреваете меня?

Теперь Ярослав понял, почему в его кабинете собираются провести обыск.

– Да, мы подозреваем вас! – отчеканил Цесаркин.

– Я не знаю, когда его убили, но у меня точно есть алиби. – Ярослав посмотрел на Ксению, и она согласно кивнула в ответ.

Они спали под одним одеялом, жили под одной крышей и в офисе находились в соседних, можно сказать, кабинетах. К тому же на проходной отмечались его выезды…

– Вы могли заказать убийство.

– Зачем?

– Марат Казаров – ваш друг, а от гражданина Радькова зависело, сидеть вашему другу или нет.

– Зачем же его убивать, если от него зависело? – Ярослав обращался к следователю, а посмотрел на Фима.

Тот кивнул. Он тоже не понимал ментовской логики. Дорогов перехватил его взгляд, нахмурился и попросил посторонних очистить помещение.

– Какие посторонние? – удивился Фим. – Вы же обыскивать собрались, а понятые?

– Сначала мы поговорим…

– Не будет разговора, – отрезал Ярослав. – Я к убийству Радькова отношения не имею, и говорить мне с вами не о чем… Ефим Андреевич, ознакомьтесь с постановлением, если там липа, гоните товарищей в шею!

Но постановление оказалось подлинным, и менты – настоящими. И обыск был проведен по всем правилам. Только ничего крамольного не нашли. Тогда Дорогов предложил осмотреть машину, и в этот момент зазвонил телефон.

– Ярослав? – взволнованным голосом спросила Катя. – Ты знаешь, что к нам пришли с обыском?

– Знаю, – с нажимом глянув на следователя, отозвался он.

– Может, хоть ты объяснишь мне, что происходит?

– Я не убивал Радькова. И не заказывал его. Если тебе скажут, не верь.

– Да я не верю… Молодой человек! Имейте совесть!

Спустя мгновение он услышал голос того самого молодого человека, к которому обращалась Катя.

– Ярослав Алексеевич, дом у вас большой, работы много, но мы все равно найдем то, что нам нужно. Возможно, что-нибудь разобьем, повредим. Не могли бы вы добровольно сдать нам запрещенные к применению предметы? Вы только скажите, где все лежит…

Ярослав едва сдержался, чтобы не послать молодого человека куда подальше.

В машине тоже ничего запрещенного не обнаружилось. А к тому времени, когда обыск закончился, подъехал адвокат и устроил следователю самый настоящий допрос. На каком основании, по какому праву, и так далее, и тому подобное. Следователь не то чтобы стушевался, но прыть свою унял. И затих в ожидании. Обыск в доме Ярослава продолжался, и результатов пока тоже не приносил.

– А с чего вы вообще взяли, что у Ярослава Алексеевича может быть найдено орудие убийства? – спросил адвокат.

– Ну почему же сразу орудие убийства! Снаряжение, боеприпасы к снайперской винтовке, чистящие средства, протирки…

Адвокат закатил глаза, восхищаясь бесстрашной глупостью суждения. Он и крепкое словцо хотел сказать, но воспитание не позволило.

– А когда убили? – спросил Ярослав.

– Вчера вечером.

– А почему под подозрение попал я? Радьков никогда и ни с кем не конфликтовал?

Дорогов пожал плечами. Нечего ему было сказать. Вот когда к нему в руки попадет вещественное доказательство, тогда он и отыграется… Но обыск закончился пшиком. Никаких улик против Ярослава не нашлось, и менты убрались несолоно хлебавши. Фим проводил их до ворот, вернулся в кабинет.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил он.

– Если честно, не очень, – качнул головой Ярослав.

– Кто им показал на тебя?

– А кто-то показал?

– А почему с обыском пришли только к тебе? Почему не тронули меня?

– Да, почему не тронули тебя? – рассеянно спросил Ярослав.

Не так важно знать, почему Фим выпал из списка подозреваемых, как то, кто подставил Ярослава. Кто-то же стукнул на него. И менты шли, как будто знали, что у него есть палево…

– Думаешь, подстава?

Фим кивнул.

– Кто?

– У меня голова не казенная, но я ее ломаю, – усмехнулся Фим. – Только треска не слышу.

– Давай плясать от печки. Кто мог завалить Радика?

– Мы. Из-за Марата. Но сначала мы бы поговорили с Радиком. Он забирает заявление, и никаких проблем.

– Я с ним говорил?

– Нет.

– Ты с ним говорил?

– Нет.

– Он нам не отказывал? – чеканил Ярослав.

– Нет. – Фим напряженно смотрел на него, как будто боялся потерять логическую нить.

– Тогда зачем убивать?

– Чтобы подставить тебя.

– И кому это выгодно?

– Марат сидит. А Кафтана и Старичка уже выпустили.

Не упустил Фим логическую нить и до развязки дошел.

– Думаешь, они? – нахмурился Ярослав.

Действительно, Кафтан и Старичок могли подписаться за Марата. Да и за себя тоже. Вряд ли их выпустили окончательно, скорее всего, они вышли под подписку. Их дело не закрыли, а Радьков мог закрыть его одним росчерком пера. Может, они говорили с ним, но получили отказ. В каком-нибудь забытом арсенале могла сохраниться снайперская винтовка, а Кафтан, насколько помнил Ярослав, неплохо стрелял. Сделали ребята дело и позвонили ментам, назвав его имя, – подсказали направление, в котором искать.

– Не знаю.

– Но логика подсказывает.

– А логика подсказывает, – согласно кивнул Фим.

– Логика пляшет… Где они сейчас?

– Без понятия. Ты же сказал, что нам они не нужны.

– Может, они у Марата дома?

– Может быть.

– А там Лариса! – вскинулся Ярослав.

Ларису он всерьез не воспринимал, но все равно будет жаль, если с ней что-то случится. А может, и нет ничего страшного. Ну, поразвлекается девчонка с парнями. Она баба общительная, любвеобильная, ее на всех хватит. Фима только жаль…

– Да, там Лариса… А ты откуда знаешь? – вдруг встрепенулся Фим.

– Как откуда знаю? Подъезжал, видел…

– А подъезжал зачем?

– Думал, что Катя там… Не понял, это что, допрос?

– Да нет, – покачал головой Фим.

– Она сейчас там?

– Нет, мы помирились.

– Все равно надо ехать.

Ярослав готов был ехать куда угодно, хоть к ведьмам на шабаш, лишь бы не оставаться в офисе. Жажда деятельности вдруг обуяла, к тому же в любой момент могли вернуться менты. Вдруг они примут его и закроют… Хоть бы с Катей успеть попрощаться. Она хоть и недостойна этого, но все равно нужно…

Не было никого в доме у Марата. Съезжая, Лариса оставила порядок, и его никто не нарушил. Не было здесь Кафтана и Старичка, это могло говорить лишь о том, что ребята залегли на дно. А после чего они затихарились? То-то и оно…

Из чужого дома Ярослав отправился в свой.

– Папка! – бросилась к отцу Яна.

Огромные банты бултыхались на бегу. И Ромка шумно шлепал ножками за сестрой. Бежит, ручонки распахнуты, рот открыт, глаза горят.

Дочка напрыгнула на отца с одной стороны, сын – с другой. Она повисла на руке, он – на ноге. И от обоих тепло на сердце и свет в душе… И зачем он только изменил Кате? Зачем разбудил вулкан?..

Ярослав посадил дочь на одну руку, сына на другую, внес в дом. Переступая порог, он и думать забыл о Радькове. Но Катя напомнила.

– К нам приходили, – сказала она.

Под ее строгим взглядом Яна сама сползла с отцовской руки.

– Я в курсе.

– Вы обещали танцевальный номер для папы, – повернулась Катя к детям, и они умчались на второй этаж готовиться к выходу.

Ярослав улыбнулся, глядя им вслед. Смотр домашней самодеятельности мог облегчить тяжесть на душе.

– Кушать будешь? – сухо спросила Катя.

Он кивнул, прошел вслед за ней на кухню.

– Ничего не нашли, – сказала она.

– В доме искали?

– Да, все вверх дном перевернули.

Она положила на тарелку вермишель, насыпала сверху тушеного мяса с подливкой.

– Извини, больше ничего нет. Пока убрались…

– И у меня в кабинете обыск был. И в машине смотрели.

– А искали что?

– Подставу. Кто-то меня подставляет. К счастью, на словах.

– На словах?

– Ну, ничего не подбросили…

– А могли подбросить? – Катя смотрела куда-то в сторону.

– Могли.

– Зачем?

– Чтобы меня посадить.

– Мне говорили, что ты за Марата мог заступиться.

– А я должен был заступиться? – Он со стуком опустил вилку на стол.

– Ну, вы же друзья.

– То есть я должен был сесть в тюрьму, чтобы он вышел на свободу?

– Почему сесть в тюрьму? Ты бы просто поговорил с Радьковым…

– Просто с Радьковым поговорил Марат. И где он? Интересное дело, я сажусь в тюрьму, а он выходит на свободу. Я мотаю срок, а он спит с тобой… Очень интересно!

– Если бы ты помог ему выйти, я не спала бы с ним…

– Да ну!

– Но ты не поможешь ему! – с вызовом бросила Катя.

– Я в чем-то виноват?

– Я этого не говорила!

– Да нет, ты именно об этом и говоришь. И не надо мне тут! Я адвоката нанял, он мог его вытащить!

– Мог?

– А я не знаю, кто Радькова грохнул! Кто это сделал, тот Марату очень здорово помог! Хрен его теперь под залог выпустят!

– Тихо! – Катя положила руку ему на плечо, глядя на дверь, в которую могли войти дети, и это мягкое, хотя и не совсем теплое прикосновение успокоило его.

– Не кричи, не на базаре…

– Не буду. – Он накрыл рукой ее ладонь.

Она глянула на него растерянно, но руку выдергивать не стала, только попросила:

– Давай больше не будем об этом говорить.

– Я перед Маратом ни в чем не виноват. Он сам сделал свой выбор. И Радькова я не трогал. Зачем это мне? У меня дети, их отец не должен сидеть в тюрьме.

– Да, их отец не должен сидеть в тюрьме, – эхом отозвалась Катя.

– И не будет, – твердо проговорил Ярослав и, помолчав немного, тихо спросил: – А когда Марат выйдет, ты уйдешь к нему?

– Ты сам во всем виноват. Ладно, не хочу об этом говорить. Тебе уже, наверное, пора?

– Вообще-то я приехал домой.

– Да, конечно, – сухо кивнула она и вышла из кухни.

А Ярослав отправился в спальню, после всех треволнений он очень устал и ему хотелось спать.

Он уже засыпал, когда появилась Катя. Но не одна. Наряженные, напомаженные дети под громкие бодрые «па» исполнили «танго». Спальня большая, места много – им не было тесно. Ярослав аплодировал от души, но Катя объявила, что концерт окончен, и ушла вместе с детьми. Но скоро вернулась.

– Ты, наверное, устал? – заботливо спросила она.

– Да эта чехарда…

– Выпьешь?

– Если только с тобой.

– Я не буду. – Катя подошла к окну, глянула во двор.

– Почему?

Он поднялся с кровати, подошел к ней сзади, обнял за плечи.

– Не надо!

– Мы с тобой муж и жена.

– Я знаю. Но не надо.

– Не можешь изменить этому?

– Я прошу тебя! – Она вырвалась и выскочила из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Ярослав бухнулся на кровать, обхватил себя руками. Чувство было такое, как будто он сходит с ума. Или это просто мир перевернулся?

Глава 14

Свидание с Маратом разрешили без проблем, следователь даже рад был свести их. Понятное дело, не просто так. Разговор прослушивался, и они прекрасно это понимали.

– Проблема у меня, брат! – Марат улыбался, глядя на него через толстое стекло.

Он не казался усталым, измотанным и выглядел, как будто не из камеры его вывели, а из спа-салона. И не похоже, что у него какие-то проблемы.

– Ты насчет Радика? Или есть что-то еще? – У Ярослава не было желания улыбаться ему в ответ. – Ну, насчет Радика я тебе ничего сказать не могу, кто его там и за что – не знаю.

– Менты на тебя вешают.

– Да, пытались… Дело не в Радике, дело в тебе. И в Кате. Ты должен оставить ее в покое, – потребовал Ярослав.

– Во-первых, я никому ничего не должен. А во-вторых, я тебе сказал, что ты ее больше достоин, чем я.

– Откажись от нее.

– Ну, я тебе говорил…

– Ей скажи!

Марат покачал головой, с укором глянув на него. Если он и согласен на что-то такое, то по доброй воле, а заставлять его нельзя.

– Ты бы не гнал коней, брат. Загонишь, на чем потом скакать будешь?

– Катя должна быть со мной. И с детьми. У нее своя жизнь, у тебя своя.

– А если она хочет быть со мной? Она не вещь, у нее должно быть право на выбор. Не ты ее выбираешь, а она выбирает нас.

