Владислав Жеребьёв

Разведка боем

За несколько часов до…

Ждать пришлось недолго. Курьер прибыл ровно в полдень, как Семену и обещали в компании. В руках сутулого небритого юноши был пухлый конверт, а на фирменной футболке красовалась эмблема чем-то напоминающая масонскую символику, глаз над пирамидой. Стоя в холле первого этажа, молодой человек терпеливо ждал, поглядывая на часы. Семен допил кофе, оставил на столе чаевые, подхватил со стола сумку с ноутбуком и поспешил к посыльному.

— Вы из компании «Новый Рубеж»? — скорее для проформы, логотип как на футболке молодого человека он в первый раз увидел еще на сайте конторы, поинтересовался Семен.

— Да, — кивнул юноша. — А вы Семен Давыдов?

— Именно.

— Я вам документы привез. Распишитесь.

Оставив на фирменном бланке компании свой росчерк, Семен принял пухлый конверт.

— Если будут вопросы, смело звоните в компанию. — На прощание бросил курьер. — В бумагах вы найдете телефоны и личный мобильный вашего персонального менеджера, Светланы. Она введет вас в курс дела.

— Ну и отлично, — проводив юношу взглядом, Давыдов недовольно поморщился и зашагал к лифту. Дело было сделано. Осталось только соблюсти формальности и ему откроются новые рубежи. По крайней мере, слоган компании обещал именно это, и оставалось только проверить обещание на практике.

Все началось незадолго до этого, когда Семен в очередной раз задержался на работе, бездарно убивая свободное время в офисе. В его присутствии не было особой нужды. Просто в начале месяца он позабыл оплатить Интернет, и теперь, в ожидании подключения канала, нагло транжирил рабочий. Впрочем, сказать, что Давыдов бил баклуши, было бы несколько опрометчиво.

Блуждая по просторам сети, он отслеживал информацию о конкурентах, делал графики и отчеты о скидках, и за пару часов сидения перед монитором мог собрать вполне пригодное досье почти на любую контору в своем сегменте. Одна была беда. Данный вид деятельности опротивел ему до невозможности. Скромный по натуре Семен в свои тридцать пять лет не состоялся как отец семейства, квартиры или другой недвижимости тоже не прикупил и ютился в однушке, а свое свободное время занимал редкими вылазками на природу с институтскими друзьями, да периодическими походами в кино на новый боевик.

И вот в один из таких вечеров, когда большая часть сотрудников компании уже разошлись по домам, и мониторы светились только у трудоголиков да бездельников, он состряпал руководству очередное донесение по росту цен и, взглянув на часы, со вздохом засобирался домой.

Быстро щелкая по красным квадратикам, он один за другим закрыл все окна браузера, выключил агент и, накинув на плечи старую клубную куртку, зашарил по карманам в поисках ключей. Их было всего три. Один у Димы, сео-оптимизатора, чья деятельность в конторе была одной из самых загадочных. Второй находился у Всеволода, приходящего системного администратора. Третий же должен был лежать в кармане брюк сетевого аналитика Давыдова, но его там, разумеется, не оказалось. Перспектива в панике искать ключик, когда до закрытия метро оставалось не больше сорока минут, не грела, и вместо этого он опустился в кресло и попытался вспомнить, где мог оставить это чудо враждебных технологий. Взгляд аналитика медленно блуждал по захламленному кабинету, пока не уперся в так и не выключенный монитор. Все окна браузера были закрыты, однако один маленький надоедливый баннер все еще висел над иконками, радостно помигивая нарисованной лампочкой.

— Спам, — поморщился Семен и попытался закрыть лишнюю информацию, но промазал, и хитрое сообщение бросилось открывать интернет-страницу.

— Здравствуй, путник, — быстро отпечаталось неоновыми буквами на черном фоне. — Ты расстроен? Тебе надоела рутина этой жизни?

— Тоже мне вопрос. — Давыдов вновь поморщился и уверенно переместил курсор на крестик в верхнем левом углу окна.

— Подожди, — заволновались неоновые буквы. — Ты всегда успеешь закрыть окно диалога.

— Совсем спам-боты обнаглели, надо бы проверить комп на вирусы, — заключил аналитик и выключил монитор. Маленький серебристый ключик от входной двери нагло торчал с внешней стороны. Его не было видно, пока Семен не потянул за ручку, а когда увидел, злобно выругался. — В отпуск мне пора. — Покачал головой Давыдов, шагнул за порог и провернул ключ в замочной скважине. — Совсем на этой работе ум за разум заходит.

О странном происшествии со словоохотливым баннером аналитик вспомнил ближе к обеду следующего рабочего дня, когда на пороге появился вечно небритый и всегда хмурый Всеволод и, запустив сумкой с ноутбуком в угол, не здороваясь, протопал в серверную.

— Плохой день? — Попытался пошутить Дима, но админ хмуро взглянул на оптимизатора, и тот под тяжелым взглядом быстро сник и с головой углубился в работу.

— Всеволод, — вспомнил о навязчивом баннере Давыдов, просовывая голову в комнату, наполненную серверами и стойками с прочим активным оборудованием. — Тут такое дело…

— Что у тебя? — Админ оторвался от консольного монитора, лениво щелкая по клавишам и, отхлебнув из фляги, постоянно живущей во внутреннем кармане пиджака, все так же хмуро посмотрел на надоедливого юзера.

Всеволод не то чтобы не любил людей, он просто не понимал как некоторым из них доверяют дорогостоящую технику или дают доступ к важным данным. Юзер для админа, как сосед сверху. Вот въехал ты в новую квартиру, поклеил обои, положил ламинат, ввез дорогущую мебель из «ямайского дуба» и тут этот парень с верхнего этажа тебя залил. В первый раз с протечкой справились быстро. Ты выматерился, переклеил обои, повздыхал над безвозвратно погибшим кофейным столиком, махнул рукой и продолжил жить дальше. И вот в один прекрасный момент новая протечка, и снова расходы, ругань и переживания. Первое побуждение, подняться наверх и начистить рожу идиоту неспособному вовремя закрыть кран, но он уже возник на твоем пороге и рассыпаясь в любезностях предлагает оплатить тебе ремонт. Бог с ним, забыли, но через месяц все повторяется вновь. Отношение юзера и администратора, тонкая грань между полным безразличием, раздражением и презрением.

— Похоже, вирус подцепил.

— Да ну. — Всеволод поскреб щетину на подбородке оторвав взгляд от монитора и с толикой сочувствия взглянул на неприятного гостя. — И в чем же это выражается?

— Да вот, … и Семен в двух словах рассказал о вчерашних навязчивых буквах. И тут случилось странное. Всеволод не ополчился на нерадивого юзера, не стал его отчитывать, и даже не заблокировал аккаунт, а вместо этого быстро защелкал по клавишам консольной клавиатуры.

— Когда был баннер? — Через плечо поинтересовался он, выводя на экран бесчисленные строчки лога прокси.

— Почти в половину двенадцатого.

— Интересно. — Воткнув флешку в бок сервера в ближайшей стойке, Всеволод вновь застучал по клавиатуре. На экране поползли цифры, пошли странные графики, а потом просто появился набор из разнокалиберных символов, приведший админа в неописуемый восторг. — Это не спам, — заключил он. — И даже не вирус.

— С чего ты взял? — Опешил Семен.

— На порты не ломится, сохраниться не пытается, даже трассировку свою не скрывает, будто приглашая посетить исходный узел. Как он, говоришь, выглядел?

— Черный фон, неоновые буквы.

— Матрица? — Хохотнул Всеволод, и вновь углубился в изучение кода.

Несколько минут он сидел молча, беззвучно шевеля губами, через раз прикладываясь к фляжке с коньяком и наконец, выдал вердикт. — Телефон тут.

— В смысле? — Все еще не понял Давыдов.

— Телефон в коде. Обычное шифрование. Восьмизначное. Чтобы не заплутали, повторяется два, а то и три раза. Я пока до второго порядка дошел. Вот. — Вырвав из блокнота страницу, он выписал телефон и помахал бумажкой перед носом аналитика. — Можешь позвонить на досуге.

— Ой, не пойму я тебя, Всеволод, с чего ты такой добрый, — Семен осторожно принял бумажку, свернул её вчетверо и быстро убрал в задний карман джинсов. — То не здороваешься, а то вдруг такая невиданная роскошь. Съел чего не того?

— Не ёрничай, — криво усмехнулся админ. — Я тебе вот что скажу. Не лезь ты пока никуда. Про то, что позвонить, шучу. Вот тебе листик и ручка, сядь и дословно опиши, что тут происходило.

— Нафига?

— А если попрошу? Случай это не первый. И люди потом пропадают.

В серверную было попытался прорваться Дмитрий, то ли за картриджем, то ли просто из любопытства, но Всеволод уверенным движением поймал оптимизатора за воротник и в два счета выставил за дверь.

— Это хамство, — пискнул тот, но дверь перед ним уже закрылась и ему не оставалось ничего другого, как развести руками.

Семен довольно посмотрел на дверь, закрывшуюся перед носом нелюбимого коллеги, а когда обернулся, то с удивлением увидел перед лицом раскрытые корочки. С фотографии на Семена все так же хмуро смотрел Всеволод. Правда, на ней пиджак с потертостями на локтях и вытянутую на вороте майку сменил строгий мундир и майорские звезды на плечах.

— Отдел по борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации, — почти по слогам произнес он. — А такой бывает?

— Бывает, и в интеллектуальной сфере в том числе, — Всеволод захлопнул служебное удостоверение и убрал его подальше во внутренний карман пиджака. — Как напишешь, придешь вот по этому адресу. — Из рук в руки перекочевала визитка, простой прямоугольник с адресом, черным на белом фоне. И про то, что случилось, молчок.

— А можно я после работы? — Выдавил из себя опешивший от такого перераспределения ролей аналитик.

— Можно и после работы, но чтоб до пяти вечера как штык. Вот их сайт, — в руки Давыдова лег новый картонный прямоугольник. Зайди, посмотри, что и как, а потом мне свои мысли выскажешь. Ты же сетевой аналитик?

— Ну, да.

— Вот и анализируй. — И с этими словами странный админ из органов заблокировал сервер, а потом, подхватив с пола сумку с многострадальным ноутом, затопал в сторону выхода.

Проводив Всеволода взглядом, все еще ничего не понимающий Семен аккуратно закрыл дверь в серверную и, стараясь не смотреть в глаза бушующему Диме, пошел на свое рабочее место.

— Это же надо, каков наглец, — разорялся оптимизатор. — Меня, ценного сотрудника и взашей! Хамство! Быдлоповедение! Да я… Да я… Да я на него служебку генеральному накатаю.

Вспомнив майорские звезды на плечах собеседника, Давыдов саркастически усмехнулся.

— Не стоит, Дим, у него связи.

— И это какие? Генеральный?

— Бери выше.

Оставив коллегу обдумывать новые обстоятельства, Семен упал за свой стол, вытащил картонку с адресом и некоторое время просто вертел её в руках. Дело близилось к обеду, надо было что-то забросить в уже негодующий желудок, а уж затем заниматься новым заданием, свалившемся на него как снег в середине июля. Пожав плечами, Семен сунул картонку между клавиш, встал и взглянул на все еще пылающего жаждой справедливого возмездия Дмитрия.

— Обедать пойдешь?

— Да какое тут, — но от стула оптимизатор отделился и, складывая все возможные кары на голову провинившегося админа, быстро заспешил на выход.

После обеда ситуация не изменилась. Дрянной прямоугольник все так же торчал из клавиатуры. Сыто отдуваясь, Давыдов вновь опустился в кресло и, разблокировав компьютер, начал вбивать символы в адресной строке.

— Привет, путник, ты устал от рутины собственного бытия? — Вновь поинтересовались такие знакомые неоновые буквы. — Если так, то ты попал по адресу. Компания «Новый рубеж» установит для тебя новую планку. Средства чтобы добиться цели, ты будешь выбирать сам. Но прежде, предлагаю тебе пройти крохотный тест. «Да» «Нет».

Пожав плечами и решив, что от теста еще никто не умирал, Семен щелкнул мышкой на согласие.

— «Кто ты в жизни?» Варианты ответа: «Лидер. Отстающий. Мыслитель».

— Интересно, а в чем разница? — Пробормотал Давыдов, и уже потянулся было к Лидеру, как вдруг его что-то остановило. В чем смысл теста, если ты будешь постоянно врать? Жизнь у аналитика была не подарок. Скучная, хоть и весьма хорошо оплачиваемая работа. Серая квартирка с минимумом обстановки. Пара тройка тысяч на счету на черный день и пара каменных плит на северном кладбище, которые он посещал раз в год в родительскую субботу. Вот, пожалуй, и все. К чему стремился? Что хотел? Те идеалы, что были для него в жизни ориентиром, давно выглядели смешно и нелепо. Ценности, не ценности вовсе, а простое шельмовство. Отстающий, наконец, решил он.

— За честный ответ большая скидка, — тут же поощрили неоновые буквы. — Продолжим тест. Ты хочешь стать Лидером или Мыслителем?

— Лидером, пожалуй, — Семен неуверенно щелкнул на первом пункте, и экран отобразил новый вопрос.

— Что тебе ближе? Поход с друзьями на природу или городские вечеринки?

— Час от часу не легче. — Покачал головой аналитик. — Ни то мне не близко, ни другое. — Но подумав здраво, нажал на второй пункт. Походы и рыбалки Давыдова никогда не прельщали. По юношеству этим увлекались, пожалуй, все, но рассудительный и не слишком спортивный Семен ценил уют и определенный комфорт, и потому в этот раз выбор был вполне осознанный.

Кабинет Всеволода показался Семену самым обычным ментовским помещением, обстановку которых он не раз видел в сериалах про сложную полицейскую жизнь и благородных служителей правопорядка, изо всех своих сил борющихся с организованной преступностью. Он даже огляделся по сторонам в поисках камер киношников да бородатого мужика с хлопушкой, и естественно их не обнаружил.

— Странное у вас здание, — заметил Давыдов. — Не вывески, не КПП. Заходи, кто хочет.

— На это и рассчитано, — Всеволод плеснул в стакан коньяка и вопросительно посмотрел на Семена, но тот замахал руками.

— Не, не пью. Здоровье уже не то. Вот и курить бросаю, но с этим хуже.

— Вечно вы, думающая элита, то с одним пытаетесь завязать, то со вторым. — Выдохнув, майор-админ одним залпом осушил свой стакан и вопросительно взглянул на собеседника. — Накопал что?

— Стандартный сайт, промка. Таких в Интернете миллионы.

— Тест проходил?

— Первым делом.

— И что?

— А может, хватит вопросов? Теперь моя очередь их задавать, иначе, извините, сотрудничать не буду.

Всеволод хмуро посмотрел на зарвавшегося гражданина и печально вздохнув, потянулся к телефонной трубке на столе.

— Людочка, это Курехин. Занесите дела по Неону, будьте любезны.

Компьютера на столе у Всеволода не было. Не было ни калькулятора, ни диктофона, ни простенького смартфона, которыми сейчас щеголяли почти все школьники. Обычный телефонный аппарат, медная пара, к тому же дисковый, графин с водой, два стакана да герань на облупившемся от времени подоконнике.

— Странный у вас отдел. — Вновь огляделся аналитик. — Техники вообще не вижу.

— Технику можно проследить, компьютер или смартфон взломать. С сейфом или ящиком в столе все намного сложнее. Но ты, Семен, особо иллюзий не питай. Есть у нас и аналитические центры, и дата-терминалы размером с небольшой квартал. Все есть, но не тут и не сейчас. Тут у нас другая кухня, полевая.

— Ох, не пойму я тебя, Всеволод. Кто же ты такой? — Давыдов вызывающе кивнул и, сцепив руки на пивном животике, с интересом посмотрел на странного админа. — То ли ты и правда из органов, то ли дуришь мне голову.

— А документы тебе ни о чем не говорят?

— Ну, корочки такие я сам за полчаса в графическом редакторе заделаю, и фото свое вставлю в маршальских погонах. Дивно, что в твоих только майорские.

— А мне такие больше идут, — усмехнулся Всеволод.

Тем временем дверь распахнулась и на пороге появилась та самая Людочка с другого конца провода. Эффектная молодая блондинка в просторной блузе, юбке и почему-то в армейских ботинках, протопала наискосок и сгрузила на стол Всеволода кипу пухлых папок.

— Что-то еще? — Поинтересовалась она тонким, почти противным голосом.

— Нет, спасибо.

— Так может, я пойду, товарищ майор? Пятница. Девчонки на дискотеку собрались.

— И ты с ними? — Усмехнулся майор.

— И я. — Сконфузилась странно одетая помощница.

— Но коли так, то иди, — добродушно согласился Всеволод, — а мы с Семеном еще немного поработаем. — Дождавшись пока за девушкой захлопнется дверь, а в коридоре послышаться поспешные шаги, — странный админ взял из стопки первое дело, и аккуратно развязав тесемку, открыл его на первой странице. — Ты сколько меня знаешь, Семен?

Давыдов попытался вспомнить, когда он в первый раз увидел эту хмурую физиономию.

— Да года три уже.

— А по моим подсчетам примерно два года и восемь месяцев. Ровно столько же, сколько существует на рынке компания «Новый Рубеж».

— И что же странного в этой компании? Если бы она занималась противозаконной деятельностью, то ваша контора давным-давно бы её прижала.

— В чем-то ты прав, — достав из внутреннего кармана пачку папирос, Всеволод пошарил в столе и выставил на оргстекло банку из-под маслин. — Будешь? — Поинтересовался он. Семен немного замешкался, но кивнул, и они вместе задымили, выпуская сизый табачный дым в желтый потолок кабинета. — Вот только к ним особо и не подкопаешься. Все у них законно, все здорово. Но об этом позже. Начнем, пожалуй, с первого дела, что легло ко мне на стол три года назад. Первухин Михаил Георгиевич, восемьдесят седьмого года рождения. Холост. Детей не имеет.

— Можно посмотреть? — Давыдов вопросительно взглянул на Всеволода и тот перевернул папку, представив её пред светлы очи сетевого аналитика. Админ-майор прочитал верно. Парень средних лет, русский, из недвижимости комната в коммуналке в центре да простенький автомобиль. Одинок, как и сам Семен. Работает в отделении банка на Сенной.

— Точнее работал. — Уверенно кивнул Всеволод, отбирая у Семена дело. — После обращения в компанию «Новый Рубеж», Михаил Георгиевич стал вести себя странно и не очень привычно. Сначала он испросил двухнедельный отпуск и, сняв со счетов все деньги, отбыл в неизвестном направлении, но это еще не повод для беспокойства. Загулять решил человек, оторваться, так сказать по полной, так почему бы не дать ему такую возможность. Но потом пошли и вовсе чудеса. С работы уволился, комнату и машину продал, и пропал.

— А дальше?

— Дальше совсем плохо. Обнаружился Михаил Георгиевич под Тверью. Гол, бос, ничего не помнит. Опознали его чудом по страничке в социальной сети.

— Так значит, мониторите Интернет? — обрадовался Давыдов, но Всеволод неодобрительно кивнул и продолжил.

— Концов мы не нашли, и связать его амнезию напрямую с «Новым Рубежом» тоже были не в состоянии. Документов подтверждающих контакты, как впрочем, и любых других, при нем не оказалось, движений по счетам обнаружено не было. Странную компанию на карандаш, впрочем, взяли и не ошиблись. — Вторая папка была развязана и Всеволод начал зачитывать с листа. — Михаил Денисович Прохоренков. Бухгалтер. Холост. Работал в крупной финансовой компании. Суммарный доход за год, два с половиной миллиона рублей. Затворник, интроверт. На его домашнем компьютере обнаружился тот же код, что и в твоем случае. Баннер с неоновыми буквами пригласил на страницу, где он спокойно прошел тест. Тебе, кстати, после теста, ничего не предложили?

— Скидку предложили, — Тут же вспомнил Давыдов. — На путешествие в тропические страны. Так же было обещано незабываемое по новизне приключение и все это за триста долларов наличностью, а еще увеличение пениса.

— Ничего нового. — Разочарованно вздохнул майор. Но знаешь, что стало с парнем?

— Дай догадаться, — Семен затушил папиросу в банке и с невозмутимым видом произнес. — Амнезия?

— Почти угадал. Через месяц после исчезновения на Московском вокзале нашли бича. Был насмерть погрызен собаками. В биче этом опознали Михаила Денисовича, и все по новой. Квартиру продал, с работы уволился. Работники вокзала подтвердили, что появился странный парень как раз тогда, когда Прохоренков исчез из гражданской жизни. Будто бы не помнил ничего, кроме того что звали Мишаней.

— Это что же получается? — Ахнул Семен. — Квартиру значит, отнимают и травят чем-то вроде клофелина?

— Мы сначала тоже так подумали и передали дело дальше, но оно вернулось к нам с новыми пометками. Квартиры те так и стоят, не выкуплены. Риэлтерские конторы, в которые обращались жертвы, имеют четкие инструкции, вернуть собственность владельцу спустя месяц, если он этого сам потребует. Деньги за квартиру тоже не выплачивались именно по этой причине. Все жертвы собирались вернуться, и зачем для этого было выставлять свою недвижимость на продажу, мне тоже не понятно. Но знаю одно, везде прослеживался след «Нового Рубежа».

— А что по самой конторе?

— Самое обычное туристическое агентство. Стол, табуретка, дырокол, все в лучшем виде. Владеет им некто Арик Ханкишиев, кавказец с криминальным прошлым. Прибыл в Питер в восемьдесят девятом, торговал дубленками, соней, потом открыл рыгаловку в Купчино. Это бизнес его супруги. Ханкишиев за свои криминальные делишки со свистом отмотал пятерку и вышел, так сказать, искупив свою вину. Супруга, Мария Ханкишиева, бывшая его сотрудница, продавщица в цветочном ларьке, тоже умом не блещет, чтобы вот такие многоходовые комбинации просчитывать. Все в полнейшем недоумении, но исчезновения продолжаются.

Определен архетип потерпевшего. Средних лет, одинок, в меру интеллектуал, то есть не дурак, но и звезд с неба не хватает. Почему в меру? Да потому что мозгами шевелить мог, и тут вдвойне непонятно, как можно было вляпаться в такую историю. Знаешь сколько у меня таких вот потеряшек? — Всеволод кивнул на стол, где грудой притаились папки с делами. — Двадцать шесть.

— А если мне пришел баннер, значит я следующая жертва. — Семен даже не спрашивал. Он просто констатировал факт. Жизнь Давыдова как нельзя лучше вписывалась в нужную злоумышленникам схему. Холост, не общителен, хорошая но унылая работа со стабильным доходом позволяющая человеку уйти в «автономное плавание». Пропади он в одно мгновение, забеспокоились бы о нем не раньше середины недели, а то и позже, когда руководителю потребовались бы его отчеты по рынку услуг.

— Я же не так просто админю. — Улыбнулся майор, видя растерянное побледневшее лицо аналитика. — Арик Ханкишиев - это ширма, подставное лицо. На его юридическом адресе трудится компания менеджеров по продажами. Рассылка идет со стороннего сервера, где-то с Каймановых островов и каждый раз по новому маршруту, так что поймать сигнал и тем более выйти на злоумышленника мы не можем. Но ясно одно, раз в год они меняют пул адресов, на которые должны приходить баннеры. Может, осторожничают, а может алгоритм программы-мышеловки выстроен так, но каждый раз она срабатывает, а мы имеем на руках либо двухсотого, либо трехсотого и последнее лучший вариант.

— А почему вы не можете проследить за жертвой? — Отвлекся от шальных мыслей Давыдов.

— Пытались. Но когда дело доходило до самого интересного, объект как сквозь землю проваливался. В последний раз произошло именно так. Наш агент, засланный в это логово, после разговора с менеджерами вдруг решил уйти от сопровождения по канализации, предварительно выведя из строя всю аппаратуру прослушки.

— Нашли?

— Конечно, в больнице. Обширный инфаркт. Дышать самостоятельно не может, овощ.

— Дела. — Протянул Семен и печально взглянул на майора. Тот понимающе кивнул и, вытащив заветную фляжку, плеснул в граненый стакан коньяку на пару пальцев.

— Пей. — Всеволод пододвинул посуду аналитику. — Тебе надо.

Ничего не говоря, Семен принял напиток, и одним махом осушив стакан, крякнул. Коньяк был отвратительный, прогорклый, отдающий жженой резиной.

— А что ты от меня хочешь?

— Не ты, а они. — Всеволод вновь задымил папиросой и протянул пачку Давыдову, но Семен отказался. — Кому-то из главка шибко надоели такие вот случаи, и они требуют немедленных решений. Ты первый из пока еще не лежащих на койке, кому пришел баннер, и я вынужден предложить тебе сотрудничество.

— Почему вынужден? — Насторожился аналитик.

— Да потому что ты мне не нравишься, — в лоб выдал админ под прикрытием. — Наработался я с тобой в качестве пользователя. Безынициативный, вялый, творческий импотент. Дело я твое тоже поднимал. В армии не служил, отмазался по липовому плоскостопию. Девки нет, мужика тоже, половая жизнь посему и вовсе отсутствует. Я же тем, кто себя сексуально не пользует, редко доверяю.

— Ну, ты хам, — набычился Семен.

— Еще какой, — довольно закивал Всеволод. — Но теперь выбирать тебе. Либо ты — вырванный листок из толстого общественного журнала, либо помогаешь органам.

— А что если я пропаду? Ну, вон как ваш сотрудник.

— Исключено. — Отрезал майор. — Теперь действовать будем вместе.

— А это как?

— Пойдем в агентство в качестве влюбленной гомосексуальной пары.

— Что ржешь? — Хмуро поинтересовался из-под кустистых бровей, брутальный и насквозь гетеросексуальный майор.

— Не сойдем мы с тобой за геев. — Не в силах сдерживаться в голос заржал Давыдов. Обида за прошлые слова Всеволода как-то сама собой прошла. Ему просто представился админ со своей недельной щетиной, напомаженными волосами и в элегантном блейзере на голое тело и его тут же разорвал безудержный смех. — И почему вам нельзя было поручить это дело сотруднице? Ну, женщине в смысле.

— По последним данным гомосексуальные пары больше склонны к авантюризму, — с грустью в голосе заключил Всеволод и печально вздохнув, поднялся из-за стола. — Завтра у тебя выходной. Изучи сайт как следует, а потом приходи сюда. Тут у нас и аппаратура, и костюмеры с гримерами. Все в лучшем виде сделают. Ну, так что, будешь сотрудничать?

— Ну, а что мне остается делать? — Пытаясь унять смех, закивал Семен. — Да ради такого приключения я даже в колготы готов нарядиться. Только, чур, все натуральное. На синтетику у меня аллергия.

На сайте Семену предложили заполнить анкету, а потом, чтобы уточнить некоторые данные совместимости, выслали курьера с пакетом. Для этого мероприятия даже пришлось пожертвовать личным выходным, но острота и новизна ощущений от игр в шпионов, будоражила кровь. Что ни говори, а в «Новом горизонте» работали классные специалисты, отлично понимавшие, за какие ниточки жертвы стоит потянуть, чтобы она сама начала действовать. Осознавая это, Давыдов не мог ни радоваться, что игру он ведет на шаг вперед.

Сообщив Всеволоду об уходе курьера и клятвенно пообещав, что пакет останется запечатанным до приезда оперативника, Семен отправился в офис и два часа кряду провел за раскладыванием пасьянсов и чтением анекдотов, изо всех сдерживая порыв порвать пакет к чертовой бабушке и заглянуть внутрь. Наконец прибыл и Курехин под прикрытием. Как всегда хмурый и неразговорчивый, на этот раз он был идеально выбрит и одет в дорогой костюм. Образ плейбоя нетрадиционной ориентации завершали дорогие часы на запястье, кожаные туфли и брелок от Мерседеса, который он крутил на пальце.

— Ну что? — Поинтересовался майор, едва переступив порог офиса.

— Вон, лежит. — Давыдов хмыкнул, указывая на пухлый конверт на соседнем столе.

— Не открывал? — Оперативник подошел и осторожно взял письмо в руки. — Тяжелое.

— Как ты думаешь, что там?

— От нудных бланков до сибирской язвы. — Скривил недовольную физиономию Всеволод. — Я-то почем знаю. По уму, так в лабораторию отправить, но это смешает нам все карты. Как правило, жертва отправлялась в свой последний путь спустя пару часов после ознакомления с документами. Чуть позже она увольнялась с работы, обнуляла счета и распродавала прочие, дорогие сердцу безделушки, и с этакой кипой денег отправлялась в сладкие объятия амнезии.

— Ну, так что будем делать?

— Вскрывать. — Поставив на стол портфель, майор извлек оттуда два противогаза. Один надел сам, второй протянул Давыдову и забормотал что-то под резиной. Но и без лишних слов было понятно, что делать с этим аксессуаром. Напялив на лицо средство защиты и ощутив все его неудобство, Семен нетерпеливо закивал. — Вскрывай мол, что ждешь. Всеволод вытащил из кармана перочинный нож и, подцепив клеящую ленту, вспорол картонный пакет. Некоторое время он методично копался в конверте, а потом просто снял противогаз.

— Бланки. Бланки и описания. — Заключил он, разводя руками. — Ни тебе нанороботов уничтожающих мозг, не спор импортного грибка. Впрочем, если таковые есть, мы с тобой уже трупы и в жизни не узнаем, от чего кони двинули.

— Какой-то неправильный ход, — засуетился Давыдов, резко почувствовав в своем организме все признаки возможного поражения чем-то ужасным.

— Не суетись, — Всеволод отцепил с пояса странный продолговатый предмет и поставил его на стол рядом с пакетом. — Видишь две лампочки?

— Ну, вижу. — Семен посмотрел на прибор больше похожий на зажигалку. Походил он на нее размером так и формой, только в отличие от обычных бензиновых, крышки не имел. Вместо нее на верхушке прибора располагались два диода, красный и зеленый. Красный в данный момент молчал, а зеленый размеренно помигивал.

— Вот этот приборчик, СХБ-1, сканер химически и биологических поражений, а по простому зовущийся у нас «Теща», и говорит, что все в порядке.

— А он точно работает?

— Гарантированно. А ну-ка постой. Что там еще?

Перевернув, казалось, уже пустой конверт Всеволод вытряс на стол красный продолговатый кристалл и с удивлением уставился на находку.

— Камушек, — вяло пояснил Давыдов.

— Вижу, не слепой, — в тон ему ответил майор.

И вдруг началось. Теща на столе все так же подмигивала зеленым глазом, но вокруг начало твориться что-то странное. Ярко освещенная комната вдруг стала холодной и неуютной. Краски потеряли свой цвет, кресла стали жесткими, а графики на стенах ничего кроме рвотного рефлекса вызвать не могли.

— Бумаги, — пробормотал Семен и, подойдя к столу, взял с него рекламный проспект. — Компания «Новый горизонт» — это ваш шанс на лучшую жизнь, — монотонным голосом нараспев начал декламировать аналитик. — Мы предоставляем вам уникальную возможность отправиться в другой мир, мир, не измаранный лицемерием и ложью. Жизнь на инстинктах, желаниях, на тех возможностях, что вы сами в состоянии себе предоставить, и главное, это абсолютно безопасно. В это путешествие отправляется только ваш разум. Тело же остается в привычных для него условиях. Вы готовы к новой вехе в своей жизни? Теперь, если вы запомнили адрес, ждем вас в нашем офисе сегодня вечером. Рекламный проспект сожгите, а кристалл разбейте каблуком.

Всеволод сидел на столе, молча внимая Давыдову. Каждое слово, каждый слог, прочно откладывались у него в голове. Мир этот был тускл и безрадостен, а там, где-то есть райское место, которое он заслуживает по-настоящему. Ну, кто он такой в этой жизни? За плечами два института, десятки раскрытых дел, благодарности руководства, а на деле опустошение, тьма, чистилище. Что он сможет добиться потом? Повышения в должности? Его переведут в Москву и он, так же как и все остальные начнет ударно брать на лапу, заведет дурацкое хобби в виде катания на лыжах по Куршавельским пригоркам, счет в банке, а ко всему еще и эректильную дисфункцию?

— Да что же со мной творится? — Майор попытался скинуть с себя наваждение, но у него ничего не получилось. Не помогли давно уже заученные мантры против гипнотического воздействия, разум был холоден и пуст.

— И помните, все ваши страхи смешаются с наслаждениями. Тайные помыслы станут явными. Мечты осуществятся.

Такого леща Всеволод не прописывал уже давно. К тому же сама затрещина была адресована хозяину, не особо и любившему получать подобного рода сюрпризы но делать было нечего. Размахнувшись, он что было сил, а сил у оперативника, было хоть отбавляй, врезал себе по голове и, сыпля искрами из глаз, повалился на пол. Несколько секунд ушло на то чтобы привести свои мысли в порядок, для чего майор впился себе в ладонь зубами и только солоноватый привкус крови окончательно прогнал странное наваждение. Вскочив, он понял что опоздал. Листовка с гипнотическим текстом уже пылала, а Давыдов заносил каблук над пульсирующим кристаллом. Тело действовало быстрее, чем разум. Не задумываясь, майор бросился вперед и врезался плечом в замороченного аналитика. Удар получился слабый, но и этого хватило чтобы Семен отлетел и, грохнувшись о гипрочную стену головой, потеряв сознание, сполз на пол.

Накинув на кристалл пиджак майор взглянул на анализатор, который по-прежнему жизнерадостно помаргивал зеленым диодом, и зло сплюнув на пол, вытащил из кармана мобильник.

— Управление, это Курехин. Операция «Новый Рубеж» вошла в активную стадию. Обнаружен психотропный передатчик. Объект подвергся излучению. Я? Нет. Почти не пострадал, разве что гордость. Наверное, он был рассчитан на одного человека, а присутствие в комнате двоих ослабило его воздействия. Конечно, разберутся, на то они и лаборатория. И да, пришлите за этой дрянью кого-нибудь ответственного. Передатчик и текст должны были быть уничтожены после зомбирования. Почему зомбирования? На своей шкуре испытал, до сих пор в чувство прийти не могу.

В углу зашевелился контуженый аналитик. Открыв глаза, он потрогал скулу, куда так удачно приложился плечом майор.

— Что это было? — Осторожно поинтересовался он.

— Кодирование. Встречали. Этому кристаллу прямая дорога в аналитический центр ГРУ. Туда же думаю, мы и дело отдадим.

— Но ведь как натурально. — Семен уселся на пол и недовольно пощупал ушибленное место. — Ведь и жить-то не то чтобы не хотелось, а просто не нужно стало. Сказали бы шагнуть в окно, так ведь шагнул бы.

Некоторое время сидели молча, каждый думая о своем.

— Коньяк с собой? — Тихо поинтересовался Семен.

— С собой. — Всеволод покопался в портфеле и вытащил флягу с покатыми боками. — Тара есть?

— Да я из горла.

Присосавшись к фляге, Давыдов нехотя выпустил спиртное из рук.

— Значит все закончено?

— Думаю да. — Курехин спрятал флягу и с ненавистью взглянул на пиджак, скрывающий страшную игрушку. — С такими доказательствами мы переправим это дело разведке. Психотропное оружие, как-никак.

— А я?

— А ты живи как жил. Поход в контору двух влюбленных голубков отменяется. Зря только служебный БМВ из гаража выгонял.

Распрощавшись с аналитиком и отправив того домой на такси, Всеволод дождался специалистов и те, убрав кристалл в специальную емкость, уехали в лабораторию главка. Задержавшись в офисе он уделил некоторое время серверам, привычно чистя логи и запуская нужные тоссеры, а затем, закрыв дверь отправился в холл. Лист бумаги на столе Давыдова его немного смутил. Задержавшись, он подошел к рабочему месту аналитика. Взяв послание в руки, Всеволод некоторое время читал, а затем, громко выматерившись, бросился на улицу к служебному БМВ.

На листе было написано — «Прошу уволить меня по собственному желанию, дата, подпись».

Время поджимало. В главк звонить было бесполезно и уж тем более оперативному дежурному. Эти парни хоть и были легки на подъем, но все же у них заняло бы какое-то время поднять группу захвата и выехать по адресу. Можно было направить туда патрульную машину, но и это был не выход. Можно было успеть к конторе. Адрес майор помнил четко, мерзкий кристалл постарался. Внизу, у подъезда бизнес-центра стоял служебный автомобиль, под капотом которого таилось четыреста двадцать лошадей, свежий конфискат с таможни, а в бардачке имелся синий проблесковый маячок с ревуном, запитывающийся от прикуривателя.

Сбив с ног зазевавшегося охранника, Всеволод в три прыжка оказался у лифта и судорожно забарабанил по кнопке. Шведская подъемная машина, обычно шустрая и практичная, сейчас откликнулась вяло и неохотно. Такси по вечернему городу должно было ехать не быстро, да и новый потерпевший и возможный бомж Семен Андреевич Давыдов не должен был торопиться. По плану ему следовало посетить контору, и уж затем заняться продажей имущества. Лифт, наконец, соизволил добраться до нужного этажа и гостеприимно распахнул створки. Войдя в лифт, майор все-таки достал мобильник и набрал номер отдела. Естественно, трубку не брали. Лидочка наверняка сидела дома, а Баргузин с Петровым собирались на рыбалку. Вторым номером оказался дежурный.

— Майор Курехин, отдел по информационным и интеллектуальным преступлениям. — Быстро и дозировано начал выдавать информацию Всеволод, глядя, как непозволительно долго сменяют друг друга подсвеченные кнопки этажей.

— Отправьте наряд на адрес Конюшенная двадцать семь, четырнадцать. Надо задержать некоего Давыдова. Он потенциальный терпила. Находится под воздействием. Даю приметы. Рост, метр семьдесят пять, худощавое телосложение, волосы черные, прямые. Особых примет нет. При себе может иметь документы на недвижимость по тому же адресу или крупную сумму денег. Как проверите, сообщите. Отбой.

Радуясь, что директива из главка по распоряжениям от информационников витала в умах всех сотрудников внутренних дел последние пару месяцев, майор выскочил в холл и, выбежав на улицу, бросился к автомобилю. Импортный агрегат коротко взревел и, моргнув фарами, рванул с места, оставляя за собой черные следы горелой резины и восхищенные женские взгляды. В другой бы момент Всеволод порадовался за столь театральное отступление, но сейчас в голове сидела всего одна мысль — «Упустил, прошляпил, идиот».

Рыча будто раненный зверь, «немец» мчался по улицам, опасно лавируя в потоке, и собирая на себя все нелицеприятные отзывы автолюбителей. Совсем позабыв о проблесковом маячке, майор раскручивал двигатель, то и дело, пугая неосторожных прохожих и пролетая на красный свет. Один раз чуть не случилось беды. На повороте с Лиговского он приложился боком о припаркованный каким-то невезучим бедолагой китайский пикап и, оставив на черном боку своего автомобиля уродливые глубокие царапины, не сбавляя скорости, понесся вперед.

Адрес, по которому находилась контора, был в нескольких кварталах от бизнес-центра, но из-за вечных дорожных работ и нанятых на выгул лимузинов, пришлось делать солидную петлю. Пару раз, влетев в переулок и увидев сгрудившуюся там строительную технику, Всеволод громко матерился и, втыкая заднюю передачу, вылетал назад рискуя создать ДТП. Наконец мучениям подошел конец и справа от проспекта, сразу за метро появилась невзрачная вывеска, намалеванная на куске оргалита. «Новый Рубеж» — гласила она. — «Мы сделаем ваш мир настоящим».

Припарковаться, конечно, опять было негде, и под крики обнаглевших парковщиков, пришлось бросать машину вторым рядом. Один неопытный попытался было уцепиться за рукав Всеволода, и тут же отлетел в сторону от хорошо поставленного удара в челюсть. Второй тоже рыпнулся, но вовремя заметил наплечную кобуру водителя, быстро убрался на тротуар и прикинулся ветошью. Двери конторы были заперты, и свет в окнах не горел, но это еще ни о чем не говорило. В кармане задергался мобильный.

— Не приезжал? Тогда высылайте наряд по адресу…

Всеволод подергал за ручку и, убедившись, что в контору не пробраться, ринулся во двор к черному ходу. Подобные конторы арендовали помещения в бывших квартирах. Хозяева давно уже переехали в спальные районы, а предприимчивые городские чиновники приноровились сдавать их под отделения банков и кафе. Почти всегда тут был черный, пожарный выход. Вбежав во двор и проскочив мимо забивших узкий двор кредитных фокусов, Курехин с удовлетворением отметил, что не ошибся. Обитая железом дверь распахнулась и на пороге появился худой тип невзрачной внешности. В руках он сжимал пакет.

— Руки в гору, — дружелюбно посоветовал майор, направляя на незнакомца дуло служебного ПэЭма. — Где Давыдов? Ну? Пуля в живот — это очень больно.

— Да тут он, — даже не стал отпираться серый. — Сидит себе на стульчике. Что вы право так взъелись, гражданин начальник.

— Оружие?!

— Да откуда? Бог с вами!

— Вперед, показывай.

Костюм подобострастно закивал и, не опуская рук, шустро шмыгнул внутрь темного дверного проема. Всеволод последовал за ним, не выпуская незнакомца из зоны обстрела. Только пройдя пару шагов по вытертому линолеуму обшарпанного коридора, он понял свою ошибку.

— Следи за углами, когда входишь в помещение без напарника, — говорил ему инструктор в милицейской школе.

— Слежу, — процедил майор и, рухнув на пол, потерял сознание.

Две недели до часа «икс». Вечер. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

Сознание возвращалось долго и мучительно. Удар по голове Всеволоду нанесли мастерски, разом вырубив его на несколько часов. Открыв глаза, он огляделся, с удивлением обнаружил, что даже не связан, и попытался подняться. Боль была терпимая, жить можно, но вот только где?

Курехин оглянулся и с удивлением обнаружил мирно посапывающего на полу Давыдова. Аналитик спал сном младенца, невнятно бормоча и ворочаясь во сне. Из мебели в комнате был старенький цветной телевизор и такой же ветхий видеомагнитофон, и все это чудо было подсоединено к бензиновому генератору.

Если сказать, что это было странно, значит, ничего не сказать. Окна в комнате тоже, когда-то были, но чьи-то заботливые руки наглухо забили их досками. То же было и с дверью, но опять же странно, изнутри. Встав, оперативник ощупал тело и, удостоверившись, что оружие пропало, а гематом прибавилось, подошел к окну и прислушался. Чуткий слух майора уловил невнятное бормотание. Казалось, за стеной стояли глухие и, позабыв о Жестуно, пытались промычать что-то коллеге. Выглянуть на улицу тоже не вышло, доски были пригнаны на удивление плотно. Но даже они не спасали от запаха, несло помойкой и гнилым мясом. К этому аромату прибавлялся еще какой-то запах, но что это, майор не рискнул предположить.

В углу заворочался Семен, открыл глаза и с удивлением уставился на грязный пол.

— Очухался? — Майор присел на корточки рядом с Давыдовым и поднес к носу аналитика наполненный сочувствием и вселенским состраданием кулак. — Куда тебя понесло?

— Сам не знаю. — Семен сел и огляделся по сторонам. — Когда ты меня в офисе в стенку впечатал, вроде бы отпустило, но видно не совсем. Потом ничего не помню, будто в мешок голову засунул.

— Чудно. — Усмехнулся Всеволод. — А где мы, знаешь?

— Нет. — Честно признался Давыдов.

— Вот и я не знаю. Увезли нас из офиса и, видно, сразу, не то были бы мы сейчас в отделении полиции, а злоумышленники в наручниках. Встать сможешь?

— Попробую. — Семен встал на корточки, а затем на удивление просто выпрямился и даже подпрыгнул на месте. — Ничего не понимаю. — Радостно признался он. — Вроде только секунду назад чувствовал себя как развалина, а теперь будто неделю отдыхал. Сил внутри на три турпохода. Кстати, там похоже для нас записка.

Майор посмотрел в указанную Давыдовым сторону и обнаружил прикрепленный к кинескопу телевизора листок, который он чудом не заметил. Встав с пола, Всеволод прошел к загадочному агрегату, видеомагнитофон, телевизор и генератор в одном комплекте майор видел первый раз в своей жизни, сорвал записку и поднес к глазам. На листке размашистым почерком было написано «Инструкция по выживанию. Для ознакомления обязательно».

— В видаке кассета, — заметил Семен, поднимая пальцем крышку видеомагнитофона. Будем смотреть или выбьем дверь и выйдем на улицу?

— А нам пулю в лоб. — На удачу предположил майор. — Похищение. Только вот…

— Что? — Всполошился Давыдов.

— Да странно все. Мы с тобой не связаны, то есть в любой момент можем свалить отсюда, ну или попытаться это сделать, и позвать на помощь. Окна забиты с той стороны, как делают, когда уходят хозяева, а дверь чудным образом с этой. Не могли же мы с тобой в бессознательном состоянии делать такие сложные вещи, а кроме нас в комнате никого.

Просмотр кассеты общим собранием решено было отложить на потом, а пока решено было заняться более насущными проблемами, осмотром помещения. Вскоре обнаружилась вполне предсказуемая находка, молоток и гвозди. Они были аккуратно завернуты в газету и спрятаны за батареей. Пол в доме был хоть и старый, но добротный, и как бы Всеволод его не выстукивал, но тайного подвала или схрона обнаружить не удалось.

— Если и есть тайник, то не тут. — Заключил он, усаживаясь на пол. — Даже не знаю что по поводу всего этого и думать.

— За окном кто-то есть, — Семен, в который уже раз за последние полчаса, прислонил ухо к доскам на окне, стекла в раме отсутствовали, и попытался вслушаться в происходящее за деревянным заслоном. — Будто дурачки разговаривают.

— И что говорят? — Майор подошел к двери и внимательно осмотрел гвозди.

— Да ничего, — пожал плечами встревоженный аналитик, — лепечут что-то бессвязное.

— Дверь странная.

— Почему? — Давыдов поспешил к товарищу по несчастью и, встав рядом, словно баран уставился на дверь.

— Не видишь?

— Нет.

— Смотри. Дверь открывается наружу, то есть, чтобы выйти надо её толкнуть. Если бы нас хотели запереть, то проще было бы привалить снаружи чурбачок и готово. Тем более непонятно зачем забивать её изнутри. Тут же забито основательно и так, чтобы никто войти не мог, как бы дверь не толкал. Вон сколько гвоздей извели. Я больше десятка насчитал, и все не маленькие, сотка, по меньшей мере.

— Так, стой. Давай трезво оценим ситуацию. Я лично ничего до того как тут очнулся не помню. Смутно, как писал заявление об уходе и садился в такси. Потом темнота и эта комната.

— Меня оглушили.

— Погнался за мной, когда увидел заявление?

— А ты догадливый.

— И подкрепление не вызвал?

— Ты пересмотрел штатовских боевиков. — Всеволод поудобнее устроился на полу скрестив ноги по-турецки и с вызовом глянул на Семена. — Хотя вызвал. Времени у наряда было не больше десяти минут. За это время они просто обязаны были успеть. Иначе те парни, что нас похитили, дико как проворны.

— Да, — Семен уселся рядом с майором, но, запустив пятерню в волосы, так и застыл на месте. — Тень. — Прошептал он, указывая на дверь.

И правда, в полоске пробивающегося из-под заколоченной двери света появилась корявая тень. То, что это был человек, можно было не сомневаться, но вел он себя так же странно, под стать всему остальному. Шаркая и подволакивая ногу, неизвестный подошел к преграде и громко, почти по лошадиному, потянул воздух.

— Не нравится мне это. — Курехин пошарил рукой под батареей, куда совершенно недавно запрятал молоток. Его приятная тяжесть внушила некое спокойствие, но все равно это было совсем не так, как когда у тебя в руке табельный ствол.

Мощный удар в дверь сотряс дверной косяк и заставил осыпаться старую штукатурку с потолка. Мужчины ахнули, каждый на свой лад, и отступили вглубь комнаты.

Две недели до часа «икс». Реальность. Санкт-Петербург.

— Крепкая у вас голова, товарищ майор. — Фельдшер закончил с перевязкой, соорудив на голове Всеволода марлевую шапочку. Завязки оттопыривали уши, придавая оперативнику вид сильно возмужавшего чебурашки. В голове до сих пор стоял звон и тошнило. — Сотрясение. — Кивнул эскулап, убирая бинты и лекарства в сумку. — Но ничего. Возьмете недельку больничного, потом в санаторий от ведомства скатаетесь. Красота, лето.

— Ага, красота. Давыдов где?

— Это вы о потерпевшем? Так он в соседней комнате. С ним капитан Конкин разбирается.

Всеволод поморщился, будто от зубной боли, и поспешил в соседнюю комнату. Конкина он знал отлично и с самой неприглядной стороны. Рядовой опер, поднявшийся с самых низов, брал от жизни по максимуму. Несмотря на его скромную должность и чин, под ним ходил весь Московский вокзал, начиная от таксистов и билетных спекулянтов, и заканчивая последней цыганской шабашкой по продаже гашиша. Не то, что Курехин не любил оборотней в погонах. Он как никто другой понимал, что на зарплату рядового сотрудника долго не протянешь, и потому сам частенько закрывал глаза на некоторые вольности по ведомству, ежемесячно получая на руки прочный откат. Конкина он просто не любил за ощущение гадливости, которое вызывал капитан, стоило бросить на него беглый взгляд. Маленький, бледный, с вечно липкими от пота волосами, он сидел за столом и крохотными поросячьими глазками впивался в подозреваемого или потерпевшего, стараясь найти для себя выгоду, а выгода для Конкина всегда преобретала долларовый либо рублевый эквивалент.

Всеволод же вел себя по-другому и, если и отрезал жирный кусок, то от не менее жирного пирога. Наркодиллеров или мошенников на крови он и вовсе пытался изничтожить, но поскольку рыло было в пуху, вынужден был помалкивать о темных делишках коллеги.

— Вот и Герр майор явился. — Конкин небрежно махнул на удивление тонкой изящной кистью, показывая на свободный стул, и продолжил допрос. — Значит, по голове вас не били и прочих неудобств не чинили?

— Ну да, — растерянный Семен взглянул на присевшего на стул Курехина, но тот отрицательно помотал головой. Говори уж, раз вляпался, а как да что, потом разберемся.

— И как сюда попали, тоже не помните?

— Смутно. — Давыдов наморщил лоб, силясь вспомнить события прошлых часов. — Помню кристалл, потом вроде такси вызывали, а дальше пустота. Очнулся уже тут, в подвале. Всеволод опять же рядом на кушетке лежит. Аппаратура эта странная, как из фильмов ужасов. Тут что, какой-то серийный маньяк?

— Разберемся. — Поняв, что денег с бедолаги срубить не получится, капитан закрыл папку и, убрав ручку в карман, ринулся на выход.

— А как же я? — Опешил аналитик. Такого внезапного отступления он от родной полиции никак не ожидал.

— А что, вы? — Конкин задержался в двери и с удивлением уставился на Семена. — Физического ущерба вам не нанесли. Ценности, как то наличность в размере трех с половиной тысяч рублей, ключи от квартиры, паспорт и электронные часы Касио остались при вас. Следовательно, и финансовый ущерб отсутствует. Не вижу ничего такого, на основании чего можно было бы заводить дело. Да и потом, не очень понятно, что вы с майором Курехиным тут делали. Ваше нахождение в этом помещении правомерно?

Всеволод догнал капитана уже на улице и, схватив за рукав, потянул к себе.

— Не спеши, Конкин, дело есть.

— Я лично вас не понимаю! — Попытался вырваться скользкий тип, но цепкие пальцы Всеволода еще прочнее вцепились в дорогой материал итальянского пиджака оперуполномоченного.

— Не дури, сказал. Что это за брехня про отсутствие материалов для возбуждения дела? На лицо нападение на сотрудника органов и похищение табельного оружия. Этого тебе мало?

— Видишь ли, Всеволод, — вдруг перешел на вкрадчивый тон странный капитан, — я, конечно, люблю рыбку в мутной воде, но то, во что вляпался ты никакому описанию не поддается. Твои же парни «Новый рубеж» вели. Верно?

— Верно, — смутился такой информированности коллеги бравый майор.

— Ну вот. Одна из кавказских диаспор очень просила это заведение, а в частности его владельца господина Арика Вахтанговича Ханкишиева больше не тревожить. Он ведь уважаемый бизнесмен и честный налогоплательщик. А то, что ты полез в его контору, а сторожа с перепугу залепили тебе по репе, так это ничего страшного. Будешь впредь представляться и удостоверение показывать. Камеры наружного наблюдения очень хорошо показали, как ты в нарушении всех протоколов парню на входе ствол в глотку засовывал.

— Конкин, погоди, ты что несешь? — В конец растерялся майор. — Тут же бред какой-то твориться. Попахивает если не промышленным шпионажем, то психотропными испытаниями на гражданских, а ты мне косвенные улики в лицо суешь.

— Всеволод, не дергайся. — Конкин вытащил из кармана пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, выпустил в воздух струйку ментолового дыма. — Это не наша с тобой забота. По твоим вещдокам из бизнес-центра пришла четкая инструкция отправить в Москву, а дело закрыть. Я тут крайний, но и до нашего отдела докатилось. То, что у тебя ствол пропал, так это и вовсе не ко мне. «Личная безопасность» этим займется в ближайшее время, а если будешь чинить следствию препятствия, то и с большим рвением, чем хотели бы заинтересованные лица.

— Вот значит как, — скривился Всеволод. — А что со сторожами теми, что я так нагло и с превышением, стращал табельным?

— Отпустили, — оскалился капитан. — Знамо дело, что невиновного человека мурыжить. Я вот что тебе скажу, наплюй и разотри, да и с Давыдовым больше дела не имей. Наркоман он или еще что похуже, вот память и отшибает.

Рядом пискнул сигналкой новенький Фольксваген, на этот раз не служебный, а личного пользования. Бросив сигарету на асфальт, Конкин скрылся в просторном салоне своего авто.

Ситуация была поганая. Потеря ствола грозила серьезным строгачом, или еще чем похуже. Даже былые заслуги перед страной и медаль за храбрость, что удалось урвать в Гудермесе, прихватив с собой на память немного свинца, и то могла не спасти. Уголовка, чистой воды уголовка, и никакого выговора с занесением. Опять же, служебный БМВ из конфиската. Майора перекосило, когда он увидел побитый бок машины.

— Вот и допрыгался. — Усмехнулся он про себя. — Ну, было же нормальное место. Имел дело с интеллектуалами в очках. Такие не то, что оружие, пончик разломить маму просили.

— Всеволод.

Майор обернулся и увидел стоящего в стороне Давыдова.

— Что, Семен?

— Извини.

— Да ладно.

— Но ты же пострадал из-за меня. — В словах аналитика сквозило смущение. — Может тебе пивом проставиться?

— Нашел время. — Всеволод осторожно потрогал повязку на голове и, почувствовав новый приступ тошноты, привалился к поцарапанному боку машины. — До дома бы добраться, а потом до отдела. Писанины ворох, а еще голова раскалывается.

— На вот, кстати. — Семен вытащил из-за пазухи Макара и протянул его обалдевшему оперативнику. — У того хмыря, что тут был, он из кармана вывалился, а я подобрал.

— Ай да, Сема, ай да молодец. — Выхватив оружие из рук Давыдова, Всеволод с облегчением прочитал свой серийный номер и быстро спрятал пистолет в кобуру. — А я уж думал, кранты мне пришли. Кстати о крантах. Что там ты капитану про оборудование в подвале говорил?

— А ты не помнишь? — Удивился Давыдов. — Будто в страшном сне. Проводки какие-то на голову, капельница в руку. Вон, до сих пор отметина. — Закатав рукав, Семен показал след от катетера.

Последовав примеру собеседника, майор с неудовольствием обнаружил у себя на руке идентичное повреждение, или проще говоря, укол да синяк. Капельницу ставил явно не профессионал или делали это в спешке.

Ситуация из странной, теперь превратилась и вовсе в парадоксальную. Если раньше провалами в памяти страдали только потерпевшие, то теперь они поразили сотрудника МВД и несостоявшегося потеряшку. Временные отрезки выпавшие из памяти, правда, были разные, но в целом картинка складывалась тревожная.

— Или нас потравили, или еще какая другая дрянь, — Курехин достал из кармана пачку папирос и щелкнул зажигалкой. — Где этот подвал?

— Внизу. — Захлопал глазами Семен.

— А оборудования там много?

— Да больше чем в нашей серверной. Дорогущее все, по брендам видно. Одних цисок штук пять насчитал.

— А ну-ка пошли, поглядим, — и, подхватив Давыдова под локоть, майор поволок его назад в контору. К этому времени наряд и следаки уже разъезжались. Не стояло у подъезда и скорой, и только внутри, присев на тумбочку скучал одинокий сержант. Увидев вновь появившегося Курехина он удивленно выгнул бровь, но препятствовать не стал, а тот, подталкивая перед собой Семена, будто неразумного ребенка, бодро затопал в таинственную серверную.

Подвал оказался самым обычным. Пахло плесенью и чем-то еще. Правая часть помещения осталась обычным темным сырым подвалом, обиталищем дворовых кошек и инфекций, а левая была перегорожена стальными листами, и туда, в толстой железной гофре, тянулся пук слаботочки. Гофра одним концом уходила в помещение за железом, а другим, по традиции, скользила куда-то в городскую канализацию, где сам черт ногу сломит, прежде чем разберется, кто за какой кабель отвечает и что будет, если его перерезать.

— Железная дверь, замок мудрый. Усиленная. — Майор подошел и подергал ручку. — Заперто, кстати.

— Так может, мы пойдем? — Воодушевился Семен. Ему явно было не по душе то, во что его втянул Всеволод, но и сказать слово поперек он тоже не решался.

— Перегородка на швеллерах, — продолжал изучать стенку Курехин. — Сварка шовная, все чин-чинарем. Такое впечатление, что не оборудование хранят, а к осаде готовятся. Осталось только по железу ток пустить. Тут без спеца не справиться.

Отойдя от двери, Всеволод вытащил из кармана мобильник и несколько секунд просто стоял, ища нужную запись в телефонной книге.

— Грыжин? Ну как дела? Как воля? Не забыл меня, хороняка.

Динамик в телефоне Всеволода был громкий, да и акустика подвала способствовала, так что Семен волей-неволей стал свидетелем разговора.

— Забудешь тебя, гражданин начальник, — посетовал невидимый Грыжин. — С чем пожаловал? Ты же не так просто звонишь. Если интересуешься, так что-то надо.

— Верно, Грыжин, верно, — усмехнулся в пустоту майор. — Как тебе на воле-то живется? Работу нашел?

— С моими-то руками и не найти? — Удивился криминальный элемент. — Слесарю в одной конторе. Деньги небольшие, но честные.

— И сейфы больше не бомбишь?

— Да как можно, гражданин начальник! Я за свои ошибки молодости честно отмотал по сто пятьдесят восьмой свою полторашку.

— А кто тебя с четвертой на третью перебросил, тоже не забыл?

— Ну что вы, право слово, товарищ капитан…

— … майор.

— Поздравляю, товарищ майор!

— Ну, так что?

— Ну не свинья же я неблагодарная.

— Так вот, Грыжин, должок за тобой висит, и отработать ты его можешь по своей специальности.

— А варианты?

— Нет вариантов, Грыжин, да и медвежатников таких на примете, что вместо десяти, полтора отсидели, тоже не припомню, так что ноги в руки и на адрес. Диктую.

Продиктовав адрес, Всеволод отключил вызов и весело подмигнул Семену.

— Ну что пригорюнился, терпила? Сейчас самое интересное начнется.

— Знаешь, Всеволод, — прищурился Давыдов, — ты мне в качестве админа больше нравился. То, что ты эту дверь вскрыть решил и своими милицейскими каналами воспользовался, я уже понял. Я другого в толк не возьму. Куда мы того сержанта наверху девать будем, когда твой Грыжин железо начнет корежить?

— Значит уже мы? — Довольно хохотнул Курехин.

— А куда деваться. — Давыдов присел на корточки и, прислонившись к железной стене спиной, прикрыл глаза. — Я же чувствую, что дело этим не ограничится. Когда, говоришь, тех парней без памяти находить начинали?

— Две недели было. — Кивнул Всеволод. — Значит и у нас с тобой есть две недели, чтобы не стать деревенскими дурачками, а заодно как следует во всем разобраться.

Две недели до часа «икс». То же вечер. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

Мощные удары с противоположной стороны двери не прекращались, и Всеволод даже начал удивляться, как такая хрупкая конструкция выдерживает такой напор. Наконец существо за стенкой успокоилось и, оставив тщетные попытки проникнуть в помещение, убралось по своим неведомым делам, оставив майора и Давыдова в полном замешательстве.

— Что будем делать? — Слабым голосом поинтересовался Семен у товарища. — И вообще, где мы? Мне лично после такой презентации всякую охоту отбило наружу нос высовывать.

— А может мы в сумасшедшем доме? — Наудачу предложил первую сгенеренную в голове идею Курехин. — А это псих ломился.

— Если это и был сумасшедший, то килограмм двести весом и с кулаками будто кувалды. — Отмахнулся Давыдов.

— Да ты психов не знаешь! — Отмахнулся Всеволод.

— А ты будто знаешь?

— А вот знаю, представьте себе.

— И какие же они?

— Да меры не знают. Когда еще меня не назначили на руководителя отдела, я работал следователем на Петроградке. Пришлось один раз брать домушника, форточника Веню Корявого. Корявый, кстати, не кличка, а как ни удивительно, фамилия. Веня был виртуоз, лучший в своей профессии. Лазал быстро, брал много, убегал мгновенно. Одна незадача, дурачок от рождения. Уж что толкнуло убогого на столь скользкую дорожку, я не понимал, но брать его пришлось с ОМОНом. Лейтенанту, что вперед полез, он ключицу сломал, четверых раскидал, и если бы не сержант, прикладом его, по буйной головушке приложивший, ушел бы, дурачок, по дворам.

— А почему был? — Не понял Семен.

— Умер. Заперли его в желтом доме, а он там возьми и пробей себе голову об косяк. Считали же, что не буйный, вот в общую палату и поселили. Жалко. Добрый был Веня, хотя и вор. Детей любил. Бывало, обнесет квартиру, барыгам хабар сбудет, а на вырученные деньги конфет накупит и сидит в парке, детворе раздает. Господи, да что же я тут сижу! У меня же с супругой сегодня мероприятие, ресторан! — Всеволод бросился к двери и прислушался.

— Может, инструкцию посмотрим? — Предложил Семен.

— Давай, — в отчаянии отмахнулся майор. Хрюканье таинственного психопата все еще было отчетливо слышно в коридоре. Казалось, он и не собирался уходить, а набирался сил для новой атаки на пока неприступную преграду. Старания неизвестного дали свои плоды. В некоторых местах косяк и дверь треснули, некоторые гвозди показали свои шляпки из древесины. Еще пара таких подходов и субъект, обладавший такой невероятной силой, ворвется в помещение, а затем… Думать о том, что последует после этого, Всеволоду не хотелось.

— А ну-ка, ты же технарь, погляди. — Давыдов поманил стоявшего у двери Курехина рукой. — Странная конструкция. Все это дело, не поверишь, вместо розеток к генератору вот через этот блок запитано.

— И, правда, — Курехин поспешил к архаичному устройству и, на этот раз внимательно начал осматривать всю конструкцию. Старенький дизельный генератор вырабатывал не то напряжение, что требовалось аппаратуре и его пустили через кой-то самодельный переходник. Но сделано все было по уму. Оголенных концов видно не было, а все места сочленения были либо завальцованы, либо обмотаны толстым слоем изоленты. Сбоку у генератора имелась канистра с топливом, коего было не больше литра. Видимо, решив экономить горючку, похитители, а в том, что они были похищены, майор уже не сомневался, выделили ровно столько, сколько требовалось для просмотра кассеты. — Поглядим, — решил он и, свинтив крышку с отсека для топлива, начал переливать в нее дизель. Агрегат завелся только со второго раза и, пуская в комнату едкие клубы дыма, особое эстетическое наслаждение для людей в закрытом помещении, начал вырабатывать электричество. Тут же, едва напряжения хватило, включился телевизор и магнитофон. Некоторое время из динамика слышалось только шипение, а мутная картинка на кинескопе оставляла желать лучшего, но телевизор нагрелся и там показался давешний тип, что впустил Всеволода в контору.

— Вижу, вы очухались, друзья мои, — улыбнулся он, почти по дружески, если бы не холодный рыбий взгляд из-под полуопущенных век. — Это к лучшему. Перейду сразу к делу, ибо топлива у вас не больше чем на час. Вы, точнее ваши психогенетические отпечатки участвуют в эксперименте. Господин Давыдов отобран после продолжительного анализа, а вот с вами, майор, произошла загвоздка. Не ожидали мы вас увидеть в наших Пенатах так скоро, так что не обессудьте.

— Чего? — Не понял Семен, но Всеволод шикнул на аналитика и, прижав палец к губам, призвал к тишине.

— Вы, наверное, удивлены и задаетесь вопросом, где же вы находитесь. Отвечу и на него. Нигде. Да, именно нигде. Мир вокруг нереален. Любые трудности вокруг будут спроецированы из вашего мозга и по сути, если вы умрете, то именно вы будете причиной собственной смерти. Но чтобы вы не заблуждались, сразу уточню, технология есть и подтверждение её, то самое нечто, что сейчас блуждает в темных коридорах брошенного дома.

Вы — новая группа, созданная стихийно, и оттого результаты будут полезны вдвойне. За две недели, а именно столько нужно вашим носителям, чтобы окончательно потерять контроль над собственным сознанием, вы должны преодолеть расстояние от точки «А», где вы находитесь сейчас, до точки «Б» или выхода. Помнить вы, разумеется, в случае удачного эксперимента ничего не будете. Копия просто будет транслирована посредством мобильной связи. Мы же не упыри какие, чтобы человека окончательно с ума сводить. В случае же поражения, ну вы меня понимаете. И помните главное, все, что вам предстоит пережить, вынуто из подсознания кого-то из вас.

Карта и оружие, это самое большее, что я могу вам дать, находятся в ящике под досками пола прямо под телевизором. Там же есть и часы, которые отсчитывают время до полной психокинетической блокады мозга.

И еще, ваш виртуальный слепок и вы связаны. Данные сервера и мозговая активность синхронизированы посредством расставленных повсеместно вышек, спасибо операторам мобильных сетей. Избежать их действия практически невозможно. И самое интересное, вы, знаете об этом, а вот ваши тела нет. Смешно, не правда ли? Ну да ладно, удачи вам, парни. Будет интересно наблюдать за очередной крысиной возней.

Вечер того же дня. Реальность. Санкт-Петербург.

Петька Грыжин, в быту просто Грыжа, вскрывал сейфы виртуозно. Ни один хитрый механизм, ни одна тщательно продуманная механическая защита не могла устоять против его ловких пальцев и острого слуха больше десяти минут. Но как не удивительно, свои деяния Петя серьезно не воспринимал. Первым его делом стал школьный сейф в учительской, где хранились классные журналы. Череда отрицательных оценок сулила Грыжину серьезные неприятности от родителей, и поэтому он решил действовать не совсем законным путем. Мягкая и бессловесная матушка Анна Степановна ему ничем не грозила, а вот отец Сергей Григорьевич Грыжин, слесарь-инструментальщик второго разряда на расправу был скор.

Решив не портить себе жизнь, маленький Петя пробрался в учительскую и с помощью своего слуха и набора слесарного инструмента дражайшего папаши вскрыл нехитрую конструкцию. Журнал восьмого «А», а с ним и еще парочка потом были сожжены на пустыре за стройкой, а младший Грыжин отправился на каникулы без особых последствий для филейной части. А потом, как говорится, закрутилось. Там шкаф с документами, здесь касса в магазине, и так это у юного Грыжина выходило ловко, что он в какой-то момент уверовал в безнаказанность. Однако ничто в этом мире не вечно, попался и Петя, когда они с компанией сверстников, таких же криминальных наклонностей, вскрывали кассовый аппарат в табачном киоске. Получив за это деяние условный срок, гражданин Грыжин некоторое время вел вполне нормальный, законопослушный образ жизни, но нажитое неправедным трудом стремительно таяло, а привычный уже образ жизни, походы в рестораны, дорогая одежда и такие же недешевые шлюхи, требовали свежих финансовых вливаний.

Всю жизнь трястись, и бояться за собственную свободу он не желал и решил покончить с этим раз и навсегда, а напоследок отхватить немалый кусок. Вот именно в этот момент он и повстречал, тогда еще капитана, Курехина. Взяли Петю и его подельников тепленькими, по наводке, когда он самозабвенно ковырялся в сейфовых ячейках Сбербанка. Заключив с капитаном сделку, Грыжа получил свои полтора года, вместо обещанных десяти, и отправился в места не столь отдаленные, где с пользой для ума и здоровья отпраздновал два Новых года и дня рождения.

Выйдя на волю, Петр решил поставить крест на преступном прошлом, или по-простому, завязать. Обзавестись семьей, устроиться на работу, что с его отметкой в биографии казалось почти невозможным. Начать оседлый образ жизни со всеми его прелестями вроде тапочек, вытянутого на коленях трико и бутылки дешевого пива по вечерам, употребляемой за просмотром очередного помойного шедевра, практически не светило. Каково же было удивление бывшего уголовника Грыжи, когда его взяли на работу, и не просто работу, а хорошо оплачиваемую. Делал он старые трюки. Ломал двери и замки, вскрывал сейфы и ячейки, вот только начал заниматься этим на законных основаниях. К тому времени новые граждане современной России поднакопили подкожный жирок и, зачастую игнорируя заманчивые предложения акул капитализма, обзаводились личными стальными схронами в стенах, неумело спрятанными за дешевыми репродукциями классиков, да бронированными дверьми. Ключи терялись, пароли от кодовых замков вылетали из головы после ударной дозы виски, и тут являлся Грыжа и все расставлял на свои места. Проработав в конторе год, Петр уверенно пошел на повышение. С новой должностью и зарплатой ему стали доступны такие мелкие радости жизни как личный автомобиль китайского производства и отдых в Геленджике с новой подружкой Аленой, а так же планирование бюджета за кухонным столом. С появившимися накоплениями Грыжин и сам вскоре стал обладателем бронированной двери и маленького сейфа прикрытого растиражированным плакатом с товарищем Че в революционном берете, что он по случаю купил на вещевом рынке у местных кустарей. Шел в гору Грыжа, бурел, становился насквозь цивильным. Срок и старые делишки теперь казались ему дурным сном, чем-то из другой, вовсе не его жизни. Будто бы прочитал старый детектив, да забросил книжку на полку. Выбросить жалко, но и верится с трудом.

И каково же было удивление Петра, когда в один прекрасный теплый летний вечер, когда собрав в большую сумку принадлежности для шашлыка и взяв под руку верную подругу, он почти ступил за порог собственной квартиры, в кармане задергался телефон.

— Кто там? — Удивилась Алена, поправляя выбившуюся из-под бейсболки непослушную пергидрольную челку.

Грыжа поставил сумку на пол, вытащил телефон и взглянул на дисплей. Номер ему был не знаком.

— С работы, наверное, — пожал он плечами. — Очередной лопух забыл ключи от дома в бюстгальтере своей любовницы, а мы отдувайся.

— Совсем обалдели, в выходной! — Возмутилась Алена.

— Але.

— Гражданин Грыжин, Курехин беспокоит.

— Какой такой Курехин? — Опешил от неожиданности бывший медвежатник.

— Такой. — Довольно хохотнула трубка. — Самый что ни наесть взаправдашний.

— Это с работы, срочно. — Пояснил Петр Алене и, пожав плечам, протопал на кухню прямо в ботинках.

Разговор получился быстрый и неприятный. Капитан, точнее теперь уже майор Всеволод Курехин был в центре, и ему срочно требовалось вскрыть дверь на месте происшествия. Почему нельзя было привлечь к этому штатных специалистов, а такие в МВД имелись, и как, прости господи, мент вызнал его новый мобильный, Грыжа решительно не понимал. Сопротивляться или отговариваться было бессмысленно. Помня бульдожью хватку Всеволода, Петр сел за стол и с лицом печального поэта перед смертельной дуэлью быстро записал продиктованный адрес на полупустой пачке сигарет.

— Алена, я на час, ну максимум на два. — Крикнул он с кухни. — На машине. Срочный заказ от дирекции.

— Ой, Петя, — Алена охнула и по-бабьи подбоченившись с укором, посмотрела на своего мужчину. — Только быстро. Так не хочется этот вечер впустую у телека провести. Погоды-то какие! Белые ночи!

— Да я быстро. — Пробежав в комнату, Грыжа внял с верхней полки свой чемоданчик с инструментом и, поцеловав на прощание подругу, схватил ключи и понесся по лестнице аки олень. Не то чтобы он боялся майора или торопился к нему на встречу. Просто он поддерживал Алену. Провести такой чудесный вечер за работой, вместо того чтобы насладиться сочным шашлыком под беленькую, ему тоже не хотелось.

Весело подмигнув Давыдову, майор заспешил вверх по лестнице, где сидя на тумбочке, зачем-то дежурил сержант.

— Здорово, служивый, как трудится? — Ехидно поинтересовался Всеволод у пригорюнившегося сотрудника.

— Как в сказке, — начал бубнить давно уже заученную фразу безымянный полицейский. — Хлеба нет и нет колбаски.

— Встрял, значит?

Сержант хмуро глянул на старшего по званию, но ничего не ответил.

— Встрял. — Довольно заключил тот. — Кто бы тебя помещение охранять оставил, если бы ты чего не натворил. Ты давай, признавайся. Завтра ведь все равно по всем отделам разлетится новость, а так я хоть твою версию знать буду.

— Ну да, — сдался парень. — Вышла штука нехорошая.

— А что так?

— Да, пакет с деньгами посеял.

— Отступные с вокзала для герр капитана?

— Точно.

— И сколько было?

— Четыреста косых. Почти пол ляма. Ума не приложу, что теперь делать. Конкин с меня три шкуры теперь спустит. Сегодня на дежурстве, завтра буду детские сады охранять. Кончилась карьера.

Всеволод от удивления присвистнул. Конечно, такое хлебное место как Московский вокзал обязано было приносить ежедневный доход, но вот чтобы так?

— Конкина ты не бойся, — дружелюбно улыбнулся Курехин. — Он попылит, попылит да забудет. Отходчивый. Сволочь редкостная, но и в ситуацию вникает. Да и деньги твои, думаю, скоро найдутся. Опорному, в метро сообщил?

— Первым делом.

— А эсбэшникам на вокзале?

— Тоже. Они и сказали, что с такими бабками, кто хочешь кирпич отложит, и домик построит.

— Значит найдутся. Но мы с тобой, парень, похожи.

— И чем это, товарищ майор?

— Оба пострадавшие и оба на сухую.

Дружный гогот, раздавшийся через пару минут сверху, дал Семену понять, что Всеволод работает в нужном направлении. Быстро установив дружеский контакт с агентом врага, он ни секунду не сомневаясь, вручил ему пару мятых соток и отправил парня за водкой, а сам, встав у окна, принялся дожидаться медвежатника. Расчет Всеволода был прост. Парень почти наверняка должен был сам обойти все злачные места, попытавшись найти концы потерянных денег. На это у него должно было уйти минимум минут тридцать, а затем, плюнув на все, он отправился бы в ларек за водкой. Сорок минут чистого времени и оставленный пост. Ну, ничему людей жизнь не учит.

Грыжа не заставил себя долго ждать. Через двадцать минут после звонка под окнами «Нового рубежа» скрипнув тормозами, остановилась старенькая Тойота и, прихватив сумку, медвежатник поспешил внутрь.

— Где дверь? — С порога начал задавать вопросы Петр.

— И даже не поинтересуешься, законно ли это? — Наигранно удивленно поинтересовался майор.

— Я тебя знаю, — отмахнулся Грыжин. — У тебя все сплошь и рядом незаконно. Главное, чтобы я там не засветился. Ну? Где работа? Меня баба моя на шашлыки заждалась, а тут ты со своими мурашками.

— Пошли, — Всеволод поманил рукой и бодрой походкой направился в подвал, где его поджидал Давыдов, нервно меряющий помещение маленькими шажками. Курехин увидев такую картину, сначала подумал, что аналитика вновь накрыло, но тот при виде вошедших, замахал рукой, показывая признаки разума. — Время у нас не больше десяти минут. Справишься?

— Плевое дело. — Присев на корточки около замка, медвежатник несколько секунд просто смотрел на замочную скважину, а потом полез за инструментами.

Пока Грыжа возился с цербером, а делал он это с одухотворенным лицом, Всеволод и Семен отошли в сторонку, чтобы не загораживать свет.

— Как думаешь, что там? — Поинтересовался Всеволод, машинально касаясь марлевой шапочки на голове.

— Как что? — Удивился Давыдов. — Два стола на колесиках, как в больнице. Приборы, оборудование, капельницы. Препараты еще какие-то химические были. Очень уж пахло.

— Готово. Спекся ваш цербер, все три головы.

— А вы, батенька, еще и интеллектуал, — усмехнулся майор.

— Ну, если от меня вам больше ничего не нужно, то рву когти, — спешно засобирался Грыжа.

— Если что…

— Да знаю. Не был. Не видел. Нев курсе. Но и ты, майор, в случае чего спину мне прикрой.

Проводив торопливо удаляющуюся фигуру Петра взглядом, Курехин подошел к таинственной преграде и надавил на ручку.

— Вот оно значит как, — усмехнулся он открывшейся перед ним картине. — Не ожидал. Ты, Сема, пока стой на шухере, а я своим спецам позвоню. Я, конечно, разбираюсь в технике, но вот конкретно в такой не силен.

Две недели до часа «икс». Тот же вечер. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

Существо за дверью вновь подало признаки жизни и жалобно заскреблось в шатающиеся доски.

— Как думаешь, Сема, что нам по ящику казали? — Нервно дергая щекой, поинтересовался оперативник. — Мне это один фильм ужасов напоминает, но этот вроде был без маски. Встречу на улице, урою гниду.

— Прежде всего, нужно убедиться, что мы не спим. — Взяв из рук майора молоток, Давыдов легонько размахнулся и приложил себя по пальцу левой руки. Зачем он пошел на такие крайние меры, когда, по мнению Всеволода достаточно было себя просто ущипнуть, он, наверное, и сам не понял, но главное было достигнуто. Зажав здоровой рукой рот, чтобы не заорать, красный и с выпученными глазами Семен пустился плясать по комнате, размахивая поврежденной конечностью. — Больно-то как. — Выдавил он сквозь сжатые зубы.

— Ты бы себя еще по голове ударил, воин, — саркастически хмыкнул Курехин. — Я, после твоей выходки, тому парню в телевизоре даже верить начинаю. Каков носитель, такова и копия.

— Но больно же!

— Конечно, все это похоже на бред или затянувшуюся шутку. — Начал рассуждать майор. — Мы ощущаем боль, запахи, вибрации и различаем цвета, следовательно, все это происходит не во сне, а наяву. Осталось только понять, что тут происходит, а для этого нужно, по меньшей мере, выглянуть за дверь.

И тут тварь ударила вновь. Называть её существом или животным не поворачивался язык. Бессвязное бормотание и всхлипы сменялись с гулкими, точными ударами по креплениям и косяку. Раз, другой, первая планка вместе с гвоздями отлетела в сторону, едва не угодив в голову майора. Третий, четвертый… события начали развиваться столь стремительно, что время на раздумья не оставалось.

Подхватив с пола молоток, оброненный Семеном, Курехин ногой толкнул стойку, на которой стоял телевизор, и тот, отлетев на пол, бухнулся на доски кинескопом вниз. Следуя инструкциям человека с экрана, майор размахнулся и вмазал молотком по доскам. Схрон под полом был. Зеленый жестяной ящик с двумя ручками, больше похожий на цинк с патронами. Слава богу, запаян он не был, и замка не имелось.

Немного помешкав, Семен бросился помогать товарищу по несчастью, и через секунду тяжелый ящик оказался на поверхности. Откинув крышку, Веволод присвистнул.

— Если уж это чья-то проекция, то точно моя.

— А почему не моя? — Позабыв о беснующемся за дверью демоне, включился в игру Давыдов. — Знаешь, сколько я стрелялок прошел.

— Ага. — Сморщился майор. Времени спорить решительно не было, но желание утереть нос зарвавшемуся гражданскому взяло свое. Схватив первый попавшийся ствол, Курехин начал набивать его патронами, посекундно оглядываясь на дверь. Куска доски сверху уже не было, а тварь бесновалась внизу, пытаясь вынести косяк вместе с частью стены. — Тогда что это такое?

— Ружье. — Развел руками уверенный в победе Семен.

— В гузле у тебя ружье. — Оскалился майор, убеждаясь, что третий патрон лег на место. — Это, мой маленький друг, не иначе как карабин. Старая советская конструкция. Продольное скользящее цевье для перезарядки и ударно спусковой механизм куркового типа заставят облизнуться самого прожженного милитариста. Жаль, что патронов в него лезет мало, но у нас их, как погляжу, целая коробка, а калибр заставит проявить уважение любого наглеца.

Договорить Всеволод не успел. Очередной удар окончательно разрушил преграду. Просунув морду в образовавшийся проем, на него уставилось странное нечто. Росту оно было не больше полутора метров и выглядело настолько нелепо, что если бы не весь ужас ситуации, Курехин просто бы рассмеялся. Узловатые длинные лапы заканчивались массивными отростками, чем-то отдаленно напоминавшими кулаки. Обросшие грубыми мозолями они были похожи на колотушки, и именно ими существо так ловко выбило дверь. Мощный торс, обвитый жгутами мускулов, ярко контрастировал с почти атрофированными нижними конечностями, крохотными ножками-копытцами. Передвигалось существо, опираясь на руки, приволакивая за собой ножки-обрубки, и передними же конечностями оно крушило преграду. Но невероятней всего выглядела морда, искаженная, морщинистая, в странных бородавках и наростах, она чем-то смахивала на светлый образ экс-тещи майора, Клавдии Петровны, с коей он был в конфронтации с момента знакомства и до самого развода с бывшей женой. За три года совместной жизни, где теща прилагалась как бесплатное, но обязательное дополнение, детей завести не успели и после очередной ссоры с благоверной, закончившейся разводом, Курехин с радостью расстался с веселым семейством, внутренне недоумевая, зачем вообще ему пришло в голову жениться. Позже майор пересмотрел свои взгляды на брак вновь, но это уже совсем другая история. И ведь забыл почти Клавдию Петровну, а тут такое.

Руки сработали быстрее головы. Ствол карабина дернулся вверх, прицел встал напротив хари и, передернув цевье, Всеволод на выдохе, почти по-снайперски нажал на курок. Башку твари разметало к чертовой бабушке. Лишившись своей основной достопримечательности, та рухнула на пол, пульсируя струей крови из шеи.

— Матерь божья. — Ошалело отступил в сторону Семен, указывая на труп дрожащей рукой. — Что это было?

— Ну, то, что матерь, это еще могу понять, а вот на счет божья я бы поспорил. Это, похоже, тоже моя фантазия, а впереди еще пара месяцев в Гудермесе, да спецоперации по зеленке, так что держись, Сема.

— Я наружу не пойду, — замотал головой Давыдов. — Если это, — дрожащий палец аналитика вновь указал на чудище, — цветочки, то что же будет когда ягодки пойдут?

— Хочу напомнить, — Всеволод осторожно потыкал зверо-тещу прикладом и, убедившись, что больше она докучать не будет, осторожно выглянул наружу. — Что таких вот красав может быть еще много и все они, почти наверняка, решат заглянуть на огонек. Интересно, как она передвигалась?

— Наверное, на руках, — немного отойдя от шока, Семен подошел к остывающей туше. Верх, как всегда взяло нездоровое любопытство. Он присел на корточки и начал изучать существо. — Ноги намеренно не развиты. Либо его собрали из запчастей, либо специально выращивали вроде китайских карликов. И кровищи-то, кровищи, будто ведро вылили, а в такую тушу, хоть и здорова, столько не влезет.

— Ты пока стой на стреме, а я покопаюсь в хабаре, — решил Всеволод и, всучив Семену карабин, шагнул к сундуку. — Обращаться умеешь?

— А то!

— Ну, вот и карауль тогда.

— Слушай, Всеволод. — Семен выглянул в унылый обветшалый от времени коридор и потянул носом сырой воздух. — Значит, версию хмыря из телека берем за рабочую?

— А куда деваться? — Курехин задержался около трупа монстра, а потом, махнув рукой, шагнул к сундуку. — В нашем, настоящем мире, такие твари точно не существуют.

Содержимое ящика его приятно поразило. Крыса из телевизора играла по крупному, но и своим жертвам давала шанс на выживание. Простой человек, вроде Давыдова не нашел бы применения половине всего что оказалось в «Пещере Аладдина», но у старого вояки и мента Курехина просто глаза разбегались.

Гранаты, десять штук. Колобашки РПГ-40, уложенные рядком, будто сонные поросята, в свое время верой и правдой служили дедам и отцам в тяжелые времена Второй Мировой. Специальных крепления у них не было. Боец, вооруженный таким нехитрым оружием должен был носить ее, засунув за ремень. Старо, но действенно. Потянет.

Патроны от карабина, их оказалось аж три коробки, пришлись как нельзя кстати, а рядом с ними обнаружились и поясные патронташи. Снаряжать их и носить на манер американских засранцев Всеволод хотел не очень, но таскать их в хлипких картонных хранилищах тоже было не вариант. Там же обнаружился еще один карабин, который майор тут же зарядил и отложил в сторону.

Кольт М-1917 в кобуре, вызвал у Всеволода легкий приступ скептицизма. Оружию было лет сто, не меньше, а он выглядел как новый и еще пах заводской смазкой.

— Не удивлюсь, если пристреляно. — Усмехнулся майор, перекладывая боезапас в лежавшие там же вещмешки. — Обзавидуйся, Джон Уэйн.

Последняя находка была особенно примечательна. Два длинных ножа бауи с удобными ножнами и креплениями-хлястиками, дабы боец мог носить их на бедре и если нужно, быстро пускать в ход. Две пузатые фляги оказались доверху заполнены медицинским спиртом.

Отхлебнув из фляги, Всеволод занюхал происходящее архаичным револьвером, и, смахнув выступившие на глазах слезы с сожалением отметил, — Жратвы не дали.

— Что там? — Бледный Семен боязливо оглянулся через плечо, нервно тиская в руках карабин.

— Да стволов, хоть и старых, пруд пруди. Боеприпасов к ним в избытке. Карта, кстати. — Курехин кинул пухлый конверт в свой вещь-мешок, решив, что в случае внезапного отступления ему лучше лежать там, чем валятся на полу. Местность на бумаге можно было изучить и позже. — Даже спирта отсыпали, а вот пожрать не оставили. Жлобы.

— Ага. — Нервно закивал Давыдов. — Так что делать будем, Всеволод? Уходить отсюда надо. Я так и слышу в конце коридора, прямо за углом, какое то бормотание.

— Уходим, — легко согласился майор. — Сейчас экипируемся, мешки за спину и деру. Только аккуратно, без лишней стрельбы, береги патроны.

