Хвалев Юрий Александрович

Персона

Хвалев Ю. А

ПЕРСОНА

Роман Романович (отчество добавлено неслучайно) мягкотелый молодой чиновник с романтической фамилией, которую он, впрочем, просил не называть, сидел в своём кабинете и репетировал подпись. Нужно отметить, что, несмотря на обтекаемый вид, у нашего героя был твердый характер и большие претензии к служебной лестнице. «Чем мудрёнее закорючка на документе, тем она дороже должна стоить», — размышлял он. Но, исписав несколько страниц, чиновник остался недоволен. Подпись смотрелась слишком простовато.

При слове «персональный» первое, что приходит на ум обывателю, да и не одному ему — это конечно компьютер. Что же ёще? У чиновника на слово «персональный» особый тонкий взгляд, необходимо подчеркнуть — глаза с прищуром. Потому что в его глазах всегда рисуется что–то материально–ценное, касающегося только одного лица. Причём само лицо и его содержание: округлость, носастость, прыщавость, косоглазость, если хотите старость, — имеют к обозначенному слову, лишь побочное значение. Примеров чего–то персонального для чиновников изобрели немало. Ну, например: персональная премия или персональная пенсия, персональная дача или персональная секретарша, персональный автомобиль или персональное дело. Последний пример считаю неудачным, хотя если чуть–чуть выпучить глаза и взглянуть, так сказать, шире, то можно подметить. Довольно часто на персонально–значимого человека заводится персональное дело. И всё материально–персональное завоёванное по шажку служебной лестнице летит бедной собаке под хвост.

Но пока до нашего персонально–уголовного дела далеко, и кто знает, дойдёт ли оно до своего логического конца, есть смысл рассказать о персональном дорогом автомобиле и лучше приглядеться к его начинке: водителю с многолетним стажем. Именно присутствие водителя перевернёт этот рассказ — с ног на голову.

Есть мнение у разных слоёв населения, что в прошлой жизни профессиональный водитель имел прямое отношения к живой тяге, то есть являлся непосредственно: или конём, или ослом, или верблюдом, или, в худшем случае, волом. Что касается высокого чиновника, то мнение о его той жизни расплывчато, возможно потому, что редко кто щупал чиновника тет–а–тет. А если кто–то всё–таки получал аудиенцию, то ничего кроме неприличной брани не приходило на ум.

Как мы знаем, или, по крайней мере, догадываемся — всё, что с нами на первый взгляд происходит случайно, случайностью не является, хотим мы этого или нет. Все события, которые совершаются и ещё совершатся, чётко прописаны в небесной книге закономерностей. От судьбы, тем более своей, нельзя отказываться. А Роман Романович и не собирался отказываться, потому что этого судьбоносного решения в свою, естественно, пользу, он дожидался давно. Его предшественник, списанный на пенсию, переквалифицировавшись в садовода–любителя, давно выращивал на даче цветы. Путь в соседний кабинет был свободен. Только приказ на высокую должность, дожидаясь резолюции вышестоящего начальства, пролежал больше положенного времени, что породило назначенца изрядно нервничать. В конце концов, нужная подпись была поставлена и Роман Романович сел в заветное кресло, получив в личное пользование множество привилегий. Необходимо добавить, что его предыдущая должность не давала никаких особых преимуществ. У него не было даже секретарши.

Роман Романович, продолжая одной рукой репетировать подпись, другой утопил кнопку звонка. Войдя в кабинет, секретарша в сердцах чертыхнулась, потому что была беременна от предыдущего коллеги, но надежда пристроиться к холостому Роман Романовичу питала её тренированное тело.

— М–м–м, Нели, — протяжно вывел Роман Романович. — Как там насчёт моего шофёра?

— Вот, — протягивая папку, но, думая о чём–то своём, доложила секретарша. — Три кандидата.

— Почему только три? Я же просил пять…

— Было пять, но двое нежданно–негаданно заболели.

— Чем?