– Это все слова… Короче, брат, если не хочешь со мной войны, скажи ей. Она должна вернуться ко мне.

– А война – это что? – принимая вызов, хищно сощурился Марат.

– Подумай о том, что может быть, когда ты на свободу выйдешь.

– Мою долю проглотишь?

– Я этого не хочу. И ты не должен этого хотеть.

– Поставил меня перед фактом? Зря ты так, Ярый. Я тебя очень уважаю. И никогда против тебя не шел. Но раз уж ты ставишь условия… Делай что хочешь, но Кате я ничего не скажу. Хочет меня ждать – пусть ждет. А ты иди к черту!..

– Все сказал? – рассвирепел Ярослав.

– Не все! – со сдержанной яростью ответил Марат. – Одно движение с твоей стороны, и ты труп! С того света тебя достану! С того света, куда по этапу зайду… Не буди лиха, братан!

Он положил трубку, резко поднялся и, люто зыркнув на Ярослава, повернулся спиной. Все, разговор окончен. Да им и не о чем больше говорить. Все предельно ясно.

Охренелость – это не закуска, в банку ее на зиму не закатаешь. Несъедобная она штука, костлявая и ядовитая.

Охренел Ярый, условия ставит. Марат с ним по-человечески, даже Катю хотел ему отдать, думал, что так будет лучше и ей, и Ярому. И смирился бы, если бы Катя вернулась к прежней жизни. Но Ярый все испортил. Теперь, если Катя захочет вернуться к нему, то лишь по своей воле. Но не захочет она. Марат виделся с ней, говорил. Она реально собирается ждать его… Что ж, когда он выйдет, завяжет в узел все свои потусторонние желания и женится на ней. И никаких измен. А Ярый пусть катится к черту!..

Дверь в камеру приоткрылась:

– Казаров, на выход!

Марат поднялся со шконки, зевнул, почесал живот. Не так уж и плохо ему в сизо живется. Адвокат договорился, он проплатил, и камера у него более чем. И соседи – нормальные мужики. Его никто не трогает, и он никого не обижает… Скучно…

Конвоир доставил его в помещение для встреч с адвокатами. А там – сюрприз! Марат не мог поверить своим глазам.

– Лариса…

– Лариса Владимировна. Холодова Лариса Владимировна, – официальным тоном произнесла она.

Строгая короткая прическа, деловой костюм, туфли на низком каблуке и, главное, очки с диоптриями… Только почему-то этот строгий стиль только добавлял ей сексуальности.

– Хорошо выглядишь.

– Я ваш адвокат, Марат Эдуардович, – лукаво улыбнулась она.

– Феноменально!

– И могу вас защитить…

– Фантастично!

– Ну, если знать, что у меня нет юридического образования, то да.

– И как справишься?

– Трудности меня не пугают.

– И с чего ты собираешься начать?

– С тебя… Ты можешь говорить свободно, нас не подслушивают.

Марат в ответ лишь усмехнулся.

– Не веришь? Менты – козлы и уроды! – достаточно громко сказала она.

– Браво!

Марат шутил, но Лариса почему-то не поняла его.

– Ты все веселишься? А дела твои не очень, – с обидой проговорила она.

– Ну, на три-четыре года упакуют.

– А если убийство Радькова на тебя спишут?

– Ну, пытаются шить, – кивнул Марат, с подозрением глянув на Ларису. Уж не на ментов ли она работает? Мало ли, вдруг скурвилась… А может, Фим ее сюда заслал? По заданию Ярого. Менты действительно пытались предъявить ему за Радькова. Вдруг это Кафтан со Старичком его «приголубили» – с подачи Марата?

– Пришьют или нет, а суд против тебя настроят, – фыркнула она.

– Все может быть.

– По факту вымогательства – доказательства железные.

– Ты что, реально в адвокаты записалась?

– Ну, если честно, меня больше другое интересует… – Взгляд у Ларисы затуманился, она взяла Марата за руку, положила его ладонь себе на коленку.

– Зачем?

– А затем, что я никогда не любила Фима. Он заменял мне тебя. Но плохо…

– Да, но ты с ним живешь, – покачал головой Марат.

– И что?

– Да нет, ничего… – Он убрал руку с ее коленки.

Лариса жила с Фимом, который работал на Ярого. А может, она работала на него напрямую. Что, если Лариса должна добыть для Ярого обличительный факт против Марата? Возможно, они сейчас находились в фокусе скрытой видеокамеры. Если так, то Катя может увидеть, как Марат развлекается вдали от нее… А не увидит она ничего. Пора идти на принцип. Черта лысого Ярому, а не Катю!..

Насколько хорошо коньяк действует на нервы, настолько же плохо – на печень. А печень нужна, чтобы жить. Но как быть, если жизнь не мила? Судьба расставила силки, в которых Ярослав запутался. Ксения любит его, звонит, спрашивает, а он молчит в ответ. Нечего ему сказать. На своей жене он помешался, только Катя в голове, и больше никого. На работе Ксения не давала ему проходу, пришлось взять отпуск. К счастью, Портнягин отлично справляется со своими обязанностями, вот пусть этот человек-находка и работает, а Ярославу и дома хорошо. Катя не хочет ложиться к нему в постель, но в целом у них неплохие отношения. А недостаток общения заменяет алкоголь. Не сказать, что хорошо заменяет, но лучше что-то, чем ничего.

Он сидел на диване перед телевизором. Какой-то боевичок на экране крутится, все кипит, бурлит, стреляет. Как в реальной жизни. Марат вот недавно повеселился, в итоге – шесть лет строгого режима. И страсти кипят: Катя дала обещание его дождаться. Не жизнь, а свистопляска какая-то…

Катя подошла к столику, двумя пальцами взяла бутылку за горлышко и поставила ее на пол.

– Дети увидят, зачем им это?

– Дети, – кивнул он.

За шесть лет дети вырастут, Яне будет уже одиннадцать. Не тот еще возраст, когда развод родителей переносится легко, но никуда от этой беды не деться. Пусть лучше Катя об этом подумает.

– Для детей лучше отец-алкоголик, чем отчим-мачо, – усмехнулся он.

– Марат дал слово, – глядя куда-то в сторону, тихо сказала она.

– Я просил не произносить это имя в моем доме.

– Ты сам начал.

Ярослав осушил бокал, откинулся на подушки дивана, закрыл глаза. Катя такая красивая, такая волнующая, но недоступная – сил нет на нее смотреть. Поэтому лучше закрыть глаза. И говорить с ней не надо. Пусть ходит по дому, занимается хозяйством. Она рядом, и уже хорошо…

И она ушла. На кухню. Сейчас приготовит ужин, позовет всех к столу, Ярослав зайдет в столовую с улыбкой на лице, как будто ничего не происходит. Все шесть лет будет так ходить, обманывая детей. А потом Катя уйдет к Марату…

А почему она уйдет?.. Да потому, что женщины – странный народ. Тогда, без малого девять лет назад, Марат затащил ее в кровать. Чуть ли не силой ее взял, и ничего, потому что жить без него не может… А Ярослав с ней по-хорошему, по-человечески, а она лишь посмеялась в душе над лохом, всего-то делов. А Марата боготворит… В силу она влюбилась. В силу… А он, Ярослав, постарается сделать все, чтобы Катя вернулась к нему и была с ним счастлива…

Часть III

Глава 15

Молоко, сметана, сыр, колбаса. И кофе. «Бразилика». В тонкой высокой стеклопластиковой банке с куполообразной крышкой. Хороший кофе и недорогой. В зоне он ценился, и на воле, оказывается, его берут неплохо.

Толстая, неопрятная женщина достала из кошелька деньги, протянула их кассиру, расплатилась за товар. Сдачу она прятала, косо поглядывая на Марата. Подозрение он у нее вызвал, и неспроста. Поселок непростой, зона строгого режима здесь, а Марат – «выпускник» этого «университета». Только-только откинулся. И в «Магнит» зашел чисто сигарет в дорогу купить. Одет он вроде неплохо: джинсовый костюм на нем, туфли путевые, но у тетки глаз наметанный. Знала бы эта дура, чей кофе купила. Это их с Ярым совместная фирма «Бразилику» производит. «Бакалея-трейд» – компания серьезная, деньги там крутятся большие, и Марат уже реально долларовый миллионер. Только на личных счетах несколько «лимонов», а сколько из оборота можно в свою пользу вывести… Если, конечно, Ярый позволит. С Маратом связывались, подавали отчет, он до сих пор в доле, все у него на мази, но Ярый ни разу не позвонил. И от Кати ни слуху ни духу. Обещала его ждать, но даже строчки ему за три года не чиркнула. Живет себе с Ярым и в ус не дует… Но это ее право.

– Тебе чего? – Кассирша с ним не церемонилась.

Марат лишь улыбнулся в ответ. Настроение у него превосходное, и его ничем не испортишь. Зона осталась позади, а впереди новая жизнь. И вряд ли его снова потянет на приключения: как минимум на десять лет адреналином зарядился. Дом у него, считай, в Москве, машины в гараже, денег полным-полно. С Катей не выгорело, но так его сейчас и не тянет на семейную жизнь. Сколько в Москве новых девочек появилось, всех пересчитать нужно. Можно яхту океанскую купить, красоток в экипаж нанять, по морям, по волнам… Дух захватывает от перспектив.

Но сейчас у него машины нет, зато денег на пользовательском счету немало, банкомат в поселке есть, можно такси до самой Москвы нанять. Это не так уж и далеко, всего-то четыреста восемьдесят километров. К ночи на месте будет.

Он купил сигареты, пару бутылок пива, вышел из магазина, и взгляд его сразу наткнулся на «БМВ» вишневого цвета.

– Нравится? – спросил знакомый женский голос.

Марат обернулся и увидел Ларису. Вот кто писал ему все три года, а в зоне весточка с родины – как поцелуй в самое сердце.

– Ты одна? – Он обнял ее за талию, заглянул в яркие, искрящиеся глаза, носом коснулся уха, вдыхая головокружительный запах.

Лариса уже не молодая, ей порядком за тридцать, но выглядит и пахнет свежо. Стильная штучка с осиной талией, не разнесло ее с возрастом вширь, как это часто бывает.

– Одна.

– Рискуешь.

Она и писала ему, «дачки» слала, но это не мешало ей по-прежнему жить с Фимом. Это и хорошо. Ему жена не нужна, а любовница будет в самый раз… Но ясно же, что Лариса держалась на связи не просто так. И в сизо к нему приходила не с бухты-барахты. Возможно, она действительно работала на Ярого. А может, просто хочет замуж за миллионера. Фим на своем месте, и он хорошо зарабатывает, но Марат по-любому покруче будет. И еще она любит его с животной страстью.

– Риск – благородное дело! – улыбнулась Лариса.

– Ты за мной?

– Да нет, чисто за хлебушком съездила, – усмехнулась она, кивком показывая на дверь.

– Обратно в Москву?

– А куда ж еще?

– Подвезешь?

– Подвезу.

Она протянула ему ключи от машины, отказываться он не стал. Прав у него не было, дома они, в сейфе, но с ментами всегда можно договориться. Если есть деньги.

Машина новенькая, сиденья жестковатые, но как же от них пахло кожей!

– Мечта! – Втягивая ноздрями, зажмурился Марат.

– Фим подарил.

– На свадьбу?

– Ну, пока до этого не дошло.

– Почему?

– Я не хочу. Я за тебя замуж хочу.

– А как же Фим?

– Фим завтра меня ждет. Я к маме уехала.

– И он тебя отпускает?

– Он только рад, – вздохнула Лариса. – Я за порог, а он к своим проституткам.

– Интересно девки пляшут. И ты знаешь?

– Да нажрался однажды, рассказывал. Я, говорит, тебе, родная, не изменяю, а проститутки не в счет…

– Весело живете, – усмехнулся Марат.

– Весело Ярый живет.

Улыбка сошла с его лица, и Лариса это заметила.

– Катька еще двоих родила.

– Да?.. Не знал…

С ума сойти, Катя – мать четверых детей. Интересно, как она выглядит. Если поправилась, это вряд ли ее испортит. У нее душа красивая, яркая, потому она и светится изнутри… Но не сможет Марат хранить ей верность. Первое время точно не сможет, а там уже поздно будет… Пусть живет с Ярым, для нее это лучший вариант.

– Она тебе не писала?

– Я думаю, Ярый канаты обрубил.

– Думаешь или знаешь?

– Если имеешь в виду, что я с ним заодно…

– А вдруг? Опыт у тебя есть.

– Да уж, спасибо за опыт… – хмыкнула она. – Я с тобой спать хочу. И, надеюсь, буду. Это ты мог меня под мужика подложить, а Фим не может. А без Фима я на Ярого работать не могу…

– Почему?

– Ну да, он должен держать тебя в поле зрения.

– Как ты узнала, что я сегодня отматываюсь?