— Так их же много.

— Запас карман не тянет. Все разное. Калибр, начинка. Где мы их потом будем брать? А нам, между прочим, тут две недели таким вон зверюкам хвосты крутить.

Некоторое время ушло на экипировку. Забросив на плечо карабин, Всеволод уселся на подоконник и начал прилаживать к бедру лямки бауи. Тем же занимался и Семен. Через десять минут, обвешанные оружием, будто революционные матросы на агитационных плакатах ЦИКа, майор и аналитик двинулись по коридору. Направление было взято верное, в противоположную сторону от невнятного бормотания.

— Огневого контакта избегать, — процедил Курехин сквозь зубы, осторожно ступая по скрипучим доскам пола.

— Чего? — не понял Семен.

— Стреляй, говорю, поменьше, — печально вздохнул Всеволод, окончательно поняв, что имеет дело с насквозь цивильным человеком. — Морду сразу не высовывай, когда до угла дотопаем. Послушай, понюхай. Тоже с дверьми и оконными проемами. Нас могут увидеть и начнется.

— А что начнется? — Удивился Давыдов.

— Да все. Что, по-твоему, тварь от нас хотела?

— Даже не знаю, — Семен крепко задумался и замолчал, давая майору время на размышления.

— Значит так, — начал он, и тут же, присев на корточки прислонился к стене, а за ним опустился и Семен с трясущимся подбородком.

Тень за окном появилась внезапно и так же быстро разрослась, заполнив собой весь горизонт. Кто-то огромный, мохнатый и очень горячий, медленно пробухал мимо. Тяжел он был неимоверно. Каждый шаг гиганта отдавался дрожью пола и дребезгом стекол в рассохшихся рамах. Разглядывать его абсолютно не хотелось, и уж тем более выяснять, что это конкретно и куда направилось. Тварь была огромная и теплокровная, что не очень вязалось с представлениями Всеволода об эволюции. Подобные колоссы разве что в меловом периоде были, да те давно вымерли, и как помнил майор, были сродни ящерице.

А потом пришел страх. Настоящий, невиданный, заставляющий биться сердце так, что казалось, оно готово было пробить костяную клетку ребер и выскочить наружу. «Бум» в груди, «бух» за окном. Наваждение длилось едва ли секунду, но Всеволоду оно показалось вечностью. В какой-то момент он ощутил прикосновение холодного железа к губам, а когда открыл глаза, понял, что готов вынести себе мозги с помощью собственного винчестера.

— Тоже мне Курт Кобейн. Я даже на гитаре играть не умею. — Майор поспешно отодвинул ствол от лица и перехватил карабин Семена, который вознамерился последовать его примеру, и залепил ему свободной рукой пощечину. Тот моргнул и, кивнув, пополз на четвереньках дальше по коридору. Последние несколько метров до двери преодолели именно так.

— Что будем делать дальше? — Давыдов осторожно выглянул из-за косяка. Старая фанерная дверь валялась неподалеку, вся в гари и черной копоти.

— Чем дольше я тут нахожусь, тем больше все это напоминает компьютерную игру. — Всеволод закусил губу и, сняв с плеча карабин, снял его с предохранителя.

— Да, — согласился аналитик, любуясь жухлой травой у порога. — Что-то в этом есть. Сначала появление, вводный инструктаж, потом схрон с ништяками, дальше пробная миссия чтобы освоиться с управлением.

— Ты, я гляжу по играм профи, — нервно усмехнулся майор.

— А ты по войне. — Уверенно кивнул Давыдов. — Видно же что в менты ты не просто так пошел. Воевал?

— Довелось.

— И где?

— Не твое дело.

С минуту сидели молча, каждый переваривая вновь открывшиеся обстоятельства.

— Идея есть. — Вдруг оживился Курехин. — Не очень понятно, правду ли говорил тот хмырь из телека, но если мы и правда копии, а вокруг нас игровая среда сгенеренная из моего и твоего подсознания, то волей неволей она должна подчиняться правилам.

— Верно, — улыбнулся Семен. — А значит не все потеряно. Даже самый неопытный и невезучий игрок может победить самого навороченного босса. Надо только знать, куда ему лупить.

— Если есть, кого убивать, значит, будет и оружие. Получил ранение, должна быть аптечка. Есть расстояние, найдется и транспорт. И главное! Если есть опасные участки, должны быть и укромные уголки вроде базы, где можно будет перевести дух и хлебнуть из фляжки. — Всеволод подполз к дверному проему, высунул голову и огляделся. Метрах в двухстах, рядом с серым двухэтажным зданием с выбитыми окнами, будто инородное тело неведомо как занесенное в этот мир, стоял, посверкивая полированными боками мерседес Гелентваген. — Бьюсь об заклад, что ключи в замке зажигания.

Облизнув вдруг пересохшие губы, Всеволод оглянулся. Местность, в которую они попали, могла находиться где угодно.

Серое небо над головой, асфальт в выбоинах и трещинах, перевернутые мусорные контейнеры и длинные приземистые двухэтажные дома, похожие на казармы. Остовы машин, выгоревших или сгнивших от старости, попадались тут и там. Тянуло гарью и разложением. Тварей, похожих на давешнюю, или других существ тоже не наблюдалось. Но вот что было странно, картинка, будто статичная декорация, зависла в странном безмолвии. Ветер не гнал клоки старых газет по мостовой, не щебетали птицы, собачьего лая тоже слышно не было. Все это очень напоминало Апокалипсис, если бы не новенький Мерседес стоящий неподалеку.

— Чисто, — почему-то перешел на шепот майор. — Карабин с предохранителя сними.

— А где он?

Курехин вздохнул, отобрал у Семена ствол и снял его с предохранителя.

— Так лучше, — покачал он головой, — но не направляй ствол на меня. Понял?

— Да без проблем. Сверимся с картой.

И верно, за новыми впечатлениями Курехи и позабыл, что в его вещмешке болтается пухлый конверт. Он сел на пол, развязал тесемки, стягивающие горловину мешка, и выудил оттуда добычу.

— Вот, — простенькая нарисованная на клочке бумаги карта была сложена втрое. — Мы тут.

— С чего ты взял? — Давыдов склонился над картой и тут же понял всю абсурдность своего вопроса. На ней, рядом с жирным крестиком красовалась надпись «Вы тут», а сбоку была нарисована рожица-смайлик, хитро подмигивающая аналитику.

— Смотри, тут все отмечено. — Воодушевился майор. — Вот схрон с боеприпасами. Это в двух кварталах к западу. Вот гнездо, отмечено черным. Что это такое, я не знаю, но лучше туда не соваться. Вот школа, она должна быть безопасна. Стоп, а это что?

Карта внезапно обрывалась, а под стрелкой, указывающей в пустоту, все тем же мелким убористым почерком было выведено следующее:

«Переход на новый уровень испытания. Время прохождения — сутки с момента старта двигателя автомобиля. Новые инструкции и карту найдете на северо-западе в пункте назначения номер два. Площадь Ленина, слева от памятника».

— Куда сейчас?

— К школе. Надо проехать буквально пару кварталов по центральной улице. Видишь, как тут все нарисовано? Второстепенные тонкими линиями, главные маркером. Двинули.

Всеволод убрал карту в мешок, просунул руки в лямки и встал с колен. В ладони приятной тяжестью лег заряженный карабин. Майор обернулся и, подмигнув аналитику, сделал первый шаг в этот странный мир. Он начал играть по правилам, а, следовательно, принял их. Других вариантов не было.

Вечер того же дня. Реальность. Санкт-Петербург.

Петрыкин прибыл на место происшествия ровно за десять минут до сержанта, и там его уже встречал Курехин, смоливший одну папиросу за другой.

— Здоров, лейтенант, — Всеволод протянул коллеге руку. — Оборудование с собой?

— Обижаете, — Андрей Петрыки, лейтенант полиции, служивший в отделе Курехина чуть побольше шести месяцев, был спецом по информационной защите, а, следовательно, и взлому, и на свет, наверное, появился, сжимая своей маленькой ручонкой если уж не клавиатуру, то мышь точно. Техника слушалась и боялась лейтенанта, и если в руках подкованного во всех отношения Курехина она работала исправно, то при появлении на горизонте Петрыкина приобретала новые и неведомые доселе свойства. Вот и теперь, когда дело было щекотливым, а сам майор не имел права на ошибку, была вызвана кавалерия в виде лейтенанта с его всемогущим ноутбуком.

Войдя в помещение, он нахмурился, пожал плечами и потопал к стойке с оборудованием. Обогнув кушетки с капельницами и проводами, лейтенант лишь мельком взглянул на странные приспособления, а затем, открыв стеклянный шкаф, воткнул в один из серверов в стойке шнурок своего ноута.

— Оборудования миллиона на три, — саркастически пояснил он. — И кого мы взяли, товарищ майор? Сервак с детской порнушкой?

— Лучше, Петрыкин, лучше. Ты мне скажи, что это такое и можно ли там навести свои порядки.

— Посмотрим.

Сев прямо на пол и скрестив ноги по-турецки, лейтенант защелкал клавишами. Минута сменялась минутой, а бег ловких пальцев по клавиатуре не прекращался. В комнату заглянул уставший сержант, и даже не удивившись тому, что комната взломана, протянул полупустую бутылку водки Всеволоду.

— Принес, товарищ майор.

— Совсем все плохо?

— Пропал я. Капитан звонил, спрашивал про квартиру, а у меня мама пожилая, кредит.

— Не дрейфь, сержант, — Курехин принял из рук бедолаги початую бутылку. — Разберемся. Сейчас закончим с нашим делом, а потом я пробью по своим каналам. Найдутся эти бабки, а если Конкин будет гнуть пальцы, звони на мой мобильный, я разберусь.

— Телефончик бы, — с надеждой промямлил сержант.

— На вот, — жестом карточного фокусника майор извлек из кармана пиджака визитку и протянул её парню. — Не потеряй. И погуляй пока пойди. У нас тут свои дела, взрослые.

— Понял. — Лейтенант довольно щелкнул пальцами и осторожно поставил ноут на пол, а затем, встав, начал разминать затекшие от долгого сидения ноги.

— Ну что там? — Наконец подал голос, до этого сидевший в сторонке Семен.

— Не поверите, игровой сервер. Данных там крутится куча, будто пол страны разом онлайн вышло, а на деле всего два подключения.

— И что за подключения?

— Да пес его знает. Принимается по три-джи. Похоже с ближайшей вышки сотовой связи. Туда же и транслируется основной информационный поток. Два перса, одинаковые навыки. Вот, интересно. Группа крови участника, какая-то совместимость с психокинетическим копирование и прием данных с портативного копирующего устройства БСМ-12. Вон оно кстати стоит. — Лейтенант кивнул в сторону странного прибора с присосками на проводах, стоящего у изголовья кушеток. — Тут еще дозировки препаратов и влияние на отделы головного мозга, от стимуляции до блокировки. Как я понимаю, надо что-то впрыснуть, чтобы другое заработало.

— А отключить никак нельзя? — С надеждой поинтересовался Давыдов. — Шнур типа из розетки выдернуть?

— Ну не знаю. — Петрыкин пожал плечами. — Понять бы еще что это. Судя по структуре, игрок и его персонаж связаны на каком-то странном уровне. Погибает перс, геймеру наносится вред. Возможно даже физический. Это и в мануале, что я на жестком диске нашел, написано.

— Дела, — расстроился майор. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что в этом сервере и персонаже скрывается истина. Если бы можно было понять…

— Всеволод. — Семен вдруг оживился и затормошил майора, схватив того за рукав. — Игроки — это мы. Я-то, наверное, запланированный, а ты случайно рядом оказался, вот они и решили для чистоты эксперимента…

— Человек в игре быть не может, — сказал, как отрезал Курехин. — Это фантастика. Если бы можно было делать копии сознания и каким-то образом связывать их по цифровым каналам с носителем, это был бы прорыв. Стали бы доступны даже самые сложные работы. Люди, а точнее биомеханизмы управляемые их виртуальными копиями смогли бы покорять вселенную, спускаться на дно вулканов, испытывать самые сложные и опасные препараты.

— Так я к тому и веду, — глупо улыбнулся Семен. — Капельница, БСМ-12, койки, мы с тобой…

— А потом они теряли память. — Всеволод тяжело опустился на пол и с ненавистью посмотрел на серверную стойку. Руки буквально чесались вырвать из кобуры Макар и выпустить в эту наглую, ухмыляющуюся теристорными диодами морду, весь магазин. — Только знаешь что, Сема, я тебе еще не все про это дело рассказал.

— А почему? — Наивно удивился аналитик.

— Да потому, мой маленький пушистый друг, что это информация для внутреннего пользования. Не у всех память отшибло. Часть просто стали дурачками, другие превратились в овощ, третьи умерли от кровоизлияния в мозг, и у всех это случилось ровно через две недели после посещения всем нам известной конторы под названием «Новый рубеж».

— А мы тут каким боком? — Наивно поинтересовался Петрыкин.

Всеволод нахмурился и, по-видимому, решил признать очевидное. Он помнил одну истину, а точнее способы её поиска, — когда отметаются все варианты и остается один, пусть даже и самый невероятный, это и есть правда.

— Знаешь, лейтенант, — Всеволод поднялся и, поднеся бутылку водки ко рту, сделал солидный глоток. — Те персонажи, что взаимодействуют с геймерами в игре, похоже, мы и есть.

Две недели до часа «икс». То же вечер. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

Ключ в замке зажигания и правда, нашелся. Быстро пробежав по пустой улице мужчины, запрыгнули в машину. Семен было дернулся к водительской двери, но перехватив суровый взгляд Курехина, поспешно переместился к пассажирской, быстро проскочив перед решеткой радиатора.

— То есть, старший в группе ты? — Ехидно поинтересовался он, нашаривая рукой ремень безопасности.

— Ну, я, — майор повернул ключ и, услышав рычание немецкого движка, поправил салонное зеркало. — У меня боевой опыт.

— Но мы не в жизни, а в игре. — Тут же насупился, будто малое дитя, Давыдов. — И бьюсь об заклад, что тут я мастер. Да я Дум на найчмаре проходил!

— Помнишь молоток и палец? — Всеволод нахмурился. За углом дома, откуда они недавно вышли, мелькнула тень, затем вторая. Нехорошие такие тени, корявые, в дрожь от них бросало.

— Помню, — смутился Семен. — Я…

От резкого ускорения он ударился головой о подголовник и, прикусив язык взвизгнул, будто поросенок.

— Ты чего?

— Сзади!

Семен обернулся и обомлел. От открывшегося его взору зрелища ладони мгновенно стали влажными, а вот во рту пересохло. Курехин вдавил педаль газа до упора, и играл ручкой переключения скоростей, не снимая ноги с акселератора. Сцепление выжималось под аккомпанемент рева двигателя, а старый гоночный способ работал. Преследователи, с десяток уродливых длинноруких фигур с атрофированными конечностями, невероятно быстро следовали за автомобилем. Давыдов смотрел и не верил своим глазам. Он, наконец, понял, как передвигалась та тварь, что, так неосмотрительно лишившись головы, остывала на полу комнатушки. Приземляясь на пятую точку, почти не задерживаясь, чудища вовсю работали мозолистыми руками молотами, взмывая на мостовой. Одного толчка рук хватало, чтобы перебросить мускулистую тушу на три-четыре метра вперед, и в таком вот ужасающем ритме они неслись вслед за беглецами. Вой и бормотание стали нестерпимы, и даже надсадный рев двигателя не заглушал эти нечеловеческие звуки. Одно из существ не вписалось в поворот и задело рукой кирпичную стену, разнося её в крошево. Странно, что её мертвая товарка так долго не могла сообразить, как же вскрывается эта вкусная консерва.

Но твари явно уставали, а вот Мерседесу было плевать, лишь бы горючки в баке хватило. Через пару кварталов они отстали на сотню метров, потом на две, а когда майор облегченно выдохнул и, подкатив к четырехэтажному строению с колоннами, заглушил двигатель, они потерялись в череде заброшенных зданий оставшихся позади.

— Надеюсь, они не настолько умны, как уродливы, а то, вдруг идут по следу. — Вытащив ключ зажигания, майор бросил его в карман пиджака. — Передых.

— Но нам же нужна школа? — Все такой же бледный, и беспощадно шепелявящий из-за травмы языка Давыдов огляделся, не спеша покидать безопасный салон.

— А это что? — Курехин усмехнулся и, забрав с заднего сидения карабин, вышел из машины.

На здании висела табличка «Общеобразовательная гимназия с углубленным изучением английского языка, номер 666».

— Выгружайся, — майор кивнул бледному как мел Семену и, взяв карабин наперевес, бодрым шагом зашагал парадному входу. — Ты же вроде спец по играм? Тут убежище, опасности нет.

Семен нехотя вылез из мерседеса и, взяв ствол на манер майора, поплелся следом.

— А что мы тут ищем, Всеволод? Нам же две недели всего дано. Можем не успеть, если по всем школам рыскать будем.

— На карте указана школа, значит надо её посетить. — Уверенно заявил Курехин. — Сейчас пройдем по первому этажу, но ты особо не расслабляйся.

Школа была как школа, самая обыкновенная, даром, что гимназия с уклоном. Длинные, выкрашенные водоэмульсионкой коридоры не давали возможности спрятаться. Половые доски так отчаянно скрипели под ногами, что порой хотелось просто зажать уши руками и постоять в полной тишине. Подойдя к двери с надписью «Учительская», Всеволод легонько коснулся её рукой. Скрипнули петли, и изнутри понесло чем-то тухлым и мерзким.

— Воняет. — Сморщил нос Давыдов.

— А то я не понял. — Толкнув дверь стволом карабина, майор вскинул оружие и осторожными шажками двинулся вперед. — Прикрывай.

Слава богу, аналитик отлично знал из компьютерных игр, как именно спецназ прикрывает друг друга. Один входит первый, второй за ним, так чтобы не терять мертвые зоны авангарда из вида, выставляет оружие и готовится палить во все, что вдруг обнаглеет и решит атаковать.

— Гранату бы бросить, — вспомнил один немаловажный момент Семен. — Так всегда. Сначала бросают гранату, потом входит группа.

— В рот себе гранату брось. — Майор подошел к столу и, усмехнувшись, указал на источник вони. Сколько они тут пролежали, сказать было сложно, но запах от них шел шедевральный. Это были котлеты. Как ни странно, но мухи и черви отсутствовали, а вот тарелка на которой они лежали, почернела и пошла трещинами.

— Сдается мне, Всеволод, сегодня нас кормить не будут. Хотя, может, в столовую сходим. Там подсобка должна быть.

Майор обернулся и удивленно взглянул на аналитика.

— С чего ты взял? Чтобы сохранить продукты, нужна морозильная камера. Это не деревня, а потому погреб или ледник отсутствую как класс, а для рефрижераторов электричество нужно.

— Ну, не знаю, камера-то работает. — Палец Семена указал куда-то в угол, и Всеволод с удивлением отметил наличие камеры слежения.

— Реалити-шоу, значит. — Усмехнулся он. — А может она не работает. С чего ты вдруг решил…

В ответ устройство под потолком шевельнулось и пискнуло наводкой объектива.

— И звук, небось, есть.

— А сейчас проверим. — Подтащив к камере стол, Курехин взобрался повыше и, помахав, плотоядно усмехнулся. — Слушай меня, ты, тот, кто сидит по ту сторону и безразлично наблюдает за происходящим. Я найду тебя и вырву твое сердце. Нет, я сожру твое лицо. Понял? Я мент, у меня есть знания и хватка, и на то чтобы тебя найти у меня хватит пороха. Веришь?

— Слушай, Всеволод, а с кем ты общаешься?

Майор обернулся, почесал затылок и выдал первую, пришедшую в голову мысль.

— С уродом тем, из телевизора.

— А по мне так это не он.

— Почему?

— Провод.

— Что провод?

Камера, разумеется, была проводная, а питание и дата уверенно спускались по стене и исчезали в люке, вмонтированном в пол. Спрыгнув со стола, майор рванул к двери.

— В подвале он! В подвал!

Дверь в подвал нашли без особого труда. Она располагалась аккурат под центральной лестницей, и даже не была заперта. Всеволод рванул ручку, простую, железную, и просунул в дверной проем ствол карабина. Ничего за этим не последовало. Не случилось мгновенной атаки, никто из вражин не вцепился мертвой хваткой и не рванул оружие на себя.

Вместо этого на площадке перед лестницей с гудением врубилась лампа дневного света и зажглась зеленым табличка «Аварийный выход».

— Дела, — усмехнулся майор. — А нас тут ждут. Слышишь, Сема?

— Да слышу я, слышу, — мимо оперативника нагло протиснулся Давыдов, немного отошедший от погони, почувствовавший себя в относительной безопасности и от этого наглеющий не по дням, а по часам. — Ты первый иди. — Нагло заявил Семен. — У тебя и опыта больше, и военная подготовка…

— А у тебя трусости, — не обращая внимания на гневные реплики аналитика, майор двинулся вниз по лестнице. Для спуска в школьный подвал она была на удивление длинной. До первого поворота, а тут их оказалось аж три, Всеволод насчитал пятьдесят ступеней. Остановившись у поворота и жалея, что нет хотя бы зеркала на палке, Курехин быстро выглянул и тут же спрятался, переваривая информацию. Там на стене горела табличка «Вы на верном пути, спускайтесь ниже».

— Ну что там? — Зашипел Давыдов.

— Бабы голые, — в тон ему ответил майор. — Три штуки, все блондинки.

— Иди ты, — Семен сначала дернулся вперед, но потом будто запнулся и с осуждением посмотрел на товарища. — И как вам не стыдно, товарищ полицейский, — покачал он головой. — Это при моем-то болезненном воображении и долгом половом воздержании, в критические минуты такие вот…

— Заткнись, — грубо оборвал аналитика Всеволод.

Спускались дальше уже в полной тишине. Майор в принципе не любил чесать языком, а Давыдов из-за лютой обиды. Наконец показался и последний поворот, а за ним, как бы это не могло показаться невероятным, раскинулся сад. Обычный, яблоневый, с фонтанчиком и веревочными качелями на большом дереве. Посреди сада стоял одноэтажный дом красного кирпича, из трубы которого валил густой белесый дым. Гофра с проводами от слаботочки опускалась как раз сюда, а потом, просто брошенная на траву тянулась странному строению.

— А светло здесь! — Позабыв про обиду, Семен с удивлением оглядывал подвал. — И дышится по-другому. Не под землей будто, а и прям в сад попали.

— То ли еще будет, — нахмурился Курехин. — Но ты не расслабляйся. Как раз такие местечковые Эдемы и могу таить в себе самую большую угрозу. Твари наверху — просто пустые желудки да головы. Они и замыслить ничего не могут от скудости воображения. Живущий же здесь, а походу тут живут, эстет и человек тонкой душевной организации. Могу ошибаться, но карабин на всякий пожарный держи перед собой.

— Сделаем, — воодушевился Давыдов и, последовав примеру Всеволода перевесил оружие на шею.

Кивнув в знак одобрения, Курехин осторожно шагнул на изумрудно-зеленую траву, а затем, ощутив, что почва под ним не проваливается, зашагал прямо к дому. Первый боевой порыв найти наблюдателя и как следует надрать тому, сами знаете что, у майора прошел, сменившись любопытством.

— Жрать-то как хочется, — Давыдов сорвал с нижней ветки ближайшего дерева плод и впился в него зубами.

— Стой, — Всеволод рванул к Семену, но было уже поздно. Оба застыли в ожидании. Курехин, решения одной из своих проблем, аналитик, почти готовясь к долгой и мучительной смерти. Секунда тянулась за секундой, но ничего происходило.

Пожав плечами, Давыдов еще раз куснул сочное яблоко и довольно поделился.

— Класс. Очень тыблочки замечательные.

Майор тяжело вздохнул и вновь направился к дому.

— Сдохнуть хочешь? Дня не прожить? Умереть от диареи над очком деревянного сортира, ну так бог тебе судья. Каждый сам волен выбирать себе палача. Для кого-то это торнадо, а для тебя проекция фрукта с неизвестными свойствами.

Тем временем Семен догрыз первый трофей и уверенно потянулся за вторым. Всеволоду пришлось возвращаться назад. Подойдя к Давыдову, Курехин, что есть силы саданул того по руке. Семен взвизгнул и, схватившись за ушибленную конечность, запрыгал по изумрудной траве.

— Ты чего?! Опять!

— Идиот! — Не способный больше сдерживаться майор сжал кулаки и угрожающе надвинулся на своего напарника. — Что это за яблоки? Как они действуют на людей? Знаешь? Нет? Вот и я не знаю!

Семен тем временем медленно пятился от разъяренного оперативника, пока не уперся спиной в ствол яблони.

— А потом что? — Надрывался Всеволод, скрежеща зубами. — Свалишься с отравлением? Ну ладно, если сразу сдохнешь, а если еще поживешь?! И куда я тебя больного дену? Бросить? Брошу! Будь уверен, брошу и уйду ровно по карте, куда стрелка указывает.

— Да ладно, чего ты взъелся? — Неуверенно заблеял Давыдов до которого, наконец, дошла вся нелепость ситуации. — Яблоки-то обычные.

— Башка у тебя обычная, а эти фрукты, эту местность и тварей на поверхности я вижу в первый раз. Так же для меня в новинку подземные сады, располагающиеся в подвале общеобразовательных учреждений и такие идиоты, как ты, жрущие, что не приколочено.

— Всеволод, ты параноик. — Семен сдернул с ветки фрукт и протянул его Курехину. Ситуация в этот момент чем-то напомнило ветхозаветную. Змей искуситель Сема протягивает яблоко своей Еве, роль которой доверили играть достаточно брутального вида мужчине, с горящими глазами и играющими желваками. — Откуси.

— Да пошел ты! — Всеволод просто махнул рукой и снова направился к красному одноэтажному строению в глубине сада. — Жри что хочешь. Таблеток от живота у меня нет.

— Так спирт же есть, — тут же напомнил хитрый аналитик.

— Спирта не дам, он не для лечения. — Бросил на ходу майор.

— Ну, вы даете.

Всеволод вскинул карабин, и хищное черное дуло уставилось в улыбающееся лицо паренька лет десяти. Выглядел он как самый обычный ребенок. Светловолосый, с кудряшками и даже штаны на лямках имелись, но картинка получалась настолько лубочной, что майор сразу заподозрил неладное.

— Не стреляйте, дяденька, патроны зря потратите. — Вновь улыбнулся мальчишка.

— Ты кто такой? — Запоздавший Семен на всякий случай последовал примеру напарника и тоже наставил на мальчишку оружие.

— Я? Миша.

— И как ты сюда, Миша, попал?

— Да никак. Живу я тут.

— В смысле, тут? — Удивился Всеволод.

— Ну, тут, в доме. — Миша показал рукой на дом и помахал кому-то в окне.

— С родителями, значит, живешь?

— Родители? — Ребенок напрягся и отрицательно замотал головой. — С Хелом.

— А кто такой Хел? — Нахмурился Курехин.

— Хел из последней партии. — Буднично пояснил паренек. — Сразу перед вами прибыл. Диво дивное, а копии все сыплются и сыплются.

Вечер того же дня. Реальность. Санкт-Петербург.

— Ну что там? — Всеволод заглянул через плечо Петрыкина. На экране ноута была открыта консоль, и сотни символов сплошным потоком заполоняли черный экран.

— Сейчас, товарищ майор, еще пару минут, — умоляюще попросил Андрей. — Система защиты сложная, многосоставная. Подгрузить модуль почти невозможно. Ядро замкнуто и с залоченым кодом.

— Но ты же подключишься?

— Лучше. Я зашлю туда казачка.

— Троян?

— Что-то вроде. Моя программа слежения адаптивна и система распознает её как еще одну копию, но у этой копии будет больше возможностей. Если вы и ваш, хкм, — Петрыкин посмотрел на сидящего в углу Давыдова, — знакомый подверглись эксперименту, то мы сможем выйти на контакт.

— Удивительно. — Покачал головой Курехин.

— Сам в шоке. Моя платформа не несет такой функции, но система дает возможность.

— Короче, не баг, а фича.

— Верно. Готов.

Мужчины сгрудились над монитором ноутбука. Простенькая черная консоль с мигающим белым курсором, и больше ничего.

— Это все? — Нахмурился Давыдов.

— А ты чего хотел? — Петрыкин усмехнулся и ввел в консоль первую команду.

«root — s

Passed error

Root pwd

:

— root»

— Вот и чудненько. Консольный каталог в нашем полном распоряжении. Разработчики могли подозревать, что кто-то почти наверняка попытается взломать модуль, но чтобы вот так, в наглую, через дата-кабель.

— Сколько у нас времени? — Поинтересовался Всеволод.

— Для проверки минут пять, не больше. Система защиты уже заскрипела мозгами, считывая контрольные суммы исполняющих модулей.

— Что мы можем сделать за это время?

— Ввести свой исполняемый модуль и привязать его к ядру. Он будет пассивным для системы, и работать на узком канале.

— То есть, мы сможем им управлять?

— К сожалению, только в теории. — Петрыкин виновато кивнул и вновь забарабанил по клавиатуре. — На практике все не так радужно как я сказал в самом начале. Необходимый набор команд мы ему дадим, и он сможет быть чем-то вроде проводника и арсенала одновременно. Так же он, какое-то время, сможет сообщать обстановку, целостность персонажей и прочее.

«Hell enabled,

loaded sys.cfg1»

— Отключаюсь. — Лейтенант поспешно выдернул шнурок из разъема сервера и выключил ноутбук. — Теперь только ждать.

Тринадцать дней до часа «икс». Ночь. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

— Привет, я Хелл. — Крепкий коренастый мужик с по-военному короткими волосами, одет был очень по-походному. Армейского образца ботинки с высоким берцем, армейская же, но на этот раз английская офицерская куртка. Широкая кожаная портупея офицеров российской армии и немецкая кепка без опознавательных знаков.

— По-русски значит ад, — Всеволод пожал крепкую мозолистую ладонь незнакомца. То же сделал и Семен, и вместе они расселись на траве у дома.

— Есть хотите? — Хелл не дожидаясь ответа гостей, поманил Мишу пальцем и кивнул куда-то в дом. Смышленый паренек подпрыгнул на месте, почти по мультяшному, устремился внутрь и вскоре появился с тяжеленным подносом, заставленным всевозможной снедью. При виде такого изобилия Курехин заволновался, не надорвался бы малец, но тот, как ни в чем не бывало, протопал через лужайку и опустил поднос на траву. Бутерброды с сыром, чайник зеленого чая, тарелка всевозможной зелени и кастрюля с парящим отварным картофелем посыпанным укропом.

— Будто ждали. — Семен схватил с подноса бутерброд, откусил и с удовольствием зажмурился. — Никогда бы не думал, что такая простая еда может вызвать такой восторг.

— Ешьте, — кивнул меланхоличный Хелл, сам, впрочем, к еде не притрагиваясь. — В этом искусственном раю у нас мало времени.

— То есть, как это у нас? — Усмехнулся Всеволод, наливая себе чашку горячего чая.

— А так, — пожал плечами мужчина. — Я для вас сейчас вроде палочки-выручалочки. — Обернувшись, он поискал глазами Мишу и, убедившись, что мальчишка куда-то исчез, наклонился над подносом. — Пацану не верьте, он часть системы. — Тихо произнес Хелл. — Исполнительный модуль, не более. Он вроде и дружелюбен, но в тихом омуте черти водятся.

— А ты тогда кто? — Недоверчиво поинтересовался Давыдов, при этом, абсолютно не теряя аппетита. — Парень сказал, что ты прибыл вчера.

— Брехня. — Хелл позволил себе хрипло рассмеяться. — Я минуты за две перед вами заброшен. Моя основная функция, дать вам некую поддержку, а там посмотрим, что будет. То, что знает парень, знает и командный модуль. Вы бы знали, какой переполох в контрольных суммах поднялся когда меня сюда забрасывали!

— Странный ты какой-то. — Майор недоверчиво посмотрел на нового знакомого. — Значит, пацану маленькому мы доверять не должны, а тебе значит можно. Ты на себя в зеркало вообще, когда в последний раз смотрел, партизан?

— А что я? Меня таким сделали. Мой хозяин имел странные представления о боевой экипировке. — Губы Хелла растянулись в глумливой ухмылке. — Слава богу, вооружение и боеприпасы смотрел по каталогу, так что с этим проблем не будет. Гелик, что вы от точки входа пригнали, придется бросить. В нем код слежения.

— Ладно, — вдруг заторопился майор. — Спасибо тебе, Хелл, за хлеб, за соль, но нам пора. Времени, сам понимаешь, в обрез.

— Одни вы не пройдете. — Покачал головой мужчина.

— С чего ты взял? — Удивился Курехин. — До тебя вроде справлялись.

— Дальше будет хуже. Проекция атакующих личностей идет из вашего подсознания. Это нетрудно определить по информационным потокам, — пожал плечами нежданный помощник. — Вот кстати и один из них.

— Кто?

Курехин и Давыдов разом обернулись в сторону, куда указывал палец Хелла, но кроме бегущего по саду Миши они ничего не увидели.

— Да парень, сама услужливость и внимательность, и это очень странно.

— Дожили. Вежливые и культурные дети теперь в нашем обществе воспринимаются как нечто из ряда вон. — Попытался пошутить Семен, но увидев, как побледнел Всеволод, потянулся к своему карабину.

— Спокойствие, — Хелл плеснул себе чая и покрутив кружку в руках, вылил напиток на траву. — Не дергайтесь, не делайте лишних движений. По поводу меня у Миши инструкций нет, рано еще, а вот о вас он очень даже осведомлен. Это чей, кстати, ночной кошмар?

— Мой, — прошептал майор. — В первую секунду, когда он увидел мальчишку бегущего по полю, в голове его всплыли давно уже затертые воспоминания, но чем четче становился образ, тем неспокойнее было на душе. Теперь же картинка из прошлого вновь всплыла перед глазами и рука сама по себе дернулась на предохранителе.

Последствия наземной операции в районе населенного пункта Новый Шатой. Чечня. 11 июля 1999 года. Спасательная операция.

— Стой, — сержант остановился, и опустившись на корточки потыкал веткой в свежий отпечаток в грязи.

— Ребячий. — Лейтенант Курехин перекинул АК за спину и присев рядом с Пылиным прикинул размер ботинка. — Интересно, кто тут может быть окромя чехов?

— Их же дети. Зеленка, самое время для подстав. Помнишь, что у заставы было? — Сержант аж крякнул от негодования.

— Думаешь тут то же? — Нахмурился Всеволод.

— Не знаю, — Пылин развел руками и, встав начал осматривать окрестности, — но я бы дальше колонну не повел.

Белый тигр на голубом шевроне на предплечье у Всеволода, показалось шевельнулся, будто почувствовав опасность. Эту войну лейтенант не любил. Нет, не подумайте чего-то такого. Курехин никогда не был трусом, и считал, что любой конфликт должен проходить локально. Что-то вроде битвы Пересвета с Челубеем. Встали армии друг напротив друга, вышли вожди, померялись силами, кто круче тот и выиграл.

Вторая Чеченская оказалась не такой кровопролитной как первая.

Огромные потери в живой силе кое-чему научили Российский генералитет. Поимев почти четыре тысячи двухсотых, и порядка двадцати тысяч трехсотых, потеряв в горах столько же, пропавших без вести, и попавших в рабство российских солдат, президент распорядился использовать в операции на Кавказе только войска быстрого реагирования или контрактной службы.

Командир отдельного подразделения, десантно-штурмовой бригады, лейтенант Всеволод Курехин, основного чеченского ада не застал, выполняя дружественную миссию в Аргентине, а когда вернулся в Москву, то вылетел в Грозный чтобы возглавить экспедицию по поиску и освобождению из плена российских солдат. Ужасов, которых он навидался за последние два года, мотаясь по горам аки козел, ночуя на земле и питаясь трофейными баранами, хватило бы на всю библиографию Стивена Кинга, Эдгара Алана По и Урсулы Ле Гуин, да еще осталось бы пара томов для вольных авторов. Чехи не щадили русских рабов, вживую срезая с кожи татуировки, вырывая ноздри и ломая ноги пленникам. Многие из них так и не дождавшись свободы, заживо сгнивали в ямах с отходами, другие лишались глаз или члена, так, ради забавы суровых горцев. Третьи сходили с ума и рвали себе вены зубами.

Очередная операция по вызволению пленных началась по доносу одного из местных, что за тридцать тысяч рублей согласился назвать точное местонахождение поселка, где держали в рабстве трех российских солдат. Колонна с грузом гуманитарной помощи была прикрытием, ширмой. На самом деле в двух Уралах с брезентовыми тентами курили в потолок тридцать спецназовцев, тихо матерясь и полируя ветошью свои верные АКС-У. За плечами каждого из них было немало боевых ходок и десятки жизней на счету. Некоторые делали зарубки на приклады, особенно снайперы, другие резали уши, что, кстати, строго воспрещалось, но никогда не просекалось прозорливым начальством.

— Ну что, лейтенант. Я и Сизый пробежимся по тропинке? Чего зря горючку тратить?

— Пробегитесь, — нехотя согласился Всеволод, — но если что неладное, сразу назад.

— Кстати, когда будем пить за старлея? — Пылин довольно хохотнул, показывая ряд неровных желтых от табака зубов. — Уж и представление из штаба прибыло.

— Когда? — Удивился Курехин.

— Вчера и прибыло. — Подмигнул разведчик.

— Ну ладно, дуйте вперед, мы вас ждем.

— Не идут. Час уже прошел. Товарищ лейтенант, я может, сгоняю, гляну? — Ныл младший сержант Капустин, здоровый рыжеволосый детина с лицом усеянным веснушками. За глаза его называли Винни-Пухом, за общую округлость форм, но при личной встрече о прозвище старались вслух не вспоминать. Винни по прозвищу Пух имел дикий нрав, и мог, если что, случайно сломать позвоночник.

— Сгоняли уже двое. — Всеволод прикусил губу и вновь поднес к глазам бинокль, осматривая склон, но признаков возвращавшихся из поиска Пылина и Сазонова не было. Эфир, закрытая волна, на которой в экстренных ситуациях могла общаться группа, тоже была пуста и, плюнув на все, Курехин приказал.

— Я пойду, еще Лютый и Блоха. Если не вернемся через десять минут, начинайте зачистку района.

— А я? — Даже обиделся Винни. — Сержант и Сизый там встревают, а я в тылах сидеть? Не лейтенант, не пойдет. Если все туда, то и я с ними.

Блохин был в отряде штатным Чингачгуком. Пройдя спец-подготовку в одном из лагерей в Сибири, он прекрасно ориентировался на местности, мог определить направление, не пользуясь компасом, читать по следам и помету и еще много разных чудесных вещей. Знал он и еще много чего такого, о чем предпочитал не рассказывать, и вот эти знания не раз спасали жизни десяткам людей.

Лютый числился штатным связистом, а заодно и специалистом по ножевому бою. Рядовому Лютикову, сухому раскосому казаху абсолютно безобидного вида, в драке на ножах равных не было во всем военном округе. Непритязательная внешность и добродушный взгляд часто дезинформировали противника, а Лютый, пользуясь внешностью задохлика и разгильдяя всегда выходил из драки победителем. Шли цепочкой, один за другим, осторожно вслушиваясь в мертвую тишину окружающей природы, но как ни странно ничего не происходило.

— Не могли они далеко уйти, вон отпечаток Сизого. — Блоха указал рукой на край рифленой подошвы Сазонова. — Пылин шел грамотно, по сухому, а вот Сизого что-то отвлекло и он оступился. Ну вот, конечно, и густы примяты. Упал что ли, раззява.

— А это что за шайтан? — Лютый выдохнул и указал куда-то в сторону. По лесной дороге не спеша шел мальчик. Невысокий, лет десяти с копной светлых волос и яркими как небо глазами. В руках у паренька был простой матерчатый мешок с ручками в котором лежало что-то круглое.

— Эй, парень, русский понимаешь? — Удивленно спросил Блохин.

— Понимаю. — Радостно рассмеялся подросток.

— Двух наших не видел? — Вступил в разговор Курехин. — Мы тут помощь везем. Продовольствие там, еду, питье, таблетки. Отошли до ветру и пропали.

— Видел, — не переставая улыбаться мальчик, раскрыл пакет.

— Стоять. — Всеволод побледнел и схватил за руку Лютого. — Стоять сказал. — Опешивший, но не потерявший самообладание Блоха вздернул автомат и навел ствол на улыбающуюся физиономию паренька.

В мешке лежало две головы. Пылин и Сазонов.

— Вам привет от вашего информатора. — Паренек откинул полу спортивной куртки и взору Курехина предстал ряд динамитных шашек на резиновом жгуте, плотно обтягивающих грудь мальчика. — Мне сказали, что вас почти тридцать, а тут трое, но ничего.

— Эй, парень, ты что творишь? — Попятился Лютый, одной рукой нащупывая нож на поясе. — Ты же русский!

— Отец мой чеченец, — пожал паренек плечами. — Когда вы гоняли наш народ по всей стране, мы поняли — родился в Ичкерии, так и умри там, и не просто так, как трус, а унеси с собой больше врагов. Вас должно быть тридцать, но и трое вполне подойдут.

— Постой, — Всеволод попытался ухватить ускользающее ощущение контроля над ситуацией, — Но кто это сделал?

Мальчик улыбнулся и указал куда-то наверх.

— Аллах сделал, ибо он велик и …

Сухой хлопок отделил потянувшуюся к активатору руку мальчишки. Он взвизгнув, упал на землю.

— Вспышка слева! — Всеволод ничком рухнул на траву, и откуда-то из-за спины мертвого пацана заработал пулемет, кося молодые деревца.

— Тополь один, я Кукушка, — заговорила гарнитура. — Вы чем там занимаетесь?

— Уходим, — заорал Лютый, — парень еще жив! К куртке своей тянется!

— Твою мать! Кукушка, поднимай наших! Засада!

— Понял тебя, Тополь один. Уже выдвинулись. Тополь четыре приказал.

— Не дождался Винни, — усмехнулся Блохин.

— Этого не может быть. Он не может жить, он… — Всеволод лежал на траве и как завороженный смотрел на улыбающееся лицо светловолосого подростка. Одна рука была начисто снесена СВД и из культи пульсируя, хлестала кровь. На лице ребенка не было страданий. Он просто смотрел на спецназовцев и скалился, показывая красные от крови зубы. Здоровая же рука не переставая, плавно, будто в замедленной съемке тянулась под куртку, где очевидно был спрятан детонатор.

Когда колонна вошла в поселок, он был пуст. Угнали даже скот и птицу. Стариков и детей попросту унесли на руках, а входы в дома были заминированы. У колодца, так чтобы русские непременно заметили, был выстроен частокол. Десять вбитых в землю палок, на навершии которых, будто ужасный сон, были насажены человеческие головы. У каждой во рту позже нашли медальон, по которому без труда определили, что именно этим парням шла на выручку команда лейтенанта Курехина. Свое повышение в чине Всеволод так и не отметил.

***

— Ты мертв, — Курехин вскинул карабин, поймал в прицел улыбающуюся физиономию Миши и плавно потянул за курок. Сухой одиночный выстрел прокатился печальным эхом по яблоневому саду. Мальчик застыл, как будто в недоумении, будто не понимая, что случилось, а потом просто свалился в траву, а из руки мальчика выкатилась граната.

Рвануло несильно. Все, даже нерасторопный Семен успели растянуться на земле, и осколки ушли в молоко.

— Что это было, Всеволод? — Семен с ужасом уставился на майора.

— Детям нельзя играть с оружием, а то вон что происходит. — Сплюнув на землю, Курехин поднялся и кивнул Хеллу. — Что думаешь?

— Думаю, скоро здесь будет куча желающих полакомиться вашими косточками. — Оскалился тот. — Это же надо, грохнуть младший командный модуль, да еще с первого раза. Если бы я не знал, что ты копия, то сослался бы на вирус.

Сверху что-то загрохотало, и свет вокруг начал постепенно гаснуть, как это бывает в театре перед началом спектакля.

— Что происходит? — Семен вскочил на ноги и завертелся на месте. — Что тут происходит?

— Очевидно, парень контролировал освещение. — Хелл встал, и отряхнув брюки направился к дому. — У нас минут десять, прежде чем все здесь превратится в костер. Времени немного, но его можно провести с пользой.

— И как? — Всеволод встал и послушно поплелся за новым знакомым. После последнего флэшбэка он не то чтобы стал доверять Хеллу безоговорочно, но и открытой неприязни к новь прибывшему не питал. «В конце концов, что может быть хуже?», решил он про себя. «Назвался груздем, полезай в кузов».

Войдя в дом, майор присвистнул от увиденного.

— Нравится? — Хелл расплылся в счастливой улыбке и повел рукой, указывая на огромный стол, заполненный всевозможными, такими необходимыми в бою средствами лишения жизни и отдельных конечностей. — Это вам не карабины мохнатого года. У меня все с иголочки. Автоматика, самозарядное, прицелы и прочая прелесть.

— Бронежилеты есть? — Завертел головой майор.

— Бронежилеты? Зачем нам бронежилеты. — Засуетился Давыдов. — По нам что, еще и стрелять будут?

— Лиха беда начало. — Хелл ушел в соседнее помещение, погромыхал там коробками и вынес на вытянутых руках нечто, заставившее Всеволода присвистнуть. — Вот вам, Модуль пятый, класс защиты пять «А». СВД держать должен, но гарантий, сам понимаешь, дать не могу.

— Это что? — Все еще в смятении от гипотетической возможности огневого контакта, поинтересовался аналитик.

— Надевай, давай, — Всеволод взял первый же попавшийся модуль и, продев голову, начал крепить лямки. — У МВД на вооружении стоит, штука проверенная. Разгрузки имеются?

— А как же. — На стол тут же легло несколько экземпляров. Всеволод засомневался на секунду и под одобрительный кивок Хелла остановился на втором Шторме.

— Воевать собрался? — Усмехнулся тот.

— Пока не знаю. Пустая разгрузка — бойцу обида.

— Понято. — Хелл прошел в дальний конец стола и начал шариться в цинках. — Вот. ВОГ-и. По паре на брата, думаю вам достаточно. Снаряженные магазины для АКМ-а тоже найдутся.

— Фирма веников не вяжет, — Нацепив разгрузку Курехин с воодушевлением начал наполнять её гранатами.

— Смотри, не увлекайся, — прищурился внезапный помощник. — Тебе еще РГД вешать.

— И они есть?

— Фирма веников не вяжет.

Всеволод взял со стола АКСУ и обернулся к стоящему в смятении Давыдову.

— Что стоишь, мастер компьютерных игр? — Поинтересовался майор. — Считай, в оружейную лавку забрели, а там у нас кредит. Пользуйся.

— Ну, как скажете. — Аналитик вздохнул и ухватился за цевье ближайшего АК.

За окном что-то грохнуло, и свет в саду окончательно погас.

— Не успели. — Расстроился Хелл.

— Что будем делать? — Взвизгнул Семен и на всякий случай отодвинулся подальше от окна.

— Для начала выключим свет в доме. — Решил оружейный магнат, да и потом, где-то на дальней полке у меня были ПНВ.

Тринадцать дней до часа «икс». Реальность. Санкт-Петербург.

— Думаешь, за нами будут следить? — Отдав остатки водки несчастному сержанту, вся честная компания вывалилась в теплый летний вечер.

— Да, уверен. Они должны вести отчет, контролировать. — Майор щелкнул зажигалкой, выпустил струйку дыма и остановился в раздумье. — Но вот что теперь делать, ума не приложу. Сидеть, сложа руки, наверное, не получится, так же, впрочем, как и объявить официальное расследование.

— Можем подключить наших из главка, — предложил лейтенант, открывая дверь автомобиля и бросая на пассажирское сидение сумку с ноутбуком.

— Подключу. — Кивнул Курехин, жадно затягиваясь. — А ты сейчас обзвонишь всех, и чтобы были в отделе через час, нет, два. Двух часов на сборы вполне достаточно.

— Думаете, получится? — Засомневался Петрыкин. — Сейчас же лето. Кто на даче, кто на рыбалке. Некоторые и телефон могли отключить.

— Кто отключит мобильный, тот получит выговор с занесением в личное дело, — зловеще пообещал майор. — У меня может две недели в этой жизни осталось, прежде чем я в слюнявого идиота превращусь, а у них рыбалка. Живо в отдел и сел на телефон. Я сейчас заеду домой, отменю одну встречу и тоже присоединюсь. Машину опять же сдать надо.

С тем и распрощались. Запрыгнув в авто, Петрыкин рванул с места и, подрезав зазевавшегося автолюбителя, умчался в сторону центра.

— Всеволод, — Семен закашлялся в кулак и умоляюще посмотрел на оперативника. — А мне что делать?

— Езжай домой и будь на связи. — Отмахнулся Курехин, шаря рукой по карманам в поисках брелока. — Сейчас ты только под ногами будешь мешаться.

— А что если меня накроет? — Напомнил аналитик. — Ну как сегодня? Я же вообще не соображал что делать.

— А что мне делать прикажешь? — нахмурился майор. — Наручниками тебя к батарее пристегнуть, чтобы глупостей не наделал?

— Ну, зачем так радикально?

— Тогда?

— Можно с тобой. С работы я вроде как почти уволился, да и сетевой аналитикой заниматься, когда вот-вот станешь безумцем или умрешь от кровоизлияния в мозг, как-то не с руки. Пухлая пачка дел у тебя на столе все из головы у меня не идет. Это сколько же надо было народу погубить ради…

Всеволод скрестил руки на груди и саркастически покачал головой.

— Заткнись и залезай в машину, — сдался майор. — Если будешь трещать без умолку, действительно к батарее пристегну.

— Я нем как рыба! — Возликовал Давыдов и бросился к автомобилю.

Увидев забинтованную голову Всеволода, Светлана ахнула и опустилась на стул в прихожей.

— Не волнуйся дорогая, — бросился Курехин успокаивать свою подругу. — Это так, об косяк стукнулся.

— Сева! — Вдруг почувствовала боевой азарт «жена декабриста». — Ты меня в гроб хочешь вогнать? У тебя же работа сидячая! С цифрами, а не бандитами! Для этого ОМОН есть!

— Успокойся и не нервничай, — Курехин сбросил ботинки, протопал к шкафу и начал стягивать опостылевший за день костюм. Джинсы и кеды, ну может еще любимая джинсовая куртка, настолько бесформенная, что без труда скрывала наплечную кобуру. Светлана порывалась выбросить любимый предмет гардероба Всеволода, пустить его на тряпки или просто засунуть в мусоропровод, постоянно пыталась купить ему что-то более приличное, но оперативник был бдителен и потому остался при своих. — Света, где моя футболка с рыбьим скелетом? Ну, та, что мы взяли в Амстердаме!

Ответом ему были всхлипы. Майор проследовал в прихожую, приобнял жену за плечи, погладил по голове, попытался успокоить. На более действенные способы времени не оставалось, так что в ход пошли слова.

— Да я клянусь тебе, любимая, все нормально. — Зашептал он на ухо Светлане. Ранка там как порез, ей богу. Наши медики уже все обработали.

— Знаю я ваши ранки. На тебе и так живого места нет! Два огнестрельных, четыре ножевых, теперь вот это! — повысила голос Светлана

Увещеваниями и нежным любовным бредом поток бурных возражений кое-как удалось остановить.

— А теперь куда? — Немного успокоившись, поинтересовалась Светлана. Слегка покрасневший носик и готовые вот-вот наполниться слезами глаза не сулили Всеволоду ничего хорошего.

— Неурочка. — Осторожно поделился Курехин из-за дверцы шкафа. Джинсы он уже разыскал, осталось дело за футболкой.

— Какая еще неурочка может быть при твоей работе? Байты с битами некому перемешивать?

Светлана прошла к шкафу и, заглянув за дверцу внимательно посмотрела на Курехина.

Светлана, маленькая рыжеволосая бестия с высоким лбом и замашками южноамериканского диктатора встретилась с Всеволодом еще в пору его учебы в милицейской академии. Курехин учился, а она в ту пору была уже вполне состоявшейся личностью, экономистом с дипломом и зарабатывала неплохие деньги. Познакомились они на какой-то вечеринке, куда Свету затащил кто-то из общих друзей, ну и, как водится, закрутилось.

Светлана была упряма, умна и крайне мнительна в отношении всех лиц мужского пола. В ту пору веселый и смешливый, без седины на висках и трех медалей за храбрость, Курехин очаровал её своей непосредственностью в общении и четкими взглядами на жизнь. Сева сказал, Сева сделал.

Первая боевая командировка в составе сводного отряда ОМОН не прошла для Светланы даром, прибавив седых волос в рыжей шевелюре и уничтожив пару миллиардов нервных клеток. После первой командировки Курехин сильно пил, периодически срываясь на близких и друзьях, а поскольку драться лейтенант умел крепко, без последствий как всегда не обходилось.

В конце концов, Светлана вынесла ультиматум. Или она, или зеленый змий, и Всеволод принял решение. Три года он и вовсе не употреблял спиртного, пусть даже оно и было в шоколадных конфетах, поражая всех силой воли и пофигизмом к окружающей действительности. Но за это Всеволод попросил жену пойти на кое-какие уступки.

Вопреки всем самым страшным опасениям Светланы, Курехин был буквально непотопляем. Вторая и третья боевые командировки не прошли для него бесследно, но снова ударяться в горькую, в ту пору уже старлей, не стал, а уволился из органов и попытался встать на гражданские рельсы. Отработав пару лет в охране, прямая тропинка для бывших силовиков, Всеволод начал искать творческое занятие и вспомнил свое юношеское увлечение. Так из Всеволода бойца вскоре вырос Всеволод сисадмин. Ну а после, когда информационные технологии шагнули далеко вперед, и появилась новая возможность для грабежа и мошенничества, на этот раз в киберпространстве, о нем вспомнило родное ведомство и предложило стать заместителем начальника нового отдела по Интеллектуальным преступлениям в сети интернет. Название отдела менялось, годы шли, но Всеволод продолжал заниматься все тем же. Находил хакеров, посягнувших на чужую собственность, и примерно их наказывал, то и дело, устраивая «показательные порки». Начальство млело, писало пухлые отчеты в Москву, а Курехин, за все свои старания, медленно, но верно обрастал звездами и карабкался вверх по карьерной лестнице, получая все новые права и мандаты.

Светлана же, хоть и успокоилась по поводу угрозы жизни и здоровью любимого мужчины, но и от кое-каких потаенных страхов избавиться до сих пор так и не смогла.

— Какая такая неурочка? Во что ты снова ввязываешься? Это опасно? — Шипела она, сжимая и разжимая кулачки с опасно-ухоженным маникюром. — Ты лучше сразу признайся, не то хуже будет!

Всеволод поморщился, натягивая на себя футболку и задев ссадину на затылке.

— Говорю же тебе, сверхурочка. Можешь и в отдел позвонить, там сейчас все наши.

— И позвоню. — Сверкнула глазами любимая женщина. — Даже не сомневайся. Вас мужиков из рук выпускать себе дороже.

— Но если ты мне не веришь, то что…

Бац… Вот те на, вот, пожалуйста. Звонкая пощечина прозвучала в тишине квартиры, будто выстрел сразу расставив все точки над «i».

— Узнаю, сама, лично убью. — Жизнерадостным голосом серийного маньяка заявила Света и, развернувшись, гордо проследовала на кухню, оставив Всеволода в полнейшем недоумении.

Рассказать о том, что случилось, Всеволод, разумеется, не мог. Ну не выложишь же ей, что в течение двух недель ты откинешь копыта, если персонаж в компьютерной игре завалит задание? Не поверит, заподозрит худое. Если же и поверит, то паника будет похлеще той пощечины.

В квартире Курехин задержался дольше, чем планировал, а когда вышел к подъезду, увидел странную картину. Двое коренастых кавказцев, по самые брови заросших черной шерстью уверенно вскрывали конфискованный БМВ, в то время как Давыдова и след простыл.

— Привет мужики, забыли что? — В руку лег ПМ, и удачно так лег. Всеволод улыбнулся и шагнул навстречу неприятностям.

Тринадцать дней до часа «икс». Ночь. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

— Уходим, — Хелл упаковал остатки стволов в три большие черные сумки, закинул одну на плечо и уверенно потопал к выходу.

— Мы куда? Там же черт знает что творится. — Приладив на лоб прибор ночного видения, Курехин взвалил на себя тяжеленную ношу.

— Есть тут один выход, нештатный, так сказать. — Пояснил Хелл, прислушиваясь к странным завываниям в глубине сада. — Я по нему как раз сюда и явился.

— А что дальше? — Семен тоже попытался навьючить на себя сумку. Получилось плохо и мужчинам пришлось ему помогать.

— А дальше по карте. У тебя же есть карта?

— Карта есть. — Майор уверенно похлопал себя по разгрузке.

— И хорошо. Выбираемся и идем по стрелке. На выходе у меня транспорт.

— А мужик хорошо подготовился. — Всеволод усмехнулся и снял АК с предохранителя.

— Тем и живы.

За стенами красного дома, казавшаяся непроглядной темнота оказалась не такой уж абсолютной.

— Видишь что-нибудь? — Поинтересовался Курехин у сидевшего рядом Давыдова.

— А зачем что-то видеть? — Удивился тот. — У нас же визоры…

— Майор дело говорит, — Хелл любовно прошелся ладонь по гладкому деревянному цевью своего автомата. — У ПНВ отсутствует периферийный обзор. В Штатах вроде изобрели и даже внедрили нечто более хорошее, но такого у меня в арсенале нет.

— А как щенки слеподырые тыкаться — это нормально? — Начал закипать напуганный аналитик. — Чего мы ждем? Валим отсюда!

Странные звуки и вой из дальнего конца подземного сада тем временем приближались и с каждой секундой становились все отчетливей.

— Ждем, когда подойдут, — усмехнулся помощник. — Выйдут на биссектрису, вот тут-то мы их и накроем. Благо, на любой хитрый винт найдется жопа с закоулками.

Времени больше не оставалось. Странные невидимые в темноте существа продолжали приближаться, пока Всеволод, наконец, не понял.

— Нас окружают. — Прошептал он. — Хитрые твари. Руки-кувалды и то были тупее.

— Ну, если они могут действовать стаей, то не факт, что умнее собаки. — Предположил Хелл.

— Хватит! — Нервы сыграли с аналитиком злую шутку. Больше не способный сидеть на месте он выскочил из-за угла и открыл огонь по деревьям. Разразившись всполохами дульных вспышек, Калашников забарабанил, выплевывая пули одну за другой. Кто-то взвыл, и вдруг все превратилось в ад.

— Отходим, — Курехин в сердцах выматерился и надев на глаза ПНВ, вдавил кнопку пуска. Тут же мир расцвел ярким зеленым светом, и вовремя. На них, стремительно переставляя длинные узловатые лапы, неслась стая невероятных существ. Крохотные горящие глаза расползались по черепу твари, придавая ей сходство с самоходным гранатом. Жесткая короткая щетина, покрывавшая тело и множество конечностей светились ядовито-зеленым, и прямой контакт с ней не сулил ничего хорошего. Но главное, размеры существ. Каждый из них был не меньше коровы, и имел два длинных острых клыка с поблескивающими на концах каплями яда.

— Пауки, — ахнул Семен. — Я до смерти боюсь пауков. — Его прибор тоже работал на всю и показывал ему исчерпывающую картину происходящего. — Я ненавижу пауков. — Автоматное дуло дернулось и вновь разразилось веером свинцовых брызг. Естественно все пули ушли в молоко, а запас патронов Давыдова сократился.

— Отходим. — Хелл вздернул автомат и начал рвать тварей одиночными. Его примеру последовал и Семен. Живучесть у гигантских арахнидов была неимоверная. Три, а то и четыре пули, попадавшие в жесткий хитон не причиняли им особого вреда. Даже очередь по глазам лишь ярила существ.

— По ногам, — вместо того чтобы удирать со всех ног, Курехин рухнул на траву и начал полосовать очередями. Расстояние до ближайшей твари было метров пять, не больше, и из такого положения промахнуться было невозможно. Новый подход возымел действие. За спиной майора загрохотало, это Хелл, увидев подбирающихся с тыла пауков, занял оборону. Поблагодарив себя за осмотрительный выбор разгрузки, майор еле успевал менять магазины. Ствол автомата стал горячим. Моля о том, чтобы легендарная надежность автомата Калашникова распространялась и на игровую проекцию, Всеволод все жал на курок.

— Эй, хватит. — Семен осторожно потряс оперативника за плечо. Бледность его кожи и трясущиеся руки можно было разглядеть и без прибора ночного видения. — Кончились пауки. — После этих слов аналитик перегнулся пополам и начал травить содержимое желудка.

— И правда, кончились, — Хелл повел стволом автомата выискивая новую жертву, но кроме искореженных пулями трупов пауков, неподвижно лежавших на земле, других врагов не было.

— Живучие твари, — Всеволод тряхнул головой и, отстегнув пустой магазин, предусмотрительно закинул его в стоявшую рядом сумку. — Теперь ходу?

— Подожди. — Хелл кивнул в сторону все еще дергавшегося в конвульсиях аналитика. — Дай человек отойти. Фобия — это, брат, штука паршивая.

— А тебе откуда знать? — Удивился Курехин, шаря взглядом по кустам. — Ты же программа.

— Ну, базовые-то знания у меня имеются. Часть заложена создателем, другая взята из ядра. Знаешь сколько тут копий уже прошло? Да не меньше двух сотен и это только по Европе.

— И все это ты узнал из ядра? — Саркастически усмехнулся Курехин.

— Информационные потоки читаю, — пожал плечами человек-программа. — Собственно они меня и делают. И надо отдать должное, парни, что трудились над кодом, светлые головы.

— А информация по потерям копий есть?

— Не-а. Маршруты вижу. Кое-кто и тут полег, но полного списка выдать не могу. К основному серверу бы подключиться, тогда другое дело. Там и потери, и коды, и оригинальные адреса. Там и исходники можно посмотреть…

— А по исходникам определить программиста. — Всеволод помог Давыдову подняться, взвалил сумку на плечо и кивнул Хеллу. — Двинули. Если ты сможешь прочитать исходный код, сразу дай знать, только сильно не светись. Зная систему, могу сказать, что теперь ищут не только нас с Семой. Как вариант, паучки эти приходили и по твою душу.

— Сколько их там хоть было? — Вытирая рот рукавом новенькой куртки цвета хаки, поинтересовался Давыдов. Его все еще колотило от увиденного. Не снимая руки с автомата, он судорожно вертел головой, выискивая опасность.

Хелл вытащил из нагрудного кармана компас, и довольно кивнув, двинулся прочь.

— Как минимум дюжина, — прикинул в уме Курехин и, поправив снаряжение, зашагал вслед.

— Господи, спаси, — Семен неумело перекрестился, взвалил тяжеленную сумку на спину и быстро засеменил за исчезающими в темноте фигурами бойцов.

Выходом из подвала служила канализационная труба. Железные скобы-ступени в серой каменной стене контрастировали с зеленой травой под ногами. Сам выход терялся где-то наверху, куда, выключив ПНВ и подсвечивая себе путь налобным фонарем, уже карабкался Хелл.

— Ну, что вы там? — Свесился он с верхней скобы, остальные уходили в брешь в потолке и терялись в кромешной тьме колодца.

— Сумка тяжелая. — Замешкался Семен.

Бросать такую гору снаряги тоже не хотелось. Запасы Хелла были не бездонны, а возможности пополнить могло и не представиться. Пришлось спускаться и, вздрагивая от каждого звука, решать что делать.

— У меня есть веревка, — Всеволод расстегнул свою сумку и вытащил моток толстой бечевы. — Один конец привяжем к ручкам сумки, второй Давыдов к поясу прикрепит. Как доберется до поверхности, общими усилиями вытащим.

— А что если сразу в бой? — Напомнил проводник. — Этот мир очень непостоянный.

— Значит, я буду прикрывать, а вы двое тянуть. — Курехин боязливо покосился вглубь сада и начал быстро привязывать конец веревки к сумке.

Далее все происходило более или менее просто. Первым пошел майор, быстро переставляя ноги и руки, буквально за несколько секунд влетел в узкий черный тоннель. Пробираться по нему было не сложно. Пространства для маневра хватало, да и воздуха было хоть отбавляй. Откуда-то сверху, где уже показался край приоткрытого люка, дул холодный ветер.

Добравшись почти до самого верха, Всеволод прислушался, пытаясь определить признаки опасности, но дальше была тишина. Упершись спиной в стенку колодца, оперативник вытащил нож, расставаться с таким клинком он посчитал опрометчивым решением, и поводил им в щели. Опять ничего не произошло. Оставалось одно, лезть наверх и если успеет, крошить всякую мерзкую букашку, если она выкажет признаки агрессии. Тяжелая чугунная крышка поддалась с трудом. Крякнув, Всеволод отвалил её в сторону. Вокруг была уже ночь. Фонари, разумеется, не работали, а остовы машин и пустые окна домов создавали ощущение катастрофы, обрушившейся на Землю. Только что был сад и чай с плюшками, а теперь тишина и опустошение.

Надев на глаза ПНВ и щелкнув выключателем, Курехин огляделся, а потом тихо свистнул в колодец. В тот же миг оттуда появилась голова Хелла.

— Все спокойно?

— Да вроде. Транспорт-то твой где?

— Два квартала отсюда. Не пропустим. Он там единственный.

— Замечательно. Тогда вылезай и вынимай нашего аналитика. Он от подъема взмок, поди.

Последним из колодца показался уставший Давыдов. Внешне хлипкий неумеха на поверку оказался жилистым и упорным. Когда длина трофейной веревки была выбрана, Семену пришлось тянуть неподъемную сумку на собственном ремне.

— Помогите, — пискнул он, цепляясь за край. — Ей богу пальцы разжимаются.

Всеволод и Хелл схватили Давыдова под руки и рывком вытащили на землю.

— Сумка… ой сумка, будь она не ладна.

— Не ори, — Всеволод зло цыкнул на аналитика и, схватив за веревку начал вытаскивать сумку со снарягой, а Хелл осматривал окрестности.

— Может все так и дальше пойдет? — Скорее себя, чем кого-то конкретно, спросил нежданный помощник.

— А может они спят по ночам? — Отдуваясь и потея, Курехин вытащил драгоценные стволы и, бухнув сумку на землю, уселся сверху, перевести дух.

— Ага, жди. Ночные кошмары они потому и ночные, что в темное время суток.

— Господа психологи. — Подал слабый голос Семен. — А может того? Ну, это, к транспорту? У нас тут световые сутки закончились, да и по условиям игры мы должны продвигаться вперед, укладываясь во временной отрезок.

— Ну как скажешь. — Курехин пожал плечами и, усмехнувшись, взвалил свою сумку на спину. — Веди, Хелл. Два квартала — понятие растяжимое.

Тринадцать дней до часа «икс». Реальность. Санкт-Петербург.

Господина Ханкишиева привезли в отдел практически в пижаме, взбешенного и напуганного. Арик не любил органы правопорядка и по понятным причинам старался избегать контакта с их сотрудниками.

Хмурый и заспанный сын гор сидел на табурете, прикованный к батарее наручниками и, злобно поглядывая на собравшихся в комнате полицейских, бормотал угрозы.

— Вы еще не знаете, с кем связались, — шипел он, буравя широкую спину Всеволода взглядом. — Диаспора вам этого ментовского беспредела не простит, будьте уверены. Все с работы вылетите, или нет, еще лучше, пойдете в охрану ко мне, а я вас на ларьки с водкой поставлю. Будете следить, чтобы спившиеся соотечественники стекла не побили.

— Заткнулся бы ты, — Курехин устало оторвался от «дела» и, подмигнув Петрыкину, встал, хрустнув позвонками. — Пока тебя твои кореша найдут, ты у меня как птица запоешь. Мы всех подключим, и знаешь, на что они клюнут?

— Ну и на что же? — Скорчил суровую гримасу Арик, елозя по паркету кривыми курчавыми ножками.

— На двести двадцать восемь. Чуешь, чем пахнет?

— Вы не сможете ничего доказать. — Шипя, но на этот раз менее уверенно выдал арестованный.

— А зря, — улыбнулся майор. — Ибо, зачитываю из твоего личного дела: «в Отдел по контролю за оборотом наркотиков поступил анонимный звонок. Неизвестный сообщил, что на квартире у гражданина Ханкишиева Арика Вахтанговича, семьдесят второго года рождения, занимаются противоправными действиями, а именно продажей и изготовлением наркотических средств. Судом Октябрьского района был выписан ордер на обыск, в ходе которого под половицей обнаружился пакет с белым порошком, предположительно героином, который впоследствии был изъят как улика и отправлен на экспертизу. В тот же день пришло заключение из лаборатории, где черным по белому написано. В найденной субстанции обнаружены соляная кислота, керосин…» мне продолжать?

— Бред. — Арик набрал в рот слюны и попытался попасть в усмехающееся лицо майора. Объема легких и умения не хватило, и желтоватый сгусток громко шлепнулся посередине комнаты.

— Зря, — подмигнул Курехин. — Убирать все равно тебе.

— Ладно, — вдруг легко сдался Арик. — Что вам надо?

— «Новый рубеж».

— Что — новый рубеж?

— Не дури мне голову. Я ведь так тебя полночи могу продержать. Правда, не в кабинете, а на нарах вместе с уголовниками-националистами. Есть и такие, не поверишь. У меня как раз один в ближайшем отделении сидит, а подселить тебя к нему я могу ровно на сорок восемь часов.

— Что ты хочешь знать?

— Все.

— Ну ладно.

Перспектива ночевки со скинхедами явно возымела действие, и гражданин Ханкишиев запел аки соловой. Предчувствовавший такой поворот событий майор даже вооружился диктофоном, и теперь с интересом слушал исповедь Арика.

— Это даже не мое дело. — Распинался тот, размахивая от избытка чувств свободной рукой. — Пришел человек полгода назад. Диаспора его рекомендовала. Понимаешь, русский? Диаспора! Старшие сказали, значит все нормально. Да и дело-то было плевое. Отдать одно из своих помещений под их оборудование. Склад, думал, делать будут. Зачем им только склад в центре? Да и деньги потом хорошие заплатили. Сначала за помещение, потом за то чтобы я на себя контору оформил.

— И что? — Удивился Всеволод, — даже не спрашивал, чем занимаются? Ты же осторожный человек, Арик.

— Да, осторожный, — сконфузился Ханкишиев, — но жадный и жадность моя мне боком вышла. Слушай, а может, договоримся?

— Двести девяносто первая статья, — начал Всеволод, но Арик в ужасе замахал руками.

— Да что ты, начальник, — нервно рассмеялся он. — Какая в моем положении может быть взятка. Я же вижу, вы меня со всех сторон обложили. Дорогу я вам не переходил, из чужой миски не хавал, а значит, нужен я вам крепко.

— Возможно, ты прав, Ханкишиев. — Курехин забарабанил карандашом по крышке стола. — И даже больше скажу, ты прав. Попал ты в нехорошую историю и светит тебе сто пятая.

Подкованный в уголовном кодексе кавказский бизнесмен оторопел от услышанного.

— Да, Арик, убийство. Преднамеренное, плюс возможно и покушение на убийство сотрудника МВД при исполнении, что вдвойне плохо. Так, извини, я тебя перебил. Ты, кажется, предлагал договориться?

— Не докажете, — вдруг пошел в отказку ранее готовый на сотрудничество господин Ханкишиев. — И пошел бы ты, мент, со своими обвинениями. Ничего тебе не скажу. Адвокату хочу позвонить.

— Твое право. — Улыбнулся Всеволод. — Но помни, пока ты к нему дозвонишься, пока он приедет, времени ой как много пройдет. Как ты думаешь, где у нас обычно находятся обвиняемые до того как их посетит адвокат? Правильно, как раз там, где сидят те самые парни, о которых я говорил, и тут у тебя два выхода: либо ты поешь как на духу и выходишь на свободу с чистой совестью, либо, извиняй, но я предупреждал.

Минуты ожидания, пока Ханкишиев шевелил мозгами, прикидывая варианты отступления, тянулись бесконечно долго. Всеволод успел заварить себе крепкого черного чая, достать из ящика стола пакет с бутербродами и даже ополовинить его, когда Арик наконец прокашлялся и призывно помахал рукой.

— Что тебе? — Курехин оторвал взгляд от пустого дела и с недовольством глянул на задержанного. — Адвоката?

— Не глумись, мент, — хмуро выдал Арик. Всеволод благоразумно пропустил «мент», отставил стакан с чаем и скрестил руки на груди. — Все расскажу. Пришли люди, хорошо одеты, дорогие часы, крутые тачки. Сами тоже не лапотники, и все европейцы. Европейцы, понимаешь? То ли шведы, то ли еще кто, я в них не бельмеса. Сказали, Арик, вот тебе десять тысяч евро. Если будешь держать язык за зубами, а документы на контору в порядке, будешь получать ежемесячно вдвое больше. Я им, значит, отвечаю, мол, если вы такие честные, то чего вам самим контору не открыть.

— А они?

— Засмеялись. Говорят, не твое дело. Хочешь легкие деньги, так, не задавай тяжелых вопросов.

— Дальше.

— Дальше оборудование какое-то ввозили, я еще на таможне принимал.

— Небось, и документы остались? — Бросил пробный камень Всеволод, и тут же был вознагражден утвердительным ответом.

— Все у меня осталось, — закивал как китайский болванчик гражданин Ханкишиев. — Все до последнего чека.

— И где они? — Осторожно поинтересовался майор.

— В сейфе.

— И где тот сейф?

— Да дома у меня. Если отпустишь, покажу.

— Ну, ты особенно-то события не форсируй, — чувствуя, что инициатива окончательно перешла в его руки, бодро заявил Курехин. — Ты говори пока, а там уж решим, отпускать тебя или в обезьянник сажать.

— Каждый месяц ко мне приезжает человек, один из этих, из бизнесменов.

— Сам?! — Ахнул от такого известия майор.

— Да. Они вроде как с наличными больше дружат. Картам и банковским счетам не доверяют, как впрочем, и любой электронике. Мобильников нет, ноутбуков тоже не заметил. У одного только наушник в ухе торчал, но мне кажется, это был слуховой аппарат.

— Кажется ему, нехристь. — Усмехнулся майор.

— Так мне продолжать? — Поинтересовался Арик.

— Валяй, гражданин подозреваемый, все как на духу.

— Каждого двадцатого числа…

— Так это же? — Всеволод оглянулся на календарь и губы его расплылись в довольной улыбке. Он даже позабыл о ссадине на голове и о том, что по возвращении домой ему предстоит новый серьезный разговор. Появилась первая ниточка. Нет, конечно, Петрыкин, изведя банку растворимого кофе и став похожим на мультяшного программиста, нарисовал схему внедрения и распространения электронной заразы, но эта зацепка была живая. Код не обманешь, не подкупишь, ему невозможно угрожать или причинить боль. Человек же легко поддавался на все вышеперечисленное, а Всеволод знал, как разговаривать с людьми. Арика он мог расколоть гораздо раньше. Ханкишиев был труслив и сторонился любой проблемы, а о жадности его ходили легенды. Человек в дорогом костюме, избегающий современных гаджетов, мог оказаться крепким орешком, но дело касалось лично майора, и в средствах он церемониться не собирался.

— Свести вас? — Увидев проблеск надежды в задумчиво-мечтательном лице оперативника, Арик воодушевился.

— Не то чтобы свести. До двадцатого посидишь в одиночке. Попробуй пикнуть только…

— Но…

— Ни каких но. Мне не нужно твое внезапное бегство. Можешь потом писать на меня кляузы, натравливать свою диаспору и менять соль с сахаром местами, но все это после двадцатого.

— А много они убили? — Вдруг проявил странный интерес к происходящему Ханкишиев.

— Достаточно. — Отмахнулся Всеволод. — Дома кто есть, кто в состоянии сейф открыть?

— Жена, — неуверенно признался Арик. — Но она кода не знает, как впрочем, и все остальные.

— Диктуй код. — Пожал плечами Курехин. — Скатаемся, посмотрим. Документы точно там?

— Всевышним клянусь!

— Ну, ты смотри у меня. — Майор кровожадно оскалился и покачал головой. — Если соврал…

Квартира встретила Семена привычной тишиной. Жил он один, животных не имел, да и обзаводиться семьей не спешил, и теперь попав в щекотливую ситуацию, задумался о своей жизни.

— Вот так и буду, бобылем, последние две недели, — бубнил он, вытаскивая из холодильника замороженную пиццу. — Все люди как люди, дети там, жены любимые. Чем я, спрашивается, плох?

Давно заученным движением Давыдов закинул свой скромный ужин в микроволновку, нажал на кнопку разогрева и потянулся за пивом. И тут в голове аналитика сверкнула, будто алмаз в куче навоза, внезапная и до неприличия шальная мысль. Позабыв все на свете, он бросился к компьютеру в спальне, щелкнул кнопкой пуска и едва дождался, пока загрузится операционная система. Дальше действия были просты. Социальная сеть, логин и пароль, поиск по школе.

Нужная страничка Нины Артемьевой всплыла после трех минут поиска, когда Давыдов догадался ввести возраст. На его счастье, в статусе предполагаемой избранницы все еще значилось в активном поиске.

В Ниночку Давыдов был влюблен, или он предполагал, что те чувства, которые он испытывал к Артемьевой, были той самой любовью, еще с младших классов. Смешливая, с косичками и забавными веснушками на носу, она никогда не обращала на Семена особого внимания. Так делали все девочки, из его класса, предпочитая мальчиков постарше. Спортсменом Давыдов не был, учился так себе и заявить о своем существовании мог разве что на субботниках, когда всем классом они отправлялись на сбор металлолома или убирали школьную территорию от бычков и презервативов. Странная привязанность к Артемьевой преследовала маленького Семена вплоть до седьмого класса.

Вернувшись из пионерского лагеря, Семен узнал, что его родители погибли в пожаре. Умерли страшно, сгорев заживо в заблокированном огнем коридоре. И пока его дядя Антон не приедет с севера, ему предстоит жить в детском доме.

Брат отца, Антон Давыдов работал на буровой и уезжал раз в полгода куда-то на холодные моря. Следующие шесть месяцев стали самыми страшными в жизни Семена и о юношеской влюбленности пришлось забыть. Антон прибыл через полгода, и рассчитывал забрать ребенка, а ему сдали с рук маленького звереныша, боящегося и ненавидящего все вокруг. Многих сил и стараний Давыдову старшему стоило вернуть маленькому Семену самообладание и уверенность в себе. Шесть месяцев в приюте искалечили его сознание и разрушили мирную картинку восприятия мира, а остальные воспитанники этому поспособствовали.

Потом Давыдов с интересом следил за судьбой своих бывших недругов и радовался, когда кого-то из них постигала неудача. Многие спились или скололись, другие получали сроки и садились, и каждый свершившийся факт грел душу и давал повод поверить в высшую справедливость. О случившемся в приюте Семен никому не рассказывал, даже дяде Антону, ставшему ему, по сути, отцом.

Но время лечит, раны затягиваются, пускай плохо и неохотно, и вновь всплывающий образ косичек и веснушек опять будоражит кровь. Что не сделаешь, если тебе осталось жить две недели?

Семен улыбнулся, отметив про себя, что Нина превратилась в замечательную барышню. Не обрюзгла, не располнела как большинство его знакомых, но главное не вышла замуж. Вернувшись к холодильнику, аналитик выудил оттуда запотевшую бутылку пива, вытащил из микроволновки тарелку с пиццей и вновь поспешил за клавиатуру.

— «Привет», — вбил он в окошко чата. — «Ты меня помнишь»?

— «Привет». — К радости Семена почти мгновенно ответил желанный контакт. — «С трудом».

— Мы в школе учились. Помнишь? Я Семен Давыдов. Сидел от тебя за две парты.

— Это темненький? У тебя что-то тогда с семьей случилось?

— Да, папа и мама умерли в пожаре.

— Прости, я не знала.

— Не беда. Родителей все равно не вернуть. Как поживаешь?

— Работаю.

— А я вот дома и решаю, как провести этот вечер. Ты как?

— Ну, даже не знаю, — Семен зарабатывал себе на жизнь тем, что фильтровал интернет-контент и просматривал логи переписки с деловыми партнерами, и блеф или ложь он чуял за версту. В жизни у него это не выходило, но отображенные на экране монитора буквы приобретали какой-то сакральный смысл, с потрохами сдавая автора фразы. Нина была заинтересована, если уж не во встрече, то в разговоре. — Расскажи о себе.

— Даже и не знаю, что про себя рассказать, — довольно прихлебывая пиво, застрочил Давыдов. — Живу один, в центре. Работаю помаленьку. — Удочка была заброшена, оставалось ждать реакции, и она, разумеется, пришла. Отхлебнув пива и откусив от пиццы, Давыдов отметил про себя, что не зря ест свой хлеб и занес руки над клавиатурой.

Тринадцать дней до часа «икс». Раннее утро. Локация 1. Совпадение временных отрезков 1:1

Транспортом Хелла оказалась старая «Нива» с пулевыми отверстиями на дверях.

— И это твое средство передвижения? — Ужаснулся Давыдов. — Всеволод, еще не поздно вернуться и забрать наш мерседес. Подумаешь, гигантские пауки, я перетерплю.

— Не пыли, — Курехин поставил сумку на землю, скрестил руки на груди и повернулся к Хеллу. — Объяснить можешь?

— Легко. — Усмехнулся тот. — Кузов и правда непригляден, но полный привод и трехлитровый форсированный движок от Шевроле делают её незаменимой. Горючки по условиям тоже ест, дай боже, в то время как ваш Гелик обсохнет уже на второй локации. Где будете топливо искать? Зайдете в местный супермаркет?

— Есть машина, должна быть и горючка, — пожал плечами майор, — но в чем-то ты прав. Жучков на ней нет, отследить, по крайней мере, сразу её не смогут, а я ездил на машинах и похуже этой. Семен, оставить панику, производим погрузку.

Помолясь тронулись. Свет фар выхватил пустую замусоренную улицу. Пальнув глушителем, отечественный внедорожник резво сорвался с места.

— Сколько у нас времени? — Недовольно поинтересовался Давыдов с заднего кресла. Пассажирское, разумеется, досталось Курехину, он же направлял Хела ориентируясь по карте.

— Часа два, не больше, — прикинул на ходу майор. — Хэлл, успеем?

— Да проще пареной репы. — Компьютерный помощник уверенно выжал педаль акселератора и за окнами замелькали черные тени пустых домов. — С этой машиной мы будет в точке перехода раньше срока, гарантирую.

Маленький заброшенный городок, преподнесший в первый же день столько сюрпризов, оказался не таким уж и маленьким. Наматывая километры асфальта на широкие грузовые шины, внедорожник несся по темному городу, выхватывая мощными лучами фар неясные тени. То там, то тут, расплывчатые и пугающие, они носились между опустевших строений, оставляя после себя крохотные буранчики пыли и поднимая в воздух обрывки газет. Вот слева промелькнула детская площадка с развороченной песочницей и покосившейся каруселью. Мелькнули столбики бензоколонки, сменившиеся забитой мертвыми автомобилями стоянкой супермаркета. Вот показалась и взлетная полоса аэропорта. Именно сюда и указывала стрелка.

Подкатив к запертым воротам, автомобиль скрипнул тормозами и остановился, не доезжая пары метров. Лучи фар выхватили толстую цепь и старый навесной замок.

— Нас тут явно не ждут. — Всеволод покопался в кармане разгрузки, вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. — Будем ломать.

Взломать замок решили с помощь АК, попросту расстреляв в него половину обоймы. Укрывшись за кузовом нивы, майор несколько раз плавно спустил курок. Автомат приятно дернулся у плеча, полыхнул, и замку не оставалось ничего другого как поддаться на уговоры оперативника.

Взлетная полоса была пуста, пусты и ангары для частных самолетов. Припаркованные в дальнем углу трапы покрылись пылью, явно давно не эксплуатировались. Все всем чувствовалось запустение и тоска.

— Ничего не понимаю. — Сидя на капоте машины Давыдов вертел в руках карту подсвечивая себе налобным фонарем. Стрелка указывает сюда. Дальше карта обрывается и пишется что тут точка перехода.

— А что тебя смущает? — Хелл достал из сумки флягу со спиртом и, отвинтив крышку, сделал глоток.

— По карте выходит, что точка перехода посреди летного поля, но не ворот, ничего такого схожего с порталом я не вижу.

— Может еще время не подошло? — Отняв у Хелла флягу и мотивируя это тем, что цифровым персонажам алкоголь без надобности, Курехин отхлебнул спирта и закашлялся.

— Сам ты цифровой, — скорчил гримасу проводник. — Не забыл, чай, как здесь оказался?

— Забудешь тут. — Усмехнулся Всеволод. — Глупая ошибка, за которую меня шпыняли в академии.

— А что так?

— Да в угол не посмотрел. Когда очнулся, было уже поздно.

— Да, дела.

Вдруг в окне терминала блеснул и тут же затух огонек.

— Видел? — Всеволод указал Хеллу на башню. — Кто-то внутри.

— Ну, а кто там может быть? — Присоединившийся к мужчинам Семен тоже с интересом посмотрел в указанную сторону. — Очередная монстрятина из подсознания?

— А может там такие же встрявшие, как и мы? — Пожал плечами Всеволод.

— Команду хочешь сколотить? — Улыбнулся Хелл. — Дело. Гуртом-то сподручней пробиваться. Там прикроют, тут подстрахуют, здесь патронов подбросят… предлагаю разузнать. До времени перехода еще час, так что успеем смотаться туда и обратно и еще перекусить на дорожку. Семена вон оставим скарб сторожить.

— Да что вашим шмоткам сделается? — Всполошился Давыдов. Аналитику явно не нравилась мысль, что его сбираются оставить в незнакомом месте ночью, да еще и на взлетной полосе заброшенного аэродрома. Рядом мог шататься кто угодно, от бывшей подружки по общежитию до кровожадного монстра с клыками в руку толщиной. Лучше бы конечно первое, но и второе тоже не исключалось. — Я с вами пойду. — Настойчиво закивал Семен. — Не буду я тут в рыло оставаться. Кто знает, что тут по ночам гуляет без привязи.

— Хелл прав. — Семен обернулся и подмигнул струхнувшему приятелю. — Боезапас штука дорогая. Запрись внутри автомобиля, сними автомат с предохранителя и слушай радио.

— Так не работает же!

— А ты диск поставь. — Хелл открыл пассажирскую дверь и, запустив руку в бардачок, вытащил несколько компашек.

— Эх вы. — Огорченный Семен надулся, будто мышь на крупу и ни слова не говоря, забился на водительское сидение нивы. Очень быстро после этого сквозь узкую щель в приоткрытом окне послышались раскатистые гитарные аккорды.

— Вроде нормально. — Всеволод глянул на часы и, кивнув, зашагал в сторону терминала.