— Я не помню, — Нели сделала вид, что думает, — кажется геморроем…

— Жаль, — чиновник сочувственно вздохнул. — Из пяти всегда легче выбрать одного, чем из трёх. Теперь сиди, ломай голову, а у меня со временем туго.

— Правда, что день сегодня замечательный? — спросила Нели с каким–то особым смыслом.

Роман Романович уловил тонкий намёк, но сблизиться с ней в первый день, значит совершить совершенно безнравственный поступок. «На третий день фифти–фифти, — подумал он. — Но в первый — ни за что».

— Я подумаю… — сказал Роман Романович, но что имелось в виду, Нели так и не поняла.

Когда она ушла, Роман Романович, разложив перед собой шофёрские дела, принялся с явным пристрастием их изучать. Но после беглого просмотра оказалось, что три дела были похожи друг на друга, как три капли воды, словно их аккуратно переписали под копирку. Только лишь в графе «увлечения» имелись несущественные различия. Первые двое увлекались пивом, рыбалкой, футболом. У третьего значилось: пиво, рыбалка, гольф. К тому же у третьего в особой графе было подчеркнуто: упрям как осёл.

— Да–а–а, — выдохнул Роман Романович, хотел бы я взглянуть на этого упрямого гольфиста Рудольфа (так звали водителя).

И он взглянул. С фотографии на него смотрел и улыбался круглолицый молодой человек. Добавив к круглолицему другие два фото, Роман Романович, словно карты их тщательно перемешал, затем положил на стол лицом вниз и, переходя от одной фотографии к другой, принялся считать. Дойдя до «двенадцати» (любимое число) он упёрся большим пальцем в конечное фото, так делали в Древнем Риме, когда обреченному гладиатору указывали: казнить, нельзя помиловать. Осталось только взглянуть, кого он выбрал. И он взглянул. С фотографии на него по–прежнему смотрел и улыбался круглолицый, правда, в улыбке застыла злоба.

Роман Романович ещё раз утопил кнопку звонка и снова увидел озабоченную Нели.

— Вызовите вот этого шофёра, — показывая фото, попросил хозяин кабинета. — Как можно скорее.

Чиновник удивился исполнительности секретарши, потому что она без лишних слов быстро улетучилась, а на её месте неожиданно выросла фигура круглолицего молодого человека.

— Вы, собственно, что хотите? — спросил Роман Романович.

— Так вы же сами меня вызвали… — смутился вошедший. — Я ваш водитель. Зовут меня Рудольф.

Поразившись такой быстроте явления, Роман Романович с минуту молчал; поражение было настолько велико, что, казалось, на душе скребётся не одна кошка, а целая подворотня.

— А–а–а, — всё ещё находясь под впечатлением, протянул чиновник. — Я не успел подумать, а ты уже здесь. Мистика.

— Что вы сказали? — спросил Рудольф.

Роман Романович приподнялся и, наполнив лёгкие хорошей порцией кислорода, жестом показал на дверь. Осталось крикнуть: «Вон!». Но вошла секретарша, и чиновник выпустил пар.

— Вот, — положив на стол развернутый документ, сказала она. — Где галочка, нужно подписать.

Роман Романович принялся изучать документ, но вдруг увидел над своей галочкой уверенную подпись Руководителя. Кто–то решение принял, а он здесь для галочки.

«За такую закорючку много не дадут», — подумал чиновник.

Случайно заглянув в ящик стола, Роман Романович увидел тонкий конверт, который появился так же неожиданно, как появляются из пустого ящика фокусника разная пернатая живность. Водитель и секретарша смотрели заинтересованно, словно их ненадолго попросили побыть понятыми. Пауза стала следствием неопределенности.

«Брать или не брать, вот в чём вопрос», — думал Роман Романович.