И любовь может нечаянно нагрянуть, и условно-досрочное освобождение. Еще вчера утром Марат ничего не знал, хотя и находился в ожидании. А к обеду пришли документы, «хозяин» вызвал к себе, и вот он уже на свободе…

– Фиму позвонили, а я трубку взяла. Сказали, что ты выходишь. Ну, чтобы я ему передала.

– Кто позвонил?

– Ну, из администрации. Из вашей администрации.

– А зачем ему позвонили?

– А ты не знаешь? Ярый должен знать, когда ты выйдешь.

– Зачем?

– А это ты у него спроси, – усмехнулась Лариса.

– И спрошу.

– Только про меня не говори, а то спалишь. Как мне потом Фиму в глаза смотреть?

– Значит, позвонили, говоришь?

Не нравилась Марату эта ситуация, очень не нравилась. И Лариса напрягала. Вдруг она все-таки работает на Ярого с подачи мужа? Если так, то в постель к нему она лечь не должна. Возможно, Ярый собирается покончить с ним еще до того, как представится момент…

Рождаемость ограничивают в Китае, а в России, напротив, поощряют это дело. И Ксения получила родительский капитал на второго ребенка. На того самого ребенка, который с криком бежал по двору, пытаясь догнать свою старшую сестру. Лешка бежал – плоть от плоти Ярослава. А еще у него Яна была, Ромка, Сашка и снова Лешка, которого также назвали в честь Игнатьева-старшего. Ярослав пока еще Игнатьев-средний. А Игнатьевых-младших уже четыре здоровых, тьфу-тьфу, экземпляра. И один со звоном бегает по двору. Дом у Ксении немаленький, двор большой – сосны, аллеи, газоны, все как у людей. Муж, правда, приходящий, но так он ей замужество и не обещал. И она поначалу не просила… Хитрила она первое время, дескать, ей и «дневной женой» хорошо. А сама Кате стукнула… А кто еще? Впрочем, Ярослав ее давно уже простил.

Хорошая она баба, Ксения, легко с ней и просто. А с женой все не так. Сломал ее Ярослав, смирилась она, приняла его волю, даже Марата ждать расхотела. Но нет в ней прежнего внутреннего свечения, к которому он привык. Не сияет она, как прежде, изнутри, как будто погасло в ней что-то. Впрочем, Ярослав нашел способ, как ее оживить, осчастливил еще двумя детьми. Она сейчас вся в заботах, и ей точно не до Марата. Хотя и мужа она домой не очень-то ждет. Догадывается, что Ксения никуда не делась, но хоть бы раз спросила про нее…

Весна на дворе, солнце не просто светит, а оживляет природу. Ветерок дует, но сосны как будто сами по себе шевелятся. До летней жары еще далеко, но уже можно сидеть на террасе, наслаждаясь свежим воздухом. И Ярослав сидел в кресле-качалке. Ксения тихонько подошла, накрыла его пледом. И на детей цыкнула, дескать, папа спит. Ее дочка тоже считала его своим папой, и он, в принципе, не возражал…

Он уже почти заснул, когда зазвонил телефон. Не хотелось брать трубку, но вдруг что-то срочное.

Звонил Фим. И действительно, новость оказалась молнией – как по скорости, так и по силе воздействия. Оказывается, сегодня освободился Марат. Что, если Катя уже знает об этом? Может, Марат уже ночью будет дома, вдруг она отправится к нему на свидание? Можно, конечно, проконтролировать жену и со стороны, но лучше он поедет домой. Тем более на ночь у Ксении он оставаться не собирался. Она ему не чужая и к ее дочери он привык, не говоря уже о родном сыне, но все-таки ночевать привык дома. А ехать недалеко. Он нарочно построил этот дом поблизости от своего.

– Почему так рано? – забеспокоилась Ксения.

– Завтра буду.

Ярослав не стал ей ничего объяснять, сел в машину и был таков.

Он приехал домой, и Катя вышла его встречать. И улыбалась она ему, и даже пыталась изображать радость, но не было счастья в ее глазах. Она, казалось, знала, откуда он приехал, но вопросов у нее не возникало. Все равно, есть у него семья на стороне или нет, лишь бы о ее детях заботился не хуже, чем о чужих…

– Как настроение? – спросил он, с подозрением глядя на нее.

Прическа у нее свежая, макияж не кричащий, но красоту она все-таки наводила. Легкий светлый свитерок на ней из нежной агнорки. Четырех детей она родила, но не располнела. И не подурнела. Следит за собой – диеты, фитнесы. Но вряд ли так старается для мужа. Марат раскормленных не любит, с этой мыслью она и живет. И действует, чтобы час его освобождения не застал ее врасплох.

– Собираешься куда-то? – спросил он.

– Куда я на ночь глядя? – удивилась Катя.

– А если Марат уже дома?

Она невольно вздрогнула, услышав это имя, и даже подалась назад.

– А он может быть дома?

– А вдруг?

– Он освободился? – Катя сдержала улыбку, но изнутри вся просияла, и это покоробило Ярослава.

– Тебе должно быть все равно.

– Да, мне должно быть все равно, – погасла она.

– Ты моя жена и должна быть только со мной. Поверь, ты ему не нужна. Он сейчас по бабам как тот кобель поскачет.

– Да, поскачет, – вздохнула она.

– Не делай глупостей. Жизнь, она такая штука: один раз оступился – и все… Ты оступилась, и ничего. А что будет в следующий раз, неизвестно. Подумай о детях. Они Марату точно не нужны.

– Не нужны, – снова согласилась она и обернулась, но он успел заметить, как к ее глазам подступили слезы…

Солнце уже теплое, а земля еще холодная, потому и утро зябкое. Но Марату что? Машина быстро прогреется, будет тепло. Машина на стоянке, шагов десять-пятнадцать, и он уже там после бурной ночи, которую они с Ларисой провели в мотеле на трассе.

Он поставил ногу на ступеньку, спускаясь с крыльца, и тут вдруг над ухом звонко щелкнуло. Краем глаза Марат заметил искры, высеченные из железного столба, который подпирал козырек над крыльцом, а щекой почувствовал мельчайшие осколки, отлетевшие от него же, и понял, что это такое.

– Блин!

Он подскочил к Ларисе, схватил рукой ее за шею, приклонил к земле:

– Бегом! – И потащил к машине, на ходу доставая из куртки ключи.

– Ты что делаешь? – возмущенно спросила она.

– Снайпер!

И в подтверждение его слов под ногами взвизгнуло – это пуля отрикошетила от асфальта, выбив из покрытия мелкую крошку. На этот раз Лариса все поняла и вопросов больше не задавала, сама запрыгнула в машину, Марату осталось только завести двигатель. Стреляли откуда-то из многоэтажного дома, который находился за дорогой.

Больше выстрелов не было, зато из гостиницы выскочил какой-то мужик и замахал руками, требуя остановиться. Марат едва обратил на него внимание, а Лариса открыла окно, высунула руку и показала ему «фак».

Зачем она это сделала, Марат спросил, когда городок остался позади. Они ехали по утреннему шоссе, машин по минимуму – если бы за ними увязалась погоня, он бы ее заметил.

– Да скачет как придурок, глаза бешеные!

– Может, пуля срикошетила, может, шлепнуло кого.

– Какая пуля? – скривилась она.

– А что это, по-твоему, было? Птицы какали?

– Да нет, не птицы… Что, правда пуля? – Только сейчас до Ларисы дошло, в каком переплете она побывала. Наверняка стреляли в Марата, но могли попасть и в нее.

– Самая настоящая!

– Но почему?

– А ты подумай!

– Да нет! – Она потрясенно мотнула головой.

– Что нет?

– Ярый не мог!

– Почему не мог? Наследников у меня нет, моя доля будет работать на него. Ну, он так думает…

– Как это – нет наследников? А родители?

– А что родители? Он их уболтает, они продадут ему мою долю. По дешевке… Слушай, а может, мне на тебя все переписать? Ты не продашь по дешевке?

– Шутишь?

– А не грохнешь меня?

– Ну и шутки у тебя!

– А может, он мне за Катю мстит… Или просто выводит из игры. Нет человека – нет проблем…

– Не знаю, – пожала плечами Лариса.

– Значит, все-таки он?

– Не у того спрашиваешь…

– Может, Фим в курсе?

– Ну, он мне о своих делах не рассказывает.

– Чего?

– А того! Вдруг я на тебя работаю?

– А я Фиму враг?

– Ты Ярому враг, а Фим за него пасть порвет.

– Значит, все-таки враг?

– А то ты не понимаешь!

– Ты со мной?

– Ну, в общем, за тебя… А если против Фима, то не знаю…

– Ты правильно все поняла. Надо против Фима.

– А если ты его убьешь? Я с ним живу, он меня содержит, машину вот подарил.

– Я тебе свой дом отдам.

– Да ну тебя к черту! Не пойду я против Фима! И тебя не пущу!

Марат внимательно глянул на Ларису. Она переживала за Фима всерьез, а ведь могла подыграть – согласиться, с тем чтобы потом предупредить своего красавца и взять Марата тепленьким… И еще был один момент, который развеивал подозрения на ее счет. Если бы она была заодно с Фимом и Ярым, то почему Марат до сих пор жив? Она могла ночью усыпить его, открыть дверь в номер и впустить киллеров. А еще лучше – усыпить его в дороге и завезти в лес. Тогда Марат исчез бы бесследно. Но в него стреляли…

– А я собираюсь его убивать?

– Да кто знает, что у тебя на уме!

– Нет, я с ним всего лишь поговорю, спрошу, как он дошел до такой жизни! – Марат хищно сузил глаза. – Мы же друзьями были!

– А если его Ярый заставил? Ярый – его босс!

– А я?

– Ну да, ты тоже в совете директоров. Но ты же за кадром… А если ты убьешь Фима?

– Не убью.

– Ты должен дать клятву: если ты убьешь Фима, то женишься на мне!

Марат, едва подавив смешок, глянул на Ларису. Похоже, она уже не переживала за Фима. Как раз наоборот, желала ему смерти. Она, казалось, готова была на все, чтобы Марат взял ее в законные жены. В принципе, понять ее было несложно. Она хотела его как мужчину, но ей также нужны были и его деньги. Только вряд ли она их получит. Уж лучше он оставит Фима в живых, чем возьмет ее замуж…

Глава 16

Недвижные тучи на горизонте нагромоздились в горный кряж, по вершине которого скользили лучи восходящего солнца. От этих гор пушистый всадник на кисельном коне гнал стадо серых облачков-барашков. Ветерок подул, но не холодно, и небо пока чистое. Но уже пахнет грозой. Впрочем, бояться Ярославу нечего. Он стоял на мостках над прудом, за спиной у него в двух шагах находилась беседка.

А пруд у него большой, живописный, утки плавают, рыба водится. Уток он не стреляет, но рыбачит. Для того, в общем-то, и запускал рыбу, чтобы утром в хорошую погоду постоять на берегу с удочкой. Рыбы много, ловится она неплохо, но сегодня что-то нет клева. То ли не проснулись караси, то ли предчувствие грозы на них давит. А так хотелось поднять красавчика, почувствовать бодрящее трепыхание в руке. Хоть что-нибудь на крючок поймать, если жена не ловится…

Поплавок резко ушел в глубину, Ярослав потянул удочку, ощутил тяжесть на крючке. Солидный карась попался. От неожиданности его слегка повело в сторону, и он рукой схватился за металлический поручень мостков. И поручень этот вдруг превратился в стальную змею с зубами, как у пираньи. Эта змея с огромной скоростью вползла в руку, сожрав ее изнутри, через сердце устремилась вниз, к ногам. А в грудь вдруг что-то ударило, пробило насквозь. Образовалась дыра, через которую на свободу рванула душа, сознание помчалось за ней…

…Очнулся Ярослав в каком-то замкнутом пространстве, на него сквозь сизую дымку смотрели какие-то люди в белых шапочках, как у врачей. И еще он увидел какие-то штучки, похожие на маленькие утюжки, которые отнимали от его груди.

– Он открыл глаза! – Слова расплывались гудящим эхом.

– Доктор Петров, ты псих!

– Кто не рискует, тому не подносят шампанское… Больной, с вас ящик шампанского!

– Если «в ящик» не сыграет…

Звуки смешались в протяжный колыхающийся гул, взгляд затянула темная пелена, сознание погрузилось в черную бурлящую глубину.

В следующий раз он очнулся в больничной палате. Тело непослушное, взгляд неподвижный, свет в овчинку, сознание где-то под потолком. Над ним копошились какие-то люди в халатах, и он почему-то видел их с высоты. И еще он чувствовал, в какое место ему вставляют трубочку, но прикосновения пальцев почему-то не ощущал. Только понимал, но не ощущал. Да и понимание было весьма смутным. И голоса глухие, расползающиеся, как зыбкие облачка на ветру.