Шли легко, быстро и не таясь. С вышки и из здания самого терминала, даже несмотря на темень, можно было прекрасно видеть припаркованный на взлетной полосе автомобиль и две рослые плечистые фигуры в разгрузках уверенно топавшие вперед. С какого-то момента Всеволод настолько обнаглел, что даже решил включить налобный фонарь, но старая военная закалка дала по ушам, напомнив о том, что не стоит облегчать снайперу жизнь, и от идеи пришлось отказаться.

Стеклянные двери первого этажа были не заперты. Толкнув одну из них, бойцы легко попали в центральный зал. Электронные табло не светились, конторки, кассы и рамки металлодетектора застыли в нелепом молчании, сиротливые и темные. На транспортной ленте посреди зала лежали пара чемоданов. Видимо маленький аэропорт предназначался не только для частных рейсов.

— Где мы видели свет? — Курехин повел стволом автомата по залу, выискивая цель.

— В башне. — Тут же отозвался Хелл. — Тут топать через весь первый этаж. Не раздумал еще?

— Уверен. Час времени нужно чем-то заполнить. Это Сема наш может рефлексировать под гитарные ритмы, а мне делом заниматься надо.

Хелл кивнул и зашагал, ориентируясь по указателям на стене.

— А как ты, Всеволод, отдыхаешь? Неужели полежать в гамаке или посидеть на берегу реки удя рыбку для тебя недоступное занятие?

— Ну почему? Здоровая толика безделья — майор толкнул дверь и, войдя в подсобное помещение, осмотрелся. — Еще никому не помешает. — Последние слова получились, какие-то скомканные и будто мешавшие говорить. Подсобка заканчивалась пустотой. Не то чтобы она была пуста. Просто дальше ничего не было. Черная антрацитовая стена с бледными белесыми прожилками отгораживала этот мир от чего-то еще. Терминал, дверь, замок, дальше ничего не было.

— Вот и сходили поискать единомышленников. — Хелл осторожно дотронулся до стены рукой. — Теплая.

— Иди ты. — Майор так же прикоснулся к преграде и с удивлением признал правоту проводника. — Правда. Как живая.

— Что-то неуютно мне здесь. — Вдруг занервничал Хелл, перехватывая удобнее автомат и осторожно пятясь к выходу. — Уходить бы нам надо.

Антрацитовое марево вдруг шевельнулось и исказилось волнами боли. Что-то невиданное, странное и пугающее вдруг зашевелилось в черных недрах небытия и, дернувшись, стена расцветилась десятками мелких трещин. Затем последовал удар, и в облаках пыли и черного крошева возникло нечто, не поддающееся описанию. Длинная изогнутая спина с торчащими позвонками делала существо невероятно гибким, а узловатые короткие ноги, коих Всеволод насчитал не меньше десятка, придавали всей этой ситуации нотку комичности, отвращения и животного ужаса одновременно. Такую бурю эмоций Курехин не испытывал никогда.

Первым среагировал Хелл. — Сорвав с плеча АКС, он одним ловким движением, будто семечку в рот, отправил в тупое рыло ГП-25 один из ВОГ-ов, пристроившихся у него в разгрузке и, встав на колено, потянул за спусковой крючок.

— Близко! — заорал Всеволод, но было уже поздно. Подствольник харкнул, закашлявшись как туберкулезник и снаряд ушел в цель, ровно в острую треугольную морду пришельца. Клацнула пасть, на секунду показались белые до неприличия клыки и розовое нутро с шевелящимся раздвоенным языком. Тварь изогнулась, сдвинув жвала, и проглотила гранату.

Некоторое время ждали, что же будет дальше. Хелл молчал, а Всеволод искренне надеялся, что эта треугольная, почти рисованная физиономия, облепленная странными коричневыми наростами, вот-вот расколется надвое, будто спелый арбуз. Однако время шло, но ничего не происходило. Застыли бойцы, застыло существо, пытаясь переварить смертельный гостинец, а когда монстр развернулся, и узкие щели глаз со змеиными зрачками встретились с взглядом полицейского, тот понял что нужно бежать.

— Ноги! — Заорал Курехин, срывая с гранаты чеку и бросая, размахнувшись, ее под ноги огромной сороконожки. — Ноги, Хелл!

— Ага. — Проводник вдавил курок и, огрызаясь короткими очередями, попятился к двери. Всеволод, последовав его примеру, попытался уложить новую опасность одиночными, метя по глазам, но то ли автоматы были не пристреляны, то ли чудовищу было плевать на пять сорок пять, но ничего путного из этого не выходило. Оно дернулось, изогнувшись всем телом и вдруг распрямившись, будто хлыст пастуха, нанесло молниеносный удар хвостом в то место, откуда еще секунду назад Хелл поливал её свинцом. Программа-проводник, сразу почувствовавший опасность и тут не сплоховал. Порадовавшись, что не закрыл дверь, он одним гигантским прыжком отскочил назад, не переставая огрызаться очередями.

Воспользовавшись замешательством и видя, что тварь готова нанести новый удар, Курехин сорвал уже две гранаты и, вновь бросив их под ноги многоножки, ринулся в коридор. По полю бежали быстро, быстрее, наверное, чем следовало. Монстру еще предстояло расширить проход, чтобы прорваться в основное здание аэропорта, а проводник и майор, забыв об усталости, уже неслись по бетонке.

— Сколько до перехода? — Заорал, захлебываясь потоками встречного воздуха Всеволод.

— Тридцать минут, — Хелл перезарядил на ходу автомат, ловко отщелкнув магазин и нарочито бережливо убрав опустевший в карман. — Так что уходим в глухую оборону.

Внутри здания что-то грохнуло, и градом осыпались стекла. Это многоножка, наконец, разбила хлипкие для нее бетонные перегородки и стремительно выходила на оперативные просторы. Грохот, скрежет и бульканье, казалось, заполонили все пространство аэродрома. Развернувшись, Хелл загнал еще одну гранату в подствольник и, вздернув АК, таким образом, чтобы ствол смотрел немного вверх, послал смертельную игрушку ровно в центральную переборку дверей.

— Думаешь, остановит? — Покачал головой Всеволод.

— Думаю, что надо делать ноги. — Визг и скрежет метала, раздались на втором этаже, и треугольная голова со змеиными глазами застыла в образовавшемся отверстии, перебирая передними лампами.

— Чтобы ты грохнулась, дура змеиная! — Пожелал добродушный проводник.

— Слушай, Хелл, — Всеволод пару раз нажал на спусковой крючок, но так как стрелять приходилось на бегу, притом передвигаясь вперед спиной, большинство из пуль ушли в белый свет. — А чего мы в этого червяка стрелять начали? Может он насквозь мирный и добродушный тип.

— А теперь на нас обиделся, когда конфету сожрал, — Хелл добежал до внедорожника и забарабанил в стекло водительской двери.

Очнувшись от собственных мыслей, Давыдов спешно отомкнул солдатик и в тот же миг был бесцеремонно вытащен из теплого салона.

— Что стряслось? — Было начал он, но кивок Всеволода расставил все на свои места. Здание аэропорта рушилось, медленно оседая вниз, а из завалов, извиваясь и визжа, выбиралась гигантская тварь. Теперь, когда она, наконец, добралась до свободного пространства, киберпутешественники смогли оценить её мощь и невероятные размеры.

— До конца уровня добрались, — почти невозмутимо пояснил аналитик, — а тут и босс. Вы уже поняли, по какой паре ног ему стрелять, чтобы он эти самые ноги откинул?

— Извини, братец, не до того было, — спешно копаясь в сумке пояснил Хелл. — Мы, как бы это тебе попроще сказать, драпали.

— Ты что там копаешься? — Курехин прыгнул за руль и повернув ключ в замке зажигания закрутил стартером, но то ли бензиновый шланг прохудился, то ли свечи окончательно покрылись нагаром, но старенький тракторный движок разрекламированного проводником транспортного средства не желал заводиться.

— Вот, нашел. — Хелл вынырнул из недр багажника и опустил на землю ПТРС.

— Как ты его там уместил? — Охнул Давыдов, наблюдая как двадцатикилограммовое противотанковое ружье, сначала как по волшебству появляется из сумки, а потом занимает свою позицию на капоте машины.

— Не время, — Хелл потянул за затвор, и четырнадцатимиллиметровый патрон встал на место. — Постреляем.

Бумс, отдача от старенького противотанкового, времен второй мировой была не то чтобы безболезненная, да и скорострельность ствола хромала, но калибр сделал свое дело. Пули, одна за другой плотно ложились в точку между глаз невиданной твари, и, слава богу, наконец, начинали действовать. После первого комплекта тварь, похоже, полностью дезориентировалась и, не добравшись до машины метров триста, закружила на месте, рыская в воздухе уродливой мордой. Гранаты повредили брюхо, пару ног у монстра оторвало еще в помещении, но сила и адская выносливость заставляли её идти напролом.

К третьему комплекту присоединились и резкие окрики АК, это уже Всеволод и Семен, засев по обоим краям нивы лупили по здоровенной мишени. В ход пошла еще пара ВОГов, а когда Хелл загнал последний комплект и довольный отошел от ружья, дело было сделано. Изрешеченная пулями, гора дурно пахнущего мяса извивалась в луже собственной черной крови и испражнениях. Вонь стояла еще та. Даже стоя с подветренной стороны, люди зажимали носы руками и пытались побороть рвотные спазмы. Тело треугольного гада выгнулось в предсмертной агонии, и затихло, оставив на бетонке длинные белые следы от когтей.

Бой продолжался без малого десять минут, и измотанные и обессиленные люди тяжело опустились на землю. Вытянувшись во весь рост, Всеволод глубоко вздохнул и, зажмурив глаза, произнес.

— Если так пойдет и дальше, у нас просто не хватит патронов.

Тринадцать дней до часа «икс». Реальность. Санкт-Петербург.

Взяв с собой Петрыкина и Ханкишиева, майор погрузил всю эту веселую компанию в служебный УАЗ. От шофера пришлось отказаться. Парень был навеселе и видимо плевал на присутствие начальства. Пара ударов по печени и угроза занесения в личное дело тоже результатов не дали и Курехину пришлось самому усаживаться за баранку.

— Куда едем, товарищ майор? — Поинтересовался лейтенант, с интересом поглядывая на уныло сидевшего в отсеке для арестованных Арика. Вид у того был печальный и философичный. В своей майке и тренировочных штанах гражданин Ханкишиев походил на греческого мыслителя и бессребреника, за свое вольнодумство и передовые взгляды попавшего в темницу.

— К нему едем, — майор кивнул на арестованного и, выжав сцепление, выехал со двора. — У него там сейф дома, а в нем пара нужных бумаг.

— А я там зачем?

— Ну, поддержку штанов еще никто не отменял, да и потом, посмотреть нужно будет коробочку. Может там пиропатрон стоит. Этот козел код неправильный введет, бах, и нет квитанций.

По ночному Питеру ездить одно удовольствие. Шумные и суетливые, вечно многолюдные проспекты медленно остывали после бурного дня. Пышущий жаром асфальт, разогретый за день солнцем и бесчисленными колесами кредитных иномарок, становился тих и спокоен, а синяя полоса на борту и надпись «Полиция» позволяли забыть о суете этой жизни и отдаться во власть второму мужскому развлечению после оргазма, езде на автомобиле. Благо, отдел и дом Ханкишиева расположены были на одном берегу Невы, и вечных проблем с разведенными мостами удалось избежать. Быстро пролетев на мигающий желтый, уже через десять минут уазик притормозил у арки, ведущей в тихий патриархальный дворик, забранный в толстую решетку, и сурового охранника в будке.

— Эй, вы чего, совсем сдурели, — не разобрав спросонья начал мужик, спешно натягивая через голову черную куртку. — Тут же проезд. — Но увидев синюю полоску на борту, осекся, и с опаской поглядел на хмурого Всеволода, что, не церемонясь, тащил за шкирку не особо и сопротивляющегося Арика.

— Арик Вахтангович, что же это? — Всплеснул охранник руками при виде конечностей Ханкишиева, закованных в браслеты.

— Заткнись и занимайся своей работой, шпану гоняй от ворот, чтоб не ссали, — зло пробубнил Ханкишиеву. Продолжить диалог ему не дал сильный тычок промеж лопаток. Получив ускорение Арик понесся в сторону подъезда.

Супруги к облегчению Арика и общей радости полицейских дома не оказалось. Выудив из бездонных карманов тренировочных штанов длинный ригельный ключ и открыв дверь, он пропустил господ полицейских внутрь.

— Жирно живешь. — Всеволод по привычке скинул ботинки в прихожей и вступил ногами на толстый ворс цветастого восточного ковра. По стенам, вперемешку висели аляповатые картины в богатых рамах и плети искусственных растений в безвкусных вазончиках. Помпадуристая мебель с пышными подлокотниками и мягкими полосатыми спинками занимала большую часть зала. Полок с книгами, журналов или других следов мозговой деятельности хозяина жилища не наблюдалось.

— Вот он сейф, — Арик заспешил к дальней стене и, сдвинув влево пузатого херувима в золотом подгузнике, обнажил стальную дверцу хранилища.

— Взгляни. — Курехин кивнул Петрыкину, и тот, поставив на пол кейс, вытащил оттуда хитрое устройство с присосками.

— Что это? В первый раз такое вижу? — Удивился Арик.

— Новейшая разработка, — охотно поделился лейтенант. — Улавливает не только колебания работы взрывного механизма, но и химические соединения. Если там, ну, к примеру, тротил, то прибор тут же покажет опасность.

Обследование ничего не дало и Арика отправили открывать сейф.

— Вот они, — пухлая пачка расписок легла на стол, и хмурый хозяин квартиры повел носом в сторону бара, где притаились пузатые бутылки импортного алкоголя.

Не обратив внимания на душевные порывы Арика, Курехин взял пачку, развязал тесемки и с интересом начал проглядывать записи. Бухгалтерия была справная, все чин по чину. Приход, расход, дата и сумма были выведены чьим-то старательным почерком. Внизу же значились фамилии участников проекта. Одна из них принадлежала Арику, вторая же значилась не иначе как Юнг.

— Забери и отдай в лабораторию. Пусть графологи посмотрят, что это за европеец. — Всеволод подошел к Арику и, вытащив из кармана ключи от наручников, снял браслеты. — Завтра зайдешь в отдел, — решил он, немного подумав. — Подготовим тебя к встрече с этим Юнгом, если ты, конечно, все еще сотрудничаешь. Дело-то не закрыто.

— Начальник! — Взвился на стуле гражданин Ханкишиев. — Ты же обещал!

В кармане Курехина завибрировал телефон. Вытащив аппарат, майор поднес его к глазам и тяжело вздохнув, нажал на кнопку приема.

— Что тебе, Семен!

— Приезжай, немедленно. — Голос аналитика готов был сорваться в ультразвук. Он шепелявил и глотал окончания и вообще вел себя не свойственно уравновешенному затворнику с компьютерной работой. — Я вляпался.

— Срочно?

— Срочнее не бывает.

— До завтра подождать не может? Моя же меня за яйца вздернет.

— Всеволод, миленький, дуй что есть мочи, — заныл телефонный аппарат. — Очень обяжешь.

— Да что хоть стряслось? — Не выдержал Курехин, но все что он смог добиться от Давыдова так это неразборчивое бормотание и фразу «Не телефонный разговор», пообещал приехать, как только сможет и нажал отбой. — Значит так, — майор развернулся к Арику и скрестил руки на груди. — Наш уговор в силе. Ты идешь на встречу, забираешь бабки и пытаешься его разговорить. Чем больше инфы ты с него снимешь за раз, тем лучше. С моей стороны гарантия безопасности и иммунитет. Договорились?

Арик протопал к бару и, вытащив початую бутылку армянского коньяка, плеснул себе в стакан для виски на два пальца. Понюхав, хозяин квартиры выдохнул, совсем по-русски, будто водку хлестал, и враз закинул коньяк себе в рот. Занюхав долькой шоколада, он посмотрел помутневшими глазами на майора.

— Договорились, — наконец выдал он, — но если ты и дальше меня доить будешь, смотри, майор. Диаспора не допустит.

Тринадцать дней до часа «икс». Утро. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

Вода, кругом одна вода. Внедорожник чудом держался на плаву, булькая и вхолостую вращая колесами, а метрах в трехстах от точки входа виднелся буй, призывно помаргивающий лампой.

— Кранты, — Хелл, боясь лишний раз шевельнуться, потянул за ручку и открыл люк в крыше. — Что делать будем?

— Плавать мы умеем все, — Всеволод поежился, представив какие невероятные существа могут сейчас проплывать под ними. — Вот со стволами что делат? Мы и так чудом не тонем.

— Ну, этот вариант я предусмотрел. — Проводник кивнул в сторону багажника. — У меня там спасательный плот. Не знаю, для чего его там разместили, но средство передвижения по воде имеется.

— Средство передвижения куда? — Семен повел взглядом, обозревая бескрайние водяные просторы. — Коли бы суша была, хоть клочок, остров с пальмами, то другое дело. Кстати, а почему мы еще не тонем?

— Тонем, — кивнул майор. — Под ноги посмотри.

Действительно, резиновые коврики под подошвами берцев стремительно покрывались водой. Нужно было действовать быстро, иначе новое приключение грозило закончиться раньше, чем начнется.

Плот, толстый прорезиненный валик кислотно-оранжевого цвета вытолкнули наружу общими усилиями. Хелл едва успел дернуть за веревку, чтобы сработали пиропатроны и плот встал на воду. Дальше же последовала череда страха, акробатических номеров и невероятного везения. Протолкнув вперед Семена как самого щуплого, Курехин вручил ему сумку с оружием и указал в сторону плота.

— Прыгай.

— Сдурел, — заупрямился аналитик. — Там же метра три, не меньше. Может быть, разбежавшись, да без груза…

— Прыгай, дурак, — поддержал товарища проводник. — Плот у меня один. Унесет в открытое море и баста.

— Так мы значит в море, — взвыл от страха Давыдов, балансируя на скользкой покатой крыше. Но как говорится, у страха глаза велики. Упираясь и матерясь для порядка, Семен оттолкнулся от крыши и рухнул на дно плота, пребольно ударившись локтем об оказавшийся внутри деревянный ящик.

Самого аналитика из кабины тонущего автомобиля видно не было, но завывание и визг были слышны за версту. Вторым начал выбираться Всеволод. Машина к тому времени сильно накренилась вперед и готова была нырнуть в морскую пучину. Последним, передав сумку с оружием, выбрался Хелл, и под аккомпанемент бульканья и криков товарищей бодро ушел на дно чудом державшийся до этого на плаву автомобиль.

— Пропала снаряга, — вынырнув из воды, проводник уцепился за край плота, кашляя и отплевываясь, был втянут внутрь. — Как есть пропала!

— И не нырнуть? — Удивился Семен.

— Не, не судьба. — Хелл покачал головой и начал стягивать с себя мокрое обмундирование. — Я же физическая модель. Могу все, что может человек, но и обратная сторона медали имеется.

— Например? — Запутался Семен.

— Ну, не знаю даже как тебе объяснить, — вдруг смутился человек-программа. — Летать не могу. Не могу жить без головы. Ныряю скромно и без особого эффекта.

— А там глубоко? — Всеволод перегнулся через борт и потрогал черную воду.

— И холодно, — стуча зубами, заявил Хелл.

Вытащив из своей сумки флягу со спиртом, Всеволод протянул её проводнику, и тот недолго думая сделал пару глотков.

— Весла доставай, — кивнул он Всеволоду.

Весла были извлечены из ящика и установлены в пластиковые уключины, после чего встал вопрос: что делать и куда собственно грести. Бескрайняя водяная гладь уходила далеко за горизонт. Куда не брось взгляд, везде вода, черная, почти матовая, и ни намека на сушу.

— Буй, — Курехин кивнул в сторону мерно раскачивающегося на волнах инородного тела. — Зачем ставить буй посреди океана?

— И то верно, — взбодрился Семен, уже приложившийся к фляге со спиртом. — Их в гаванях ставят, или близ берега.

— Значит буй нам и нужен. — Выжав одежду Хелл развесил её по бортам плота и в одних трусах пополз в сторону весел.

Интуиция не подвела. При детальном осмотре оснастки буя, обнаружился продолговатый алюминиевый цилиндр, накрепко привязанный бечевой к железному каркасу.

— Вот оно, — Всеволод перегнулся через край и, поддев веревки ножом, вскоре стал обладателем посылки. Свинтив крышку с цилиндра, майор вытряхнул на дно плота кусок ватмана и, развернув, узнал знакомый почерк.

— Вслух читай, — потребовал захмелевшим голосом Семен. — Ты тут не один.

— Да ради бога. — Майор усмехнулся и, развернув листок, поднес его к глазам.

«Следующая локация морская. Вам следует пройти на юго-восток, пока вы не достигнете острова. В центре него есть пещера. Как добраться до него, решайте сами, и помните, все трудности, что возникнут у вас на пути, плод вашего воображения. Удачи, смертники».

— Смертники, значит, — проводник почесал затылок и нахмурился. — Так, значит.

— А меня другой вопрос занимает, — Курехин поскреб щетину на подбородке и огляделся, осматривая горизонт. — Где мы вообще, и где собственно юго-запад. Компас у кого есть?

Как ни странно, но компас нашелся в сумке у аналитика. Предстояло долгое и трудное путешествие, но главное, в записке не было ни карты, ни предполагаемых мест, где можно было найти продовольствие и патроны. Отсутствовало так же и время перехода, что особенно волновало майора.

Меняясь на веслах каждые полчаса, троица гнала неповоротливый плот, ежеминутно сверяясь с компасом. Вокруг стремительно темнело. Натирая кровавые мозоли, люди понимали весь ужас ситуации. Суша могла оказаться в сотне километров от точки перехода. Штиль в любую секунду мог смениться волнением, и огромные массы воды легко перевернули бы невесомый плот вместе с пассажирами. Кроме того, у путешественников были очень скромные запасы еды. Питья же, за исключением припрятанных фляг со спиртом не было вовсе. С каждым часом становилось все хуже и хуже. Ночь стремительно приближалась и, наконец, махнув на все рукой, Всеволод скомандовал остановку.

— Удивительно, что еще никого из вас не чистит за борт, — печально улыбнулся майор.

— Мы все тут сдохнем, — выдохнул Семен, баюкая натруженные ладони, и только Хелл напряженно вглядывался в темноту.

Темнота вокруг сменилась ярким светом прожекторов, а ночную тишину разорвал рев вертолетного винта.

— Вы находитесь на закрытой территории подвергшейся заражению. — Зарокотал громкоговоритель, окончательно сбивая с толку. — Немедленно проследуйте в карантинную зону, иначе мы вынуждены будем вести огонь на поражение. Повторяю! Немедленно проследуйте в карантинную зону или мы откроем огонь.

Тринадцать дней до часа «икс». Реальность. Санкт-Петербург.

Рыбка клюнула и от этого на душе пели птицы. Нина Артемьева согласилась на свидание. Та самая Нина, его юношеская мечта, назначила встречу в кафе в центре ровно через два часа. Не ожидавший такого поворота событий, Давыдов с ненавистью посмотрел на бутылку пива у себя в руке. Пустить пыль в глаза, подъехав на блестящем, новеньком немецком авто, при наличии алкоголя в крови не получалось. Можно, конечно, было рискнуть, но перспектива лишения прав, штрафа и пятнадцати суток ареста быстро остудили буйную голову аналитика.

Пришлось в срочном порядке приводить себя в божеский вид, вытаскивать из шкафа спрятанный там до поры выходной костюм и сорочку и вызывать такси. С костюмом так же не обошлось без приключений. После примерки пиджака Семен понял, что он ему решительно мал. Пришлось ограничиться жилетом.

Вместо туфель, что с годами приобрели непрезентабельный вид, Давыдов отдал предпочтение кедам и вскоре смотрелся в зеркало, судорожно зачесывая непослушные вихры. Наряд получился странный и для аналитика непривычный. За годы затворничества и монотонной компьютерной работы он больше привык к удобным джинсам и свитерам, а летом к футболкам. Но делать было нечего. Время поджимало. Запрыгал на столе мобильный, это к подъезду подкатило такси. Схватив портфель, Семен закидал в него все необходимые для данного мероприятия вещи. Телефон полетел в недра первый. За ним последовал наладонник, кошелек с кредитками, ключи от квартиры и зачем-то от офиса, а так же зарядка для телефона и презервативы. Последние, не весть, каким образом очутившиеся в его жилище, Давыдов проводил несколько смущенным взглядом, но решив, что много места они не займут, а коли что, пригодятся, он захлопнул портфель и бросился к входной двери. Уже на выходе из подъезда он вспомнил, что не обзавелся наличностью и решил попросить таксиста притормозить у ближайшего банкомата.

Пожилой усатый таксист молча кивнул, когда Давыдов назвал адрес кафе и, не смотря на просьбы пассажира ехать побыстрее, не спеша выкатил со двора. Всю дорогу до кафе Семен не находил себе места. В общении со слабым полом он силен не был, и нынешнее свидание считал неким чудом. Чудилось Давыдову, будто позорится он в первые же минуты встречи, и гордая Артемьева, тряхнув косицами, унесется в даль. Вилки, ложки, ножи, высокий поребрик и яркие пятна от борща, все в этом мире было против несчастного аналитика.

— Вон банкомат, — сухой хриплый голос таксиста вывел Семена из пучины мрачных размышлений и вернул в этот мир. — Деньги снимать будете?

— Буду, — закивал Давыдов. Выскочив из машины, аналитик бросился к банкомату и вдруг застыл, будто ударившись в невидимую стену. Озарение пришло если не свыше, то явно от какого-то пернатого доброжелателя. Вдруг стало ясно, что его все это время смущало. Нет, не то, что он, затворник и скромняга вдруг бросился выискивать старые школьные контакты. Не то, что дама, зная его практически заочно, вдруг согласилась на рандеву. Место работы Нины Артемьевой, крохотная строка сразу под статусом, место, куда обычный пользователь никогда не обратит внимание. Нина работала в компании «Новый рубеж».

Подойдя к банкомату, Семен почти автоматически сунул карту в прорезь, и не глядя, набив ПИН, завис в выборе суммы. В голове творилось что-то невообразимое. Ткнув в экран и забрав деньги, Давыдов упал на заднее сидение такси и, кивнув водителю, вытащил мобильный телефон. Пальцы не слушались. Мысли возникавшие в голове были одна страшнее другой. Что если Нина, это вовсе и не та Артемьева, которую он знал со школы, а агент призванный вызнать незнамо что.

Нина могла оказаться подставным лицом, или просто работать на «Новый рубеж», искренне полагая, что делает все возможное, чтобы мир стал прекрасней. Оставалось понять, что делать, и эту уникальную возможность, Давыдов решил предоставить Курехину.

Всеволод уже поджидал его рядом с кафе, устало курил и хмуро поглядывал на вечерних прохожих, гуляющих по улицам. Увидев подъехавшее такси и дождавшись пока Семен расплатится с водителем, он поманил его пальцем.

— Жду объяснений. — Тихо произнес майор. — Рассказывай как можно подробней и моли бога, чтобы твоя причина оказалась веской.

Аналитика буквально прорвало. Захлебываясь и жестикулируя, он во всех подробностях рассказал, как добрался до дома, полный черных мыслей и отчаяния, как набрел в сети на свою старую школьную любовь и как добился этого свидания. Цепкая зрительная память аналитика отсканировала всю информацию, а вот тревожный звоночек в голове забил несколько позже. Мозг, заморенный проблемами, отуманенный алкоголем и перспективой возможного секса смог вычленить проблему только на подходах к кафе.

— Значит из «рубежа» она. — Курехин усмехнулся, затушил окурок каблуком и вытащил новую сигарету. — Мир имеет форму чемодана, ей богу. Только что об этой конторе мы знали лишь по домыслам и слухам и вот у меня сразу две зацепки. Как удивителен этот мир и быстротечно время, когда до момента безумия и быстрой, но мучительно смерти остается тринадцать дней. — В руку Курехина скользнул мобильный телефон. — Але, Петрыкин, да снова я. Пробей по базе некую Артемьеву Нину…

— Олеговну, — поймав вопросительный взгляд майора, подсказал Давыдов. — Восемьдесят шестого года рождения. Не замужем.

Всеволод еще раз усмехнулся и продиктовал данные в микрофон мобильного телефона.

— Посмотри, что у нас на нее есть. Если понадобится, свяжись с налоговой, но чтобы данные на нее были у меня на столе завтра к обеду.

Убрав мобильник, майор взглянул на часы.

— Ну, покедова.

— Как это покедова? — Ахнул Семен. — А как же прикрытие? Фургон с прослушкой и отряд ОМОН-а за углом? Оперативники в гражданском? И вообще, дайте мне пистолет.

— Семен, — Всеволод тяжело вдохнул и сочувственно посмотрел на собеседника. — Давай сразу расставим все точки над «i». Твоя школьная зазноба, конечно, может работать в «рубеже», но не факт что эта контора та, которая нам нужна. Суть вербовки или нанесения тебе вреда не особо понятна. Парни из «рубежа» уже сделали что хотели. Нам бы их теперь найти, но сильные мира сего слишком уж с ними пересекаются. Я просмотрел материалы по нашему делу, была у меня такая возможность. Адресов и имен нет, понятые не приглашались, опись имущества не делалась. Капитанишка наш, похоже, тоже имеет с этого большой кус.

Мобильник в кармане Всеволода вдруг подал признаки жизни.

— Слушаю. Иды ты. И что? — Восклицания и одобрительное покачивание головой продолжались минут пять и под конец Семен не выдержал.

— Ну что там, Всеволод, не томи. — Заломил руки аналитик.

— Попались. — Усмехнулся Курехин. — Сейчас звонил Петрыкин, по поводу своего шпиона. Код сработал как надо, через какое-то время он сможет подцепить его и немного поуправлять, а он, то бишь проводник, передаст ему некоторые сведения о системе. Имея их, мы сможем выйти на исходники и зацепить программистов.

— А что дальше? — Разочарованно покачал головой Давыдов. — Программист, он — штука непостоянная. Сегодня один в проекте, завтра другой. Сидит такой Билл или Джон где-нибудь в частном доме на Аляске и пишет код, а потом отправляет его на безымянный ящик. Денежка на счет капает, и ладно.

— Ты не понял концепцию, — снисходительно улыбнулся майор. — Прога пашет экстра-класса. Такой универсальный и во всех отношения защищенный код могут написать человек сто в мире, не более. Конечно многие из них не в России, но и это не помеха. Организуем командировочку, или так сгоняем. В визовом отделе у меня связи остались.

— И я? — В предвкушении халявной поездки за кордон вдруг засветился Давыдов.

— Ты нет, — тут же остудил пыл товарища по несчастью Всеволод. — Твое дело свиданка. Вдруг ты оказался прав, и твоя подруга имеет прямое отношение к настоящему «Новому рубежу».

— И что же мне тогда делать?

— Не форсировать события. Постарайся её очаровать, поухаживай, делай комплименты. В общем, разбейся в лепешку, но домой к ней попади.

— А что дома?

— В моем случае почти наверняка ночь бурного и грязного секса. В твоем же, осмотреться, порыскать по компу и телефону.

— Но я не умею ухаживать, Всеволод!

— Да ладно тебе. — Курехин хохотнул в сторону цветочного магазина. — Подари девушке цветы, закажи чего выпить. От халявного бухла еще никто в России не отказывался. Водка наша самая большая слабость, но и сила. Действуй по обстоятельствам и поменьше пыли, а я поехал. Чувствую, будет у меня сегодня дома серьезный разговор.

Тринадцать дней до часа «икс». Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

Обманчивая черная гладь океана быстро сменилась скалистыми каменными стенами и, направляемые прожектором с вертолета приключенцы, вошли в бухту, огороженную колючей проволокой. Вертушка тут же пошла на посадку, а от берега отделился катер и, разрывая тьму мощными лучами прожекторов, ринулся наперерез.

Форму людей на борту Всеволод узнал незамедлительно. Пиксель, круглые кепи с козырьками-полумесяцами, такие же круглые шевроны на рукаве и черные нашивки с именами.

— Морская пехота США, — ахнул Курехин.

— Как же, держи карман шире, — вдруг решил вступить в спор Семен. — А что они тогда по-русски шпрехают лучше, чем наши?

— Не спорь. — Всеволод указал на повисший, на флагштоке флаг Соединенных Штатов, рядом с которым, лениво прогуливался боец. Освещение на базе, а это была именно она, было хорошее, и даже с плота можно было различить, на плече у солдата отнюдь не АК, а самую, что ни на есть настоящую М-16.

Один из бойцов вышел на нос и перебросил на плот канат, который потребовал закрепить и не рыпаться.

— Вы находитесь на территории военно-морской базы Соединенных Штатов Америки. Следуйте за нами или мы вынуждены будем открыть огонь на поражение.

Привязав трос к уключине, Хелл уселся на дно плота и покачал головой.

— Слышали уже, господа. Делайте что должно.

Молчаливые солдаты дотащили плот до берега. Выбравшись под дулом автомата, троица остановилась, хмуро взирая на происходящее вокруг. Молча и без спешки, пехотинцы конфисковали сумки с оружием, карту и ножи и, ничего не объясняя, погнали арестованных в сторону ангара. Лишь сержант, присоединившийся позже, с интересом оглядел мужчин и, раздав распоряжения, бросил на ходу.

— Вас допросят утром. Пока же потрудитесь внятно сформулировать причину, по которой вы находитесь здесь.

Дверь ангара захлопнулась, и наступило гробовое молчание.

— Я, кажется, знаю, где мы, — усмехнулся Всеволод и, подойдя к стене, смахнул пыль с таблички, обнажая черные цифры и буквы. Хелл и Семен подошли поближе и хором охнули. Почти метровые, выведенные по трафарету, даже на расстоянии пары метров можно было без труда различить следующее: «Зона 52. Собственность США. Строго секретно».

— И что мы теперь будем делать? — Семен тяжело опустился на пол пустого ангара, куда служивые не позаботились бросить даже соломенный тюфяк. Ночевать, видимо, предполагалось на полу, да и кормить пленников особо не спешили.

— Ждать, — пожал плечами Всеволод. — Дергаться я бы не рекомендовал. Вокруг морпехи, секретность, стволы автоматические. Не разберут, что к чему и дырок наделают в нештатных местах.

— Да уж, — улыбнулся проводник. — Это не чудик из аэропорта. Тут устав и выслуга лет.

Общим собранием было установлено спать до утра и разбираться по месту.

Двенадцать дней до часа «икс». Утро. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

Все тело ломило, а лоб пылал, будто горячая конфорка. Открыв глаза, Всеволод кашлянул, прикрыв рот рукой, а когда поднял её к глазам, на ладони остались капли крови.

— Это еще что за на хрен. — Встав, майор огляделся, отметив про себя, что остальные члены команды спят как младенцы. Хелл, будучи программой, вообще мог плевать на удобства и, свернув собственную куртку в валик, использовал её в качестве подушки, а вот с Семеном были проблемы. Накануне, расхаживая по гулкому пустому нутру американского ангара, аналитик разглагольствовал на тему упадничества западной культуры и всего того что оттуда вытекало. Масса нелестных эпитетов в сторону военной политики штатов, пара отзывов о внешней политике и взгляды на местную демократию в итоге слились в одной сплошной поток матерной брани. Главной претензией Давыдова являлось отсутствие кровати, теплого одеяла и еды в этом секретном, богом забытом месте.

Двенадцать дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

В это же время у настоящего, не цифрового Семена тоже имелись проблемы. Последовав совету майора, аналитик купил букет красных роз, и нервно сжимая его в потном кулаке, неуверенно проследовал к кафе, где ему предстояло встретить свою старую школьную любовь.

Всеволод молча наблюдая за метаниями аналитика, не спешил покидать наблюдательный пост. Сев в тени за столик летнего кафе напротив, майор поманил к себе официанта, и, заказав чай со льдом, стал с любопытством следить за метаниями несчастного влюбленного. Все шло ровно и гладко, за десять минут до назначенного срока Семен пересек бульвар и, сжимая в руке букет не первой свежести, вошел в кафе. Увидев кого-то, он помахал рукой. Вероятно, это и был предмет воздыханий.

— Готово, — улыбнулся Курехин. Залпом допив чай, полицейский покопался в кармане и, вытащив мятую сторублевку, придавил её чашкой.

— Помогите! Скорую! Здесь есть врач?

Голос был Всеволоду знаком. Лавируя в потоке машин и получив очередную порцию мата и угроз, майор проскочил перекресток и, ворвавшись в кафе, вытащил удостоверение и махнул им пару раз перед застывшим в оцепенении персоналом.

— Полиция. Всем оставаться на местах. — Название своего отдела хитрый оперативник по понятным причинам решил не афишировать.

Семен стоял в трех столиках от входа. Лицо аналитика было белым, как мел, губы тряслись, непослушные пальцы выпустили букет и теперь он сиротливо лежал на полу. Обернувшись, Давыдов попытался что-то произнести, но подступивший к горлу комок помешал. Из горла вырвалось несвязное бормотание.

За столом сидела девушка. Возраста неопределенного, как, впрочем, и рода занятий. Неброский макияж, дорогие часы на запястье, скромная золотая цепочка на шее и крохотная черная сумка на коленях говорили о вкусе и достатке хозяйки. Прическа и маникюр так же вопросов не вызывали. Странно было одно. Странным, остекленевшим взглядом Нина смотрела куда-то сквозь Семена и посетителей кафе. Кожа на лице, даже сквозь тональник просвечивала черными прожилками. Подойдя к девушке, Всеволод помахал у нее перед лицом рукой и, не дождавшись реакции начал нащупывать пульс. При первом же прикосновении застывшая фигура обмякла и осела, будто куль с мукой. Нина была мертва.

Двенадцать дней до часа «икс». Утро. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

— Проснулся, — Всеволод тяжело оперся на стену и вытер пот со лба. Состояние у него было неважное, но понять, что на самом деле происходит, он почему-то не мог.

— Ага, — Давыдов сел и охнул от прострела в спине. — Так и сдохнуть можно. Интересно, сколько сейчас времени?

— Почем я знаю. — Заплетающимся языком произнес Курехин. — Морпехи вчера все отобрали.

— И часы?

— Хорошо, что ремни и шнурки не изъяли. — Подавший признаки жизни Хелл сел, и осмотрев собравшихся переключился на Всеволода. — Ты болен. — Просто произнес он, едва взглянув на крупные капли пота на лбу и нездоровый цвет лица майора. — И где только успел? Жар есть?

— Да если бы только он. — Всеволод в очередной раз вытер пот со лба. — Кости ломит, будто катком паровым проехали. В горле бритвы елозят.

— На семь бед один ответ, антидот. — Просто пояснил проводник.

— И где он?

— В сумках.

— Приплыли. — Встав, Семен направился к двери, прислушался и развел руками.

— Что там? — Насторожился Хелл.

— Тишина.

— Стучи. Пусть несут лекарства. Нам нужен медицинский осмотр и горячая пища.

— Эй, пентагон! — Аналитик забарабанил в дверь. — Отворяй! У нас человек болеет.

Сами воротины, конечно, открыть без посторонней помощи не удалось бы, а вот калитка, в которую накануне вечером впихнули троицу, по идее, должна была закрываться на щеколду или висячий замок. В этот раз все почему-то было не так. При первом же сильном ударе калитка поддалась и распахнулась, впустив в ангар холодный утренний воздух, густо сдобренный сыростью океана.

— Вот те на. — Хелл встал и, подойдя к отрывшейся двери, высунул голову наружу. С минуту он просто стоял, будто страус воткнувший голову в песок, а когда обернулся, вид у него был испуганный и смущенный.

— Что там? — Через силу поинтересовался Всеволод.

— Все мертвы. — Ответил проводник. В ту же секунду он схватился за ручку и изо всех сил потянул её на себя. В дверь внезапно ударили, сильно, напористо, быстро. Взвыв от отдачи, проводник еще сильнее вцепился в ручку и повис на ней, плотно закрывая дверь. — В дальнем углу была какая-то железка. Тащите её сюда.

— Сейчас. — Ничего не понимающий Семен бросился вглубь ангара и притащил оттуда скобу. Общими усилиями её получилось продеть сквозь ручку, тем самым заблокировав дверь изнутри.

— Тут что-то не вяжется, — Курехин вздохнул и вдруг зашелся в лающем кашле.

— И то верно. — Кивнул аналитик. — Если все мертвы, то кто в дверь-то ломится?

Отпустив ручку, Хелл сделал пару шагов вглубь ангара и показал Семену, чтобы тот проделал то же самое.

— Все мертвы и кто-то ломится. — Как бы по слогам выдал проводник. А потом задумался и выдал итог своих умозаключений. — Вот то-то и оно.

— Зомби, ей богу. — Стоя на плечах у Хелла, Давыдов с ужасом и отвращением наблюдал сквозь крохотное окошко-бойницу за передвижениями мертвяков в форме.

— Вы там точно ничего не путаете? — Слабость окончательно поборола майора, и теперь он лежал на полу, пытаясь собраться с мыслями.

— Зуб даю. — Давыдов вновь припал к окошку и начал описывать увиденную им картину. — Бродят, будто сонные мухи. У некоторых пулевые ранения. Комки в крови и еще какой-то желтоватой дряни. Почти все обделались, как это часто бывает.

— А ты откуда знаешь? — Удивился стоящий внизу проводник.

— Знаю, и все тут, — отмахнулся Семен. — Книжек много читал. Кстати, кое у кого пулевые ранения прямо в лицо. Стреляли много, чудно, что ночью мы ничего не услышали.

— А у двери? — Начал наводить на правильную оценку ситуации Хелл.

— Отсюда не видно. Дверь-то за углом. — Семен ловко спрыгнул вниз и с сомнением посмотрел на заблокированный выход. — Но отсюда я видел лежащий на бетонке автомат.

— Так просто лежал? — Удивился Всеволод.

— Ага. Будто кто обронил.

— Тогда надо решать что делать. — Хелл подошел к Курехину и, положив ему руку на лоб, разочаровано поцокал языком. — Всеволоду все хуже и хуже. Если запустить, доведет до беды.

— А странная ситуация получается, — вдруг смутился аналитик. — Я вот недавно на днях такую книжку читал, будто попал вирус в воздух и все вокруг умерли, а потом встали, и жрать друг друга пошли.

— Вот, значит, кто нам этот пирожок испек, — тяжело вздохнул Всеволод. — И что же в этой книжке дальше было?

— Толком не помню, — Давыдов развел руками но, встретив суровые взгляды товарищей, быстро зашевелил соображалкой. — Вирус, разбилась колба в подземной лаборатории где-то в пещере.

— Дай угадаю. — Предложил Курехин. — Пещера находилась на острове, и там была военная база?

— Ну, почти, — начиная понимать, что происходит, протянул аналитик. — Но там не только база была. Были и гражданские, и военные, и медперсонал, а в трех километрах от берега имелась буровая платформа.

— А чем закончилась книга?

— Прилетели самолеты и выжгли все напалмом.

— И как быстро они прилетели?

— Через сутки.

— Вот вам и время перехода. — Хелл подошел к двери и прислушался. Возня и стоны вроде прекратились, но точно сказать, ушло ли существо, топтавшееся за перегородкой, или просто утратило интерес к пище внутри, было невозможно. — Интересно, сколько мы времени уже потеряли?

— Ну, это не сложно посчитать, — майор приподнялся на локтях, а затем, превозмогая слабость и ломоту в костях, сел. — Сейчас утро, вечером все было нормально. Рано, но не очень, на улице все еще чувствуется утренняя прохлада. Думаю, часов восемь сейчас.

— Надо выходить, — наконец решил Хелл. — Другого выхода нет.

Толкнув дверь, Семен выглянул наружу, готовый в любую минуту юркнуть назад и забиться под половицу. Самые страшные кошмары, перенесенные из фантазии автора на страницы фантастического романа, воплотились в жизнь в крохотном участке мозга Давыдова, отвечающем за панику и упаднические настроения. Огромная военная база будто вымерла. Ни криков, ни громких команд карикатурных усатых сержантов, не грохота автоматной пальбы с полигона. Тиш да гладь, да божья благодать.

Солнце, теплынь, горы рядом, ну чем не курорт, если бы не одно но, и это НО, собравшись толпой у ближайшего ангара, просто стояло, раскачиваясь из стороны в сторону. До первого препятствия было метров сто, а автомат, такой близкий и желанный лежал за углом и просто манил.

— Никого, — выдохнул аналитик. — Ближайший мертвяк, вы бы его рожу видели, далеко.

— Успеешь добежать до автомата и вернуться? — Поинтересовался проводник.

— Попробую.

С трудом сглотнув набежавшую слюну, Давыдов осторожно ступил за дверь и крохотными шажками начал приближаться к заветной цели. Каждый метр давался с невероятным трудом. Внутри что-то дрожало, будто натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. Стоило неосторожным пальцам музыканта задеть её посильнее и все, катастрофы не избежать. Едкий пот застил глаза, ноги стали будто ватные, но цель, такая нужная, такая близкая, стоил только протянуть руку, стоила того.

Добравшись до конца ангара, аналитик с замиранием сердца заглянул за угол и облегченно выдохнул. Зомби-солдаты продолжали все так же тупо стоять в сторонке и не обращали на живого человека никакого внимания. Стоило бы задуматься, почему, но Семен, воодушевленный своей первой маленькой победой над собственной трусостью потерял всякую осторожность и шагнул вперед. Смелость, удел идиотов. Смелым надо быть, если сидишь в бункере или стоишь перед строем хорошо вооруженных и тщательно тренированных бойцов с автоматами. Проявлять же смелость посреди базы до отказа забитой ходячими мертвецами из долбаной книжки, верх безумия.

Пока аналитик радостно вышагивал и присаживался на корточки около теперь уже почти трофейного М-16, у дальнего ангара началось шевеления. Сначала одна, потом вторая мертвая голова, будто по наитью повернулась в сторону колотящегося сердца. Кто-то в группе зомби дернулся, и вот, стремительно набирая скорость, стая рванула с места. Быстро, решительно, вытягивая вперед скрюченные руки, твари неслись в сторону ничего не подозревающего Давыдова. Подняв глаза, аналитик из состояния эйфории мгновенно впал в дикую панику. Увидев лавину мертвецов, заполонивших все свободное пространство, он вскочил с места и завертелся будто юла. Благо, хватило духу схватить карабин за лямку, и в обнимку со своим трофеем Семен бросился назад. Твари лезли изо всех углов. Только что их не было видно и вот промежутки между ангарами заполнены ревущей толпой.

У входа уже ждал Хелл. Взяв наперевес бесполезную скобу, он орал что есть силы, но рев и шарканье мертвых ног по бетону заглушали все попытки докричаться до гонца. Скорость Давыдов развил такую, какой позавидовал бы и олимпийский чемпион. Сорвавшись с места, он понесся огромными прыжками, на удивление ловко лавируя между тянущихся рук и клацающих челюстей. Метры до спасительного убежища сокращались стремительно, сердце в груди билось, будто набат, и львиные дозы адреналина, поступающие в кровь, заставляли раствориться в этой скорости.

В спасительную дверь Давыдов ворвался в последний момент. Толпа американских мертвяков, закрыв своими телами все пространство перед входом, готова была в едином порыве поглотить наглеца. Для того чтобы затормозить пришлось даже немного пробежаться, оставляя черные следы на полу.

— Дверь! — Наконец расслышал Семен.

Хелл и Всеволод, что есть сил, тянули дверь на себя, в то время как с десяток цепких рук, ухватившись за край, не давали ей закрыться. В эти секунды аналитик соображал удивительно быстро. Перехватив карабин, он бросился назад и начал со всей мочи лупить по пальцам. Боли мертвяки не чувствовали но раздробленные суставы теряли свою хватку. Удар, еще удар, не жалея сил Семен вздымал и опускал М-16, метя прикладом по тянущейся к нему смерти, и она отступила. Сначала одна, потом вторая, затем третья пара конечностей исчезла в проеме, и хоть толпа за дверью ревела как разбушевавшийся торнадо, но перевес в силе переходил на сторону живых. Наконец дверь захлопнулась, и Хелл загнав под ручку скобу, без сил опустился на пол. Больной Курехин почти свалился, но взглянув на Семена, расхохотался.

— Господин потерпевший, вы обделались.

Семен в замешательстве поглядел на брюки и к своему ужасу увидел расползающееся мокрое пятно. Подняв взгляд, он приготовился к насмешкам и издевательствам, но к его удивлению, их не последовало.

На лицах боевых товарищей были улыбки, но ни грамма издевки или желчи. Хелл подмигнул, а Курехин показал большой палец.

— Молодца, Сема. Добыл-таки ствол.

Эти слова значили многое. Из обузы и вечно ноющего гражданского, Давыдов превратился в члена команды, и был признан более опытными товарищами. Вылазка на свежий воздух могла принести ему смерть, и тогда, умер бы и настоящий Семен Давыдов. Да, он обмочил штаны от страха. Да, он прыгал и дергался, убегая будто умалишенный, но он остался жив и добыл оружие. Пригодиться ли оно, дело десятое, но сегодня Семен — герой.

Двенадцать дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

— Вот, значит, как оно бывает, — Семен налил себе водки и, взглянув на напиток мутным взглядом, опрокинул его себе в рот. — Есть человек, и нету. От чего она хоть умерла?

— Судмедэкспертиза разберется, — доверительно пообещал майор. — Смерть странная, не спорю. Персонал кафе клянется что жертва, прости, Нина, пришла за десять минут до твоего появления и заказала кофе.

— Может яд?

— Вполне вероятно. Официант, подававший кофе временно задержан, а с персонала взята подписка о невыезде. Кружку и блюдце на всякий пожарный тоже изъяли и направили на экспертизу.

— Вы бы еще стол увезли, — попытался пошутить расстроенный Давыдов.

— Надо будет, и кафе увезем. — Уверенно кивнул Всеволод.

— А мне что делать?

— Быть на виду. Есть и пить только проверенное, но думаю, тебя они не тронут.

— Они?

— Ну да, они. Слишком много совпадений, чтобы не заметить торчащие уши «рубежа». Ты попадаешь под их определение, и в пул адресов вклинивается приглашение. Рассылаются они тоже не абы как, а адресно, но с таким расчетом, чтобы фаерволы и прокси-сервера решили, что это спам. Фильтры обходятся, алгоритмы пересчитываются, и нужный текст попадает пред светлы очи кандидата в дураки. И вдруг, я так думаю, совершенно случайно, ты натыкаешься на Артемьеву. Боевой клич самца гориллы и ты снова в деле.

Контора почти наверняка контролирует своих сотрудников. На карту поставлено слишком много, чтобы позволять им вот так вот разгуливать по улицам, а секретность и скажем так, спорность проекта не дает права на разглашение всех тонкостей.

— Но как можно контролировать человека в быту? Слежка? Жучки? — Семен вновь плеснул себе водки и, поманив официанта, попросил пару салфеток. Все это время товарищи по несчастью были вынуждены держать паузу.

Убедившись, что официант ушел, Всеволод подвинул свой опустевший стакан и Давыдов плеснул туда огненной воды.

— Способы описанные тобой вовсе не обязательны. — Хорошенько подумав, произнес майор. — Для того чтобы следить за человеком, и не абы как, а профессионально, достаточно чтобы сам объект слежки имел с собой ноутбук или мобильный телефон. Ты вообще знал, что абонента любой из сетей сотовой связи стандарта GSM можно отследить с точностью до ста метров, даже если его мобильник разряжен или он находится в не зоны действия сети?

— Слышал что-то краем уха. — Признался Давыдов.

— С ноутбуком вообще просто. Он всегда работает, как бы ты его не выключал. Батарейка биоса дает питание на саму систему ввода-вывода, а коли она программируемая, то и перепрошить её у специалиста проблем не составит.

— Так что же, получается, — напрягся Семен. — Значит рубежевцы узнали, что я встречаюсь с их сотрудником, и решили не рисковать?

— Кто знает, тот молчит. — Всеволод залпом допил водку и, встав, кивнул Давыдову. — Главное чтобы с Ханкишиевским балтийцем ничего такого не приключилось. Что не день, то труп, то еще веселье.

— А я думал, что ты к смертям привык. — Удивленно выгнул бровь аналитик.

— Нельзя к смерти привыкать. Страшно это, мерзко. Если такие вещи вдруг станут для тебя обычным делом, то потеряешь в себе все человеческое. За водку сам расплатишься. Бывай.

Двенадцать дней до часа «икс». День. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

После устроенного Семеном переполоха пришлось ждать, по меньшей мере, час, прежде чем ходячие трупы не разбрелись по своим мертвяцким делам.

— Интересно, а как это происходило в книге? — Сквозь полудрему поинтересовался у Давыдова Всеволод.

— Да я уж толком и не помню, — Семен сидел на корточках в дальнем углу ангара и сосредоточено тер штаны тряпкой, смоченной в драгоценном спирте. — Вроде как хотели как лучше, а получилось как всегда. Яйцеголовые изобретали вакцину, что должна была позволить человеку регенерировать, ну, навроде ящерицы. Отрубили хвост, а она новый. На крысах проверяли, на кроликах, даже на свиньях, а как дошло до человека, так пошли сплошные странности.

— А как же это до человека дошло? — Удивился проводник.

— А так. Зеков использовали, и не просто, а насильников и убийц. Условие им даже выдвинули. Выживите, идите на все четыре стороны.

— И много выжило?

— Да почти все. Вот только вторая часть эксперимента подкачала. Руки не отрастали, глаза не начинали видеть и, если подопытному отрубали голову, он почему-то умирал.

Семен на секунду затих и с отвращением понюхал штаны. Пахло аммиаком и грязью.

— А дальше? — Курехин заинтересованно приподнялся на локте и с интересом взглянул на аналитика.

— Несчастный случай в морге. Хирург, препарировавший труп порезался и заразился от мертвеца. С этого и пошло. Вирус в теле мутировал после смерти носителя, но еще не настолько чтобы поднимать усопшего, а когда перекинулся на живого, тут-то и началось.

— Похоже, ушли, — Хелл подошел к двери и прислушался. — Ни звука.

— Они и раньше не шумели, — парировал Семен. — Стояли себе и раскачивались. Когда же начали шуметь, сам видел что получилось.

— Да видел я, видел. — Нахмурился проводник. — Но двигаться надо.

Вытащив из-под ручки скобу, он осторожно толкнул дверь и вздернул американский карабин. Тишина и ветер. Ни ревущей толпы, не смрада немытых и начавших уже разлагаться тел.

Шли по стенке, стараясь притвориться ветошью. Особенно трудно приходилось майору. Жар, начавший уже отпускать, снова донимал. Пот застил глаза, ноги становились ватные, того и гляди грохнется в обморок. Чтобы этого избежать, Семен придерживал Всеволода под локоть и так, под чутким надзором проводника, не расстававшегося с оружием, они двигались вдоль стенки ангара.

— Должно быть средство передвижения, оружие, вода. — Бубнил про себя аналитик. — Каждый раз было, так и теперь должно попасться.

— Не дрейфь, Сема, прорвемся. — Шипел Курехин.

Добравшись до края ангара, Хелл выглянул и тут же спрятался, переводя дух.

— Что там? — Насторожился аналитик. — Транспорт?

— Как бы ни так, — проводник сплюнул на землю и снял карабин с предохранителя. — Три мертвяка.

— А дальше? Дальше что?

— Дальше взлетка, бетон, перевернутый Хаммер и здание административного корпуса. Даже звездно-полосатый имеется.

— Нам, скорее всего туда, — Всеволод закашлялся в кулак. — Штабные машины должны стоять либо рядом со входом, либо во дворе. Командиры баз пешком не ходят, даже у разносчиков демократии.

Устройство базы было банально и очевидно одновременно. С одной стороны в рядок стояли длинные железные ангары, напротив каждого из которых предполагался пост, морской пехотинец, а то и два. Хозяйственная часть и парк располагались в отдалении, так же как и столовая с продовольственным складом. На глаза даже попался автомат с газировкой и банкомат. Далее шел ряд административных корпусов, где по предположению Всеволода мог находиться штаб, информационный центр и архив. Вдалеке виднелись ряды казарм, небольшое поселение состоящие из двухэтажных домиков с верандами и зеленой лужайкой.

— Живут же буржуи. — Качал головой Курехин, всматриваясь в пейзаж. — Как себя помню по армии: холодно, постоянно жрать хочется, а по ночам крысы в тумбочках гремят.

— А что гремят? — Удивился аналитик.

— Пряники воруют, газировку. Хоботят, в общем.

Давыдов с сомнением посмотрел на боевого товарища, гадая, не в горячечном ли бреду дело.

— Хорошо, девочки, вечер воспоминаний закончен. — Хелл в который уже раз осмотрел окрестность и показал на приземистое двухэтажное строение, поблескивающее на солнце оконными стеклами. — Бьюсь об заклад, нам туда.

— Ну, коли бьешься. — Майор отстранил Семена и глубоко вздохнул.

— Легче? — Спросил тот.

— Отпускает.

Сухой плевок карабина, корявая дульная вспышка и все вокруг вновь превратилось в ад.

— Отходим. — Проводник бил с колена, прицельно, тщательно выверяя цель и пытаясь сберечь патроны. Кто-то из морпехов, точнее бывших морпехов, а ныне мертвых смердящих кусков мяса, получив дырку во лбу, осел на землю. За ним последовал второй, повернув под пулю низкий морщинистый лоб, а дальше зомби хлынули рекой. Прихрамывая, припадая то на одну, то на другую ногу, утробно подвывая и раскачиваясь, они устремились вдоль по алее. Зрелище мертвой толпы было пугающим и завораживающим одновременно. Накатывало оцепенение. Хотелось просто стоять и смотреть на это вычурное неземное действо, целиком и полностью отдавшись в руке судьбе.

Отрезвляющая пощечина выдернула майора из зыбкой пелены окутавшей его мозг, и он, забыв о слабости и жаре, побежал.

— Ноги. — Уверенной рысцой Семен вырвался вперед и, перейдя на длинные нелепые прыжки, побежал к указанному Хеллом зданию. За ним следовал Курехин, а позади всех, огрызаясь редкими выстрелами, бежал проводник.

— Стволов бы нам, — задыхаясь от бега, хрипел майор. — Ой, стволов, — но оружие было конфисковано и могло находиться в любой точке базы, забитой мертвой плотью. Искать его было не с руки.

Влетев на крыльцо, Семен вцепился в дверную ручку и отчаянно задергал ей, прикладывая все возможные усилия. Дверь была заперта изнутри.

— Окна!

Всеволод метнулся к окну, но рачительные американские военные и тут не подкачали. Решетки там были основательные, вделанные в бетон. Такие не то, что прикладом, бульдозером не осилишь.

— Ищите вход! — Хелл дострелял последний патрон и разочаровано запустил бесполезным карабином в толпу.

Тем временем зомби подступали. Двигались они буквально отовсюду. Выворачивали из-за угла крохотного ларька с канцелярскими принадлежностями, выскакивали из канализационных люков. Пара даже появилась с опустевшей парковки около строения с флагштоком, на которое в самом начале показывал проводник. Кольцо сжималось и обезумевшие от страха люди метались около входа в здание.

— Лестница, пожарная, бегом. — Выдохнул Семен и сломя голову устремился прямо на толпу мертвецов. Со стороны его действия можно было принять за буйноепомешательство, но не тут-то было. Проскочив мимо неповоротливых мертвяков, Давыдов оставил в их цепких конечностях часть своего камуфляжа и, развернувшись почти на месте, бросился по касательной прочь. Там, оттормозившись и оставив перед алчущей плоти толпой очередной кусок гардероба, и снова бег на выживание.

Железная лестница, прикрученная шурупами к стене, вела на крышу и заканчивалась железной площадкой, через которую можно было проникнуть внутрь, или наоборот, покинуть здание, если основной вход будет заблокирован.

— Ты посмотри что делает! — Хелл подпрыгнул и, ухватившись за первую перекладину, быстро полез наверх. — Он их лбами сталкивает. Вот тебе и тихоня.

Последовав примеру проводника, майор начала взбираться наверх и только с высоты второго этажа оценил маневр аналитика. Лавируя между живыми стенами мертвых тел, Семен в последний момент, словно чудом, уворачивался от протянутых к нему рук и клацающих челюстей. Сначала, пошатнувшись и развернувшись в сторону такой неуловимой добычи, сломался один строй, и, не обращая внимания на остальных, мертвяки зашаркали навстречу маленькому человечку, потом пал второй фронт и толпа зомби, марширующая от пристани, тоже поменяла направление. В итоге, отвлекая внимание от остальных, Давыдов дождался, когда между спасительной лестницей, с последней ступеньки которой свешивался Всеволод, протягивая руку, и мертвецами остался узкий проход. Заложив очередной крюк и получив порцию разобиженного рева, он бросился по узкой тропке, творя чудеса. Курехин был готов поклясться, что у аналитика ничего не выйдет. Низкорослый, с отдышкой и небольшим пузиком, он не производил впечатления спортсмена, и уж точно не был готов к такому. Но это было не простое бегство. Шаг в сторону, камень под подошвой, сбитое дыхание и вот ты уже в лапах сотни мертвяков рвущих твою плоть.

Рев крупнокалиберного пулемета с верхней площадки навел в рядах мертвяков шума. Изрыгая десятки смертоносных свинцовых плевков «Утес» дергался и подскакивал на станине, готовый в любой момент вырваться из рук. Всеволод удивленно взглянул наверх, ожидая увидеть что угодно, но то, что предстало его взору, ошарашило почище постапокалиптической картинки.

Светловолосая и веснушчатая особа в аляповатом берете и красном шарфе, вполне профессионально управлялась с адской машиной. Хелл же, достигнув площадки первым, не стал задавать вопросов, а нырнув в открытую дверь, через секунду появился, уже сжимая в руке АКСУ. Два ствола делали свое дело уверенно и тщательно. Пули особого вреда мертвой плоти не наносили, но напор временно придерживали. Почти уже простившись с жизнью и придумывая на ходу массу «лестных» определений своему сумасшедшему поступку Семен ухватился за руку Всеволода и тот, крякнув, вздернул его наверх. И вовремя. Ловкий мертвяк, уйдя из зоны обстрела, умудрился проскользнуть по стене и вцепился в ногу аналитика синюшными, начавшими уже распухать руками.

— Тяни! — Завизжал Давыдов. — Всеволод! Тяни! Он же сейчас меня цапнет.

Майор что есть силы потянул Семена, но мертвец, словно гиря повис на нем и, не желая отпускать, уже тянулся к плоти.

— Раскачай его! — Заорал Хелл, пытаясь перекрыть рев «Утеса» в руках незнакомки. — Я его сейчас в тыковку сниму.

— Была не была, — выдохнул майор и, перехватив ошалевшего от страха Давыдова за запястья, на переделе сил, чувствуя как кровавая пелена застит глаза, а в ушах поднимается колокольный звон, что есть силы качнул его от себя. Грохнул выстрел и мозги из расколотой головы разлетелись в разные стороны, а сам Семен вдруг стал легким как пушинка.

— Хватайся. — Всеволод втащил аналитика на лестницу, и сам вцепился в железные перила, чтобы не упасть вниз от навалившейся вдруг слабости. — Теперь уже сам, а то мочи нет.

Веснушчатая перестала стрелять и, поставив пулемет на площадку, перегнулась через железные перила.

— Ну что, мальчики? — Поинтересовалась она с высоты второго этажа. — Будем тут болтаться или внутрь?

— Лучше внутрь. — Закивал Давыдов, украдкой оглядываясь на низ живота.

— А я тут немного посижу, — пытаясь унять пульс, признался Курехин. — Если рукой пошевелю, то вниз рухну.

— Он у нас болеет, — снисходительно пояснил проводник незнакомке. — Чудо что вообще смог его выдернуть.

— Герой. — Девушка сняла, берет, вытерла им пот со лба, скользнула внутрь, и тут же появилась с бухтой веревки. Привязав один конец к железной скобе, на которой держалась лестница, девушка принялась стравливать веревку в низ, с тем расчетом, чтобы её конец завис ровно напротив лица Всеволода. — Хватайся. — Ледяным голосом приказала она. — Пока живуны не появились.

— Живуны? — Не понял Семен, примостившийся на краю площадки и с ужасом смотря на беснующуюся внизу толпу мертвецов.

— Живуны. — Подтвердила девушка. — Эти, что внизу, расходный материал. Мозгов нет, руки да желудки, а живуны хуже. Я их так сама назвала, потому как живее всех живых. В гущу боя не лезут, но если видят добычу, могут и по лестнице, и по крышам, и по чему угодно, за что может зацепиться человеческая рука. Ингу такой сцапал часа три назад.

— Так вас двое? — Неуверенно поинтересовался Всеволод снизу.

— Двое, цепляйся, иначе хуже будет.

— Куда уж хуже. — Майор с ужасом посмотрел вниз на протянутые к нему руки и оскаленные пасти и, сглотнув, вновь взглянул на веревку.

— Пошел!

Сделав нечеловеческое усилие, Курехин отцепил правую руку от железного поручня и уцепился за спасательную веревку.

— Держите?

— Держим. — Это то ли Хелл, то ли Семен. — От рева и стенания морских пехотинцев ничего не разобрать. Сердце бухает, будто кузнечный молот, готовое в любой момент проломить грудную клетку. Виски ломит, словно кто-то нарочно сжимает голову тисками, вокруг все плывет и дергается правая сторона лица. Урод, не иначе, урод и слабак.

Стиснув зубы Всеволод оцепил вторую руку и впившись в веревку завис в воздухе приготовившись к быстрой, но мучительной смерти, а когда наконец ощутил что вместо того чтобы упасть он медленно, но верно, поднимается вверх, нахлынула странная эйфория. Чем выше он поднимался, тем светлее и голубее становилось небо. Красный от натуги Семен и Хелл, обливающийся потом, казались милыми и забавными, а зомби внизу, дурацкой шуткой на Хэллоуин. Нечто среднее между флеш-мобом и футбольными болельщиками проигравшей команды.

— Готово, — Проводник вцепился в ворот куртки майора и вдвоем с аналитиком они втянули его, уже и вовсе обессиленного на крохотную железную площадку. Незнакомке с «Утесом» пришлось даже убраться внутрь, чтобы мужчины смоги поместиться.

— Что с ним? — Поинтересовалась она, встревожено выглядывая.

— Жар, слабость, кашель с кровью. — Тихо пояснил Хелл.

— Плохо. — Девушка поморщилась и поманила рукой. — Тащите его внутрь, у меня вроде были лекарства.

Незнакомку звали Светлана, она служила на базе специалистом по шифрованию. Отец Светланы, Сергей Хоружный, был приглашенным специалистом и работал в штатах все лихие девяностые на строительстве атомных станций, а когда пришла пора возвращаться, попросил политического убежища. В Америке с ним осталась его маленькая дочь и ныне покойная супруга, но все это было пустое.

Сквозь колышущееся марево перед глазами, Всеволод вглядывался в лицо незнакомки и раз за разом высматривал знакомые черты, а когда, наконец, понял, кто же перед ним, потерял сознание.

— Светка, говорит, это же ты, а потом бац и в отключку. — Семен с сомнением склонился над неподвижно лежащим на полу майором.

— Бредит, — кивнула Светлана. — Я этого вашего больного в первый раз вижу.

— А по-русски говоришь хорошо.

— Отец учил. Он как-то процитировал классика. Что-то вроде «Я люблю свою страну, но ненавижу свое государство», этими принципами и руководствовался. Мы вообще дома только по-русски говорили. Голова кругом шла. В школе один язык, дома другой, а потом ничего, привыкла.

— А как ты здесь-то оказалась?

— Папа похлопотал. У него был друг в Вашингтоне. Вот он сюда и устроил. В конце концов, работа замечательная. Свежий воздух, море, страховка и солидные деньги. Я тогда только после колледжа была, не знала, куда руки приложить, вот папа и посодействовал.

— А на родину никогда не хотелось взглянуть? — Хелл открыл пластиковую коробку с медикаментами и начал колдовать над Всеволодом.

— Нет, — покачала головой незнакомка.

— Это же надо, — Семен уселся рядом с лежащим на полу Курехиным и, скомкав свою куртку, подсунул ему под голову. — Кто бы мог подумать?

— Что? — Не поняла Светлана.

— Да то, — усмехнулся аналитик. — Какая реалистичная программа! Даже прошлое есть! Виртуозно!

Двенадцать дней до часа «икс». Вечер. Реальность. Санкт-Петербург.

Закрывшись на все четыре замка, Семен сидел на кухне, хмуро уставившись на пустую бутылку виски. От страха или от стресса, но алкоголь он поглощал в невероятных количества. Первым почином была беленькая в кафе, откуда он потом уезжал на такси, а потом будто лавина прорвалась. Было страшно, панически, до ломоты в костях. То, как живой человек вдруг превратился в мертвый, неодушевленный предмет, поразило и без того измученное сознание аналитика.

В детстве, когда Семен попал в детский дом, он сильно пересмотрел взгляды на жизнь. Из робкого мечтателя, Давыдов стал злым волчонком, готовым впиться в горло кому угодно. Огромных душевных сил и терзаний стоило ему загнать своего внутреннего хищника, чуждого природе Семена куда-то в самый дальний уголок сознания, где тот и жил до последнего момента. Рафинированный, уютный и милый мирок затворника рушился на глазах, а с ним рассыпались в пыль и те стены, что он возвел для своего второго я. Волчонок превратился в волка и покрылся черной жесткой шерстью, крохотные зубки стали острыми белыми клыками. Неверное движение, шаг, и мощный, гордый зверь, почуяв опасность, готов был атаковать. Опасность была, безумство рвалось наружу и несчастный, забытый всеми Семен глушил эти порывы единственным доступным способом, туманил мозг алкоголем.

Требовалось надраться. До поросячьего визга, до зеленых чертей из-под комода. Пить, а потом, склонившись над унитазом опорожнять пустой желудок и смотреть мутными глазами на комки желчи на фаянсе. По-другому мог появиться другой Семен. Злой, циничный, готовый пойти на все, наступить на любое горло ради собственного успеха. Может быть, в данной ситуации и нужно было воспользоваться своей второй натурой, непробиваемым парнем с железными яйцами, но выпустив его на волю, Давыдов отпускал своего демона. Да и потом, он вовсе не был уверен, сможет ли справиться с ним и загнать в его темное узилище у себя в голове. Пить и блевать, блевать и пить, вот что оставалось.

— Явился. — Светлана посмотрела на часы, а затем потянула носом воздух и сморщилась. — Пил?

— Пил. — Пожал плечами Всеволод и, стащив с усталых плеч джинсовую куртку, бросил её на вешалку в прихожей. — Пил и устал, работы много. Извини, дорогая…

Хлопнула дверь в спальню, это вторая половина майора, его самый любимый и добрый во всех отношения человек даже не стал слушать объяснения, а просто отгородился от него деревянной ширмой.

Плакать будет, решил Курехин, и, выдав тяжелый вздох бессилия, он направился на кухню. Ужин давно уже остыл. Большая тарелка с борщом, и вторая «котлеты-макароны» сиротливо стояли на обеденном столе заботливо прикрытые пластиковыми колпаками. Отодвинув стул, Всеволод тяжело опустился на мягкое сидение и, сняв первый колпак, потянул носом. Пахло восхитительно, и о чудо, густой наваристый борщ почти черного цвета с большими кусками мяса и прочей требухи, все еще был теплый.

С аппетитом принявшись за еду, Всеволод и не заметил, как сначала уничтожил первое, затем второе, а когда сыто отвалился от стола, то почувствовал затылком взгляд.

— Сева, — Светлана тихо села на стул и внимательно посмотрела на супруга. — Что происходит? Ты сам не свой в последнее время. Сильно по голове досталось?

Оценив иронию, сквозившую из уст любимой женщины, Курехин устало кивнул и, вытащив из кармана сигареты, щелкнул зажигалкой.

— Не поверишь, — проронил он, затягиваясь и выпуская струйку дыма в пожелтевший от никотина потолок.

— А ты попробуй, — предложила Светлана. — Я уж тебя во всех состояниях повидала. В пору диссертацию писать, на тему «Всеволод Курехин и другие животные».

— А вот о сослуживцах моих плохого не говори, — попытался отшутиться майор, но встретив ледяной взгляд женщины, как-то стушевался и замолк, молча курил и смотрел в окно.

— Так что?

— Воля твоя. Только потом не беги сдавать меня в дурку. Матерью и отцом клянусь, что в здравом уме и трезвой памяти.

— Ой, темнишь ты, Сева, — Светлана потянулась за сигаретами, но вдруг рука её остановилась и она посмотрела на повязку на голове Всеволода.

— Тебя уволили, — заключила она. — Подрался с чиновником. Ты же у меня несдержанный, не терпишь, когда кто-то тебе перечит не по делу, пусть даже и погоны у него в два раза шире твоих собственных.

— Да если бы только это, — и вновь выдав тяжелый вздох, Курехин пустился в долгий монолог. Он рассказал Свете, как они всем отделом взялись за странные случаи и как эти инциденты были неразрывно связаны со спамерскими атаками. То, как он хотел сдать дело в убойный, а они раз за разом отсылали висяки назад, и как, наконец, лейтенант вышел на странную контору под названием «Новый рубеж».

Двенадцать дней до часа «икс». День. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

— Времени у нас очень мало, — поморщился Семен, глядя, как мечется во сне майор.

— А куда вам торопиться? — Удивилась Светлана. — Вокруг мертвяки, вы в компании соотечественницы посреди военной базы США, да еще и живы. Чем не чудо?

— Чудо-то чудо. — Давыдов вопросительно взгляну на Хелла, но тот только покачал головой. — Считай, у нас своя миссия, — развел руками аналитик, — и мы тут и без того уже задержались.

— Очнулся, похоже. Адское варево. — Проводник поднес к глазам ампулу со странной бледно-желтой жидкостью, но как не силился, ничего из базы знаний заложенной в него лейтенантом почерпнуть не смог. Лекарство было не знакомое.

— Пить хочу, — просипел Всеволод и попытался сесть. — Сколько я тут валяюсь?

— Часа два, не меньше. — Отмахнулась Светлана. — Ну что, знакомый, давай рассказывай, откуда ты меня знаешь, — и, не дождавшись ответа, отвернулась, переключив внимание на аналитика.

— Странно это все. — Прошептал Хелл, протягивая майору флягу с водой из запасов беженки. — И по-русски шпрехает, и ты вроде как её знаешь.

— И так понятно, что это. — Покачал головой Курехин и, припав к горлышку, жадно глотнул. — Мой это кошмар. Мой. Правила меняются.

— Что-то я тебя, майор, не пойму. — Отобрав у больного воду и погрозив пальцем, мол, много жидкости за раз вредно, — Хелл хитро подмигнул товарищу. — Я же программа. Как не крути, а знания и опыт во мне вложенные. Идеально разбираюсь в автоматах, двигатель могу перебрать, а вот шампанского от вина не отличу.

— Ясно, к чему ты клонишь. — Вздохнул майор, прощупывая собственный пульс. — Но тут даже не препятствие, а деморализация. У Семы что, страхи поверхностные пока лезут. Страшилки из игрушки, мертвяки из бульварного чтива, а вот она — это другое.

— Поясни. — Хелл сел рядом, положив вновь обретенный автомат, коих в здании нашлось не меньше десятка.

— Самые глубинные страхи сидят где-то за подкоркой. — Попытался разъяснить Всеволод. О них до конца не подозреваешь, и потому они самые сильные и действенные. Недожить, недолюбить, недописать. Вот тянешь ты свою лямку, работа, дом, дети сопливые и все это тебе не в радость. А что если дом потеряешь, или родной человек заболеет, да ненароком помрет? Вот тебе и самый глубинный страх.

— Твой глубинный страх — Светлана? — Быстро нашелся проводник.

— Именно, — скрипнул зубами майор, наблюдая как, заливаясь румянцем и остря, Давыдов сыплет бородатыми анекдотами и получает неизменные авансы от электронной копии Светланы. Та, в свою очередь, тонко хихикала и не переставала строить глазки, ошалевшему от такого количества женского внимания затворнику Семену. — Боялся всегда, что плюнет и уйдет к другому. Пить из-за нее начал, и бросил из-за нее же. Из армии уволился тоже из-за Светки. Потом в милицию пошел. Я же больше ни черта не умею, как разыскивать. В отдел попал и после возглавил вообще чудом. Временно не было спеца, а у меня в качестве хобби компьютеры стояли.

— А потом?

— А потом в гору пошло, и уж не стали разбираться, у кого вышка, а кто с боевым опытом. Кутерьма тогда была, девяностые. Люди разбегались кто по ЧОПам, кто по бандам, денежки у кооператоров изымать.

— А ты что не пошел?

— Не поверишь, думал.

— А что ж так?

— Да уж вышло.

— Что будем делать? — Хелл неодобрительно глянул на воркующую парочку. — Семен говорил, что с часу на час прилетят самолеты и начнется большой «кабыздох». Ты идти можешь?

Всеволод попытался подняться на ноги, придерживаясь рукой за стену. Получилось, но с трудом.

— Пока сложно, — переводя дух, признался он, а потом усмехнулся и, откашлявшись в кулак, поинтересовался у новой знакомой.

— Давно ты тут?

— Кто? Я? — ПсевдоСветлана обернулась и безразличным, почти брезгливым взглядом оглядела измочаленную фигуру майора. — Да сколько себя помню. Вас я тут не помню, а вот полковника Джонсона, командующего этим сектором, отлично.

— А чем ваш сектор занимался?

— Государственная тайна.

— Брось. — Примирительно улыбнулся майор. — За окном конец света, и его ведь не птичка на хвосте принесла.

— Ну да, — тяжело вздохнула новая знакомая. — Да что уж там скрывать. У нас много штук изучали, доселе человечеству неизвестных. То инопланетную тарелку на сухогрузе привезут, то камни с Луны. Последней фишкой были совместные русско-американские разработки по регенерации костной ткани, которые, кстати, прошли на ура. Почему знаю? Подружка, Долорес, была старшим лаборантом и за стаканом вина часто выбалтывала такое, от чего волосы дыбом становились.

— Что в центре острова? — Перешел с места в карьер Хелл.

— Центральный исследовательский комплекс.

— Как туда добраться?

— Шутишь? — Светлана скосила на проводника глаза и снисходительно усмехнулась. — Там четыре поста только по дороге, и стены, будто от ядерной бомбежки. Ученые туда попадали через центральный проход, мимо вооруженной охраны и камеру обеззараживания. Даже командир базы и то не мог обойти эти предосторожности.

— Но он же проходил?

— Он да.

— А ты?

— У меня не было допуска.

— Допуск. — Схватился за едва не ускользнувшую ниточку майор. — Что это?

— Пластиковая карточка, — поведала ненастоящая Светлана. — У каждого своя. У кого допуск высокий, вроде начальника базы или ученых высшего звена, для того магнитные замки открывались с легкость. Для других конторки, туалет и общежитие.

— Где можно достать такую карточку?

— Да где угодно. У любого солдата была такая.

— А у тебя?

Светлана пожала плечами, засунула руку в карман куртки и вытащила небольшой пластиковый прямоугольник.

— Хелл?

— Секунду. — Проводник взял пластик и с сомнением повертел его в руке. — Пропуск как пропуск. — Резюмировал он. — Нужно только знать код и иметь программатор.

— А последний может быть у черта на куличиках. — Резюмировал Всеволод. Состояние его становилось все лучше и лучше. Незнакомое лекарство действовало пугающе быстро, но до идеала все еще было далеко. — Где находится командование?

— Сегодня же воскресенье. — Почти удивилась женщина. — В городке. Пьют, наверное.

— Как нам их найти?

— Ну это совсем не сложно. Отдельные корпуса на западе, это и есть поселение. Там школа, детский сад, библиотека. Кинотеатр и тот есть, только я бы вам туда соваться не рекомендовала.

— Что так?

— Мы на базе около административных зданий. Тут только дежурный наряд, а сами видите, что улицы забиты мертвяками. Представьте, что будет, когда вы зарулите в жилую зону. Зомби там, небось, видимо невидимо. — И сказав это, она отправила в рот маленькую таблетку.

С глаз Всеволода будто сдернули пелену и он, наконец, понял причину спокойствия и странного поведения электронной Светланы. Игровой персонаж был на наркоте.

— Что? — Усмехнулась та. — Интересно?

— Теперь да. — Кивнул Курехин.

— Драйв. Как называется по-настоящему, не знаю. Яйцеголовые делали для себя и близких друзей. Нервы успокоить, тонус поднять, самое то. На разных людей по-разному действует.

— А как на тебя? — Осторожно поинтересовался Хелл.

— Убивает стресс, напрочь. — Дружелюбно кивнула Светлана. — Ну, сам подумай. Вокруг ад кромешный, твою лучшую подругу на твоих глазах разорвал живун, ты, скорее всего, не выживешь, а я тут сижу и с вами на разные темы языком чешу. Ясно дело чем-то закинута.

— Дай. — Всеволод протянул руку, и маленькая белая таблетка легла в его ладонь. — Больше.

— Сдурел? Знаешь, сколько они стоят?

— Некогда думать. — Начал выкладывать карты на стол Всеволод. — По нашим сведениям скоро сюда прибудут самолеты и зальют все напалмом. Точное время прибытия неизвестно, но то, что к вечеру все здесь превратиться в пылающий ад, ясно доподлинно.

— Откуда знаешь? — Прищурилась Светлана.

— Считай что мы русские шпионы. — Предложил Курехин.

— И этот? — Палец собеседницы устремился на витающего в облаках Давыдова.

— А он главный шпион. — Быстро подтвердил Хелл. — Беспринципный штучной выделки убивец. Трижды женат.

— Ой, какая жалось. — Светлана игриво стрельнула глазками в сторону Семена, и тот зарделся, будто маков цвет.

— Давай еще одну, — сдерживая бурлящий внутри гнев, тихо попросил Всеволод. Он из последних сил боролся с чудовищным приступом ревности, отлично понимая, что глупо ревновать к картинке, пусть она и трижды похожа на любовь всей твоей жизни, но если чувства обмануть не получалось, то мозг с легкостью поддавался на провокации.

— Ну, держи тогда, шпион.

Таблетки были отправлены в рот. Запив их водой, Курехин закрыл глаза, а когда открыл, понял, что нужно действовать. Неизвестная наркота, так же как и лекарство, действовали стремительно, заставляя пульсировать виски и проталкивая по жилам кровь. Все всем теле появилась легкость, мышцы двигались удивительно слаженно, однако восприятие, не задетое действием наркотиков, помогало трезво оценить обстановку.

— Ну как, солдатик? — Усмехнулась Светлана. — Приход?

— Мощное тонизирующее средство. Что потом? — Всеволод встал и, сжав кулак, врезал по стене.

— Отходянк будет, особенно после двух таблеток. — Получил он ответ. — Нечто среднее между тяжелым похмельем и легкой героиновой ломкой. В общем, мало приятного.

— Действие?

— По времени что ли?

— Да хоть бы и так!

— Все от массы тела зависит и от метаболизма. Ты, кабан здоровый, так что прогонишь через себя две таблетки «драйва» через полчаса. Потом или повторить, или забиться в угол и прикинуться ветошью.

— Есть еще?

— Закончились.

— Значит к делу.

Карабин уверенно лег в руку майора и, перехватив его поудобней, он начал спускаться по лестнице на первый этаж.

— Дом чист, — услышал он голос сверху. — Мы тут все зачистили.

— А живун?

— Ушел. Рванул через окно на втором этаже, так я его шкафом закрыла.

— Что с транспортом?

— Коли ты такой упертый, командирский Хамми за соседним домом. Там же и Ханниган, его водитель, с полчаса как стоймя стоит.

Пройдя подому и не обнаружив для себя ничего интересного, Курехин вернулся на второй этаж.

— Выбираемся. — Уверенно кивнул он. — Ты пойдешь с нами.

— С чего это? — Удивилась Светлана. — Я вас из задницы вытащила, вылечила, стволами и личной заначкой снабдила, а они меня на улицу.

— Это правила игры, — пожал плечами Хелл и, поднявшись, взял в руки свой карабин. — Не пойдешь с группой, погибнешь. Правда, у тебя появиться выбор. Быть разорванной блуждающими пока по улице мертвяками или сгореть заживо. Ну, что выбираешь?

— А весело будет?

— Еще как.

Вновь сбежав по лестнице вниз, майор отодвинул стул удерживающий дверь и осторожно выглянул наружу. Зомби не разошлись, но вели себя примерно. Не дергались и не бормотали, как было всего пару часов назад, а просто стояли на месте или брели по каким-то, понятным только им мертвецким делам.

— Где машина? — Всеволод обернулся и вопросительно взглянул на Светлану, ощущая как невероятная, доселе невиданная энергия несется по его венам вместе с кровью.

— Я же сказала, — пожала та плечами. — Дом напротив — это штаб. Там автомобиль командира и его водила. Вон, справа, около входа в цоколь.

Курехин перевел взгляд и удивился, как не заметил раньше, мирно стоящий в тени зеленый внедорожник со звездой на капоте. Рядом, привалившись к заднему бамперу, казалось, отдыхал водитель. Высокий мужик в форме, прикрыв глаза, просто стоял, не издавая ни звука и, казалось, спал, если бы не пулевое отверстие в виске. Мертвяк качнулся и подставил обозрению другую сторону головы. Пуля прошла насквозь и строго по канонам зомбоведения, снесла половину черепа и вышибла мозги. Ханниган же, однако, продолжал стоять на ногах, и отсутствие серого вещества не мешало его телу.

— У него же мозгов нет, — Семен выглянул из-за спины майора, прислонив к глазам крохотный бинокль, который, видимо, одолжил у своей новой подруги.

— Тонкое замечание. — Усмехнулся Всеволод.

— Так как же его убивать?

— Потом разберемся. — Майор набрал полные легкие воздуха и вдруг, сорвавшись с места, соскочил с крыльца, а потом, проскочив через улицу, залег у маленького белого забора, огораживающего штаб.

Хелл, тем временем, молча стоял позади и водил дулом М-16, готовый в любой момент открыть огонь, если одна из частей пейзажа проявит интерес к передвижениям Курехина.

— Следующий, — процедил проводник сквозь зубы. — Пошел.

Вторым через улицу бросился Давыдов. Последние проблески героизма пополам с сумасшествием, и тот факт, что за ним следит женщина, будоражили кровь почище химического «драйва». Пролетев через улицу он грохнулся рядом с Курехиным и, переводя дух, перекинул карабин на грудь.

— Следующий.

Светлана кивнула, и как ни в чем не бывало, бросилась бежать. Вскоре, спасательного забора, так удачно отгораживающего людей от толпы мертвяков, достигла и она, и Всеволод махнул Хеллу.

— Давай. — Но тот почему-то повел себя странно. Вместо того чтобы броситься вперед, сломя голову, он сначала попятился, а затем и вовсе захлопнул дверь. Курехин нахмурился, и, поднявшись на колено, осторожно заглянул за край забора.

Если кого-то в этом ожившем аде и можно было назвать живуном, то это был именно он. Низко пригнувшись к земле, почти стелясь по ней, по улице продвигалось странное существо. Нечто только отдаленно похожее на человека, будто кошка, ловко бежало вперед, используя для передвижения все четыре конечности. Тело у существа, несомненно, было человеческое, но странные метаморфозы, произошедшие со скелетом, делали его неузнаваемым. Нижняя челюсть твари была выдвинута вперед, глаза навыкате, локти и колени гнулись в разные стороны, и со стороны создавалось впечатление, что неловкий кукловод просто перепутал ниточки, управляя гигантской марионеткой.