За такую ничтожную суммы дадут лишь условный срок, а это значит нанести непоправимый урон биографии. Нет, чиновник решил не брать. Потом, кто знает? Может это проверка…

Вечером того же дня, сидя в персональном автомобиле, естественно, в ужасном настроении, сверля затылок своего шофёра скверным взглядом, Роман Романович ехал перекусить. Основной банкет на пятьдесят персон по случаю новой должности был назначен на субботу. А сегодня был лишь вторник.

Машина резко затормозила. Ударившись о переднее сиденье, Роман Романович перебил свой внутренний голос, который всю дорогу бубнил что–то нехорошее.

— Ты что?! — вскрикнул чиновник.

— Черный кот… — ответил Рудольф.

— Сворачивай…

И они свернули. Проехав ещё чуть–чуть, машина снова затормозила.

— Что опять черный кот?! — закричал чиновник.

— Да не один, — спокойно ответил водитель. — А целых два…

— Сворачивай…

И они ещё раз свернули. Чёрные коты сидели вдоль дороги, и стоило показаться автомобилю, бросались под колеса.

— Я слышал по радио в городе нашествие чёрных котов, — сказал Рудольф. — Они борются за свои права.

— Бред! — возмутился чиновник. — Это нереально.

Проехав ещё немного, машина снова затормозила.

— Что опять кот?! — растирая ушибленное место, взвыл чиновник.

— Нет, на сей раз чёрная кошка, — Рудольф незаметно хихикнул. — Сворачивать?

— Иди к чёрту!!

Роман Романовичу очень хотелось перекусить, он даже чувствовал, как сосёт под ложечкой. Забрав у водителя ключ от зажигания (на всякий случай), чиновник вылез из машины и огляделся. Совсем рядом мигала неоновым светом вывеска «Ресторан Музыкальный». Наш герой любил вкусно поесть и выпить. Ресторан его привлекал большим разнообразием и дороговизной. Что касается музыки, то любовь заканчивалась на первой ноте, так как у чиновника совершенно отсутствовал музыкальный слух.

«Сяду куда–нибудь подальше от музыки», — подумал чиновник и вошёл в ресторан.

При входе его бесцеремонно схватили подмышки две подвыпившие девицы в откровенных платьях, причём одна всё время пыталась запустить руку в чужой карман, и под общее улюлюканье праздношатающейся публики, совсем растерявшийся чиновник, оказался в центре зала.

— Давайте поприветствуем юбилейного гостя, — обратился к нашему герою статный заводила. — Шампанского сюда!

Послышались аплодисменты.

— Господа, я наверно не сюда попал, — сказал чиновник. — Зашёл поужинать, а здесь какой–то праздник.

— Вы попали абсолютно правильно, — не унимался статный заводила. — У нашего ресторана юбилей. Пейте!

Роман Романович выпил; ему налили ещё.

— А теперь пойте!

— Зачем?! Я хочу есть!

— У нас ресторан музыкальный, здесь все поют. За каждую спетую песню эксклюзивное блюдо.

Грянула ритмичная заводная музыка

— Я не умею петь! — сопротивлялся чиновник.

— Ерунда, петь могут все!! — парировал статный заводила и затем позвал: — Маргарита, научи гостя!

К Роману Романовичу подошла высокая молоденькая брюнетка с бутылкой «Хенеси» и, фамильярно обняв его, истомно протянула.

— Ну–у–у, давай споём–м–м…

У Романа Романовича не было выбора, очень хотелось закусить, потому что шампанское давно бурлило в крови. Добавив к опьянению глоток «Хенеси» он, без колебаний, заговорил нараспев что–то из популярного молодёжного репертуара, тем самым, убил сразу двух зайцев. Во–первых, на ближайшее время приобрёл расположение Маргариты, а во–вторых, ему, наконец, подали вкусное жаркое из зайца. После трёх напевных речей наш герой наградил Маргариту сытой улыбкой. Их взгляды встретились.

— Проводишь меня? — прошептала она.

«Куда?», — хотел спросить он, но не решился.

«К тебе» — её готовый ответ.