– А он ничего себе…

– Валь, пользуйся моментом. Мужик богатый, родишь от него, он тебе квартиру купит, машину…

– Ну ты и дура!

– Дура не дура, а квартира есть…

Голоса расплылись, какая-то там Валя и дура с ней исчезли в той же темноте, в которую погрузилось и сознание.

В себя он пришел в той же палате. Солнечный день заглядывал в окна, и девушка над ним в голубой шапочке. Симпатичная девушка, с красивыми, сочно накрашенными губами. Она обрадовалась, глядя на него, куда-то убежала и вернулась вместе с мужчиной в таком же халате, как у нее.

Насколько понимал Ярослав, он подключен был к аппарату жизнеобеспечения, на экране монитора должна была отражаться кардиограмма сердца, но врач почему-то взял его за руку, пощупал пульс.

– Как состояние, больной?

– Да вроде ничего.

Ярослав и тело свое чувствовал, и рукой мог пошевелить. Если захотеть, то и с кровати подняться можно. Но сначала нужно выяснить, что же с ним такое произошло.

– Нормально все будет, это я вам обещаю.

Врач ушел так стремительно, что Ярослав даже не успел задать ему вопрос. Но осталась медсестра, у нее он и спросил.

– В вас стреляли, метили в сердце.

– Тогда почему я жив?

– Говорят, вас ударило электрическим током.

– Током?

Ярослав кивнул, вспомнил, как стальной поручень превратился вдруг в жалящую змею. Это электрический ток вгрызся ему в руку. Через поручень шел кабель к фонарю, видно, электрик там напортачил и оголенная проводка соприкоснулась с металлом.

– В момент выстрела вы дернулись, и пуля прошла мимо сердца… Но вы могли умереть от остановки сердца…

– Доктор Петров? – спросил он, вспомнив сцену из своих видений.

Он находился в реанимобиле, в котором его приводили в чувство. У него грудь была пробита, а к ней приложили «утюжки» дефибриллятора. Разве можно так было? Потому и назвали доктора Петрова психом. Доктора, который спас ему жизнь.

– Что – доктор Петров? – не поняла девушка.

– Он мне сердце запустил в машине «Скорой помощи».

– Ну, не знаю…

– Может, и доктора такого нет. Может, в бреду привиделось.

– Все может быть.

– Давно меня привезли?

– Третий день пойдет…

– А тебя, случайно, не Валя зовут?

– Валя, а что?

– Я и тебя видел. Ты трубку вставляла, а я тебя видел, с высоты.

– Ну да, вставляла… – Щечки у девушки вдруг порозовели. – И вы меня видели?

– И слышал.

– Что слышали?

– Ты правильно свою подругу дурой назвала, – усмехнулся он.

– Да ну вас! – вспыхнула девушка.

Она ушла, но вскоре появился мужчина с суровым выражением лица. Представитель Следственного комитета подполковник Мурашов.

– Ярослав Алексеевич, я вас утомлять не буду. У меня к вам всего несколько вопросов. Кто, как вы думаете, мог покушаться на вашу жизнь?

– Электрик, – усмехнулся Ярослав.

Он чувствовал себя неплохо. Сознание ясное, тело, правда, одеревенелое, но, в общем-то, послушное, на груди тяжесть, сдавленность, но дышать можно. Он и слушать мог, и говорить, к тому же он сам очень хотел знать, что именно произошло. Наверняка идет следствие, хотелось быть в курсе.

– Какой электрик? – не понял Мурашов.

– А который фонарь на мостках устанавливал. Проводку неправильно провел.

– Да, да, током вас ударило…

– Это меня и спасло. Ну, мне так объяснили…

– Да, пожалуй…

– Не было бы счастья, да несчастье помогло. Несчастный случай. Электрика вы нашли?

– Ну вы же сами сказали, что это несчастный случай…

– А снайпера?

– Нет, к сожалению. Работал профессионал.

– Вопрос: кто заказал работу?

– Да, это главный вопрос. Поэтому я здесь. Как вы думаете, кто мог желать вам смерти?

– Кто мог желать моей смерти? – Ярослав свел к переносице брови. Он знал, кто мог в него стрелять. И знал, почему выстрел прозвучал после того, как Марат вышел на свободу.

– У вас есть предположения? – впился в него взглядом следователь. Похоже, он понял, что Ярослав знает имя заказчика. И даже исполнителя.

– Я занимаюсь продажей кофе. Это все равно, что торговать нефтью. А за нефть до сих пор убивают. И за кофе тоже… У меня много врагов, – нагнал туману Ярослав.

Не собирался он сдавать Марата. Он проведет собственное расследование и сам спросит с этого урода.

– Тогда почему вы не заботились о своей охране?

– У меня есть охрана.

– У вас даже не было телохранителя.

– У меня был пистолет. Служебно-боевой пистолет, а стрелять я умею. И дом охранялся…

– Дом охранялся, но плохо. Антиснайперская работа практически не велась.

– Я имею дело с очень серьезными людьми. Если эти люди захотят меня убрать, не поможет никакая охрана. Я знаю что говорю.

– И что это за люди?

– Список моих конкурентов можно получить у моего зама.

– Я говорил с вашими замами, в том числе и с заместителем по безопасности. – Мурашов извлек из внутреннего кармана блокнот, открыл, нашел запись. – Гражданин Доркин признался, что у вас есть друг, с которым у вас натянутые отношения. И этот друг две недели назад освободился из колонии.

– И что?

Не должен был Фим сдавать Марата, но в то же время он – начальник службы безопасности, у него могут иметься свои соображения.

– Насколько я знаю, трения с гражданином Казаровым у вас произошли на личной почве, – нахмурился Мурашов.

– Это мое личное дело.

– И еще я знаю, что Казаров – ваш компаньон, и у вас равные доли в бизнесе, который ведете вы.

– Я рад работать и за него, и за себя, – скривил губы Ярослав.

– Тогда почему на гражданина Казарова покушались? – спросил следователь.

– Кто на него покушался? Когда?

– Не знаю кто, но могу сказать – когда. На следующий день после того, как он освободился. Он провел ночь в гостинице… – Мурашов снова заглянул в свои записи. – Провел ночь с женщиной в гостинице «Привал», утром, когда он садился в машину, в него стреляли. Пуля ударила в железный столб, разбила дверное стекло, администратор вызвал милицию, был составлен протокол…

– Он провел ночь с женщиной?

– А то, что в него стреляли, вам это не интересно? – усмехнулся следователь.

– Ну, вы уже сказали… И с кем он провел ночь?

В тот день, когда Марат вышел на свободу, Ярослав приехал домой, и ночь он провел с Катей. Но, возможно, Фим что-то напутал и Марат освободился на день-два раньше. Что, если Катя ездила его встречать? Вдруг это с ней он провел ночь в «Привале»?

– А что вы так разволновались? – заметил Мурашов.

– Если вы намекаете на мою жену… – Ярослав запнулся.

– А вы не знаете, с кем он провел ночь?

– Нет.

– А если с вашей супругой?

– В ту ночь она была со мной, я точно это знаю.

– То есть вы знаете, когда освободился гражданин Казаров?

– Вы меня в чем-то подозреваете?

– Казаров провел ночь с Ларисой Доркиной, с женой вашего заместителя по безопасности.

– Ну-у… – с чувством облегчения выдохнул Ярослав.

– Вас это удивляет?

– Если честно, не очень. Лариса всегда к нему неровно дышала.

– А может, Лариса действовала по какому-то плану? Возможно, она выводила Казарова на снайпера…

– Выводила на снайпера? – хмыкнул Ярослав.

Лариса такая, что и сама могла грохнуть Марата. Скорее всего, это Фим хотел спросить с борзого кобеля. А он мог и винтовку найти, и выстрелить. Правда, снайпер из него неважный, может, потому он и промазал…

– Вы хотите мне что-то сказать? – всматриваясь в него, заинтригованно спросил Мурашов.

– Я Марата Казарова не заказывал и понятия не имею, кто в него стрелял, – отрезал Ярослав.

На Марата мог покушаться Фим, но сдавать его – последнее дело.

– Да, что-то в этом роде вы уже говорили. В две тысячи шестом году. Когда вас подозревали в организации убийства гражданина Радькова… – напомнил следователь.

– Спасибо вам за то, что вы не хотели меня утомлять, – с кислой насмешкой сказал Ярослав. – Но вы меня утомили. Я так думаю, вам уже пора.

– Следствие продолжается, гражданин Игнатьев, – поднимаясь со своего места, с угрозой в голосе проговорил Мурашов. – И много чего интересного может вскрыться… Мой вам совет, Ярослав Алексеевич: хорошо подумайте над своим положением, возможно, вам в голову придет единственно правильная мысль. Еще не поздно оформить явку с повинной…

Ярослав закрыл глаза. Он не притворялся, ему действительно стало плохо. Разболелась грудь, закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Следователь ушел, тотчас появился врач, медсестра сделала ему укол, и он уснул. А когда проснулся, увидел Катю.

Она сидела в изголовье, держала Ярослава за руку, сквозь слезы глядя на него, и радостно просияла, когда он открыл глаза. Он уже и отвык от этого сияния. Неужели к ней вернулось прежнее ощущение счастья? А может, это Марат пробудил в ней это чувство? Может, он где-то поблизости…

– Как там Марат? – сквозь зубы спросил Ярослав.

– Я не знаю! – с горечью посмотрела на него Катя.

– Знаешь!

– Нет!

– Он тебе звонил?

– Не звонил.

– Он к тебе приезжал?

– И не приезжал… А если приедет, я его прогоню.

– Да уж!

– Правда! – Она держалась за его руку как за единственную опору, которая не позволяла ей упасть в пропасть.

– Ты знаешь, кто в меня стрелял?

– Да… То есть нет… Следователь мне говорил, что это мог быть Марат.

– Еще что он тебе говорил?

– Ну, говорил… – Катя отвела глаза в сторону и отпустила его руку.

– Думаешь, это я покушался на Марата?

– Не думаю…

– Только честно!

– Ну, я не знаю…

– Это не я! Хотя надо было!

– Почему надо было?

– Да потому что я люблю тебя, дуру!

От всплеска чувств у него закружилась голова, перед глазами замелькали снежинки.

– Я не дура! – с обидой проговорила Катя.

– Да, но я тебя люблю…

– И я тебя люблю! – Она снова вцепилась в его руку. – Если бы ты умер, я бы не пережила… А ты был на волосок от смерти… Я поняла, как сильно тебя люблю… Только тогда и поняла.

– И никакого больше Марата? – тихо спросил Ярослав.

Она мотнула головой. Похоже, Катя сделала выбор решительно – раз и навсегда.

– Только ты и только я?

– Да, только ты и только я… Это было так ужасно! – Она обхватила его руку и прижалась к ней, привстав со стула.

– И это еще не закончилось.

– Да, не закончилось.

– Мы оба наделали столько глупостей. И вообще, столько всего было… И с обыском к нам приходили…

– И с обыском приходили.

– Я была на тебя так зла… И даже поверила, что ты мог кого-то убить… Поверила, но патроны спрятала, – сказала Катя.

– Какие патроны? – не понял Ярослав.

– От автомата. Или от винтовки. Полпачки, десять штук…

– Где ты их нашла?

– У нас дома. Как раз перед тем, как пришли с обыском.

– Ты это серьезно?

– Совершенно серьезно. Они лежали в гараже. В ящике.

Ярослав недоуменно смотрел на Катю. Ощущение было такое, как будто он бредил наяву. Может, и не было ее здесь, может, это галлюцинация разговаривала с ним? И это неудивительно, он же на обезболивающих, в состав которых входили наркотические всякости.

– И ты их спрятала?

– Нет, я их выкинула. С мусором.

– И мне ничего не сказала.

– Я ждала, когда ты спросишь.

– Но я ничего про них не знал.

– Значит, ты не убивал Радькова. Значит, кто-то хотел, чтобы тебя осудили за его убийство.

– Кто?

– Не знаю. Знаю только, что не я.

– Да на тебя никто и не думает…

– Может, не будем об этом говорить? – спросила Катя с таким видом, будто сожалела о своей несдержанности.

Не надо ей было начинать этот разговор, но так думала она, а Ярослав придерживался другого мнения. Состояние никакое, боль, тошнота, головокружение, но это не мешало ему соображать. Насколько он помнил, пачка вмещала в себя двадцать патронов СВД при емкости магазина десять штук. Одна половина пачки ушла в обойму, а другая осталась в гараже, где Ярослав снаряжал винтовку. Такую версию должно было получить следствие. И он бы не отмылся, если бы опера нашли патроны при обыске. А они неспроста искали. Кто-то подбросил патроны, а потом дал знать ментам… Он все понимал, но голова не хотела соображать, ни о чем не хотелось думать.

– Не будем… – Он взял Катю за руку и закрыл глаза. – О любви говорить надо. Только о любви.