Юркнув назад, Всеволод снял карабин с предохранителя.

— Как выглядит живун? — Тихо спросил он Светлану.

— Отвратительно. — Поделилась та. — Японские ужастики смотрел?

— Да.

— Ну вот. До отвращения страшный и на ящерицу похож.

— Телом? — Понадеялся на лучший исход оперативник.

— Нет. — Женщина отрицательно покачала головой. — Повадками. А что?

— Да то, — вздохнул Курехин, — что если все действительно так, то такой вот живун метрах в тридцати он нас.

— Охренеть. — Позеленел от страха Давыдов.

— Прорвемся. — Пожала плечами Светлана. — Я так и знала, что будет весело.

Одиннадцать дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

Арик не соврал. Таинственный посыльный, среднего роста светловолосый тип в дорогом костюме зашел в ресторан и лениво оглядев зал, направился прямиком к Арику, судорожно поглощавшему жаркое. От волнения у Ханкишиева проснулся волчий аппетит, и он налегал на баранью ногу, закусывая ее жареным картофелем и обильно запивая вином.

— Все слышно отлично. — Улыбнулся Петрыкин. — Только у гостя прибор, глушилка.

— Что за прибор? — Всеволод пододвинул стул и, надев наушники, прислушался, но кроме чавканья Арика ничего различить не удалось.

— Да пес его знает, — лейтенант удивленно взглянул на показания датчиков. — Странное действие. Сигнал импульсный, будто по перепонкам бьет. Ничего похожего раньше не видел.

— Арик, ты меня слышишь? — Курехин поднес микрофон к губами. — Твой гость пришел.

— Пришел, да не тот. — Пробубнил кавказский товарищ, отправляя в рот кусок мяса.

— Действуй по обстоятельствам, и будешь чист, — пообещал майор и спешно отключился. Камера видеонаблюдения, та самая с которой полиция снимала картинку из зала, показывала, что светловолосый гость уверенно пересек зал и махнул рукой Ханкишиеву.

— Запись. — Шепнул лейтенант и все в фургоне превратились в слух.

— Господин Ханкишиев, добрый день. — Сухой, чуть растягивает буквы, выделяя гласные и глотая окончания.

— Липовый акцент, — заключил майор. — Как будто притворяется.

— И вам не хворать, — невольный хозяин «Нового рубежа» отложил прибор и промокнув салфеткой сальный подбородок протянул незнакомцу руку.

— Я слышал, у вас возникли проблемы?

Камера была расположена так, что видно было только спину незнакомца. Выражения лица таинственного незнакомца видно не было но даже на расстоянии Всеволод мог уловить нотки отвращения в голосе.

— Было дело. — Пожал плечами Арик. — И мы так не договаривались. Почему вы не убрали этого мента сразу?

— Убивать? — К отвращению прибавилось удивление и ирония. — Стража порядка? Вы думаете, у нашей конторы настолько много денег что мы сможем купить все МВД?

— Значит и вы не все прихватили, — довольно хохотнул Ханкишиев. Страх и алкоголь ударили ему в голову, и дельца тянуло похохмить.

— И мы. — Уверенно произнес собеседник. — Но уверяю вас, ненадолго. Вскоре технология будет опробована на территории Российской Федерации, но для вас это не должно быть интересно. Я пришел сказать, что мы разрываем контракт, и чтобы у вас не возникло вопросов, я готов объяснить почему. Более того, я принес серьезные отступные, так сказать, за полученное беспокойство.

Несколько минут мужчина говорил уверенным, хорошо поставленным голосом ментора, будто читал заученный текст, а после, положив на стол перед Ариком пухлый конверт, встал и вышел из зала.

— Проследите. — Кивнул Курехин, но лейтенант только отмахнулся.

— Уже сделано, товарищ майор. Наружка за ним началась, как только он приблизился к столику.

— Не зря хлеб едите. Эй, Арик, отбой. Ты можешь быть свободен.

Ханкишиев продолжал сидеть за столом, не двигаясь и не меняя выражения лица. Казалось, он продолжал слушать собеседника, а тот, какая незадача, уже вышел за дверь.

— Что-то тут не ладно. — Засуетился Всеволод, предчувствуя беду. — Арик! Але! Эй!

Сорвав с головы наушники, Всеволод бросился к входу в ресторан. Врезав под ребра попытавшемуся его остановить швейцару, майор ворвался внутрь и кинулся к столику свидетеля. Такое выражение лица и такие же вспухшие черные вены он видел совсем недавно. Оставался один вопрос. Как?

Курехин собственными глазами видел как незнакомец сел напротив Ханкишиева и как затем встал и вышел на улицу. Он просто сидел, не дотрагиваясь до Арика, не берясь за посуду и не пытаясь подсыпать что-то в еду. Плечи незнакомца во время беседы были неподвижны.

— Вызывайте скорую. — Кивнул Курехин подбежавшему Петренко. — Что с наружкой?

— Ведут, — растерянно поглядывая то на начальника, то на труп, пояснил лейтенант.

— Пусть поосторожнее будут. — Всеволод показал подбежавшему официанту корочки и велел закрыть зал, строго наказав никого не выпускать, даже под предлогом малой нужды. Пока полиция опрашивала свидетелей, а медики вытаскивали из помещения стремительно коченеющий труп, что, кстати, тоже было весьма странно, Всеволод уже спускался в метро. Мысли в голове крутились удивительные, и их нужно было перепроверить, или подтвердить, кому как угодно. На лице Всеволода играла улыбка. Похоже, майор напал на след.

Одиннадцать дней до часа «икс». Вечер. Реальность. Санкт-Петербург.

— Что дала наружка? — Устало поинтересовался Курехин, отхлебывая давно уже остывший чай.

— Объект проследовал до гостиницы на Фонтанке. — Начал отчитываться лейтенант, сверяясь с записями в блокноте. — Зарегистрировался под фамилией Вайно, гражданин Эстонии.

— Границу пересек легально?

— Более чем. Данные уже поступили. Проживает в Таллинне. Бизнесмен средней руки. Запрос к эстонским коллегам тоже ничего не дал. Характеристики сугубо положительные. Крепкий семьянин. Трое детей.

— Легенда.

— Возможно, но сбита крепко. С трех сторон щупали и ничего.

— Сейчас он где?

— Там же, в гостинице. Заказал ужин. Наутро заказано такси в аэропорт.

— Покидает, значит, нас господин Вайно.

— Покидает. Что будем делать, товарищ майор?

— Навестим.

— Законно ли?

— А это с какой стороны посмотреть. — Хищно усмехнулся Всеволод. — Если в дверь постучится майор полиции Курехин, то, пожалуй, что и нет. Но если Курехин будет исключительно гражданин, то и подкопаться не к чему. Мол, шел к бабе, да ошибся дверью.

— Они о вас разговаривали. Ну, эстонец с покойным Ханкишиевым. — Напомнил лейтенант Всеволоду.

— А я туда и не пойду. — Решил Курехин. — Ты заявишься. Ворвешьсяв номер, разыграешь сцену ревности, а потом, поняв, что ошибся дверью, извинишься и выйдешь вон. Но прежде сбросишь жучка. Страх как хочется послушать, о чем он там говорит, а разрешения на прослушку уже не получить. Поздно.

— Сделаем, товарищ майор. — Улыбнулся Петрыкин и, выдвинув ящик стола, начал копаться в хитрых устройствах. Через секунду на его ладони уже лежал кругляш размером с десятирублевую монету. — Триста метров бьет и не фонит, — довольно пояснил лейтенант.

— Ну, действуй, — улыбнулся Всеволод, — а я пока нашего потерпевшего навещу. И осторожнее будь. Помнишь, как Арик закончил?

Двенадцать дней до часа «икс». День. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

Сложно поверить, что это существо на гнущихся во все стороны конечностях действительно было мертво. Морда с выдвинутой челюстью рыскала, втягивая носом воздух в поисках добычи, но Всеволод подспудно понимал, что это просто невозможно. Что за странный химический состав, давший мертвому телу такую удивительную силу, блуждал сейчас в клетках живуна, майор судить не пытался, но понимал, что драться придется всерьез.

— Что будем делать? — Весел поинтересовалась Светлана.

— Тоже что и ты. — Пожал плечами Курехин.

— А я сбежала, пальнула пару раз в морду пучеглазую, живун и отвалился. Потом шкаф и пара таблеток «драйва», и снова мир цветет и пахнет.

— Но должна же быть на него какая-то управа. — Семен заглянул в щель между досками и, скривившись от ужаса и отвращения, отшатнулся назад.

— Он сильный неимоверно. — Напомнила Светлана голосом приговоренного. — Когда падал, часть решетки выломал.

— Против лома нет приема, если нет другого лома, — пробормотал Курехин и с интересом взглянул на собратьев по несчастью. Тем временем в окне второго этажа вновь появился Хелл и, помахав рукой, прицелился в тварь. — Разом, все готовы?

Четыре автоматных очереди почти одновременно ударили в тушу живуна, выбивая из него куски гнилой плоти. Существо завертелось на месте, вертя слепой головой, рыкнуло и невероятно длинными прыжками устремилось прямо на стоящего на колене Курехина. Опустевший магазин уже валялся под ногами, дуло стремительно нагревалось от интенсивной стрельбы, а живун, дергаясь и агонизируя, продирался сквозь смертельный рой.

Из окна второго этажа загрохотал Утес, поливая землю под ногами твари свинцовой смертью. Его сначала решили оставить в доме из-за тяжести и громоздкости и теперь, вспомнив о смертельной игрушке, Хелл бил прицельно, в голову, в тело, стремясь завалить тварь или хотя бы сбить её с ног. Пальба, разумеется, привлекла внимание остальной мертвечины. Раскачиваясь из стороны в сторону, они начали подтягиваться на свежее мясо.

Позади бойцов скрипнули тормоза. Всеволод обернулся и с удивлением обнаружил молотящий мотором зеленый Хамви, на заднем бампере которого повис мертвый водитель.

— Прыгайте, — Светлана распахнула дверцу, и Семен с Курехиным, пятясь и не переставая огрызаться одиночными, заскочили на заднее сидение. Тем временем из двери вывалился довольный проводник, держа наперевес тяжелый пулемет. Грудь Хелла крест-накрест была обвешана лентами, на лице сияла улыбка, а «Утес» все ревел, выплескивая свинец, и живун не выдержал. Закачавшись после очередной свинцовой конфеты, он вдруг замер, а затем просто осел на землю мешком изрубленной гнилой плоти.

— Если мы на каждую такую тварь столько боезапаса будем изводить, — Проводник заскочил в машину и, захлопнув дверь, пристроил пулемет позади, — то никаких патронов не напасешься.

— Двигай, — Всеволод сбил прыткого пехотинца, с напрочь отсутствующей нижней челюстью, скосив колени очередью.

— Куда? — Светлана рванула с места и погнала автомобиль по широкой улице административного сектора.

— В военный городок!

— Совсем спятил! Там же мертвяков видимо-невидимо.

— У тебя есть другие варианты, как попасть в ваш дрянной бункер?

— Есть!

— Так что же ты до сих пор молчала?

Семен отставил автомат и дружелюбно помахал остающейся позади толпе мертвых пехотинцев.

— Патроны закончились, — просто пояснил он.

Двигаться на автомобиле было весело и почти безопасно. Расход боеприпаса без труда восполнялся скоростью передвижения и удивленными рожами зомби, кои они кроили, видя как такая доселе доступная и вкусная пища уносится от них в неизвестном направлении на недостижимой для мертвеца скорости.

Американская военная база была построена на славу. Везде асфальт, кусты, белые заборчики и звездно-полосатые стяги на аккуратно покрашенных флагштоках. Куда ни глянь, культура и благоденствие, если бы не одно но. Трупы под ярким летним солнышком стремительно разлагались, хоть Всеволод и подозревал, что так быстро эти химические процессы протекать не могут. Смрад стоял неимоверный.

— Очередная игровая модель, — предположил Хелл, стараясь перекричать рев двигателя и грохот своего пулемета. — Трупы должны гнить, женщины флиртовать, патроны заканчиваться.

— Эх, мне бы твою уверенность. — Курехин скосил глаза на электронную копию Светланы, которая продолжала заигрывать с порозовевшим и довольным жизнью Семеном, занявшим переднее сидение. — А то в зубах завязло.

Как именно завязло в зубах, майор красноречиво проиллюстрировал парой непарламентарных выражений и энергичных жестов, но проводник уже отвлекся, срубая очередной вышедший на дорогу труп.

— Зачем патроны транжиришь! — Укорила его Светлана. — Он же позади.

— Меньше грязи, меньше мрази, — парировал проводник, вновь усаживаясь на сидение. — Может еще возвращаться придется, так хоть почистим.

— Да и потом, — вступился за Хелла майор. — это же военная база. Чего-чего, а патронов тут должно быть в избытке.

— Кстати? — Вдруг осекся Давыдов, знавший об оружии по большей части из компьютерных игр. — А откуда здесь русский пулемет?

— Тут не только пулеметы быть должны, — ответил за Светлану Всеволод. — Армия США, как впрочем, и любая другая предпочитает тренироваться с тем оружием, которого может быть в избытке на территории противника. Так и ствол поближе узнаешь, и с боезапасом проблем не возникнет.

— Так они что, на Россию вздумали? — Всполошился аналитик, и новыми глазами посмотрел на перебежчицу с русскими корнями.

— То вряд ли. — Всеволод вытащил сигарету и, прикрыв огонек зажигалки полой куртки, прикурил. — Сирия, Ливан, Афганистан. Там наших стволов выше крыши. Есть и трофейные и заводские.

— Так с кем же они на этой базе учились воевать?

— Да пес их знает. У кого нефти больше, тот и главный враг.

Тем временем административная часть сменилась сначала жилыми кварталами, а затем и парком. Обе локации Светлана пролетела не жалея горючки и двигателя, раскручивая стрелку одометра так, что порой она ложилась в красную зону. Но цель оправдывала средства. Проезжая мимо одного из солдатских общежитий, Всеволод лишний раз убедился в правоте женщины. Мертвяков тут и, правда, было пруд пруди. Молодые, старые, совсем еще дети и подростки, женщины и мужчины, военные и гражданские. Десятки, если не сотни в одно мгновение умерших людей брели по пустынным улицам, не зная цели. Как только цель, а именно Хамми-консерва, доверху набитая мозгами, появлялась в пределах видимости, зомби тут же обретали смысл в собственном существовании и активно подтягивались к шоссе. Так они и ехали, будто звезды на параде. Длинная асфальтовая полоска, а по бокам, заполонив переулки и обочины, безмозглые фанаты, стремящиеся урвать хоть кусочек от своего кумира.

Постепенно зеленые насаждения и гладкие изумрудные лужайки сошли на нет. Местность пошла по большей части песчаная и каменистая, и продвигаясь в глубь острова Хамви вкатился в расщелину, где их ждал первый неприятный сюрприз. Проезд был одинаково удобен как для прохода конвоя, так и для блокировки любой попытки незаконного проникновения. От стены до стены в два ряда тянулся высокий сетчатый забор, а между его секциями маршировали мертвые часовые. Если до этого службу они несли справно и ходили взад вперед от пульта управления до станции связи, то при приближении живых, оживились и, начисто забыв караульный устав, повисли на решетке.

— Приехали. — Светлана выжала тормоз, и юркий внедорожник вспахал грунтовку покрышками. — Теперь открыть ворота и к главному хранилищу.

— А это интересно как? — Спрыгнув на землю, Хелл подошел к воротам и с интересом посмотрел на дергающихся на них пехотинцев. Если изначально он принял их хаотичные движения за конвульсии умершего тела, то теперь ясно различил белесо-синие всполохи мощного разряда электрического тока почти насквозь пробивающего мертвую плоть. — Сквозь это мы не пройдем. Может поверху?

— Ну, если есть скалолазное снаряжение, — охотно согласилась новая знакомая. — Я, кажется, такое видела, в военном городке.

— Час от часу нелегче. — Выбравшись наружу, Всеволод придирчиво осмотрел преграду, и стоящий в отдалении пульт управления. Высокий столб с панелью был поднят на пару сантиметров вверх и обложен резиновыми брусками, очевидно давая оператору надежную защиту от своей же системы безопасности. — А оно всегда так?

— Сколько здесь работаю, такого не помню. — Прищурившись, пояснила электронная копия. — Наверное, сработала защита.

— А как её отключить?

— С пульта.

— А пульт где?

— Да вон же он, балда, за забором. — Светлана удивленно взглянула на Всеволода и нехотя махнула рукой в сторону сыплющей искрами преграды, на которой повис один из зомби. — На нем как раз вон тот черный капрал повис.

— Вот бы он еще его отключил? — Мечтательно поделился Давыдов. — Ну как бы невзначай, случайно.

— А что потом? — Скосился на аналитика Курехин. — Ты бы их из рогатки зашиб? Да и где взять ту рогатку? У кого есть патроны?

Всеволод волновался, частил, чувствую всю остроту ситуации. Загнанные в узкий проход между камнями, так кстати перегороженный с одной стороны проволокой под током, люди фактически попали в ловушку. В любой момент сотни мертвоходящих могли найти желанный корм и, ринувшись в проход, попросту задавить обороняющихся численностью.

— У меня половина обоймы, — Светлана проверила свой карабин и уверенно кивнула.

— У меня чуток, — Хелл кивнул на пулемет.

— А у меня пусто. — Развел руками аналитик.

— Вот и у меня мышь повесилась, — тяжело вздохнул Всеволод, — но чудится мне, что вот таких вот мертвых капралов мы повстречаем еще немало.

Майор выдохнул и схватился за живот.

— Что с тобой? — Давыдов подскочил к товарищу и подхватив того под локоть помог усесться на землю.

— Отпускает, — покачала головой Светлана, нервно поглядывая на пляшущие по железу голубоватые искры электрических разрядов. — То ли еще будет.

— Дай ему еще, — уверенно кивнул Хелл. — Мы не можем себе позволить лишиться бойца и уж тем более поиметь трехсотого. Сами еле ноги волочим.

— И самолеты, — напомнил аналитик. — Напалм, помните?! Дело было вечером.

Все взглянули на желтый ухмыляющийся кругляш солнца, который уверенно клонился к западу, забирая с собой последнюю надежду на спасение. Впереди была смерть быстрая, позади медленная. В самой середке, неизбежная, и из этой ситуации нужно было выпутываться.

— Надо таранить, — решил проводник, щупая горячий лоб майора. Только что он был бодр и стоял на ногах, и вмиг превратился в лежачего больного, способного разве что стонать да ворочать глазными яблоками.

— Током шибанет. — Светлана кивнула на верный Хамми, мирно застывший в ожидании очередной нелепой идеи своих хозяев.

— Каменюку на газ положим, и не шибанет.

— А дальше?

— Ты вроде говорила, что там основной исследовательский центр наших потенциальных противников?

— Верно.

— Местность представляешь?

— Только в общих чертах. — Светлана нахмурилась, пытаясь вытащить из воспоминаний крупицы таких необходимых сейчас знаний, и печально мотнула головой. — Я же не ученый, в персонале. Сюда-то попала чудом.

— Ну, хоть примерно?! — Заломил руки Хелл.

— Примерно могу. — Кивнула девушка-мираж. — План зданий есть в штабе. Там все схематично, но ангары и вход в основной корпус, расположенный в горе, нанесен был.

— Тогда к делу.

Американский армейский внедорожник сделал свое дело быстро и с огоньком. Отогнав Хамви на пару метров назад, Хелл воткнул передачу и осторожно тронул машину вперед. Педаль акселератора, придавленная кирпичом давала топливо в двигатель. Фыркая и пытаясь заглохнуть на кочках, машина врезалась в источающий электрические всполохи мертвецкий кордон. Проводник уже был тут как тут. Спрыгнув с автомобиля, он упал на землю и, перекатившись, подхватил с земли М-16. Два всполоха пламени и мертвые тела вновь мертвые, а проход практически свободен.

Первая передача самая сильная. Это знают все. Используют её, чтобы тронутьмашину с места и она, зубчатая, с этим прекрасно справляется. Мотор вот только об этом не знает, как и сам автомобиль. Уверенно двигаясь вперед, Хамви проломил вторую решетку, подмяв её под большие черные колеса, а дальше, на удивление резво покатился под горку стремясь скрыться из вида.

— Ловите его! — Первым весь ужас происходящего, как ни странно, понял Давыдов. Остаться в незнакомом месте, с минимумом боеприпасов и без транспорта было еще хуже. — Лови!

Десять дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

Всеволод стоял на набережной, небрежно опершись на железные перила с выцветшей и выгоревшей от времени краской и курил, наблюдая, как маленькие барашки волн разбегались в стороны, пропуская снующие туда и сюда прогулочные суда. Большинство из них было на нелегальном положении, меньшая часть правдами и неправдами получившая разрешительные документы была попросту неисправна. Но все они трудились не покладая рук команды и мотора самих посудин, рождая деньги, впечатления, и загрязнение окружающей среды.

Сигареты давно уже надоели, а пустые банки из-под пива, которые Курехин аккуратно ставил на паребрик, грозили соорудить частокол. Петрыкина все не было. Время, назначенное для рандеву, давно уже прошло. Три часа назад, вооружившись жучками, дорогим костюмом и бутылкой коньяка, доблестный лейтенант направился к гостинице, чтобы невзначай заглянуть к таинственному гостю из закалебалтики и оставить мудреные механизмы в его номере. Сцену ревности отрепетировали тщательно, почти до мелочей. Особенно же Петрыкину удавалось искреннее разочарование и раскаяние. Всеволод, при виде столь блистательного актерского таланта подчиненного даже засомневался, искренними ли были жалостливые монологи лейтенанта в прошлом, но времени на анализ решительно не оставалось.

— Ты главное коньяка хлебни, — менторским тоном вещал майор, уча азам конспирации своего младшего товарища. — Трезвый он что? Шпион, побирушка, нежелательный элемент вроде продавца Орифлейма. Пьяному и море по колено, и придираться особо не будут. Ну, выпил человек, а потом по бабам. Или как в твоем случае. Сидел в кафе с партнерами, принимал на грудь ударную дозу и такая оказия. Обычное же дело.

— А если не пустят? — Засомневался ученик, снимая с лацкана пиджака невидимую соринку.

— Дашь на лапу. — Развел руками майор. — Портье, швейцару, коридорному. Только особо не переигрывай, чай не Рокфеллер. Зайдешь и скажешь, так, мол, и так. Пили, закусывали, и вдруг тебе померещилось, что твоя якобы жена с неким серым типом в гостиницу идет. Ты сначала не понял, но потом в голове прояснилось, и рогатый муж бросился за соперником.

— Почему не догнал?

— Да не успел. Упал, шнурки развязались, ППС-ники тормознули такого красивого и нетрезвого одновременно. Вон и бутылка в руке, чем не алиби. Ладно, хватит разговоров, шуруй на дело. Ни пуха, ни пера.

— К черту.

— Тебя, брат, только за смертью посылать. — Всеволод облегченно вздохнул, когда довольный и раскрасневшийся лейтенант появился из-за угла, громко насвистывая до противного знакомую мелодию. — Что столько времени?

— Не поверите, товарищ майор, — Петрыкин остановился рядом с Всеволодом и, пахнув перегаром, осветил улицу белозубой улыбкой. — Я-то думал, что фильмы про Джеймса Бонда плод больной фантазии сценаристов из Голливуда, а тут такое.

— Жучки установил? — нахмурился Курехин.

— В лучшем виде, — вновь оскалился лейтенант и зашарил по карманам в поисках сигарет. — Один гад в лампе, другой в телефонной трубке, один даже в душе. Вам что, совсем не интересно, что со мной произошло? — В голосе Петрыкина майор различил нотки обиды и неудовольствия, но растаскивать подчиненных Всеволод не собирался. Пусть себе в мемуарах напишет, какой он специальный агент, решил он про себя.

— Нет, — покачал оперативник головой. — Жив, здоров, и это главное. Команда уже работает?

— Грузовик с аппаратурой припарковался за углом. — Сник бравый полицейский.

— Тогда топай домой. С полдня у тебя выходной.

Майор кивнул окончательно деморализованному лейтенанту и, развернувшись на каблуках, потопал в сторону метро. С некоторых пор, когда Всеволод был еще насквозь военным, он зарекся иметь среди подчиненных друзей.

Двенадцать дней до часа «икс». День. Локация 2. Совпадение временных отрезков 1:1

Хамви был выловлен и поставлен на твердую почву и теперь, водрузившись на сидения, вся честная компания уверенно катила вперед. Светлана была за рулем, Хелл, пристроив пулемет на колени сел на переднее пассажирское, а потеющий и корчащийся от боли в животе Всеволод уместился с Семеном позади.

— Отпускает вроде, — просипел майор, корчась от нового приступа боли, когда армейский внедорожник ведомый бой-бабой подскакивал и вилял, огибая очередного ходячего мертвеца, решившего вдруг выйти на дорогу.

— Это хорошо, — Давыдов промакивал лоб майора платком и нервно поглядывал вперед. — Но что дальше?

— В смысле? — От такого странного вопроса Курехин даже позабыл о судорогах и, выпрямившись, с удивлением взглянул на аналитика. — Дойдем до точки перехода и бум, мы в новом страхе.

— Это мы. — Шепнул Семен и скосил глаза на лихого водителя. — Ты, я, Хелл, все кто раз за разом идут через этот горячечный бред. Но что будет со Светланой?

— Насколько я понимаю правила игры, она рискует застрять здесь.

— И ничего нельзя поделать?

— А я почем знаю?! Я эту адскую машину не программил, хотя надо отдать должное, работали спецы. Мне бы таких в отдел. На раз бы хвост всей Российской киберпреступности прищемили.

— Мне Хелл намекнул, что Света на твою жену похожа.

Майор усмехнулся и вновь поморщился от спазмов в животе.

— Да не похожа, Сема, а вылитая копия. Неверность жены — мой сокровенный страх. Зомби — твой. У тебя их, кстати, еще много?

— Страхов?

— Ага.

— Да на пароход.

— Вот этого я, Сема, и боюсь.

Тем временем бетонка в расщелине начала расширяться и Хамви выскочил на асфальтовое шоссе, струящееся черной извилистой полоской по дну ущелья. Склоны стали более покатые, кое-где появилась растительность и домики, и майору стало ясно, что этот закрытый социум ученых, занимающихся черт знает чем, и был их местом назначения. Прибавилось и зомби, только теперь они были переодеты в белые халаты, шорты или брюки цвета хаки и имели бороды и усы. Кое-где попадались лысые и очкарики, но рассмотреть их более подробно не позволяла скорость.

Добросовестные американские дорожники даже разметку и пешеходные переходы нарисовали. Кое-где попадались и светофоры, красный сигнал которых Хамви решительно игнорировал, провожаемый возбужденным бормотанием мертвых американских граждан.

Будто прочитав мысли майора, Светлана обернулась, и радостно хохотнув, еще сильнее вдавила педаль газа.

— Тут не только американцы работают, — прокричала она, пытаясь перекрыть вой ветра в ушах. Поляки, немцы, русских тоже хватает. Штаты, в отличие от России ценят ученые умы и щедро им платят, вот они и подтягиваются на землю демократии.

— … и всеобщего равенства. — Курехин неприязненно покосился на водителя. — И что с того?

— Да ты, небось, весь извелся, солдатик, как здорово вероятного противника накрыло, а ты тут не причем. Спишь и видишь, как бы кнопку красную нажать.

— Идеологическая машина работает исправно, — заключил Курехин, и вдруг ему стало невероятно легко. Перед ним сидела вовсе не его любимая Света, а голографический мираж. Умная, скромная, любящая, его Светлана никогда не корчила из себя всезнайку, не сочилась ядом ненависти и вообще, вела себя существенно скромнее. Светлана, сидевшая за рулем, была извращенной копией его любимой женщины. Она обладала всеми качествами, которые обязаны были оттолкнуть Всеволода, и они его оттолкнули. Единственно, чтобы он оставил для своей благоверной, так это умение владеть оружием и лихой стиль вождения. У настоящей Светланы не было ни того, ни другого.

Вихляя между огромными гранитными валунами дорога, наконец, распрямилась, и Хамви помчался по вполне приличному скоростному шоссе. Некоторые его участки вроде бы должны были быть перегорожены, но катастрофа случилась так внезапно, что военные не успели растащить кошки. Бампер внедорожника, последовательно, безжалостно, один за другим, сносил хлипкие пластиковые шлагбаумы и невнятные деревянные перегородки ярко-оранжевого цвета, не снижая скорости и без ущерба для пассажиров. Еще пять минут и, вильнув последний раз, шоссе вывело путниковк научному городку, когда-то прибежищу светлых умов затерянному где-то среди просторов океана.

— А немаленький остров, — Всеволода начало отпускать, импортный наркотик, похоже, сдавал свои позиции. Все еще колотясь в ознобе, он уже с интересом поглядывал на раскинувший вокруг пейзаж. Аккуратные деревянные оградки, выкрашенные в неизменный белый цвет, подстриженные кусты ичерепичные крыши с солнечными батареями производили неизгладимое впечатление на бывшего военного. Помнились ему серые казармы с деревянными взлетками, корпуса, продуваемые всеми ветрами и кровати с железными дужками. У демократов все было по-иному. Они любили свою страну, себя, свое благополучие и спокойствие и потому делали все возможное, чтобы даже сюда внести толику уюта и комфорта, коими обладала недостижимая для них гражданская жизнь. Остров накладывал свои ограничения. Служа на материке, ты мог выйти в город, уехать на выходные к родственникам и знакомым, или просто прошвырнуться по ближайшим окрестностям. Но клочок суши в океане, затаивший в себе невероятную угрозу для всего человечества, позволить такого не мог, и потому американцы старались, как могли.

Детские качели и песочницы, вычурные почтовые ящики с именными табличками владельцев. По дороге даже попался книжный магазин, а где-то в глубине городка, ближе к центральной площади явно угадывалась церковь. Все было чисто, аккуратно и однообразно.

— Остров действительно не маленький. — Усмехнулась Светлана, только обнаружить его очень сложно, а если кто и наткнется, то либо разобьется о скалы, либо ничего не увидит с воздуха из-за дымовых машин установленных тут правительством еще при открытии базы в семьдесят пятом году.

— Наследие Вьетнама? — Усмехнулся майор.

Светлана, уверенно давящая на педаль акселератора обернулась и как-то странно посмотрела на Курехина, а потом только рукой махнула.

— Что уж там, — решила для себя женщина-мираж. — Все летит к чертям, какая уж там секретность. — База эта, совместная компания СССР и Соединенных Штатов Америки. Разработки двух стран соединились, лучшие умы человечества решили прекратить военные конфликты, а чтобы пресечь мысли о военном вмешательстве на корню, решено было запустить проект «Росомаха».

— А что этот проект нес? — Включился в игру вроде бы не слушающий разговора Хелл. — Зачем было мудрить, когда есть, ну скажем, баллистическая ракета с ядерной боеголовкой? Десяток таких в наличии, и защита обеспечена.

— Ты, я вижу, не в курсе концепции ядерного щита? — Улыбнулась Светлана. — Тогда поясню на пальцах. Ядерная боеголовка — это что-то вроде здоровенной палицы. Стоит дорого, вред наносит непоправимый, цели своей может и не достигнуть. Да и потом, это щит, а не меч.

— А что в твоем понимании меч?

— Тонкое, изящное орудие. Скальпель правосудияв руках власть предержащих хирургов. Универсальный боец, солдат, не знающий боли и усталости, человек способный преодолевать большие расстояния, иметь иммунитет к ядам, готовый на любой сумасшедший поступок и знающий, что он практически бессмертен. Программа «Росомаха» включала в себя две основные исследовательские ветви, и если одна из лабораторий работала над регенерацией, вторая обязана была обеспечить невосприимчивость к ядам.

— И многого добились?

— Многого, но до полного совершенства было все еще далеко.

— Знаешь, Света, — прибывавший до этого в эйфории Семен тоже включился в разговор и с удивлением посмотрел на собеседницу. — Как-то ты очень много знаешь для простого гражданского служащего.

— Так уж вышло, — хитро прищурилась та. — Да и потом, не твое это дело, красавчик, откуда я это знаю.

От последних слов женщины Давыдов вновь покрылся густым румянцем и замолчал.

Зомби вокруг, и правда, было очень много. Хамви шустро крутя колесами, раз за разом чудом уходил от столкновения, с трудом продираясь сквозь начавшую дурно пахнуть толпу, пока не показались широкие стальные створки подземного бункера, наудачу распахнутые так широко, насколько позволяли спрятанные внутри механизмы. На самом въезде, сразу за постом охраны догорал грузовик, чадя брезентовым тентом, а вокруг него бестолково ковыляли мертвяки в камуфляже, тупо ворочая головами, да негромко порыкивая друг на друга. Со стороны могло показаться, что они переговариваются между собой, но Светлана отвергла эту идею.

— Выходим, — заявила она, сделав крутой вираж и насадив на бампер внедорожника нерасторопного черного сержанта с отсутствующей нижней челюстью. — Они не могут переговариваться. Они же мертвы!

— Ты куда? — Нахмурился майор, когда подхватив карабин, проекция его супруги, не обращая внимания на оживившихся мертвецов, уверенно затопала внутрь.

— Да пока они раскачаются, — отмахнулась она. — Я пока сидела на чердаке, навидалась, что к чему. Но вот если будем тут думу думать, то станет и вправду туго. Сожрут.

Последовав совету более опытного в этом вопросе товарища, троица поспешно выбралась из авто, и кое-как вооружившись, поспешила в каменный, хорошо освещенный тоннель. Проход был широкий, но проехать туда на машине не представлялось возможности. Все карты портил аварийный грузовик.

— Долго еще? — Хуже всего приходилось аналитику. Проводник даже не взглянул на пожитки, а Курехин, в силу слабости, мог нести разве что M-16, да самого себя. — Отдуваясь и пыхтя, Семен тащил на себе небольшую, но увесистую сумку с остатками боеприпасов и нескольким запасными стволами, прихваченными Хеллом из убежища на втором этаже.

— Метров триста, — пояснила Светлана, уверенно шагая по ровному бетонному полу. — Потом поворот и допуск по сетчатке глаза.

— Твоя подойдет? — Прищурился Семен, но игровой персонаж даже не потрудился ответить. Все было и так ясно. Подойдет.

Первый, опасный для группы мертвяк появился на пути буквально через тридцать секунд и тут же упал кулем на землю, а майор, довольно улыбаясь, вновь повесил карабин на шею.

— Смотрите на него, — прохрипел обливающийся потом аналитик. — Больно, а стреляет как здоровый.

— Мне лучше, — молвил Всеволод, но увидев огонек радости в глазах Семена, страждущего перебросить часть груза на плечи товарищей, быстро дополнил, — но еще не совсем. Зрение восстанавливает, а вот болевые спазмы могут подступить в любую секунду.

Сканер сетчатки глаза, и как оказалось, отпечатка большого пальца, встретился у первой двери, массивного стального сооружения с прочным бронированным стеклом-окошком за которым явно угадывалось движение.

— Мертвяки, осторожно. — Дождавшись, когда Светлана произведет все манипуляции с хитрой железкой и добротный механизм откроет дверь, убирая её в нишу в скале, Хелл вздернул «Утес» и, поведя стволом, усмехнулся. В эту минуту Курехин готов был поклясться, что на лице виртуальной личности проводника отобразились настоящие человеческие чувства. Такое выражение он видел в бою и не раз. Оно появлялось тогда, когда боец понимал, что дело предстоит нешуточное, но был полностью уверен в себе. Боевой азарт вперемешку с элементарным садизмом превращался в гремучую взрывоопасную смесь.

Дальше началась старая добрая война с одной лишь поправкой, противник был уже мертв, но от этого не потерял желания впиться зубами в горло живым. Частыми уверенными одиночными, собрав волю в кулак и стараясь отрешиться от всех болевых ощущений, Всеволод клал на землю один белый халат за другим, каждым нервом чувствуя, как пустеет последний магазин. Хелл хмуро волочился позади со своим громоздким орудием, видимо изображая кавалерию, которая должна вступить в последний момент и спасти положительного героя. Слева от майора вышибала мозги из гнилых голов Светлана, стреляя в основном с колена. Неповоротливый американский механизм, готовый заклинить патрон в самый ответственный момент, лежал в её хрупких руках на удивление уверенно, а мертвяки, падавшие после каждой дульной вспышки, стремительно разрушали её наскоро слепленную гражданскую легенду.

По правую руку, естественно в меру сил и возможностей, вел бой Семен, неумело выцеливая раскачивающиеся и мельтешащие по коридору сгорбленные фигуры ученых и бойцов внутренней охраны, отличавшихся от военных строгими черными костюмами и проводком гарнитуры в ухе.

— У меня все, — Давыдов в панике обернулся и, сбросив с плеча тяжелую сумку, зарылся в ней почти с головой, а потом, сияя, будто медный грош, вытащил оттуда старый добрый сорок седьмой, о чудо, с полным магазином патронов.

Поймав в прицел еще одну морщинистую, покрытую пигментными пятнами лысину, Курехин плавно потянул курок и, убедившись, что светило генной инженерии, наконец, отправлен к праотцам отшвырнул бесполезный М-16.

— У меня тоже все. Калаши еще есть?

— Есть, родимые. — Семен с готовностью всучил в протянутую ладонь оперативника автомат с гладким пластиковым цевьем.

— А патроны?

— По рожку на брата, твой и мой.

— Прорвемся.

Громыхнул «Утес» в руках проводника. Это появился злополучный быстрый мертвяк. Вылетев из распахнутых дверей лаборатории, заставленной причудливыми аппаратами, очень отличавшимися от тех, которые мог представить себе Всеволод в подобном заведении, он сшиб своего более неповоротливого коллегу, и, рванув с места, был срублен крупным калибром. Очередь пулемета перебила ему позвоночник, но это его не остановило. Рухнув на землю, зомби пополз вперед, быстро перебирая руками.

— Живее, — Светлана спустила курок, и тоже отшвырнув карабин, отступила в тыл отряда. — Он подбирается!

Желтое, почти слепящее освещение внутреннего убранства лаборатории создавало впечатление какой-то нереальности. Все, что творилось вокруг, не укладывалось в понимание нормального человека. Любой другой, наверное, давно бы уже сорвался, бросил на землю оружие и ринулся бы к выходу, не разбирая дороги. Впрочем, там бы он, наверное, и погиб, попав в лапы столпившихся на площадке мертвых солдат. Перегораживающий вход грузовик уже почти догорел, и толпа голодных монстров готова была ворваться вслед за живыми, тем самым окончательно захлопнув ловушку.

Но происходило странное. Семен и Всеволод почему-то не давали слабину. Отлично понимая, что смерть в этом электронном мире будет полной и безоговорочной, они, тем ни менее не теряя присутствия духа, прорубали себе дорогу вперед, отчаянно цепляясь за любую возможность. И вот, впереди показался такой желанный переход. Черное марево волнами накатывающее на бетонный пол будто бы размывало реальность. Такое можно увидеть на любом шоссе в жаркую погоду. Воздух, горячими струями будто размывал полотно этого мира, но то было прозрачное, а переход, в свете ламп, грохоте автоматных выстрелов и реве кровожадной толпы, скорее походил на вход в преисподнюю. Для полноты картины не хватало приветливого черта в смокинге, бодро помахивающего передним копытцем.

— Ты куда?! — Всеволод, наконец, добил живчика, высадив ему в череп три драгоценных патрона, и с удивлением обернулся на Светлану, которая бросилась к дверям ближайшей лаборатории.

— Там штамм! — Заявила она. — Прикройте, парни. Мы должны вытащить работу десятков лет и сотен ученых из этого вертепа.

— Совсем с ума сошла. — Семен повел дулом и, вдавив спусковой крючок, расколол черепную коробку худого высокого типа с копной соломенных волос и пышными усами, делавшими его похожим на Альберта Эйнштейна. — Ты хочешь вынести с острова заразу, погубившую столько людей.

— Там штамм! — Как заклинание повторила женщина-фантом. будто сомнамбула шагая в сторону открытых дверей. — Обладатель его будет иметь все что пожелает. Деньги, власть, могущество. Сильные мира сего приклонят перед ним колени, ощутив всю мощь получившегося продукта.

— Сдурела! — Всеволод сокрушительно покачал головой и, развернувшись, срубил вновь прибывшего мертвяка. Тот, коренастый чернокожий в обгоревшей куртке с нашивкой мастер-сержанта подоспел с поверхности, а за ним, ковыляя, прихрамывая или подволакивая ноги, на пир плоти спешили остальные мертвые людоеды. Зрелище пугало и завораживало одновременно. Сначала коридор был пуст и тих, будто в преддверии бури, и вмиг он заполнился ревом толпы. — К черту твои пробирки, — но слова уже летели в пустоту. Тонкая, изящная фигурка фантома скрылась внутри лаборатории, а позади, будто накатывающий на берег цунами, по коридору неслась сама смерть. Последний всадник апокалипсиса выглядел неприглядно, пах дурно и соображал мало, но от этого не утратил своего предназначения.

Марево, точка перехода, способная привести как в безопасное место, так и втянуть в еще более глобальные проблемы была совсем рядом. Протяни руку, шагни, и смердящий мир техногенной смерти останется за спиной, а потом и вовсе затрется в воспоминаниях.

— Уходим, — Хелл полоснул очередью из «Утеса» по появившимся в проходе фигурам и бросил оружие на пол.

— Но Светлана! — Семен застыл, разрываемый противоречиями. В былые времена он наплевал бы на эту наглую девицу, поставившую под угрозу существование остальных, но с годами мировоззрение его изменилось. Давыдову никогда не везло с женщинами. Может быть, из-за скромности, или простого неумения общаться с прекрасным полом, а может засевший в мозгу отпечаток тягостного и больного прошлого накладывал отпечатки. В реальном мире знакомство с такой яркой красивой девушкой ему даже не светило. Встретившись на улице огромного города, Светлана и не взглянула бы в сторону сутулой серой фигурки Интернет-аналитика, проследовав мимо или, что еще хуже, пролетев рядом, в сверкающем иностранном авто. Но в этом прибежище кошмара, в виртуальном мире, построенном чьим-то больным, но гениальным умом, она обратила на него внимание и это что-то да значило.

— Двинули, — Курехин повел стволом, выбирая следующую жертву и вычленив в толпе перекошенную толстую физиономию с липкими длинными прядями на голове, потянул пальцем курок. АК приятно дернулся, по доброму, будто старый друг при встрече в шутку ударяет кулаком в плечо, выплюнув крохотную свинцовую смерть и та, прилежно выполняя свое единственное предназначение, расколола черепную коробку мертвяка.

— Я никуда не пойду! — Испугавшись собственного голоса, взвизгнул Давыдов. — Она там! Она сейчас вернется!

— Ну конечно вернется, — Всеволод снял еще одну тварь и кивнул Хеллу.

— Что такое, что происходит… — яркая вспышка, и свет в глазах аналитика померк.

Когда Семен открыл глаза, то почувствовал что лежит на чем-то жестком и мокром. Рядом, на камне, меланхолично чистя картошку и, то и дело, помешивая варево в котле, сидел Хелл. Всеволода рядом видно не было.

— Что со мной произошло? — С благодарностью приняв из рук проводника флягу, в которой на этот раз оказалась просто вода, он жадно припал к ней губами.

— Не тошнит? Голова не кружится? — В голосе программы-проводника сквозила скорей издевка, чем забота о ближнем. — По башке тебя пришлось приложить.

— А как же Светлана?

— Женщина — проходящий персонаж, — просто пожал плечами Хелл. — Она должна была остаться в этом гниющем аду. Она там и осталась. В твоей книжке кто-нибудь выжил?

Почувствовав резкую пульсирующую боль в затылке, Семен попытался сесть. Получилось у него это с трудом. Даже самые простые движения отдавались в голове новыми приливами болевых ощущений.

— Ты же тоже игровой персонаж. — Давыдов злобно глянул на проводника, который окончательно перестал ему нравиться. — Что прикажешь делать в схожей ситуации, когда именно ты поведешь себя глупо.

— Я себя глупо не поведу. — Хелл отобрал у больного флягу и, завинтив крышку, бережно пристегнул ее на широкий кожаный пояс. — А если случиться так, что придется меня бросить, так бросайте. В обиде не буду.

— Хорошо рассуждать, когда тебя не жгут напалмом, — продолжал напирать аналитик. — Здоровый лоб, две руки, две ноги, ствол автоматический, вижу, имеется.

— Твой ствол, — Хелл вновь пожал плечами и начал копошиться около костра. — Однако странный ты.

— А я-то что странный?

— Очнулся только и сразу, где, мол, баба. Поинтересовался бы хоть, куда мы попали.

— Ну и куда мы попали? — Нахмурился Семен. Куда ни глянь, вокруг простиралась серая ровная каменная поверхность, очередная причуда природы. Воздух был свеж и прозрачен и редкие перистые облака на невероятно голубом небе, ровно и неспешно продолжали свой променад, проплывая над землей.

— Это второй вопрос. — Вытащив из большой черной сумки три железные миски, проводник начал разливать по ним густое пряное варево странного коричневого цвета. — Первый вопрос заключается в том, как нам отсюда выбираться.

Одиннадцать дней до часа «икс». День. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Если вы оказались в незнакомой вам местности, после жесткого удара по голове, в первую очередь не паникуйте. В живых остались, уже хорошо. Запомните три основных правила выживания. Первое из них, это не вода, не еда и даже не верный АК, сжимаемый крепкой мозолистой рукой. Обувь, мягкая, теплая, бесшумная и удобная. Боец в неудобной обуви много не навоюет. Охотник в сапогах не по размеру, скорее собьет ноги в кровь, чем принесет в лагерь добычу, а путешественник в дырявых ботинках обречен закончить свой путь раньше, чем он на это надеялся, и вовсе не потому, что он достигнет желаемого пункта назначения.

Пища и вода идут следом, но мягкие американские джамп-бутцы с высоким берцем и каучуковой подошвой, будут перевешивать, что бы вы ни делали.

Второй пункт выживания в незнакомой и враждебной местности, это проводник или попутчик. Он — связующая ниточка между долгой и мучительной смертью от обезвоживания или пищевого отравления. Он — верный маяк, помощник, тот, кто ударит по руке, когда вы потащите в рот первую же показавшуюся вам съедобную дрянь, на деле оказавшейся жуткой отравой, которую и не каждый зверь осилит. У Семена Давыдова, интернет-аналитика из Питера, чья жизнь была кабинетна, беззаботна и хорошо оплачиваема работодателем, было и то и другое. Ботинки на ногах хоть и были верхом анахронизма, но сидели как влитые. Проводников и попутчиков было даже двое. Один, виртуальный всезнайка Хелл, имеющий информацию, наверное, обо всем на свете. Второй, Всеволод, майор МВД, в бытности командир взвода воздушно-десантных войск, стоптавший по горным тропам и горячим пескам немало пар обуви.

— Скальное образование, ровная поверхность радиусом километров пять. Дальше обрыв и пустота. Край такой острый, а поверхность настолько гладкая и прочная, что веревку не закрепить, а если и получится, то где достать такую веревку? — Усталый и хмурый Курехин сидел на сумке и меланхолично проворачивал ложку в густом вареве, что подал ему в миске проводник. — И простые слова на бумаге, спускайтесь, мол.

Переход из мертвого мира оказался как всегда прост и незатейлив. Всеволод ковылял вперед, сжимая в руках автомат, готовый в любой момент разразиться веером свинцовых пчел. Позади, взвалив на себя бесчувственное тело аналитика, шагал Хелл, матерясь от натуги.

— Виртуальный, а тяжелый! — Сетовал проводник, то и дело, поправляя болтающийся на шее автомат. — Не могли меня разработчики супер-сильным сделать что ли? Это же пара буков в коде, и опа, готов новый супермен.

— А еще чтобы ты летать мог или рентгеновским зрением обладал? — Улыбнулся майор и тут же выматерился, споткнувшись в темноте обо что-то жесткое.

— Что там? — Хелл с облегчением положил все еще не приходящего в сознание Семена на землю и поспешил к присевшему на корточки Курехину.

— Новая загадка, — в сумке на которую наткнулся оперативник, было все, чтобы выжить в путешествии. Аптечки, боеприпасы, антисептики в отдельных рыжих контейнерах со штатовскими надписями на боку. Нашелся даже небольшой котел, упаковка сухого долгоиграющего топлива и несколько фляг с водой. Дальнейший осмотр обнаружил фонарь, и мародерка пошла веселей.

— Вот и послание, — выудив со дна сумки подозрительно тощий конверт, проводник развернул его и, вглядываясь в знакомый почерк неизвестного, то ли доброжелателя, то ли главного злодея во всей этой истории, нахмурился. — Подсвети.

Всеволод с готовностью переместился и, светя фонарем на послание, заглянул Хеллу через плечо.

«Вы находитесь на искусственном скальном образовании высотой в три с половиной километра, в мире, который, я почти уверен, понравится каждому из вас. Времени, виртуального у вас ровно семьдесят два часа. После чего ничего не произойдет. Точка перехода просто схлопнется и вы будете влачить тут жалкое существование, пока реальные ВЫ в настоящем мире не лишаться рассудка. Все необходимое для выживания есть в сумке. Место перехода указано в навигаторе, что лежит в железной коробке сразу под снаряженными магазинами для калашниковых».

Вытащив коробку, Всеволод повертел в руках черный прямоугольник навигатора и, вдавив кнопку включения, уставился на оживший экран. Шустрая машинка поморгала и, загрузив оболочку, начала сканировать местность на предмет спутников связи.

«Соединение со спутником установлено», — довольно пояснила она хрипловатым мужским голосом. — «Найден проложенный маршрут. Время в пути не определено. Следуйте на запад порядка пяти тысяч метров».

— Никуда я не пойду, даже если эта коробка будет сулить мне лишний выходной и квартальную премию, — заупрямился Всеволод.

— И то, правда, — Легко согласился Хелл. — Утро вечера мудренее. — Сейчас перекусим и спать. Завтра сходим на разведку и если все так, как описано в послании, будем думать, что делать дальше.

Во сне заворочался Семен, бормоча что-то неразборчивое себе под нос.

— Крепкая у парня башка, — усмехнулся проводник. Вытащив брусок топлива, он щелкнул зажигалкой, и тот мгновенно схватившись, запылал привычным желтоватым светом обычного костра.

— Так он еще и спит, — покачал головой оперативник. — Завидую черной завистью. Меня до сих пор мутит от кумушкиных таблеток, а этот прыщ преспокойно ворочается во сне, наплевав на то что недавно схлопотал по башке прикладом. Не сильно ты его?

— В самый раз, — вскрыв пухлый пакет с надписью «Концентрированный гороховый суп», Хелл с сомнением понюхал содержимое, а потом, выплеснув густую темную массу в котелок, и разбавив все водой из фляги, начал пристраивать его на огонь. Благо, железные стойки с упорами и перекладина имелись в наличии.

— Все предусмотрел, — убедившись, что света от костра достаточно, Курехин поспешил выключить фонарь и, вытащив свернутую в рулон пенку начал устраиваться на ночлег. — Вокруг одни камни, а он распоры со стойками. Темно, на тебе в лапу фонарь. Жрать захочешь, так вот и консерва. Неспокойно мне что-то от этой тишины. Будто буря за поворотом. Сидим вот так мирно, смотрим на огонь, а потом придет писец, и все сразу встанет на свои места.

— Звезд нет, — заметил проводник, осторожно пробуя получившееся нашедшейся в сумке деревянной ложкой. — Слишком темно.

— Игровой мир не безупречен, — пожал плечами Всеволод и, потянув носом аромат, доносившийся из котелка, как бы невзначай поинтересовался. — А там на упаковке ничего такого написано не было? Ну, там, времени приготовления, например? У меня от стресса и беготни по подземным коридорам бункера разыгрался волчий аппетит.

— Да вроде ничего. — Хелл повертел в руках упаковку от концентрата и покачал головой. — Миски должны быть, посмотри.

Всеволод вновь нырнул в сумку, которую можно было назвать пещерой Алладина, и, с уже начавшим надоедать удивлением вытащил упаковку стальных мисок завернутых в прозрачную пленку.

— Ох, не нравится мне это. — Покачал майор головой. — Слишком уж все гладко выходит. Как бы не было беды.

Десять дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

— Странный он какой-то. — Всеволод, в который уже раз прокручивал пленку с записью голоса прибалтийского гостя и не мог взять в толк, кто же перед ним. Представительный, уверенный в себе мужчина прибыл в страну абсолютно легально. Ведомственные службы на запрос начальника отдела рапортовали на удивление быстро, и придраться было не к чему. Другое дело, как вел себя этот гость. В номер ничего не заказывал, телевизор не смотрел. Он вообще отключил все электроприборы, как только зашел внутрь. Холодильник и фен тоже не избежали печальной участи и были немилосердно обесточены. — Будто и не живой вовсе. Ведет себя как монах, но даже не в этом дело. Нет в нем человеческой жилки, что ли.

— А по мне мужик как мужик, своим делом занят. — Лейтенант отхлебнул из облупленной эмалированной кружки остывший уже чай и устало потер глаза.

На столе в отделе скопилась просто гигантская стопка документов. Чего тут только не было. Копии гостиничных чеков. Письменные показания таксистов, официантов, горничных и метрдотелей. Флешки с записями камер видеонаблюдения магазинов, отельного комплекса и даже подземной парковки и, конечно, точные и подробные отчеты миграционной службы, коих имелась аж целых четыре папки.

Особый интерес вызвал допрос местного попрошайки, что перебиваясь копейкой у церкви шел как то вечером по исторической части города и наблюдал как субъект, парня бродяга опознал по фотографии, не спеша вышагивал по улице и вдруг поддавшись панике, бросился бежать. В ужас его вверг мобильный телефон, игрушка из дешевого пластика, в руках маленького ребенка.

— Отбыл гость, — появившийся в дверях сержант потряс копиями билетов.

— Как отбывал? — Поинтересовался Курехин, отхлебывая безвкусную желтоватую субстанцию из стакана, в лучшие годы видавшего более благородные напитки.

— Тихо и мирно, — полицейский пожал плечами и просунул в дверь лист с отчетом.

— Положи, — отмахнулся майор, — если ничего интересного не было, то и бог с ним.

— Ну почему же не было? — Вдруг удивился сержант. — Костюм он поменял в туалете.

— Как? — Лейтенант и Курехин синхронно повернулись, и Всеволод поманил полицейского пальцем. — Входи, мил друг, присаживайся, и рассказывай все как можно подробнее.

— Что рассказывать-то? — Вдруг смутился вновь прибывший.

— Все, — Всеволод махнул рукой на манер знаменитого комдива.

— Вышел, сел в заранее заказанное такси. — Присев на край шаткого стула, начал свой рассказ полицейский, — только сам не заказывал. Машину с ресепшна вызывали.

— Дальше.

— Дальше поехали через город, до Пулково. Там он расплатился с таксистом, вышел, и направился в зал ожидания. До регистрации на рейс было еще минут десять, так что свободное время у нашего подозреваемого имелось.

— Ты бы с подозреваемым не торопился, — насторожился Петрыкин, но строгий взгляд Всеволода пресек все его трепыхания.

— Ты дальше рассказывай, — зло поглядывая на коллегу, елейным голосом произнес Курехин. — Не отвлекайся на лейтенанта. Молодой он, инициативный.

— Ну, это ваши разборки, — примирительно поднял руки вверх сержант, — а дальше дело так было. Явился этот Вайно в аэропорт и вместо того чтобы поглазеть на табло, скоро ли регистрация и не отменили ли рейс, прямиком двинулся в туалет на втором этаже.

— Тоже мне, странное поведение, — хмыкнул Петрыкин.

— Вот и я на это внимания не обратил, — пожал плечами полицейский. — Пошел за ним скорее из чувства долга, чем из праздного любопытства. Кабинки там маленькие, все вокруг народом заполнено. Приезжих из Средней Азии такая тьма, как в другую страну попал. Зашел он туда в костюме, вышел тоже в тройке. До этого костюм был черного цвета, а после туалета он стал серым в мелкую полоску, и так интересно поблескивал, будто металлическими нитями прошит.

— Таможенный контроль?

— Без единой заминки. Рамки на новую одежду даже не среагировали. Пискнули вроде на часы, но наши погранцы пропустили его спокойно.

— И зачем ему костюм переодевать, да еще в таком неудобном месте? — Нахмурился лейтенант. — Не проще ли было все сделать еще в гостинице?

— Вот чего не знаю, того не знаю. — Сержант поднялся и, вопросительно взглянув на майора, поинтересовался, — Разрешите идти, товарищ майор?

— Идите, сержант, — кивнул Всеволод и вновь склонился над документами. — Это вся стенограмма?

— Почти, сейчас работают над второй заключительной частью.

— Было что-то из Москвы?

— По вашему запросу, товарищ майор, — Петрыкин зарылся в наладонник, в задумчивости водя стилусом по экрану импортного гаджета, — ничего. Правда, есть подозрение по поводу частот сотовой связи. Технология сотовой связи это одно, а вот 3G, то другое.

— В чем разница? — Нахмурился майор. — Третье поколение, не более.

— Ну не скажите. Пухлая штука, — лейтенант вновь затыкал в экран пластиковой палочкой. Скорость больше, действует более широко и точечно, забирая много частот. Если выставить вышки по всей России, то многие на этом выиграют.

— А почему тогда в Европе не ставят, рас так все хорошо?

— Наверное, не все. — Лейтенант развел руками, как бы давая понять, что в играх сильных мира сего, начиная от продажи зерна и заканчивая распространением высоких технологий, он не очень-то и селен.

— Ладно, — Курехин вздохнул и вновь потянулся к стакану с остывшим чаем. — Будем копать дальше. Нужно все. Чеки из ресторанов, список платных каналов которые заказывал гость, количество чаевых, если он их оставлял, и в какой валюте. Не бывает такого, чтобы человек с грешком не наследил, а этот Вайно явно из таковых.

— Так ночь же скоро. — Насупился лейтенант.

Петрыкин был прав. Часы на стене показывали на десять вечера.

— Тогда вали, — Всеволод взглянул на стену и, убедившись в правдивости слов подчиненного, вновь углубился в изучение документов.

— А вы, товарищ майор? — Засуетился лейтенант. Вещи были собранны в мгновение ока и, уже шагнув за дверь, услышал усталый голос начальства.

— А я еще посижу, приятель. Я еще посижу…

Десять дней до часа «икс». День. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

— Не тобой положено, не бери. — Всеволод злобно глянул на притихшего Давыдова, а затем обратился к Хеллу, сидевшему на скамье рядом. — Мысли по поводу наручников есть? — Вся троица была упакована по полной программе. Наручники имелись на руках, и, побольше, на ногах, между звеньями была пропущена цепочка, позволявшая арестованному ходить. Но и это было не все. Оружие и боеприпасы, а так же карта с указанием места переброски исчезла, а вместо нее появились браслеты, вроде часов, с одним единственным мигающим диодом.

— Не вздумайте снять, — напомнил полицейский, заталкивая приключенцев в транспортный флаер, аккуратно приземлившийся на вершине. — Это ваш единственный опознавательный знак. Попадете в зону действия охранных турелей и все, полная аннигиляция.

— А что это такое? — Удивился Семен, но вместо ответа получил мощный тычок карабином между лопаток, и аки олень влетел в транспортный отсек.

— Нашел! — Семен бежал по каменному плато, размахивая левой рукой. Правой аналитик бережно прижимал к груди что-то серое, и издалека похожее на коробку из-под обуви «Скороход».

— Чего он там пылит? — Всеволод приоткрыл один глаз и с интересом посмотрел на сияющего от счастья Давыдова, фривольным галопом приближавшегося к лагерю.

— Нашел что-то, — меланхоличный и рассудительный Хелл лежал рядом и смотрел в небо на проплывающие обрывки облаков. — Добытчик.

— Камень. — Решил майор. — Тут ни черта кроме камней. Ни лестницы, ни лаза, ни ларька с хот-догами. Ох, бы я сосиску в тесте навернул, а то на местных разносолах еда, скорее в тягость и обязаловку. Знаешь, какие около моего дома в ларьке сосиски продавались? Пальчики оближешь. Купишь так после работы парочку, возьмешь холодного пива и в парк. Ну, это конечно, когда летом. Зимой…

— Нашел, — Семен добрался до дремлющих товарищей и гордо поставил перед ними коробку. — Железная, — сияя белозубой улыбкой, заявил он. — И надпись есть. Вот в уголке мелко так выбита.

Майор лениво перевернулся на бок и, подтянув к себе Семин трофей, вгляделся в крохотные буквы. — «Собственность правительства» — Пояснял сухой официальный шрифт. Дальше шла дата проверки и странное клеймо в виде двух находящих друг на друга треугольников.

— Где ты это нашел?

— На самом краю северной части. — Все еще светясь от счастья, поспешил пояснить Давыдов. — Вы же оба ходили на разведку. Сначала ты, потом Хелл. Ну, вот и я решил. Чего сиднем сидеть, прогуляюсь. Косточки хоть разомну. Иду значит себе, тихо, мирно, никого не трогаю и вдруг, вижу…

Всеволод перевернул коробку и с неудовольствием отметил четыре оторванных крепежа.

— Ты её выломал.

— Ну да, — все еще не понимая, к чему ведет Курехин, бодро подтвердил аналитик.

— А что было потом?

— Да ты погоди, дай расскажу.

— Сема!

— Ну ладно. Оторвал я её, а там сбоку лампочка замигала.

— Какая еще лампочка? Уж не та ли?

Палец Хелла уперся, куда-то в облака, но Семен только отмахнулся.

— Да не, эта лампочка большая, а та… — и сбившись на полуслове, он уставился в указанном направлении.

Откуда точно появился летательный аппарат, злобно посверкивающий красным и синим, на манер полицейских патрульных машин, никто сказать не брался. Но что это был именно летательный аппарат, ни у кого сомнения не вызывало. В первую секунду это были всего лишь всполохи света. Да, яркие, и четкие, но не более чем мираж. Но с каждой секундой становились видны новые детали. Сначала стали ясно различимы ходовые огни, затем странный пришелец принял очертания микроавтобуса, а потом стали видны зарешеченные окна, синяя полоса на белом, сверкающем на солнце боку и два мордоворота в фуражках, недобро поглядывающие из-за лобового стекла.

— Дикие, оставайтесь на месте, — загремел громкоговоритель, и, сделав вираж над лагерем, летательный аппарат пошел на посадку. — Вы нарушили четырнадцатый федеральный закон о порче государственного имущества и тридцать третье уложение о запрете на площадки анонса. Вы будете арестованы и переведены в ближайший населенный пункт снабженный полицейским участком для дополнительного разбирательства. Оставайтесь на месте или мы откроем огонь.

— Вот те на. — Всеволод хмыкнул и, приподнявшись на локтях с интересом посмотрел на парящую в небе чудо-машину. — Мы тут кукуем уже вторые сутки, а ларчик просто открывался. Надо было только коробку государственную попортить, и вот вам транспорт со всеми удобствами.

— Хотелось бы верить, — хмурый и неразговорчивый Хелл с опаской поглядывал на приближавшихся стражей порядка. — Как бы нам Семина выходка боком не вышла.

— Всем оставаться на своих местах, — прогремел рыжий верзила в строгой серой форме с нашивками. В руках стража порядка имелся продолговатый черный предмет со странным утолщением на конце, в котором Всеволод безошибочно опознал очертания до боли родного демократизатора. Взглянув на крепкие, подтянутые фигуры бойцов Курехин мигом уверился, что орудие свое они пустят в ход при малейшем поводе.

Арест продолжался сравнительно недолго. Зачитав традиционные права, каждому из «диких» защелкнули наручники на запястьях и лодыжках и, посоветовав не дергаться, втолкнули внутрь летательного аппарат. Ножи, расчески, да вообще все содержимое карманов, разумеется, было изъято и положено в специальный пластиковый контейнер, исчезнувший затем в борту невероятно машины.

Оружие полицейских заинтересовало. Верзила с интересом повертел в руках АК, взвесив его на ладони. Та же история произошла с боеприпасами. Гранаты, маленькие болотного цвета кругляши с блестящими кольцами понравились парням больше всего и под одобрительное сопение, они рассовали их по карманам.

— Куда нас? — Пискнул напоследок Семен, но рыжий только повел плечами.

— В участок, и не рыпайся, дикий. — Не в меру широкий напарник рыжего выставил вперед квадратную челюсть и выпучил глаза с белесой радужкой. — Там из вас быстро душу вынут. День, другой и вновь вполне нормальные члены общества, а то видишь что вздумали, убегать из-за стены. Одевают вас, обувают, кров и пищу дают, а они все туда же.

— Так дикие же, — снисходительно кивнул рыжий. — Чего с них взять. Сколько волка не корми, все равно в лес смотрит.

— Кстати о волках, тут недавно Китайский зоопарк приезжал, так ты не поверишь. — Толстая бронированная дверь заглушила восторги второго полицейского по поводу азиатского зверинца и внутри наступила полная тишина. Впрочем, продолжаться долго ей было не суждено. Уже через пару секунд пол под ногами арестованных затрясся мелкой дрожью и Курехин почувствовал неприятное шевеление в желудке.

— Взлетели, — покачал головой все такой же меланхоличный проводник. — Я же говорил, что будет хуже. Навигатор бы у них забрать, уже хлеб.

Довольное хихиканье из угла привлекло всеобщее внимание и Хелл с майором дружно обернулись на звук. Смех у Давыдова получился какой-то скомканный, извинительный и смущенный одновременно.

— Что ржешь? — Грубо поинтересовался Всеволод.

— Навигатор. — Заговорщицким голосом произнес аналитик. — Я, как бы это получше сказать, его спрятал.

— И где? — Оживился Хелл.

— Да под камнем и спрятал, когда нас арестовывали.

— Час от часу нелегче. — Всеволод тяжело вздохнул, и устало опустился на узкую длинную скамью, идущую по всей стене летающего автозака. — Сначала он покорежил секретный ящик тутошних Тутанхамонов, затем нас арестовали, а под конец этот деятель еще и карту электронную на плато оставил. Я бывает, думаю, что больше ты меня не удивишь своими нелогичными поступками, ан нет, обязательно новенькое подкинешь.

— А по мне так лучше, что Сема навигатор под камушком схоронил, — вдруг ни с того ни с сего, заступился за аналитика Хелл. — Кто знает, что этим лбам могло прийти в голову, если бы они этот гаджет увидели? Наблюдал как рыжий калаш в руках вертел? Морда у него была такая, будто он эту игрушку видит в первый раз в своей жизни. Гранаты, они, похоже, и вовсе приняли за сувениры. То-то будет потеха, когда они решат избавиться от колец.

— Потеха потехой, но лучше бы нас рядом не было. — Майор устроился на жесткой неудобной скамье и, уставившись в пол, попытался отрешиться от всего происходящего. Надо было что-то делать, но после нескольких суток вынужденного безделия, в голову ничего не шло, за исключением подписания чистосердечного признания. Все летело к чертям и Всеволод, кажется, начал понимать, чей страх, тайный, сокровенный, скрытый далеко в подсознании распространился на всю эту виртуальную вселенную. Быть в опале, в бесчестии, стать не охотником, но дичью, вот что было страшно для Курехина. Он смеялся, говорил, что такого не может быть и если уж сложится так, что на него падет подозрение, аргументы в его пользу, перевесят все возможные обвинения.

Десять дней до часа «икс». Вечер. Реальность. Санкт-Петербург.

Сидя на крыльце, Всеволод молча курил, глядя на звездное небо. В конторе все еще горел свет. Это устыдившийся лейтенант, вернувшись буквально через двадцать минут, вывалил на стол пакет с едой и фруктами и, хрустя яблоком, с виноватым видом уселся за бумаги.

— Что так? — Криво усмехнулся майор. — Жалко стало босса? Я же вроде и руководитель не из лучших. Помню, как тебя на майские в деревню не отпустил. Неужели забыл все?

— То майские, а то человеческая жизнь, — краснея будто маков цвет Петрыкин развернул очередную папку и, не поднимая взгляда на Курехина, принялся переворачивать страницы.

Вот и сейчас, майор курил и просто смотрел на звезды, одно за другим выпуская в ночной прохладный питерский воздух струйки табачного дыма, пока улицу не разорвал истошный крик Андрея.

— Товарищ майор! Хелл на связь вышел.

— Как вышел? — Всеволод даже поперхнулся от такой новости.

— Долго объяснять. Не знаю даже. Наверное, нашел лазейку в ядре. Времени у нас мало.

Отшвырнув недокуренную сигарету в сторону, Курехин, будто спринтер рванул в дверь, где, чуть не зашиб вышедшего покурить на крыльцо дежурного. Сержант успел вжаться в стенку и здоровенный плечистый Курехин пролетел мимо будто ураган. Перескакивая через три ступеньки, майор быстро преодолел расстояние до нужного этажа и, влетев в кабинет, завертел головой.

— Вот! — Петрыкин замахал руками, показывая на экран своего ноутбука, где на черном, будто уголь, фоне плясали белые буквы. — Их там двое, — быстро начал вводить в курс дела лейтенант. — Третий вроде на стреме. Хелл пишет, что сидят в полицейском участке в какой-то антиутопии современного мира с местного компьютера.

Десять дней до часа «икс». День. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Полет оказался долгим и укачивающим. Всеволод даже умудрился вздремнуть, а когда открыл глаза, из открытой двери пробивался невыносимо яркий белый свет фонарей.

— Выходим, — прогрохотал рыжий, поигрывая неизменной дубинкой. — По одному. Дурака не валяем, провокаций не устраиваем, а то быстро опущу ниже ватерлинии.

Оценив шутку коллеги, второй полицейский залился звонким лающим смехом.

Серое двухэтажное здание, обнесенное высоким бетонным забором, больше походило на тюрьму. Черные остовы вышек по периметру щупали темные закоулки двора белыми руками-лучами. Странные патрули, закованные в броню, мерно вышагивали вдоль забора, положа руки на продолговатые, хищно поблескивающие в лучах прожекторов стволы. Чеканя шаг и громыхая пластинами снаряжения, пара таких здоровяков прошла мимо, сверля вновь прибывших внимательным взглядом через триплексы бронешлемов. Именно триплексы, по-другому было и не назвать. Настолько монументальными и внушительными они показались далеко не впечатлительному майору, что издали были похожи на шагающие крепости.

Несколько транспортных челноков, аналогичных тому, что доставил троицу в полицейский участок, примостились на бетонке взлетки метрах в ста от входа в здание. Подталкиваемые небольшими, но ощутимыми тычками дубинок, мужчины заспешили по бетонной дорожке к зданию.

— Кого приперли? Опять диких? — Полицейский, явно старше по званию, чем конвоировавшие их патрульные сурового глянул на сжавшегося в комок Семена.

— Так точно, товарищ мастер капитан, — вытянулся в струнку рыжий и поспешил нацепить на голову форменное кепи с кокардой в виде двух наложенных друг на друга пирамид. — Патруль двенадцать сорок четыре получил вызов из центра и поспешил по сигналу тревоги от погодного маяка на северном плато. По прибытии я и младший сержант Ковылев обнаружили диких, кои были арестованы и доставлены в участок для дальнейшего разбирательства.

— Обыскали? — Густые брови начальника сдвинулись и окончательно превратились в одну сплошную мохнатую гусеницу на лбу.

— Так точно, товарищ мастер-капитан. У нарушителей изъяты странные технические приспособления.

— А ну-ка, покажи! — Здоровенная лапа капитана, перевернутая кверху ладонью и от этого схожая с экскаваторным ковшом протянулась вперед и рыжий тут же вложил в нее сливу РГД.

— Вот! — Отрапортовал он. — Странное приспособление. Другие оригинальные вещи изъяты и находятся в боксе хранения челнока. Разрешите и их продемонстрировать?

— Нет, — капитан с угасающим интересом повертел гранату в руках, а затем просто отправил в карман. — Сдайте научникам. Составьте опись и все такое, а яйцеголовые пусть ломают головы, что напридумывали дикие на этот раз.

— Что делать с арестованными?

— Хлипкие они какие-то. — Капитан брезгливо, сверху вниз, с чувством собственного превосходства осмотрел арестованных и кивнул куда-то в сторону. — Посадите их в клеть в четвертом секторе. Там где хозяйственный отдел. На таких и нормальных камер жалко. На научников похожи. Такие же немощи бледные. Посадите в клеть и за работу. Отчет должен быть на столе еще до обеда.

— Слушаюсь, — в голос громыхнули полицейские и, подгоняя арестованных дубинками, поспешили в указанном направлении. Действовали он по старым писаным канонам. Вид имели придурковатый, но ретивый и исполняли приказы командования чуть ли не бегом. Майор даже зауважал мастер-сержанта, привалившегося сейчас к дверному косяку, и потрошащего толстыми пальцами здоровую сигариллу. Держать в узде таких богатырей, беспрекословно выполняющих любой каприз, значило иметь непоколебимый авторитет.

Смотреть собственно больше было и нечего. Редкие, подстриженные неумелой рукой никчемного садовника кусты, жухлая трава, да обугленная от двигателей патрульных катеров бетонка. Вот, пожалуй, и все, за исключением одного но. Даже из-за стены, из-за высокого забора, особо не напрягаясь и чуть подняв голову, можно было с легкостью различить грандиозный монумент. Две фигуры, мужская и женская, стоявшие рядом и возвышавшиеся над этим миром, были настолько гигантскими, что руки их, поднятые вверх, периодически скрывались в красных закатных облаках. Женщина и мужчина держали серп и молот, взгляд скульптур был торжественен, лицо одухотворено и спокойно.

— Господи, — ахнул Семен, увидев, на что смотрит Курехин, и тут же взвыл от приступа боли, из-за сильно тычка дубинкой в поясницу. — Это же рабочий и колхозница!

Место, куда привели арестованных, больше походило на подсобное помещение. Горы коробок заклеенных скотчем, ровными рядами лежали на железных стеллажах вдоль стены. Сбоку стоял ветхий колченогий шкаф, одна из ножек которого была подперта толстым журналом в мягкой обложке. В помещении имелась конторка, на которой полицейские-гиганты, или их «друзья» научники, тут уж было не понять, умудрились разместить старенький компьютер с пучеглазым электронно-лучевым монитором, архаичного вида клавиатуру, покрытую толстым слоем пыли и настольную лампу. Помещение отчаянно требовало проветривания и влажной уборки. В дальнем углу, отгороженном от остального помещения сеткой-рабицей, был закуток с двумя скамейками и парашей в полу.

— Побудете пока в старом корпусе, — довольно оскалился рыжий. — Вы дикие, вам не привыкать.

— А есть когда дадут? — Перешел в наступление Всеволод. — Вы нам предъявили обвинения, но пока наша вина не доказана, мы не обвиняемые а подозреваемые, так что будьте любезны…

— Видали, — усмехнулся второй великан, — дикий, а такой грамотный. Я-то думал, они все больше созерцают, да розы нюхают, а этот в юриспруденцию подался.

— Будет вам еда, — нехотя ответил рыжий сержант. — Все будет. Вот допросит вас дежурный лейтенант, снимет отпечатки и показания, и все у вас будет.

С рук и ног арестованных, наконец, были сняты наручники, и их поместили в курятник, а затем, ворча про бумажную работу и отсутствие возможности размяться на нарушителях, полицейские бодро покинули помещение.

— И что теперь будем делать? — Развел руками Давыдов.

— Да пес его знает. — Хелл нахмурился и потыкал пальцем в висячий замок. — Убежать отсюда сложно, но можно, а вот что дальше? Где гарантия, что мы сможем найти летательный аппарат, а потом и Семину нычку.

— Они что-то говорили про диких. — Напомнил Всеволод, осторожно присаживаясь на хлипкую скамейку и с омерзением осматривая окружающую его обстановку. — Вроде как они больше думают, чем мускулы качают. Надо бы там концы поискать. У мозговитых парней всегда есть план.

— А мы что? — Даже обиделся аналитик. — Мы разве не мозговитые?

— Стоп. — Хелл вдруг застыл, да так что майор испугался за проводника. Со стороны могло показаться, что его расшиб паралич, да так ловко, что застал Хелла в невероятной, скорченной, и в тоже время напряженной позе.

— Ты что-то почувствовал? — Насторожился Курехин, с тревогой поглядывая на проводника.

— Да, — Хелл повел вечно небритым подбородком и зашарил слепым взглядом по помещению. — Огрехи в ядре. Я же говорил что почувствую. Брешь небольшая, но сквозь их фаерволы пройти сможем, хоть и ненадолго.

— И сбежать? — Возликовал Давыдов, но кислая физиономия проводника быстро остудила его пыл.

— Сбежать не получится, — сказал, как отрезал Хелл, — а вот связаться с разработчиком я, пожалуй, что и смогу. Только бы он в тот момент у компа был.

— Так, где этот чудо проход? — Давыдов закрутил головой, но обстановка в комнате не спешила меняться. Все те же картонные коробки, с барахлом по полкам, пыльные занавески и конторка со стареньким компьютером.

— Персоналка, — Хелл подошел к решетке и указал в сторону стоявшего на подставке системного блока. — Вам может показаться, что вы видите простую, никому не нужную вещь, предмет интерьера, мебель и не более, но я улавливаю гораздо больше. Если мы запустим этого динозавра, то сможем послать сигнал SOS.

Теперь перед мужчинами встала новая задача — выбраться из арестантского курятника.

— Ну, вот это-то как раз не проблема, — вдруг удивил всех Давыдов. — Скамейки к полу не прикручены, да и сама решетка хлипкая. Подсунем край седушки, да отожмем навроде рычага.

— А Сема дело говорит.

Вскоре так и сделали. Всеволод и аналитик орудовали скамьей, а Хелл, распластавшись на грязном полу, начал протискиваться в щель между кафельными плитками и решеткой. Получилось, хоть и с большим трудом. Оставив на железных колючках клочки любимой куртки цвета хаки, проводник замер и прислушался. Но то ли охраны им и вовсе не предназначалось, то ли местные полицейские были заняты более насущными проблемами, но за дверью была полная тишина.

Вторым начал протискиваться Курехин. Как только он полностью очутился на воле, скамейка вдруг хрустнула и больно ударила оставшегося в заточении аналитика по пальцам.

— Ох, ты ж… — с наворачивающимися на глаза слезами, пыхтя от боли, запрыгал, схватившись за поврежденную руку Семен. — Больно-то как.

— Тише, — майор встал и вплотную приблизился к решетке. — Не пыли. Найдем мы как тебя отсюда вытащить.

— Я, похоже, пальцы сломал, — пожаловался сквозь стиснутые зубы Давыдов. — Больно так, что в глазах темно.

— Ох, горе ты мое. — Майор заметался по помещению в поисках хоть каких-то слесарных инструментов и вскоре вернулся назад с невесть как оказавшимся в дальнем углу помещения железным прутом. — Хелл, помоги, — Курехин попытался выжать решетку, чтобы худенький Сема смог протиснуться, но сил его явно не хватало.

— Да погоди ты, я, похоже, комп запустил. — Довольная, запачканная пылью физиономия проводника появилась над монитором и тут же исчезла, а сразу после этого послышалась барабанная дробь клавиатуры. — На месте, подконнектился. Времени у нас мало.

Пользователь herll вошел в сеанс.

Приглашение пользователю creator……….

На черном экране консоли поползли бесконечные белые точки. Ветхая техника, с трудом справляясь даже с такой простой нагрузкой, надрывно жужжала кулерами, картинка на мониторе шля рябью и проседала. Точки, будто песчинки в часах, все падали и падали, растягивая минуты ожидания в столетия.

Напряженные, готовые к тому, что в помещение в любую минуту ворвутся охранники, Хелл и Всеволод, будто завороженные, следили за окошком чата.

Creator вошел в чат.

Если бы в тот момент Курехину сказали что у него родился сын, он бы, наверное, порадовался меньше.

Следующие десять минут оказались если не судьбоносными, то настроили на победный лад. Всеволод в реале заверил своего электронного брата, что в лепешку расшибается, но делает все возможное и как только найдет осиное гнездо, сразу пойдет на штурм. В свою очередь, электронный майор дословно пересказал все, что им выдал мужик из телевизора на первом уровне, подбросив настоящему себе пищу для размышлений и новые зацепки.

— Ну что там? — Ныл обиженный на всех Давыдов. — Руку мне поломали, к компу не пустили. Сейчас вот придут верзилы, и что мы им скажем?

— Выбираться надо. — Нехотя пояснил Хелл. — Тут нам делать нечего.

— А с другой стороны, — вдруг развел руками Всеволод, — ну что нам грозит? Ну, поломали мы их погодный датчик, так за это же не расстреливают!

— А может тут расстреливают. — Поморщился из-за решетки аналитик. Скамейки больше не было, и он, не раздумывая, уселся на грязный пол импровизированной камеры, баюкая ушибленную руку.

— Все равно, побег из-под стражи плюсов нам не прибавит.

— Зато на свободе окажемся.

— Ты так думаешь? — Курехин вопросительно поднял бровь и с иронией посмотрел на Семена. — Местная полиция охраняет себя как монетный двор. Вокруг патрули в броню под самые брови, пулеметчики на вышках и еще бог знает что. Но даже если мы выберемся за периметр живыми, то, что будет дальше? Рабочего и колхозницу видел?

— Видел, — скроив кислую физиономию, подтвердил Семен.

— И что из этого проистекает?

— Ровным счетом ничего. — Хелл выключил компьютер и принялся закрывать крышку развороченного системного блока. — Субъективное восприятие коммунистических маяков осталось в вашем подсознании и, как понимаю, сильно напрягает. Давайте не забегать вперед. Если есть власть-предержащие, то и оппозиция, от парламентарной до террористической имеет место быть в любом обществе.

— Даже в этом? — Удивился Давыдов.

— Даже в этом. — Подтвердил проводник. — Но я согласен с Всеволодом. Следует, каким-то образом попасть в камеру и дождаться развязки всей этой истории. Время — штука странная. Надеюсь, вы помните, что на этом уровне его лимит попросту отсутствует. Надо только дойти из точки «А» в точку «Б» и сделать это живыми и без потерь.

— А что, если нас отправят в настоящую тюрьму? — При этих словах Семен содрогнулся, ярко представив себе маленькую клетушку со шконками, переполненную матерыми уголовниками в татуировках, смердящую дырку параши в углу и крохотное зарешеченное оконце в стене, сквозь которое можно было увидеть небо. — Я срока не вынесу. Я хоть и затворник, но закрытое пространство, переполненное недружелюбными субстанциями, переносить не могу. Умом двинусь.

— Ну, сидеть и я не собираюсь, — дружелюбно улыбнулся майор. — Но все равно, спешить не стоит. Надо сначала разобраться, что и к чему, а уж потом ломать дрова. Все со мной согласны?

Хелл поднял руку, как бы голосуя за предложение Курехина, а аналитик напоказ отвернулся.

— Значит в камеру.

С помощью прута смогли отжать решетку заново и, теряя клочки ткани, мужчины вновь оказались в заключении. Удерживающую преграду железяку Всеволод выбил быстрым пинком ноги, и та, громко звякнув, заскакала по кафельному полу, пока не исчезла где-то под стеллажами.

— Мир тут какой-то неправильный. Будто рисованный. — Наконец выдал давно уже гложущее его предположение оперативник. — Старые были хоть и лубочные, но по правилам, а этот не в кассу.

— Что ты имеешь в виду? — Хелл приставил поломанную скамью к стене и, прислонившись спиной, уселся сверху на эту шаткую конструкцию.

— Ну, вот смотри, мы вроде бы арестованные. Права нам зачитали, обыскали, изъяли весь хабар.

— А что тебя смущает?

— Если бы я производил арест, то первым делом отобрал бы шнурки, ремни, а с ними и это.

Оттянув свой пояс, Всеволод довольно извлек из специального кармана длинный стилет, походивший на вязальную спицу, но в умелых руках способный стать страшным оружием.

— Прячь. — Вдруг напрягся Семен, и вовремя. Дверь скрипнула, и в комнату ввалился рыжий, толкая перед собой скрипящую тележку с подносом. От здоровяка несло луком, потом и какой-то сивухой.

— Привет, дикие, — голос рыжего, громкий и раскатистый, в мгновение ока заполнил все свободное пространство старого корпуса и гулким эхом раскатился по углам. — Я вам пожрать принес.

Десять дней до часа «икс». Вечер. Реальность. Санкт-Петербург

После чата с самим собой Всеволод был в приподнятом настроении. Он узнал, что с его виртуальным двойником все в порядке. Он не болен, не ранен и не пал духом, а наоборот, будто бульдозер идет к поставленной цели.

Правила игры менялись стремительно. Еще десять минут назад майор обладал лишь разрозненными сведениями, частями витража, к которым виртуальный Курехин вполне уверенно прибавил несколько недостающих частей. Картинка начинала вырисовываться, и это прибавляло позитива еще больше.

— Продвижением технологии на территории постсоветского пространства занимаются три конторы, — щелкая мышкой, вещал из-за ноутбука Петрыкин. Первая, аккредитованная в соответствующих органах частная компания «Майн Плез», кажется из Германии. Тут не все толком ясно, но если нужно, могу проверить. Она нам не подходит, так как действует в Украине, да и то в западной её части.

— Ты не отвлекайся, — Всеволод закурил и, подвинув к себе пепельницу с оббитыми краями, подпер голову ладонями. — Что с двумя оставшимися?

— Вторая контора наша, работает в спарке с большой тройкой операторов сотовой связи, но ежегодно получает дотации из-за рубежа. Название не иначе как ООО «Рубеж».

— Где располагается?

— Казахстан, Астана.

— Тепло, совсем тепло. — Майор радостно потер руки и, откинувшись на спинку кресла, выпустил струю табачного дыма в прокуренный потолок. — Что дальше?

— Третья контора эстонская. — Тут лейтенант нахмурился и удивленно защелкал по клавишам.

— Что у тебя? — Заинтересовался Курехин.

— Странно. — Ничего не понимая, развел тот руками. — Информация закрыта, и не просто, а ГРУ.

— Вот значит они, какие ниточки. — Скривился Всеволод. — Прямо паутина, а посреди сидит мерзкий жирный паук и прислушивается, не попался ли кто в сети.

— А я все равно не понимаю, зачем все это устраивать. — Андрей отодвинулся от монитора, и устало потер глаза. — Зачем все это?

— Альфа-тестирование — штука сложная. — Отмахнулся Курехин. — Да и надо им не просто урку подзаборного, в портках по самые брови, а самого что ни наесть обывателя, со своими маленьким бедами и страстишками и знаешь почему?

— Неа. — Лейтенант отрицательно помотал головой.

— А я тебе растолкую, — усмехнулся Курехин. — Предположим, ты хочешь получить в полное подчинение, ну, скажем, президента. О как замахнулся! — От этой мысли у Всеволода приятно засвербело где-то под ложечкой. — Даешь ему стакан дури, уже испытанной и способной впитываться через стенки кишечника, врубаешь установку, и готово.