Маргарита помогла Роман Романовичу встать, и они вместе вышли из ресторана. Машины на месте не было, водителя тоже. От плотного ужина чиновник чуть–чуть потяжелел, его вертикальное положения нельзя было назвать идеальным, хотелось немедленно сесть. Он зачем–то достал ключ от персонального авто и протянул Маргарите.

— Что это? — спросила она.

— Ключ от машины…

— А где машина? Угнали?!

— Личный шофёр, сволочь, уехал…

— Ладно, не парься, — грубовато сказала она. — Доедем на такси.

И они без проблем доехали.

После недолгих ночных совокупных усилий, наконец, совокупившись, правда, без особых наслаждений, нелюбимые люди расстались. Маргарита ушла тихо по–английски, потому что партнёр давно погрузился в безмятежный сон.

Организм Романа Романовича имел отличительную особенность, сколько бы спиртного его обладатель не принимал на грудь вечером, утром было достаточно облиться контрастным душем, и взбодриться крепким кофе, чтобы быть как огурчик. Поэтому, несмотря на скверную погоду, наш герой вышел из дома в прекрасном самочувствии. Он даже не заметил и прошёл мимо своего персонального авто.

— Романо Романович, — позвал его Рудольф. — Садитесь.

— А это ты, — садясь в авто, брезгливо произнёс чиновник. — Ты куда вчера делся?

— Генерал на поезд опаздывал… — оправдываясь, ответил Рудольф. — Я не мог отказать.

— Генерал? Какой генерал? — с интересом спросил чиновник.

— Японец…

— И ты всё понял, что он хочет?

— Ещё бы не понять, с ним была переводчица, — после сказанного Рудольф сделал глубокий вдох.

— Мог бы мне позвонить.

— Вы же не дали номер телефона.

— Так вот! — с чувством сказал чиновник. — На первый раз прощаю. Но если ещё раз уедешь, выгоню к чёртовой матери без выходного пособия. Мне такой шофёр не нужен. А как же ты уехал без ключа от зажигания? Наверно есть второй ключ?

Рудольф в ответ кивнул.

Так за разговором они незаметно доехали. Роман Романович сидел и ждал, когда Рудольф откроет ему дверь. Чиновник был уверен, что каждый человек из обслуги способен на раболепие, тем более какой–то шофёр. Рудольф, возможно, сообразил, что стоит один раз прогнуться и можно смело записаться в холуи. Поэтому он держал паузу.

— Пойдем со мной упрямый гольфист, — выходя из машины, бросил чиновник.

Секретарша, докурив вторую сигарету подряд, ходила по коридору туда–сюда с чувством явного раздражения. Клубы дыма тянулись за ней, словно легкое покрывало из кисеи. Казалось, идёт бракоразводный процесс: невесту в брачную ночь лишают жениха.

— Роман Романович! — увидев входящего чиновника, закричала Нели. — Срочно!!

— Что срочно?!

— Подписать!

Все прошли в кабинет.

Роман Романович взглянул на документ, но, не увидев над своей галочкой нужную подпись Руководителя, растерялся. Быть самим собой в такой ответственный момент у чиновника не получилось. Он машинально дёрнул ящик стола. Внутри лежали два подозрительных конверта и стопка фотографий.

— Это что ещё? — рассматривая фото, спросил он самого себя.

На фото были двое: он и Маргарита застыли в поцелуи.

— Роман Романович, подпишите! — умоляла Нели.

«За мной слежка. Требуют подписать. Подбрасывают взятки», — В голове Роман Романовича роились страшные мысли.

Послышались шаги, так ходят уверенные в себе люди. В кабинет вошли трое.

— Вы руководитель? — спросил один из них.

Романа Романовича жалобно застонал. Рудольф ехидно улыбнулся. Нели махнула рукой.

— Руководитель в кабинете напротив, — сказал секретарша, — таблички читать надо.

07.09.09.

Content

Хвалев Юрий Александрович Персона

Хвалев Ю. А ПЕРСОНА