– Я тебя люблю… – раздалось откуда-то издалека, и Ярослав снова погрузился в темноту…

Глава 17

Он ждал Фима, а появилась Лариса. Красивая, гламурная, вся из себя. Под стильным пиджачком с прямыми плечами – в меру короткое и очень хорошо сшитое платье. Глядя на нее, трудно было поверить в то, что ее мог преследовать разгневанный любовник. А Фим имел возможность превратить ее существование в ад.

– А где Фим? – недовольно глядя на нее, спросил Ярослав.

Он звонил ему и вчера, и сегодня весь день, но тот так и не ответил.

– Я за него, – накрыла его руки своей Лариса.

– А зачем ты мне? – одернув руку, спросил он.

– Ты не понимаешь? За Фимом следят, он не может приехать к тебе.

– Следят?

– Если точней, преследуют. Его обвиняют в покушении на Марата.

– Из-за тебя?

– Ну, вот видишь, ты в курсе… Да, его преследуют из-за меня.

– Ты спала с Маратом?

– Да, я спала с Маратом… – вздохнула Лариса.

– Зачем?

– Это выше моих сил… Я очень уважаю Фима. И очень его люблю. Но как подумаю о Марате, так мурашки по телу… Я не могла дождаться, когда он выйдет…

– Ты сумасшедшая!

– Да, я сумасшедшая, и сама это знаю, – нежно улыбнулась она. – И я очень виновата перед Фимом. В том виновата, что люблю Марата. В том, что люблю тебя… – Она снова накрыла рукой его запястье.

– Меня?! – с ехидством усмехнулся Ярослав.

– А ты этого разве не понял?.. Ты для меня всегда был идеалом. Я всегда хотела, чтобы Фим был таким же сильным и успешным, как ты. Но Фим не мог тягаться с тобой. Он пытался, но у него не получалось. Но ты не думай, Фим хороший…

Она говорила, ее милый взгляд согревал душу, шелестящий голос убаюкивал, мягкие ласкающие движения укачивали сознание. Ярослав должен был спросить, где сейчас Марат, но язык не хотел поворачиваться, веки затяжелели, слиплись. Он засыпал и не видел в том ничего удивительного. Опасности для жизни больше нет, но организм слабый плюс действие обезболивающих лекарств. Он уже какой день в переходе между сном и явью.

– Ах ты, стерва! – донеслось вдруг от двери.

Ярослав увидел, как Лариса отдернула руку, в которой держала шприц. Похоже, она собиралась сделать укол, но Катя ей помешала, стремительно бросилась к ней, но Лариса швырнула в нее стул, на котором сидела, и кинулась к двери. Катя поймала стул, отшвырнула его в сторону, хотела догнать ее, но окрик Ярослава остановил Катю:

– Не надо! Пусть уходит!

Шприц остался у Ларисы, и неизвестно, что там. Возможно, цианистый калий или что-то в этом роде. Один укол – и Кати больше нет…

Лариса выскочила за дверь, приставленный к палате охранник никак не отреагировал на нее, и она убежала.

Появились сестра, врач, уложили Ярослава, осмотрели рану, сделали перевязку и обезболивание. А после процедур он позвонил одному своему старому знакомому, который держал крупную охранную фирму, и попросил прислать с десяток спецов. Он больше не мог доверять Фиму и его людям. Возможно, охранник был в сговоре с Ларисой, поэтому и не стал останавливать ее.

– Я с тобой побуду, – сказала Катя.

Но сознание уже погружалось в небытие, и Ярослав пробормотал сквозь сон:

– Ты должна быть с детьми.

– Они будут в безопасности… – донеслось откуда-то из тумана. – Я отвезу их к Ксении…

Тело колотилось в ознобе, но бредовое состояние отступило. И Ярослав даже поверил, что Катя смогла договориться с Ксенией. Оказывается, позавчера она встречалась с ней, но до серьезного разговора дело так и не дошло. Во-первых, Катя чувствовала за собой вину, а во-вторых, жизнь Ярослава тогда висела на волоске. Общая беда объединила женщин, но подругами их не сделала. И все же Катя догадалась отвезти детей к своей сопернице.

– Там их искать никто не будет… – сказала она. – Не знаю, правильно ли я сделала, что отправила с ними Ольгу Петровну. Не знаю, можно доверять ей или нет… Откуда у нас в доме взялись патроны? Я все думаю, думаю… Или Фим, или она, больше некому.

– Фим?

– Да, он приезжал незадолго до обыска. Охранников привез. Он от дома отъехал, а у него колесо спустилось. Он ключ спрашивал. Я сказала, чтобы он в гараже посмотрел…

– Очень интересно.

Машину свою Фим покупал в автосалоне, набор инструментов к ней не полагался, но домкрат и баллонный ключ в комплект входили по-любому. Спрашивается: зачем ему нужно было попасть в гараж?..

А он действительно приезжал – и охранников разместил, и сигнализацию на всякий случай проверил. Ситуация тогда обязывала.

– А может, и Ольга Петровна подложила.

В палату зашел крепкого сложения парень в черном костюме. Алик Рыжий адресовал своих ребят Ярославу, но этот детина почему-то обратился к Кате:

– Екатерина Афанасьевна, тут какой-то Доркин просится.

Катя вопросительно посмотрела на Ярослава.

– Обыщите его, – распорядился он. – А если откажется, пусть отдыхает.

Детина кивнул, вышел, а минуты через три появился Фим. Взгляд сонный, плывущий, движения слегка заторможенные. Сам не свой мужик.

– Ты в чем-то меня подозреваешь? – вяло спросил он.

– Ты что, под кайфом?

– Нет, просто сонный… Три дня спал… Проснулся, сразу к тебе…

– Зачем?

– За всем… Лариса с катушек съехала… Это из-за нее вся эта чехарда… – Фим сел на стул, широко раскрыл глаза, приложил к ним подушки ладоней. И рот приоткрыл, протирая глаза. Его, казалось, действительно клонило в сон.

– Какая чехарда?

– Она с Маратом спуталась…

– И ты это знал?

– Узнал. Следователь сказал… Ты, наверное, думаешь, что это я в Марата стрелял?

– Думаю.

– Я не стрелял.

– Тогда кто?

– Никто. – Подстава это была… Думаю, что подстава… Блин, рубит меня!.. – Фим закрыл глаза и развел в стороны приподнятые руки, как будто сдавался сну на милость.

– Какая подстава?

– А чтобы меня из игры вывести. Чтобы ментам скормить…

– А в меня кто стрелял?

– Тот же, кто и в Марата. Но уже наверняка, на убой. Тебя в морг, а меня под следствие. Если я в Марата стрелял, то и на тебя покушение устроил…

– А кто конкретно стрелял?

– Не знаю, кого Марат нанял.

– Марат?!

– Ну не Лариска же… А может, и она кого-то нашла… – пожал плечами Фим. – Может, с Кафтаном и Старичком договорилась, они же здесь, в Москве где-то. Может, Марат с ними связь через Лариску держал.

– Зачем ей все это?

– Как зачем? Любит она его, – вздохнул Фим и тускло глянул на Катю. – И всегда любила. А еще замуж за него хочет…

– А меня зачем убирать?

– А чтобы Марату все досталось.

– Как ему все достанется, если у меня наследница есть? – Ярослав тоже посмотрел на Катю.

Она медленно качала головой, умоляюще глядя на него, словно призывала не верить ни себе, ни Фиму.

– Ты сам все понимаешь, – выпятив нижнюю губу, развел руками Фим.

– Я-то, может, и понимаю, а вот ты откуда знаешь?

– Догадываюсь… Лариска ничего не говорила, но догадаться нетрудно. Она же меня усыпила… Колола чем-то. Может, Марат рядом где-то был. Я спал, а они… – Фим широко зевнул, с трудом сопротивляясь сну.

– Где они сейчас?

– Если бы я знал… Искать их нужно…

– Была здесь Лариса. Приходила. Укол мне хотела сделать. Катя помешала. – Ярослав глянул на жену с благодарностью.

– Укол?!

– Возможно, с ядом.

– Ну и сука! – Фим возмущенно шлепнул себя ладонями по коленкам.

– Сбежала она.

– Ты сменил охрану?

– Пришлось.

– И меня обыскали… Все правильно, так и надо. Я бы тоже так на твоем месте поступил.

– Ты пока что на своем месте. И дела у тебя неважные.

– Да понимаю. Облажался, не уследил за Лариской.

– Мутная какая-то история.

– Мутная не мутная, а тебя убить могли. А меня еще и в покушении на Марата подозревают… Да и тебя, в общем, тоже.

– Сделай так, чтобы не подозревали. Дуй к ментам, отмазывайся. И Ларису нужно искать. Ларису, Марата, кто там еще с ними?

– Разберемся.

– Работай, Фим. А за меня не переживай, меня здесь охраняют.

– Чьи люди?

– Нормальные люди. Надежные.

С Аликом Рыжим Ярослав не конфликтовал, общих дел не имел, не было между ними других точек соприкосновения, кроме шапочного знакомства в прошлом и денег, которые он платит ему за охрану в настоящем. Но одних денег мало, надо будет поговорить с ребятами, узнать о них побольше, настроить на свою волну, заплатить сверх тарифа и заставить работать на себя. На Фима надежды мало, да и доверия особого нет, а Ларису и Марата нужно искать. И взять их нужно, пока до них не добрались менты. Срок давности по убийству Терема и его людей не истек, и Ярослав может загреметь за решетку, если Марат откроет рот…

– Я под надежной охраной, – сказал он. – За меня не переживай. Марата ищи. И Ларису. И чем быстрей ты это сделаешь, тем лучше…

Линия отключена, электричества в проводе нет, но как-то нет желания браться за оголенный провод. Инстинкт самосохранения удерживал руку от рискованного движения. Да и ни к чему это. Старший лейтенант Роговец не собирался чинить проводку, он просто хотел знать, почему гражданина Игнатьева шарахнуло током, когда он взялся за поручень. Этот вопрос почему-то никого не интересовал, следствие заточено было на розыск снайпера. А Роговец вот проявил любопытство. Удар током спас Игнатьева, но в то же время он мог стать причиной его смерти. Игнатьев был в обуви с кожаной подошвой, металлические опоры железного мостика уходили в воду. Не удивительно, что от удара у него на несколько секунд остановилось сердце, и если бы «Скорая» хоть на минуту задержалась…

Дом опустел. Хозяин в больнице, жена с ним, детей куда-то увезли, прислуги нет. Только во дворе теплится жизнь – охранник в караулке телевизор смотрит да садовник со своей работой управляется. Двор большой, газонов много, трава сейчас в рост прет со страшной силой, только успевай скашивать. Деревья, кусты… Да и пруд ухода требовал. Уточки на маленьком острове живут – домик там в зарослях, – кормить их вовремя нужно.

Хотел бы Роговец так жить, как Игнатьев, но не судьба. В милиции зарплаты аховые, хорошо, хоть квартиру дали.

За спиной снова включилась газонокосилка. Усатый толстощекий садовник давал понять, что время истекло и товарищу старшему лейтенанту пора уходить.

Роговец лишь усмехнулся про себя: это ему решать, когда уходить. Он подошел к садовнику, тронул его за локоть. Тот кивнул, отвлекаясь от своего занятия, остановился, но косилку не отключил. Пришлось искать взглядом красную кнопку на машине, нажимать на нее.

– Зачем бензин вхолостую расходовать?

В ответ садовник молча пожал плечами, мол, бензин хозяйский – не жалко.

– А если электрическую газонокосилку завести, еще дешевле будет, – заметил Роговец и кивнул в сторону пруда.

Розетки там на переходе от поручня к фонарному столбу не было, но имелся закрытый пластиковый крышкой соединительный разъем. Там и зарыта собака, вернее, оголенный провод. Всего-то нужно было изолентой его обмотать, а нет, он еще и с поручнем изнутри соприкасался.

– Спасибо, не надо! – Мужчина демонстративно выставил вперед руку, показывая мозоли на ладони.

– А что так? Ярослав Алексеевич уже подключился?

– И Ярослав Алексеевич, и… – Садовник вдруг спохватился и замолчал.

– «А» сказали, а где «Б»? – вцепился в него взглядом Роговец.

– Какое «Б»? Я про Ярослава Алексеевича сказал. Знатно его тряхнуло. И током, и пулей…

– И Ярослав Алексеевич подключился, а еще кто?

– Я же говорю, и током его, и пулей…

– Понятно.

– Что понятно? – забеспокоился садовник.

– Давно вы здесь работаете?

– Ну, год уже. Даже больше. Как дом построили, так и работаю.

– И знаете, что Ярослав Алексеевич рыбачить по утрам любит?

– Ну, не каждое утро… Да, знаю, а что?

– Вы кому об этом сказали, заказчику или напрямую снайперу?

– Какому снайперу?! – захлопал глазами мужчина.