— Но схема снятия электронного образа и активации незадействованных участков головного мозга другая, — поспешил оспорить теорию шефа, Андрей.

— Это пока. — Всеволод затянулся и, затушив сигарету, вытащил из пачки новую. — Процесс на стадии испытания. Если ловить граждан поодиночке и подключать к этой машине судного дня, то далеко не уедешь. Яйцеголовым надо придумать что-то большее. Скажем, заразить водохранилище рядом с крупным мегаполисом, расставить вышки по кругу и нажать на большую кнопку. Бац, и у тебя в подчинении несколько миллионов человек. Но самое главное преимущество вот в чем. Исполнителя, кукловода всего этого пекла, скорее всего, никогда и не найдут. Он может сидеть хоть в соседнем кафе, жрать гамбургер с картошкой и, пользуясь халявным вайфаем, одну за другой стирать электронные копии личности, давая детонацию для уничтожения живого организма. Универсальная система подчинения и всеобщего порядка, тоталитарный режим в его высшем проявлении научных достижений и строго контроля, страх и трепет. Каково?

— Сильно, — сглотнул слюну Андрей. — Я бы до такого не додумался.

— Да и я бы не додумался, коли бы все варианты не просчитывал. Знаешь, сколько их в моем мозгу? О-го-го! От Аль-Каиды до Лэнгли, и каждый из этих вариантов неминуемо заводит в тупик. Своей недоступностью, таинственность, мощью, фанатизмом.

— А по мне, так работает группа энтузиастов. — Покачал головой лейтенант. — Вроде бы и приличное финансирование, а недостаточно. Просчеты в безопасности, странная схема отбора.

— Придется действовать дедовскими способами, слишком уж мало времени осталось.

— Дедовскими? — Нахмурился Андрей.

— Да, — усмехнулся Всеволод. Рука майора юркнула в карман пиджака и на свет появилась крохотная, затертая по углам записная книжка, на пожелтевшей странице которой были выведены заветные номера. — Здорово, Винни, как твое ничего?

— Командир, сколько лет сколько зим! — Взорвалась трубка ревом Вадима Капустина. Младший сержант был настолько рад слышать Курехина, что тому даже пришлось отстранить телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— Ты где сейчас? Все так же в армии?

— Лучше, командир, в ГРУ.

— Иди ты, — обалдел майор. — И кто же ты по званию?

— Капитан, — добродушно, почти с придыханием похвастался бывший мэлэсэтэ.

— Ну, даешь, красава. С Лютым и Блохой связь держишь?

— Не без этого. Вчера только с ними перезванивался. Думали собраться в Москве на день десантника, черноту погонять.

— Вот что, Вадим, помощь мне нужна.

Голос Винни в одну секунду из залихватски-веселого превратился в тревожный и напряженный.

— Что случилось, командир? Ты же знаешь, только скажи. Ты ведь, сколько для нас сделал. Инга моя до сих пор тебе свечку за здравие каждый год ставит.

— Не телефонный разговор. Приехать сможешь?

— Завтра с утра буду, адрес давай.

— А отпустят?

— Да попробуют только не отпустить. Что с собой взять? Стволы, гранаты?

— Этого добра и у меня навалом, — поспешил остановить приятеля майор. Он отлично знал Капустина и если того было не остановить, то новоявленный капитан ГРУ вполне спокойно мог приехать на БТРД обвешанный гранатами и крупным калибром, будто доморощенный Рембо. Впрочем, последний был по сравнению с Пухом, сопля, турист на выгуле в национальном парке. — Ты просто приезжай. Дело очень серьезное. — Продиктовав адрес, Всеволод отключил телефон и, убрав его в карман, весело подмигнул Андрею.

— Кавалерию собираете? — Хитро поинтересовался лейтенант.

— Лучше, — хищно оскалился Всеволод. — Крылатую пехоту.

Десять дней до часа «икс». Вечер. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Рыжий, будучи навеселе, тем временем, раздобрел и разговорился с арестантами.

— Так куда мы собственно попали? — Всеволод осторожно пригубил суп и, с удивлением заключив, что он далеко не дурен, налег на первое.

— Ты, вижу, совсем дикий, — гигант-полицейский уселся на конторский стул, который протестующее скрипнул, но мужественно удержал вес. — Слышал я о таких. Уходите в свою нирвану, не желая служить обществу на благо и себе во благо. Вас же воспитывают, образование дают. После восемьдесят девятого года даже призыв отменили, учитесь, мол…

Мужчины слушали и не могли поверить собственным ушам. Новая компьютерная реальность в полной мере раскрывала утопическую картину нового порядка альтернативной истории, в которой правили коммунисты, и никак иначе. Если первые уровни были, что называется тренировочные, и предназначались разве что напугать подопытного, то новый мир разворачивался во всей своей имперской красе.

Гонка вооружения, сильно ускоренная сороковым президентом Соединенных Штатов Америки, нанесла сокрушительный удар по экономике, уже тогда трещавшего по швам Советского Союза. Молодой и амбициозный генеральный секретарь, Михаил Горбачев, придя к власти в стране, и став во главе политбюро, дабы предотвратить раздел страны начал перестраивать насквозь прогнивший и заржавевший экономический строй. Перестройка. Все помнили, чем это закончилось. Путч, танки в Москве, Кравцов в дурацком берете и залпы по Белому дому.

В этот раз компьютерный разум, учтя все огрехи в истории, вывел совершенно другую мировую модель. СССР в гонке вооружений устоял. Союз перестроился на новые рельсы, увеличил добычу полезных ископаемых и в итоге не он, а именно Штаты обвалили экономику оборонными заказами. Год от года Советы крепчали, наращивали свою мощь и влияние по всему земному шару. В девяносто третьем году в состав союза вошла Куба и Вьетнам. В две тысячи восьмом развалились жалкие попытки европейских стран сделать что-то вроде Евросоюза в обход советского рубля. Современный мир наоборот. Советы на коне. Штаты, Англия, Франция и Германия в глубокой долговой яме. Мечта фантастов и истинных патриотов.

— А что у вас с Кавказом? — Встрял мудрый Хелл. — Чечня не балует?

— Нет больше Чечни, — оскалился рыжий, показав ряд крохотных желтых зубов. — Яйцеголовые метео-установку испытывали в девяносто первом на Северном Кавказе. В общем, что-то у них там пошло не так, а по мне так очень даже правильно, и вместо Кавказской гряды получился Кавказский провал, а месте с ним и пара сотен гектаров по бокам подтянулась.

— Им и тут повезло, — даже расстроился Всеволод.

— Ты спрашивай, дикий, спрашивай, — добродушно кивнул полицейских.

— А почему вы полиция, а не милиция?

— Реформы МВД братец, да и нынешняя церковь уж больно хочет исправить ситуацию. Далее мне не ведомо. Бабки капают, да и ладно. Одна аттестация чего стоила.

— А как космическая программа?

— Ну, вы совсем мхом поросли? Где та нора, откуда вы выползли.

— Так все-таки?

— Нормально программа. Базу вот на Луне достраиваем вместе с Китаем и Северной Кореей.

Разговор был долгий, и порядком утомил разморенного от алкоголя рыжего. Тот даже начал клевать носом и отвечать невпопад и, наконец, Курехин решил задать самый важный вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.

— А что с нами будет, товарищ?

— С вами, — снова оживился гигант. В голосе его послышались какие-то радостные садистские нотки, и в комнате в мгновение ока зависло предчувствие беды. — Как правило, лоботомия. Сначала отправят в исправительный лагерь, где доктора осмотрят на предмет физического здоровья, мелкой моторики и умственных навыков. Так со всеми дикими поступают. Если поддаетесь дисциплине и перевоспитанию, лоботомия и на завод. Нет, ну тут уж как пойдет. На Луну вон могут сослать, станцию достраивать. Там кайлом махать очень люди требуются. Урановые шахты разрабатывать, ядерные отходы вывозить во Францию. Ну, даже не знаю. Черной работы в Советском Союзе хватает.

Дождавшись пока полицейский насладиться своим диалогом и, наконец, свалит, не потрудившись даже прикоснуться к тележке с грязной посудой, трое арестантов столпились посреди камеры, свистящим шепотом обсуждая новый поворот сюжета.

— Мне дырка в башке без надобности, — честно и откровенно признался Семен. — Я и так не особо с головой дружу, а тут еще хирургическое вмешательство.

— А у меня контузия, — покачал головой Курехин. — Чудить могу начать, по пианинам гадить и голышом в заводскую столовку ходить.

— Значит, надо бежать.

Голос был незнакомый и исходил откуда-то из дальнего угла склада. Как только мужчины в испуге обернулись на звук, от дальнего стеллажа отделилась сгорбленная фигура в белом халате, и зачем-то подсвечивая себе путь фонарикам, заковыляла в сторону клети.

— Разрешите представиться, младший научный сотрудник Института Связи и Вооружения, Прошкин. — Поспешил представиться вновь прибывший. — Нас тут называют научниками или что-то в этом роде.

— И тебе здравствуй, товарищ, — ошалело кивнул майор.

— Давайте без лишнего фанатизма, — лысоватый, бледнолицый Прошкин, подслеповато щуря глаза, подошел к клети и впился взглядом в удивленное и напуганное лицо Курехина. — Я годами изучаю феномен диких. Вы не от мира сего. Странные, необузданные, не способные адаптироваться к социуму. Вы не способны производить, но творить в состоянии. Вы — это общий смысл, понятие. Вы же, конкретно, не они.

— А с чего вы взяли, Прошкин? — Хелл скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на человека в халате.

— Ну, для начала я присутствовал при вашем разговоре с Хариным.

— Удачная для него фамилия, — оскалился Всеволод, вспоминая крупную, одутловатую физиономию блюстителя порядка. Конкретно против полицейского он ничего не имел, но соответствие не могло не развеселить.

— А если отбросить все это? — Напирал проводник.

— Я только что из лаборатории с баллистической экспертизы изъятого у вас оружия. Когда автомат попал ко мне, я не поверил собственным глазам. Новый, почти не стреляный АК. Солидол буквально физически ощущался.

— А что с нашим калашом не так?

— Да все, мои друзья, все. — Развеселился научный сотрудник. — Калашников Михаил Тимофеевич впал в немилость еще в семьдесят шестом, был арестован и расстрелян, а все его проекты заморожены. На смену АК пришел, автоматический карабин Данилова, заточенный под патроны пять сорок пять и семь шестьдесят два. Далее пошло по нарастающей, и о гениальном оружейнике почти все забыли. Разве что Китай и Индия продолжали выпускать безотказные механизмы для убийства, сконструированные гениальным доктором наук. Ваше же оружие новое, клейма самые что ни на есть настоящие. Даже год изготовления бьется, а вот с остальным непонятки. Откуда взялся автомат, который никто не выпускал?

Дальше же Прошкин поведал историю, от которой даже у спокойного Хелла, по сути, являющегося простым набором нулей и единиц и то волосы зашевелились. Тоталитарный коммунистический строй не просто перегнул планку. Он стал един и монолитен. Каждый гражданин имел чип, в который был вшит определенный набор программ. Дозволенно тебе посещать библиотеку, пожалуйста, нет, так и двери не откроются. Под запретом было любое вольнодумие. Азимов, Шекли, Ле Гуин, Брэдбери, да и все остальные светила мировой литературы были под запретом, ибо развивали в читателе те качества, которые не были свойственны настоящему коммунисту.

— Был тут один подпольный книгоиздатель, — с тоской поведал научник, — протаскивал интересные вещи из-за рубежа, а потом печатал и распространял. Сидором его звали. Так что бы вы думали? Полицаи вынюхали, где он засел, поймали и расстреляли как предателя Родины. Его даже отбить пытались, те же дикие, но куда им до современных устройств МВД.

Везде и всюду практиковались доносы. Лагеря цвели матерым красным кумачом. Любой поставивший банку селедки на портрет Сталина или Ленина, ежедневно печатавшийся на первой полосе «Правды», считался вольнодумцем и диссидентом, а как итог — урановые рудники. Когда же Семен спросил научного сотрудника о рок-музыке, тот только печально махнул рукой.

— Да, дела, — в ужасе качая головой, протянул Курехин. — И мы не дикие, как вы уже заметили. Мы в вашем мире проездом. — Говорить ученому о том, что и мир то их ненастоящий, и сам-то он сплошная иллюзия, майор, разумеется, не стал.

— А что у вас? — Расстроенный научный сотрудник сел по-турецки около клети и пошарив в кармане халата, вытащил пачку папирос. — Курите?

— Давайте, а то сигареты при обыске изъяли. — Всеволод принял через решетку мятый цилиндрик папиросы и, подмяв табак по концам, прикурил от предложенной спички.

— А у нас все по-странному, — решил ответить за товарища Давыдов. — Союз развалился. Проблемы на Кавказе. Штаты диктуют свою политику и постоянный обвал рубля.

— Да уж, — усмехнулся ученый. — Даже не знаю что и лучше. Интересует другой вопрос. Как вы сюда попали?

— Все очень просто, — хитро прищурился аналитик. — Портал. Открывается в определенном месте, мы проходим внутрь, бац, и мы в новом мире.

— Проход строго регламентирован? Есть какие-то ограничения по весу, массе, габаритам? — Вдруг оживился Прошкин.

— Да нет, — ловя мысль ученого, ехидно усмехнулся Всеволод. — Иди кто хочешь.

— Осталось понять одно, провокаторы вы или нет.

— А как же ты это поймешь?

— Увидите.

Разместиться на ночлег та и не получилось. Ближе к полуночи, очевидно в назидательных целях, явился особист, крупный розовощекий малый с доброй улыбкой, с глазами полярного волка и мягким вкрадчивым голосом интересовался биографией арестованных. Дабы не напороть горячки троица заранее выработала легенду. Мол, жили в лесу, питались ягодами и грибами, стихи скабрезные сочиняли, но настолько раскаялись, что решили вернуться в лоно социалистического социума и потом да мозолями на руках искупить свой проступок.

Особист улыбался, что-то быстро строча в пухлом, разлохмаченном по краям блокноте остро заточенным карандашом, внимательно поглядывая то на одного, то на другого и под конец, хищно свернув глазами, удалился прочь, оставив мужчин в полном замешательстве.

— Ни грамма он нам не поверил, — поморщился Всеволод. — Взгляд, вы его взгляд видели? Такой аж за душу да обеими грабками. До сих пор сердце покалывает.

— А по мне так нормальный малый, — ничего не поняв, принялся защищать ночного визитера Давыдов.

— Ага, нормальный. — Усмехнулся Хелл. — Я конечно не знаток советского послевоенного социума, но даже в моей памяти есть отрывочные факты. Одно время, после войны, та, что вторая мировая, на улицах было много инвалидов. Крепкие люди, жилистые, из кремня и железа сделанные, приходили кто без ноги, кто без руки. Одно у них было хорошо, победителями они были, но как-то ветеранов безногих через год поуменьшилось, а лет через пять они и вовсе исчезли. Члены партии постановили, победили и ладно. Инвалидов у народа победителя быть не должно, а бараны тупые да спившиеся, то благое дело. Стадо недоразвитое в управлении проще. И вот такие добролицые да рыхлые парни этот завет и выполняли. Одного водкой траванут, второй с лестницы случайно упадет, да так удачно, что шею ломает… много чего было. Ой, как много.

Не успела затихнуть в пыльном бараке последняя фраза, как входная дверь вновь скрипнула, и мощный белый луч карманного фонаря больно резанул по привыкшим к полутьме глазам.

— Тише, — тут же зашептал голос, в нотках которого майор без труда узнал давешнего научника. В этот раз, правда, Трошкин пришел не один, а с парой своих белохалатных приятелей. Даже в темноте, они чувствовали себя не в своей тарелке, неуверенно переступая с ноги на ногу и поблескивая отполированными лысинами. Вот тебе, пожалуйста, вот те на. Ну как тут не взяться стереотипам? — Сегодня к вам приходил наш особист и вышел в приподнятом настроении.

— И что он так обрадовался?

— Думает, что вы английские шпионы. — Поделился кто-то невидимый из темноты. — Я как раз старые реактивы на задний двор лаборатории ходил выливать. Делать этого нельзя, но если аккуратно, то можно. Вот и получилось подслушать ненароком, как из окон второго этажа радостное повизгивание доносилось. Чувствует подлюка новую звезду на погонах. Завтра за вами придет автозак, и вас отправят в столицу. Дело решенное.

— А что оттуда? — Курехин почувствовал как недобрый ветер перемен, влетев в помещение, шевельнул старые обветшалые занавески на окнах.

— Из столицы, такие как вы, не возвращаются. — Резюмировал Прошкин, подходя ближе к решетке. — Там свои спецы и свои лагеря. Тут с вами нечего не сделают. Периферия, перевалочный пункт близкий к границе. Но в Москве будут работать от души, с размахом.

— А вы тогда что пришли? — Хмуро глянул на пришедших майор. — Или предложение есть?

— Помниться ты проговорился, — губы Прошкина расплылись в тонкой улыбке, сделав его похожим на ящерицу или змею, — что из этого долбанного социалистического рая есть вполне себе нормальный выход туда, где личность человека не измеряется штампом в паспорте.

— Ну, этого я не говорил, — мигом парировал осмелевшего научника Всеволод. — Да, есть проход. Да он должен открыться, но где он конкретно, я вам и сам затрудняюсь сказать. Навигационное оборудование мы спрятали до ареста, когда наш приятель, — майор кивнул на невинно стоящего в стороне Семена, — покорежил метеомаяк на плато. Найдем, будет вам выход. Нет, живите, как жили. Путч в ближайшие сто лет вам, я думаю, не светит. Вон сколько труда на рабочего с колхозницей ушло, представить сложно.

И тут Всеволда осенило. Научники пришли не просто так. На ногах научных сотрудников вместо легких туфель были военные ботинки. Халаты двоих из троих были оттопырены под мышкой, и всей троицы были в руках увесистые саквояжи.

Поймав взгляд майора на своем багаже, Прошки криво усмехнулся.

— Зубная щетка, твой автомат, пара магазинов и четыре тома Пушкина.

— Жрать-то что взял?

— Автомат мне в помощь.

— И верите? А если мы провокаторы?

— Мы это предусмотрели. — Прошкин кивнул и из тени выступил третий, худой небритый тип с черными кругами под глазами.

— Одевайте, — хрипло произнес он, подсовывая под решетку небольшой черный обруч. — На шею.

— И?

— В них заряд. Эквивалент трем кило тротила. Будете вести себя подозрительно, нажатие кнопки и голову разметает на сотни метров.

Всеволод принял из тонких дрожащих пальцев ученого адскую машинку и с интересом завертел её в руках.

— А если не наденем? — Тихо поинтересовался он.

— Тогда столица и эшафот, — просто развел руками научник.

— Почему кольцо одно?

— Мы вас всех вывести не сможем.

Положив ошейник, по-другому и не назвать, на пол, майор сделал шаг назад и оглянулся на своих боевых товарищей. Семен был настроен решительно, в глазах проводника опять же сквозила холодная уверенность, и дело оставалось за малым.

— Поодиночке мы никуда не пойдем. — Тихо, но так чтобы услышали даже в самом конце старого корпуса, произнес Хелл. — Либо втроем, либо вообще никак. Я так думаю что все мы в одном положении, только с разной стороны решетки, и это надо еще посмотреть, кто из нас пленник. Отчего такая спешка? Поджимает?

— Умный, — обладатель смертельного кольца с интересом поглядел на проводника.

— А вы думали, нас за дурачков держать будете? Давайте, колитесь, или я и шага с места не сделаю.

— Ну ладно, буду говорить начистоту. — Прошкин, казалось, потерял весь боевой запал и из авантюриста и пройдохи мигом превратился в затюканного жизнью усталого человека. Взгляд научника поблек, и, казалось, даже руки опустились и превратились в беспомощные плети. — Мы — группа двенадцать. Находимся на границе и имеем задание от правительства. Какое, уже не важно. Ассигнования были получены, но все попытки исполнить приказ Москвы провалились. Задача была поставлена нетривиальная, и по сути невозможная. Даже хорошо оборудованные лаборатории Ленинграда не могли справиться, имея на своем счету всех возможных светил современной науки. Куда уж нам, недоучкам.

— Вы провалили опыты?

— Почти. Держимся на волоске от полного краха. Каждый квартал начальник базы требует от нас отчета, изучает его, это с его-то куцыми мозгами, а затем отправляет в центр. Завтра мы высылаем новый отчет. Пока его просмотрит начальник, пока перешлет. Времени у нас не особо и много.

— А что потом? — Поинтересовался Семен. — Что произойдет, когда компетентный читатель сделает выводы из вашей писанины?

— Группа одиннадцать была расстреляна после второго провала. — Развел руками научный сотрудник. — После прибыли мы. Кем бы вы ни были и откуда бы вы не пришли, вам должно быть знакомо это чувство. Неминуемая опасность, страх разоблачения, ужас.

— А почему бы вам просто не сбежать? — Удивился Хелл. — Ну, скажем, к тем же диким?

— Дикие не чипованые, а мы состоим на госслужбе и получаем паек. — Пояснил тот, что с мешками под глазами. — Будь ты диким, коих и осталось-то не больше десятка тысяч, ты можешь уйти в леса. У них своя организация, свой строй, они партизаны по жизни. Это официальная версия, что все дикие не иначе как чокнутые поэты, а на деле туда уходят те, кому невмоготу существующая власть, чтобы хоть пару лет, пока не поймают, прожить, не оглядываясь и не втягивая голову в плечи от воя сначала милицейской, а затем полицейской сирены.

— А сами вы чипы удалить не можете?

— У нас нет такого оборудования. — Развел руками Прошкин. — Чип отслеживает не только местоположение объекта в пространстве, но и снимает его жизненные показатели. Умные машины знают, когда нам снятся сны, когда мы порезали палец или сломали ногу. Любое отклонение от нормы приводит к тревоге и в нашем случае аресте.

— А с нами, значит, бежать не боитесь?

— Пока мы вне подозрений и не ограничены в перемещениях. Каждый из научных сотрудников волен покидать расположение полицейского гарнизона на один-два часа по личным нуждам. Чаю там купить в автолавке или искупаться.

— И у вас уже есть план?

— Да есть. — Научник уверенно кивнул и присев на корточки вытащил из сумки наладонник. — Мы уходим в город и забираем кого-то из вас. Наше отсутствие вопросов не вызовет. Как-никак суббота. Ваш товарищ проедет в тайнике Урала роты взвода обеспечения. Шофер — наш человек. Далее мы берем гравилет, благо у одного моего знакомого такой имеется, а сам он по удачному стечению обстоятельств уехал на рыбалку чуть ли не на неделю.

— Гравилет, значит? — Выгнул бровь Всеволод.

— Да, — как ни в чем не бывало подтвердил Прошкин. — Автотранспортное средство на базе гравидвигателя отталкивания системы Мухина. Особое поле, генерируемое двумя рабочими цилиндрами, дает разность, с помощью которой и может передвигаться воздушное судно. Это правда, только в вертикальной плоскости. Для горизонтального движения все еще используются двигатели внутреннего сгорания, ибо два гравидвижка установленные на одном самоходном аппарате могут вызвать разность колебаний и просто раскрошить структуру. У вас разве такого нет?

— Нет, — покачал головой Курехин. — Однако замечу одно. Все ваши гравилеты, дикие, установки из центра и утопический коммунизм мне по боку. Или мы выходим отсюда втроем, или все остаемся при своих. Я ясно сказал?

Научники удивленно поглядели на майора и, собравшись в кружок, принялись бурно совещаться. В конце концов, ученые мужи настолько распалились, что Всеволод начал опасаться, как бы крики и брань светлых умов и блестящих лысин не привлекли внимания полицейский.

— Успокойся, — бросил через плечо Прошкин, видя озабоченность Курехина. — Ваши коммунисты от наших не отличаются. Вчера была пятница и всеобщая пьянка. Трезвы и в сознании лишь единицы, так что сейчас, пожалуй, единственный шанс выбраться из этого логова быстро и незаметно. Машина обеспечения вот-вот должна поехать в город за свежими овощами. Я уже видел путевой лист.

— Ну, так что решили, господа ученые? — Вкрадчиво поинтересовался Всеволод.

— Возьмем вас всех, — Прошкин обреченно махнул рукой. — Только ошейники со взрывчаткой, так, ради подстраховки, придется надеть всем троим без исключения.

Девять дней до часа «икс». Утро. Реальность. Санкт-Петербург

Капустин появился в дверях с охапкой роз, двумя бутылками коньяка и еще чем-то деликатесным в пакете, огласив маленькую квартиру Всеволода радостным ревом. Всучив смущенной Светлане розовый куст и рассыпаясь в комплиментах, ГРУ-шник сбросил ботинки и, звеня алкоголем, проследовал на кухню.

Разговор затянулся за полночь. Открыв маленький ноутбук, Капустин ловко щелкал по клавишам, бормоча что-то себе под нос и поминутно поминая маму. На кухне они, правда, были не одни. Едва Пух переступил порог, заполнив маленькое пространство прихожей своими габаритами, как патриархальную тишину квартиры вновь нарушила трель дверного звонка.

— Ой, здравствуйте. Вы к Всеволоду? Проходите. — Услышал майор голос жены из коридора, и характерный до боли знакомый баритон и почти писклявый фальцет, принадлежащие не кому-нибудь, а его старым армейским товарищам Блохину и Лютикову. Оба поджарые, загорелые. У Блохи на скуле тонкий белый шрам, а у Лютого, кто бы мог подумать, элегантная проседь на висках. Не дать, не взять гусар в увольнении. Новый взрыв восторга, новая порция коньяка и все с начала.

— Я как услышал, — поделился Пух, обхватывая стакан огромной лапой, а затем, будто воду, отправляя напиток в рот, — сразу наших на уши поднял, и, ты не поверишь, командир, все сразу собрались и в путь.

— Да мы и так думали приехать, сначала к Капустину, а потом может и к тебе. — Блохин осторожно понюхал жидкость в рюмке, стаканами он коньяк отказывался пить категорически, и, пригубив, разумно оставил её в сторону. — А тут как раз работенка для нас подходящая.

Как ни странна и блистательна была судьба Винни после увольнения в запас, так обыденна и пуста была жизнь других парней из разведвзвода. Кто-то спился и скололся. Кто-то уехал на очередную войну, на очередную войну и сгинул в сырости джунглей или холоде горных перевалов.

Видя все эти перипетии, Лютый решил пойти по пути наименьшего сопротивления, и без зазрения совести отработал бодигардом у местного картофельного короля без малого год, после чего бы с треском выгнан с работы, застуканный суровым хозяином поверх своей единственной дочери. Далее он таксовал, из-за чего ножевых ранений получил едва ли не больше чем в пору военных действий на Северном Кавказе, а потом и вовсе ушел в глубокое подполье и как зарабатывал на жизнь, никто не знал.

Блохин после увольнения подался в коммерцию, но быстро прогорел и устроился работать на завод, где с восьми до пяти прилежно шлифовал заготовки для тормозных башмаков подвижного состава РЖД.

Серая у них жизнь была, скучная. Ни цевья автоматного в руке потискать, ни гранату в наглую харю метнуть, ни даже зуботычин надавать. Все теперь стали грамотные, грозили судебными исками и виртуозно исполняли маленькие, и наверное от того недоказуемые мелкие пакости.

— Установление всеобщего и глобального порядка, дело хорошее. — Гремел Капустин, отправляя в рот дольку соленого огурца. — Только как-то неправильно выходит. Не по-нашему.

— Да и потом, — вторил Блохин, грея в руках рюмку, — не так все просто. Явно правительственные уши видны. Слишком уж большой размах у организации и многообещающие результаты, чтобы федерация такой жирный кус из рук выпустила. Правильно я говорю, Винни? Твои же коллеги информацию о балтийской конторе напрочь засекретили?

— ГРУ — организация большая, — парировал Капустин. — Таких как я на этом свете вагон и маленькая тележка. Все по ведомствам, по отделам, у каждого свои ориентиры и разнарядки. Я завтра попробую осторожно пощупать, что это за великий секрет.

— Кстати, что там у тебя за спец по компам такой расчудесный?

— Петрыкин? — Всеволод уже порядочно захмелел и от того прибывал в отличном расположении духа. Алкоголь туманил разум, разгонял страхи и притуплял инстинкты, к тому же рядом были в доску свои, проверенные не в одном бою товарищи, и от того майор чувствовал себя буквально непробиваемым. — Лейтенант — отличный парень. Самородок.

— Ты меня с этим самородком сведи, — осторожно кивнул Лютый. — Посмотрим, что с этой системой сделать можно. Есть у меня пара знакомых ребят, далеко не бесталанных по части цифровых технологий. База у них техническая приличная, много знакомств в сети с нужными людьми.

На том и порешили, а меж тем до часа «ИКС» оставалось всего три дня.

Девять дней до часа «икс». Раннее утро. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Решетку вскрыли по старой схеме, только теперь выбираться из плена было существенно легче. Научники, пыхтя и матерясь настолько виртуозно, что покраснел бы даже самый профессиональный грузчик, в три лица держали штырь, а Всеволод, Хелл и Семен, по одному выбирались на волю. Дабы не привлекать лишнего внимания, Прошкин выдал всем по старенькому бушлату, а под него указал надеть белый халат. И того и другого на складе имелось великое множество и уже через полчаса после начала разговора, шесть научных сотрудников, ведя дружескую интеллектуальную беседу на тему опороса свиней, а может и околосения свеклы, бодро затопали к продовольственным складам.

Тишина на базе стояла такая, что можно было услышать, как растет трава да похрапывает личный состав на дежурстве. Что говорить, дальняя полицейская часть. Внезапными проверками здесь, наверное, и не пахло, а если и собирались большие звезды инспектировать своих товарищей, то о данном мероприятии личный состав знал, чуть ли не за неделю. Стандартная политика в любых силовых структурах, о которых Всеволод знал не понаслышке. Уходя в рейд, он буквально ликовал, оставляя за своими плечами казарменные своды, регулярные посещения комдива и боевые командирские понедельники. Начальство же соваться в зеленку не спешило и предпочитало проверять разведчиков тогда, кода они, стоптав ноги и окончательно выбившиеся из сил, валялись на кроватях изучая потолок и радея за воинскую службу.

А вот хозяйственной части, продовольственных и вещевых складов вместе с автопарком колесной техники, жизнь била ключом. С самого утра обслуживающий персонал был на ногах. Все, от повара до механика, проснувшись ни свет, ни заря занимались своим делом. Кто-то жарил, кто-то бинтовал, кто-то крутил гайки, и казалось весь этот хорошо отлаженный рабочий механизм, попросту не мог дать сбоя. Если полицейские наряды с помпой и торжественностью передвигались исключительно на гравилетах, невероятных транспортных средствах бросивших вызов самой планетной гравитации, то брюкву и морковку возили по старинке, используя военные Уралы. Громоздкие зеленые громадины гордо возвышались над землей на огромных колесах, выбрасывая в утренний, почти звенящий от прохлады и свежести воздух, добрую порцию выхлопных газов.

— Мешанина какая-то, — тихо произнес Всеволод, мерно шагая вслед за семенящими по дорожке научниками. Вроде, как и МВД, а сквозь и рядом Минобороны.

— А вы разве не знали, что уже двадцать лет оба министерства не что иное, как одна большая организация под название Министерство обороны, внутренних дел и управление пеницитарными учреждениями? Ах, да, вы же не местные. — Прошкин прыснул в кулак, но поймав на себе недобрый взгляд майора, поспешил извиниться. — Извините, нервное. — Промямлил он не столь жизнерадостно. — Просто я о том, что два ведомства давным-давно представляют собой единое целое. По сути, большая военная машина, сующая свой нос в любую заинтересовавшую её дырку. Тут и с автоматическим оружием проще, и с матчастью, да и мы тут появились не просто так. Отдел химических исследований и баллистической экспертизы в одном флаконе, вообще дело веселое.

— Подождите тут, — Прошкин отделился от группы и заспешил в сторону одной из машин. Привалившись к заднему баллону грузовика, засунув руки в карманы, курил насквозь цивильный тип. Через расстегнутую на груди рубаху незнакомца пробивался буйным цветом клок курчавых черных волос, а огромная кепка-аэродром и длинный крючковатый нос делали его похожим на карикатурного грузина из анекдотов.

— Здравствуй, Бежан, — научник расплылся в лживой улыбке и с надеждой во взгляде протянул узкую сухую ладонь. Водила, покосился, и нехотя ответил рукопожатием.

— Что приперся, Коля? — Поинтересовался он у вновь прибывшего. Ни акцента, ни намека на таковой у водителя не было.

— Мы с тобой, Бежан, недавно разговаривали, — делая страшные глаза и переходя на заговорщицкий шепот, продолжил Прошкин. — Ну так вот, ситуация поменялась. Нычка нам твоя нужна полностью. Трое мужиков туда влезут?

— Трое? — Бежан перевел взгляд на топчущихся в отдалении Семена, Всеволода и Хелла, и придирчиво, будто выбирая костюм, ощупал тех взглядом. — Из ваших что ли? Больно тощи.

И правда, все люди в этом мире ярко делились по физическим данным, и, если худые и невысокие по большей части занимались умственной деятельностью, то великаны-здоровяки махали кулаками да винтили гайки под капотами старенькой видавшей лучшие времена колесной техники. Тот же Бежан был не в пример выше Прошкина и шире его, если не вдвое.

— Тебе, не все ли равно, — сморщился, будто откусил пол лимона, научник. — Надо и все. Ты же герыч возишь и не спрашиваешь для кого, так откуда столько любопытства?

— Значит диких везете, — оскалился водила. — Ладно, не беда. Провезу их через КПП в лучшем виде. С головы по стольнику и по рукам.

— Да ты, видать, соляры обпился, — даже закашлялся от такой наглости Прошкин. — Триста рублей это почти министерская зарплата и тебе, басота, до нее как до Киева.

— Ну, дело хозяйское, — не дрогнув ни одним мускулом, усмехнулся водила. Видимо ему было не впервой вести переговоры с ветеранами умственного труда, и те, в пору своей бедности и скупости могли пойти на любые аргументы вплоть до оскорблений, если цена, по их мнению, была завышена. Завышена же она была всегда.

Секундное колебание на лице научника, понимание того, что грузинский астронавт его отчаянно надувает и скупая решимость, во что бы то ни стало вырваться из этого порочного круга, смешались на лице Сергея Прошкина в невероятную гримасу.

— Черт с тобой, кровопивец. Чтоб тебе Сталин приснился.

Сделка была заключена в мгновение ока и шесть мятых фиолетовых бумажек перекочевали из маленькой ручки научника в широкую мозолистую ладонь Бежана.

— Я пока гружусь, — хитро поглядывая на троицу, пояснил водила, — так что стойте рядом и не отсвечивайте. Как только старший смены подпишет бланк наряда и путевой лист, то сразу развернется и пойдет к себе в кабинет досматривать сон. Вы уж не оплошайте тогда. У меня ведь все по минутам рассчитано. Задержусь, и сразу начнутся вопросы, а лишние проблемы мне без надобности. Теперь же слушайте и запоминайте. Как залезете в кузов, я сразу тронусь, а вы как можно быстрее доберитесь до запаски в дальнем углу. Это, между прочим, не запаска, а лаз в хранилище.

— А это как? — Удивился повидавший на своем веку много схронов, Всеволод. — Второй бак?

— Именно, — оскалился, водила, показывая ряд невероятно белых, почти жемчужных зубов. — Бак здоровый, влезете все. В тесноте да не в обиде.

Восемь дней до часа «икс». Утро. Реальность. Санкт-Петербург

Утро было хмурым и безрадостным и даже не из-за того что серое питерское небо было закрыто ватным одеялом грязных как половая тряпка облаков. У Всеволода было жуткое похмелье, и за внутренними страданиями страх неминуемой гибели, отступил, куда-то в дальний уголок сознания, и тихо поскуливая, свернулся там в клубок. И, конечно же, в такое утро не обошлось без протяжной, нагловато садисткой трели мобильного телефона.

— Командир! — Капустин был свеж и бодр после вчерашнего возлияния, чем вызвал приступ острой зависти у Курехина. — Я поднял информацию о компании. Однодневка. Пустышка. Ничего интересного, а вот по второй, что в бывшей союзной республике, удалось добыть много интересного.

— Например? — Всеволод поднялся с дивана и, поискав глазами Светлану, которая давно уже ушла на работу, пошел на кухню, шлепая босыми ногами по холодному линолеуму. В воздухе все еще стоял табачный перегар и неуловимый цветочный аромат, ускользнувшей из квартиры подруги, а во рту имелся ни с чем несравнимый привкус, который требовалось запить, ну хотя бы молоком.

— Например, то, что среди учредителей до рожна бывших военных, и не просто, а научников, состоящих на учете по всем возможным картотекам. Такие не могут покидать страну, ни при каких обстоятельствах, кстати, без срока давности.

— И кто же они?

— Да точной информации нет. Контора на учете в одиннадцатом отделе. Крутые парни. Они нам не по зубам.

— Час от часу не легче, — Всеволод добрался до холодильника и, открыв дверцу, с надеждой заглянул внутрь. Так и есть. Упаковка молока с наглой коровьей мордой стояла на нижней полке, и с состраданием поглядывала на майора.

— Но радует другое. — Голос Винни был довольный донельзя, как будто бы он был не он, а самый настоящий мультяшный персонаж, нашедший-таки правильный мед и не схлопотавший от Пятачка в филейную часть. — Я тряханул наших спецов. Объяснил им суть проблемы, особо не вдаваясь в подробности.

— И что? — Спасительная влага полилась по пищеводу, принося в мысли Всеволода, мир и покой.

— Их основные сервера можно засечь!

От этой новости Курехин подавился молоком.

— И как?

— По потреблению энергии. Если игровая среда настолько натуральна, то жрать они должны как целый город.

— Но они могут размещаться где угодно.

— Об этом я тоже думал, да и парням своим вопрос задавал. Ответили они уклончиво, но выразили общее мнение, что канал сбора данных и платформа, на которой развернута ловушка, дабы не побить самих данных, должны располагаться на максимально приближенных площадках.

— То есть, ты хочешь сказать?.. — Всеволод застыл в оцепенении и так бы и простоял на месте с трубкой у уха и пакетом молока в свободной руке, если бы не бодрый рев Капустина на том конце.

— Да. Передающих станций, репиторов, да чего угодно, может быть, сколько душа пожелает, но от потери данных никто не застрахован. Один принимающий узел, установка и главный центр. Командир, у них площадка в Питере или ближайших окрестностях. Стоит просто запросить энергетиков, где было проседание или нештатная авария, и мы будем брать их тепленькими.

— А что потом? — Все еще не соображая, от такой нежданной удачи, в тон Винни прокричал Курехин.

— А там посмотрим, — радостно громыхнула трубка. — Обслуживающий персонал там просто обязан быть. Что-то вроде вахтенного офицера. Ну и электрики, программисты, транспорт. Возьмем Блоху и Лютого, да устроим им крепость Орешек на собственной территории.

— Ох, Капустин, совсем ты со своим ГРУ про порядки забыл, — майор отставил полупустой пакет и, присев на табурет, подпер свободной рукой подбородок. — Тут же столько бумаг надо.

— Да пес с ними, с бумагами. Задним числом потом оформим. И, если что, вовсе не обязательно являться туда при параде. Пощупаем негодяев за подбрюшье старым дедовским способом.

— А снаряга, стволы, боеприпасы? Там же не цветочный киоск, а, небось, хорошо укомплектованный штат бойцов.

— Все есть, командир. Ладно, я к энергетикам. Локализуем цель, а потом будет веселье. Бойцов отправлю сразу к тебе, а то они у меня всю комнату в гостинице уже своим самосадом прокоптили.

Капустин отключился на мажорной для него ноте, и так или иначе, но Всеволод впал в глубокую задумчивость. Некоторое время майор просто смотрел в одну точку, прикидывая все за и против, но время неукоснительно работало против него. Зацепок, кроме тех, что будто джин из бутылки, чудесным образом нарисовал Пух, у него не было. Полномочий развернуть полномасштабную операцию тоже. Оставалось одно.

— Значит, разведка боем, — губы Всеволода расплылись в мечтательную, почти акулью усмешку, а в глазах командира мелькнул забытый доселе огонек боевого азарта. — Но сначала надо навестить одного человечка.

Быстро найдя в телефонной трубке нужный номер, майор поднес её к уху и довольный результатом прокашлялся.

— Курехин, ты что ли? — Голос Конкина был заспанный. По сему было ясно, что звонок майора выдернул его из теплой постели. — Или говори, что стряслось по существу, или сразу иди в жопу. Я с делами меньше десяти штук баксов не работаю.

Слабая сторона продажного капитана торчала из под подкладки, будто солома из мешка и Всеволод сыграл на сокровенном.

— Слушай и не перебивай. Сегодня в городе будут цыгане с деньгами за героин. Я знаю, где и когда, но боюсь, один не справится. Напарник нужен позарез.

— Денег сколько? — Оживился капитан.

— Миллионов пять.

В трубке послышались нечленораздельные звуки.

— Куда подъехать?

— Я сам у тебя буду через два часа. Жди.

Отключившись Всеволод отхлебнул еще молока, вынул из валявшейся на столе пачки мятую сигарету и щелкнул зажигалкой. Теперь Конкин будет настроен более чем любезно и без разговоров сядет в машину. Оставалось только отвезти его куда подальше и там выведать все, что тот знал о Рубеже. За последствия майор не опасался. Он не собирался оставлять капитана в живых.

Разведка боем, рейд, что хотите. Сантименты тут лишние.

Девять дней до часа «икс». Утро. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Тайник Бежан оборудовал толково. Внешний осмотр без наводки со стороны не вызвал бы подозрений, а водитель никогда их и не вызывал. Коммунист, член партии, участник ДНД по четвергам и субботам. В общем и целом, идеальный член социума, странного, нереального и почему-то имеющего место быть в этой виртуальной реальности.

— Не вертись, и так коленями всю спину утыкал, — Ворчал прижатый к борту Семен, когда машина подскочила на очередной кочке, и чье-то острое колено в очередной раз ударило его в спину.

— Заткнись, — Всеволод еле сдерживался, чтобы не врезать Давыдову, но в положении лежа под досками и запаской делать это было крайне затруднительно. — Вон Хелл, и то молчит, а ему между прочим сложнее всего проходится.

— А мне плевать, — донесся голос проводника откуда-то снизу. — Я вообще программа. То, что для вас неудобство, для меня правила игры.

— Тихо, призаткнулись все. Кажись КПП.

Хелл был прав. Сначала грузовик замедлил темп, а потом и вовсе остановился, сыто порыкивая движком. Проверка длилась недолго. Кто-то откинул задний борт и, похоже, осветил кузов фонариком. Проверка документов, похоже, заняла больше времени. Минуты ожидания в темном замкнутом пространстве приносили поистине физические мучения. С замиранием сердца майор прислушивался к звукам, доносящимся из-за тонкой деревянной перегородки, остротам Бежана и меланхоличному баску дежурного по КПП, которому, похоже, просто было скучно. Когда машина тронулась и, вибрируя кузовом, понеслась по старой бетонке в сторону городка, троица в голос облегченно вздохнула.

— Вылезайте, — свет больно резанул по глазам и в ареале солнечных лучей над тайником появился Бежан. — До города я вас не повезу. Пойдете по трассе, там будет лесок, вот в нем и схоронитесь. Не знаю, кто вы, ребята и что задумали, но если все это насолит Семенову, начальнику местного гарнизона, я буду только рад.

В сложных взаимоотношениях Бежана и Семенова Курехин разбираться и не собирался. Кряхтя и распрямляя затекшую спину, он выбрался из тайника и, спрыгнув из кузова на землю, завертел головой. Местность как местность, средняя полоса. Вокруг простор и запустение одновременно. Дорожной разметкой даже не пахло, а вот чем-то мерзким и синтетическим несло нешуточно. После минутного осмотра обнаружился и источник запаха, а точнее здоровенная труба какого-то завода на равнине, коптившая небо черным дымом.

— А вот мне интересно, почему этот хмырь из записки решил, что этот мир нам понравится, и кто вообще решает, в какой из миров мы попадем, и какие страхи будут тут главенствовать? — Семен бодро шагал по бетонке, размахивая руками, и, казалось, вел собственный монолог, тут же отвечая на поставленный вопрос. — Ну, я согласен. Тот же Рейган жутко боялся победы коммунизма, но Мао или, скажем, Фидель были бы только рады такому раскладу. Да и вообще, если бы мы не вляпались в такой оборот, мне этот мир положительно нравится.

— Не мы, а ты. Хелл и я только рядом стояли. — Всеволод остановился и принялся шнуровать ботинок. — Страх же этот в любом из нашей реальности чуть ли не генетически заложен. Семьдесят лет нищеты, недосказанности, забитости. Никто бы такого пережить не хотел, а тут это не только вошло в стандарты, но и увеличилось, разрослось, будто сорняк на грядке. Подумать только, СССР заправляет всем и вся. Но с тобой я, Сема, соглашусь. Испытание погодной установки на Северном Кавказе нам бы тоже не помешало. Где бы только достать такую установку, бац, и одним жирным и давно уже назревшим гнойником меньше для матушки Руси. И людям спокойнее, и всему миру облегчение.

— Кто это там? — Хелл поднял руку и указал в сторону почти уже скрывшегося за поворотом забора полицейского гарнизона. Ревя и выбрасывая черный густой дым, поблескивая на солнце полированными зелеными боками, по дороге несся автомобиль. Каждая его черточка, каждый изгиб, вид решетки радиатора и даже звук тракторного движка под капотом был знаком любому россиянину с детства.

— Копидос, — Всеволод хлопнул себя руками по коленям и радостно расхохотался. — Новый! Это же надо!

Очень скоро лада добралась до путешественников и, протяжно скрипя колодками, начала оттормаживаться у обочины.

— Запрыгивайте, — Прошкин помахал рукой с водительского сидения и указал на заднее. — В тесноте да не в обиде. Мне и больше приходилось водить.

— Однако, аппарат, — майор влез на заднее сидение, немилосердно вдадвив в дверь одного из научников. Туда же почти с разбегу заскочил проводник, а за ним и Давыдов, и наконец, сильно просев на заднюю ось, чудо отечественно автомобилестроения тронулось с места и довольно уверенно покатило вперед.

— Новая модель, — оскалился в зеркало заднего вида научник, важно поправив на носу очки. — Жаль только бросить придется, но ничего. В новом мире с моими мозгами возьму себе иномарку. Правда, парни? — Получив утвердительный ответ с переднего пассажирского и невразумительный писк прижатого коллеги с заднего, Сергей Прошкин расплылся в счастливой улыбке.

— Мы выбрались, — тут же перешел с места в карьер Всеволод. — Когда летим?

— Ну не все так быстро. Доберемся до города, дождемся понедельника и валим.

— Почему так долго.

— Ох, сложно мне с вами, с пришельцами. — Прошкин с сожалением глянул через плечо на майора. — Ну как бы вам объяснить попроще.

— А ты объясняй, как умеешь, — Хелл попытался устроиться поудобнее, и довольно ощутимо приложил локтем Давыдова в поддых. Тот крякнул, охнул, и на пару минут окончательно обиделся на проводника.

— По дорогам контроль не велик. Частный транспорт, коего немного, — начал выдавать казавшиеся для него очевидными вещи Сергей. — Основные проверки при въездах в крупные населенные пункты, да при пересечении границ республик. Но воздушное пространство — совсем другое дело. В свое время, году в две тысячи пятом была сильная шумиха из-за малой авиации. Когда же вся полетная система перешла на гравитягу, то и вовсе пришлось ограничить воздушное пространство. Самолету-то что, посадка нужна, приземление. Вертолет тоже не везде может пробраться, пусть даже и в силу ограниченности запаса топлива. Гравилеты могут летать везде сколько угодно и когда угодно, а главное, навигационные движки внутреннего сгорания можно легко подкармливать на любой заправке семьдесят шестым.

Девять дней до часа «икс». Утро. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено. Где-то вблизи горного плато «Победа Коммунизма»

Величественный, только такой, какой бывает на агитационных имперских плакатах времен Карла, черный дирижабль с красной звездой в двух пересеченных треугольниках, медленно плыл по небу в сторону границы. На борту его, кроме команды связистов, техников и обслуживающего персонала, в капитанской каюте, удобно устроившись в мягких креслах, сидели двое.

— Это полностью безопасно, существующая локация контролируется полностью. — Высокий худой мужчина с сеткой морщин глазами, от чего его и без того тяжелый взгляд становился и вовсе невыносимым, сдул невидимую пылинку с лацкана своего костюма.

— И долго это будет продолжаться? — Его гость, серая мышь с бледным лицом и выцветшей радужкой глаз, брезгливо поглядывал на мельтешащую вокруг прислугу. — Если бы я не был уверен, что мое пребывание здесь будет безопасно на все сто процентов, меня бы тут не было.

— Что будет продолжаться, господин премьер-министр? — Наигранное удивление худого, вся его напускная веселость и беззаботность выводили премьера из себя, но виду он старался не подавать, а лишь зло сверлил взглядом стенку каюты.

— Испытания. Денег на ваши игрушки идет немало. Частот вам выделили, земли тоже. Военные, и те продвинулись по нашей просьбе, а вы кормите центр своими бумажными отчетами. Где результат? Где обещанная мобильность? Хозяин нет-нет, да и напомнит, а с ним шутить не надо.

— Михал Иваныч, будь в полном спокойствие, — вдруг перешел на лебезящий тон худой и, развернувшись в пол-оборота, хитро посмотрел на высокого гостя. — Мой хозяин крепко держит обещания. Как раз сейчас мы на заключительном этапе формирования локаций на основе коллективного бессознательного-подсознательного. Так сказать, страха всеобщего. Если все пройдет гладко, то проект можно считать завершенным.

— Но почему именно страх? — Вдруг запнулся на полуслове премьер. — Я сколько курировал этот проект и так и не удосужился спросить. Не проще ли было привлечь как-то по-другому? Алчность, к примеру, тоже сильное чувство, или скажем любовь. Последнее так и вовсе войны развязывало.

— Тут дело в биологических процессах. — Нехотя пояснил худой и, откинувшись в кресле, сцепил руки на затылке. — Наши японские друзья, которые сейчас жарятся на сковородке, оставили неплохую материальную базу. Каждая из эмоций у них строго градуирована, выведена в таблицу и обоснована десятком формул и постулатов. Чем сильнее химическая реакция организма, тем более устойчив сигнал головного мозга. Чем более устойчив сигнал, тем на большем удалении друг от друга могут находиться передающие вышки. Страх заходит в максимальную зону чувствительности, будь это старый детский кошмар или опасение за жизнь собственного дитя. Страх есть у всех, а вот любви может и не быть. Нам же нужна постоянная величина.

— А что по поводу сегодняшнего испытания?

— Удивительный тендем. — Худой даже потер руки от удовольствия. — Получившийся абсолютно случайно. Два виртуальных слепка из разных слоев. Такие, что в обычной жизни и не посмотрят друг на друга.

— Что-то вроде принца и нищего?

— В самую точку. Два человека даже не из разных слоев общества, а из полярных спектров мышления. Один интроверт, наша базовая модель для тестирования, в самых лучших традициях основного проекта. Второй наоборот, тщательно подготовленный как в моральном, так и физическом плане индивидуум, способный не только мыслить самостоятельно, но и управлять толпой. Если две этих копии смогут пробиться без потерь, то эксперимент можно считать удавшимся и можно будет переходить ко второй фазе.

— А какая у нас вторая фаза?

— Всеобщее подчинение.

Девять дней до часа «икс». Утро. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

— Однако, дирижабль, — Всеволод кивнул в сторону неспешно шествующего по небу гиганта. — А я думал, что у вас на гравилетах все летают.

— Прогулочный, наверное, — Прошкин заложил крутой вираж, из-за чего отечественная резина отчаянно завизжала и автомобиль, на полном ходу вошел в плохо освещенный тоннель. — Скоро уже в городе будем. — Пояснил он, уверенно ведя машину по темным закоулкам. — Там час на отдых и к гравилету.

— Почему не сразу?

— Нет нужды суетиться, — очередной вираж вывел на прямое шоссе и в конце тоннеля забрезжил яркий солнечный свет. Фонари мелькали по сторонам, ветер завывал через полуоткрытые окна, портя и без того никчемные прически. Когда же автомобиль выскочил на открытое пространство, то взору путешественников по собственным страхам предстала удивительная картина. Сразу стало понятно, почему располагающийся на равнине город не был виден ни с одной из обзорных точек. Все его строения находились в огромном котловане, откуда, как из пасти чудовища, вверх вздымались клыки небоскребов. Стекло и бетон, электричество, неоновые вывески с агитационными текстами, голографические статуи вождей и писателей коммунистического толка. Всеволод мог поклясться, что пока одна из высоток не закрыла общую панораму, он различил в этой толпе иллюзорных кукол даже Саддама Хусейна.

Но чем дальше продвигался автомобиль, тем мрачнее и грязнее становились кварталы. Дома под гнетом неприязни и всеобщей подозрительности гнули свои каменные спины, поблескивая на солнце фрагментами выбитых окон. Мусорные баки, коих не было при въезде даже видно, теперь выстроились у подъездов и подворотен. Некоторые были перевернуты, другие просто набиты доверху и обложены полиэтиленовыми мешками с теми отходами, что не влезли. Гравилеты и дирижабли, густо заполнившие небо богатого квартала исчезли сами собой, и место их заполнили старенькие волги и ветхие красные москвичи.

Притормозив около одного из домов и высадив своих коллег, Сергей Прошки в задумчивости кружил по кварталу, распугивая выхлопными газами обленившихся котов и пенсионерок на скамейке, пока не остановился у невзрачной кирпичной пятиэтажки с высокими окнами и облысевшими клумбами.

— Куда твои сорвались? — Хмуро поинтересовался Хелл.

— Следы будут заметать. Там появятся, туда позвонят, здесь мороженое купят. Надо сделать так, чтобы наш отъезд и ваше исчезновение связали в самую последнюю очередь.

С оханьем и облегчением троица выбралась из тесного салона и гуськом, будто поросята в зоопарке, последовала за Прошкиным к подъезду. Смоделированная компьютерная действительность услужливо выставила перед глазами путешественников облупившиеся от времени двери, старые качели во дворе, да разобранный на доски дачниками грибок.

— Лихо у вас, — Курехин первый вошел в подъезд, и, было собирался что-то сказать по поводу на удивление достоверного граффити, изображавшего Сталина, как резкая боль в затылке потушила все его восторги.

Подвал был на удивление сух и удобен. Низкие потолки не имели даже признаков плесени, трубы были аккуратно завернуты в тряпье, а на полу, вместо воды и крысиных фекалий имелся линолеум.

— Твою же мать, — Всеволод поморщился и открыл глаза. Рядом с ним, вповалку лежали Семен и Хелл. Оба были связаны по рукам и ногам, а у проводника, который явно сопротивлялся, имелся боевой фингал под правым глазом и ссадина на скуле.

— Проснулись, — голос Прошкина, противный и поскрипывающий, показался в эту минуту майору ужасным до отвращения. Хотелось встать и бить, точно, хлестко в эту узкую физиономию с высоким лбом, хлестать пока он не завизжит как свинья, разбрасывая по сторонам лишние уже зубы, да кровавую соплю бахромой. Пока не упадет на колени, не начнет корчиться и протягивать руки, бормоча что-то невразумительное.

— Что происходит? — Хмуро поинтересовался Курехин, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не охарактеризовать Сергея по матушке. Краем глаза оперативник заметил, что хоть он и связан, но кляпа во рту, в отличие от остальных, ему почему-то не досталось. Значит, его приняли за старшего группы, и намерены говорить именно с ним. Тряпку в пасть запихать еще успеется.

— Проверка, — лукаво пояснил тот. — Сейчас я введу вам одно интересное вещество на основе скаполомина, и вы запоете как птички.

— Сыворотка правды, — Всеволод иронично усмехнулся и тут же поморщился от стреляющей боли в затылке. — А что будет, если все, что мы сказали до этого, ложь?

— Придется вас убить. — Просто и буднично пояснил научный сотрудник. — Уходить из общины нам так или иначе пора, а хвосты за собой оставлять не стоит.

— И вы поверили в нашу легенду?

— Да поверил, ну или почти поверил, — с лица Сергея исчезла улыбка, и он извлек из кармана небольшой пластиковый контейнер оранжевого цвета. Откинув крышку, Прошкин достал одноразовый шприц-ампулу и, сбив колпачок щелчком пальца, присоединил к отверстию иглу. — В этой куче дерьма под названием Советский Союз, до ломоты в суставах хочется верить в сказку.

Всеволод даже не увидел, он почувствовал, как крохотное жало шприца впилось ему в запястье. Сергей же, тем временем, продолжал, не замечая ничего вокруг.

— Когда я был маленький, — добродушно пояснял он, — я верил в светлое будущее, обещанное нашей партией и правительством. Хотелось стать космонавтом, пожарным или милиционером. Это потом их в полицию переименовали, попилили бюджет, отжали денег на копеечную форму и шевроны. Тогда же они даже взяток не брали. Но годы шли, а ситуация не менялась. Внезапно исчезали твои близкие друзья, а позже, в газетных заголовках ты узнавал что Петька или Маринка из соседнего дома дети врагов народа или расхитителей социалистической собственности. И что противно?! В этом обществе не бывает незаменимых. Неделя, другая, квартиры Петьки и Марины вновь заселены и на площадке играют новые ребятишки. И так везде. Ну что, время вышло, пора задавать вопросы. Как тебя зовут?

Майор пожал плечами.

— Всеволод Андреевич Курехин.

— Год рождения, — уверенно продолжил допрос научный сотрудник, да таким тоном, которому позавидовал даже сам Всеволод.

— Семьдесят шестой.

— Кем работаете?

— Начальник отдела по борьбе с нарушениями в сфере информационных технологий при МВД Российской Федерации.

— Полицейский значит, — аж вспотел от радости Прошкин. Волосы на его продолговатой черепушке слиплись, глаза горели. Само чувство безнаказанности и абсолютной власти пьянило его затюканную сущность, давая иллюзию величия и вседозволенности. — И в каком же звании?

— Майор. — Курехин внимательно посмотрел на Сергея, пытаясь встретиться с ним взглядом, но взор научного сотрудника был пуст. Казалось, он сейчас отсутствовал в собственном теле, витая, где-то в вышине, а этот странный допрос в подвале вела его пустая оболочка.

— Устройство перемещения — это правда?

— Нет.

— Ага! Попался! — Сергей вдруг очнулся и запрыгал на месте от радости.

— А я и не говорил об устройстве перемещения, — меланхолично поведал майор. — Я только упоминал о портале и навигаторе. Об устройстве ни гугу.

Сергей покраснел и, перестав безумным весельем, вновь стал серьезен и спокоен.

— Значит другие миры, правда? — Зашептал он.

— Да, — улыбнулся Всеволод, — если, конечно, ты полностью доверяешь своей сыворотке. Может, кстати и я вопрос задам?

— Валяй, — пребывая в эйфории от возможности ускользнуть от большого брата, милостиво позволил научник.

— А как ты, сопля зеленая, мог нас так спеленать? Тебя же двумя пальцами перешибешь. У тебя же на роже написано, что ты инвалид. Три кило на грудь, не больше, и то в спиртовом эквиваленте.

— А руки ты умело развязал, говорил придурку, надевай браслеты, а он заладил, веревкой, мол, надежнее.

Здоровенный рыжий полицейский, что так добродушно и снисходительно беседовал с арестантами еще в участке, шагнул из-за невидимой ширмы, полностью сливающейся с дальней стеной, и уверенно двинулся вперед.

— Он тебя провоцирует, Сережа, хотя и дураку понятно, один бы ты их не завалил.

— Сам знаю, — окрысился Прошкин. — А ты не мог спокойно сидеть.

— За ширмой скучно, — повел плечами рыжий, — да и пыльно. Я так крепился, чтобы не расчихаться, что мочи уже нет терпеть. Ну, узнал что надо?

На немой вопрос Всеволода научный сотрудник только махнул рукой.

— Познакомьтесь, — процедил он сквозь зубы. — Наша, так сказать, кавалерия и защита тыла. Без него бы мы не выбрались. Да и потом, тот знакомый, чьим гравилетом мы должны были воспользоваться, и есть сержант Истомин.

— Вы уж извините, мужики, — рыжий присел на корточках рядом с Всеволодом и начал резать веревку на его лодыжках, а после проделал ту же операцию с остальными путами, — коли кого зашиб сильно. Суровые времена требуют суровых мер. Ежели бы вы были провокаторами, нам бы не жить. Даже в лагерь бы не отослали, а вздернули бы на первом столбе, как империалистических недобитков. Даром что веянья моды, джинсы там или таблички со старыми названиями улиц на домах. Вешают до сих пор по старому принципу, то бишь за шею.

Рыжего звали Артуром, и как не парадоксально, он был лучшим другом и старым школьным товарищем Прошкина. Тут же была раскрыта и тайна кардинально разной комплекции людей сохи и умственного труда. Генетика в этом мире шагнула далеко вперед и родители, конечно после общего семейного совета, одобрения партии и тщательного анализа генетических лабораторий, готовили светлое будущее для своего ребенка еще до зачатия.

— То есть, ваши гены изменены, — Семен, забывший уже об ударе по голове, сидел за общим столом и наворачивал пельмени, которые варил в огромной кастрюле Истомин, обильно приправляя перцем и лавровым листом, а затем потчуя своих новых знакомых.

— Печально. — Всеволод нацепил на вилку пельмень и, повертев его перед глазами, отправил в рот. — Но другое смущает. Ладно, Серега с командой своих пробирочников хочет свалить от праведного гнева ЦК, но ты-то куда?

— Ну, как тебе сказать. — Рыжий сержант снял фартук и, прицепив его на крючок за холодильником, бухнул на стол початую бутылку белой.

Зазвенели стаканы, прозрачная, как слеза жидкость, разлилась по посуде, а затем, все так же плавно хлынула в пищевод, бурным обжигающим потоком. Сразу стало тепло и уютно, и даже кровожадно настроенный Курехин, недобро поглядывающий на сидевшего в дальнем углу кухни Прошкина, решил его пока не калечить, а наказать по случаю, по печени или как иначе.

— А так и скажи, — Хелл крякнул и на удивление сноровисто для программы-проводника потянулся за соленым огурцом. — Мы тут все люди простые.

— Да я служака до мозга костей. — Легко пустился в пояснения рыжий, разливая очередную порцию горячительного напитка по опустевшим стаканам. — Всю жизнь на службе, по милицейским гарнизонам. Семья не состоялась, детей нет, родителей похоронил. Только вот и осталась что дружба с этим оболтусом.

Прошкин в углу от водки осмелел и, почувствовал майорову слабину, попытался подать голос, но два мозолистых набитых кулака взметнувшиеся в воздух тут же погасили его пыл на корню. Истомин убедился, что у всех налито и, чокнувшись со всеми присутствующими, отправил содержимое стакана в глотку.

— Вы не подумайте что Серега человек конченый. — Перешел на откровенности сержант. — Он продукт нашего времени. Ему же и в голову не пришло что с вами по-другому можно. Я же не стратег, и поддержал.

Противный телефонный звонок нарушил мир и спокойствие маленькой однокомнатной квартиры научного сотрудника, да так резко и пронзительно, что все невольно вздрогнули.

— Плохой звонок. — Покачал головой Хелл. — Лучше не отвечать, — но Сергей уже спешил к телефону, что разрывался от трелей на подставке в прихожей. Разговор с таинственным незнакомцем длился недолго, после чего, бледный и растерянный, он появился к кухне, и опал, будто озимые, на свой табурет.

— Что случилось? — Нахмурился Артур. — Обнаружили пропажу наших иномирцев?

— Хуже, ребят арестовали.

— Давно?

— С полчаса. Звонил лаборант из четвертого и видел как их из подъезда общежития для молодых специалистов под белы рученьки да в машину.

— Плохо дело. — Сержант встал и двинулся в прихожую. — Уходить надо. Я сейчас машину Серегину подгоню и за город, у меня там гравилет. Помните, где свой навигатор оставили?

— Да мне этот камень во снах снится, — ударил себя ладонью в узкую грудь, захмелевший от такого количества спиртного аналитик.

— Тогда собирайтесь. — Хлопнула входная дверь, а на кухне начался сущий переполох. Больше всего хлопотал хозяин квартиры, пытаясь понять, что для него нужно при спешном отступлении. Вечные ценности уже лежали в багажнике машины, как, впрочем, и сумки арестованных товарищей, но в холодильнике имелись дефицитные продукты питания, вроде вареной колбасы или крабового мяса, которые честная коммунистическая душа попросту не могла оставить на растерзание врагу.

— Ваши вещи в багажнике, — за рулем копейки сержант поместился каким-то чудом. Подогнав машину к подъезду, он с интересом наблюдал, как Сергей грузит в машину авоськи с продовольствием, а потом, дождавшись, когда все рассядутся, тронул машину с места.

— С богом, — вдруг выдал матерый коммунист и, вдавив педаль акселератора, погнал машину по пустынной улице на выезд из города.

Маленький автомобиль, надсадно ревя двигателем, стремительно удалялся от подъезда, а за пару кварталов от бывшей квартиры Прошкина, срывались с места полицейские уазики, оставляя на асфальте черные следы горелой резины и мат спецназа.

Восемь дней до часа «икс». День. Реальность. Где-то в Ленинградской области.

— По Рубежу, значит, ничего не знаешь, — Курехин хлестко ударил привязанного к стулу Конкина в челюсть, и тот, охнув, попытался потерять сознание, но не тут-то было. Закаленный в боях товарищ Блохин был уже тут как тут с ведром студеной воды. С радостным видом матерого садиста, он вылил её на голову капитана.

Тот оказался не таким уж и крепким орешком, которым хотел казаться в самом начале. Стоило надавить посильнее и показалось то самое гнилое нутро, которое он так старательно маскировал за личиной наглеца и бретера.

— Как думаешь, он долго еще так протянет? — Вошедший в дом Лютый принес из машины контейнер с бутербродами и большой термос с кофе, который выдала поутру Светлана, дабы любимый Курехин не голодал. Знала бы бедная женщина, что эта пайка разойдется аж на троих половозрелых верзил, наверное, пришла бы в ужас, но Света оставалась в неведении, а Лютиков уже вовсю уминал докторскую на белом хлебе и тянул свои жадные ручки к горячему напитку. Окровавленная физиономия Конкина аппетит ему не портила.

— Что вам надо? — Проскрипел капитан разбитым ртом и злобно уставился на улыбающегося Всеволода. — Я не знаю никакого рубежа!

— А когда меня по голове приложили в конторе около вокзала, ты там просто так первый оказалcя? — Наивным чистым голосом поинтересовался Курехин. — Это же не твое поле, паря.

— Не понимаю, — Конкин прямо тряхнул головой и попытался прожечь майора взглядом.

— А ты вот что лучше пойми, — Всеволод как то нехорошо посмотрел и потянулся за ножом за голенищем берца. Маленькое лезвие сверкнуло в солнечных лучах и заплясало перед глазами капитана. — Есть такой простой способ допроса, который практиковался в нашем взводе. Брали мы чехов, желательно пару. Оба бородатые, по самые брови, только глазки злобно поблескивают. Они, как и ты, тоже в героев пытались играть. Чтили Коран, независимую Ичкерию, своего полевого командира и прочее. Играли они так долго, ожидая допроса и вопя на чухонском. Иные прикидывались, что и языка русского-то не знают. Потом же, один из парней подходил, и стрелял самому голосистому в голову, а затем просто отходил покурить. После же наступала очередь второго. Его тоже ни о чем не спрашивали, дав как следует потомиться в ожидании, а потом ставили на колени и выкалывали глаз, левый или правый не важно, все от вкуса зависит. Тебе вот какой глаз дорог? — Лезвие медленно двинулось к правому глазу Конкина, и тот во второй раз умудрился потерять сознание.

— Хлипкие нынче пошли внутренние дела, — сокрушился Блоха, но делать было нечего. Снова пришлось бежать до колодца и наполнять ведро студеной, прозрачной будто слеза, водой, а затем лить её на голову капитана.

Очень быстро нужные сведения были получены и трое вышли во двор обсудить насущные дела.

— Конкина кончать, и закопаем в подвале, — уверенно кивнул майор. — Известь взяли?

— Три мешка в багажнике, — Лютый кивнул на старенький мерседес, загнанный в ворота покосившегося амбара и сейчас скалящийся из темноты выпуклой решеткой радиатора.

— А с адреском заветным что делать? — Блоха покрутил в руках пачку сигарет, на которой имелся заветный адрес связника, исправно поставлявшего Конкину задания и финансы. — Может, навестим парнягу, и что вскроется?

— Это сильно вряд ли, — Всеволод покачал головой и бросил взгляд на заброшенную избу, в которой его ждал смертник. — Сидит там шестерка, получает по почте через десяток проксе письма. Переводы вообще идут из Гандураса. Проверить, впроче, надо, как ни крути. Вдруг повезет. Сегодня еще Винни должен отзвониться. Он обещал тряхануть по своим каналам энергетиков и выяснить по авариям по северо-западу.

— А мне выпить охота, — вдруг признался Блохин. — Может того, начнем уже.

Три мешка негашеной извести спустили в подвал, куда вскоре последовал и слегка придушенный Конкин.

— Что вы задумали?! — Верещал он, совсем позабыв о своих знакомых криминальных авторитетах. — Я сотрудник полиции. Вы понимаете, что это сто пять два?

— Да ладно, максимум сто девятая, — Курехин резко выбросил руку вперед, и маленькое лезвие вспороло артерию.

В город возвращались молча. Каждый думал о своем. Всеволод о том, что жить ему могло оставаться пару суток, не больше. Блохин расставлял на незримом столе алкоголь и горячие закуски, а Лютый попросту спал, свернувшись калачиком на заднем сидении. Можно было и не верить, но и штучным убийцам ручной выделки тоже требовался отдых.

Девять дней до часа «икс». День. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

От первого же выстрела заднее стекло копейки рассыпалось на тысячи крохотных осколков, а пуля, чудом не задев пассажиров, продырявила переднюю стойку.

— Жми, — заорал Семен на здоровяка за рулем. — Они нас накроют.

— Да ладно вам, хорош бздеть, — Истомин вдруг крутанул баранку и погнал по захламленным дворам, уверенно лавируя между баками с мусором и припаркованными машинами. — Они здоровые все, а мы где хочешь, проскочим. Вон смотри, первый уже застрял.

Все, кто находился в салоне, обернулись, и аналитик удовлетворенно отметил, как сдирая краску с бортов, в узкую щель между домами протискивался широкий полицейский УАЗ, кроша штукатурку супортами военных мостов. Впрочем, радость Артура была напрасной. Усиленный турбированный движок с честью выдержал испытание и наряд, в потрепанной, но вполне действующей машине устремился за беглецами. Остальные же решили благоразумно поискать другие пути обхода.

— Квартал оцепляют, — авторитетно заявил Всеволод. — Я бы так и сделал. Стащил бы с пяток патрулей, расстелил кошки. Может быть, еще вертолет бы поднял, коли беглецы важные.

— А мы таковыми и являемся. — Хелл кивнул куда-то вправо, откуда ревя винтом и поднимая в воздух полиэтиленовые пакеты и куски газет, будто бы выглядывая из-за угла здания, появился К-62.

Дальнейшую погоню, Давыдов вспоминал в дальнейшем, будто дурной сон. Никакой лихой стрельбы с двух рук, визга тормозов и прочих прелестей. А изматывающее вихляние по дворам, крик старушек у подъезда, да ожидание неминуемой гибели, если рыжий водила вдруг не впишется в поворот. О безопасности отечественного автопрома, к тому же несущегося между панельными пятиэтажками на невиданной до этого скорости, говорить не приходилось. Оставалось уповать на удачу, знание местности и святую троицу, коли та существовала в реале.

Простужено ревя двигателем копейка показывала все чудеса передвижения по пересеченной местности, лихо подскакивая на кочках и громыхая дешевым пластиком салона. Рыжий сержант вцепился в баранку, и казалось, еще один поворот, одна выбоина и та останется в его огромных волосатых руках. И вдруг все затихло. Сверкая проблесковыми маячками и разбрасывая фонтаны стреляных гильз, мимо пронесся патрульный УАЗ. Визг тормозов и надсадный вой дешевой резины начал удаляться и даже вертушка, пошарив по дворам тупым рылом, сделала над кварталом прощальный вираж, распугав напоследок кошек на чердаке, а затем унеслась куда-то в облака.

— Плохо, совсем плохо. — Вдруг засуетился Прошкин, с опаской поглядывая по сторонам.

— И то верно, что это они? — Истомин с облегчением вылез и тесного салона и, вытирая вспотевшие ладони о брюки, поспешил к багажнику, в недрах которого хранилось оружие и припасы.

Рев сирен оповещения, казалось, сотряс воздух. Троице пришельцев было и невдомек, по ком плачут ревуны, а вот местные побледнели и засуетились еще больше. Дрожащими руками сержант таки открыл непослушный замок и рывком вытащил оттуда тяжелую спортивную сумку с белой надписью «Турист».

— Что происходит? — Всеволод уже был на ногах и с удивлением наблюдал как и без того пустые дворы и подворотни вымирали окончательно.

— Нападение диких, — Артур по-хозяйски запустил лапу в сумку и начал раздавать оружие. — Судя по ревуну это где-то на западе. Совсем они что-то распоясались со своим Пастернаком и Дали. Это же надо столько наглости набраться, чтобы даже гуртом, но на полицейский гарнизон.

— Порвут, как пить дать порвут.

Семен уже спешил к дальнему гаражу, обветшалому железному строению, обгаженному местной фауной и заваленному прошлогодней листвой.

— Давайте, — крикнул он, с трудом отпирая огромный висячий замок. — Раскочегарим гравилет и рванем отсюда, пока не опомнились. Пока дикие устраивают представление на том конце города, на наш старт и внимания не обратят. Взоры всех служб, от гражданских до разведывательных, сейчас обращены на место прорыва.

И действительно. Ревя двигателями на полном ходу по безлюдному проспекту неслось с пяток армейских Уралов, вспарывая воздух протяжным воем сирен. Где-то вдалеке застрекотали вертолетные винты, но и этот звук был не такой, как у К-62. Хищный, быстрый, опасный. Аллигаторы рвались в воздух и, заходя на вираж, уходили в центр города.

— Тут вертолетные части, — как ни в чем не бывало, рыжий здоровяк взгромоздил на себя оставшуюся снарягу и, не дожидаясь остальных, резво потопал к отрытым дверям гаража.

Притаившееся внутри средство передвижение отличалось от полицейских гравилетов, как бидон с молоком мог отличаться от Эйфелевой башни, и ничего кроме горестного недоумения вызвать не мог.

— Старичок еще живее всех живых, — подбодрил путешественников Истомин, бодро проникая в тесное нутро летательного корабля. — Старый боевой десантный челнок. Где он только за последние десять лет не побывал, а как пришли на реализацию эти обмылки, его, представьте себе, решили списать в утиль. Серега, ну что ты там копаешься?

Измазанный в чем то серо-серебристом, Прошкин вынырнул из моторного отсека.

— Ты его когда в последний раз заводил? — Чуть не плача поинтересовался научный сотрудник. — Там же крысами все поедено. Скрутки я сделал, но пускового тока не хватает, а то и надо что сорок амперочасов.

— Надо тока, сбрось акум с копейки, — повел плечами сержант и начал выбрасывать из салона пустые банки и упаковки из-под молока.

С грехом пополам, пару раз отдавив пальцы и получив по разряду тока, беглецы запустили старенькие гравидвигатели, и настал черед их более старших товарищей внутреннего сгорания. Явная вибрация от продолговатых рифленых гравиимпульсных и вообще не поддающихся пониманию нормального человека агрегатов пробежалась по мятому корпусу челнока. Он дернулся, взвыл, мигнул всеми лампочками на приборной панели и вновь затих, мирно чадя бензиновым выхлопом.

— И что? Это все? — Опешил Хелл, вытирая руки куском ветоши. — Летим-то когда?

— А нам пока лететь и не надо. Старые гравы запускаются на скорости в сорок километров, — отмахнулся Истомин. — Ну, все на борту?

— Сейчас. — Вслед за майором и проводником на пассажирское кресло пристроился Давыдов и, громыхнув выхлопом, странное неповоротливое создание вырулило из гаража. Разровняв тяжелыми колесами пару клумб с анютиными глазками и снеся несколько зеркал бокового вида, транспорт выбрался на пустой проспект и уверенно покатил по направлению к окраине.

— Сейчас, — бормотал рыжий, казалось, наугад щелкая тумблерами и крутя бесконечные ручки настройки, — сейчас, милый, давай.

Визг пулемета, замолотившего по обшивке старенького челнока, ударил по барабанным перепонкам. И тут же на боковых мониторах, объятый маревом дульных всполохов вынырнул вертолет.

— Не бздеть, мы ему не по зубам, — перекрывая рев турелей орал рыжий, давя на педаль газа. — Еще десять километров и готово, запустим. Мы же десантный бот, что нам эти пукалки.

Экипаж вертолета думал иначе и продолжал без устали молотить по бронепластинам обшивки, пока кто-то из руководства не дал разрешение на использование ракет. Разрешение почувствовали на собственной шкуре достаточно быстро, и майор, повидавший на своем веку немало прямых попаданий, усомнился, сможет ли он слышать и впредь.

Хуже всего приходилось Семену и Прошкину, как людям насквозь гражданским. Когда начал работать старший калибр, оба цивила предпочли переместиться на пол машины и, не сговариваясь, приняли позу эмбриона, закрыв ладонями голову. Вероятно, это поза казалась им на тот момент наиболее безопасной. Чертова стрелка спидометра с трудом, но, достигнув отметки в сорок километров, дала команду гравам, и те, заверещав, будто стая павлинов, попытались расколоть корпус челнока пополам.

— Главное преимущество десантных ботов, — оскалился Истомин и потянулся к какому-то оранжевому и очень неприятному рычагу, — скоростное маневрирование при резком ускорении. Четырнадцать ЖЕ.

Взрыв в заднем пусковом отсеке запустил в голове майора набат всех российских колоколов, природа на мониторах сначала замелькала, а потом и вовсе превратилась в одно сплошное серое пятно. Курехин обернулся, и посмотрел на своих товарищей. Сергей и Сема все еще притворялись на полу ветошью, Хелл, казалось, спал, а сержант, вцепившись в рычаги управления старенького транспорта, выжимая из гравиимпульсов все что можно, стремительно вытаскивал машину вверх, оставляя за бортом ошалевший экипаж вертолета, да десяток машин обеспечения, подоспевших к месту старта к самому шапочному разбору.

Последний всполох сияния, говоривший о том, что защитный погодный купол городка пройден успешно, и не в меру возросшая гравитация подействовали на Курехина почище любого снотворного.

— Где нас брали, помнишь? — Спросил он, усаживаясь на второе командное кресло, находящееся по правую руку от Истомина.

Тот обернулся и уверенно кивнул.

— Пойдем быстро и низко, — пояснил сержант, — так что трясти будет еще как. Наши думают, что это был прорыв, и особо за нами не полезут. Мало ли что еще может приключиться у этих диких.

— Сколько у нас есть времени?

— Полчаса.

— За эти тридцать минут надо добраться до плато, найти навигатор и переместиться в следующую локацию.

— Локацию? — вдруг нахмурился рыжий. — Ты говоришь об этом, будто это компьютерная игра.

— А может оно и так. — Пожал плечами Всеволод, — время, оно все расставит на свои места. Время покажет.

Восемь дней до часа «икс». День. Реальность. Санкт-Петербург.

Капустин взялся за дело основательно, в свойственной ему манере дотошности и четкого разграничения обязанностей. С того времени как он благополучно уволился, средств и возможностей прибавилось основательно, а вот фантазия буксовала. К счастью и эту напасть Вини умудрился обходить, пользуясь заготовленным заранее набором инструкций и методических пособий, о наличии которых заботилось умное руководство.

План же был прост, как и все гениальное. Найти и уничтожить, и в этот самый момент в дело вступал старый добрый сталкинг во всех его извращенных проявлениях. Выслушав своего коллегу, аналитики службы разведки постановили и заявили в голос, что установки такого плана должны потреблять колоссальное количество энергии, с которым могла справиться разве что небольшая атомная станция, да и та не целиком. Мобильные лагеря и дизельные установки можно было отбросить сразу. Следовало искать хорошо организованное закрытое поселение, вполне возможно, что военный городок или исследовательский комплекс со всеми удобствами, откуда и могли вещать материнские вышки. На территории северо-запада таких мест было по пальцам сосчитать. Пальцев, впрочем, могло не хватить, и перед Пухом лежала распечатка, сухой, скупой шрифт которой отображал тринадцать адресов.

Такое количество отправных точек немного расстроило бывшего десантника. Он рассчитывал на прицельный удар, а тут такой разброс и шатания. Попробуй, определи, кто есть кто. Благо, энергетики, откликнувшись на запрос Разведывательного управления сначала скосили список до половины, показав максимальную мощность того или иного объекта, а к вечеру следующего дня, когда троица играла в гестапо где-то на заброшенной даче в сторону Красного села, в руках Капустина оставалось всего два адреса.

Это были Ленинградская АЭС в Сосновом бору и Нарвская ГЭС. Первая имела все возможные мощности. Вторая же была расположена настолько толково, что лишнего дата-центра могли попросту и не заметить, хоть пешком, хоть с вертушек.

— Разделимся, — предложил самый простой вариант Вини. — Я и Лютый в Сосновый бор скатаемся, жалом поводим, а ты, командир, вместе с Блохиным на вторую точку. Думаю, одного захода хватит?

— А дальше? — Всеволод налил в большую цветастую кружку ароматный чай и, добавив ложку малинового варенья, потянул носом. Запах был умопомрачительный, особенно после извести в подвале, да дальней дороги в салоне, пропахшем соляркой и здоровым мужским потом.

— Дальше возьмем крысиное логово штурмом. — Лютый чай не любил, а вот коньяк и другие крепкие напитки употреблял с удовольствием и теперь, поцеживая что-то из запасов радушного хозяина, он болтал ногой и размышлял об операции. — Пробьем поляну и поставим научников на уши. Чай там не рембы, все хотят домой к семьям и ребятишкам малым вернуться и целиком, кстати, одним куском. Прижму, запоют как соловьи.

— Наша команда скоро пополниться, — майор давно уже хотел включить в операцию праздно напивающегося и прибывающего в полном упадничестве Давыдова, но череда событий прошедших дней отвлекали его от этой мысли до последнего.

Семен, как человек тихий и гражданский, доверия у него не вызывал, хоть и имел полное право знать, что происходит с Рубежом и всеми движениями группы. В конце концов, Курехин решил, что если уж виртуальная копия его любимого склонна доверять копии Семы, то почему бы и ему, реальному, из плоти и крови не сделать то же самое. Да и потом, патроны подносить и служить отвлекающим фактором для врага, работа далеко не из простых.

— Думаешь цивила впрягать резон? — Усомнился Лютый.

— Даже не знаю. Подсказывает мне чутье, что он нам сильно пригодится.

— А что он умеет? Ну, я имею в виду боевую подготовку.

— В игры играть умеет, которые компьютерные. Коньяк дорогой портить, по свиданкам к мертвым девкам ходить.

— Извращенец что ли?

— Да нет, — майор даже рассмеялся. — То странная история. Есть у меня мысль, что все без исключения сотрудники рубежа, знают они это или нет, находятся под плотным наблюдением и любая их ошибка карается, жестоко и незамедлительно.

— Ох, и поперло же тебе, командир, на старости лет, — оскалился Капустин. — Одна заноза в жопе за другой. Так и привыкнуть не мудрено.

— Напоминаю, — поморщился майор. — До часа икс осталось чуть больше двух дней, а мы тут сидим на кухне да чаи гоняем.

— Так в чем же дело? — Винни встал из-за стола и уверенно затопал в коридор. — Снарягу и транспорт я уже обеспечил. Сейчас сгоняем до гаража, заберем посылочки и можно устраивать беспорядки в лучшем их проявлении боевой операции.

На том и порешили. Собрались молча и быстро, и гуськом спускаясь по лестнице держались почти так же как когда то в горах. След в след, тишина, смотрим по сторонам. Куст шевелиться, стреляй в куст, опосля разберемся. На выходе из парадной Курехин набрал телефон Давыдова и, не дождавшись пока тот прейдет в себя, то ли ото сна, а может от запоя, заставил записать адрес и, убедившись, что аналитик все понял правильно, дал отбой.

Девять дней до часа «икс». День. Локация 3. Совпадение временных отрезков не определено.

Гравилет лежал на скальном плато, завалившись на бок, и отчаянно дымил. Огромная зияющая прореха по левому борту, как раз в том месте, куда угнездился тогда еще живой Прошкин, была получена от охранной турели, что в изобилии притаились по горной границе городка и работали по системе свой-чужой. Коды у компьютера бота были старые, и, распознав ответ десятилетней давности, старый, но все еще правильный, умные машины попросили подтверждения, которое должен был обеспечить пилот. Гравилет, игрушка на один день, мощная непобедимая машина, получив залп ракет прямо в свой кургузый, надутый от брони бок, не взорвался, не раскололся на части и даже не пошел на снижение. От удара исчез кусок обшивки, добрая доля электрических составляющих, обеспечивающих синхронную работу одного из гравидвигателей с основным циклом, и сам научный сотрудник. На его месте осталось большое маслянистое пятно черного цвета и дужки от очков.

Получив здоровый заряд адреналина, Давдов, заголосил будто тамошняя серена и, вскочив на ноги, забегал рядом с опустевшим местом.

— Не мельтеши, — Хелл поморщился, глядя на метания Семена, но даже не отцепил ремень безопасности.

— Так нормальный же парень, — вскидывая руки и делая сумасшедшие глаза, аналитик подбежал к проводнику и, вцепившись в лацканы его куртки, с надеждой заглянул в лицо. — Так ведь быть не должно, или опять проходящий персонаж?

— Кстати, о проходящих персонажах, — Всеволод выглянул из-за перегородки отделявшей пилотские кресла и десантный отсек. — У нас проблемы.

— И что же может быть хуже этого? — Семен в ужасе замахал руками, показывая на пробоину в борту и маслянистое пятно на полу. Воздух со свистом проникал в кабину, и чтобы перекрыть его завывания приходилось существенно напрягать глотку, да и, судя по собственным ощущениям, температура падала достаточно стремительно.

— Да то, — криво усмехнулся Курехин, пуская белые облачка пара изо рта. — Мы на высоте километра в полтора, вокруг чертова уйма незнакомых приборов, и у нас погиб пилот.

Майор не врал. Странные превратности судьбы одним махом прикончили как научного сотрудника, так и рыжего гиганта. И если первый умер стремительно, получив ударную дозу чистой энергии и превратившись в грязный пепел, то второй получил разряд из не вовремя забарахлившего рычага управления и поджарился заживо. Как такое могло случиться, Всеволод понимать отказывался, но по факту имелся хорошо прожаренный труп, да консоль управления с незнакомыми приборами. Дело пахло керосином.

— Спокойно. — Сдернув тяжелое тело мертвеца, на командирское кресло упал проводник, и начал водить взглядом по надписям. — Это же десантный бот. Тут нет ничего сложного. Вон высота, вон направление ветра, вон количество топлива в гравах. Тут левая курсовая устойчивость, тут правая. Вон радар, точку обороны мы прошли и нас должны были списать на издержки погоды. Летим ведь и не падаем.

— Да пес с ним с полетом, — чуть не плача Всеволод уселся в кресло и уставился на дублирующие рычаги управления воздушной посудиной. — Лететь то дураково дело не хитрое, а вот как сажать-то мы её будем. В кабине есть сертифицированные пилоты способные справиться с гравилетом?

Как назло последний такой отошел в мир иной сравнительно недавно, и помогать путешественникам не спешил по причине травм с жизнью несовместимых. Из своей лужи грязи Петрыкин тоже ничем помочь не мог, а меж тем, маршрут, заложенный покойным сержантом, подходил к концу, и на мониторе уже зажглась и призывно мигала заветная точка посадки. Умная машина даже подсветила маршрут и лихо нарисовала воображаемую площадку приземления с помощью голографических проекций.

Легче от этого не становилось. Даже наоборот. Все выкрутасы компьютера вызывали еще большую панику.

— Так, — Всеволод, наконец, решил взять себя в руки, тем более что от дальнейших действий целиком и полностью зависела его жизнь. — Тут действительно не должно быть ничего сложного. Если на каждый челнок да по профессиональному пилоту, то пилотов тех не напасешься.

На свое счастье, майор оказался абсолютно прав. В кабине, при всем разнообразии приборов, стрелочек и диодов на деле было всего два рычага управления, на манер БМД-3. Один из них, правда, в отличие от наземного коллеги отвечал за горизонтальную, а другой за вертикальную плоскость. Все еще не понимая, как разряд, прошедший сквозь ручку смог погубить здоровенного Истомина, Курехин неуверенно потянул за набалдашник и послушный бот начал осторожно отклоняться от курса, поведя носом по направлению к высокой скальной гряде. Поспешно вернув судно на курс, майор потянул за второй рычаг и, почувствовав, как желудок стремительно бросился к горлу, вновь поставил его в нужное положение. Оставалось только понять, как сбросить обороты, а рычага для этого под руками не нашлось.

— Все ищем кнопку тормоза! — решительно скомандовал Всеволод, наблюдая как плоское горное плато стремительно увеличивается в размерах, подставляя под днище бота ровную серую площадку километров пять в диаметре. Сесть-то сюда мог и слепой, а вот как тормозить?

Через несколько секунд обнаружились кнопки вентиляции, активации внешних прожекторов, сброса фекалий в туалете и включения громкой связи, пока Семен, честь ему и хвала, не добрался до ручки с гордой надписью «Регулировка импульса».

— Крути, — Хелл ободряюще кивнул и Давыдов выкрутил ручку, да так, что всех сидящих вдавило в кресло, а сам виновник торжества, будто тряпичная кукла пролетел по всему салону и распластался как лягушка у дальней перегородки. Плато же тоже не дремало и стало приближаться настолько стремительно, что захватило дух.

— Не туда, — превозмогая перегрузку, Хелл вцепился в маленький кругляш на приборной панели и стал скручивать обороты. Звон в ушах почти прекратился, в глазах больше не скакали радужные круги и сердце, уже было собравшееся проломить грудную клетку, вроде бы успокоилось и просто колотилось в ребра.

Десантный бот посадить получилось, хотя и посадкой это можно было назвать с большой натяжкой. Не развалился на части и на том спасибо. Накренившись на один борт, тяги от одного грава решительно не хватало на тяжелую воздушную посудину, челнок коснулся брюхом поверхности и, решив, что посадка завершена, просто сбросил тягу. Слава богу, и Всеволод в тот момент выкрутил ручку, так что вместо того чтобы проскакать, будто голыш по воде, бот просто тряхнуло. Вспоров площадку приземления потрепанной броней, он проехал пару метров по гравию, а потом и вовсе затих, чадя двигателями внутреннего сгорания.

— Дамы и господа, мы прибыли в аэропорт Шарм Эль Шейха, — попытался сострить майор, вытирая кровь с разбитой губы. — Температура за бортом черт знает какая, полиции в округе вроде как и нет. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании.

Оханье Семена из дальнего угла было не разобрать, а вот Хелл, не оценив шутки, только отмахнулся и, отцепив ремень, поспешил в отсек с аптечкой наперевес.

Как не странно, а может быть так и должно было произойти, но жертв после аварии не было. Два игровых двухсотых, от одного даже горстки пепла не нашлось, остались на борту, а аналитик, прижимая ватку со спиртом к разбитому носу, уже несся по плато, аки сайгкак, выискивая схрон с навигатором.

Всеволод, прислонившись к потрепанному боку челнока, курил, выпуская одну за другой струйки табачного дыма, и наблюдая, как хищный ветер тут же рвал их в клочья и в пол голоса делился впечатлениями с проводником.

— Я уж думал кранты нам и всей игровой модели, — признался он, наблюдая метания Давыдова между камнями.

— Может и так, — пожал плечами Хелл, — однако ясно одно. Так просто нас не угробишь, и главное, бреши в их обороне присутствуют и ощутимые.

— Продукт в стадии разработки всегда уязвим. — Курехин затянулся и, пустив дым носом, помахал Семену, радостно возвращающемуся назад. Черный прямоугольник, неумело закутанный в носовой платок немного запылился, но в остальном был цел и невредим и даже имел немного заряда в батареях.

— Сверяемся с маршрутом, — проводник отобрал электронную игрушку у аналитика и, вжав кнопку включения, стал дожиться, пока та обозначит спутники.

— Точки ГЛОНАСС в зоне досягаемости, — поделился приятный женский голос. — Начать сопровождение маршрута?

А дальше пошло, как и раньше. Уверенно доведя путешественников до края обрыва, чертов гаджет упорно советовал идти дальше.

— Дух захватывает, — Семен осторожно подполз к краю и заглянул в серое туманное марево, колышущееся у подножья. — И как мы теперь?

— Ну, сюда мы добрались на гравилете, так почему бы не сделать все, то же самое, только наоборот. — Хелл пожал плечами и направился к завалившейся набок летательной машине. — Насколько я помню, управление не вызывало особых сложностей и было, как бы это помягче сказать, для условий боя.

Двигатели запустить удалось на удивление бодро, и подрыкивая агрегатами, бот не спеша потащился к краю обрыва. Происходило это чуть ли ни через силу, и будто не бездушный агрегат работал на последних своих силах, а приговоренный шел на эшафот.

Всеволод, занявший место мертвого пилота, осторожно тянул рычаги, а Хелл и Семен, пристегнувшись ремнями безопасности, сидели внутри.

Полицейские гравилеты вынырнули из-за облаков и как стая стервятников устремились к трепыхающемуся на плато десантному боту. В момент снижения звена шел интенсивный радиобмен, после которого два судна отделились от крыла и, развернувшись, ушли в сторону города, а оставшиеся четыре начали стремительный спуск.

— «Ласточка четыре», я «Гнездо», как слышите…

Пилот полицейского бота, молодой парень с капитанскими шевронами на плечах чуть поморщился и поспешно убавил звук в головных телефонах.

— Слышу вас, Гнездо. Я Ласточка четыре, прием.

— Цель на поражение — старый десантный бот с диверсантами.

— Гнездо, я Ласточка четыре. Цель с броней двенадцатого класса.

— Даю разрешение на фотонный залп.

Глаза пилота от удивления полезли наружу. Он глянул на слушающих радиообмен коллег на мониторах, но те делали вид, что, либо не слышали, либо просто разводили руками. Да и странно это было. Колымага на плато хоть и превосходила по всем параметрам пассивной защиты, но чтобы тратить на нее фотонный заряд.

— Не понял вас, Гнездо. Повторите.

— Даю разрешение на фотонный залп. Высылаю код разрешения вашей системе.

Пилот прикусил губу и, заложив вираж, выстроил визор на захват коптящей камень цели.

— Стрелять по готовности, как поняли, Ласточка четыре.

Дела шли неплохо. Двигатель внутреннего сгорания явно троил, но дело свое делал исправно, а вот грави отзываться на такой низкой скорости отказывались, и только столбики активности поля на панели приборов говорили, что система еще жива.

— Возможный огневой контакт, двенадцать градусов левее, — вдруг жизнерадостно поведала электроника. — Фотонный заряд. Сближение на максимальной скорости. До поражения тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…

Может старые приборы отчаянно врали, а может ракета, выпущенная из турели полицейского гравилета, была существенно бодрее, чем та, что помнил бортовой компьютер бота, но взрыв пришел секунде на двадцатой. Подкинутый взрывом челнок закувыркался по поверхности плато и, шустро завалившись на бок, и рухнул в пропасть.

— До конечной точки две с половиной тысячи метров, — пискнул навигатор в руках проводника.

— Кранты нам, — выдавил Курехин, наблюдая как стремительно приближается поверхность. В этом игровом сценарии для них явно не было исхода.

— Две тысячи метров, — не успевая отсчитывать расстояние, вновь поделился умный прибор. — Полторы…., одна тысяча метров.

— Ну, господа, я хоть и программа, но рад был с вами познакомиться.

— Взаимно, Хелл, взаимно. Более толкового проводника я, признаюсь, давно не встречал.

— Ой, а жить-то как хочется. Интересно, я сразу стану придурком, али чуть погодя.

— Пятьсот метров до точки отсчета.

Майор закрыл глаза и, почувствовав, как нос челнока столкнулся с чем-то, мысленно приготовился к быстрой, но мучительной смерти, и уже через мгновение, отплевываясь и матерясь, на чем свет стоит, вынырнул на поверхность.

Угодить получилось прямо в водоем, и этот водоем был явно не из нашего мира.

— Эгей, — заорал Курехин, по-собачьи перебирая руками, и тут же, нос к носу столкнулся с барахтающимся в воде аналитиком.

— Жив, — с радостной детской улыбкой на лице поделился тот. — И даже ничего не сломал.

— Лиха беда начало. А Хелл-то где?

— Да здесь я. — Проводник вынырнул метрах в десяти от точки падения, высморкался и в два мощных гребка оказался рядом с остальными. — Значит так, — начал он буднично и спокойно, да так, будто не упал с трехкилометровой высоты в бронированном саркофаге, а по пьяни свалился в бассейн. — Сейчас никто не волнуется и действует строго по моим указаниям.

— А если акулы? — Вдруг всполошился Давыдов, смешно барахтаясь в воде.

— Я сказал, не волнуется, — немного повысил голос проводник. — Судя по вкусовым ощущениям, вода тут пресная, а, следовательно, большим хищным рыбам делать тут нечего.

— А крокодилы? — Чуть ли не с надежной поинтересовался Семен, но, поймав на себе злобный взгляд майора, поспешил заткнуться, и употребить свои силы на поддерживание собственного тела на плаву.

— Чем больше я анализирую нашу с вами проблему, господа, тем более четко прослеживаю закономерность. — Вдруг ни с того нис сего пустился в размышления майор. — Мы, как подопытные мыши, которых чья-то рука перемещает из одного бокса в другой, пробуя в различных критических для организма ситуациях. Кстати, о критических ситуациях. Вон болтается плот. Уж, не по нашу ли он душу прибыл?

Метрах в трехстах от места падения челнока действительно обнаружилась странная посудина, больше всего напоминающая именно плот. Посреди того плота, массивного грубого сооружения из бревен, связанных толстыми веревками, располагалась будка, смахивающая на дачный сортир. Все было при ней. И щели между досками, и кривая дверца на петле. Окошко в виде сердечка и то имелось. Больше на том плоту не было никого.

— Я тут про акул вспомнил, — вдруг оживился Семен и с быстротой олимпийского многоборца, зашевелил руками в сторону какого-никакого, а убежища.

— Жаль, снаряга вся пропала, — посетовал Всеволод, стуча зубами от холода. Вещи после внезапного купания пришлось снять и, как следует, выжав, разложить сушиться.

— Может в будке есть, — голый и почти синий от пронзительного ветра Хелл вприпрыжку ринулся к будке и, распахнув её, раздосадовано покачал головой.

— Пусто? — Стуча зубами от холода, Давыдов с надеждой взглянул на проводника, и к его радости тот покачал головой.

— Да не пусто, почему сразу так. Вот ватники, вот штаны, вот сапоги кирзовые. Некоторые даже без дырочек. Вот портянки, ношенные, но без резкого запаха. Консервы, шпроты вроде. Курево и радиоприемник.

— Какой ватник забавный, — не брезгуя грязноватой, но теплой одеждой, Курехин начал сноровисто надевать на себя предложенное.

— А что тут странного? — Не понял аналитик. — Он, как истинный гуманитарий сначала решил осилить ватные штаны на лямках, да портянки в горошек, из-за чего несколько замешкался и поотстал от своих более опытных товарищей.

— Номер, вон погляди.

— И то верно. — Хелл с сомнение провел пальцем по вытравленному на груди семизначному номеру. — Как у зеков.

— Или как у пленных, лагерных заключенных. — Предложил Всеволод. — У меня дед во вторую мировую в таком щеголял почти четыре месяца, пока из лагеря не сбежал.

— Герой? — С интересом поинтересовался Давыдов.

— Да куда там, — майор взял в руки странную консерву, и начал изучать написанное на этикетке. — Геройский был дед, что уж говорить, но вот только особисты ему ни в грош не поверили. Особенно не жаловали тех, кто сам дернул. Как, мол? Да почему живой ушел? Не иначе, предатель, или хуже того, шпион.

— А что потом?

— Остаток войны в штрафбате отслужил. Умер, правда, паршиво.

— А это как? Немецкая пуля?

— Жди, дожидайся, — Всеволод аж скривился. — Протопал мой пращур войну без особых осложнений, хоть и заградотряд за ним шел, и жрать давали дерьмо пополам с соломой. Умер просто. Шел по двору вечером, меня значится навестить, маленького, а его в подъезде и зарезали. Вот оно значит, как вышло. Всю войну прошагал, и жив живехонек, а тут пара ублюдков за четвертной в кармане.

— И вода, опять вода, — постарался переменить грустную для товарища тему Семен. — Что им, других локаций не нарисовать?

— А ты бы предпочел голым задом, да в жерло вулкана? — Хелл ехидно усмехнулся и продолжил копаться в будке в поисках хоть чего-то, что могло быть приспособлено в качестве оружия. Чем дальше продолжались поиски проводника, тем мрачнее тот становился. — Худо дело, — наконец, признался он, выкладывая по очереди странные находки на обозрение путешественников по электронным мирам. — Похоже, мужики, мы ЗэКа, и не просто, а в месте отбывания заключения.

На бревна легли рядком атрибуты тюремной жизни. Заточка, сделанная из прессованной бумаги, половинка лезвия обвернутого изолентой, железные плошки, куцые ложки с помятыми краями и куча другого хозяйственного скарба. Кроме того, нашлась и заветная коробка с информацией, обычная жестянка из-под печенья. В ней Хелл обнаружил три пластика с фотографиями и записку, которую тут же и прочитал вслух.

— Вы достигли высшей точки своего испытания и если вы тут, до победы недалеко.

— Видали, — хвалит, тварь. — Курехин зло сплюнул в воду.

— Ага, хвалит, — в тон ему повторил Семен. — Я бы его тоже похвалил, вон той бритвой, да по горлу.

— Заткнитесь, уважаемые, — прокашлялся в кулак проводник. — Тут может про жизнь вашу написано, а вы убийство первой степени озвучиваете.

— Читай уж, — грустно махнул рукой Всеволод. — Что там эта крыса накропала?

— Читаю. Мир, как вы могли заметить, переродился. Изменилось многое, в том числе и пеницитарная система. Вам надо выжить, сохранить человеческое лицо, и только когда порог испытаний, установленный системой, будет пройден, откроется новый переход. Удачи, и не скучайте.

Взвыли сирены. Откуда ни возьмись, и тумана ведь этого не было, а появился как ниоткуда, выскочил полицейский катер и, сверкая проблесковыми маячками, устремился к потерпевшим крушение.

— Помощь? — Нахмурился Семен, но умудренный в таких делах проводник только покачал головой.

— Осужденные, — взревел громкоговоритель на борту судна, — оставайтесь на своих местах и не пытайтесь покинуть точку сбора. Вас конвоируют по месту дальнейшего отбывания наказания.

Бойцы на бору катера ощетинившись стволами хмуро наблюдали как катер подтаскивают баграми к борту и сбрасывают веревочную лестницу. Что-то сверкнуло, ухнуло, и все военные поспешно надели респираторы.

— Травят, — Всеволод тяжело опустился на бревна утлого средства передвижения. — Не потонем тут, так… договорить он не успел. Сознание покинуло майора и наступила долгожданная, уютная и такая желанная тишина.

— Морфов не выпускать, — услышал Курехин злобный окрик кого-то из корабельного начальства, почти провалившись в черное безмолвие… — Сан-Антонио нам голову открутит, если они тут какую заразу подцепят. Денег же стоят, уроды.

— И кто это придумал тикать за границу по морю. Идиоты, реально идиоты. Это же не Куба.

Восемь дней до часа «икс». Поздний вечер. Реальность. Санкт-Петербург.

Семен Давыдов явился хоть и вовремя, но серьезно навеселе, из за чего получил от Всеволода такой нагоняй, что всю дорогу отмалчивался и дышал перегаром в открытое окно.

— Почти сбрендил, — признался он, наконец, майору, скучающему рядом с Капустиным на переднем пассажирском сидении. Винни вел, сверяясь с навигатором, да периодически материл очередную яму, которую не успел заметить в свете фар, а Всеволод просто курил одну за одной.

— И что так? — Поинтересовался Курехин.

— Да после той свиданки, — Семен покосился на водителя, но Всеволод махнул рукой.

— Свой.

— Ну, тогда ладно. Ты представляешь, майор, какой облом. Думал что обломится, а вышло что обломилось.

— Гротеск, понимаю.

— Да ты не хохми. У меня и так своих комплексов не счесть, а тут еще это. Не поверишь, какой день напиваюсь в стельку и из дома не выхожу.

— А где водку-то берешь?

— Да по интернету заказываю. Консервы и спиртное, мне больше и не надо.

— Ясно, а мы тут землю копытим, чтобы твою и мою задницу вытащить.

— Так позвали бы.

— И что ты можешь предложить в сложившейся ситуации?

— Как что? — Пьяный Давыдов даже ахнул. — Анализ! В таком деле анализировать данные, первое дело, и не смотри что я по интернет-трафику. Для меня, что хочешь по зубам.

— Тогда возьми вот это, делом займись. — Майор покопался в бардачке автомобиля и, вытащив оттуда распечатку с собранными по Рубежу данными, вручил её Семену. — Головушку свою лишний раз потренируешь. Может, помолчишь.

— А вот хамить не надо, обижусь и уйду в себя, а вот какой я оттуда выйду, лучше бы вам не знать…

Ухмылялись мужики, не воспринимали щуплого очкарика всерьез, а зря они так. Как в любом другом человеке в Семене были две стороны, и если психика у индивидуума нормальная, то половинки эти, как правило, дружат. Психологическая травма, полученная Семеном в детстве, не только пошатнула его внутренний мир, она его перестроила, и нормальное поведение в социуме давалось ему с огромным трудом.

Вдохнув поглубже, и обуздав очередного пылающего огнем демона, попытавшегося выбраться наружу, он принялся за работу. Некоторое время Давыдов изучал текст, что-то беззвучно бормоча себе под нос, а однажды даже попросил у Всеволода сигарету и под конец выдал вердикт, немного удививший ударную группу.

— Начну с малого, — начал Семен, примерившись и выбросив окурок в окно. — Балтийский след. Обманка. Блеф. Мистификация. Слишком явный, и в то же время слишком запутан. Странные граждане, напоказ боящиеся электронных гаджетов, но в то же время ведущие спартанский образ жизни. Все сделано так, чтобы их непременно заметили, возможно, пропустив истинного курьера.

— Дальше. — Всеволод с интересом взглянул на, похоже, попавшего в свою тарелку Давыдова.

— А вот казахский след самое то. Площадок там было немало. Удобно, безлюдно, куча военных ракетных баз. То конечно при Советском Союзе, но думаю, что и светлые головы служили в основном там.

Поскольку проект масштабный, то он не может быть не замечен правительством. Они могут и не являться его инициаторами, но засунуть туда свою лапу, дабы потом захапать кусок пожирнее, это в духе нашей демократии. Старая коммунистическая школа сказывается.

— Ходок, — криво усмехнулся Капустин.

— Ты дальше слушай, большой парень, — легкомысленно отмахнулся Семен. — Теперь идем по материальной части. Затраты на производство, распространение и внедрение требуют определенных мощностей и привлечения персонала.

— Электростанция, мощный источник энергии… — попытался вставить слово Всеволод, но Давыдов даже не заметил замечания собрата по несчастью.

— Место обязано быть полностью легально, засвечено в СМИ и интернете, а привлечение специалистов не должно вызывать вопросов. Обеспечение, инфраструктура, локальное действие установок, как тестовых, так и введенных в эксплуатацию, из-за чего я заключаю, что местом расположения датацентра с базовой платформой является один из наукоградов…

Взвизгнув тормозами, Винни лихо загнал автомобиль на обочину. Выбросив из-под задних колес веер гравия, машина встала, коптя черным выхлопом горелого масла.

— А ну-ка, развивай? — Нахмурился Курехин.

— Центров таких в России немного, — довольный произведенным эффектом и почти протрезвевший аналитик по-хозяйски откинулся на спинку дивана, чувствуя, как меняется его статус в этой компании. — Это Бийск, что в Алтайском крае, Кольцово под Новосибирском, Мичуринск на Тамбовщине. Московская область вообще выглядела бы как идеальное прикрытие, ибо подобных точек там девять, а если взять показушное потемкинское Сколково, то дюжина наберется. Пойди, найди концы…

— А Питер? — Перешел в лобовую атаку майор. — Ну, или Ленинградская область.

— Петергоф. — Довольно ухмыльнулся аналитик.

— Так что же это, получается, — спохватился Капустин, — мы не туда едем?

— А куда мы собственно собирались?

— На АЭС.

— Выходит, не туда.

— Господи, — спохватился Всеволод, — у нас же Лютый и Блоха сейчас к точке подходят. Там же гражданские?

Мобильный Блохина долго не отвечал, а когда тот снял трубку, то Курехин различил неприятные и до боли знакомые хлопки.

— Что у тебя там происходит? — Менторским тоном поинтересовался он.

— О, командир. — Радостно заржал боец. — Мы тут, мало-мало, дыру эту штурмом берем. Охрана здесь никакая по периметру, а вот ЧОПовцы попались крепкие. Уже минут двадцать из главного административного корпуса отстреливаются, бухгалтерию защищают. У них, вроде как, зарплата сегодня.

— Молодцы охрана, я бы вас за зарплату тоже на ленточки для бескозырок нарезал, — усмехнулся майор. — Так вот что я тебе скажу, собирайте манатки и огородами к Котовскому. Не на ту точку вы пришли.

— Как не на ту. — Охнул Блоха. — Все верно ведь. И координаты, и название населенного пункта. Сторож на воротах и то подтвердил, правда, после того как я ему паяльную лампу в задницу вставить пообещал, тогда и запел, а до того момента все в коммуниста играл.

— Не наследили, не вычислят?

— Да не дай боже. Подумают что угодно, только не то, что в действительности. Мы даже пару националистических лозунгов на заборе из баллончика накатали. Лютому особенно свастика в зубах премьера понравилась.

— Виртуозы, — еще раз похвалил парней Курехин, — но все равно завязывайте. Подчистите за собой и без жертв среди гражданских. Отходите, не снимая подшлемников, а то я вас ухарей знаю. Жарко им, и давай голые рожи под камеры выставлять.

— Будь сделано. Эй, Лютый, отходим.

— Твою же мать. Как же, не засветились они. Место сбора прежнее. Выдвигаемся по мере подхода. Планы меняются, господа штурмовики, мы едем в Петергоф.

Нажав на отбой, Всеволод хмуро кивнул Винни, и тот не включая поворотников, резко вывернул на шоссе.

— И правда в Петергоф поедем? — Поинтересовался он у своего бывшего командира. — Неужто, не пощупаем станцию? А как же потребление?

— А я почему-то склонен доверять Семену, — пожал плечами Курехин. — Он аналитик, ему виднее. Да и потом, жизнь его целиком и полностью зависит от его же выводов по материалам. Сема, точно Петергоф?

— Точно, — упрямо кивнул Давыдов. — Больше ничего и в голову не приходит. Там даже и место есть замечательное под такие нужды. Как приедем, покажу.

За несколько лет до известных событий.

Андрей всегда мечтал вырасти и приобрести профессию творческую или романтично-героическую: космонавта, геолога, писателя или тележурналиста. Но, как часто происходит, жизнь распорядилась по-своему. В один обычный день, когда он скучал в своем КБ, лениво перелопачивая талмуды с документацией, в контору явились двое в штатском, засветили удостоверения какой-то там безопасности и приказали Андрею собираться. Внушительный внешний вид, мускулы, неумело задрапированные дорогими костюмами пистолеты под мышкой, в серьезности намерений визитеров сомневаться не заставляли.

Сидя на заднем сидении машины Иванов отчаянно и лихорадочно соображал, чем же его скромная личность могла так заинтересовать властные структуры, но каждая ветвь его рассуждений неизменно заходила в тупик. Работал Андрей всегда легально, в хулиганских выходках или противоправных действиях замечен не был, не считая курения травки в Турции, но за это привлечь могли разве что сами турки, да и это уже быльем поросло. Пиратский софт на его ноутбуке мог потянуть на пару лет лишения свободы, но то, что ноутбук этот был его собственный, стоило еще доказать. Да и не приезжают за пиратами на дорогих бронированных иномарках, а являются на УАЗе с дежурным нарядом, с дубинками, наручниками да наглыми мордами и не более того. Тут же Андрей себя чувствовал на манер опально Асанжа, или другого вселенского пройдохи, которого, наконец, взяли спецагенты правительства.

За раздумьями Иванов и не заметил, как автомобиль плавно снизив ход, остановился около ворот особняка на Крестовском и, посигналив кому-то за забором, лихо въехал на территорию через едва успевшие открыться ворота. Обращались с ним вовсе не как с арестантом, но в то же время подчеркнуто официально и отчужденно. Смотрели на Иванова, будто на заморскую зверушку, арапа по случаю из жарких стран доставленного в качестве подарка ко двору. Смотрели все, от охранников у входа, таких же здоровенных подтянутых парней с оружием, до горничных и раскосой прислуги, убиравшей листья в саду.

— Господин Иванов? — гостеприимный хозяин материализовался в виде плотного румяного крепыша в просторной рубахе, льняных брюках и мокасинах на босу ногу. Подхватив Андрея под руку, крепыш уверено потащил того в дом и, оставив в гостиной, около мирно потрескивающего поленьями камина устремился наверх, на второй этаж. Сориентироваться и оглядеться Иванову просто не дали. Буквально через несколько секунд комната уже была наполнена людьми в белых халатах. Гомон стоял неимоверный. Каждый что-то спрашивал и тут же требовал немедленного ответа. Где родился, есть ли аллергия на арахис, не ломит ли кости перед дождем, были ли в роду близнецы или сердечные приступы и еще тысячи других вопросов, ответов на которые, зачастую, не знал и сам Андрей.

Когда схлынули эта буря и белые халаты удалились, в гостиной снова появился розоволицый и, по хозяйски устроившись в одном из двух стоящих перед камином кожаных кресел, кивнул ему на второе.

— Присаживайтесь, господин Иванов, — добродушно кивнул незнакомец. — Вы простите меня вынужденную грубость. В дом пригласил, а присесть так и не предложил, да еще эти яйцеголовые со своими вопросами. Совсем забыл представиться, куратор.

— Куратор? — Удивился Андрей, но в кресло сел и с интересом посмотрел на собеседника.

— Да, куратор. — Приветливо улыбнулся мужчина. — Мое настоящее имя вам ровным счетом ничего не скажет, но как куратор хочу предложить вам работу.

— А что за работа такая? — Насторожился Иванов. Он был наслышан о всяческого рода извращениях, коими болели сильные мира сего и участвовать в их позорных игрищах простому человеку очень не хотелось.

Увидев отразившуюся на лице Иванова гамму эмоций, куратор поспешил его успокоить.

— Не стоит волноваться, мой друг. Ничего криминального и идущего в разрез с вашими моральными принципами. Сразу замечу, платить будут хорошо, если это слово уместно. Вы станете обеспеченным человеком и это все только благодаря матушке природе, которая наделила вас определенными внешними данными и физическими параметрами.

— И что же это за работа, позвольте полюбопытствовать? — Немного успокоился Андрей.

Честные серые глаза куратора не сулили ему ничего хорошего. Внешне добродушный и улыбчивый, пухлый и уютный куратор вдруг показался выделанным из стали и алмазного порошка. За улыбкой скрывался волчий оскал, за радушием и спокойствием угадывалась сила, воля и гибкий ум дельца и правителя.

— Двойник, — почти по слогам произнес куратор, внимательно наблюдая за реакцией Андрея. — Вы человек одинокий, работа у вас скучная, нелюбимая, да и перспектив особых нет. Тут же такие возможности открываются, что даже у меня голова кругом идет.

— Двойник кого? — не уступал Иванов, прикидывая, можно ли в случае чего выскочить в окно или, если уж совсем будет туго, огреть этого наглого вербовщика по голове. Тяжелых предметов, кроме кочерги и каминных щипцов он не заметил, а решетки на окнах и скучающий верзила на выходе из гостиной отрезали всяческую возможность внезапного отступления.

— Вот, — жестом фокусника куратор извлек из широкого рукава фотографию и протянул её Иванову.

Человек на карточке на Андрея был совсем не похож. Но, когда он пригляделся, то к своему ужасу и изумлению стал замечать поразительное сходство. Такие же широко расставленные глаза, высокий лоб, овал лица… Господи, да если исправить некоторые детали, то на Иванова с фотографии смотрел он сам.

— Но это же… — чувствуя, как покрывается испариной, Андрей передал фотографию куратору.

— Вы все верно поняли. Это именно он.

— Но я же на него не похож!

— Это легко поправимо. Главное, вы практически идентичны по большей части параметров. Тембр голоса, овал лица, фигура. Вы близнецы с минимумом различий. Потребуются незначительные пластические операции и работа опытного стоматолога, но это уже не ваша забота.

— Но…

— Да, работа опасная и требующая полного самоотречения и самоконтроля, но это всего-то на четыре года. Вы заработаете столько, что сможете купить себе остров в Тихом океане и жить в свое удовольствие до скончания дней.

Вот так и получилось, что из обычного обывателя Иванов вдруг превратился в нечто значимое, весомое. На дворе шел тысяче девятьсот девяносто девятый год. Судьбоносный для многих и в корне изменивший жизнь самого Андрей. Знал бы он во что впутывается, почти наверняка дал бы задний ход. Иванову предстояло не просто изменить лицо, привычки, взгляды на жизнь. Он должен был полностью раствориться в своем оригинале, а, следовательно, потерять самого себя.

Оригинал был не в курсе всех движений вокруг своей персоны. Он готовился к решительным действиям по захвату власти, прогнившей и требующей кардинальных перемен.

Семь дней до часа «икс». Утро. Реальность. Петергоф.

Дверь в подвал оказалась на удивление крепкой. Если бы не упорство, немалый вес и природное упрямство Винни, пришлось бы оставить эту затею. Участившиеся хлопки выстрелов, понемногу сошли на нет. Потеряв с пяток бойцов, охрана комплекса видимо решила найти более действенный подход к нарушителям, чем гнать на заклание своих же парней. Этот перерыв дал возможность группе отдышаться, а Капустину с энтузиазмом взяться за железную преграду.

— Не умеют нынче строить, — бормотал ГРУ-шник, выворачивая магнитный замок и с интересом глядя на тянущиеся от него проводки. — Да и паять толком не научились. Ну, кто же так резервное питание подводит. ПТУ-шники, одним словом, недоучки. Я бы за такую работу… Бля….

— Что там? — Всеволод обернулся к Винни, но тот только отмахнулся.

— Нормально, командир, током дернуло.

— Значит резерв нашел.

— Именно. Теперь можно резать.

Всеволоду Курехину, обстановка вокруг решительно не нравилась и вовсе не из-за ленивой автоматной пальбы противника или визжащих шумовых гранат, из-за которых периодически приходилось складываться вдвое и принимая позу эмбриона молить о том, чтобы не нашла шальная пуля.

Бой шел с переменным успехом как с той, так и с другой стороны. Что не нравилось командиру, вряд ли он сам смог кому-нибудь внятно объяснить. Тут надо было иметь опыт, наметанный глаз, чувствовать обстановку.

— Слишком просто все, — Курехин схватил Винни за руку в тот самый момент, когда тотуже решил резать провод питания. — Как будто ждут нас там, как специально заманивают.

— Ни хрена себе — просто, — пожалился с верхней площадки Блоха. — Он еще с первого раза не отошел от «шумки» и теперь орал, чтобы, а за одно демоскировывал себя и остальных. — Я, наверное, теперь всю жизнь глухим ходить буду.

— Блоха дело говорит, — Лютый сплюнул на пол и наугад выстрелил вверх. Звон разбитого стекла и ругань нападавших вызвали на лице солдата довольную улыбу. — Чего нас туда заманивать? Там же на вроде пещеры Аладдина. Придем, наследим, в рояль нагадим.

Огонь сверху и из рекреации первого этажа усилился, и если раньше охрана лениво огрызалась АКС-ами, то теперь заработало что-то более внушительное.

Бам! Первый выстрел отвалил над головой Всеволода солидный кусок перекрытия, и майор еле успел откатиться, как огромный шмат цемента и штукатурки тяжело рухнул на пол, окрашивая коричневые доски в белый цвет.

— СВД работает, — Курехин вжался в стену и опасливо поглядел в пролет между лестницей и площадкой второго этажа, откуда стрелял снайпер. — Но, то ли криво, то ли действительно загоняют нас в этот чертов подвал.

— Ломай уж, — махнул рукой Курехин.

Второй выстрел из винтовки отколол еще кусок штукатурки, придал сил Винни и он, быстро справившись с магнитным замком, потянул тяжелую железную дверь на себя.

Вопреки ожиданиям пахнуло плесенью и смрадом нечистот, но плотный огонь снайпера и рев автоматов осмелевшей охраны вынудили группу отступать вниз.

— Неправильный подвал, — захлопнув дверь последним, Лютый любовно шлепнул на косяк кусок пластида и, разведя усы детонатора, привычным движением намотал бечеву на чеку РД. Ловушка получилось примитивная, но действенная. Убить она, разумеется, не могла, радиус поражения, да и железная дверь мешали, а вот напугать, да так чтоб боец в портки наложил, это запросто.

Кто-то щелкнул фонариком, похоже, Лютый. Дружно застучав подошвами ботинок по каменным ступенькам, группа двинулась вниз. Лестница, как и подвал, командиру тоже очень-очень не нравились. Курехин насчитал уже сотую ступень, так глубоко они опустились, а конца края видно не было.

Громыхнуло, тяжело, авторитетно. Растяжка сработала? Нет. Скорее уж захлопнулась дверь мышеловки, впустив в себя наивных мышек и плотно запечатав вход. И вдруг все ожило, будто по мановению волшебной палочки. Кто-то, Всеволод даже не понял, кто именно, забористо выматерился.

Взвыли моторы в вентиляционных шахтах, вытягивая смрад и сырость, загудели, будто пчелы в развороченном улье, одна за другой лампы дневного света. Казавшийся узким тоннель осветился ярким белым сиянием, заставив бойцов остолбенеть. Массивная стальная дверь без признаков ручек или магнитных замков и два бойца на входе. Молчаливые спокойные фигуры в черной, переливающейся в искусственном свете броне. Наплечники, нагрудники, броники казались бутафорией, но спокойные лица охраны, сжимающей в руках АК, говорили о пугающей реальности происходящего. Что-то вновь зажужжало. Автоматическая пулеметная турель размером с хорошую гаубицу, проворно появившись из ниши под потолком, заметалась, смущенная обилием цели. Решив, что нарушители находятся ближе к входу, смертельная автоматика уставилась десятком стволов на майора и команду.

— Что будем делать, командир? — Лютый, и без того не блиставший южным загаром, стремительно сливался со стеной цветом кожи. Блоха и Винни застыли с открытыми ртами, а Семен, до этого практически не участвовавший в потасовке и предпочитавший прикидываться ветошью, вместо того, чтобы использовать выданный ему макар, готовился потерять сознание.

— Сема, не пыли, — майор ухватил аналитика за рукав и встряхнул как тряпичную куклу. — Нам еще твоих обмороков не хватало.

Охранники не предпринимали никаких действий, будто не замечая пришельцев, да и турель под потолком, игриво помигивая красным диодом, не спешила обрушить на головы бойцов дождь из свинца.

— Отдышались? — Голос звучал откуда-то из-под потолка и был майору очень знаком. Ехидный, прямой, излучающий силу и уверенность, он струился через динамики, обволакивая сознание и стараясь подчинить.

— Ну, вроде. — Повесив автомат на плечо, Курехин шагнул вперед и, щурясь от яркого света, глаза еще не успели привыкнуть к перемене обстановки, сделал шаг вперед.

— Тогда не делайте глупостей, — добродушно сообщил подземный голос. — Автоматическая защитная турель класса Леопард имеет скорострельность в сорок тысяч выстрелов в минуту, и ей, как вы понимаете, плевать на меткость. Опознавательных брелков у вас нет, а блокирующий портал захлопнулся. Да и потом, даже если вы сможете без потерь отступить наверх, то там будет стена из стали, а за ней тридцать ошалевших бойцов внутренней безопасности, коих вы, как я понимаю, безмерно обидели своим наглым поведением.

— Что вы предлагаете? — Нахмурился Курехин.

— Предлагаю поговорить, — довольно заухал голос. — Мне так не хватает простого человеческого общения. Еще десять лет назад я был человеком, не тенью, но ход жизни, события, происходящие в стране, и деформация личности почти заставили меня поверить в мою всесильность.

— Что? Так и будем говорить? — Усмехнулся Всеволод. — Тут?

— Нет, вы, безусловно, можете пройти. — Охрана на входе насторожилась и повела автоматами. — Но вам нужно будет разоружиться. Не я придумал, таков порядок.

— А по-другому никак?

— По-другому никак. — Заверил динамик. — Парни и турель вас отработают на ура, и ты это, майор, отлично осознаешь. Должен же сказываться боевой опыт.

— Мой боевой опыт подсказывает, что нас тут ждали с самого начала. — Покачал головой майор, — иначе как объяснить из рук вон плохую охрану комплекса?

— Верно мыслишь, — динамик вновь рассмеялся, — но не будем спешить. Все в свое время.

Один из охранников отделился от стены и вопросительно посмотрел на Курехина, безошибочно определив в нем лидера группы.

— Чего уж там, — Всеволод махнул рукой, с сомнением посмотрел на часы и положил на пол автомат. — Только сразу предупреждаю, на дальнейшие движения у меня часов двадцать, не больше.

— Этого нам будет вполне достаточно.

Встреча состоялась в просторном кабинете, стены которого закрывали полки с книгами. Вопреки ожиданиям, камина или еще чего-то показного тут не было, зато на столе стоял ноутбук и лампа, а в мягком кожаном кресле сидел…

— Ваши друзья подождут в другой комнате, проходите. — Человек, сидевший за столом был знаком каждому школьнику. Высокий лоб, небольшие водянистые глаза с крохотными зрачками, залысины и резкая речь… — Иванов улыбнулся и показал Всеволоду на свободный стул. — Присаживайтесь, господин майор. Нам с вами предстоит большой разговор, от исхода которого, возможно, зависит судьба миллионов.

— Господин премьер-министр…

— Вы ошибаетесь, майор. Для всех я именно он, но открою вам свой маленький секрет. Я всего лишь его двойник. Точный шаблон, копия, если угодно, существующий чтобы принимать на себя пули снайперов. Работа хлопотная, но платят хорошо.

— Так чем обязан? — Курехин упал на стул и с вызовом посмотрел на хозяина кабинета.

— Кот из дома, мыши в пляс. — Губы двойника прьемера тронула чуть заметная печальная улыбка. — Я ваш шанс на долгую и счастливую жизнь, Курехин, а вы, соответственно на мою. Ключевые фигуры заварушки находятся в Москве, а я, так уж срослось, в Питере.

Став двойником видного политического деятеля, Иванов в полной мере ощутил как преимущества, так и недостатки новой жизни. Путешествуя вместе с ним или порознь, он наговаривал на камеру выученные тексты, общался с указанными людьми и жал руку строго определенным шахтерам. Но первостепенной задачей было совсем не это. Андрей был двойником и дублером, способным в случае крайней необходимости, болезни или смерти лидера, подменить его, чтобы страна не осталась без своего вожака.

Любые личные контакты пришлось рубить на корню. Служба безопасности запретила ему пользоваться мобильным телефоном, компьютером, самому управлять автомобилем и вообще выходить из дома без соответствующего распоряжения оригинала. Жизнь Иванова разделилась на две части, одну из которых он проводил в Москве перед объективами фотокамер. Вторая, более спокойная с виду, но на деле не менее хлопотная и энергозатратная протекала в резиденции оригинала в Ленинградской области.

Переломный момент в его существовании произошел после досадного инцидента, когда не справившаяся служба безопасности пропустила какого-то сумасшедшего в толпу встречающих Иванова в аэропорту людей. Пулевое ранение, крики, много крови и долгие часы на операционном столе, а затем пол года реабилитации, дабы снова встать в строй, заставили Андрея по-новому взглянуть на свое нынешнее положение. Ошейник уже серьезно сдавливал горло, хотелось плюнуть на все, собрать чемоданы и укатить восвояси, только вот кто позволит? Куратор почти наверняка отдаст команду на уничтожение двойника, а личная охрана премьера обставит все в лучшем виде, да так, что и останки Андрея опознать не получится. Нужно было искать выход, и он его нашел, а точнее, выход нашел самого Иванова.

С оказией, которую можно было назвать чудом, в руки двойника попала папка, оставленная зачем-то на столе оригиналом. Со своей тенью премьер если и общался, то мимоходом, а вот замы его были вполне приветливы. Особенно сдружился Иванов с руководителем особых проектов, бывшим военным, а ныне вполне цивильным гражданином, по фамилии Скоряков.

Дослужившись до чина подполковника, Скоряков еще во времена службы имел какое-то отношение к новому проекту Советов, грозившему стать заменой ядерному щиту и начисто отбить у американских товарищей желание вести холодные, горячие и прочие температурные войны, но что-то не сложилось. То ли подвело финансирование, то ли на этапе согласования что-то пошло не так, но проект был временно приостановлен, а затем и вовсе заморожен. Когда же пошел дележ имущества, Скоряков и несколько сослуживцев, реально оценивающих стоимость проекта, прихватили интеллектуальную собственность и спешно покинули ставший суверенным Казахстан.

Проект пылился на полке, а его хозяева, ученые и программисты, пытались выжить в новой реальности рыночной экономики и плюрализма. Не многие остались на плаву, а пронырливые, вроде Скорякова рванули к власти, четко вычленив будущих лидеров в числе бывших комсомольских вожаков, рэкетиров, бандитов и прочего криминального сброда. Обворовав страну при приватизации, распилив бюджет и заключив с десяток контрактов на поставку топлива, новые хозяева страны успокоились и начали делить власть. Этот этап прошел для страны практически незаметно. Разве что бедных стало еще больше, да вполне оформилась та самая пресловутая черта бедности, за которой оказалась большая часть населения страны.

Слово за слово, услуга за услугу, Скоряков перебрался в Москву, где по очередной протекции старых приятелей из министерства обороны попал в один из информационных отделов полпреда президента, а оттуда прямиком отправился в Кремль. Внешне практически молниеносный, путь этот был труден и тернист. Унижения, взятки, мелкие услуги и большие одолжения, все семь кругов ада, через которые пробирался бывший военный, лелея в голове мечту пропихнуть в жизнь удивительные технологии, сулившие небывалые дивиденды. Он мог пойти и другой дорогой, найдя инвесторов или предложив разработки американцам, но природная жадность и осторожность заставляла разыскивать другие пути.

— Я безумно опечален, что история вашей жизни столь сложна. Одного понять не могу, каким образом она может спасти мой рассудок от безумия или чего еще похуже, приготовленного Новым рубежом? — Спокойно поинтересовался майор.

— Терпение, мой друг. — Иванов посмотрел на часы, словно ожидая чего-то. — Скоряков обманул меня, как я сам хотел обмануть свой оригинал. Он посадил меня на крючок, снял отпечаток личности и замкнул его в едином файле. Теперь я не просто его сторонник, я его раб. Сначала он просто намекал, а потом предложил мне заменить премьера. — Ну, чем ты рискуешь? — Ухмылялся он. — Верных людей у меня в аппарате выше крыши, мы все обделаем так, что и муха носа не подточит. На фоне тех двойников, что я повидал на своем веку, ты же самый идентичный. Разговор, походка, манера общаться. — А почему ты не обратишься напрямую к нему? — Удивлялся я. — Да потому мой друг, вторил Скоряков, что делиться, это одно, а жрать объедки с барского стола, совсем другое. У меня уже есть и негласная поддержка большой тройки, финансирование со стороны. Мне нужен оперативный простор, а премьер вскоре станет президентом. Вот разгул-то будет. Полигон в миллиарды баранов, вечная жизнь за копейку.

— И вы согласились? — Выгнул бровь Курехин.

— Отказался. — Усмехнулся Иванов. — Я же не упырь, хоть соблазн побыть игрушечным королем был сильно велик. — Тогда эта тварь пошла по другому пути. С меня в беспамятстве сняли отпечаток личности, и теперь я вынужден плясать под его дудку.

— Однако местами с премьером вы пока не поменялись?

— Это временно. Вот пройдет избирательная компания, потом выборы. Исход их, кстати, давно решен, а потом он войдет в комнату, а выйду уже я. Игрушечный король настоящей империи.

— Что вы хотите от нас?

— Помощи. Я могу дать команду о выводе вас из мозгового блокиратора и соединения электронной копии с реальной, но только после того как вы вытащите меня из этого ада. Вам только и нужно будет, что отклониться от курса. Как только я буду независим от Скорякова, я смогу послать его ко всем чертям, да и вы в накладе не останетесь. Как вас наградить, я придумаю.

— А почему вы сами не можете организовать экспедицию?

— Так я её почти и организовал. — Усмехнулся Иванов. — Ваше в ней прямое участие, кстати, не моя вина, зато подсказки и наводки моих рук дело. Как правило, попадая на полигон игровой среды, человек остается в полном неведении. Потому и смертность высокая, и дурачков в стране прибавляется ударными темпами. Удивительно, как Скоряков с компанией до сих пор скрывают свои эксперименты, диву даюсь. Впрочем, я тоже сложа руки не сидел. В охране президента, ГРУ и МВД, а так же в основной испытательной лаборатории, чей датацентр находится сразу под нами, есть и мои люди.

— Да, господин двойник, вижу фрукт вы еще тот. — Оскалился Всеволод, но тут же прикусил язык, встретившись с холодным колючим взглядом Иванова.

— Я живу как на вулкане, — скривился тот. — Вынужден вилять, лебезить, скрывать свои истинные намерения практически ото всех, но те люди, что меня окружают, верны мне как псы. Кому-то я помог с операцией для ребенка, кому-то посодействовал с получением средств для бизнеса. Все, кто находится вокруг меня, связаны круговой порукой без возможности дать задний ход. Кто предан от чистого сердца, а кто с подстраховкой. За годы работы тенью я научился видеть людей насквозь, и как только чую гнильцу, собираю досье, да такое что закачаешься. Стоит такому псевдоверному сделать неверный шаг и на белый свет всплывут такие подробности его биографии, что он превратится в грязь. Ту самую, из которой вылез.

— Ладно, сдаюсь. — Майор поднял руки вверх. — Не стоило так пылить. Я и сам зажат в рамки скорого перехода в состояние с жизнью не совместимое.

— Тогда сразу к делу, — губы Иванова исказила какая-то выстраданная гримаса. Взгляды тени и майора встретились. Курехин ужаснулся тому, что прочитал он в глазах Иванова. Этот человек никого не боялся, точнее, больше никого не боялся, как это могло быть только у затравленного волка. Ни эмоций, ни сочувствия, ода лишь слепая ярость и готовность защищать свою жизнь до последнего клочка шерсти, капли крови, глотка воздуха. — У вас в команде осталось трое непричастных к делу господ. Это, как вы уже поняли, временно безработные Блохин и Лютиков, и подполковник ГРУ Капустин. С последним особенно интересно. Достичь столь высокого положения за считанные годы, не вылизывать чужие задницы и иметь авторитет и любовь подчиненных. Я даже знаю его секрет, но к нашему делу он не относиться.

— И то, правда, — сморщился Курехин. — Оставим Винни в покое и займемся нашими баранами.

— Да, верно, — Андрей кивнул и безумным взглядом впился в майора. — Один ты, майор, не справишься. Ваша программа-шпион хоть и наделена особыми свойствами, но артподготовку устроить не может, да и Давыдов, как бы он не поднатаскался за последние игровые месяцы, не боец. У вас есть трое опытных, проверенных в горячих точках боевика. Далее все просто. Ваша локация вычислена до последнего пиксела. Ваши друзья добровольно входят в систему, и вы, как бы это выразить, идете в несколько другую сторону.

— Отклониться от курса?

— Да. Верные мне люди пересчитают точку перехода и внесут изменения в код, где вы сможете найти мою цифровую копию. Как только я пойму, что все нормально, я дам команду на новую программу, и вас выбросит прямиком в финал.

— А что если я откажусь? — Нахмурился Всеволод.

— Воля ваша, — развел руками двойник премьера, — только ни перед оригиналом, ни перед Скоряковым я отчитываться не намерен. Вас просто уничтожат, физически. Следы же своего присутствия в комплексе в столь щепетильный момент я подчищу лучше любого специалиста.

Переброска прошла почти буднично. Верные боевые товарищи, услышав о просьбе Курехина, согласились, даже после того как майор в красках описал все возможные последствия эксперимента.

— Кровоизлияние в мозг, отказ органов, токсическое заражение… — Всеволод еще раз обвел взглядом троицу но ни один мужичина не дал слабины.

— Ладно тебе, командир, — взял на себя смелость Вини, — чего уж там. Знали, на что шли тогда, знаем во что лезем сейчас. Ведь другого выхода, как понимаю, нет и не предвидится.

— Есть один, — Всеволод смущенно развел руками. — Дождаться пока моя копия даст жару всем жутикам в моей голове, но зная, что в ней твориться, я бы на цифрового двойника сильно не надеялся. Да и какая у него поддержка. Аналитик, да компьютерный вирус.

— А значит меня со счетов? — В лабораторию просочился Давыдов и присев на табурет потянулся к пробиркам, закрепленным на стенде, от чего тут же получил по руке бдительным лаборантом.

— Не пойми меня, Сема, неправильно, но я уж лучше со своими. — Кивнул майор.

И снова ящики с аппаратурой, и катетер на руке, но на это раз все будто в игре и не с тобой происходит, а будто со стороны. Блохин молча смотрит в потолок пока люди в белых халатах стучат по клавиатурам и закрепляют на лбу электроды, Лютиков заметно нервничает. Бойцу явно не по себе. Он и раньше больницы не любил, а сейчас и вовсе не питал к ним нежных чувств. Один только Капустин почти весел. На лице загадочная ухмылка, в глазах боевой азарт от близкого боя. В голове незнамо что.

— Готовы? — Парень за пультом обернулся к кушеткам. Кто-то хмыкнул, кто-то поднял вверх большой палец, кто-то матюгнулся. Приняв все это за согласие, парень вдавил кнопку. Жидкости побежали по трубкам. Мониторы оживились, выдавая потоки информации. В воздухе как будто запахло озоном, как после грозы. — Раз, два, три, — готовность копий тридцать процентов. Сопротивление подсознания умеренное.

— У меня отклонение от нормы на три децибела, — это связист, крутит ручки, подстраивает технику.

— Готовность копий сорок три процента. — Парень за пультом напряжен, но делает это почти привычно, как будто газировки налить. Никто не обращает внимания на подопытных. Тянет в сон, во рту мерзкий стальной привкус, усиливающийся с каждой минутой. Реальность растягивается, будто резина, расслаивается на тысячи тонких нитей. Сознание кричит, не в силах отделить химические реакции от реальных событий.

— Долго еще? — Вини скрежещет зубами, комкая белоснежную простынь.

— Готовность девяносто процентов, пропускная способность канала в норме. GSM-вышки работают на полную.

— Долго еще? Все тело ломит, будто под самосвал попал. — Это уже Лютый. Лежит смирно, но закусил губу, так что по подбородку заструилась тонкая струйка крови.

— Болевые ощущения сильные? — Беспокоится лаборант за пультом.

— Терпимо, — цедит боец. — Но почему я не отключаюсь?

— Так надо, — бормочет белый халат. — Так надо, терпите. Экстренный вброс.

Восемь дней до часа «икс». День. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Дверь крохотной камеры, толстые железные прутья в пару сантиметров толщиной, выходили в общий коридор, а за ним, если заглянуть за поручни, можно было увидеть всю грандиозность сооружения. Тюрьма как тюрьма, просто очень большая. Экран, вмонтированный в стену, был защищен тремя слоями плексигласа, и почти нон-стопом проводил информационную атаку на любого оказавшегося в заключении. Очевидные следы повреждений от заточек, кулаков и каблуков ботинок ярко свидетельствовали о нежелании заключенного слушать всю эту ересь, но парень на записи был доволен и свеж, а сама трансляция продолжалась почти весь световой период и умолкала только после отбоя.

— Тюрьма Сан-Антонио, крупнейшее пеницитарное заведение современности, — делился с экрана лощеный субъект в дорогом костюме, непрерывно суша десны и поправляя галстук. — Четырнадцать корпусов разбитых на сектора по степени тяжести преступлений заключенных, независимая энергостанция, универсальные охранники, новейшая разработка компании «Базис Секьюрити Рубеж» оберегающие покой местных граждан, трехразовое питание, библиотека. Все это и не только финансируется корпорацией, давая честному человеку, возможность не платить за тех, кто преступил закон. «Базис Секьюрити Рубеж» — пионер в области безопасности жизни человека. По проекту инженеров возведенный комплекс стал неприступной крепостью, а сами заключенные образцовыми гражданами. Продуманная система наказаний и поощрений, схемы движения, немедленное пресечение агрессивных действий. Будь лоялен к своему сокамернику. Ты выйдешь на свободу честным человеком.

В какой то момент Всеволод понял, что все страхи и переживания, что так умело генерировала система, принадлежали отнюдь не Семену. Давыдов, находящийся в соседней камере, и вовсе в ус не дул, предпочитая покой собственного тюремного блока, а вот для Курехина это представлялось большой проблемой.

Локация, где они очутились сразу после перехода, оказалась большим помещением с серыми бетонными стенами, и странными устройствами, закрепленными по всему периметру. Не было ни техники, ни оружия, ни даже перочинного ножа, а вместо всего этого имелись толстые решетки на окнах, автоматические турели под потолком и хмурый парень в форме мышиного цвета, не спеша щелкающий по клавишам компьютера.

Майор оглянулся, и снова был неприятно поражен. Чуть позади, на расстоянии вытянутой руки за ними возвышались две механические четырехногие громадины, с поблескивающим значком «Безопасность», на начищенных до блеска бронированных пластинках закрывающих то место, где у обычных хомо-сапиенс частенько располагалось лицо.

— Первого давай. — Тяжело вздохнул парень за клавиатурой, и цепкий стальной манипулятор охранного механизма вытолкнул вперед Хелла. — Так, так, так, — почти нараспев произнес серый, и забряцал в ящике стола в поисках кружки. Еще пару минут он старательно накладывал песок, вскрывал чайный пакетик, а затем совершал вояж туда и обратно в дальний конец помещения, чтобы налить себе кипятка и куллера кипятка.

— Хочу поинтересоваться, что тут вообще… — резкий болевой шок и Всеволод сам того не желая оказался на полу.

— Заключенным не следует вступать в разговор первыми, — довольно приятным, почти женским голосом пояснила одна из машин, пряча шокер куда-то в недра своего бронированного смокинга. — Любое общение происходит только по инициативе охранного периметра и служащих рангом не ниже мастер-сержант. Разве вас не снабдили кодексом прав, которые вы могли изучить в ходе транспортировки в комплекс?

Вместо того чтобы ответить, Курехин благоразумно кивнул, и с неким оттенком иронии взглянул на застывших позади него секьюрити. В обычном, не компьютерном мире, до таких технологий еще не доросли, и если и было что-то подобное, то глубоко внутри военных лабораторий, скрытое за семью печатями и охраняемое столь же ревностно, как главный государственный секрет или военную тайну. Существо, по-своему уродливое и неприятное, было выполнено почти безукоризненно. Каждая ступня-нога была снабжена сервоприводом. Это было слышно по характерному звуку, когда робот-убийца, изменяя положение туловища, перемещался по залу. Толстые бронированные листы, закрывающие почти весь корпус, были не цельными, а имели некоторые прорехи, сквозь которые можно было различить кинематику. Другие пластины были ширмой, скрывающей несколько видов оружия, и некоторые из них выскакивали время от времени из бронированных окошек, будто кукушка из часов. Роботы тестировали собственный план вооружения, что стало ясно после того как тот, что не участвовал в экзекуции, вдруг застыл как истукан и сообщил радостным голосом.

— Система безопасности закончила контрольный тест. Тип теста девяносто семь, огнестрельное оружие и боезапас. Код теста зеленый.

Парень в форме, совладав с чаем, снова уселся в кресло, повернулся к Хелу в пол оборота и долго щелкал по клавишам. — Странно, — бормотал он, бросая частые взгляды на проводника. — Очень странно. — Десять минут поиска окончательно испортили хмурому служаке настроение.

— Тут какая-то ошибка, — наконец выдал он. — Идентификатора по вам нет, уважаемый, распоряжения тоже отсутствуют. Побудьте пока в комплексе изоляции.

Робот-садист дернулся и, тяжело шагнув вперед, довольно бодро направился в дальний конец тамбура, подталкивая перед собой проводника. Проводив взглядом странного гостя, парень в форме сделал над собой волевое усилие и, отхлебнув из замызганной чашки немного горячей жидкости, переключился на оставшихся.

— Следующий. — Новый толчок и на этот раз вперед шагнул Давыдов. — Так, посмотрим. Ничего интересного. Несколько правонарушений административного толка, штраф по закладной. Ах, вот, — парень расцвел от увиденного на мерцающем мониторе. — Вождение в состоянии алкогольного опьянения. Что же вы, гражданин.

Семен что-то хотел возразить, но память об ударе током по ничего не подозревающему Всеволоду быстро остудила его пыл. «Что будет, то будет». Решил консультант. Все то время, что он стоял в ангаре, Давыдов пытался понять, что же с ними все-таки происходит. В этот раз ситуация была несколько иная, чем та, к которой он уже почти начал привыкать. Завязки не было. Ни бегства по пересеченной местности, не пальбы по движущимся мишеням, ни обратного огня, ничего такого с чего можно было бы начать. Просто миг осознания, и вот ты уже заключенный, а за спиной у тебя возвышается машина для убийства, готовая в любой момент пресечь все твои попытки бегства. Турели под потолком, и странные устройства по периметру, которые Семен идентифицировал как камеры слежения, тоже оптимизма не внушали, да и тяжелая стальная дверь, портал в полметра толщиной, куда увели проводника, являлся единственным видимым выходом из этого помещения. Решетки на окнах были прочнее некуда, стены непоколебимы, и даже если бы аналитик вдруг изловчился и, увернувшись от цепких манипуляторов охраны, смог каким-то чудом проникнуть сквозь прутья решетки, то оставалось еще сотни две немаловажных фактора, готовых перерасти в кровоизлияние в мозг и отправить единственно верного носителя на больничную койку. В худшем, скорее всего смерть.

Тюрьма, это явно была она, а значит, за стенами блока имелась охрана, забор и пущенная поверху егоза. Но что было еще не так в этом мире? Пулеметные турели на крышах? Ток по колючей проволоке? Ров с серной кислотой? Знать бы еще, а пока лучше не отсвечивать и изучать обстановку.

— Вы приговорены к трем года заключения умеренного режима в первом блоке тюрьмы Сан-Антонио. На выходе вы подвергнетесь санитарной обработке. Все личные вещи будут упакованы и по желанию сохранены для вас, а затем выданы после истечения срока наказания. Возможности апелляции нет. Возможности связи с внешним миром нет. Возможности подать жалобу не существует. Добро пожаловать в твой новый дом, парень. Привыкай.

Когда Семен остался в помещении почти один, служащего тюрьмы можно было не считать, турель шевельнулась и уперлась тупым многоствольным рылом почти в переносицу Курехина. Конечно, она висела под потолком, но складывалось такое впечатление, будто стальная смерть, где-то рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Шевельнись не так, скажи неправильно слово, поведи себя в данной ситуации неправильно и механизм извергнет из себя рой свинцовых пчел. В какой-то момент Всеволод готов был поклясться, что механизмом управляет не автомат, но оператор, сидевший где-то вне досягаемости и бдительно следя за их реакцией. Просчет, и вот уже кнопка нажата, а турель дергается на держателе, вгоняя в тело бедолаги одну свинцовую подружку за другой.

— Теперь с вами, — парень вновь отхлебнул чая и отставил кружку в сторону. — На счет вас, гражданин, особое распоряжение. Роботы-надсмотрщики присутствовали только для того, чтобы отконвоировать тех двоих. Вы же на особом контроле. Бывший полицейский, идеальный послужной список. Пара наград даже есть, как погляжу. Вы будете помещены в блок одиннадцать, строгий режим. Пять лет, которые вам дал суд, вы, думаю, не протяните. В блок почти наверняка прошла информация о вашем прибытии, и многие отбывающие там пожизненное, будут рады всадить заточку в мента. — На лице парня отразилось почти натуральное сожаление.

— Но как-же так. — Внутри у Всеволода все похолодело. Как сотрудник органов он отлично знал, как относятся к бывшим полицейским в подобных учреждениях. Как правило, если кто-то из сотрудников получал срок, то его отправляли в специальную тюрьму, где такие же, как он проворовавшиеся, коррумпированные или просто несостоятельные, тянули свою лямку, без особой угрозы для жизни. Но если о нем тут знают, то зеки должны были из кожи вон лезть, лишь бы дотянуться до его скромного горла. Смерть тут, кстати, была не сильно страшным вариантом развития событий. Гораздо эффективнее и приятнее для криминального элемента было унизить, или по-простому, опустить мента.

— Сам не знаю. — Парень вновь забарабанил по клавишам. — Видать, насолил ты кому-то сильно. Знаешь, а на первых порах я тебе помогу. Организую проход до камеры. Сейчас все заключенные на прогулке во внутренних дворах корпусов. У тебя полтора часа чтобы сдать свои гражданские пожитки и, так сказать, влиться в коллектив.

Оставшись один, тюремный клерк вновь зачем-то открыл дела новых заключенных и в некотором раздумии пролистывал их. На глаза так же попался и рапорт береговой охраны, капитана Макарова, чей катер пошел наперехват бежавшим заключенным. Одно лишь было странно. В момент перехвата эта троица как будто беглецами вовсе не являлась и откуда пришел сигнал о побеге, в рапорте тоже указанно не было. Данные по тройке появились будто из воздуха. Не было их, а теперь хлоп, и пухлые файлы, повествующие о неправедной жизни, уже есть в базе данных. За сухими строчками отчета не было ясно, как Капустин и его подельники смогли пройти полосу охраны на пирсе, спустить плот и, запасшись большей долей безумия и скромным провиантом пуститься вплавь в открытое море.

— Зачем? — Засомневался клерк. — Бред какой-то. Такое впечатление, что этих зэков достали из кармана прям посреди воды и маякнули береговой, чтоб их забрали, а затем к нам отвезли.

Впрочем, особо задумываться о странной подтасовке фактов клерк и не думал. Впереди был конец смены, добрая порция пива с луковыми кольцами в баре и футбольный матч на большом экране, и чтобы заранее не портить себе настроение, он поспешно закрыл файл, запаролил компьютер и спешно засобирался.

Семь дней до часа «икс». День. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Вини остановил фургон почти на въезде в поселок и, открыв окошко, ведущее в кузов, помахал рукой. Переброска принесла массу неожиданностей и начисто дезориентировала бойцов. Вот подвал и горы дурно пахнущих пробирок, и вот уже ты лежишь на грязных досках пирса, а вокруг рыскаю непонятные типы, стремясь поживиться на дармовщинку. Впрочем, подготовка снаряжения оказалась на высоте. Неподалеку за ржавым остовом списанного «корыта» притаилась бронированный грузовичок, а несколько АК в кузове и добрый боезапас давали шанс на успех. Выдвигались споро, едва отряхнув запачкавшуюся одежд. Броневик покинул порт и началась основная игра.

— Почти приехали, упыри, выгружаемся.

— Приехали? — Лютый открыл глаза, печально вздохнул и начал разминать затекшие суставы. — Может, пожрем сначала?

— Тебе бы все пожрать. — Блохин, не заснувший ни на секунду с того момента как был снят слепок сознания, а он, к своему удивлению, оказался в какой-то деревне, в сарае забитом курами, дерьмом, бронированным грузовичком и десятком автоматических стволов различного применения, желание товарища подкрепиться почему-то не поддержал.

— Нет в тебе, брат, здоровой доли пофигизма, — хмыкнул Лютиков.

— Хорош бакланить, — Капустин заглушил двигатель, выпрыгнул из кабины и, обойдя фургон, распахнул заднюю дверь. — Тут мозговать надо. Был бы у меня полк, вскрыли бы эту скорлупу как нехрен делать. От наших действий зависит, выживет ли командир или нет, так что если жрать, то на ходу.

— Да говори ты толком, — Лютый вылез наружу, прихватив с собой бинокль и начал шарить окулярами по лесистой окрестности. — Природа не наша. — Наконец заявил он. — Дорожки ухоженные, лес чистый. Ни тебе осколков стекла, ни пьяных рож у покосившихся заборов. Что с вводной?

— Подай, — Вини кивнул Блохину, и тот, расстегнув саквояж, вынул толстую папку с документами и передал её товарищу.

— Локация-зона, — с сомнением прочитал тот. — Спецы сказали, что тут не так все просто. По легенде некая корпорация взяла на себя тяжкое бремя по надсмотру за заключенными почти по все территории Евразии. Корни у корпорации южно-амеркинские, посему и тюрьму назвали Сан-Антонио, или по-нашему Блаженный Тоша. Это не государственное учреждение, всем там управляет «Базис Секьюрити Рубеж», лидер мирового рынка по защитным технологиям, средствам активной самообороны и охраны периметра. Сама Сан-Антонио, огромный закрытый комплекс из почти тридцати блоков. Каждый размером с квартал. Община почти, полностью закрытое и самодостаточное заведение с передовыми системами охраны, включающими в себя интеллектуальные системы ведения боя и полукибернетические организмы подавления сопротивления. Проникнуть внутрь невозможно ни с воздуха, ни с суши, ни с моря.

— А что с системой допуска и персоналом?

— Последний нанимается компанией. — Винни вновь зашелестел страницами. — Основное собеседование в центральном офисе корпорации, проверка по всем фронтам. Платят хорошо, потому и конкурс на место, да и открытые вакансии тут не особо частое явление. С допуском тоже сложно. Идентификация по коду ДНК. Один образец в базе данных самой Сан-Антонио, другой в центральном офисе. Данные вшивают в ладонь в виде чипа. Прислоняешь грабку к сканеру, система чешет код со своих баз, одновременно связываясь с головным офисом, и только после двойного подтверждения сотрудник получает допуск в то или иное помещение.

— А если нахрапом? — Резонно предложил Лютый. — Ну, взять эту шарашкину контору штурмом. Забрать командира и тикать оттуда во все лопатки?

— Помимо пассивной защиты, в комплексе присутствует и активная, — продолжал читать Капустин. — Турели самонаводящегося огня имеют свою личную базу кода допуска и сличают каждого находящегося в комплексе охранника со своими данными. Если что-то не так, то тебя просто нашпигуют свинцом.

— Так, подожди. — Лютый закончил физические упражнения и полез в сумку в поисках съестного. — То есть получается, что проникнуть туда можно двумя способами. Первый, долгий и трудный в качестве охранника комплекса, или технического персонала, ремонтников и прочего. Второй…

— Верно мыслишь, — кивнул подполковник. — В качестве заключенного. Если нанявшись в корпорацию, ты не факт что окажешься в Сан-Антонио, то совершив противоправное действие, будешь кантоваться там наверняка.

— Значит стволы не для штурма?

— Верно. Будем нарушать закон. Только без жертв, это к тебе, Лютый, относится персонально.

— А как нарушим-то?

— Давайте банк грабанем, — оживился Блоха. — Всегда хотел сказать что-то типа «Внимание, это налет. Мобильники складываем в сумку. Никому не двигаться, кроме сотрудников банка, которые сейчас отсыплют нам миллион долларов в облигациях на предъявителя».

— А почему не в долларах США?

— Балда ты, Лютый. Ну, какие тут баксы? Крутые парни берут только облигации. Это же закон жанра.

— Но сколько это займет времени? — Вдруг забеспокоился Лютиков. — Арест, подготовка документов в суд, камера предварительного содержания, очередь.

— Система правосудия тут что-то вроде конвейерной ленты, — вновь углубился в данные, выдернутые из враждебного кода специалистами ГРУ, Капустин. — Вроде как деньги налогоплательщиков берегут. Если доказательств выше крыши, есть показания свидетелей или данные с камер видеонаблюдения, то разбирательства не будет. Сразу пойдешь по этапу.

— Ну, так что, банк грабить будем?

— Только вот где нам тот банк взять?

Будто по наитию Винни отнял у товарища бинокль и, забравшись на ближайший холм, на поверку оказавшийся чьим-то погребом, начал шарить взглядом по окрестностям. На полях работала техника, комбайны, уверенно вгрызаясь в золотистые колосья, медленно ползли по земле, а чуть поодаль, за ними тащились небольшие грузовички с высокими бортами, собирая выбрасываемые из податчика зерна вперемешку с растительным мусором. Чуть левее, по направлению к поселку чадил трактор, из последних сил тянущий за собой цистерну без опознавательных знаков, а на самом въезде в населенный пункт, около магазина мирно застыл почти такой же, как и у них, бронированный фургон, с одной лишь только разницей. На борту у той машины красовалась надпись «Инкас-Трейд».

— Вопиющая халатность, — Винни почти сокрушительно покачал головой. — Ну, кто же перевозя крупную сумму денег наличностью, останавливается около ларька, чтобы купить сигарет?

— Что там? — Откусывая на ходу от яблока, Лютый проворно забрался на холм, вслед за товарищем.

— Инкасы. — Поделился тот. — Все как по заказу.

— Серьезно, — Лютиков отнял бинокль и впился взглядом в броневик. — Не бывает так.

— Да сам понимаю. — Нехотя согласился подполковник. — Настолько все удобно, что вызывает кучу вопросов. Будто знают о нашем присутствии. Будто ждут.

Восемь дней до часа «икс». День. Локация 4. Временной отрезок 1:3

От одежды пришлось избавиться. Всеволод думал посопротивляться, но новая автоматическая турель под потолком только повела рылом, как все сомнения тут же улетучились. Оставшись голым, Курехин проследовал в следующее помещение, где его взвесили, сняли отпечатки пальцев, произвели экспресс-забор крови, а затем отправили в следующее помещение.

Войдя в плотно закрытый тамбур, по совету электронного голоса из динамика в потолке, майор зажмурился и тут же почувствовал на своей коже струи холодной воды. Отчетливо запахло чем-то химическим, кожа отчаянно зачесалась, а когда он все-таки открыл глаза, то к своему неудовольствие обнаружил покраснения на руках и ногах.

— Действия антисептика скоро пройдет, — заверил невидимый наблюдатель. — Пройдите в камеру обсушки, а затем в раздевалку, где вас ждет дежурный робот-надсмотрщик и комплект одежды. Добро пожаловать в Сан-Антонио, ваш новый дом в ближайшем обозримом будущем.

После этих слов Всеволод уже не сомневался. За ним наблюдают и наблюдают пристально. Последовав совету незнакомца, прикрывая причинное место руками, Курехин засеменил в следующее помещение, где его обдали струи опять же холодного воздуха. Будто бы воды было не достаточно. Дождавшись пока пленители смилостивятся, и новая дверь скользнет вбок, стуча зубами и синея, как старая курица на задворках морозилки, майор выскочил в заключительную часть унизительного лабиринта, где чуть не столкнулся с выпуклой нагрудной броней надсмотрщика, спокойно поджидавшего своего подопечного в раздевалке.

При виде арестанта робот оживился и, залязгав сервоприводами, грузно шагнул вперед.

— Одевайтесь, заключенный, — манипулятор указал в сторону скамьи, на которой была сложена оранжевая роба, грубые ботинки с квадратными носами и сверток с неизвестным содержимым. — Сейчас мы проследуем в камеру.

Тяжело вздохнув, Всеволод принялся одеваться, отметив впрочем, что одежда была в пору, а к ботинкам даже прилагались черные носки. Шнурков вот только не было, как, впрочем, и пуговиц на оранжевой куртке. Все держалось на липучках.

— Последний штрих, — робот вновь шагнул, и острая боль от мелькнувшего щупа вновь пронзила Курехина. — Следящий чип. — Тут же пояснил электронный охранник. — По нему мы всегда будем знать, где вы находитесь, каков тонус вашего организма, не голодаете ли вы и не нуждаетесь ли в медицинской помощи. При попытке самовольно извлечь модуль слежения, сам модуль этого не допустит. Взрыв, инициированный в ходе нештатного хирургического вмешательства, скорее всего, лишит вас руки.

Семь дней до часа «икс». День. Локация 4. Временной отрезок 1:3

— Хоть и вилами все по воде написано, но ехать им больше некуда. — Лютый в последний раз окинул дорогу придирчивым взглядом и направился к коптящему воздух броневику.

— С чего ты взял? — устремился за ним сомневающийся Блохин.

— Да с того, — отмахнулся боец. — Дороги хоть и чистенькие, но кое-где лужи и размывы имеются. Провинция, чего уж там, за всем не уследишь. Покрышки у машины направленные, это по следу протектора понятно. Их по-другому ставить возбраняется. Остается только включить мозги и по рисунку протектора на земле, понять, откуда она прибыла. По мне так с юга. Далее, из поселка идут всего две дороги. Судя по карте, одна в сторону торфяных разработок, вторая к казино. Торф может и денежное предприятие, но бабки оттуда возить нечего. Нету там наличности, исключая зарплатные дни. Казино же, вот оно, кстати, — расстелив потрепанную бумажную карту прямо на траве, Лютиков ткнул в нужную точку пальцем. — Там и налик, и суммы достойные. Туда инкасы и едут.

— Тогда на повестке дня два вопроса, — сдался Блоха. — Первый. Кто сможет нам гарантировать, что забрав выручку, машина не уйдет по другому маршруту? На этом поселке свет клином не сошелся. По твоей же карте от этого населенного пункта расходится еще две ниточки. Одна выводит на шоссе, вторая и вовсе стелется вдоль всего восточного корпуса Сан-Антонио.

— Развилка, она и в Папуа Новая Гвинея развилкой останется, — вдруг поддержал сумасшедший план подельника Капустин. — Надо просто заслать гонца, он и даст отмашку. Броневичок у нас живой, многолошадный. В миг простофиль догоним, даже если они в другом направлении двинут.

— Ну, предположим мы достанем легкий транспорт, — поморщился Блоха. — Допустим, все пойдет по плану, и вскроем консервную банку…

— Без жертв!

— … я помню, помню. Предположим, что в течение следующей недели мы уже будем чалиться на нарах этого прекрасного закрытого заведения пансионного типа. Но скажи мне, Винни, как на духу, каким образом мы выберемся за стены этой неприступной крепости? Ты же сам упоминал, что это частная лавочка, нашпигованная всем, что только можно, лишь бы предотвратить побег.

— Предоставь остальное мне. — Капустин усмехнулся, развернулся и направился прямиком в поселок, откуда, не спеша, поскрипывая пружинами, наконец, отъезжал порожный грузовик. — Мне бы только мотоцикл, али мопед.

За неделю до известных событий. Реальность. Москва. Лубянка

— Ну и жару ты задал со своими компьютерными играми. — Бывший подчиненный Капустина, Прохоров, жизнерадостный крепыш с выступающей передней челюстью и глазами навыкат, для простого обывателя представлялся неким архитипом бандитов девяностых, чей образ старался поддерживать на людях. Однако, Прохоров, а для друзей Иван, был совсем не так прост, как хотел казаться для постороннего взгляда. Умелый управленец, талантливый программист, человек с тысячей идей и возможностями их воплощения, попав под начало тогда еще майора Капустина, быстро пошел в гору и, обогнав босса в некоторых технических аспектах, был переведен в смежный отдел информационного подавления, где смог развернуться на широкую ногу. Именно к нему, зажатый со всех сторон секретностью, сроками и еще бог знает чем, Винни и обратился в первую очередь, когда почувствовал к чему идет все дело.

— Ну и как успехи? — Усмехнулся полковник, поглядывая на впечатляющие звезды на плечах товарища.

— Сложно было, — развел руками Иван. — Я четыре дня бился над кодом. Вроде бы ничего сложного, простой набор шифрования, не страшнее Блекбери, но если там код достаточно примитивен, хоть и витиеват, тот тут он кажется незаконченным.

— Среду, где предстоит действовать, представляешь?

— Могу предположить, — Прохоров многозначительно поднял палец вверх, указывая в натяжной потолок собственного крохотного кабинета, заваленного компьютерным барахлом едва ли не до подоконника, — только предположить, что сам код генерирует рандомную локацию, исходя из каких-то базовых значений. Основа уже есть, ядро, оно у каждого потока одинаково, а вот результат с визуализацией самого образа неизменно разный.

— Локализовать сервера можно?

— Найти где стоит железо и ретранслятор? Да бога ради. Тебе когда надо?

— Слушай, Вань, — Капустин вздохнул печально, почти с надрывом, обведя взглядом кабинет бывшего подчиненного, и поманил его пальцем. — Ты сколько меня знаешь?

— Лет семь, наверно, — нахмурился Прохоров.

— И каким ты меня видишь?

— Ну, даже не знаю, — Иван замялся. — Нормальным.

— А точнее?

— Ну, не обижайся только, но хитрый ты, что лисья жопа.

— Верно. — Усмехнулся Винни. — Еще.

— Прямолинейный часто, но себе на уме. — Попав в струю, продолжил Прохоров. — К себе не подпустишь, если что, но и своих не бросишь. Боевое прошлое и стоптанные солдатские сапоги сказываются.

— Еще.

— Ну, все вроде. С тобой бы я в разведку пошел.

— А что касаемо умственных расстройств?

— Ну а кто сейчас без них?

Мужчины рассмеялись, и Иван полез в ящик стола. Через секунду, скинув ненужные платы он последовательно разместил штоф с коньяком, две рюмки и початую плитку шоколада, свинтил пробку с бутылки и разлил алкоголь.

— Вздрогнем?

— А почему бы нет?

Коньяк был уничтожен, в лучших традициях боевого братства, заполирован шоколадкой «Аленка» и Капустин продолжил.

— Теперь слушай, Ваня, слушай и не перебивай. Появятся вопросы, записывай, но не уверен, что смогу дать тебе на все ответы. Я и сам человек подневольный, но в этом деле, в которое тебя посвящать буду, имею шкурный интерес. Принципы, честь, воинское достоинство, как бы напыщенно и фальшиво это не могло прозвучать.

Полтора часа у Капустина ушло на рассказ, и за все это время Прохоров не проронил ни слова.

— Ну, что думаешь? — Осторожно поинтересовался полковник.

— Думаю, — Иван закусил губу, комкая в пальцах бумажную салфетку. — Что бред это. Если бы подобные технологии существовали, то любой здравомыслящий человек их в наживу бы превратил.

— Например?

— Пример тебе привести? Да бога ради. Хоть бы индустрия развлечений. Сняли с тебя слепок, бац, и ты уже Д`Артаньяк. Бегаешь по Парижу, лупишь по башке гвардейцев кардинала и грязно волочишься за крошкой Боанасье, напрочь игнорируя мужа бакалейщика. Это же горы денег! Будут деньги, будет и власть. Бабло, как говорится, всегда исправно побеждает зло.

— Но в том лишь случае, если ты бизнесмен.

— Ну почему сразу делец? Было бы желание, а выгоды найдутся. Путь же, что ты мне тут нарисовал, попахивает глобальным безумием. Слишком он сложен для старта.

— Сложен для тебя, для меня, но не для тех, кто всем этим заправляет. — Кивнул Капустин.

— Ладно, — наконец сдался Иван. — Сколько бы ереси в твоих словах не было, но это многое объясняет. Понятно, почему поток настолько разветвлен. Становится ясно, почему столь малое количество информации передается в три, а то и в четыре повтора, да и совершенно понятно, почему сами цифры зачастую дублируются со стороннего оборудования.

— Иди ты!

— А ты не знал? Система защищена почище форт Нокс. Со стороны её не завалить. Обрушишь одну стенку, на ее место тут же подключится другая. Одна только надежда со всем этим совладать…

— И какая?

— Атака изнутри.

— А люди?

— Тут сложнее. Либо в расход, либо брать один из командных пунктов и ретранслировать все в обратном порядке, давая команду на разблокировку. Третьего не дано.

— Я собираюсь отправиться туда. — Наконец вымолвил полковник.

— Рехнулся? — Ивана даже перекосило. — Ты представляешь себе весь риск предприятия?

— Да.

— А по мне так ты вовсе не в курсе. Тут несколько ключевых факторов. Скан с твоей башки снимается в том лишь случае, когда некоторые участки головного мозга заблокированы. То, что человек их не использует, вовсе не значит, что они бесполезны. Серое вещество в черепушке вообще тайна за семью печатями даже в нашем двадцать первом веерке. Блокировка осуществляется медикаментозно, а по другому тебе в пузо отраву, а она уж по крови шагает. Где гарантия, что получив порцию яда ты, не отбросишь берцы?

— Варианты?

— Подождать. Пощупать яйцеголовых за мягкое подбрюшье. У всех есть свои слабые стороны. Одни боятся огласки, другие боли, третьи опасаются не только за себя. Выловим, надавим. Я тебе клянусь, что логово этой мрази я высчитаю за пару дней.

— Не могу я ждать. — Развел руками Капустин. — Время и так на исходе.

— Хорошо, справился твой организм с химией. Жив остался. — Продолжил развивать тему Иван. — Но дальше? Как я понял из твоего рассказа, слепок полностью жизнеспособен в виртуальной среде и крепко связан с носителем. Худо слепку, несладко и тому с кого он снят. Смерть электронной версии приравнивается к похоронам оригинала.

— Это оправданный риск.

— А как ты собираешься оттуда выбираться?

— Захватим лабораторию, выдернем искусственно. Ты же говорил, что за пару дней найдешь?

— Да найду я её. — Отмахнулся Прохоров. — Энергию они должны жрать не по рангу. В каком районе напруга просядет, там и наши голуби.

— А что насчет атаки изнутри?

— Ну, скажем так, это не совсем атака. Скорее прокол, информационный коридор. Некая последовательность кодов, или как аналог в реальном мире — одноразовая отмычка. Поскольку внешний барьер непреодолим, то изнутри проколоть его будет достаточно просто. Пробиваешь запрос, мои спецы подключаются в режиме онлайн и высылают тебе ништяк. Действовать так можно пока не посинеешь, или пока сама система безопасности не опомнится.

— Сколько у меня будет попыток?

— Две, три в лучшем случае.

— А что за подарки?

— Танк могу выслать. — Довольно кивнул Иван. — Сляпать его не сложно. Модель заготовки для тестовых полигонов МинОбороны у меня на хардах. Поделятся, не переломятся. Главное, чтобы потом это наружу не всплыло. Чувствую, полетят головы. Ой, беда будет после огласки.

— А как это будет выглядеть?

— Тебе визуализация нужна? Хочешь брелок на шею…

— Потеряется.

— Часы на браслете.

— Отнять могут.

— Мля, ну можно капсулу под кожу. Вроде шпионской, только с кодом вместо стрихнина. Прокусил зубками собственную клешню, получай гранатомет. Еще раз цапнул, вертолет. Одна только беда. Если ты, скажем, вертолетом управлять не умел, то и в виртуальной локации не сможешь. Тут собственные знания и навыки нужны. Скажем, язык изучить ты в виртуальной среде можешь. Мышечная память тут не нужна, а вот рисовать у тебя не выйдет. Азы одни.

— Ладно, — кивнул Вини. — Понял я тебя. — Когда будут готовы эти капсулы?

— А когда тебе надо?

— Ровно тогда, когда будет ясно, где находится датацентр Рубежа.

— То есть, через полтора дня. Получишь флешку и программатор. Он что угодно заколхозит. Пойдешь в этот ад идеальным слепком с сюрпризом. Сходи пока в отдел, потряси моих лоботрясов. Они тебе все доходчиво объяснят.

Восемь дней до часа «икс». Вечер. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Стальной охранник остановился около лифта и втолкнул Всеволода в открывшиеся двери.

— Требуется соблюдать распорядок дня, — монотонно вещал гигант. — Любые беспорядки строго пресекаются. Далее следует наказание. Незамедлительно. Мгновенно.

Курехин не слушал железного болвана. Весь его ум сейчас был направлен на то, чтобы выжить, остаться в живых. Зеки скоро узнают, кто он такой и начнется сущий ад. Тут уж не о побеге думать, а о том, чтобы проснуться по утру одним куском.

Лифт тем временем высветил цифру шестьдесят четыре, и распахнувшиеся двери открыли унылую картинку ярко освещенного коридора с чередой стальных решеток вместо дверей.

— Следуйте по маяку, заключенный, — посоветовал робот. — Отклоняться от него вам не позволит активная система подавления сопротивления. Распорядок дня будет вывешен в вашей камере, так же как и основные правила поведения, а так же мероприятия комплекса.

Шагнув вперед, майор остановился, ожидая каких-то пояснений, но вместо них из ниши в полу выскочил странный объект и, призывно помигивая ярким красным диодом, побежал вдоль по коридору.

— Вот ты значит, какой маячок. — Всеволод покосился на шевельнувшуюся турель в углу и быстро зашагал вслед за крохотным проводником. Камеры были пусты. Заключенные были на прогулке во внутреннем дворе, и идти пришлось, слава богу, в полном одиночестве. Достигнув нужной клети, светлячок подпрыгнул и вновь скрылся в полу, а Всеволод осторожно шагнул в камеру.