– Да вот есть подозрения на ваш счет, гражданин… Документики ваши можно?

– Зачем документики?

– Привлекать вас будем, гражданин… Ваша фамилия?

– Прошник. Прошник Михаил Александрович. Только привлекать меня не надо.

– Почему?

– Так не виноват я ни в чем.

– А зачем тогда следствие вводите в заблуждение?

– Я ввожу?

– Кого еще током шарахнуло, кроме Ярослава Алексеевича?

– Током… Ну, меня! – Прошник инстинктивно оглянулся по сторонам.

– Вас ударило током, но вы не должны об этом говорить, так я понимаю?

– Ну, я обещал…

– Кому?

– Хозяйке… Екатерине Афанасьевне.

– А зачем вы ей обещали?

– Ну, она просила никому не рассказывать.

– Почему?

– Сначала просила в суд не подавать, извинялась, что так произошло, компенсацию выплатила… И отпуск оплатила. Мы с женой в Египте две недели отдыхали, там сейчас хорошо, море теплое…

– А в больницу вы обращались?

– Да нет, меня не очень сильно шарахнуло. В смысле, удар сильный был, но на мне резиновые сапоги были… В общем, не убило.

– А могло?

– Ну, так Екатерина потому и заплатила.

– И в отпуск отправила?

– Ну, да.

– А проводку почему не починила?

– Она что, сама должна?

– Вы бы могли это сделать.

– Ну, нет, спасибо!

– Электрика вызвать.

– А это не ко мне!

– Да вы работайте, Михаил Александрович, не отвлекайтесь. – Роговец похлопал мужчину по плечу и направился к выходу.

Теперь его время действительно истекло. Если хозяйки дома нет, то и ему здесь делать нечего.

Сумрачно в больничном холле. Лампы под потолком не горят, а за окнами пасмурно – естественного освещения не хватало. Но вот появилась Екатерина Афанасьевна, и стало вдруг светло. Во всяком случае, так показалось Роговцу.

– Здравствуйте, Екатерина Афанасьевна. Старший лейтенант Роговец, уголовный розыск. Мы с вами уже встречались.

– Да-да, припоминаю…

– Я так понимаю, вы от мужа идете?

– Да, я была у мужа, что в этом такого?

– А почему в этом должно быть что-то не так? Я внушаю вам опасение?

– Ну, вид у вас решительный… Я подумала… – замялась она.

– Да, когда человек лоб в лоб сталкивается с законом, у него может возникнуть опасение. Если у него совесть нечиста…

– Вы на что намекаете?

– Да вот, история у нас тут одна открылась. Помните, вашего садовника током ударило?

– Да, помню. – Даже в полусумраке было видно, как побледнела женщина.

– Вы все правильно сделали, Екатерина Афанасьевна. И заплатили садовнику, чтобы он в суд не подавал, и в Египет на реабилитацию отправили. Все это хорошо. Только вот почему вы проводку не починили?

– Не починила? – Игнатьева в замешательстве глянула по сторонам.

– Не-а, не починили.

– Из головы вылетело.

– Вылетело у вас из кошелька. Когда вы садовнику платили. За молчание. А деньги немаленькие. Они от вас вылетели. А из головы вылететь не могло.

– Но вот вылетело!

– А ведь вы знали, что ваш муж рыбачит по утрам. Знали, что он мог взяться за поручень.

– Глупости! – Игнатьева, казалось, вот-вот бухнется в обморок от страха и волнения.

– Знали, – ничуть не сомневаясь в ее вине, с иронией победителя усмехнулся Роговец.

– Я знала, что мой муж с нами не жил. Он жил с любовницей. И не должен был вернуться.

– С любовницей?

– Да, в последнее время он жил с любовницей. И рыбу на пруду никто не ловил. А про оголенный провод я просто забыла…

– Ну, если он жил с любовницей…

На этой ноте можно было закончить разговор, хотя, по большому счету, Игнатьеву нужно было брать под локоть и везти в управление. Но Роговец решил ее не трогать. Мурашов много чего накопал о семействе Игнатьевых, и ему известно было о тех отношениях, которые связывали Екатерину Афанасьевну с главным подозреваемым. Возможно, эти отношения связывали ее с ним и сейчас. Марата Казарова разыскать никак не удавалось, но Игнатьева могла вывести следствие на него. Нужно взять ее под наблюдение, этим Роговец и собирался заняться.

Глава 18

Сон был таким же тяжелым и глубоким, как море. Таким же мутным и штормящим. И не рыбы в нем водились, а видения. То Катя приснится, то Лариса, а еще Рауль задолбал, все спрашивал, почему Марат не смог отбить у Радика долг. И пацаны снились – как живые, так и покойные. Разборки, «стрелки», мочилово, кровавые реки, кисельные берега. Муть, зыбь… И вдруг море схлынуло, и Марат остался лежать на дне – голый и холодный, как рыба.

Это была комната в каком-то доме. Окно, дверь, а в потолке какой-то пролом с железной над ним крышкой. Из мебели ничего, на полу валяется матрас. Марат с трудом поднялся на ноги, его качнуло. Состояние сонное, слабость и в ногах, и в голове. Не хотелось ни о чем думать, лечь бы да заснуть. Но все-таки он подошел к окну. Мало того, что его закрывала наружная решетка, проем еще заложили досками, сквозь щели в которых в комнату пробивался дневной свет. И дверь он осмотрел. Вроде бы деревянная. Если разогнаться хорошенько, можно вынести ее вместе с косяком. Наверное.

Но хорошенько разогнаться не вышло: силенок для этого не хватило. И удар не удался, и дверь оказалась прочной. Но все же Марат снова превратил свое тело в таран. И на этот раз вышел пшик. Но сдаваться не хотелось…

Он собрался разогнаться в очередной раз, когда над головой послышался знакомый голос.

– Зря стараешься, только лоб себе расшибешь, – засмеялась Лариса.

Марат даже не стал поднимать голову. Обессиленно сел на корточки в сухом углу, опустил голову. Переиграла его Лариса. Вчистую переиграла. Только зачем ей это нужно?

Сначала было покушение на его жизнь, потом они с Ларисой ехали в Москву. По дороге остановились перекусить, после обеда она пересела за руль, а он решил соснуть часок-другой. В сон его потянуло, он-то думал, что это обычное дело, но, как оказалось, Лариса накачала его снотворным. Видно, в воду подмешала.

– И давно я здесь? – Он постарался придать своему голосу ровное звучание.

– Да уж давненько. Три недели скоро будет…

– Шутишь?

– Не переживай. Я тебя лично с ложечки кормила… Ну, не с ложечки, но кормила. И даже убирала за тобой. Но не всегда. Ты же меня простишь.

– Сука!

– Неблагодарный!

Марат вдруг снова захотел оказаться на дне моря, в котором он, как оказалось, барахтался целых три недели. Не так уж и плохо там было… Может, Лариса не только снотворным его колола, но и наркотой. Не надо было из забытья выходить так явно. Лежать надо было и не двигаться, притворяться. Лариса бы спустилась к нему – а он бы ее за горло и к стенке!..

– Чего ты хочешь?

– Это не я хочу, это Фим хочет.

– Чего?

– А чтобы ты сдох, как собака!

– И чем я ему не угодил?

– В долю его не взял.

– Что?! – Марат нахмурил брови.

Сколько раз он спрашивал себя, не обижается ли Фим на них с Ярым, что его не взяли в долю. Даже пробить этот вопрос хотел. И с Ярым на эту тему говорил. Вроде бы не выявили смуты, и вот на тебе!.. А может, и нет никакой смуты? Может, это всего лишь видение из «моря», в котором он оказался? Может, это не Лариса с ним говорит, а сама совесть? Как ни крути, а они с Ярым в свое время обидели Фима.

– И в долю не взял. И с наследством Рауля прокинул. Сколько вы там с Ярым взяли, «лимон»?

– Пусть Фим сам предъявит.

– Ты для него уже покойник. Я сказала, что тебя уже нет… И вообще, мы с Фимом и так заберем всю вашу с Ярым фирму.

– Как?

– Ну, ты уже у нас в руках, а Ярому совсем чуть-чуть осталось.

– Что с ним?

– В больнице он. С пулей в груди. Ты в него стрелял.

– Я?!

– Да, он же покушался на тебя, помнишь? Он выстрелил первый, ты ему ответил, все очень просто. Но ты не бойся, мы тебя хорошо спрятали, менты не найдут.

Мысли плыли в голове, тонули, зависали, не зная, куда им – вверх или вниз, но Марат все же хоть и туго, но соображал. Подставила его Лариса. Не было никакого покушения, снайпер нарочно стрелял мимо. А внимание ментов к этому событию при желании привлечь нетрудно…

– У тебя все равно ничего не выйдет. Если я не отпишу тебе свою долю, ты не сможешь взять ее под контроль.

– А если отпишешь?.. Если женишься на мне.

– Не вопрос, едем в загс и штампуемся, – кивнул Марат.

Лишь бы вырваться из этой западни, а там он обязательно что-нибудь придумает.

Он не сдастся, и Ларисе придется пожалеть, что не убила его сразу…

Рана заживала хорошо, врачи не могли нарадоваться, но все равно пройдет немало времени, прежде чем его выпишут из больницы. Дела на фирме шли вроде бы неплохо, на охрану Ярослав не жаловался, Катя почти постоянно с ним. И с детьми все в порядке. Катя перевезла их домой, окружила охраной. Все вроде бы хорошо, но душа не на месте. А тут еще следователь нагрянул.

– Ярослав Алексеевич, что вы можете сказать о своем заместителе по безопасности? – спросил Мурашов.

– Прежде всего Ефим – мой друг.

– Вы доверяете Доркину?

– Да.

– Тогда почему вас охраняют люди, которые ему не подчиняются? И вас охраняют, и вашу семью.

– Ну, значит, не совсем доверяю.

– Почему?

– Ну, он говорит, что Лариса его использовала… – Ярослав нарочно потянул паузу.

– А как оно на самом деле, вы не знаете?

– Вы нашли Ларису и Марата?

– Мы бы вам обязательно сообщили, – развел руками Мурашов.

– Плохо.

– И Ефим Андреевич не может ее найти. Или только вид делает?

– Я не думаю… – покачал головой Ярослав.

С головой у него все в порядке, не плывет там и не кружится и мысли не разбегаются, но соображалка его все-таки подвела. Не надо было говорить, что не доверяет он Фиму. Ясно же, что Мурашов нарочно раскачивает лодку, а он повелся. Нельзя так.

– Вы сами подумайте, Егор Борисович, зачем Ефиму нужно было стрелять в Марата? Зачем ему нужно было подставляться самому и подставлять меня? Значит, это сделал кто-то другой.

– Кто?

– А я не знаю, с кем там спуталась Лариса. Может, Марат людей ей подсуетил. Он с людьми работать умеет.

– Только не в ту сторону, – улыбнулся Мурашов.

– В смысле?

– В смысле, честный труд ему неинтересен. Пока вы занимались бизнесом, он вымогал деньги у некоего Радькова.

– Да, пожалуй…

Ярослав мог бы сказать, что Марат не вымогал, а брал свое, но решил не вдаваться в подробности. Нельзя втягиваться в разговор, который Мурашов навязывал ему, скорее всего, неспроста.

– А потом Радьков погиб. – Следователь как бы невзначай глянул на него.

– И что? – с вызовом спросил Ярослав.

– Ну, кто-то же его убил…

– Кто?

– А если Доркин?

– Зачем?

– Ну, может, Радьков знал что-то такое о вашем прошлом…

– И я его заказал? Вы это хотели спросить?

– Ну, мы знаем о вашем прошлом… И все обвинения с вас давно уже сняты…

– Вы следователь или гадалка? – язвительно спросил Ярослав. – Если следователь, найдите Марата, если гадалка, то вам здесь нечего делать.

– А мы сможем его найти? – Мурашов пристально смотрел на него.

И Ярослав закрыл глаза. В гневе можно сболтнуть лишнее, поэтому лучше молчать.

Пакет со шприцем спускался на нитке, ведро – на веревке. Однажды Марат попытался сдернуть Ларису вниз, к себе, но она вовремя разжала руки, а потом два дня держала его на голодном пайке. Поэтому он больше не рисковал. Морфий у Ларисы закончился, но героин – еще круче.

Под кайфом тяготы переносятся легче, а подсесть на иглу Марат не боялся. Он уже на ней сидел. Но это не помешает ему вцепиться Ларисе в горло при первой же возможности. Справиться с ней, вернуться к нормальной жизни, а потом слезть с иглы. План вполне реальный.

Марат с жадностью схватил пакет со шприцем, но, прежде чем подготовить вену, рассмотрел раствор на цвет. Желтоватая жидкость, совершенно прозрачная.

– Что за хрень?

– Витамины, – засмеялась Лариса.

– Издеваешься?

– А я что, нанялась задаром тебе вставлять?

– И чего ты хочешь? Я все для тебя сделаю!

– И акции свои мне отпишешь?

– Ну, можно. Только не все… – Марат усмехнулся про себя. Врать можно, но завираться нельзя.

– Половину?

– Половину.

– И Ярого сдашь?

– И Ярого… В смысле, сдам?

– Расскажешь, как он Терема мочил.

– Терема Фим твой мочил… Как я могу Фима сдать?

– А кто людей Терема замочил? Как их там?..

– Не знаю, о чем ты…

– К Ярому на хату приходили, он их со спины расстрелял. Ты с ним был, я знаю! – уверенно сказала Лариса.

– Странно. Ты знаешь, я не знаю.

– Ты видел, как Ярый мочил.

– Не знаю ничего.

– Значит, не сдашь? – Ее голос зазвенел от злобы.

– Не было ничего.

– Было!

– И что я должен сделать?

Марат знал, чем для него может закончиться этот разговор. Голодный разум не мог допустить, чтобы Лариса оставила его без дозы. В принципе, можно пойти на ее условия, но так, чтобы появилась возможность сойтись с ней на расстояние удара.

– Я спущу диктофон, и ты подробно все расскажешь.

– Может, лучше я поднимусь к тебе? Сначала в баньке помоюсь, потом ты меня приоденешь и снимешь на камеру. Честное слово, я буду вести себя как нужно.

– Нет, на диктофон. И сейчас.

– Ты за кого меня держишь, сука! – не выдержав, заорал Марат.

На этот раз Лариса задраила люк. И он не стал звать ее. Она же не оступится от своего и не позволит ему подняться. Останется только сдать на диктофон Ярого. Но Марат на это не пойдет. Как ни крути, а Ярый ему друг. Да, были между ними непонятки, более того, они никуда не делись, но Ярый не пытался вывести его из общего дела и честно управлял его долей. И еще Ярый не пытался его убить. Это все Лариса. И Фим… Кто знал, что они окажутся оборотнями?..

Сколько ниточке ни виться, конец все равно будет. Об этом думал Ярослав, слушая запись.

«Ты, пожалуйста, решай проблему».

«Да пока никак. Но я все решу».

«Может, ты зря затеял все это?» – В голосе Портнягина сквозили панические нотки.

«Может, и зря». – И Фим чувствовал себя не в своей тарелке.

«Ты же знаешь, если с ним не решить, полетит моя голова».

Разговор шел о Ярославе, его боялся Портнягин. И правильно делал.

«Есть вариант…»

Ярослав мягко провел рукой по своей простреленной груди, выключил диктофон и взял в руку мясницкий топор.

– Ты правильно все сказал, Олежек. Если со мной не решить, полетит твоя голова.

Топор тяжелый, такую нагрузку себе Ярослав позволить не мог, поэтому он не стал поднимать его. Но Портнягин смотрел на него так, как будто он все-таки занес над ним топор.

– Не надо! – в ужасе простонал он.

Ярослав не прогадал, поставив на людей Алика, не подвели они его, сделали все как надо. И за Фимом проследили, и на его «стрелку» с Портнягиным вышли.

Правда, на Ларису выйти так и не смогли. Видно, у него была с ней своя, особая форма связи, скорее всего, через Интернет… а может, он и не был с ней уже связан. Может, ее уже и в живых нет. Ни ее, ни Марата. Потому и не могли найти.

– Какую проблему ты собирался решить? – Ярослав снова провел пальцами по груди.

Зажило там, но из больницы его не выписали. Пришлось идти на побег. Ничего, завтра утром он будет на месте. Решит с Портнягиным и вернется.

– Проблему?

Портнягина привезли к нему в старый дом, там закрыли в подвале. Ярослав приехал, чтобы решить его судьбу.

– Я тебя снова в землю зарою.

– Нет!!! – Портнягин рухнул перед ним на колени.

– Ты меня заказал?

– Нет!

– Кто?

– Фим!

– Ты был с ним в сговоре?

– Прости!

– Ты не ответил на вопрос.

– Он надавил на больную мозоль, – воющим голосом простонал Портнягин.

– Говори!

– Он сказал, что рано или поздно ты зароешь меня в землю. Ну, когда я стану ненужным…

– В землю?

– В землю.

– Больной вопрос?

– Меня до сих пор мучают кошмары!

– А ничего, что это Фим вбил гвоздь в крышку твоего гроба?

– Да, но ты его заставил.

– А Марат не заставлял?

– И Марат заставлял!

– Ты и против него играл?

– Я про Марата ничего не знаю…

– А кто знает?

– Фим.

– И зачем ты ему нужен?

– Ну, если вас вдруг не станет… Ну, тебя и Марата… – Портнягин замолчал, положив голову на пол.

Ярослав презрительно смотрел на это ничтожество. Поднять бы топор да опустить боек на шею – и голова с плеч. Но руки марать не хотелось…

– Что ты должен был сделать?

Портнягин испуганно дернулся, ладонями обхватил затылок, отполз на метр, с ужасом глядя на топор в его руке.

– Замкнуть управление компанией на себя, – жалко пробормотал он.

– И выкачать из компании все, что возможно, – продолжил за него Ярослав. – Значит, страшно стало?.. А подойти ко мне ты не мог? Сказал бы, мы бы решили, что делать… А ты наказать меня решил, да?

– Отомстить! – пискнул Порнягин. И тут же хлопнул себя кулаком по лбу, пожалев о своем жалком выпаде.

– А почему Фиму не отомстил?

– Он у меня женщину не уводил…

– Женщину?

– Ксению.

– Она никогда не была твоей женщиной.

Портнягин снова ткнулся головой в холодный бетонный пол и разрыдался. Ярослав презрительно глянул на него и направился к выходу. Не станет он убивать это убожество. Сейчас его отвезут домой, а завтра он выйдет на работу, как будто ничего не случилось. А как только все разрешится, Ярослав тупо его уволит. Незаменимых людей не бывает.

Глава 19

Сначала в палату вошел Фим, а затем появился Юра Котов из команды Алика.

– Ярослав Алексеевич, следователь пришел.

– Пусть подождет.

Не было никакого следователя, просто нужно было создать видимость. Антураж сейчас лишним не будет.

– Достали меня эти следователи, брат, спасу от них нет.

– Чего хотят? – заметно занервничал Фим.

Он и без того выглядел неважно – растрепанный, внутренне расправленный, беспокойный. Никак не получалось у него покончить с Ярославом так, чтобы самому остаться в стороне, а время работало против него. И как-то нужно было выпутываться из ситуации. Для этого он и пришел. Какой-то вариант у него появился.

– Да все на признание крутят, как будто я дал тебе отмашку на Марата.

– Доказательств у них нет.

– Ищут.

– А если найдут?

– Что они могут найти?

– А если Марат показания даст?

– Какие показания?

– А Терема вспомни, как ты его братву мочил. Возле своей квартиры. Двоих завалил.

– Не понял.

– Лариса на связь выходила! – Фим отвел в сторону глаза.

– Да ну!

– Они шантажировать тебя собираются.

– Это интересно.

– Посадить тебя хотят. За убийство.

– За какое убийство?

– Ну, ты знаешь…

– Марат собирается меня сдать?

– Марат, – кивнул Фим.

Ярослав мог сказать, что Марат в том давнем случае сам грохнул одного братка и ему не с руки откровенничать. Но, может, именно этих объяснений Фим и ждал. Ярослав разговорится, расскажет, как все было, и Фим отнесет его признание в прокуратуру. А менты давно под него копают, они с удовольствием займутся им.

– Так не было ничего такого. Менты мне предъявляли, но не было ничего.

– А теперь откроется.

– Так, может, мне следователя позвать? Пусть он послушает, как было.

– Будет следователь, – с мрачным видом кивнул Фим. – Когда Марат сольет на тебя. Придут за тобой.

– И что мне делать?

– Уехать тебе нужно.

– Куда?

– За границу, понятное дело. В Австралию лучше всего.

– А если нет?

– Он за Катей охоту начал.

– За Катей? – нахмурился Ярослав. – При чем здесь Катя?

– Она с тобой была, когда ты теремовских мочил. Охмурить ее будет нетрудно. Ты знаешь почему… Уезжать тебе надо.

– Вместе с Катей?

– Да, конечно. И с Катей, и с детьми.

– А кто бизнесом рулить будет?

– Портнягин отлично справляется.

– Ключевая фигура.

– Портнягин? Ну да, ключевая фигура.

– На него твой план замыкается. Меня в расход, с Маратом неизвестно что, а Портнягин как был у руля, так и дальше рулить будет. По твоей дороге…

– Что ты такое говоришь? – всполошился Фим.

– Что знаю, то и говорю! – отрезал Ярослав.

Он очень хотел ударить с правой и снести предателю челюсть, но рана еще не зажила – нельзя ее сотрясать. А если еще и в ответ прилетит… Он вынул из подушки хромированный револьвер и наставил ствол на Фима:

– Никакого следователя в коридоре нет, есть только мои бойцы. Дернешься – пристрелю. А ментам скажем, что ты убить меня пытался.

– Ярый, не дури! – в ужасе протянул Фим.

– Ярый – это для друзей, для предателей – Ярослав Алексеевич.

– Я – предатель?

– Я говорил с Портнягиным, он тебя сдал.

– Врешь! – Фим подался вперед, но Ярослав повел пальцем на спусковом крючке, и он шарахнулся от него.

В палату зашли бойцы, схватили отступника, усадили на стул и стянули руки за спиной пластиковой лентой.

– Я все знаю, и не надо вилять, – тяжело чеканя слова, проговорил Ярослав. – Почему ты предал меня?

– Не надо вилять?! – простонал Фим. – Да нет, это вы с Маратом всегда виляли! И предавали!

– Кого предавали?

– Меня!

– Да ну!

– Гну!.. В долю меня взяли? Нет! С Прохора сняли, сколько мне отстегнули?.. То-то же! А кто задницы ваши в Лимасоле спас, не помнишь? Если бы не я, вас бы там наглухо положили!

Ярослав подал знак, и бойцы ушли. Эти откровения не для их ушей.

– А с Теремом кто решал?.. – колотился Фим. – И что я взамен получил?

– Ну, в долю поздно было тебя брать.

– А с миллионов, которые вы с Прохора сняли, сколько мне отстегнули?

– Мог бы сказать, мы бы решили вопрос.

– Так просто! Все у вас было со мной просто! Фим, сделай то, сделай это! И я делал! За собачью кость!..

– Хочешь сказать, что это собачья кость сделала тебя собакой? – Ярослав презрительно скривил губы.

– Я не собака!

– Шакал ты.

– И не шакал… – На глазах у Фима заблестели слезы.

– Ты предал нас!

– А ты меня не предавал?

– Когда я тебя предавал?

– А разве ты не спал с Ларисой?

– Кто тебе такое сказал?

– Да она и сказала! Хотела показать, какой ты козел. И показала!

– Кому показала?

– Мне показала! Я не хотел против тебя идти, а она заставила, – закрыв глаза, скривился Фим.

– Заставила?

– Я не хотел, а она говорила, что надо. Будь мужиком, говорила. Они об тебя ноги вытирают, а ты терпишь. Где твоя гордость, спрашивала.

– А где твоя гордость, Фим? Твоя баба сама под меня легла, а ты под ее дудку сплясал. Или там твоя дудка была?

– Ты же знаешь, я любил ее… И слушал во всем… А когда она сказала, что против тебя нужно, я не захотел… А она заставила. Показала, какой ты козел… И Марат козел! Как он мог? Как вы могли?

– Радькова кто убил?

– Да есть один человек…

– А убил зачем? Чтобы меня подставить?

– Да, был такой заяц.

– Патроны мне подбросил.

– Подбросил. Только их не нашли…

– А подсказку ментам ты дал?

– Я.

– Какого зайца ты еще собирался подстрелить? Марата в тюрьме оставить?

– Были такие соображения.

– А еще?

– Радьков про Ларису знал.

– Что знал?

– Это Лариса уговорила его, чтобы он Марата ментам сдал.

– Мышь в трусах?! Оригинально! А информацию кто ей слил?

– Ну, я сказал… – Фим уронил голову на грудь.

– Может, и Ксению мне подсунули? – неожиданно для себя спросил Ярослав.

Фим вскинулся, с удивлением поднял на него глаза:

– Ну нет, здесь уже ты сам.

– Значит, Ксения сама по себе?

– Ну, в общем, да…

– А Катя?

– И Катя не при делах…

– А Марат?

– Марат в яме.

– В какой яме?

– Ну, мы яму для него сделали. Комната в доме, окна и двери заделали, а в потолке дырку пробили. Он там, в этой комнате, Лариса его кормит…

– Кто в меня стрелял?

– Старичок.

– А Марат?

– Да Марат не при делах. Его самого из игры вывели.

– А покушение на него подстроили? Чтобы стрелки на него перевести. Око за око, да?