Условия заключения были сносные. Мягкая постель, кабинка с унитазом, рукомойник. Туалетная бумага и то имелась, а наличие под потолком телевизора и вовсе привело в замешательство. Не камера, а пансионат. Ни тебе запаха пота и фекалий, ни десятка соседей с неприятными намерениями. Живи, не хочу. Вот только жить тут действительно не хотелось. Нужно было домой, к Светке. Еще хотелось врезать по морде тому, кто все это устроил и желательно не по виртуальной проекции, а так, чтоб самые натуральные зубы оказались на самом взаправдашнем полу.

Первый день заключения прошел почти буднично. Распаковав сверток, майор обнаружил там мыльно-рыльные и, срывая полиэтиленовые упаковки, разложил на полочке перед рукомойником зубную щетку, кусок мыла и бритву с помазком. Бритва была какая-то странная. Майор попытался ей что-то разрезать, но пластиковый корпус со стальной полоской просто скользнул по ткани оранжевой робы. Волосы же бритва снимала прекрасно. Зеркало, вмонтированное в бетонную стену тоже за оружие сойти не смогло. Три слоя плексигласа не давали возможности добраться до вожделенного осколка, да и сам осколок нужно было еще сделать.

— Может вилка в столовой? — Про себя решил майор и, отложив на попозже поиск средства самообороны, продолжил раскладывать вещи.

Через некоторое время коридор наполнился голосами и тяжелой поступью бронированных ног. Это возвращались с прогулки заключенные. Мимо камеры Всеволода один за другим шли оранжевые робы, с безразличием, или наоборот, интересом оглядывая вновь прибывшего. Слышалась тихая ругань, кто-то делил сигареты и дурь. Другие, похоже, ни сколько не стесняясь присутствующих сторожевых киборгов, делали ставки на местном тотализаторе. В камеру Курехина, меж тем заглянул лысый мужик с бородкой эспаньолкой и, смерив новичка презрительным взглядом, поинтересовался.

— За что чалишься?

Привычки и жаргон в этой локации не менялись, но вот как ответить на вопрос, не зная схожи ли современные статьи с местными, майор затруднялся.

— Растраты, — поморщился он.

— Иди ты. И даже не скажешь, что не виновен? — Лысый оскалился, показывая редкие желтые зубы. — А по мне так мент.

— Одно другому не мешает.

— Ну да, ну да. — Лысый согласно закивал и боязливо оглянувшись, бросил на пол крохотный сверток. — Многие тут тебя хотят на перо посадить. — Прошипел он. Причастные и нет, без разницы. Жди гостей, красавчик, а пока ждешь, советую выбрать, петухом или мертвым ментом.

Был человек, и не стало, растворился в топе проходящих мимо. Грохотали шагоступы охранников, скрипели петли дверей, слышалось перешептывание и бормотание, а Всеволод все продолжал и продолжал смотреть на мятый сверток на полу, пока, наконец, не подошел и поднял нежданный подарок. Сев на нары, майор аккуратно развернул сюрприз и с удивлением уставился на игральную фишку.

— Вот те на. — В бытность рядового опера, Курехин многим перешел дорогу и одно из дел, за которое он получил повышение, было по раскрытию сети подпольных казино. Конечно, и сама сеть была не единственной, да и кормившихся с нее немало, но так уж вышло, что помимо всего прочего, Всеволод был главным свидетелем обвинения. Что за чудо произошло тогда, сказать сложно, но криминальный авторитет Куликов, по прозвищу Злой, курировавший часть игорного бизнеса боссами своими был сдан и отдан на публичную порку общественности. После вынесения приговора Злой попал за решетку и умер от туберкулеза. Но, то было в реальности. В этой локации Куликов был зол, злопамятен, и больше всех остальных хотел удовлетворить садистское любопытство на предмет цвета крови сотрудника правоохранительных органов. Тоже мне невидаль. Будто у них кровь другая. Уколи палец да любуйся до мартышкиного заговенья

— Привет, командир. — Фишка вздрогнула и вдруг заговорила человеческим голосом.

— Винни, ты? — Ахнул майор.

— Я и не только. Слушай и не перебивай. — Зачастил Капустин. — Это пробой, информационный канал который до сих пор не прикрыли. Времени мало, так что запоминай. Мы тебя вытащим.

— Я не один…

— Всех вытащим. Мы сейчас на этапе. Завтра поутру будем в Сан-Антонио. Ты там, где вообще?

— Да как ты это делаешь?

— Ты где, придурок?!

— Одиннадцатый корпус. Девяносто шестой этаж. За придурка ответишь.

— Прости, погорячился. Из чего я кстати говорю?

— Из игральной фишки.

— Хрена себе! Ну, спасибо хоть не из унитаза. Держись там, командир, тебе продержаться максиму пару дней. Со мной Лютый и Блоха. Выведем.

— Твоими бы устами. — Всеволод тяжело вздохнул и, отложив волшебный кругляш, уставился на медленно закрывающуюся решетку. — Жду.

Семь дней до часа «икс». Раннее утро. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Сон не шел и потому, майор просто скучал, уставившись в потолок и невольно прислушиваясь к шевелениям за стенами камеры. Жизнь ночью в этих узких клетушках не замирала ни на секунду. И случилось то, чего он ожидал, явились ночные гости. Образ Злого в его памяти был замылен, но вся скользкость его натуры, бегающий взгляд и повадки падальщика были прилежно перенесены на новый образ его виртуального близнеца, получившегося еще более отталкивающим, чем оригинал.

— Здорово, начальник, как жизнь? — Куликов присел на корточки около решетки и почти дружелюбно посмотрел на своего злейшего врага.

— Лучше чем у тебя. — Тихо, сквозь зубы, процедил майор, не вставая с постели.

— Ну, это как посмотреть, — Злой залился тихим лающим смехом. — Все мы тут в одном корыте наполненном дерьмом. Но знаешь что самое вкусное?

— Валяй, чего уж там. — Майор сел на кровать и подперев рукой подбородок, с интересом посмотрел на собеседника. — Убивать пришел? А кишка не тонка?

— Убить я тебя не могу. — Снова зашелся в лающем кашле Злой. — Чип проклятый мешает. Чуть всплеск адреналина и все, приплыли. Сразу вычислят кто. Есть пара уникумов, что научились эти штуки обводить вокруг пальца, но услуги их очень дороги. Есть правда одно место, спортивный зал, где парни тренируются. Есть у меня для тебя одно предложение, мент.

— У тебя? Ко мне? — Натурально удивился майор.

— Да, у меня и к тебе. — Злой и мускулом не шевельнул, а лишь еще внимательней впился во Всеволода ненавидящим взглядом. — Убивать в Сан-Антонио тебя никто не будет. За смерть тут смерть, сразу, без промедлений. Но вот ад на земле я тебе устроить могу со всем нашим старанием. Впрочем, ты можешь этого избежать, потешив и меня, и заключенных и даже персонал этой дыры.

— И как же?

— По пятницам здесь бои. Прямо в спортивном зале. Маячки бойцов глушатся, и там уж делай, что тебе должно. Хочешь, искалечь противника. Хочешь, жизни лиши. Выходи на ринг против меня.

— А если я откажусь?

— Я бы на твоем месте этого не делал. — Оскалился Куликов. — Ментов тут не любят, а ментов-пидоров еще больше. Ты даже не представляешь как это весело, не спать с неделю, или питаться одним хлебом. Много интересного может быть, ой как много.

В честность Злого и его намерения выйти на бой с чистыми руками майор не верил ни на грош. Может, и здорово было, что чип мог указать на виновника убийства, и именно это сдерживало гнилого до мозга костей человечка, но вот так, вызвать драться на равных? Такие люди по-честному никогда не играли. Но Винни обещал пару дней, а до пятницы были именно эти сорок восемь часов, которые, вместо того чтобы сносить издевательства и пытки, можно было посвятить более приятным занятиям.

— Хорошо, — наконец вымолвил Всеволод. — Я согласен.

— Вот и чудненько. — Злой аж затанцевал на корточках. — Вот будет потеха.

— А ты вообще, Куликов, как из камеры вышел?

Зек вновь закудахтал, и весело подмигнув майору, вытащил из кармана робы пластиковую карту.

— Тут ведь можно хорошо устроиться, если не курва да по понятиям. — Охотно пояснил он. — Я ведь не просто из своей хаты выйти могу, но и в твою пожаловать. Решетка камеры Всеволода скрипнула и начала отходить в сторону. Майор встрепенулся, мгновенно оказавшись на ногах и ругая себя за то что снял тяжелые ботинки с квадратными носами, которые бы сильно пригодились в драке, но Злой, вместо того чтобы метнуться вперед и вцепиться в горло обидчика, вновь произвел манипуляции с пластиком и прутья стальной преграды снова встали на место.

— Значит так? — Поморщился Курехин.

— Значит так. — В тон ему подтвердил Злой. — Ну ладно, мент, покедова. Живи пока, кушай сытно, да жди боя. Вот будет потеха. Вот потеха.

Проводив глазами Куликова, майор вновь тяжело опустился на кровать и крепко задумался. Неспроста Злой решил позвать его на драку. При жизни гражданин Куликов не то что бойцом, а драчуном не был. Поговаривали что и крови боялся, и всему на свете предпочитал огнестрел, вместо того чтобы впечатать зубы противника в его же глотку. В общем, размазня. По такому пройдешь и не заметишь. Вот только неподдельная радость заключенного мешала все карты. Ну, право слово, не мазохист же этот Злой? Или все-таки обещания зека о том, что Всеволода не тронут, как обычно не стоят и выеденного яйца? Все это можно было выяснить только на практике.

Семь дней до часа «икс». День. Реальность. Петергоф.

Черный и красный, и не понятно где небо, а где земля. Два единственно верных цвета. Один, сырой земли, другой крови струящейся по клинку возмездия, справедливости, а зачастую и имперских амбиций.

— Так, давление в норме. — Лаборант остановился около панели приборов и осторожно заглянул внутрь камеры через толстое, почти в руку толщиной стекло иллюминатора. Каждый день, заступая на смену, он проверял подопытных. Измерял температуру, амплитуду колебания волн, проверял стабильность интернет-канала и еще сотни необходимых параметров для жизнедеятельности этих странных существ. Жалко ему их не было, ибо историю каждого из них он знал назубок. Военные преступники, истинные арийцы, люди, не считавшие количества жизней положенных ими во славу науки и третьего рейха на алтарь собственного пытливого ума. Теперь они находились в несколько иной плоскости, сами невольно обрекая себя на столь странное существование. — Давление в норме, — вновь пробормотал лаборант и сосредоточенно забарабанил карандашом по стальной обшивке кабины.

— У тебя все нормально? — Крохотный передатчик на груди вдруг ожил и подмигнув диодом поинтересовался. — Смену ведь сдавать. Что ты так долго?

ПРЕДАТЕЛЬ…

— Что ты сказал? — Лаборант нахмурился и скосил глаза на передатчик на лацкане белого халата. — Какой предатель?

— Я спрашиваю, смену сдавать. Чего так долго?

— А предатель?

— Да я почем знаю, причем тут предатель? Больше надо спать и меньше смотреть на смене шпионские киношки. Вот и мерещиться ничего не будет.

— Да, действительно. Переработал. — Парень захлопнул папку и прикоснулся к вдруг разболевшимся вискам. — Глова раскалывается…

— Так иди на пост, дадим тебе колес от головы. — Поделился динамик. — Жалко, что ли?

— Да, да. Сейчас, только закончу.

— Ты уверен? Помощь не нужна?

— Нет, спасибо, отбой.

— Ну как знаешь.

Передатчик зашипел как капля воды на раскаленной сковороде и затих.

СЛУШАЙ МЕНЯ!

— Да кто это, черт меня раздери?! — Лаборант выронил папку и с ужасом во взгляде прижался к стене камеры. — Кто тут? Если вы не прекратите свои идиотские шутки, я вынужден буду вызвать охрану!

Новая вспышка боли в висках ушла куда-то глубоко в мозг, и оттуда, рассыпавшись миллиардом импульсов, разлетелась по нервным окончаниям.

УСИЛИТЕЛЬ! ОТКЛЮЧИ МЕНТАЛЬНЫЙ БЛОКИРАТОР!

Глаза парня в белом халате вдруг стали пусты. Перешагнув через папку, он безвольной походкой марионетки отправился на другой конец комнаты и, отомкнув железный щит, потянулся к одной из сотни кнопок блокирующего пульта.

— Ментальный блокиратор отключен. — Мертвым голосом произнес он.

УСИЛИТЕЛЬ!

— Он работает на альфа-частицах, на половину мощности.

СТО ТРИДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ ОТ НОМИНАЛА.

Рука лаборанта потянулась к ручке усилителя и стрелка под стеклом, дернувшись, угнездилась в красной зоне перегрузки.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. ТЕПЕРЬ ТЫ НАЙДЕШЬ ОРУЖИЕ И НАПРАВИШЬСЯ НА ПОИСК ПРЕДАТЕЛЯ. ОН СРЕДИ НАС.

Восемь дней до часа «икс». День. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Уже через тридцать минут после того как фургон с деньгами был остановлен, а умные инкассаторы предпочли капитуляцию, нежели пополнить своими именами некрологи на последних страницах вечерних газет, боевую тройку уже окружили плотным кольцом и под рев сирен и мигание проблесковых маячков настойчиво советовали сдаться.

Каково же было удивление стражей порядка, когда буквально спустя пять минут после начала операции злоумышленники остановили на обочине грузовик и, побросав автоматы на землю, сами шагнули в руки правосудия.

— Гора денег, — Лютый печально вздохнул, глядя на матерчатые мешки с банковскими печатями, унылой горкой мостящихся в дальнем конце фургона. — Мне бы одного такого на полжизни хватило.

— Легко пришло, легко ушло. — Пожал плечами Блохин, подставляя руки под стальные браслеты. — И на твоей улице, любезный, еще праздник будет.

Правосудие в локации оказалось молниеносным. Снятие показаний, отпечатков пальцев и подписанное злоумышленниками признание в КПЗ задержаться не позволили. Пробыв за решеткой не больше двенадцати часов, они были погружены в автозак и в зале суда выслушали свой приговор. Три года заключения в тюрьме Сан-Антонио.

Первые признаки могучей корпорации управляющей пеницитарной системой появились почти сразу после оглашения приговора. Автозак сменился бронированным фургоном, браслеты на руках титановыми кольцами с силовым полем и следящими маячками, а охранники, вычурными бронированными гигантами, дружелюбно поглядывающими на своих подопечных сквозь прорези забрал.

— «Базис Секьюрити Рубеж» приветствует вас, — механический монстр тяжело шагнул на встречу, сканируя тройку осужденных и одновременно сверяясь со свежими данными в базе корпорации. — Вы проследуете в тюрьму Сан-Антонио для отбывания заключения. Попытка побега в ходе этапирования приведет к немедленно детерминации. Саботаж прибавит к сроку заключения до сорока процентов от срока приговора. В ваших интересах вести себя примерно.

— Спасибо и на том, — Довольный собой Капустин кивнул и первым полез в недра грузовика. Лютиков и Блохин последовали вслед за товарищем, а за ними, запечатывая двери, в кузов загрузился и электронный болван. Грузовик пыхнул двигателем, заколотился и чуть с натягом тронулся, сдвигая свою тяжелую тушу с места. Первая часть плана была исполнена с блеском. Оставалось только найти в комплексе Курехина, а уж затем и выбраться наружу.

— Ну и как мы все это будем делать? — Тихо прошептал Блоха, опасливо косясь на застывшего в углу колосса.

— Увидишь, — усмехнулся Винни. — Козырь в рукаве у меня имеется, да притом не один.

Остановка дабы оправиться и размять затекшие суставы произошла по прошествии трех часов и, выбравшись на обочину, под недремлющим электронным оком, троица направилась в кусы.

— Ты чего? — Лютый с удивлением увидел, как Капустин вцепился зубами в руку.

— Прикрой. — Винни сплюнул кровь на землю и что-то неразборчиво забормотал.

— Как ты это делаешь?

— Командир? Ты?

— Сам дурак….

За этим странным диалогом Винни с собственной кистью бойцы наблюдали с нескрываемым интересом, а когда переговоры закончились, и Капустин кое-как спрятал пораненное место под рукав, они снова направились к фургону.

— Что это было? — Лютый кивнул на пораненную руку товарища.

— Сюрприз с воли. — Усмехнулся тот. — Это же закрытая локация, по сути, единая база знаний.

— И много у тебя таких сюрпризов?

— Да пока не засекут. Безопасность пока еще не дернулась, но если запеленгует сигнал в реальный мир, то быстро раскусит алгоритм, так что этим злоупотреблять не стоит.

— А что она еще может?

— Поживей, заключенные, без разговора. — Загрохотал охранник за спиной.

— Стволы будут, — заверил Вини. — Стволы, и может быть что-то еще.

Семь дней до часа «икс». Утро. Реальность. Петергоф.

Здание, к которому привел бойцов Давыдов оказалось не чем иным как Институтом радиоэлектроники имени Попова. Это открытие вызвало бурю негодования среди собравшихся.

— Заведение насквозь военное, к тому же Военно-Морское, — печально покачал головой Всеволод. — Ну, пусть даже Блоха с Лютым через пол часа подъедут, и что с того? Штурмом их не взять, президентская дача недалече, так что узнают за считанные секунды.

— А зачем обязательно штурмом? — Удивился Семен. — Все бы вам стрелять да гранаты разбрасывать. Чем обычная-то проверка плоха?

— Какая проверка может быть в таком заведении? — нахмурил брови Вини.

— Да самая обычная, — начал уже закипать Давыдов. — Санэпидемстанция, пожарные, КУГИ. Да что угодно. Неужто у вас корочек соответствующих не найдется?

— Понятно. — Майор взял телефон и начал деловито инструктировать бойцов, а когда закончил свой разговор, заметно повеселел.

— Должник у меня один есть из неотложки. — Довольно произнес он. — Вот он нам с машинкой и халатами подмогнет. Да и Лютый с Блохой с мигалками быстрее доберутся.

— Я решительно не понимаю, коллега, почему вас не беспокоит испытуемый номер два. — Благообразного вида пожилой мужчина в белом халате сидел в кресле у камина и неторопливо размешивал сахар в фарфоровой чашке. Напротив него в таком же кресле расположился высокий худой тип. На лице худого играла блаженная улыбка.

— Пустое, Дмитрий Вениаминович. Не стоит отвлекаться по мелочам. Система безопасности нашего комплекса универсальна, аппаратура безотказна, так что нам с вами ничего не грозит.

— А если придется сворачиваться? — Не уступал пожилой ученый. — У меня же тут горы информации. Целая библиотека отчетов и проб, пленки, в конце концов.

— Друг мой, — худой перевел взгляд на собеседника и покачал головой. — Вы живете в век цифровых технологий. Все данные давно уже переведены и отсканированы, — В тонких пальцах худого появился серебристый прямоугольник флешки и он помахал им. Да и потом, с чего вы взяли, что мы будем куда-то переезжать. У нас тут лаборатории, отлаженные каналы поставки, в конце концов, мы работаем под эгидой местного и Федерального правительства, а это что-то да значит. Нет, Дмитрий Вениаминович, как не крути, а прикоснуться к абсолютному порядку хочет каждый. Вспомните, сколько хотели отлистать американцы за ваши разработки?

— Помню, — кивнул ученый и отхлебнул из чашки. — И был удивлен, но они хотели слишком много. Исходные бинарные коды, синусоиды постоянности, и все то, над чем мы трудились так тяжело и долго. Вот захотели бы они стать не хозяевами, а компаньонами, вышел бы другой разговор.

— Да, — усмехнулся худой. — Теперь они кусают локти. ГРУ уже утомилось вытаскивать из рядов наших программистов их шпионов, да отражать цифровые атаки извне. Одно хорошо, хлеб свой едят не напрасно.

— А что наш столичный гость?

— Отдыхает. Вчера прибыл из электронного сафари. Сегодня спит. Двойнику как всегда отдуваться на открытии саммита большой двадцатки.

В дверь внезапно постучали, и на пороге гостиной появился запыхавшийся лаборант.

— Господа, — осторожно кашлянув в кулак, посетитель сделал неуверенный шаг вперед. — В институте происшествие, у человека сердечный приступ.

— А мы-то чем можем помочь? — Удивился пожилой.

— И то верно, вызывайте скорую. — Предложил худой. — Нам еще шумихи вокруг института не хватало. Не превращайте бытовой случай в повод для сплетен в желтой прессе.

— Да скорая-то уже прибыла, но безопасники волнуются. — Развел руками лаборант.

— А что не так? — насторожился худой.

— Неправильная скорая, говорят.

— Так пусть проверят? Им же деньги за их труды платят. Оторвут жопу от кресла и прогуляются.

— Делают. Я вас зашел предупредить. Все строго по инструкции.

Препаратов симулирующих тот или иной недуг в арсенале ГРУ всегда было предостаточно. Иногда чтобы уйти от слежки или выскользнуть из цепких лап преследователей, агент принимал таблетку или делал инъекцию, падал на пол и дергался в абсолютно безопасных для себя конвульсиях, тоскливо ожидая карету скорой помощи. Были на вооружении и более серьезные химические препараты способные имитировать смерть или сердечный приступ. Сегодня решили ограничиться духовым ружьем и имитацией инфаркта.

Убедившись, что безопасники, привыкшие к сытой и спокойной жизни, потеряли бдительность окончательно, Капустин поймал в прицел духовушки одного из проходящих мимо студентов, плавно надавил на курок, и послал крохотный дротик в цель.

Дальше все развивалось по обычному сценарию. Парень почувствовал укол в шею, но действие препарата было настолько стремительным, что он и объяснить ничего не успел, осел и потерял сознание. Всполошившиеся друзья и знакомые вызвали из санчасти врача, и тот, на глазок определив сердечный приступ, бросился вызывать скорую. В это время, аккуратно взломав считок с коммуникационным оборудованием, в трех кварталах от института, Лютый уже коннектился и ловил сигнал всполошенного медработника.

— Ало, скорая. Из института Попова беспокоят, говорит дежурный врач, Синицына.

— Да, слушаю. — На губах Лютого играла довольная улыбка.

— У студента предположительно сердечный приступ.

— Диктуйте адрес.

— А вы нам номер автомобиля сообщите. У нас же полувоенное учреждение, мне надо сообщить на КПП.

Семеро нянек — дитя без глаза. Уже через десять минут карета скорой помощи, сверка проблесковыми маячками и завывая сиреной, вкатила на задний двор института.

— Ваш путевой лист, — дернулся лейтенантик на КПП, но Всеволод только осадил его взглядом, прихватил сумку с медицинскими необходимостями и потопал внутрь.

— Не лезь ему под руку, — шепнул Капустин, добросовестно играя роль доброго санитара. — Нас с конца смены выдернули. Возвращались из Нового, с вызова, а тут вы. Человек двадцать семь часов на ногах.

— Но не положено же! — Попытался возразить дежурный, — но башмаки Курехина уже гремели по ступенькам лестницы.

— Где больной? Почему никто не встречает? Вы думаете, у меня других дел нет, как ваших студиозусов от белой горячки лечить?

Служба безопасности объекта работала нарочито медленно, как будто что-то выжидая. Первый охранник, рослый парень в черном костюме, появился, только когда Курехин вступил в рекреацию, но тут же совершил непозволительную ошибку, подставил под удар шею. Такой прыти от эскулапа он естественно не ожидал, булькнул от прилетевшего в кадык кулака и плавно спустился на пол.

— Что там? — Лютый присел на корточки около деморализованного врага и первым делом изъяв у него ТТ, по хозяйски отправил в карман халата. Документов у охранника не оказалось, если не считать корочки ЧОПа «НОВЫЙ РУБЕЖ», что вызвало оживление в рядах нападавших.

— Бонус, — в руке Лютого, прикрывавшего лестницу и проход на нижний этаж оскалился тупым дулом «Пернач», — уши с него снимите.

Десантник оказался прав. Как только Блоха сдернул с лежащего охранника наушник и вставил себе в ухо, его буквально оглушил взорвавшийся эфир.

Первых двух бойцов сняли легко. Здоровый Капустин просто опустил на головы выскочивших на открытое пространство костюмов стулья. Настоящие деревянные, не какой-нибудь там новомодный пластик на алюминиевых ножках, они грохнулись о дубовые головы, и еще двое аккуратно расположились на полу. Огневого контакта, правда, избежать не удалось, но времени что-то планировать и разрабатывать более детально не оставалось. Электронные часы с секундомером на руке майора показывали, что до конца отведенного срока оставалось чуть больше двадцати двух часов.

— В учебных корпусах аппаратуры быть не может, — Всеволод щелкнул предохранителем табельного и уверенно надавил на курок. Во лбу нападавшего мужика, на беду свою вылетевшего к группе на полном ходу, образовалась дырка. Цивильные ботинки на кожаной подошве не позволили сманеврировать и, поскользнувшись в тщетной попытке уйти с огневой траектории, тот получил быструю смерть.

— А где же им быть?

Появившийся из дверей черного хода Семен, радостно сжимая в руках цевье АК, бросился к схеме эвакуации.

— Вот, спецназеры, ну даете, как же вы до этого воевали, — бормотал аналитик, вглядываясь в красные стрелки на схеме. — Потребление должно быть постоянным, но расположение публичным. Присутствие ученых и лаборантов не должно вызывать вопросов.

— Живее шевели мозгами, — Лютый выматерился и спрятался под лестницей, а на место где он только что стоял, обрушилась автоматная очередь, вспахивая краску на стене. Безопасники явно обиделись и принялись играть всерьез, что подтвердил и Блоха, прилежно слушающий перебранку охраны в эфире.

— Первый этаж собираются перекрывать, и подвал…

— В подвал нам нужно, — вдруг озарила Семена единственно верная мысль. — Там вам и электрика, и кому не положено, не ходят, а кому надо, всегда доступ есть, и ехать никуда не требуется. Не исключено что у этих хмырей в здании даже кабинеты имеются.

— Значит, ищем и быстро.

Семь дней до часа «икс». Утро. Локация 4. Временной отрезок 1:3

Утро в тюрьме Сан-Антонио начиналось по распорядку. В шесть утра подъем, перекличка и сверка списков с личным составом. Казалось, куда может деться человек из закрытой клетушки за ночь, однако исчезало и исчезало немало. За кем-то приходили механические монстры, связывали по рукам и ногами и уносили в неизвестном направлении, других находили мертвыми, но это было реже. После переклички всех гнали на ужин, но поскольку личного состава насчитывалось едва ли не больше трех тысяч, то в столовую корпуса приходилось идти в три захода. После было свободное время, возможность посещения спортивного зала и библиотеки, но большинство предпочитало уединяться в собственных камерах.

Курехин двигался в потоке будто прокаженный. Сторонились его все, боясь даже плечом задеть. Прожженные уркаганы, члены националистических группировок, простые воры и матерые грабители огибали майора и прятали глаза.

— Что тут происходит? — Бубнил про себя сбитый с толку Всеволод, ковыряясь ложкой в вязком пюре на тарелке. Завтрак, хоть и простой, но сытный, на подносе имелся, и, последовав примеру остальных заключенных, Курехин сначала спустился в столовую, а затем, пройдя по раздаче, нашел свободный столик и принялся за насыщение организма.

— Присяду, — пожилой мужчина с породистыми чертами лица и идеальным маникюром уселся напротив Всеволода и кто-то из заключенных мгновенно поставил перед ним поднос с едой.

— Да чего уж там? — Курехин подцепил на кончик вилки пюре и, отправив его в рот, сморщился от странного пластикового вкуса.

— Жрачка не нравится? — Зек усмехнулся и отправил в рот добрую порцию крахмальной каши. — А я привык. Вот только, сколько сижу, большего идиота, чем ты мент, я не видел.

— Нас не представили, — Хмуро произнес Всеволод.

— Да, конечно, — улыбнулся мужчина. — Пьер Кальм. Сто одиннадцатая. Только за это и смогли привлечь. Руки подавать не буду, уж не обессудь.

— Чем обязан разговору? — все еще хмуря брови, осторожно спросил майор.

— Да вот решил прийти посмотреть на смельчака. — Пьер расплылся в улыбке, показывая ряд белоснежных зубов. — Ты ведь со Злым стрелку забил на пятницу? Бой уже анонсирован. Ставки один к сорока пяти, замечу, против тебя. Парень ты крепкий, но с биоморфом не справишься.

— Что такое биоморф? — Насторожился Курехин.

— Да ты с Луны, что ли свалился? — Расхохотался Кальм и, отодвинув от себя поднос, с новым интересом посмотрел на собеседника. — Беседовать с ментом мне не западло. Я вор в законе, могу себе это позволить в присутствии братвы. Спрашивай, смертник.

— Почему меня не убили сразу?

— Злой заступился. Он тут все круги ада прошел с момента заключения. Я бы на твоем месте сам бы на заточку нарвался, вместо того чтобы против него на ринг выходить.

— Я его не боюсь.

— Смело, но Злому плевать. Он свое дело знает.

— Что такое биоморф?

— Субдпродукт. Переходное звено в эволюции человека и робота. Думаешь, «Базис Секьюрити Рубеж» просто так нас столует. Мы у него на полном обеспечении. Многие идут на сотрудничество, дабы скостить срок. Даже у смертника есть шанс выйти на свободу, поучаствовав в экспериментах корпорации. По сути, Злой бы тут и года не протянул. Мелочный, слабый, никому не нужный расходный материал, который даже для пустякового дела в силу ненадежности не пристроишь. У нас закрытое общество, мент, государство в государстве. Пусть тебя не обманывают датчики в твоем теле и неусыпный надсмотр роботоохраны. Правят тут зеки, вполне легально. Раз в три года даже проходят выборы главы комплекса, пахана, если тебе так будет удобнее.

Биоморф — это первый шаг к управляемому киборгу. Идеальный военный проект. Кстати, неудачный. — Пьер хмыкнул, видя растерянность Всеволода. — Из тела подопытного вынимают все ненужное, вставляя определенные узлы. Мускульная сила увеличивается в разы, реакция бесподобна, выносливости вагон. Одно лишь но. Невозможно управлять невменяемым подопытным, а все они, кто пошел на эксперимент, сходят с ума регулярно. За десять лет я не слышал ни об одном случае, когда все прошло бы так гладко, как хотелось бы корпорации.

— Что будет, если я выиграю?

Всеволод встретился с цепким взглядом авторитета и с секунду они сверлили друг друга, ментально, почти ощутимо. Губы вора в законе расплылись в почти милой улыбке.

— Сильным почет. — Наконец кивнул он. — Будь ты хоть трижды мент или крыса, победив биоморфа, ты станешь неприкасаемым. Только не будет этого. Никто в этой тюрьме не может справиться с ними голыми руками. Видел я десятки боев, сотни бойцов, желавших срубить денег по легкому. Видел и этих полууродов, и даже когда он оставались без половины черепа, то не то что выжить умудрялись, а побеждали. Печально другое.

— И что же? — Всеволод отложил вилку и отодвинул поднос.

— Не убьет тебя Злой. — Секунду посомневавшись молвил Кальм. — Изуродует, да. Руки-ноги переломает, верно. Может быть, выдавит глаза и сломает позвоночник. Скорее всего, вырвет язык. По существующим ныне законам эвтаназия запрещена, так что остаток дней ты проведешь прикованным к постели, под капельницами и аппаратами искусственного дыхания, исправно гадя под себя. Я бы сдох, мент, я бы лучше сдох.

Новость оказалась сногсшибательной, но вполне ожидаемой для самого майора. Чего-то подобного, каверзы, подставы, двойной игры он и ожидал от Куликова, но чтобы вот так, без вариантов, этого он в полной мере осознать не смог. Страх таившийся внутри, в дальнем уголке души, выбрался наружу и окружил своими липкими объятиями. Конечно, Пьер мог и шельмовать. Ну, поставил он на Злого в этом бое солидный кусок, зная что у того есть туз в рукаве, и на всякий случай решил подстраховаться, попытавшись деморализовать противника. Что ж, это у него получилось. Стать инвалидом, недееспособным, потерять всякую возможность влиять на свою судьбу, это было даже страшнее смерти. Еще оставалась Светлана, Светка, яркий огонек, но об этом можно было пока забыть.

Всеволод уже было решил погрузиться в свои печальные думы, как посетители повалили к нему, будто в мавзолей. Воры, грабители, мошенники, авторитеты в законе и простые шестерки, каждый вдруг решил взглянуть на человека, добровольно согласившегося на бой со злобным, сошедшим с ума биоморфом.

— Ну, ты, мент, герой, — ухал сквозь прутья решетки какой-то наркоман. — Не думал что вы такие крутые. Зауважал почти.

— Могу дать заточку, — бубнил здоровенный лоб с длинным белым шрамом, уродовавшим лицо от левого виска до правой скулы. — Вскроешь себе вены и порядок.

— Можно спрыгнуть башкой вперед с лестницы, — советовал низкий бледный тип с бегающими глазами. — Если удачно сложится, сломаешь себе шею.

Наконец поток схлынул и майора оставили наедине с собственными мыслями, а их, если признаться честно не было ни одной. Голова была совершенно пустой. Идеи, обходные маневры, домашние заготовки, все это было пустым звуком в сложившейся ситуации. Нужно было не то что победить, а хотя бы продержаться до подхода Винни со товарищи. Своему бывшему подчиненному Курехин верил, но сомнения, успеет ли вовремя, все глубже вгрызались в душу.

Второй день заключения прошел как в тумане. Всеволод ел, пил, передвигался по внутреннему двору, откуда была единственная возможность увидеть небо, но захлопнулся внутри себя как моллюск в раковине. Жизнь будто протекала мимо, а все его существование, внешний мир, до странного злоключения обширный, теперь сузился до размеров камеры с прутьями, что мог отомкнуть любой идиот. Смерти майор не боялся, опасался не успеть, не доделать, не сработать на славу. Сотни километров горных серпантинов, пригоршни гильз, холодный озноб на перевалах и боль от вонзающихся в плоть пуль, все было нипочем. Обошла злодейка безносая и в пору работы во внутренних органах. Это спустя несколько лет Курехин устроился в кресле, и начал причесывать компьютерных пиратов, а до того и поле было, и грязные подворотни с использованными шприцами, и уркаганы не желавшие попадать в руки правоохранительных органов. Пистолеты, заточки, да мало чего он смог избежать, а теперь вот такая оказия.

— О чем задумался, мент?

— О том, почему у тебя такое удивительное знание русского, Кальм. — Вынырнув из пучины собственных размышлений, Всеволод покосился на француза из столовой, что как ни в чем не бывало, прислонившись к прутьям решетки, посасывал сигарету, пуская в воздух едкие дымные облачка.

— Семья у меня была иммигрантская, — усмехнулся зек. — Прадед деру дал из коммунистической Одессы после девятнадцатого года. Невмоготу там видимо для него стало. Сначала белый порядок, потом красный, потом снова белый. Барановский в ту пору еще начудил, да эти еврейские батальоны самообороны, со звездами Давида на кокардах. Странные были времена, странные и страшные.

— А будто сейчас лучше? — Поморщился Всеволод и, подойдя к решетке, вытащил сигарету. Пьер молча щелкнул зажигалкой.

— Сейчас возможностей больше. — Охотно поделился вор в законе. — Надоел тебе существующий порядок, собрал манатки и милости прошу куда угодно. Сложно будет по началу. В генералы, разумеется, никто тебя брать не кинется, но где люди не выживали.

— А что со мной такие задушевные беседы ведешь? — Доверять Кальму Курехин решительно не хотел. Как-никак всю жизнь играли по разные стороны.

— Да нравишься ты мне чем-то, — оскалился уголовник. — Вот совет пришел дать. Повеситься еще не решил?

— Не дождетесь, — майор зло сплюнул на пол и, стряхнув пепел с сигареты, присел на край нар.

— Значит, совет пригодится. — Кивнул француз. — Биоморфы, они что?

— Машины для убийства?

— Ну, вроде этого. Выродки они, ублюдки от науки. Столько в них разного понапихано, что и не передать. Искусственные органы, мышечные имплантаты, датчики. Чтобы все это организм не отторгал, кучу химической дряни надо жрать, чтобы подавить иммунитет. Боль опять же пригасить, тоже колес валом.

— И что же ты мне пытаешься этим сказать?

— Да то, мент, что не живут биоморфы, а так, существуют. Думали и рыбку съесть, и на… — Кальм усмехнулся. — Сильные могучие бойцы без жалости и моральных принципов. Все что для них надо, так это вирусная инфекция. Собственно, первые эксперименты корпорации на этом и заканчивались. Дохли они пачками. Сначала на военнопленных использовали, потом в третьих мирах на разном сброде, а потом, когда получили государственный заказ на вот это заведение, то в комплекте шло и разрешение на эксперимент. И о чудо! Что-то начало получаться. И знаешь почему?

— Ну? — Нахмурился майор.

— Да потому что подопытные сами этого хотели. У многих и не жизнь-то была, а как за решетку попадали, так и она заканчивалась. Крысы, петухи, все они туда ринулись, чтобы участи позорной избежать. Нет на зоне к ним уважения. Боятся, держатся на почтительном расстоянии, будто институт благородных девиц по соседству с лепрозорием. Благо, дохнут пачками. Некоторые, правда, жизнь себе выцарапывают. Злой вот выжил.

— Не пойму к чему ты клонишь, француз. — Всеволод докурил и метким щелчком отправил окурок в унитаз.

— Да к тому и веду, — покачал головой Кальм. — Если хочешь победить морфа, то силой или ловкостью не получиться. Тут страх нужен. Страх лютый, до костей пробирающий, до трясучки тифозной. Сможешь морфа напугать, считай, выиграл.

— А тебе-то с этого какая польза?

— Я защищаю свои вложения. — Пояснил Кальм. — На тебя я поставил, так что уж будь добр, не подведи. Сдохнуть на ринге можешь, но проиграть не смей.

Семь дней до часа «икс». Утро. Локация 4. Временной отрезок 1:3

— Что значит в отдельный блок? — Капустин даже подавился, услышав такую новость, но стальной охранник был неумолим, и просто указал манипулятором в сторону открытой двери.

— Карантин, — парень за стойкой усмехнулся и с интересом взглянул на группу прибывших заключенных из-под козырька форменной фуражки. — В первый раз вижу, чтобы кто-то так рвался в Сан-Антонио.

— Дедушка у него там, при смерти, — скорчил печальную мину Блохин. — Вот, повидать хочет.

— Дедушка? — Насторожился тюремщик. — Какой еще дедушка? У нас все на контроле. Каждый находящийся в нашем заведении имеет имплантированный датчик. Любое отклонение от нормы считывается и отправляется в медицинский блок.

— Шутит он. — Тяжело вздохнул Лютый. — Веселый он у нас.

— Ах, шутит? Охрана!

Длинный серый коридор с чередой камер, неяркий рассвет галогеновых ламп и вертящиеся на станинах турели оптимизма не внушали, а когда за тройкой захлопнулась дверь, и гигант-надсмотрщик удалился, и вовсе наступила зеленая тоска.

— Что будем делать? — Лютый первым взобрался на койку с ногами и, откинувшись, с иронией посмотрел на Винни. — Или у тебя и тут план есть?

— План есть всегда, — покачал головой полковник. — Вот только надо решить, что лучше.

— Ты видел этих монстров? — Блоха кивнул в сторону стальной двери, за которой до сих пор слышалась тяжелая поступь железного кентавра. — Я чуть портки не обделал, когда это чудо в перьях первый раз срисовал. И придумают же.

— Плохо другое. — Винни прикусил губу и скрестив руки на груди принялся расхаживать по крохотной карантинной камере из угла в угол. Путем нехитрых математических подсчетов получилось, что в длину та восемь шагов, в ширину не более пяти. — Задерживаться нам тут нельзя. Командир же из органов, а тут урок полна коробочка. Прознают, откуда он, и все, приплыли, миссия невыполнима.

— Слушай Винни, а как ты вообще планировал эту крепость взять? — Лютый прислонился к холодной стене и начал шарить в поисках сигарет, которые ранее отобрали при личном досмотре. — Тут же кругом камеры, пулеметы, болваны эти железные. Видел толщину стен, когда в ворота въезжали? Сначала блокпост, потом сверка отпечатков пальцев и прочего барахла, да и эти четырехногие тут явно не для красоты.

— Была у меня одна мыслишка. — Усмехнулся Винни.

— А именно?

— Паника.

— Поясни. — Блохин и Лютиков почти синхронно обернулись к полковнику.

— Туз у меня рукаве есть, — Капустин поднял укушенную руку. — Но использовать его нужно разумно. Силой нам эту цитадель не взять, хоть в лепешку разбейся. Значит хитростью надо. Думал пустить слух о заражении, вирусе или еще какой дряни, а там бы само закрутилось. Закрытое помещение, множество идиотов, готовых поддаться слухам, вот тебе и выход. Пока бы разобрались, что вирус не больше чем деза, мы бы были на другом конце локации.

— А не долго ли, слухи плодить? — Поинтересовался Блохин, с тоской поглядывая сквозь узкое зарешеченное дверное окошко на маячащую спину бронированного охранника, застывшего в стазисе до команды из центра.

— А нам это и не надо. — Вини улыбнулся и принялся баюкать укушенную руку. — Достаточно будет одного объявления по громкой связи, и здоровые крысиные бега на ближайшие пару часов нам обеспечены.

Пять дней до часа «икс». Локация 4. Временной отрезок 1:3

Чувствовать, что твой последний час приближается, удовольствие не из легких. Всеволод не был уверен в результате предстоящего боя, до последнего момента надеясь что появится шайка-лейка под предводительством Капустина, и если уж не дырку в реальности проковыряет, то снабдит добрым стволом, а там уж, морф, не морф, пуле едино. Но теперь, когда стрелка часов подошла к пяти, последние надежды на спасение улетучивались как дым в ветреную погоду. По старой схеме их всегда было трое. Даже в самых невероятных, самых пугающих ситуация рядом находился Хел с его опытом жизни в компьютерной шкуре, способный наверное танк на колене собрать, да Давыдов, способный если уж не помочь, то хотя бы не мешаться под ногами, да вовремя подавать патроны. Теперь же Курехин столкнулся лицом к лицу с совершенно реальным страхом, наслаивающимся один на другой ужасом попасть за решетку и стать инвалидом. Деятельный, живой, порой веселой и злой одновременно, Всеволод не мог себе представить, что он будет прикован к постели. Инвалид, получеловек, не способный постоять за себя или близких. Да бог с ними с ногами и позвоночником, но вот близкие люди… Курехин вздохнул и, вновь посмотрев на часы, свесил ноги с нар. Сначала, будто в первый раз, он долго шнуровал боты, затем тщательно побрился насквозь безопасной бритвой и только после того как все возможные процедуры были исполнены, накинув на плечи оранжевую куртку заключенного, он шагнул в ярко освещенный коридор.

Строй заключенных, тихо стоящих по обеим сторонам прохода был чем-то сродни почетному караулу. Многие из них с удовольствием посмотрели бы, как менту выпустит кишки новое чудо природы и робототехники в одном лице, но единицы могли бы похвастаться смелостью бросить вызов чудовищному минотавру, притаившемуся в дальнем уголке лабиринта Сан-Антонио. Всеволод героем не был, и пообещал-то, наверное, бой по глупости, но отступиться в этом крысятнике он просто не имел права.

Двери в камеры в личное время заключенных не запирались, да и зачем это было делать? Камеры слежения, чипы, вживленные в тело, грозные кентавры напичканные средствами подавления, все это внушало хозяевам Сан-Антонио уверенность в собственном превосходстве. Хотя, наверное, так и было. «Базис Секьюрити Рубеж», его исследовательские лаборатории, старший медицинский персонал и совет директоров волновала только прибыль. Обществу, людям вне стен лаборатории-тюрьмы тоже было чхать на судьбу оступившихся. Но больше всего плевать было самим заключенным, и вот от этого строился мировой порядок в этом крохотном государстве.

— Пора. — Всеволод поднял глаза и оглядел высокую худую фигуру гонца. Оранжевая роба на том свисала, будто мешок, явно была велика, редкие седые волосы мужика, пара говорящих татуировок, и бессмысленный взгляд остекленевших глаз.

— Пора так пора. — Спрыгнув с нар, Курехин в последний раз оглядел камеру, ставшую его домом на последние два дня. Пригладив волосы рукой, майор подошел к зеркалу и, проведя рукой по подбородку, резко развернулся, а затем зашагал вслед за гонцом.

Коридор корпуса и пару пролетов до элеватора преодолели не спеша. Зек никуда не торопился, да и сам майор не спешил в спортивный зал. Сначала они прошли мимо камер с жильцами с особыми привилегиями. В таких комнатках можно было увидеть кальян, или полки с книгами, а кое-где наблюдались и ноутбуки. Странный порядок для странного мира, но разбираться в вольностях виртуального бреда было явно не с руки.

Элеватор отворил свои створки почти дружелюбно. Войдя в кабину, Всеволод вдруг невольно залюбовался на огоньки индикатора отмеряющие этажи, а заодно и его последние минуты. Механизм подъемника, урча, вел кабину по вертикальной шахте, а за прутьями двери проплавали лица. Странные, незнакомые, заинтересованные и безразличные, пока, наконец, и этот странный парад не закончился. Глухо бумкнув кабина замерла на последнем подземном этаже.

В ту же секунду воздух вокруг разорвался от рева тысячи глоток. От обилия оранжевого цвета запестрило в глазах. Резкая, диковатая музыка, завывающая из огромных колонок под потолком сменилась невнятным бормотанием, и звуковая волна больно ударила по барабанным перепонкам. В тот же миг около майора появилось пара парней, крепкий мускулистых латиносов с обилием пирсинга и татуировками банд на запястьях. Подхватив Всеволода под руки, они начали проталкиваться сквозь беснующуюся толпу. Кое-где даже пришлось применить силу и несколько особенно преданных поклонников отправились на пол с разбитыми носами, но шоу только начиналось. Оказавшись около ринга, Всеволод оглянулся, пытаясь найти хоть какой-то шанс на спасение, но тут свет в зале погас, и наступила тишина.

— Дамы и господа! Бой века! — Голос ведущего показался Всеволоду знакомым, но вот где и когда он слышал эти интонации, майор вспомнить не мог. Да и не до того было. Ненависть и азарт собравшихся вокруг людей был почти материален. Запрет на убийство вот-вот готов был рухнуть, но чей-то непоколебимый авторитет заставлял ждать очередного кровавого шоу, действа в этих стенах не редкого и почти наверняка зрелищного. — Сегодня мы станем свидетелями интереснейшего события, схватки, где столкнутся два вечных соперника, закон и грубая сила, порядок и своеволие, правда и ложь.

Зал вокруг вновь взорвался и грохнувшие лампами юпитеры на миг ослепили майора, заставив прикрыть глаза рукой.

— В левом углу ринга, всем нам знакомый Злой, чемпион одиннадцатого блока по боям без правил. — Встречаем!

Зазвучала торжественная музыка и Курехин в первый раз за эти пару дней вновь увидел своего соперника. О боже, как он изменился. Ни заискивающей неуверенности, ни суетливых движений. Куликов двигался плавно, мягкой пружинистой походкой, скаля редкие зубы и потряхивая головой в такт ритмам дикарской музыки заполнившей все свободное пространство.

— В правом углу, — резкий удар в спину заставил майора шагнуть вперед и зал заулюлюкал, завопил, заверещал в исступлении при виде жертвы. — Наш всеми горячо любимый гражданин начальник. — Жидкие издевательские аплодисменты и новая порция ненависти. — Бой наш интересен. Впервые с момента открытия этой тюрьмы живой человек, без принуждения, по собственному разумению бросает вызов биоморфу. Шоу началось!

Проскользнув под канатами, Злой закружился на месте в причудливом танце, давая понять, что готов и Всеволоду вдруг поплохело. Скорость, с которой двигался зек, стремительные оточенные движения, узкие стальные жгуты мышц играющих под болезненно бледной кожей, все это потрясало до глубины души.

— Ну что же, — Курехин вдруг почувствовал что-то, давно таившееся глубоко внутри него. То давным-давно забытое чувство, которое он старательно прятал внутри себя. Боевой азарт, исступление, слепая ярость коей и так был заполнен воздух. — Поиграем.

Проскользнув под канаты, он вскочил на ноги и, поведя плечами, закружил вокруг биоморфа, стараясь угадать, когда тот начнет атаковать, но сделать этого, разумеется, не смог. Первый молниеносный выпад урода пришелся как раз в челюсть и если бы не мгновенная реакция майора, на этом бы бой и закончился. Отскочив в сторону, Всеволод тряхнул головой и на секунду встретился взглядом с бледными, почти выцветшими глазами Злого.

— Ну как, — усмехнулся тот. — Понравился мой гостинец?

Резкий бросок вниз, и удар пятки в другой ситуации способный раздробить коленную чашечку пришелся в молоко, и, чтобы не попасть под серию ударов ногами, Курехин завертелся на месте, прикрывая голову руками. Еще миг, и танец смерти по крохотному рингу на подземном этаже тюрьмы продолжился под все усиливающееся беснование толпы за канатами. Биоморф не дрался, он скорее играл, как делает это кот, поймав и слегка придушив мышь. Вселяя ложную надежду, давая своей жертве крохотный шанс ускользнуть, Злой останавливал атаку на пике и парой сильный, грубых ударов пресекал попытки противника войти в контакт.

Очень скоро, сплевывая кровь из разбитого рта, майор уверился, что биоморф не умеет драться ни в одном из известных ему стилей. Тут не пахло физическими упражнениями, годами тренировок, дисциплиной тела и духа. Куликов дрался, как уличный боец, особо не церемонясь, не давая противнику шанса подняться, готовый ударить как лежавшего на полу, так и оказавшегося к нему спиной.

События начали разверчиваться с пугающей для майора быстротой. Вот биоморф перед ним, вполне предсказуем и почти досягаем, и тут же тело пронзает дикая боль, а сам Злой оказывается в дальнем конце ринга, чтобы взять разбег.

Через пару минут кровь из разбитой брови ослепила глаза, но, разумеется, никто не спешил останавливать бой, как бы сделали это в более цивилизованном обществе. В груди клокотало, несколько ребер явно были сломаны, а тошнота и дезориентация не позволяла сосредоточиться на противнике.

— Первый раунд закончен, — недовольный ор и свист с верхних трибун вновь взорвали притихшую до этого толпу. Покачиваясь, Курехин отправился в свой угол.

— Как ты? — Кто-то всучил в руку бутылку с водой и принялся вытирать кровь с лица.

— Да лучше не бывает, — Всеволод попытался сфокусировать взгляд на нежданном помощнике и к своему удивлению узнал Давыдова.

— С морфом тебе не справиться, — резюмировал тот, опасливо поглядывая на бойца в противоположном углу.

— Как ты здесь оказался? — Новый сгусток крови оказался на полу и, вцепившись в бутылку с водой, Всеволод сделал пару жадных глотков.

— Пей, пей. — Хитро закивал Семен. — Это тебе поможет.

— Что это? — Вкус у жидкости был странный, чуть кисловатый, будто и не вода, а минералка.

— Скорость, — усмехнулся аналитик. — Я тут тоже сложа руки не сидел. Пришлось конечно попотеть, но дело того стоило. В твоей воде наркота.

— Урод, — почувствовав рвотный позыв, майор сложился вдвое, но вцепившийся в него Давыдов злобно зашипел на ухо.

— Не вздумай выплевывать, идиот. Это твой единственный шанс. Тут его зовут «быстрый кайф». Увеличивает скорость, поднимает общий мышечный тонус и кровообращение, а главное убивает всяческое чувство самосохранения, что в твоей ситуации единственный выход.

— Это не поможет. — Покачал головой майор.

— Как знать, — усмехнулся Семен. — В беззаконии свои порядки. Пока ты соизволил лично лезть в петлю, что в твоем положении было не таким уж и плохим вариантом, я посетил местных старожилов и придирчиво поинтересовался правилами ведения боя. Сначала они отнекивались, говорили, мол, что бои без правил, они на то и без правил, чтоб им не следовать, но на деле все оказалось достаточно банально. Четыре раунда по три минуты каждый. Бой останавливается по истечении времени или после того как боец не может подняться. Только так. Так что тебе либо поломанный позвоночник, либо ублюдка измотать. Отходняк, конечно, после «быстрого кайфа» будет еще тот, но времени он тебе выиграет на пару раундов точно.

— Есть еще? — Свинтив пробку, майор отправил в глотку остатки жидкости и вопросительно посмотрел на Давыдова.

— Закончилось, — развел тот руками. — Эту дозу и то пришлось доставать с большими приключениями, о которых лучше не вспоминать, так что действуй наверняка и без церемоний. Это не первенство школы, а форменное избиение. Будет возможность ударить исподтишка, не сомневайся.

Второй раунд начался лениво. Септик остановил кровь из разбитой брови, а сидевшие в зале несколько поостыли, недоумевая, почему морф не расправился с соперником в первые пять минут. Покружив по рингу, Злой сделал пробный заход, метя Всеволоду в солнечное сплетение, но тот, к его изумлению, почти играючи ушел от удара и вместо того чтобы как это уже не раз было, попытаться уйти в глухую оборону, нанес несколько жестких ударов в корпус, заставив Куликова попятиться.

— Играешь? — Оскалился тот.

— Играю. — Рыкнул Всеволод, уходя от хлесткого удара в висок. — А ты чего ожидал, крыса?

— Побереги дыхание, мент. Тебе оно еще пригодится на больничной койке.

Наркотик стремительно наращивал темпы, быстро распространяясь по организму майора. Сначала появилась легкость во всем теле, боль стала отступать, а движения морфа, до этого такие стремительные, стали казаться не такими уж и проворными. Затем появились силы и на нечто больше и, если до этого Курехин лишь изредка огрызался и оборонялся, то с каждой секундой действия наркотика его стратегия менялась. Впрочем, до проворства модифицированного зека было еще очень далеко, но и этого хватало, чтоб не быть мальчиком для битья.

Сначала Злой удивлялся и недоумевал, когда его очередная атака место того чтобы сломать пару ребер уходила в никуда, потом начал злиться, когда почти безобидный противник вдруг начинал отвечать, а затем начал допускать ошибки. К концу второго раунда, когда рядом с Всеволодом вновь появился Семен, вид у обоих бойцов был более чем плачевный. «Быстрый кайф» сослужил почти добру службу. Одним глазом Куликов больше не видел, тот так заплыл, что начисто лишил своего хозяина возможности видеть справа. Нога у морфа была тоже не в порядке. В одном из своих танцующих заходов майор таки умудрился задеть коленную чашечку Злого, и тот ощутимо хромал. Настроения на трибунах тоже заметно изменились. Если в начале боя все без исключения были на стороне морфа, приготовившись к долгой и мучительной казни мента, то теперь они разделились на два противоборствующих лагеря. Кое-где дело дошло до потасовки, и несколько дюжих молодцев с узкими лбами, видимо следящие за порядком, спешно скрутили и уволокли особо буйных подальше от ринга.

— Сколько еще будет действовать наркота? — Вновь зашептал Всеволод, принимая из рук Давыдова мокрое полотенце.

— Да пес его знает, — вновь развел тот руками. — У каждого по-разному. У кого на час хватит, а кому и на полдня без вариантов. Кайф выходит через выделения. Пот, моча, кал, что угодно. В твоем случае главное не обгадиться.

— Шутник. — Всеволод попытался успокоить дыхание. Сердце в груди билось, будто свихнувшийся молотобоец. Кровь в висках стучала, горизонт плыл. Хотелось забиться в дальний угол и прикинуться ветошью, но время на циферблате и беснующийся в другом углу Злой, спешно глотающий какие-то пилюли, позволить ему этого не могли.

— Третий раунд, господа!

— Будет вам третий раунд.

Оказавшись на середине ринга, Злой пошел в разнос. Ярость бурлящая внутри искалеченного мозга прибавила и без того опасному противнику новые силы, отправляя майора на пол. Отчетливо понимая, что челюсть ему не собрать, Всеволод крутанулся и в тот же миг нога Злого приземлилась в то место где мгновение назад располагалась его голова.

— Вроде не сломано, — вновь засомневался майор, вскакивая на ноги и принимая на сгиб руки очередной удар противника.

— А ты сомневался?

Удар, еще удар, наркотик сдавал свои позиции, в то время как Злой продолжал кружить, выискивая в обороне Всеволода малейшие бреши, и вот он их нашел. Сначала последовал точечный в живот, от которого майор почти ушел, но этим открыл голову и тут же получил мощный удар в скулу, и без того пострадавшую от последней атаки. Второй удар в один из нервных центров лишил подвижности левую руку, и вот уже все преимущество сошло на нет. Удары сыпались градом, поломанные ребра дико болели, мешая вздохнуть. Кровь до этого остановленная, лилась, вновь застилая глаза, и с каждым новым заходом майор понимал, это конец.

К концу третьего раунда он еле дышал. Правый глаз не видел, заплыв окончательно, левый тоже пострадал. Рука не действовала, на другой, относительно здоровой, видимо было сломано пара пальцев, а трещина в челюсти и приливы тошноты которые удавалось подавлять со все большим трудом, вдохновения не сулили.

— Еще пять минут, — шептал Давыдов, — Злой деморализован. Если до начала боя он считал что сломает тебя, то сейчас его уверенность сильно пошатнулась. Видел, он жрал колеса? Это иммундопрессивы. Слишком много повреждений, начинается отторжение. Продержишься пять минут и все, готово.

— Я не смогу, — превозмогая боль, прохрипел Всеволод. — Эта сука мне, похоже, все кости переломал.

— Кости срастутся, — вновь закивал как китайский болванчик Давыдов. — На следующей локации.

— Дожить бы до нее.

— Доживешь! Ну, пошел, время.

Новая вспышка боли и все понеслось по кругу. Уходить от ударов или просто блокировать атаки морфа становилось все труднее и труднее. Иногда это удавалось, но чаще удар проходил. И вот настал тот момент, когда после нового всплеска безумия Всеволод оказался на земле.

— По правилам нашего турнира, — загремел голос под потолком. — Победивший имеет полное право продолжить бой до того как будет исчерпан временной лимит. В его руках жизнь и только вы, зрители, можете решить, достоин ли поверженный жизни или должен умереть.

— Убей, — взорвалась ближайшая трибуна, явно симпатизируя морфу.

— Жизнь! — рычали другие. — Мент бился достойно! Он вправе получить шанс. Пусть оклемается и ему дадут повторный бой!

— Сдохни. — Злой присел на корточки и с умилением посмотрел на пускающего на полу кровавые пузыри майора. — Но вот только как?…. бля…

Нового участника боя на ринге никто не ожидал. Это был Семен. Откуда он в такой короткий срок умудрился раздобыть наркотик, осталось загадкой, но химией Давыдов не ограничился. Проскользнув под канаты, аналитик ринулся к ничего не подозревающему морфу и с размаха всадил ему в спину заточку.

Зек дернулся и одним мощным движением руки отшвырнул Семена в противоположный конец ринга.

— Кто это у нас? — Разбитые гуыбы Злого расплылись в подобии улыбки. — Фанат? Псих? Что-то много вас развелось. Ты подожди меня, мент, я быстро…

Семен вновь попытался атаковать, но Куликов ловко перехватил его руку и, выбив заточку, рванул. Давыдов взвизгнул, послышался хруст ломающейся кости. Всеволод попытался подняться, но ничего не вышло. Удар за ударом морф выбивал из аналитика жизнь. Тот еще дергался, сопротивлялся, пытался заслонить лицо, но биоморф продолжал экзекуцию с удвоенной яростью. Рука Злого в последний раз поднялась над дергающейся в конвульсиях жертвой и вдруг, опустилась, а сам морф завалился на бок как мешок картошки.

«Биологическая опасность первого класса», — вдруг взорвался громкоговоритель.

Всеволод улыбнулся разбитыми губами и, смахнув с лица капли крови, взглянул на аккуратную дырку во лбу монстра. Четко, быстро, аккуратно. Винни, Лютый, Блоха, они все таки успели. Но откуда они тут взялись? Что тут вообще произошло?

Семь дней до часа «икс». Вечер. Локация 4. Временной отрезок 1:3

— Вроде пришел в себя. — Раскатистый басок Капустина был верным признаком хорошего дня. С трудом разлепив глаза, Всеволод уставился на дощатые стены сарая.

— Где мы?

— Тише, тише, командир. Ты бы поговорил поменьше. У тебя костей сломанных больше чем я букв в английском алфавите знаю. — Винни подошел к грубо сколоченным нарам, на которых лежал майор и, присев на край, протянул ему кружку с водой.

С благодарностью приняв из рук товарища выщербленную по краям жестяную кружку, Курехин жадно припал губами к краю.

— Где Семен?

— С ним все будет нормально. — Уверенно кивнул полковник.

— Что произошло?

— Тебе это сейчас важно?

— Да.

— Тогда лежи и слушай. Береги силы.

Выйти из карантина команде помог француз, тот самый, что так интересовался судьбой Всеволода в столовой, а затем пустился в разъяснения накануне казни. В рукаве у Капустина оставалось пара козырей и первый из них пришлось потратить на подробную карту комплекса и СВД, что разобрав на части, бойцы пронесли на теле между снующих взад и вперед стальных охранников. Почему зек помог команде, выяснить так и не удалось. Он просто появился на пороге камеры, помахивая пропуском и, бросив его на пол, указал куда-то вниз, а когда Винни попытался заговорить, просто исчез в толпе. Идти пришлось долго, ежесекундно прячась и обходя более легкие пути, в изобилии снабженные металлоискателями, и потому переход от корпуса карантина до заветного одиннадцатого занял без малого восемь часов. Слепая удача способствовала команде на всем пути. И даже в тот момент, когда столкновения с киборгами было не избежать, что-то в менялось, и стальные гиганты меняли курс.

— Видимо кто-то играет на нашей стороне. — Резонно предположил Винни, ссыпая на ладонь Всеволода пирамидку разноцветных таблеток.

— Как знать, — Курехин сморщился от боли.

— Нашли мы ваши развлечения с трудом. Нас сначала и пропускать не хотели, но Лютый откусил одному здоровяку ухо, и пока свистела сирена, мы умудрились проникнуть вниз.

— А как же датчики?

— Ты что, не знаешь? Датчики на время боя отключаются на нижнем уровне.

— А за пределами?

Полковник оттянул воротник, обнажив повязку на шее.

— Простейшее хирургическое вмешательство. — Усмехнулся он.

— Но как вы выбрались?

— Вертолет. Вертолет на крыше. Охрана и не ожидала такой наглости, но у нас ничего бы не получилось, если бы…

Дверь распахнулась, и в комнату шагнул Хел.

— Как он? — Поинтересовался проводник у Капустина.

— Нормально, — ответил за него майор. — Ты-то как во всей этой истории был замешан? Когда тебя увели, я думал все, выставят за ворота и всего делов.

— А меня и выставили. — Улыбнулся проводник. — Только ненадолго. У них тут не такая уж и безукоризненная система защиты, как они сами думают.

— Значит, вертолетом управлял ты?

— Ну ладно, допустим, Хел пролез в вертолет, а Семен нарыл наркоту, но что ваша святая троица вдруг здесь забыла?

— Светка вызвала. — Усмехнулся Винни. — Да и потом, мы здесь не просто так. Наш возможный покровитель, не простая фигура в реальном мире. Следующее, что нам предстоит, это вытащить одного парня, а он за это кулечек конфет и пару ништяков подкинет.

Некоторое время Капустин говорил сольно, в подробностях описывая штурм лаборатории и разговор с Ивановым. Не забыл он упомянуть и о расследовании собственного ведомства, и о странном находке деда на субмарине, а затем, и вовсе пустился в пространные рассуждения о будущем планеты, пока, наконец, не выдохся и не замолчал.

— Гладко стелешь. — Хел хмыкнул и подошел к занавешенному плотной тканью окну. — Но в одном ты прав. Мы вышли на финишную черту. Тут нас никто не ищет. Есть время отдышаться.

— Но как же точка перехода? — Осторожно поинтересовался Курехин. — Вы же чуть ли не восстание в тюрьме устроили.

— И охрану перебили. — Закивал довольный полковник.

— И подстанцию им рванули, — уточнил Хел.

— Да я к этому и веду. — Прервал поток новых причин для расстройства Курехин. — Мы сбежали из самого охраняемого заведения на этой планете. Нас, небось, пол страны ищет. Нам нужно искать точку перехода, но легально это сделать будет затруднительно.

— Да лежи себе, не волнуйся. — Хел секунду посомневался, а затем, оттянув край ткани, кивнул на открывшийся пейзаж.

— Что там? — Всеволод с трудом приподнялся на локтях, а затем, вновь опустившись, захохотал. — Бред, — произнес он, наконец, отсмеявшись. — Это же бред. Ну не может быть такого.

— Есть у нас кто-то в этом аду. — Капустин тоже подошел к окну и скрестил руки на груди. — Только вот чего он хочет? Деморализовать, помочь, напакостить, сбить с толку?

Подмигнув майору, Винни развернулся и вышел за дверь. Всеволод вновь приподнялся на локтях и вновь, не поверив своим глазам, тяжело опустился на жесткие доски топчана. За окном, иллюзорным маревом, нарушающим все законы физики, бушевал шторм очередного перехода.

Семь дней до часа «икс». Вечер. Локация 5. Временной отрезок 1:1

Ловушка? Тюрьма? Чистилище? Всеволод в сомнении смотрел на открывшийся его взору пейзаж, и ему было нехорошо. Приземление прошло хоть и жестко, но кроме пары синяков у Семена, да ушибленного локтя Лютого, повреждений отмечено не было. В этот раз не было записки, схрона со стволами и тушняка в безликих жестяных банках, а перед глазами плыл черно-красный пейзаж. Именно так, наверное, должен был выглядеть вход в ад. Серый, похожий на пыль или пепел песок, черные скалы, вздымающиеся вверх, и красное небо закрытое грязными облаками. Ни птиц, ни запахов, ни дуновения ветра. Картинка казалась настолько статичной, что мозг отказывался воспринимать эту локацию как настоящий мир. Тюрьма тени была плохо проработана, зато хорошо постарались над антуражем. Поживи тут недельку и в лучшем случае сойдешь с ума да наложишь на себя руки.

Иванов был жив до сих пор и от этого Курехин зауважал его еще больше.

— Ни транспорта, ни стволов, ни хавчика, — Блоха расхаживал из стороны в сторону, оставляя на пыльной поверхности новой локации следы рифленых подошв. — И что теперь делать?

— Иванова искать, — Винни хрустнул позвонками и приставил ко лбу ладонь на манер козырька.

— А где его искать? — Хелл, до этого внимательно оглядывающийся, только плечами повел. — Вокруг будто все вымерло. Живности не видно, построек, дорог, других продуктов жизнедеятельности не наблюдается. Пейзаж такой, что я бы и куче дерьма обрадовался. Только одна незадача. Нет той кучи, хоть глаза высмотри.

— Насколько я помню, — вновь вступил в разговор Капустин, — тень что-то говорил про тюрьму. Локация, следовательно, замкнутая, линейная. Чего ради огород городить, чтобы закрыть всего-навсего одну копию?

— А куда идти? — Пострадавший больше всех аналитик обиженно взирал на происходящее. Свои синяки он вынес как личную обиду от системы и сейчас был зол на весь мир. То, что мир состоял в основном из нулей и единиц, его в тот момент особо не интересовало.

— Вперед идти, — оборвал всяческие возражения Курехин. — Оторвать зад от планеты и топать, куда глаза глядят. Упремся в стенку, развернемся и в другую сторону. Куда-нибудь да выбредем, да и потом, сколько тот Иванов тут находится? То, что он жив, сомнений нет, иначе его оригинал давно бы пускал слюну на Пряжке, а вот рассудком он, почти наверняка повредился, так что ждите неожиданностей.

Вопреки возражениям некоторых личностей, коими, как ни странно оказались Блохин и проводник, в путь выдвинулись немедленно, и группа усталых измотанных мужчин, не спеша побрела по черно-красной локации навстречу судьбе. Спустившись с каменистого пригорка и пройдя между двумя валунами Всеволод, как бесспорный лидер группы, первый выбрался на черное асфальтовое шоссе и присев начал изучать следы.

— Черные скалы, черная дорога, черная рука в черном гробу. Черти что. — Пристроившись в хвост, Давыдов плелся за ровно вышагивающим вперед Лютым, не переставая сетовать на жизнь. — Жил не тужил, — вещал он громко, но таким тоном будто общается сам с собой, — сидел себе тихонько в офисе и формировал информацию. Не обижал никого, амбиций особых не испытывал, и вроде бы был доволен. И что же вышло на самом деле? Другой бы так и закрылся в своей скорлупе, а я за последние недели научился стрелять из почти всех видов оружия, по скалам лазать могу, изучил способы выживания после техногенной катастрофы, …

— А что за способы? — Вдруг заинтересовался внутренним монологом аналитика Лютиков.

— Бегать быстро, стрелять не думая, спать в закрытом помещении, — попав на свою волну, воодушевился Семен. — Да мало ли что еще. Мы тут пока из мира в мир прыгали, такого навидались, в пору книгу писать.

— Вот и напишешь, — довольно кивнул боец. — Про все свои приключения. Про командира, про проводника вашего ненастоящего. Как за рукопись сядешь, и меня упомяни. Пусть у меня прозвище злое будет, вид брутальный, а главное баб побольше.

— Все бы тебе шуточки, — покачал головой Семен. Он не мог понять, шутит бывший десантник, или говорит на полном серьезе, и потому на всякий случай решил обидеться вновь. — Вот выберусь из этой заварухи и обязательно напишу.

— Дорога добротная, но не пыльная, хотя вокруг это дерьма горы, — заключил Всеволод, вставая в полный рост. — Если ей и пользуются, то не так как мы привыкли.

— А помнишь мир победившего коммунизма, — напомнил Хелл. — Гравы их летающие. Фантастика, а тут возможно. Почему бы и тут не быть похожему транспорту.

— Для гравов дороги ни к чему, — встрял в разговор Давыдов, мигом забыв про ироничную ухмылку Лютого. — Они летали и горя себе не знали.

Загадка чистого шоссе открылась буквально через несколько секунд, когда из-за поворота вырвался странный, на вид даже немного смешной транспорт и понесся по направлению к путникам. Продолговатая оплывшая форма, переливы черного лака и два ярких красных прожектора по бокам, идеально вписывали удивительное транспортное средство в окружающую обстановку. Чем ближе приближался странный аппарат, тем понятней становилось отсутствие пыли на шоссе. Автомобиль, если этот механизм можно было так называть, не ехал и не летел. Он как бы парил над поверхностью.

Чем ближе продвигался болид, тем явственнее вырисовывались его размеры. Сначала он был похож на вытянутую сигару с неровными краями, потом увеличился до размеров обычного автомобиля, а когда блестящий борт поравнялся с путниками, он оказался размером с автобус. Как только странное средство передвижения остановилось, левый борт обнажил портал, и оттуда посыпались солдаты. Черная с красным форма, АК в руках, спокойные, почти траурные лица без капли эмоций.

Не успело пройти и пары секунд, как мужчины оказались в плотном кольце.

— Всем стоять и не делать глупостей, — проговорил кто-то в толпе, но солдаты были настолько безлики, что майор не смог уловить, кому принадлежит голос. — Не делайте глупостей. — Продолжил невидимый командир. — Оружие на пол, лапы в гору. Кто будет играть в героя, получит лишнюю дырку в башке.

— Да и стволов-то у нас нет, — оглядев тупые автоматные рыла, маячившие у него перед лицом, майор поднял руки, и обернулся к остальным. — Давайте, парни. Силы тут явно не равные.

— Да мы вроде и натворить ничего не успели, — испуганно прошептал Давыдов.

— Вот и славненько, вот и ладушки, — вновь подал голос невидимый командир. — А теперь всем сестрам по серьгам и в автозак.

Серьгами оказались обычные БэЭрЭсы, а вот внутренности автозака приятно удивили. Огромный снаружи, автомобиль оказался внутри чуть ли не вдвое больше. Мягкие обитые кожей скамейки, стальные прутья отгораживающие команду захвата от арестованных, прочные стальные засовы, активируемые с помощью смарткарт, и похоже минибар. Что говорить, служили в этой локации с комфортом.

Загнав внутрь шестерку приключенцев, и забравшись внутрь, командир, невысокий плотный мужик средних лет постучал по глухой стенке кабины и машина тронулась.

— Почему нас арестовали? — Решил поинтересоваться Всеволод. — Мы же ничего дурного не делали. Может мы границу пересекли? Так это не со зла, с незнанки.

— Не трынди, парень, — мужик покосился на Курехина, вытянул из кармана разгрузки наладонник и принялся елозить по экрану стилусом. — Ты и я знаем, что происходит.

— А я могу поспорить, что нет, — усмехнулся Капустин. — Может, поясните, или мы тут совсем на птичьих правах?

— Что на птичьих, то верно замечено. — Покачал головой командир. — Но если ты такой незнайка, я тебе на пальцах растолкую. Все мы знаем, что это закрытая локация. Отсюда нет ни входа, ни выхода, и если вы сюда попали, значит, являетесь очередной спасательной командой, в коей хозяин не нуждается.

— Команда? Хозяин?

— Не дури, парень, — мужик зло взглянул на не в меру разговорчивого Винни и, как бы невзначай, погладил кобуру на бедре.

— Да я и не дурю, — Капустин изобразил самый наивное выражение лица, на которое был способен.

— Однако странная компания подобралась, — командир осмотрел людей в клети. — Боец, вор, сумасшедший, врун, алкоголик, двойной агент и вирус. — В первый раз таких вижу. Небось, еще все локации прошли. Пулы адресов хранилища постоянно меняются операторами, так что забросить вас напрямую сторонние программеры не смогли бы.

— А не очень ли ты умен для игрового персонажа? — Заинтересовался Давыдов.

— Ты не поверишь, расхохотался мужик. — А я и не персонаж. Я самый взаправдашний. Одно только но. В реальной жизни мне во вторую чеченскую позвоночник перебило и теперь я инвалид. Ко мне пришел Иванов и предложил сделку. Полное обеспечение там, в обмен на верность тут. Я уж не знаю, но хозяин с реальным как-то общаются.

— И много вас тут таких верных? — Чувствуя неладное, тихо спросит майор.

— Все, — на этот раз более доброжелательно улыбнулся мужик. — Нас тут тысяч двадцать. Обеспечение, бойцы, технический персонал, обслуга. Каждый тут хозяину по гроб жизни обязан.

— То есть, как я понимаю, ваш хозяин, а иначе двойник премьера Иванов тут в таком шоколаде, что и наружу не собирается?

— А нахрена ему туда? Слышите, парни, хозяин в реал собрался!

Дружный хохот заполнил помещение автозака, больно резанув по ушам.

— А вы говорите двойник. — Вытерев выступившие на глазах слезы, вновь заухал командир. — Реальный-то до сих пор не понял, как дела обстоят, и знай сюда людей шлет.

— Приплыли, — Всеволод вздохнул, тяжело откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. — И как же нам отсюда этого урода вытаскивать, если он этого не хочет, да так не хочет, что хоть дивизию на него веди.

Отсылая команду, Тень совсем забыл упомянуть об этих трудностях. Оказывается, реальный Иванов хотел, во что бы то ни стало, вырваться на свободу и уйти от Скорякова, виртуальный же имел совсем другое мнение. Оставался неразрешенным еще один вопрос. По какой причине двойник подчинялся своей виртуальной копии.

Пейзаж остался таким же красным и черным как был вначале, но по ходу продвижения болида антураж вокруг начинал меняться. Безлюдная местность сменилась сначала рабочими бараками, где была припаркована строительная техника и артели работяг, облаченных в черные робы, плелись на смену. Затем появились неказистые одноэтажные домики с неровными заборами. Чуть зеленоватая трава газонов хоть немного вносила разнообразие в двухцветную локацию. Дальше же прогресс пошел по нарастающей. Бедные одноэтажные кварталы сменились вполне приличными домами, богатыми фасадами и лениво разъезжавшей по кварталу охране. Всеволод почти услышал лай собак и скрип качелей на детских площадках, но, разумеется, сделать это через толстое бронестекло было невозможно.

Ну, а дальше пошли и вовсе чудеса. Пригородный пейзаж очень быстро сменили широкие магистрали и ангары, а за ними возвышались башни из стали и стекла, конечно же, черные с красным отливом. Впрочем, рассмотреть мегаполис пленникам не дали. Машина резко приняла вправо и влетела в тоннель, а когда вынырнула из него, то оказалась у приземистого одноэтажного здания из черного кирпича, как оказалось позже эквивалента местной тюрьмы для пришлых. Скрипа тормозов и прочих последствий замедления майор не почувствовал. Лишь легкая дрожь пошла по корпусу машины, а затем пленников погнали внутрь.

Распределение, так же как и оформление прошло быстро.

Служащие тюрьмы повторно обыскали арестованных, выворачивая карманы и ощупывая каждый шов на одежде, а затем, изъяв шнурки и ремни, развели по отдельным камерам на этаже. Повидав немало камер, майор немного удивился наличию мягких диванов, душевой кабины и широкоформатного телевизора на стене. Это не было похоже на место отбывания наказания, а больше смахивало на отель строгого режима, где посетителям разрешалось есть, пить, смотреть телевизор, но и не более того. Когда за спиной Курехина захлопнулась дверь, он шагнул вперед, марая пылью чистый ковер. Поборов в себе острое желание снять ботинки, пленник начал планомерно обходить свою странную камеру. Качество материалов и исполнение было на высоте. Простая, но добротно сработанная мебель, мягкий свет из закрытых плафонов на потолке и, конечно же, вездесущие камеры наблюдения. Не стали исключением туалет и душевая кабина. Окон в комнате не было.

Скинув ботинки, Всеволод лег на кровать, растянулся в полный рост и закрыл глаза. В реальном мире прошло не больше пары дней, но виртуальный Курехин не видел таких удобств уже давно и теперь в полной мере наслаждался своим вынужденным заключением. Сделать что-то сейчас, возможности не представлялось. Толстая стальная дверь и узкая щель вентиляции под потолком, куда разве что руку можно было просунуть, душили малейшие мысли о побеге. О внезапном нападении на охрану думать тоже было рано. Их мотивация и возможности оставались загадкой. Можно было с легкостью нарваться на пулю из местного аналога АК, даже просто резко подняв руку.

Впрочем, притеснять заключенного, или арестованного, с какой уж стороны посмотреть, никто не спешил. Поселили со всеми удобствами, разве только ремень да шнурки отобрали, выделили отдельную комнату с санузлом и техникой. Чувствовалось особое положение, но вот в чем оно заключалось, опять оставалось загадкой. Вопросов накопилось больше, чем хотелось бы, только вот задать их было некому. Пару раз в течение часа к Всеволоду заглянули местные эскулапы. Не обращая внимания на его вопросы, они быстро измерили давление, укололи палец для забора крови, и были таковы. Второй раз появились взять мазок из носа, как будто нарочно позабыв простую процедуру.

Гром среди ясного неба грянул ближе к вечеру. Майор плотно отобедал гороховой похлебкой и сосисками с гречкой, и теперь смотрел какой-то местный канал, по которому крутили советскую классику. Старый добрый персонаж Гайдая в очередной раз отмочил что-то из ряда вон, в двери повернулся ключ, и на пороге появилось двое. Гвардейский рост и суровые, начисто выбритые хари вошедших Всеволода не напугали, а вот автоматы на плече заставили подумать о плохом. Ничего в них не было особенного, но только на взгляд простого обывателя. Боевые были калаши, тертые. Планки, калиматорные прицелы, рожки прикрученные друг к другу изолентой, чтоб ловчей менять, да мало что еще. Ясно было, что в этот поздний час явились не простые тюремщики, да и приглашение их будет не на чай.

— Собирайтесь, — подал голос тот, что повыше. — Вас ждут.

Пожав плечами, Всеволод нехотя отделился от кровати, всунул ноги в ботинки и зашаркал в сторону выхода.

— Поживее, — солидный пинок промеж лопаток помог попасть в коридор, откуда служивые уверенно затопали к толстой решетке, перегораживающей выход из тюремного отделения в административное, и наоборот. Пластиковый жетон в руках охраны зажег зеленый диод на приемной панели. Шустро убравшись в стену, надежная преграда освободила проход. Следующий тычок в спину определил направление к двери, выходящей на задний двор, где Всеволод получил шнурки, ремень, а заодно браслеты на запястья и лодыжки, скрепленные между собой тонкой, но на удивление прочной цепочкой. Скрипнули привычные тормоза и рядом с мужчинами остановился приземистый широкоосный внедорожник, куда и сопроводили майора. Внешне аскетичное, внутритранспортное средство оказалось более чем комфортным для путешествий. Кондиционер, мягкие велюровые сидения, магнитола под панелью приборов. Сразу было видно, что хозяин печется об удобстве подчиненных и не экономит на мелочах. Получив очередной, начавший уже надоедать, тычок в спину, Курехин оказался на заднем сидении, зажатый с двух сторон далеко не субтильными бойцами. Не дожидаясь пока все разместятся, водитель сдернул машину с места и, бодро проскочив сначала КПП, а затем и ворота, на первый взгляд способные выдержать таран, автомобиль понесся по ночному шоссе, в объезд города, к тому самому туннелю, откуда и прибыли приключенцы днем ранее в сопровождении целого взвода захвата. Черно-красный пейзаж вновь замелькал перед глазами, но быстро сменился серыми хорошо освещенными стенами тоннеля, а потом и вовсе слился в одну сплошную мутную картинку. Ночное путешествие было не долгим. Сумасшедшая скорость автомобиля замедлилась и, шустро вращая колесами, он закатил на парковку около одного из небоскребов, показавшихся Всеволоду днем такими далекими, непреступными и прекрасными одновременно.

— Приехали, — подал голос старший. — Вылезай и не делай глупостей.

— Да куда уж там глупости, — Курехин звякнул браслетами и с кряхтением выбрался наружу. Резкий белый свет прожекторов, освещавший парковку и большую часть территории перед зданием, больно резанул по глазам.

— Топай, топай, — добавил второй и, решил было снова врезать Курехину по спине, но встретив осатаневший взгляд майора, почему-то быстро отказался от своей затеи. — Прямо и никуда не сворачивать. — Сворачивать впрочем, было некуда. Территорию огораживал высокий забор, по верхнему краю которого проскакивали голубые всполохи разрядов, а по периметру не спеша прогуливалась охрана, почти такие же здоровяки в пепельной форме, что прибыли за Всеволодом, только с оружием у них было побогаче, да кепи вместо беретов под погоном.

Так же как и в тюрьме для пришлых, черный вход небоскреба был напичкан электронными гаджетами, призванными осложнить жизнь нарушителя. Чтобы проникнуть внутрь нужно было приложить пропуск к считывающему устройству, произнести кодовое слово, потом пройти проверку сетчатки и под конец анализ ДНК. Крохотная игла при снятии отпечатка делала молниеносный прокол и, прихватив с собой пару капель крови посетителя, исчезала внутри цитадели.

Далее пошли обычные бюрократические процедуры. Попав внутрь, троица оказалась в тамбуре, перегороженном толстым плексигласом, из-за которого сквозь маленькое окошко на посетителей тоскливо поглядывал дежурный. Переписав, на этот раз по старинке, в пухлую потрепанную тетрадь имена и регалии, он сверялся с внутренней базой по компьютеру, а затем просил сдать огнестрельное оружие и колюще-режущие предметы, которые принимал через вмонтированный в перегородку железный ящик, а потом размещал и опечатывал в пирамиде за спиной. Однако на этом действо не спешило заканчиваться. Теперь дежурный составлял опись на бланке и давал на ознакомление бойцам. Те придирчиво сверялись с цифрами, проговаривая под нос номера оружия, и ставя подпись, возвращали бланк назад, чтобы через секунду получить его уже с круглой печатью.

— Ну, вы даете, — Всеволод восторженно покачал головой. — Видел я меры предосторожности и бумажную волокиту, но чтоб такое?! Парни, вы чемпионы.

Старший боец хмуро взглянул на майора и указал на скользнувшую вбок дверь.

— Дальше пойдешь один, — пояснил он.

— А нафига тогда стволы сдавали?

— Вооруженным людям в башню хозяина вход воспрещен. — Развел руками младший. — Не сдали бы стволы, дежурный не открыл бы проход. Даже в промежуточный тамбур. — И как бы опомнившись, толкнул майора вперед. — Топай, давай, — пробурчал он. — Хозяин не любит когда посетители задерживаются. У него режим.

Вступив во второй тамбур, Всеволод терпеливо дождался, когда за ним закроется дверь, а преграда впереди уйдет в сторону, а затем буквально оглох от шума. Перед взором майора открылся огромный машинный зал, под завязку заполненный компьютерами и людьми. Шум, суета, завывание куллеров и перемигивание лампочек на системных блоках слились в одну сплошную чертову карусель. Белые халаты и строгие костюмы служащих, техники в синих робах с умным видом снующие от одной коммуникационной стойки к другой и, конечно же, вездесущие камеры охраны, не спеша поворачивающиеся на своих штативах.

— Вы, Курехин?

За всем этим Вавилонским столпотворением, иначе и не назвать, Всеволод и не заметил, как к нему со спины мягко подкатил сигвей. Остановив мудреное устройство с него легко спрыгнула девушка, лет двадцати пяти. Брючный костюм тройка, бейдж на груди и дежурная улыбка не понравились оперативнику сразу.

— Я, — пытаясь перекрыть гомон, прокричал он в ответ.

— Возьмите, — странная особа протянула Курехину пару беруш, и тот незамедлительно воспользовавшись ими, с облегчением вздохнул.

— Так лучше? — Голос девушки Всеволод слышал отчетливо, а вот интершумы полностью исчезли. Увидев удивленный взгляд Курехина, девушка поспешила объяснить. — Это наша наработка. У меня приемник и передатчик. Поскольку все мы не более чем мыслеобразы, я пингую вашу личность и подсоединяюсь напрямую. Удобно для шумных помещений и в разряженном пространстве. Все мы пленники своего тела, но некоторые вещи можно обойти, обманув мозг.

— Премного благодарен, — Всеволод вновь взглянул на девушку и решил, что с откровенной неприязнью он поторопился. Озорной взгляд, немного вздернутый нос и россыпь веснушек на щеках делала её похожей на мальчишку, вдруг решившего поиграть в настоящую взрослую жизнь. Впрочем, все остальное у незнакомки было отнюдь не отмальчишки, и Курехин тут же устыдился хитрым мыслям, всплывшим у него в голове. Как-никак примерный семьянин, однолюб и тут такое.

— Совсем забыла представиться, Катрин. — Девушка сделала легкий книксен, а затем уверенно поманила за собой. — Мы вас ждали. Идемте, позвольте провести быструю экскурсию по святая святых, управляющему центру локации. Для пришлых это небывалый случай, но хозяин настоял. Долго вы.