– Да.

– И если бы меня грохнули, крайним оказался бы Марат.

– Да, такой был план.

– Ну и кто ты после этого?

– Прости! – сдавленно простонал Фим.

– Шутишь?

– Ты сам во всем виноват!

– Да ну!

– Я должен был с вами в доле быть! В равной доле! А вы меня в шестерках держали!

– Не могу я тебя простить, – покачал головой Ярослав.

– И ментам сдашь? – Фим смотрел на него, взглядом предостерегая от столь жесткого решения.

– И ментам сдам.

– Сам сядешь.

– Если Марат у тебя в заложниках, кто ему поверит?

– Он тебя не сдавал, – мотнул головой Фим.

– А зачем ты плел?

– Плел… Я с вас всегда удивлялся, жили как кошка с собакой, терпеть друг друга не могли. А друг друга не предавали… Ну, с Катькой он закрутить пытался, но так натура у него кобелиная… Ты мог без штанов его оставить, а не оставил… И он сдавать тебя не стал. Лариса без дозы его оставила, все равно не сдал…

– Вы что, на иглу его подсадили?

– Ну, подсадить его нетрудно, он сам подсаживаться рад, – с чувством горечи усмехнулся Фим.

– Ну, вы и уроды!

– Вы и сами хороши.

– Я тебя сейчас пристрелю, падлу!

– А как ты узнаешь, где Марат?

– Сначала скажешь, потом пристрелю.

– Не скажу. Пока мы с тобой не договоримся.

– О чем можно договариваться с животным?

– Ты отпускаешь меня и Ларису. Это во-первых. Во-вторых, ты перечисляешь на мой счет три миллиона долларов.

– А репа не треснет?

– С Марата потом возьмешь. Это за его шкуру деньги. Мы уезжаем за границу, получаем деньги и, если все будет в порядке, говорим, где Марат.

– А если нет?

– Тогда меня закрывают по обвинению в покушении на твою жизнь. А вместе со мной садитесь вы – ты и Марат. Помнишь, как мы мочили Терема? Я возьму вину на себя. И Марата сдам. И тебя. Ты не убивал, но ты соучастник, а это статья… И на Катю покажу. Если менты найдут к ней подход, она расскажет, как ты людей Терема мочил. А может, и Марат расскажет, чтобы менты Катю не трогали. У него к ней теплые чувства, я знаю…

– Ну ты и мразь!

– Я знаю, – кивнул Фим.

Он каялся в своих грехах, но нести наказание за них не собирался. Он сейчас хотел только одного: исчезнуть из кошмара, который создал своими же руками.

И что должен был сделать в этой ситуации Ярослав?

– Ты не должен жить.

Он снова наставил ствол револьвера на Фима и взвел курок…

Глава 20

Наркотическая ломка – тетка злая, дикая, на костях скачет – ломает их, выкручивает. Когти у нее острые, по нервам царапает больно. А Лариса все не приходит. И крышка люка не открывается. Потолок не очень высокий, с прыжка Марат мог дотянуться пальцами до нее, но толку от этого ноль. Крепкая она, эта крышка, тяжелая, сам дьявол прижимал ее своим копытом, и он каждый раз дико хохотал, когда Марат прыгал.

Этот же бес хохотал, когда он с разгона врезался в дверь, тщетно пытаясь ее открыть. А еще он пытался сбить доски с окна. Бесполезно.

Марат упал на грязный пол, сознание померкло, но все-таки он услышал, как открылась крышка люка, вскочил из последних сил, вскинул голову вверх и увидел Ярого. Он смотрел на него и хмурил брови.

– Марат?! – В его голосе сквозило сомнение, похоже, он не узнавал его.

– Где Лариса? – прохрипел Марат.

Ему было все равно, заодно Ярый с Ларисой или нет, сейчас он мог думать только о дозе. А у Ларисы всегда было чем закинуться.

Ярый исчез, но тут же послышался хруст, с которым отрывались доски, а, чуть погодя открылась дверь. В комнату вошли парни в белых рубашках, Марат бросился на одного, но тут же оказался на полу лицом вниз.

– Он реально под ломкой, – сказал парень.

– Ну, давай зарядку… Потерпи, мужик, сейчас все будет путем…

Марат увидел шприц и расслабился. Ему могли вколоть равно как наркоту, так и какой-нибудь яд, он это понимал, но руку из-под иглы не вынимал. Лучше в рулетку сыграть, чем загибаться в муках без дозы.

Одну иглу ему ввели в вену, а другую в заднюю мышцу. Незаметно корчи отпустили его. И еще ему очень захотелось спать…

Сонное «море» схлынуло, дно обнажилось, и Марат увидел перед глазами белый потолок. Тело ощущало шелк свежих простыней. А взгляд зацепился за шкаф с зеркалами в знакомой спальне. Он был в своей спальне, в собственной постели. Волосы вымытые, тело чистое, и никакой ломки… Может, и не было никакой заколоченной комнаты с проломом в потолке? Тогда почему вены исколоты? Может, после клуба укололся и только сейчас проснулся? Или же много раз кололся, прежде чем очутиться здесь?..

Он услышал легкие шаги в комнате, которая примыкала к спальне. Катя!

Но в комнату вошла симпатичная девушка в голубом халате. Медицинский халат, обычный – без коротких срезов и глубоких декольте, и тапочки на ней самые обыкновенные, без каблуков.

– Здравствуйте, меня зовут Инга, – бойко представилась она, в смущении глядя на него.

– И что ты здесь делаешь, Инга?

– Слежу за вашим состоянием.

– И как оно, мое состояние?

– Крайняя степень физического истощения, наркотическая зависимость.

– Зависимость, – кивнул Марат.

Ему действительно нужна была доза. И все из-за Ларисы. Где она, эта, сука?!

– Я не думаю, что вам нужен морфий, – не очень уверенно сказала Инга. – Возможно, облегчить состояние поможет метадон.

– А Игнатьев где? – угрюмо спросил он.

– Ярослав Алексеевич подъедет.

– Он же в больнице должен быть.

Инга пожала плечами. В подробности ее не посвящали.

– А ты, значит, заботишься обо мне?

– Да.

– И как же ты меня в форму приводить собираешься?

Состояние у него, мягко говоря, не айс, но глоток секса вернет его к жизни.

– Уколы, капельницы, – кокетливо смутилась девушка.

– А еще что?

– Меня предупреждали…

– О чем?

– Что вы большой бабник, предупреждали.

– Кто?

– Ярослав Алексеевич.

Инга сделала укол, ему стало легче, и она подала ему обед. Только он кончил есть, как появился Ярый. Важный, строгий, брови сурово сдвинуты.

– Ну, здорово! – Он крепко пожал Марату руку, но брататься с ним не стал.

– И тебе здоровья, брат! Как там у тебя?

– Терпимо.

– Это не я.

– Знаю.

– Фим это с Ларчиком тебя сделали… Я же говорил, надо было Фима в долю взять.

– Но не взяли.

– А я как чувствовал… И с Ларкой по новой закрутил… И с Катюхой попробовал… Ты это, извини меня.

– Не начинай, – поморщился Ярый.

Марат кивнул. Действительно, слишком много извиняться придется. И с Катей в итоге некрасиво вышло, и Ярого он подставил, когда с Радькова снимал…

– А Катюха у тебя молодец, не сломалась тогда… Если бы ты с Ксюхой не закрутил…

– Катя со мной. И всегда будет со мной, – жестко бросил Ярослав. Марат поднял руки на высоту плеч – он уже давно смирился с этой потерей, а Ярый добавил:

– Не будем создавать себе проблемы.

– Их и так хватает… Где Фим?

– За кордоном. И Ларчик с ним. Я их отпустил. И денег им выслал.

– Не понял! – вскинулся Марат.

Неужели Ярый заодно с этими утырками?

– Иначе бы я не узнал, где ты. Иначе бы ты сдох, как последний торчок… И еще Фим унес с собой наш с тобой секрет. Помнишь, как погиб Терем?

– Он тебя шантажировал? – возмутился Марат.

– И еще сказал, что ты меня сдал.

– Брешет, падла!

– Я знаю. К тебе претензий нет.

– И что теперь?

– Работать будешь. Мне зам по безопасности нужен.

– И что придется делать?

– Прежде всего Фима найти, – спокойно, но с ледяным блеском во взгляде сказал Ярый.

– И что?

– И все.

Марат кивнул. Он только рад будет заняться этим вопросом. Он и сам не сможет спокойно спать, пока не спросит с предателя.

Природа не терпит пустоты. Портнягин ушел, и его место занял другой, но Ярослав не мог пустить дело на самотек. Ему бы сейчас дома на больничном режиме отдыхать или в санатории, а он в офисе пропадает. Уезжает на часок-другой, а задерживается до вечера. И ничего, неплохо себя чувствует.

Но все же домой тянет. И к любовнице надо было заехать. Не хочет он больше с Ксенией, но у нее ребенок от него… Надо бы замуж ее удачно выдать, но за кого? Да и не хочет она… Вопрос непростой, но решать его как-то надо. И Ксения ему в тягость, и перед Катей неудобно…

Из кислых раздумий вывел голос секретарши:

– Ярослав Алексеевич, к вам из милиции.

В кабинет вошел молодой, энергичного вида человек с длинным крючковатым носом.

– Старший лейтенант Роговец! – представился он, предъявляя удостоверение.

– Уголовный розыск?

– Он самый.

– Марат Эдуардович дал показания, что вам не понятно?

– Понятно. Что вы не покушались на него, понятно.

– И где Доркин, я не знаю.

– Я знаю. Он где-то за границей. Но пусть им занимается Интерпол. Меня интересует другое.

– Что, например?

– Ваша личная безопасность, Ярослав Алексеевич… Я долго думал… Дела как такового нет, но его можно возбудить… Но, может, и не надо ничего…

– Я вас не понимаю.

– Как вы думаете, почему вас ударило электрическим током?

– Вы об этом… Электрик напортачил.

– А может, есть какая-то другая причина? Ярослав Алексеевич, мне нужно с вами серьезно поговорить.

Взгляд старшего лейтенанта не предвещал катастрофы, но именно такое предчувствие вдруг возникло…

Ветер гнал по воде рябь, тихо шелестел камыш. Погода ясная, спокойная, а на душе тучи и злые ветра. И Катя волнуется: понимает, что не зря муж вывел ее к пруду, к злополучному поручню.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Это все неправда! – Голос ее дрогнул, сорвался на стон.

– Что неправда?

– Да, я знала, что провод не изолирован. Но я забыла тебя предупредить.

– Забыла?

Катя хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле, и она всего лишь махнула рукой.

– А может, не забыла?

– Ты сам во всем виноват! – через хрип выдавила она и, опустив голову, закрыла лицо руками.

– В чем?

– Ты не должен был брать меня силой… Я должна была дождаться Марата, но ты навалился на меня…

– А разве ты не моя жена?

– Это не имело значения… Ты меня даже не обидел! Ты меня убил! Я жила с тобой как неживая…

– Да нет, ты-то как раз должна была остаться живой. А умереть должен был я.

– Да, я знала, что ты возьмешься рукой за перила! – Катя отвела руки от лица, но в глаза мужу смотреть не могла. – Да, я хотела, чтобы тебя убило!..

– Ты идиотка?

– Нет, я тебя ненавидела!

– И сейчас ненавидишь?

– Нет! Когда ты упал, во мне все перевернулось. Я как будто пробудилась ото сна… И поняла, что мне больше никто не нужен… – Она шагнула к нему, ткнулась лицом в грудь и руками вцепилась в плечи. – Не отталкивай меня!

– И сейчас я тебе нужен?

– Только ты!

Ярослав не стал отталкивать Катю, но качнул головой. Не верил он ей. Вся ее любовь – это всего лишь средство защиты.

Или все-таки любовь?

– Я тебя отпускаю, – тихо сказал он. – Ты можешь ехать к Марату.

– Я не хочу! – Она еще крепче вцепилась в его плечи, он услышал, как затрещали по швам рукава.

– Он тебя любит, вы будете счастливы.

– Нет!

– Ты любишь меня?

– Да! – Ответ последовал без промедления, хотя раньше Катя всегда тянула в таких случаях.

– А Марата любишь?

– Я хочу, чтобы ты меня ждал, а не он… Я с ним ничего не хочу! – Катя протяжно всхлипнула и разрыдалась.

– Откуда ждать?

– Меня же посадят.

– Я тебя посажу… – обнял ее Ярослав. – Под домашний арест. И будешь сидеть, пока не раскаешься.

Катя уже и так осознала свою вину и готова была валяться у него в ногах, вымаливая прощение. И все равно он не должен был прощать: слишком серьезная на ней вина… Но простит. Обязательно простит. Потому что любит ее. Невыносимо любит…

Content

Владимир Колычев
Катя, жена бандитская

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть II

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Часть III

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20