— Я? Долго? — Майор даже поперхнулся. — Да ты, деточка, даже не представляешь, через что мне пришлось пройти…

— Представляю, — усмехнулась девушка, не обратив, или сделав вид, что не обратила внимания на снисходительный тон майора. — Вас вели, Курехин. Это единственный путь по локациям, который невозможно пройти самостоятельно. Люди либо гибнут, либо сходят с ума и сами заканчивают свой жизненный путь. Группа инженеров отчаянно глушила мутантов на первом этапе, отводила боеголовки на локации всеобщего коммунизма, ну и дальше оберегали вас как няньки. Это не простая задача, я бы сказала. Мальчики трудились в три смены. Некоторые с обмороками падали, так как не могли оторваться от клавиатуры и показаний приборов. Но закончим, пожалуй, на этой минорной ноте и перейдем к более приятным делам. Вас, Курехин, ожидает удивительная экскурсия по комплексу. У нас тут есть такие вещи, которым бы и штаб-квартира Юнеско позавидовала.

За год до известных событий. Москва.

Капустин сидел в мягком кресле и не спеша потягивал предложенный хозяином кабинета коньяк. За своей внешней неотесанностью и брутальностью, полковник ГРУ имел тонкую артистичную натуру. В двадцать лет он блестяще окончил институт и решил податься в артисты, о чем его дед, генерал-лейтенант ГРУ и слышать не хотел.

— Вот значится что удумал, сопля зеленая! — Гремел старший Капустин, возвышаясь над внуком. — В пляски он пойдет, значит? В клоунаду?!

— Но, дед… — мямлил провинившийся… — я о сцене мечтаю.

— Значит о сцене? — Глумился дед. — Ну, так я тебе ее устрою. Возраст у тебя самый подходящий. Годик в учебке, пару-тройку лет по контракту, как папаша твой покойный в свое время делал, а потом и посмотрим, как карта твоя ляжет.

Непростым был Капустин солдатом, да и сержантом потом непростым. Надеясь на свою безнаказанность и крепкую дедову руку, способную раздавать подзатыльники даже из Москвы, Винни чудил долго, пока отчаявшийся командир роты не отослал его прямо в чуткие и заботливые руки капитана Курехина, боевого офицера, которому было решительно наплевать на весь блат нового МЛСТ. И первое что он сделал, так это сломал Капустину нос. Здоровенный, еще не остывший от гражданки новобранец попытался возразить Всеволоду, но получив молниеносный удар в лицо, оказался на земле.

— Неуставные взаимоотношения, — сквозь щетину усмехнулся командир. — Но ты, парень, подумай, нос у тебя один, а бить по нему я могу хоть каждый день. Считай меня изувером-садистом…

Вот так и пошло, поехало. Боевая обстановка быстро привела Винни в чувство, и там он получил свою кличку, в честь всем известного мультипликационного персонажа. Её он, кстати, не сторонился, даже иногда выпячивал, считая что в этом есть какая-то изюминка. Да и потом, жизнью он был обязан Всеволоду, так же, впрочем, как и все в его взводе, и долгов своих забывать не собирался.

Уволившись из вооруженных сил и вновь попав пред светлы очи прародителя, парень уже имел определенные взгляды на жизнь, приличную кучность стрельбы и поставленный удар, а главное, к радости старшего Капустина, выбросил из головы всяческую возможность артистической карьеры. Пара лет переквалификации, пять лет учебы в университете по новым стандартам и волшебный пендаль от старшего поколения, быстро и безошибочно направили Винни по карьерной лестнице, и за каких-то пятнадцать лет он добился неплохих результатов. Вьетнам, Египет, Саудовская Аравия, много пыльных дорого истоптал Винни, набирая очки в глазах починенных, прежде чем окончательно угнездился в Москве в теплом кабинете и начал строить планы на будущее.

Гром среди ясного неба прогремел как нельзя некстати, накануне юбилея деда.

— Проходите, полковник, — премьер смотрел на Капустина так, будто бы разбирал того по молекулам, и под холодным пристальным взглядом политика даже тертому полковнику ГРУ стало нехорошо. — Вас мне порекомендовали и я, предварительно ознакомившись с делом, одобрил вашу кандидату.

Задавать вопросы о том, с чего вдруг премьер одобрил, и какого ляда он вообще суется в дела разведки, Винни не стал, а решил до поры затаиться и послушать, что ему скажет большое, пускай и не ведомственное, но начальство. В другой ситуации можно было его просто послать, но в кулуарах упорно ходили слухи о предстоящем президентстве, и наступать на горло собственной песне решительно не хотелось. Сейчас ты полковник ГРУ, а завтра пенсионер. Сидишь себе на даче под Москвой, силу земли слушаешь да кабачки выращиваешь размером с выстрел.

— Слушаю Вас внимательно, — через миг напряженного раздумья кивнул Капустин.

Вышел Винни из кабинета ошеломленный и еще пару дней ни с кем на эту тему не разговаривал, а затем сделал то, чего он обычно всегда стыдился, но поделать с собой ничего не мог. Позвонил деду.

Макар Петрович Капустин принял внука радушно и, пожурив за неопрятный вид, и недостаточную белизну сорочки пустил в дом, напоил чаем и выслушал странную историю.

— Ну почему бы и нет, — развел он руками под конец рассказа Винни. — Бывало в нашей жизни всякое. Помню, лет двадцать пять назад достали со дна Баренцева моря немецкую субмарину. Девятьсот девяносто пятая, если память не изменяет. Третий рейх, порт приписки где-то в Норвегии, уж сейчас и не упомнить, а вот на борту чудо чудесное. Десять колб с мозгом, позвоночным столбом и всеми нервными окончаниями. Висят себе в жиже, глазными яблоками вращают, жутики. Ученые рейха большие затейники были на подобного рода изуверства, но тут совсем по-другому. В контейнерах находились их же старшие офицеры. По документам все это нутро было извлечено из тела и посажено в специальную колбу с аппаратурой только после того, как сам солдат получал ранения с жизнью несовместимые. Позже эти отростки планировалась к чему-то приспособить, но вот к чему, осталось загадкой.

— Постой, дед, ты, получается, считаешь, что проект Новый Рубеж это вполне реальная замануха?

— Ну да, — старший Капустин хмыкнул и, вытащив из кармана кисет с табаком, принялся набивать им лежавшую на столе трубку. — Проект японский, а в той же Бирме их карательные войска немало почудили. Гестапо, я бы сказал, такое и не снилось. Так чем хуже этот проект? Ну, шагнули они в своих разработках далеко во времени, ну, столкнулись с отсутствием технической возможности воплощения, но решение-то почти элегантное. Химическое воздействие на головной мозг и снятие ментальное отпечатка, чтобы потом перевести его в цифру и, прогнав через майнстрим, сгенерировать самостоятельную компьютерную личность, тесно связанную с оригиналом посредством вышек мобильной связи? Не зря я ваши новые приспособы не люблю. Мерзкое в них что-то, дьявольское.

— Ух, ты ж, дед. — Винни в притворном ужасе замахал руками. — Это, с каких же ты пор в веру подался? Ты же прожженный реалист, скептик!

— Одно другому не мешает! — Почти снисходительно отмахнулся старший Капустин, — да и коли сам премьер сказал, что надо это дело на корню порубить, так значит, тому и быть. Чай, президент наш и главнокомандующий на ближайшие десять лет…

— А это как, на целых десять? Президентский же срок…

— Поверь дедушке. Он воевал, он убивать умеет… Да и потом, свое ведомство подключать к этому нельзя. Люди играют крупные, чины большие, уши свои могут иметь в любом кабинете.

— Премьер то же самое сказал.

— Ты не перебивай старших, а дослушай.

От тона деда внутри у Капустина похолодело. С годами тот не потерял свою хватку, и мог дать фору многим молодым. В собственной же семье он имел поистине непоколебимый авторитет.

— Тут что плохого? Вот сам подумай. — Немного смягчился генерал.

— Лишение воли и свободы?

— Да бог с тобой, внучек, — старик довольно рассмеялся и покачал головой. — Россию что не год, то этих вольностей и добродетелей лишают. Тут в другом дело, в шельмовстве. У нашей страны, так же впрочем, как и у любой другой, должен быть авторитетный, жесткий и непоколебимый лидер, да такой, чтоб только бровью шевельнул, все вмиг исполнили. Иначе разруха, разброд да шатания. Девяностых нам всем с лихвой хватило, еле разрулили, да и сейчас еще реликты попадаются, что жечь каленым железом. Тут же другое, тут не просто рокировка, а матрешка. Лидер в лидере, и все это в красивую обертку абсолютной власти завернуто. Зажимают слишком, а для России это не хорошо. Пугачев тот же, да разные лжецари тому подтверждение. Вот если бы проект был целиком и полностью ведомственный, я бы всеми руками «за», а так, выкорчевывать.

— Так что же делать, дед? — Смутился полковник. — Своим тут доверять нельзя, чужим и подавно.

— А ты поглубже копни, — вновь оскалился старший Капустин, показывая ряд прекрасных вставных зубов. Свои он то ли во дворце Амина оставил, то ли еще где, а новые делал в Стокгольме и дорожил ими почти как фотографией любимого внука. — Есть же у тебя надежные парни из прошлого. Те, кому и гражданская жизнь не в радость, и денег поднять хотелось бы. Финансирование тебе на это, как понимаю, выделят, матчасть обеспечат. Действуй. Не тыква чай на плечах, а голова, да еще и с мозгами.

След четвертого рейха Капустин почувствовал не сразу, но чем больше он вникал в проблему, тем понятнее и страшнее казалось ему происходящее. Сначала всплыли пронацистские организации, а затем и страны, активно поддерживающие Фашисткую Германию во время Второй Мировой войны. Польша, Япония, Эстония, все они будто призраки, кто специалистами, кто финансированием, кто овшорами, способными перегнать миллионные транши, так или иначе, отметились в проекте Новый Рубеж. Особенное участие Японии, как выяснилось, привело к неполадкам на Фокусиме, устроенной доблестными бойцами спецназа ГРУ под руководством полковника в момент испытания нового источника питания для майнфрейма. Попытка польских лидеров нелегально провезти на территорию России некоторое количество химических реагентов закончилось падением борта номер один.

Сопоставляя факты и складывая очевидные моменты, он приходил в ужас, и одновременно удивлялся, насколько далеко могли распространяться планы более чем полувековой давности. Итак, требовалось действовать и действовать быстро, ибо гипотетический мировой порядок, под ширмой которого почти официально выступал Новый Рубеж, мог перерасти во всемирную катастрофу, похлеще ядерной зимы.

Бывший рядовой Лютиков рядовым был недолго. Отслужив в армии, сначала мотая срочку, а потом под шальную лавочку минимальные три года контрактной службы, он уволился в запас, прибыл в родной город и с головой окунулся в новые реалии гражданской жизни. Впрочем, привычки и манеры у Лютого остались прежние. Хамства гвардии рядовой не терпел, и авторитетов, кроме своего командира, Карла Маркса и Михаила Сергеевича Горбачева признавать не собирался и именно поэтому в краткие сроки нажил себе немало врагов.

Один раз даже его решили сбить машиной, но что-то не сложилось, и машина была Лютиковым сожжена, а в придачу и все члены преступной группировки с гордым название Бесы, на деле являвшиеся простыми лоботрясами рекетирующими мелкий рыночный бизнес. После этого Лютикову пришлось покинуть город, почти в спешке, но именно покинуть, ибо драпать тот не привык. Когда улеглась шумиха, а дело о поджоге списали на очередную криминальную разборку, Лютый еще пару раз появился в родном городе, продал квартиру и оставшийся от родителей садовый участок и двинул в столицу. На пол пути к первопрестольной, когда десантник стоял на вокзале, комкая в руках билет, его мобильный телефон разразился трелью. На том конце был Винни. Какими правдами и неправдами бывший сослуживец нашел его номер, Лютый узнал позже, а сейчас трубка у уха радостно ревела, и предлагала золотые горы.

Загнавший сам себя в угол, крайне ограниченный в средствах, и до сих пор принципиальный до мозга костей, Лютиков рад был согласиться на подобное предложение. Как только Капустин дал отбой и мобильник вновь оказался в кармане, Сергей Петрович Лютиков, колхозник в пятом поколении, а на деле штучный убивец и наглая морда, обрел какой-то ориентир. Поездка в Москву больше не казалась такой уж туманной и неопределенной. Впереди была работа, неплохой гонорар и встреча со старым армейским другом.

Дождавшись, когда погрузка в поезд закончится, Лютый докурил и, забычковав сигарету о каблук, выкинул её под колеса состава. Заскочив почти за несколько секунд до отправления в вагон, он всучил возмущенной проводнице билет и, весело подмигнув, начал пробираться по узкому проходу плацкарта, где лоб в лоб столкнулся ни с кем иным как Петром Блохиным. Ехал в столицу и тот. И тоже по делу.

За три дня до известных событий. Все еще реальность.

Водки за время поездки было выпито немало. Лютый, похоже, решил спустить на огненную воду оставшуюся наличность, а Петр не спешил его переубеждать. Встреча их была в вагоне преднамеренной. Просчитав все на несколько шагов вперед и решив сколотить крепкую команду, полковник Капустин первым заинтересовал Блохина, которыйна гражданке ударился в коммерцию. Терпя сокрушительный финансовый крах, бывший рядовой спецназа сначала лишился машины, потом квартиры и всех своих торговых точек, так что звонок бывшего сослуживца стал для него сродни манны небесной, счастливого случая и последнего шанса в одном лице. Вкратце описав ситуацию, но, не объяснив все толком, и снабдив простыми инструкциями, отправил в путь.

— Вот значит что, — Блохин уже в который раз перечитывал список, продиктованный ему скрупулезным Винни. — Мобильниками пользоваться по мере необходимости, в контакт с незнакомыми не вступать, употреблять только ту пищу, в которой уверен, как то продукты в гипермаркете, и то, выбранные лично. Пока они безопасны…

— Что значит безопасны? — Лютый, не моргнув глазом, отправил в пищевод ударную дозу беленькой и, крякнув, потянулся к банке с маринованными огурцами, пританцовывающей на откидном столике в такт движению поезда.

— Не знаю, — развел руками Блоха. — Вини у нас всегда был мыслитель, притом с мохнатой лапой, ему виднее. Ты знаешь, кстати, где он сейчас работает?

— Не-а, — хрустнув огурцом, Лютиков довольно откинулся на жесткую перегородку плацкарта и уставился мутным взглядом в окно, на проносившийся пейзаж. — Но вроде блатной он был? Мужик нормальный, но со связями…

— И я о том, — Блохин усмехнулся и потянулся за своим пластиковым стаканчиком. — Он сейчас в ГРУ, прикинь, подпол. Особый отдел.

— Да там вроде все отделы особые, хотя за десять лет из сержантов-то, хоть и с командирским ВУС-ом, и сразу на верха, тут без блата не обойтись.

Снова выпили, захрустели корнишонами и вновь начали обсуждать инструкции Капустина.

— Он мне так и сказал, если Лютого в поезде не встретишь, буду сильно удивлен.

— Значит, просчитал он нас, братишка. — Боец покачал головой, нахмурился ивыглянул в проход мирно похрапывающего, заполненного неприятным запахом немытого тела, лука и курицы вагона. — А может и в другом дело. Следил.

— Что, вот так прямо? — Удивился Блохин.

— Да тише ты, люди спят!

— А с каких пор ты решил о покое других заботиться?

— Смешно, но и ты Блоха не ерничай. Сам же знаешь, что будет. Кто-то возбухнет, а я и по трезвяку-то особых возражений не приемлю, если только они, возражения в смысле от прямого начальства не происходят.

Вот так и ехали, спуская деньги на алкоголь, да иногда выскакивая в тамбур чтобы подымить, и даже не подозревая, что за работу припас для них их старинный знакомец.

Семь дней до часа «икс». Вечер. Реальность. Петергоф.

Семен Давыдов никогда не смотрел на мир через призму розовых очков, и был приучен с самого детства не доверять никому, и ни для кого не делать исключений. Может быть, именно поэтому его подсознание заставляло своего хозяина играть этакого простачка, способного разве что убегать да прятаться, не показывая жесткой но замороченной натуры аналитика.

Вот и сейчас, сидя в подвале института и прикидывая, сколько же продержится его цифровая копия в неизвестном для него мире, Семен не забывал и о себе, а точнее о собственной безопасности. Решив, что ситуация, в которую он попал, более чем шаткая, Давыдов отчаянно подстраховывался даже в мелочах. Прежде всего, попав в камеру, каждому арестованному выделили отдельное помещение, больше похожее на чулан, если бы не раскладушка и ночной горшок, он внимательно изучил обстановку. Окон в помещении не было, так что прочность решетки и цементного раствора связывающего прутья, попробовать не пришлось. Обойдя свои шесть квадратных метров и придирчиво осмотрев каждый шов, каждый кирпичик и вентиляционную отдушину, а затем, буквально обнюхав тяжеловесную деревянную дверь, запирающуюся снаружи на стальной засов, Семен окончательно и бесповоротно вынес неутешительный вердикт. Он в тупике.

Затем, Семен и вовсе перестал вести себя как обычный напуганный обыватель. Сняв с правой ноги ботинок, он вытащил из крохотного отверстия в подошве тонкую струну и, придирчиво её осмотрев, отложил в сторону. После, скинув куртку, аналитик стянул через голову футболку и особо не утруждаясь, разорвал её на две половины, которые не спеша намотал себе на руки. Взяв в руки струну, Давыдов встал и отчаянно заколотил босой ногой по двери.

— Помогите, задыхаюсь! — Завыл он не своим голосом. Да так убедительно завыл, что рухнул на пол и забился в агонии, пуская изо рта пену. Через некоторое время загромыхал засов и на пороге камеры появился один из чернорубашечников, что еще больше раззадорило аналитика. Выгнувшись дугой и забулькав горлом, Семен заколотился на полу, изображая все возможные приступы эпилепсии в одном лице и вдруг, рванув вверх, одним четким выпадом ударил в горло охранника, ломая тому кадык. В глазах здоровяка отразилось удивление, смешанное с испугом, но тонкая острая струна уже впилась в горло, а Давыдов, показывая чудеса силы для столь хлипкого на вид мужичка, уверенно отправлял неприятеля на тот свет. На всю операцию хватило и десяти секунд, и по их истечении Давыдов стал обладателем глока, двух обойм с патронами и магнитной карты-пропуска. Оставался сущий пустяк, выбраться из помещения и дать сигнал своим. Взвод спецназа ФСБ уже битый час прикидывался ветошью по кустам вокруг института и только и ждал приказа своего командира.

Да, Семен никогда не был аналитиком, точнее это не было его основной профильной специальностью. Разрабатывал капитан Давыдов Новый рубеж уже полтора года и пришел к неутешительным выводам. Информации в его руках была масса, руководство ярилось, предполагая, что это проект смежных ведомств, и из Семена буквально жилы Москва тянула. Положь нам, мол, сырцы рубежа на тарелочку, да в кратчайшие сроки. К операции по внедрению Давыдов готовился тщательно и осторожно. Шаг за шагом, он выяснял все возможные подступы, но неизменно утыкался в глухую стену, и вот ему, наконец, свезло. Аналитики центра ФСБ вывели психотип жертв, попадавших под странный и пугающий эксперимент, и задача оказалась настолько простой, что капитану стало обидно. В итоге Курехин чуть было не спутал карты, но слава богу все обошлось, и как теперь обстояли дела у его электронного двойника, Семен решительно не знал. Впрочем, становиться идиотом ему тоже не хотелось, но шанс внедрения был единственный, и воспользоваться им он был обязан. На институт капитан особо не рассчитывал. Помещения эти он изучил давно и имел прекрасное представление о персонале и руководителях данного подразделения. Все они были лишь винтики большой машины, не знавшие ровным счетом ничего о проекте и просто поддерживающие сервера, да иногда снимая копии личности по приказу высшего руководства.

Руководство это тоже смущало Давыдова, и смущало безмерно. В пику пожеланиям больших погон, приходилось работать в обстановке строжайшей секретности. Случись что, и вместо капитана Давыдова в морг повезут хладный труп. Последнюю попытку разыграть комедию и окончательно задурить голову Всеволоду, Семен предпринял в кафе, и принялся ждать, когда заложенная им мина сработает, но чертов майор пошел по другому пути.

Выйдя в коридор, Семен аккуратно прикрыл дверь своей камеры и убедился, что магнитный замок сработал. Две зеленые лампочки на пластиковой коробке рядом с запорным механизмом мигнули пару раз и зажглись недобрым красным светом. Коридор, застеленный линолеумом, представлял собой широкий проход, по обеим стронам которого были расположены двери с такими же тяжеловесными запорами и магнитными замками. Подойдя к первой попавшейся, Давыдов оттянул защелку смотрового окошка и, покачав головой, уставился на сидящего в дальнем углу Капустина.

— Здорово, ГРУ, — проскрипел он, хитро щурясь на встрепенувшегося полковника. — Как отдых?

— Ты с ума спятил, Сема, — зашипел Вини, в два прыжка оказавшись около двери. — Как ты выбрался и… какого черта. — Пистолет в руках аналитика и довольная ухмылка на лице не вязались с его прошлой манерой поведения. В голосе и жестах сквозила уверенность и сила, во взгляде пролетали стальные искорки, не сулившие ничего хорошего, а то, как уверенно Семен держал пистолет, чутко прислушиваясь ко всем посторонним звукам наводила на странные выводы.

— Сгниешь ты здесь, — покачал головой капитан. — Не выпустят тебя и твоих парней. Я тебя отсюда выведу, но услуга за услугу.

— Ты кто такой? — забыв о том, где находится, зашипел Капустин.

— Я? — Семен наигранно пожал плечами. — Да уж поверь мне, не жертва обстоятельств.

— Смежное ведомство, — рискнул предположить пленник.

— Да тихо ты, дуболом. — Давыдов уже возился с замком и щеколдой, и вскоре дверь распахнулась, выпуская Винни наружу. — Угадал. Только под ногами не путайся.

— Я тебе попутаюсь! — Рыкнул ошалевший от такой наглости Капустин.

Переругиваясь и матерясь, смежные ведомства принялись за работу и через несколько секунд Лютиков и Блохин тоже оказались на свободе. В воздухе повис немой вопрос, на который Семен поспешил ответить кратко и по существу.

— Капитан Давыдов, ФСБ, особый отдел.

— Однако.

— Чукотские побасенки оставим на потом, — оборвал удивленные возгласы Давыдов. — Сейчас на повестке дня два вопроса. Первый, где единственное незаинтересованное лицо в этом проекте, а конкретно, наш майор.

— А второй? — поинтересовался Блохин.

— Второй, это штурм здания. Дороги перекрыты, все службы оповещены. Через пол часа здесь будет зона химического заражения. На шоссе перевернется грузовик с химикатами и местным бойцам будет не до нас. У меня в пешей доступности спецназ имеется. Ребята готовы пойти на штурм по первому сигналу. Кстати, я удивлен, почему вы тут без кавалерии.

— Что мы ищем? — Нехотя пошел на вынужденное перемирие полковник, вовсе не обрадованный замечанием капитана по поводу своего просчета. Объяснять, что вся операция была ни живой нитке, а ГРУ вязало руки, зараженное до самого мозжечка идеей вселенского заговора, и от того больное на голову насквозь, Винни этому мелкому невзрачному, и от того еще более опасному типу, вовсе не собирался.

— Пока не знаю. Сетевые хранилища, софт, управляющие программы, usb-накопители с встроенным хаспом, да что угодно.

— А сервера? Майнфрейм? Нам нужна их стопроцентная работоспособность.

— Ну да, — Семен смущенно почесал небритую щеку. — Какое-то время точно. У меня в комплексе засланный казачок. Он и отработает переброску психотипов, так что из зоны приема мобильников не выходить. Импорт может произойти в любой момент, а пока ищем и прижимаем научников.

— Темнишь ты, Семен, — Вдруг уперся Лютый, недобро поглядывая на бывшую жертву обстоятельств. — Темнишь и играешь только на себя. Выкладывай что знаешь, или я возьму вот этот самый глок и засуну его тебе туда, откуда происходят все законопроекты нашей думы. Я ясно выражаюсь?

— Да уж куда яснее. — На Давыдова вдруг нахлынула невероятная усталость. Годы упорной работы, лицемерия и лицедейства, месяцы пребывания в чужой шкуре чуждой для него личности, вынужденные безумные поступки ради иллюзорной цели, так, кстати, и не определенной до конца, все это в один миг упало на него будто стопудовая гиря. — Черт с вами, слушайте.

— Три года назад через отдел шифрования ФСБ прошла сводка о непонятом использовании GSM-сигнала на территории Российской Федерации. Установить источник не получилось, так же и вычленить приемник, для которого тот зашифрованный импульс предназначался. Была организованна комиссия, произведено расследование, после чего инцидент лег в хранилища, предварительно опечатанный и с грифом совершенно секретно. Я этого тогда еще не знал, и работал над проблемой к этому случаю отношения не имеющей. Но два года назад все изменилось.

Семен откашлялся, внимательно посмотрел на столпившихся вокруг него мужчин. Им казалось было плевать на происходящее вокруг. В любую секунду сюда мог ворваться спецназ, или еще что похуже, и уже не в столь любезных выражениях нашпиговать наглецов свинцом, будто индейку черносливом. Но им же было плевать. Что больше всего боятся люди? Правильно, неизвестности, и лишиться одного из своих страхов, это ли не высшая цель.

— Продолжай, — хмуро кивнул полковник. — На весь рассказ у тебя не более десяти минут. Народ тут вроде расслабленный, но не до абсурда же. Пойдут проверки, перекличка в радиоэфире и этот коридор превратится в муравейник.

— Ну, хорошо, — усмехнулся Семен. — Дело ваше, но я бы предпочел сначала выбраться отсюда, а уж потом рассуждать о вечном…

— Продолжай, — в голосе Капустина пробежала та самая металлическая нотка, которую побаивались все его подчиненные. — Продолжай или …

— Да ладно, продолжаю. — Семен повертел в руках пистолет и вдруг, ни с того ни с сего всучил его в приоткрытую ладонь здоровяка. — Держи и слушай.

Использование частот в личных интересах, особенно если это частоты зарегистрированные, или, не приведи бог, закрытые, есть преступление, которым следовало бы заняться. Но нас мягко, но настойчиво отговорили от этой затеи, а через какое-то время меня вызвали в кабинет начальства и поставили задачу, перехватить, а если нет возможности, уничтожить проект Новый рубеж. Суть его изначально заключалась в помощи военным преступникам третьего рейха, чьи преступления, высокая должность или осведомленность, не оставляли им права на жизнь. Первичные разработки были японские, отряда 731 и конкретно всем известного Сиро Иоси. Конечно, разработки были не лично его, но группа ученых под его руководством шагнула далеко вперед. Путем подключения подопытного к некому устройству, чертежи и схемы которого привели наших технарей в бурный восторг, посредством радиосвязи и химических блокираторов, введенных в кровь, ученые снимали с пленных некий отпечаток личности, коим можно было управлять импульсными радиочастотами. Как у них это получилось, и сколько смертей было до того как первый эксперимент увенчался успехом, доподлинно неизвестно. Ясно лишь только, что именно фашистская германия в тот момент, плотно работавшая со специалистами Японской Императорской армии по многим направлениям, взяла эти разработки на карандаш.

Главный военный врач Квантунской армии Иоси, кстати, не погиб, а был арестован после Второй Мировой войны американскими спецслужбами, а затем, о чудо, выпущен на свободу и скончался через десять лет от рака горла. Часть наработок, разумеется, канули в лету. Другая, львиная доля была обнаружена в ходе захвата Берлина группой наших военных буквально в трех кварталах от Рейхстага, и фельдъегерской почтой отправлена в Москву пред светлы очи Кобы, который тоже был далеко не дурак, и после отчета собственных научников, оценил и пустил в разработку Новый рубеж под коммунистическим соусом. Правительство СССР в то время, с сорок девятого по шестьдесят восьмой год активно участвовало в разработке готового продукта, понимая, что если они не успеют раньше американцев, то весь ядерный щит, ракетные комплексы Искандер и прочие страхи окажутся пустяками перед грозящей опасностью.

— То есть, разработки были давние, — особо не скрывая своей осведомленности, поинтересовался Капустин. — Но тогда возникает другой вопрос, почему тестовые испытания проходят до сих пор?

— И я был этим смущен. — Пожал плечами капитан, — но после, хорошенько копнув документацию и восстанавливая картину буквально из осколков, пришел к выводам, что каждый психотип, каждый слепок действенен лишь в своей среде. Химические отставляющие блокады идентичны, но только на начальном этапе. Дозировки тех или иных химических элементов должны быть строго в номер с окружающей средой и химическими составляющими почвы, воды, пищи.

— То есть, для негров и эскимосов нужен отдельный состав?

— Да состав-то один. Копия снимается хоть с коматозника. Другой вопрос, как сохранить испытуемому жизнь после. Участки мозга в блокаде находиться могут не более двух недель, после чего происходят необратимые процессы, ранее этим мозгом контролируемые, и мы в лучшем случае получаем слюнявого идиота, в худшем хладный труп. И не спрашивайте меня об этом больше. Я и сам до конца не в силах понять всю эту путаницу.

— Но почему ты полез в пекло, коли понимал опасность?

— Вынужденная мера, — поморщился Семен. — Анонс новых стандартов связи для населения с большей пропускной способностью не за горами. Вышки уже установлены, зона покрытия расширена чуть ли не до Урала. Еще пара штрихов и сфера влияния международного, кстати, проекта, Новый рубеж, распространится настолько далеко, что подумать страшно. Тут требовалось вмешательство и не только снаружи, но и изнутри проекта. Так проще и быстрее добраться до сути, до нутра. В реальной жизни кукловод может сидеть за семью запорами и носа не показывать наружу, и там он бог и судья, творец. Там он как никто другой выставит напоказ свою сущность, и уж поверьте, тогда я не промахнусь.

— Но ты отлично понимал всю шаткость своего положения? — Продолжал давить Капустин. — Шаг в сторону и все, смерть. Неужели ты такой смелый?

— Чувствую в твоем голосе иронию, коллега, — расплылся в довольной улыбке Давыдов. — И даже разболтаю страшную тайну. Я всегда мог покинуть этот вертеп. В любой момент, в любом состоянии.

— И как же?

— Хелл. Универсальный патч игровой среды. Именно он может с легкостью прорвать защиту игровой системы и выпустить психотип наружу. Главное, чтобы мы оказались рядом с центральным передатчиком сектора, который, кстати, находится в этом здании. Прочем разработка давняя, произведенная неким Петрыкиным, уникальным специалистом в сфере компьютерной безопасности, волей судеб работающим с Курехиным в одном отделе.

— Засланный казачок? — Капустин вдруг застыл, прислушиваясь к звукам, и прислонив палец к кубам, призывая всех на минуту заткнуться, поспешил к входной двери.

Как не удивительно, но ни камер, покрывающих подходы к гейту, ничего другого похожего на системы слежения в помещении не имелось, что лишний раз доказывало, посторонние гости, а уж тем более нарушители, бывают тут не часто.

Дверь скрипнула, ключ в замке уверенно повернулся по часовой стрелке и недовольная физиономия безопасника просунулась в образовавшуюся щель.

— Иванов, ты где? Заснул что ли?

Быстрый удар в висок, хруст кости и, тяжело осев на пол, безопасник отдал богу душу.

— Ну, зачем? — нахмурился Вини, — неужели нельзя было избежать?

— Сам знал, на что подписывался. — Схватив мертвеца за ноги, Семен быстро втащил его внутрь, и вскоре арсенал пополнился на еще один глок с обоймой, коротковолновую рацию Панасоник с гарнитурой и добротный полицейский-фонарь дубинку, который тут же отправился за ремень бывшего аналитика.

— Может у тебя и план здания есть? — Ехидно поинтересовался Лютый, наблюдая за уверенными действиями капитана.

— Только верхней части, — пожал плечами Давыдов. — Подвал претерпел сильные изменения. На чертежах не полслова о лестнице, стальных переборках и независимых источниках питания, и уж всяко не о наших камерах, так что придется действовать по наитию.

Шесть дней до часа «икс». Раннее утро. Локация 5. Временной отрезок 1:1

Белые коридоры и стеклянные переборки, отгораживающие лаборатории от хранилищ, кабинетов и компьютерных комплексов вскоре кончились, и тихо жужжа колесами, сигвеи покатили по белоснежному коридору в сторону развилки.

— Направо у нас технические помещения. — Пояснила проводница. — Даже в виртуальном мире без них не обойтись. Все информационные и силовые потоки проходят именно там. Там же они подвергаются расшифровке, или же наоборот, шифрованию, и расходятся по разным ячейкам. Резервные схемы этой локации есть везде. Гонконг, Ванкувер, Амстердам, Лос-Анджелес, Санкт-Петербург, Хельсинки. По сути, чтобы вывести нас из строя, нужно будет положить всю глобальную сеть, а она, спасибо праотцам из Пентагона, отказоустойчива на семьдесят пять процентов.

— Что в вашем случае более чем достаточно?

Поравнявшись с девушкой, Всеволод немного ускорился, отклонившись вперед и послушный механизм, шустро набирая скорость, понесся по коридору.

— Только вот скажи честно. Тебе-то какая радость? Кто ты человеку заправляющему этой реальностью? Как он мог тебя заинтересовать?

— В этом нет особого секрета. — Катрин нахмурилась, присоединилась к Всеволоду, и они вместе покатили по забирающему влево коридору. — Я родилась в Брисбене, что в Австралии, в семьдесят первом году.

— Однако, — Всеволод присвистнул, с сомнением оглядывая молодую особу, коей на первый взгляд было не больше двадцати лет, да и то с сильной натяжкой на макияж.

— Одно из преимуществ психотипа, или электронной личности, как вам будет угодно, — отмахнулась Катрин. — Ты волен выбирать, в каком качестве тебе тут быть. Мужчина, женщина, ребенок, глубокий старик или розовый карапуз. Все в твоих руках.

— Но и что же натолкнуло тебя на мысль посетить столь чудный уголок? Не только же вечная молодость?

— ДЦП. В реальном мире я практически овощ, хоть и с большими деньгами. Финансирование членов локации происходит, в том числе, и изнутри системы. У нас есть все, от мультимиллиардеров до простых уборщиков. Те, кто хочет и может служить идее, а идея не заставит себя долго ждать. Новый порядок, НОВЫЙ РУБЕЖ человечества, который вскоре будет пройден. Психотипу не страшен голод, ему плевать на перенаселение, обвал биржи, погодные условия. Всего-то и нужно, что мощная батарея, питающая майнфрейм, да первая линия защиты. Мы даем людям то, чего они не могли добиться в реальной жизни. Слабым силу и ловкость, увечным здоровье, бездетным потомство, пусть даже и не настоящее, но их мозг воспринимает это как реальность и этого более чем достаточно. Многие здесь чтобы помочь своим семьям. Платят в нашей локации, повторюсь, не мало. На нашем счету с десяток патентов на различные электронные устройства, приличная доля акций энергодобывающих компаний по всему миру и несколько частных банков.

— Но почему, если ваша система настолько четко отлажена, вы продолжаете эксперименты над ни в чем не повинными людьми?

— А мы их и не проводим, — усмехнулась Катрин. — Арии уже давно поставили все точки над и.

— Арии? — Насторожился Всеволод. Он никак не мог ожидать, что о тени тут будут говорить во множественном числе, но судьба преподнесла новый сюрприз.

— Да, Арии, четверо тех, благодаря кому мы имеем право на жизнь. — Туманно ответила проводница. — Раньше их было больше, но некоторые пионеры потерпели неудачу и были либо уничтожены собственным детищем, либо стали просто непригодны для экспериментов, но кто выжил, стали во главе всего. Они управляют людьми уже десятки лет. Сколько времени прошло с момента окончания Второй Мировой войны, а у них все такая же цепкая хватка и острый ум, хоть порой и кажется что он поврежден больше чем их душа. Арии, единственные кто может обходиться без своих оболочек, так мы называем тела в реальном мире. Для нас они не более чем обуза, старая одежда от которой до сих пор не избавиться.

— Матрица?

— Чушь. Мы самодостаточны. Дурацкие киношки, призванные напугать людей, или заставить их задуматься о собственном будущем, не идут ни в какое сравнение с системой. Да, нас пока еще мало. Если задуматься, то не больше тридцати тысяч, что капля в море по сравнению с постоянно увеличивающимся населением Земли. Но мы работаем над этим. Дозируем блокираторы, устраиваем полевые испытания. Скоро, очень скоро новые режимы передачи данных станут обыденностью в не цифровом мире и тогда наши возможности, огромные и без этого, перестанут более сдерживаться узкими информационными каналами. Да что я все о высоком? Вы скоро сами все увидите.

Коридор тем временем становился все шире и шире. Скорость, невероятная, пугающая, будоражащая кровь, пьянила, огни ламп дневного освещения сливались в одну сплошную сверкающую полосу и через некоторое время Всеволод покинул пределы комплекса. Сопровождаемый Катрин он выскочил на прямое как линейка широкое однополосное шоссе и понесся вперед, обдуваемый всеми ветрами. Логики тут было хоть отбавляй, а вот с физикой местные программисты подкачали. Ветер, дувший прямо в лицо не перехватывал дыхание, глаза не слезились, сумасшедшая скорость никак не влияла на ощущения организма. Каким бы реальным не казалось все происходящее, майора не покидала мысль, что вокруг него разыгрывается фарс, игрушечный смерч из детских кубиков и пуха от перин, нарисованный на песке замок. Новое подтверждение не заставило себя долго ждать. В реальном, родном для Курехина мире, этому явлению не дали бы права на существование.

Впереди, за поворотом показался новый небоскреб, не видный из основной части города или с подъездного шоссе, и уж на нем-то больное воображение хозяина разыгралось как никогда. Высокие готические шпили, облепленные уродливыми горгульями, скалящими свои клыки в пространство, резные арки проходов, бело-красные знамена с черными, и такими узнаваемыми символами вселенской мерзости. Но не это было главное. Над главной аркой, вцепившись стальными когтями в переборку с которой свисал стяг, теперь уже четвертого Рейха, сидел орел. Огромный опасный клюв, перья с серым переливом, мощная выступающая вперед грудь и жесткий взгляд внимательных глаз. Орел казалось наблюдал с высоты за мельтешащими внизу людьми, он был далек от переживаний этого мира. Он, символ власти, уверенности и гордости когда-то, а теперь лишь пугающий символ застарелого кошмара.

— Впечатляет? — Катрин вновь поравнялась с Всеволодом и кивнула в сторону завораживающего пугала на фасаде. — Со всеми так. Наш орел, произведение искусства если не сказать больше. Много бы я отдала, чтобы творить похожие вещи. Но ничего страшного, майор. Скоро вам будет оказана честь познакомиться с одним из создателей этого чуда. Барон Генрих Фон Клаус сегодня в настроении принимать гостей.

С самого начала Иванов попал в затруднительную и крайне опасную ситуацию. Понадеявшись на легкий исход дела, возможность обойти систему и за раз урвать большой кусок пирога, двойник премьера попал между молотом и наковальней, и решительно не мог себе представить, как выбраться из сложившейся ситуации. Не являясь мало-мальски значимой и влиятельной фигурой, он занял при дворе Ариев роль шута, мальчика для битья, и в краткие минуты досуга, стараясь не сойти с ума от столь прискорбного положения, отговаривал себя от мысли о самоубийстве. Казалось, что может быть проще, пустить в электронный лоб цифровую же пулю. Иванов отлично понимал, что его настоящая биологическая личность на том конце провода находится в еще более щекотливом положении, и не спешил накладывать на себя руки. Вот и сегодня его почетная обязанность, развлекать господ офицеров, и щурясь от яркого света, пытаться плести интриги, должна была начаться ближе к вечеру, а сейчас он просто молча разгуливал по комплексу, пока не выбрался на главную, тут её называли, орлиной, террасу и, свесившись вниз, снова задумался о самоубийстве.

Отвлекла его от черных мыслей ярко выделяющаяся среди черных мундиров парочка, лихо несшаяся по гостевому шоссе на сигвеях. Сбежав на пару этажей вниз, Иванов остановил проходившего мимом офицера внешней охраны и сорвав у него с пояса бинокль, жадно припал к окулярам. Капитан внешнего кольца даже не стал его останавливать, отлично зная насколько мелок и мстителен этот русский, то ли политик, то ли еще кто. С волками жить, по волчьи выть. Но теперь перед глазами Андрея предстала такая картина, от которой что-то внутри больно кольнуло и впервые в этом замке бреда, среди запаха начищенных сапог «Дольчен Зольддатен» под дробный марш каблуков и долгие планерки выживших Ариев, готовых вот-вот к захвату того, что им никогда не принадлежало, повеял свежий ветерок перемен.

Девушку-сопровождающую он отлично знал. Это была Катрин, руководитель комплекса слежения за тестируемыми экземплярами. Не людьми, не существами, а именно экземплярами. С точки зрения самих Ариев, а именно так себя называли четыре выживших в ходе эксперимента немецких офицера, люди в локации делились на две категории. Первые были действительными членами общества, теми, кто отчаялся что-то изменить в существующей реальности, будь то личные неудачи, бедность или физические недуги портившие жизнь. Вторые, не прошедшие проверку или посмевшие вторгнуться на закрытые территории, не более чем экземпляры, годные и нет, прошедшие проверку или наоборот завалившие её. Не люди, неодушевленные предметы, отработанный материал.

Второй, именно его фигура привлекла внимание Иванова особенно, был тем, кого он с нетерпением ждал последнее время. Его оригинал из настоящего, подробно описал командира спасательной экспедиции и всех кто с ним связаны, и это был именно он. Высокий, скуластый, с прямыми чертами лица и волевым подбородком, он уверенно управлял сигвеем, ничуть не давая фору этой падальщице Катрин, привыкшей к подобным средствам передвижения. В сущности, по локации можно было даже летать, но Арии почему-то уперлись в физику, и все вокруг было именно так как в привычном мире. Если шел дождь, то обязательно вымокнешь. Солнечные лучи, хоть и редкие в окружающем красно-черном царстве, грели, а если пересидишь на солнце, рискуешь получить солнечный удар со всеми вытекающими.

Развернувшись, Иванов всучил бинокль недоумевающему офицеру и бросился прочь на нижние ярусы, буквально порами кожи ощущая перемены. Нет, не то чтобы он надеялся именно на эту спасательную операцию. Его оригинал не раз и не два, предпринимал попытки вытащить себя любимого из электронного плена, каждую минуту готовый отправиться в мир иной. Но в этом парне там внизу чувствовалось что-то такое… Тень на секунду застыл, пытаясь собраться с мыслями и понять, что же он почувствовал, но уже через секунду он махнул рукой и бросился вниз, в свою комнату. Вечер обещал быть если уж и не из ряда вон, то интересным.

Сигвей хрюкнул и, весело подмигнув лампочкой на панели управления, смирно встал.

Батареи? — Брови Катрин взметнулись вверх. — Странно. Обычно такое бывает исключительно по желанию системы, так, чтобы скрасить унылый быт и приблизить нашу рафинированную обстановку к настоящей.

Так разве это проблема? — Всеволод с некоторым облегчением соскочил с непривычного для него средства передвижения. — По мне так проще пешком, чем на этом драндулете.

Да мы собственно уже прибыли, — девушка довольно кивнула в сторону ворот, за которыми, будто скала, вздымался к облакам небоскреб. Имперские замашки видны были повсюду. Сталь, бетон монументального сооружения и щерящиеся хищники на фасадах заполонили все свободное пространство. Если и была стена, то метра в три толщиной, если и дорога, то такая ровная и гладкая, что диву даешься. — Нам в центральный портал, а потом на верхний этаж, в пентхаус. Арии обитают именно там.

Обитают? — Всеволод нахмурился, насторожившись после фразы Катрин. Она сказала «Обитают». Не живут, не проживают, не проводят время, а именно обитают, будто реликты, редкие виды животных, или боги…

От последней мысли Курехину стало нехорошо. Если эти чертовы Арии действительно позиционируют себя как высшие существа, а все остальные, бог знает как, но поддерживают это убеждение, то воевать будет и правда сложно. Бороться против наркобарона, полевого командира или диктатора дело благодарное. На твоей стороне ополчение, подполье, недовольные и просто сочувствующие, лишний раз закрывшие глаза на твои действия. Но если они считают себя богами и культ в электронных умах культивирован, дело дрянь. Против легенды, живого воплощения всемогущества особо не навоюешь.

— И как скоро господин Фон Клаус сможет меня принять?

— Вам даже не интересно, зачем вы ему? — В голосе девушки сквозила неприкрытая ирония, смешанная то ли с откровенной жалостью, то ли с крайним недоумением, сейчас было и не разобрать.

Мне интересно все, — стараясь не обращать внимания на тон спутницы, пожал плечами майор. Отступать было некуда. Круг замкнулся. Тени не было видно на горизонте. Ожидания того, что именно он тут делает погоду и является главной проблемой, лопнули, будто мыльный пузырь.

— Узнаете, но уверяю вас, будет предложение. Все кто попадал сюда, по своей воле, или по велению судьбы, злого рока и испытателей Нового рубежа, получали таковое и никто еще не смог отказаться.

— А что за предложение?

— На моих устах печать. — Катрин ни с того ни с сего перешла не высокопарный слог и немного сбавив нотку цинизма в голосе прикрыла глаза. — Мы лишь слуги Ариев. Они дали нам новую жизнь, новую возможность сделать что-то в этом, пусть пока еще далеко не совершенно мире, по новому, по иному. Мы должны быть им благодарны, и мы так и делаем. Общество должно существовать, развиваться, прикладывать усилия.

— Но зачем вам прикладывать усилия? — Усмехнулся Всеволод, делая первый шаг к порталу. — Вы же копии, цифровой отпечаток, ничего подлинного. Пара ударов по клавиатуре и новая дорога, десяток команд и на прилавках появился свежий хлеб, за который даже платить не надо. Жуй себе, да обманывай сознание.

— Человек без действия — тля. — Вдруг озлобилась проводница. — Сознание должно трудиться, созидать, в каком бы состоянии не пребывало тело-носитель. Если вдруг случить по-другому, то иллюзия взорвет понимание.

— А что будет, если я не поверю в этот мир? Что будет, если я наплюю на все мыслеобразы? Ведь запах теплого хлеба подсказывает мне мой мозг, то же делается и с водой, ветром, солнечными лучами. Что будет, если я выйду на тот уровень, когда виртуальная реальность, реальностью являться перестанет?

Катрин запнулась на полуслове, лихорадочно переваривая услышанное. В глазах её в первый раз за время короткого знакомства появилось недоумение с толикой страха и неопределенности.

— Ничего не будет, — вдруг выдала она. — Для того чтобы стереть реальность, требуется участие всех копий. Ты один, Курехин, не сможешь ровным счетом ничего, да если и сможешь, то системе это вреда не причинит. Вы как бы разделитесь, закрытая локация на одной стороне, и ты, одинокий, повисший в пространстве цифрового лимба, из которого нет исхода, с другой. По сути, это смертный приговор, как тебе, так и твоему оригиналу. Ты никогда не покинешь систему, а мозг не сможет разблокировать свои фрагменты, и все. Два готовых трупа. Одного похоронят в деревянном ящике, а второму хватит дискеты.

— Никогда бы не подумал, что у меня будет аж двое похорон. — Невесело усмехнулся Курехин. — Ну, я пошел?

— Иди, — Катрин еще раз кивнула, а затем, развернувшись, не спеша побрела по тротуару.

У главного портала Всеволода уже ждали два офицера. Что это командный состав, а не простые вояки, тянущие лямку на проходной, было видно сразу. Двое в черном, с неброскими красно-черными шевронами на рукавах держались уверенно, почти вызывающе, однако армейская выправка и холодный прищур внимательных глаз говорили о немалом опыте. Такие и вора в толпе вычислят, и в пятак со ста метров бьют одинаково хорошо.

Господин Курехин? — Старший, остроносый с до синевы тщательно выбритым, подбородком, чернорубашечник шагнул навстречу майору и почти приветливо кивнул. — Мы обязаны сопроводить вас в зал приема.

Да я бы и сам справился, — попытался пошутить Всеволод, но встретившись взглядом с офицером, понял. Эти парни потащат даже на веревке, не зависимо от его возражений, желаний и навыков рукопашного боя.

И вдруг картинка перед глазами начала стремительно меняться. Вместо черных стен и красного неба появились голубые проблески, озарявшие немалый внутренний двор. Сначала небо, затем трава под ногами, и чуть ли не воздух, медленно стали приобретать свой естественный цвет. Рассудок, трижды обманутый, замороченный ложными сигналами отравленного мозга сопротивлялся из последних сил, но справиться с изменениями самостоятельно был не способен.

Вы удивлены? — Всеволод обернулся и отшатнулся. Нет, военный на входе, так же как и его напарник, не превратились в чудовищ источающих смрад и ужас. У них не выросли рога и копыта, а скорее уж наоборот. Вид у парней стал самый что ни наесть благообразный. В одно мгновение из штучных убийц и упырей, бойцы превратились в офисных клерков в дорогих костюмах. Туфли из крокодиловой кожи, запонки желтого метала и дорогие часы с замысловатыми тяжеловесными браслетами, вот только дорогая ткань пиджаков продолжала топорщиться в правильных местах, да и льда во взгляде прибавилось. Вышколенные убийцы-халдеи, приветливо улыбающаяся смерть, может и не тронет…

Не волнуйтесь, — голос второго, широкоплечего блондина в элегантных очках был будто надломлен, чуть с хрипотцой. Светлый шагнул перед и вдруг ударил, ни с того ни с сего. Точный, выверенный бросок, пальцы сложены прямо, острием. Не ослепить, не вывести из строя. Убить, быстро, без проволочек.

Слава богу, даже в цифровом виде, рефлексы не подкачали. Уйдя из-под удара майор быстро, без лишних движений, перехватил руку нападавшего и, придав телу потенциального палача направление, отправил его прямиком в стену. Резко развернувшись, Всеволод принял на сгиб локтя выпад второго и отбив руку нанес несколько резких ударов в корпус, уводя противника в защиту. Впрочем, тот идти вперед особо не спешил. Видя, как напарник, попытавшись оставить горельеф на гладкой поверхности черной цитадели, мягко оседает на землю, он закружил, обходя Курехина и изредка огрызаясь ударами в голову. Раз за разом, круг за кругом, выпады становились более хлесткими, парень щупал оборону пытаясь найти слабые стороны противника, и Всеволоду, натасканному в свое время инструкторами боевого самбо, приходилось попотеть.

Что здесь происходит? — Шипел майор. — Меня пригласил барон!

Пригласил, — кивал противник, и вдруг присев крутанулся по низу, метя носком дорогой туфли в пах. Снова приходилось уходить, вертеться, закрывать причинные места и бить, бить, бить.

Так в чем же дело? — Следующий выпад пришелся прямиком в скулу, раскрасив небо яркими всполохами и окончательно срывая планку. Долгие недели скитаний майор старательно тушил в себе эту искру, маленький огонек, способный вызвать лесной пожар, сметающий все на своем пути.

Почувствовав слабину Всеволода, боец расслабился и, раскрывшись, получил сокрушительный удар в солнечное сплетение. Перехватив руку, Курехин поднырнул и, что есть силы, дернув на себя, отправил бойца на землю. Еще один рывок, переворот, мерзкий хруст сломанной кости и вой, звук не способный принадлежать человеку, скорей, раненому зверю. Уходя от удара, майор сам рухнул на землю и перекатившись чуть было не получил пинок от очнувшегося напарника пострадавшего. Удар в ахиллово сухожилие быстро расставил приоритеты, а выпад в глаза и следующий, по кадыку, автоматом. Хруст, мерзкий, но такой приятный слуху и хрип поверженного противника.

Хватит, — голос раздался из ниоткуда, и был мягок и спокоен. — Хватит, господин Курехин, иначе вы мне всех Зихерайдполицай угробите.

Барон Генрих Фон Клаус оказался бравого вида мужчиной, с армейской выправкой и прямым пробором в выбеленных сединой волосах.

Вы же майор? Оберштлойтнант вам более к лицу. У вас же у русских на погонах звезды? Да?

Вытирая кровь с разбитой губы, один из подонков все-таки достал Всеволода по лицу, то внимательно наблюдал за вновь прибывшим, силясь понять, чего же тот добивается. Понять это было не мудрено, Генрих Фон Клаус расставлял точки над «i», показывал чьи в лесу шишки. Трех остальных Ариев, о которых упоминала Катрин, майор еще не видел, но и этот белесый, словно линь, зализанный тип с породистым лицом и цепким взглядом, мужчина, ничего кроме неприязни почему-то не вызывал. Слишком уж показным было его поведение. Те же фразы. Барон каким-то образом с легкостью, почти играючи, обходил переводчик в ушах Всеволода. Часть фраз звучала для майора на русском, но некоторые, как например звания, больно резали по уху немецким лающим.

Что все это значит? — Наконец отдышавшись, поинтересовался Всеволод. Взгляды мужчин встретились, и лицо барона исказила узкая, почти лисья ухмылка.

Проверка, — просто и буднично, будто под ногами у него не лежала пара еще теплых, но уже стремительно остывающих тел. — Вы не беспокойтесь, гер Майор, это отребье национал-патриотического толка. У меня таких хоть отбавляй. Вы не поверите, но идеи расовых чисток мне не по душе, хоть иногда я вынужден соглашаться с некоторыми доктринами ныне покойного Пауля.

Вы знали Гебельса? — Брови Всеволода взметнулись вверх, а неприязнь к этому лощеному типу усилилась. — Однако вы не похожи на старика.

Я могу быть тем, кем хочу, но не стоит более здесь задерживаться. Все что мне надо, я выяснил. — Барон склонил голову на бок и указал на неприметную дверь в стене. — Пройдемте, и вы получите ответы на давно терзавшие вас вопросы. Их ведь у вас не мало, я так понимаю.

Понимаете вы верно. — Курехин поморщился и, с облегчением отметил что один из его поверженных противников подает признаки жизни.

Подойдя к двери, Фон Клаус провел ладонью, еще один показушный жест, и та сама по себе распахнулась, пропуская мужчин внутрь. Узкий длинный коридор, застеленный ковровой дорожкой глушившей шаги вывел в странного вида помещение. Посреди него за контрольным пунктом сидели все те же двое встречающих, но на этот раз вполне здоровые, и жизнерадостные, и лениво поглядывая на мониторы, что-то отмечали в пухлых тетрадях. Мониторов было много, если не сказать чрезмерно, и каждый из них отображал картинку личной трагедии, беды или замешательства. От этого оборудования просто веяло отчаянием и разбившимися надеждами. Поймав на себе взгляд майора, немецкий офицер развел руками.

— А вы разве не знали что множественность копий в виртуальной реальности само собой разумеющийся факт? Сознание, правда, раздваивается, но моим полицейским бригадам не привыкать.

— А что это за мониторы?

Наблюдение, — барон пожал плечами. — Стивен, поясни.

Вскочив с места, Стивен, тот самый парень, что совсем недавно приветливо улыбаясь, попытался сломать Курехину кадык, вытянулся в струнку и затараторил, будто по написанному.

— Пост номер два, наблюдение за комнатами претендентов на обеспечение Нового рубежа. Контролируемый сектор «Гуманитарный». Способ наблюдения пассивный. Журнал ведется в соответствии с указанными правилами. За последние двадцать четыре часа следующие потери: Андрей Кравцов, доцент, Северодвинск. Семьдесят пятого года рождения. Причина смерти — крупная кровопотеря в личном испытательном периметре.

Видите ли, майор, — барон легко повел плечами. — Слава о нашей локации давно уже покинула пределы глобальной сети. Нас знают, к нам хотят присоединиться. Нас ставят в пример и подражают. В отличие от конторы Новой рубеж, что силится вывести свои мощности и достигнуть наших показателей, мы — самодостаточная колония как по эту, так и по ту сторону информационного канала.

А чего ради вы мне это говорите? — Нахмурился Всеволод. — Я не претендент, или как вы там это называете. Мое появление в этом цифровом аду, досадная ошибка. Я расследовал странные несчастные случаи, связанные с некими информационными технологиями…

Думаете? — Генрих почти насмешливо посмотрел на майора. — Ничто в этой жизни не происходит случайно. Уйму лет назад, когда вы еще не появились на свет, я получил свой первый железный крест, и думал, что могущество третьего рейха сделает этот мир лучше.

— Ничего не понимаю.

— А я вам объясню. Свой тест на профпригодность вы прошли блестяще, и пока мои товарищи по оружию находятся в стазисе, мы с вами можем пооткровенничать. Устал я от местных. Люди ведь не просто к нам приходят. Их греет идея, возможности, благополучие. Возможности наши безграничны, как в этом мире, так и в мире внешнем и чтобы вам это продемонстрировать…

Сухой щелчок пальцев немца и реальность вновь изменилась. Место зала без окон с двумя вышколенными лакеями, перед глазами Всеволода открылся уютный, удобно обставленный кабинет. Мягкий свет, удобные кресла и бар с алкогольными напитками, но главное книги. Книжные полки заполнили все пространство. Кожаные корешки солидных фолиантов соседствовали на полках с простенькими тонкими брошюрами, золотое тиснение стояло в ряд с сухим типографским шрифтом. Всеволоду даже показалось, что на одной из полок ему почудилась подшивка «Науки и мира», но он быстро прогнал эту мысль из головы, решив, что и внешнего бреда для него достаточно.

Хотите выпить? — Барон по-хозяйски зазвенел бутылками, но вдруг передумал и, вальяжно махнув рукой, направился к креслу с выгнутой спинкой. — Угощайтесь, если желаете, а мне еще рано.

Я все равно не понимаю, зачем этот разговор? — Нахмурился Всеволод, проигнорировал предложение хозяина и без спроса устроился в кресле напротив. Мягкий дневной свет, не тот, что встретил их по прибытии, а привычный, просачиваясь сквозь неплотно запахнутые шторы, делил кабинет на две ровные половины. На одной, откинувшись на спинку, с интересом наблюдая за гостем, сидел один из четырех Ариев, полубог своего маленького виртуального мира, на другой расположился сам Курехин.

— Да просто чтобы вы поняли все преимущества своего положения, а заодно решили, нужно ли вам оно. Мы не бросаем слов на ветер. Ваш носитель не будет ни в чем нуждаться, так же как его ближайшие родственники и супруга. Кто работает на нас, получает по делам своим, а платим мы не скупясь.

— Вы меня вербуете?

— Да.

— А с руки ли такому представительному дяденьке и самому мараться?

Слышу в ваших словах сарказм и недоверие. — Барон почти трагично покачал головой. — Сам и только сам. Маленькие винтики в теле огромной машины можно поручить закручивать и техперсоналу, но управлять её, вводить в эксплуатацию основные блоки — святой долг главного технолога. Вы умный человек, майор, и должны понимать, что вскоре произойдет. Люди сами выбрали себе палача, и он, всемогущий и всеобъемлющий, сделает свою работу.

Хотелось бы верить, — в тон немцу, почти на распев, весело произнес Курехин. Он, как никто другой, видел все слабые стороны очередного крестового похода. На карте современного Питера имелось, как минимум с десяток мест, где сигнал gsm отсутствовал вовсе, а зоны покрытия 3G были настолько смехотворно малы, что о них и говорить не хотелось. Что уж тут. Сопротивлялась Россия-матушка импортному прогрессу, изо всех сил, изо всех своих сил, на благо ли или на веред, сказать было сложно, но имперские планы сидевшего перед ним барона висели на живой нитке.

Я знаю, о чем вы думаете. — Усмехнулся барон. — Ваша команда, те, кто пришли сюда с некой, пока не ясной мне миссией, интересна и занимательна, но даже самые хитрые и умные её члены не понимают, во что они ввязались. Вы знаете, майор, ну допустим, в качестве сладкого, что зоны покрытия сотовой связи, как правило, сопряжены с количеством абонентов и густотой населения района?

А что у меня за команда такая? — Выгнул бровь Всеволод, и арий в тот же миг рассмеялся звонким, почти юношеским смехом. В глазах реликта проскользнула искорка садистского веселья.

Интересная команда. — Генрих Фон Клаус в который уже раз продемонстрировав своему собеседнику ряд белоснежных ровных зубов, откинулся в кресле и, вытащив из ящика письменного стола изящную черную трубку с красным мундштуком начал её раскуривать. — Я думаю, вам будет интересно узнать, что ваш друг, ныне полковник Капустин, ведет Новый рубеж без малого пять лет. Капитан ФСБ Давыдов, да, не удивляйтесь, вам блаженный Сема ни кто иной, как капитан Федеральной службы безопасности, в чьем подчинении без малого рота головорезов, готовая в любой момент начать вертикальный штурм института. Только вот одна незадача. Рубежевцы, они пустышка, пшик, дырка от бублика. Все что имеют они, а надо отдать должное, база их весьма обширна, не что иное, как крохи с барского стола. Девяносто процентов специалистов работающих в их датацентрах, это наши ставленники. Кто по доброй воле, кто из-за жажды наживы, что к доброй воле отношу с трудом, а кто и под диктовку. Без диктатуры обойтись не получается.

Увы и ах, — майор прищурился и с интересом посмотрел на собеседника. — Но что-то подобное я и подозревал. Показная уринотеропия, визги по поводу неудобства походной жизни, Давыдов иногда перебарщивал, но подозревать его в чем-то с самого начала я не мог, да и не хотел. С другой стороны его успехи в работе с ножевым оружием, и проблески в использовании огнестрельного могли вызвать зависть у кого угодно…

— Но вы об этом не задумывались?

— Верно.

— И видите, что у нас вышло. Вы, майор, даже не деталь для них. Возможно испытуемый, попавший сюда не по воле случая, а намеренно. Вы даже не инструмент. Скорее потерпевший, чем ключевая фигура. Эмиссары обеих ваших спецслужб пришли сюда по своим, шкурным интересам и думаю, что все их старания пойдут прахом, когда они уяснят, что собой представляет порядок Ариев, новых хозяев сети.

— Стойте, барон, вы циник, мерзавец и садист, но далеко не глупы…

Барон вновь залился молодецким хохотом.

— Люблю наглецов, — отсмеявшись и промокнув глаза белым кружевным платком, Генрих вновь принялся посасывать трубку, выпуская в потолок струйки ванильного дыма. — Вас бы запороть, майор, звезду там на спине выжечь, или ремней нарезать, но как не погляжу, вспоминаю себя в молодости. Такой же циник был, и без, как там у вас у русских, императора в мозгу?

— Царя в голове, барон. — Всеволод уже приметил стоявшую на столе тяжелую хрустальную пепельницу в бронзовой оправе с головой льва и решил, что данного орудия будет вполне достаточно, чтобы, если не убить, то оглушить этот зарвавшийся архаизм нацисткой Германии, вообразивший себя Создателем. — У нас на Руси всегда цари были. Это уже позже императоры, но те долго не протянули. Ответственность большая. Но не будем отвлекаться. Вы не глупец, но строите свое могущество на паре компьютерных железок, кои в любой момент могут быть обесточены. Пьяных экскаваторщиков еще никто не отменял, и эта беда не только евроазиатская.

— Нас невозможно отключить, майор. — Генрих Фон Клаус почти торжественно кивнул головой. — Наши базовые модули интегрированы во все сферы деятельности человека. На это ушло немало времени и денег, но получилась славная картина. Если вы решите отключить локацию извне, то интернетом тут не обойтись, хотя как отключить глобальную сеть, я решительно не представляю. Но даже если Интернет падет, наше господство от этого не пострадает. Локальные банковские сети, системы глобального позиционирования, бот-сети частных компьютеров подключенных к интернету через беспроводные модемы, и зеркала. На любом сервере, на любом жестком диске есть частичка нашего порядка и от этого уже не уйти. Но чтобы вы поняли до конца, как мы достигли подобного, хочу рассказать вам одну историю.

Я и десять моих товарищей по приказу Фюрера были откомандированы в отдельное Квантунское медицинское подразделение, где занимались исследовательской работой наряду с несколькими японскими учеными, чьи имена ныне утеряны для истории. Несколько лет кропотливых трудов, исследований в области химии, нейрохирургии и еще десятке ключевых дисциплин, дали нам удивительную возможность прикоснуться, наконец, к самой неизведанной части человеческого тела, к святая святых любого живущего на земле существа. К мозгу. Мы создали то, что одни могли счесть святотатством, а другие предметом поклонения. Вечная жизнь, вечная молодость, возможность воплотить в жизнь мечту любого пацифиста. Представите себе мир без войн и насилия, голода и болезней, нужды и предательства. Локацию, где всегда светит солнце или наоборот, идет снег. Миры, в чьих озерах и реках вода не отравлена химическими отходами, а окна домов не видели копоти и сажи мегаполисов. Мир гениев, чемпионов, людей, не думающих о светлом будущем, ибо оно наступило.

— Слишком красиво для того чтобы быть правдой. — Хмуро кивнул Всеволод.

— И я, майор, не могу с вами не согласиться. Мы хотели создать именно то, чем грезили все современные религиозные конфессии, но вместе с тем столкнулись с одной нешуточной проблемой. Полигон для испытания был слишком узок. Некоторые химические элементы блокираторов мозга совершенно нормально работали на азиатах, но европейским нациям приносили только инсульты, инфаркты и другие побочные эффекты. К примеру, блокиратор «Б», ответственный за фильтрацию зрительных образов носителя, применим к корейцам, в то же время у австралийца происходит паралич нижних конечностей. Естественно мозг у всех работает одинаково, но катализаторы обязаны соответствовать тем жизненным условиям, в которых вырос и живет человек.

Вторая проблема, с которой столкнулись на тот момент, это слишком узкая пропускная способность. Радиосигнал на тот момент не был совершенен настолько, насколько мы это видим сейчас. Данные с установок зачастую бились, и испытуемый умирал в десяти случаях из двадцати. Потом случилось непредвиденное. Все мы лишились тел.

Всеволод вопросительно взглянул, но барон только отмахнулся.

— Снаряд союзников попал в наше здание, да так удачно, что весь исследовательский состав вмиг превратился в калек. Парализованные, ослепленные, мы прибывали в неком анабиозе, накачанные наркотиками. И как оказалось, не зря. Из Берлина пришел приказ во чтобы то не стало сохранить наши светлые умы, и японские хирурги опробовали на нас одну интересную операцию. Подобных не могут делать и до сих пор, но у косоглазых был большой опыт в отношении китайских военнопленных. Наших тел больше не стало. Мозг, глазные яблоки, позвоночник и большинство центральных нервных волокон были изъяты из тела, будто косточка из спелого плода, и помещены в капсулы с питательным раствором. Вы не поверите, но во время операции и дальнейшей транспортировки я даже не терял сознание. Наши химикаты, те самые, что разрабатывал отдел, заблокировали и тем самым отгородили мозг от всех болевых ощущений. Через три месяца мы попали в еще более затруднительное положение, оказались на морском дне в субмарине подбитой русскими. Русские же достали все наши записи, и нас самих, жалкие остатки человеческого тела и лучшего европейского ума, а затем поместили в свои лаборатории. На нас же и стали ставить первые эксперименты. Казахстан, Россия, Беларусь, крупные исследовательские лаборатории, разбросанные по всему материку, продолжили нашу работу. Но им было проще. Если мы должны были работать почти в слепую, ограниченные техническим прогрессом, то теперь в руках потенциальных креаторов были лазерные микроскопы, тончайшие хирургические инструменты, современные биологические лаборатории и, конечно же, компьютеры. И знаете, у них получилось. Только вышла небольшая заминка. Все немецкие офицеры, а точнее их сознание, претерпели некоторые изменения. Они сошли с ума.

— И вы?

— И я. Исключений тут нет.

— И как вы спокойно говорите об этом, барон!

— Я свыкся, майор. Более того, жертвой обстоятельств я себя не считаю, так же, впрочем, и трое оставшихся в живых Ариев, с коими вы вскоре познакомитесь. Мы проделали гигантскую работу. Первый, завербованный личной мной, был глава службы безопасности Белорусского исследовательского центра. Он и помог вывезти часть оборудования, а так же части того, что осталось от меня и еще нескольких моих товарищей. Он жаждал денег, хотел быть богатым и могущественным, и он поставил на команду чемпионов.

— Которой скоро придет конец.

Шесть дней до часа «икс». Утро. Локация 5. Временной отрезок 1:1

Тень стоял около окна и, скрестив руки на груди, смотрел на черно-красный город за забором. Люди сновали по улицам электронного мегаполиса, спеша по своим делам. Для многих это был единственный дом, для других возможность открыть в себе новые таланты, для третьих признание, и только для Иванова это была тюрьма.

— Как ты посмел… — Барон отшвырнул трубку в угол и, встав с кресла, решительно направился к Тени. — Ты! Мерзкий червяк…

— Но-но, потише. — Двойник премьера просто пожал плечами. — Вы думали, что можете здесь править, играть в создателя, вершить судьбы людей, и никто не захочет вас остановить? Вы же можете слушать внешний мир, барон? Так же как я? Штурм уже в разгаре, да и не так все просто. Маркеры, разбросанные одним из команды Курехина, кем, правда, мне до конца не понятно, напрямую вещают, выдавая все ваши зеркала и хранилища. Информация о банковских счетах, сигнатуры бот-сетей, которые можно будет закрыть после простейшего обновления антивирусов. Конечно, это вас не остановит, но потреплет порядочно.

Вы слышали такой термин- разведка боем? — Давыдов стоял у входа, с интересом прислушиваясь к происходящему в кабинете. — Так, если нет, я вам расскажу. Берется группа, скажем, разведвзвод, редкие штучные упыри с минимумом принципов, и отправляются в заданный район. Там они закрепляются и не спеша начинают расстреливать позиции противника. Противник в панике, работа идет из крупного калибра и со всех сторон, что делать? Правильно, ответить, да так, чтоб воздух плавился, а бойцам только это и надо. За час огневого контакта они собирают информацию об огневой мощи и живой силе противника, считают бронетехнику и прикидывают размер боезапаса, а после, ни грамма не пострадав, либо уходят, либо вызывают огонь на себя. В вашем случае, кавалерия пришла давно и теперь только и ждет, чтобы начать атаку.

— И кто же она, эта ваша кавалерия? — Барон отчаянно давил на кнопку, но к его немалому удивлению служба безопасности комплекса не спешила реагировать.

Что? — Аналитик расплылся в довольной улыбке. — Не выходит, Данила мастер, каменный цветок?

Шесть дней до часа «икс». Утро. Реальность. Петергоф.

Звон разбитого стекла и надсадные хлопки выстрелов слились в одну сплошную симфонию смерти, накрыв комплекс с двух сторон. Вертикальный штурм ФСБ происходил, как по писаному. Еще секунду ничего не происходило, и вот по стенам, будто бесшумные тени, вниз заскользили бойцы. Удар, выстрел, дымовая граната, пошел, пошел, пошел.

Служба безопасности попятилась от шквального автоматного огня, заметалась, люди забились по углам, а спецназ шел уверенно, уверенно расширяя сектор огня. Снизу же, орудуя руками и ногами, люди в штатском выгоняли на улицу студентов и преподавателей института, а грохот боя с обратной стороны здания нарастал. Там тоже шла еще та кутерьма. Сразу несколько УРАЛ-ов с ОМОН-МВ, вспарывая ухоженные газоны черными протекторами и обнажая под дерном черные маслянистые комья земли, выбрасывали из своих недр уверенных крепких мужиков в «серых волках». С девяностым пэ-эром наперевес, захлопывая забрало Джетт, вперед, марш, строй держать. Дальше больше. Легкие поликарбонатные Штурмы на сгибе локтя, да двадцать третьи КС-ы с двенадцатой Черемухой в придачу. Штурм значит нужен? Будет вам штурм.

А наверху уже раскалялись Вихри, обрушивая на головы отступающих горы штукатурки. Защитники цитадели науки и программного творчества, впрочем, особо под пули не лезли, а показывая чудеса изобретательности, уверенно уходили из огневого сектора, мерно пятясь в дальние залы.

Надсадный рев автомобильных двигателей вскоре перекрыл даже шум стрельбы, и на задний двор въехало еще несколько Уралов, а за ними в гущу событий не спеша вкатила «Чебурашка». Тяжелый четырехосный агрегат тяжко «вздохнул» двигателем и закрыл собой горизонт, а уже через пару минут над комплексом возвышалась активная антенна, сноровисто поднятая расчетом бравых лопушатников.

— Сниферят, — оператор молча взглянул на монитор и, ударив по клавишам, повернулся к напарнику.

Отдел мониторинга комплекса был оснащен новейшими техническими средствами, но ничто не могло сравниться с военной установкой, рубящей радиоканал, будто меч пук соломы.

— Нам их не поднять.

Второй оператор нахмурился и, запустив пару программ шифрования, разочарованно потряс головой.

— Не спроста эта стрельба наверху, — заметил парень, приглаживая копну непослушных волос. — И безопасники до сих пор не чешутся. Будто бы ждут чего.

— Может валим?

— Попробуй свали. — Оператор взглянул на взволнованного коллегу. — Мы тут что? Мы тут Ариев отрабатываем. Если кто из Рубежа узнает, что мы свалили в момент массированной цифровой атаки, нас же со дна достанут. Можно сослаться на отсутствие возможностей, но больше ни на что другое.

Дверь мотнуло, и в комнату ворвался невысокий парень в помятом костюме. Трехдневная щетина и красные глаза хорошо сочетались с перегаром, который тут же заполнил все пространство маленькой операторской. На этом посещения не закончились. Следом за незнакомцем в дверной проем протиснулся здоровенный детина с лицом Винни-Пуха и взглядом убийцы, обронив на пороге:

— Лютый, Блоха, держите коридор. Кто сунется, валите, нет тут наших союзников…

— Сделаем, — тут же откликнулись из коридора, и тут начался допрос.

— Ваши функции? — Тяжелый кулак Капустина опустился на клавиатуру, и она тут же отозвалась жалобным хрустом пластиковых кнопок.

— Мониторинг и активная защита основного внешнего канала комплекса, — повел плечами оператор с всклоченными волосами. — А в чем собственно дело, господа? Если у вас есть претензии по нашей работе, жалуйтесь начальству. Да вообще, кто вы такие чтобы так нагло врываться в служебное помещение?

— Они ничего не знают. — Давыдов поморщился и, покрутив головой, заспешил к стоявшему в дальнем углу кулеру с водой. — Об Иванове что-нибудь слышали?

— Секунду, — второй оператор, поймав на себе взгляд полковника, судорожно забарабанил по клавишами. — Вот, смотрите. Господин Иванов вошел в комплекс вчера в шесть вечера, после чего нижние ярусы, как то аварийный вход через подвальную лестницу, и центральный портал был приведены в состояние боевой готовности. Вон и турели активированы.

— Турели мы видели, — хмыкнул Винни, — но когда ваши чернорубашечники нас взяли, то мы поднимались наверх.

— Это система безопасности, односторонний вход, — развел руками оператор. — Наверх можно подняться по магнитному пропуску, как в само здание, так и ближе к хозяйственным корпусам, лабораториям и гаражу университета. Назад, только через два портала. Один, я уже говорил, является аварийным. Второй центральный, тоннель, выходящий на поверхность в трех километрах отсюда. По другому, никак.

— Значит так, парни. — Винни откашлялся в кулак и с доброй улыбкой посмотрел на собравшихся. — Нам позарез нужен план комплекса, только не надземной его части, а тех самых подземных коридоров, куда увели нашего друга.

Размаху работы проделанной рубежевцами можно было только удивиться. Не просто так, а рядом с президентской резиденцией, на виду у сотен туристов и отдыхающих, на базе немаленького как по численности персонала и студентов, так и по значимости учебного заведения был построен целый подземный город со своей инфраструктурой, водопроводом и вертолетной площадкой. Как такое получилось, сказать сложно, но то, что это было колоссальным трудом, оспаривать было нельзя. Перед взором измотанных и в конец запутавшихся спецагентов громоздилась стопка листов, а новые, еще теплые после прохода, продолжали сыпаться из принтера.

— Склеить бы. — Поскреб щетину на подбородке Капустин, но пронырливый экс-аналитик, капитан Давыдов уже вовсю раскладывал пачку распечаток по стопкам и скреплял их степлером.

— Это что?

— Генераторы. Тут и хозяйственный отдел, и оружейная.

— А это?

— Жилой блок и столовая.

— А вот это большое помещение с мощной вентиляцией и постоянным охлаждением, я так понимаю, майнфрейм Рубежа.

— Правильно понимаете. — Лохматый кивнул и с кислым видом потянулся за кружкой с давно уже остывшим чаем. — Точками на схеме отмечены автоматические турели. Бьют по звуку, по выделению тепла, по любому движущемуся объекту, если включен режим активной защиты, а включен он давно.

— Так что же в нас не палили, когда чернорубашечники выводили нас в подсобку?

— Датчик обмена свой-чужой.

— Паршиво. У внешней безопасности они есть?

— Нет, откуда?

— А у вас?

— У нас и подавно. Мы надземные работники, вниз ни разу не спускались, да и не пустит никто.

— А это что за комната?

Палец Семена уткнулся в прямоугольник, находящийся по соседству с генераторами.

— В точку, дяденька. — Парень за клавиатурой даже крякнул от удовольствия. — Туда могут попасть только высшие чины, кураторы и технологическая группа под руководством господина Иоси.

— Иоси? — Давыдов вдруг напрягся. — Какого еще Иоси?

— Сиро Иоси, — пожал плечами парень за клавиатурой. — Странный тип, самый обычный азиат. По виду ботан ботаном, таких тысячи. Окладистая бородка, круглые очки, глаза раскосые…

— Что такое? — Нахмурился Капустин. — Тебя что-то смущает?

— Сиро Иоси был командиром отряда 731, но тот умер в восемьдесят втором году от рака горла.

— Может быть тезка?

— Да пес знает этих японцев. В противном случае ему почти сто тридцать лет.

Шесть дней до часа «икс». Утро. Локация 5. Временной отрезок 1:1

Форму получилось добыть сразу, но вот с размерами вышла накладка. Если Блохин с Лютиковым получили нужные комплекты достаточно быстро, то Семен и Вини попали в извечную армейскую ситуацию с нехваткой размеров. Для здоровенного, косая сажень в плечах, полковника, местные кители оказались непозволительно малы, а на щуплом Давыдове все можно было обернуть два раза.

— Как же надоела эта виртуальная реальность! — Семен попытался закатать рукава и потуже затянуть портупею, но форменный черный китель все равно болтался на нем как старый дедушкин пиджак на огородном пугале.

— Зато не вспотеешь, — почти добродушно заявил Лютый, плотно шнуруя берцы. — Но форма не по размеру это еще пол беды. Жжет виртуальная рутина. Вот помню, читал книжку, про то, как один мужик в сильно прошлое попал, да первым делом кинулся их снарягу примерять. И что бы вы думали? Нашел таки в пору.

— А что тут удивительного? — Отвлекся от шнуровки берец Блохин.

— А то, мой несведущий в истории друг. — Рядовой справился с первым ботинком и с воодушевлением принялся за второй. — Народ в прошлом был помельче, да поизящнее. Сильно меньше, я бы сказал. Тот же Илья Муромец, что в Киеве в пещерах Лавры упокоился, даром что богатырь, а всего сто семьдесят семь сантиметров чистой богатырской длинны. Вот и смекай.

Капустин молча смотрел на всю эту честную компанию, и чем больше наблюдал за реакцией, тем тревожнее становилось на душе. Терпила и хлюпик Давыдов не кто иной, как агент ФСБ. Лютый, хоть и узколобый, но прямодушный простоватый малый вдруг интересуется книгами. Блохин, которому наплевать на все кроме приказа, вдруг вступает в дискуссию. Казалось, всех вокруг подменили. Возможно странная и непривычная обстановка сыграла злую шутку, но Винни вдруг показалось, что его окружают чужие, незнакомые ему люди. Был бы тут Всеволод, он быстро бы расставил все на свои места, но командира рядом не было и приходилось надеяться только на себя.

Выскочив во двор, полковник уверенно саданул по шее зазевавшегося вертухая и став законным обладателем старенького АК с потертым цевьем, зашагал в сторону припаркованного в отдалении сигарообразного черного аппарата, что давеча выполнял функцию автозака. На этот раз, без антуража из взвода молчаливых бойцов и ироничного командира, любовно поглаживающего отполированный до блеска деревянный приклад, транспорт не казался таким зловещим, а спящий внутри водитель, высунувший из окна ноги и сотрясающий кабину богатырским храпом, и вовсе заставил всколыхнуться в душе чему-то знакомому и до боли родному.

— Спим, рядовой? — Капустин добродушно просунул в кабину автоматное дуло и с воодушевлением потыкал им спящего бедолагу. Тот чуть дернулся во сне, и будто что-то забормотал, вовсе не желая покидать сладкие объятия Морфея, но уверенный тычок дула под ребра вернул его в почти реальный мир. — Ключи давай, — лениво попросил полковник.

Наконец появился последний член команды, Хелл, как всегда хмурый, небритый, и недовольный жизнью. Перегнувшись через открытое окно кабины, он оглушил водителя рукоятью пистолета.

— Я жучок закрепил. — Выдал проводник почти неопровержимую для себя истину.

— Какой жучок? — Нахмурился Винни.

— Обычный, — проводник открыл дверь автомобиля и бесцеремонно вытащил бойца за ноги. — Закрепил майору на воротнике. Сейчас соберу простенький приемник. Данной частотой тут не пользуются, по крайней мере, за время пребывания не встречал, а нам пригодится.

— И что?

— Засечем, когда метров сто останется.

— Но он может быть где угодно.

— У тебя есть лучший вариант? — Взгляды проводника и Капустина встретились.

— Нет, — сдался тот. — Но я не понимаю, как ты каждый раз умудряешься найти единственный правильный выход, соорудить гаджет и направить его во благо.

— На то я и проводник, — отмахнулся небритый. — Но ты, полковник, не буксуй. Понять, куда делся Всеволод я могу без труда.

— И как?

— Потоки. Информационные потоки. Ими тут заполнено все от земли до каждого пиксела ненастоящего неба. Где самый сильный сигнал, там и логово. Сильные мира сего, ничто без поддержки из нашей реальности. Пусть даже они тут трижды всемогущи, а без техсапорта им не обойтись.

Дело явно близилось к развязке, но игра вошла в несколько другое русло. Не зная, что ожидать от собравшихся, Всеволод молча смотрел на происходящее, а в голове творился сущий кавардак.

— Ирония, — барон вдруг расплылся в счастливой улыбке и дружественным жестом поманил всех к столу. — Альфа-самцы отходят на второй план, а на их место заступают серые кардиналы реальности, бойцы невидимого фронта.

— Сема? — Всеволод даже закашлялся, увидев, как преобразился Давыдов. Походка аналитика из шаркающей стала похожа на тигриную. Мягкий пружинистый шаг, плавность движений хищника.

— Не переживай, майор, — аналитик уверенно навел на Ария макаров и осторожными шагами двинулся вперед. — А ты, дернешься, башку как орех расколю.

— Так что ту происходит, Сема?

— Командир, ты не поверишь, наш Сема-обоссанные штаны секретный агент. — Хелл вошел следом за аналитиком и, осторожно прикрыв дверь, по-хозяйски заспешил к бару.

— А ты что? — Опешил от такой вести майор.

— А я что, я ничего. — Звякнув кубиком льда и плеснув в бокал виски, проводник довольно устроился в кресле.

— Вижу, вся команда в сборе. — Барон довольно потер руки. — Давненько у меня в кабинете не подбиралось такой пестрой компании. Прямо Бытие, глава седьмая, стих со второго по четвертый.

— Но вы, мой дорогой Фон Клаус, не столь лояльны, сколь хотите казаться. — Семен упал напротив Ария в одно из свободных кресел. — Где остальные, парень?

— У каждого своя локация, — просто развел руками немец. — Точное местоположение оставшихся в живых может сказать разве что центральный сервер, да сам Господь Бог.

— Семен, — Курехин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. От всей этой сумятицы подскочило давление, и крохотные каменные молоточки изо всех сил долбили по вискам. — Что тут происходит?

— Извини, Всеволод, — Семен как то странно посмотрел на смакующего алкоголь проводника. — Я все объясню.

— Да уж постарайся, — барон вдруг залился новым приступом смеха. — А то господин майор, пожалуй, самое незаинтересованное в этом деле лицо. Я бы по старинке вызвал охрану, либо просто изменил часть локации под вашими ногами, и всех нарушителей размазало бы по каменным плитам пола, но мне тоже очень любопытно послушать.

Брезгливо покосившись на выжившего из ума полубога, бывший аналитик старательно откашлялся в кулак.

— Активность на закрытых радиочастотах и сверхзащищенные каналы данных мы отслеживаем еще со времен СССР, — начал он, лениво блуждая взглядом по полкам с книгами. — Мы, значит Федеральная Служба Безопасности, и тут больше ничего не скажешь. ГРУ работает с внешними данными, а, следовательно, и с внешними врагами и так уж получилось, что наши интересы, а точнее опасения, пересеклись.

Новый рубеж, работавший на территории всего постсоветского пространства сначала не вызывал никаких подозрений, но всплыли данные и мимо них пройти было нельзя. Работать над этим делом я начал с конца девяностых. Страна была в разрухе, компьютерных мощностей не то, что не хватало, их просто не было, так что работали по старинке, с огоньком и зуботычиной. Началось все с пустяка. Экспедиция золотоискателей и сорвиголов копытило Баренцево море в поисках нацистских сокровищ. В расшифрованных документах Кригсмарине были обнаружены маршруты подводных лодок, вывозивших награбленное, и каким-то образом эти самые координаты попали к любителям острых ощущений.

Подводная лодка, о которой шла речь, была затоплена нашими кораблями в сорок третьем году в районе острова Медвежий и с тех пор покоилась на дне храня свою отвратительную тайну, пока эти идиоты не попытались поднять её на поверхность. Сил и средств у них естественно на подобную операцию не хватило, и они решили привлечь инвесторов из-за рубежа. Благо, Финляндия с Норвегией под боком. Тут-то их делами и заинтересовалось ГРУ. Не знаю уж по наводке, или просто наитью, но парням дали по шее, инвесторов алчущих денег попросили вон, а лодку таки подняли и оттащили в сухие доки Мурманска, где она и была вскрыта со всеми почестями. Попытался в эту операцию влезть и Рубеж, в ту пору не имеющий столь впечатляющего финансирования и поддержки, из-за чего проект был мгновенно засекречен.

Что нашли на борту субмарины для меня загадка, но одно сказать могу однозначно. Дата поднятия её со дна и есть час икс, путь к краху всего существующего строя. Человечество само открыло ящик Пандоры, и расплачиваться за это придется именно нам.

— Мой дед был одним из участников команды, контролирующих секретность операции, — вдруг подал голос Капустин. — И видел там многое. Кипы документов японских исследователей Квантунской армии, опытные образцы их разработок в области контроля над человеческим сознанием, запасы препаратов…

— …и Ариев. — Давыдов внимательно взглянул на полковника, но тот только мотнул головой.

— Мой дед был немногословен по этому вопросу. Упомянул только о мозгах в банках, да о том, что в один прекрасный момент дело вдруг стало не подконтрольно ведомству.

— Коим и было ФСБ. — На лице Давыдова отразилась тень собственного превосходства. — Но все бы ничего, если бы не паршивая овца. Часть разработок, ранее доставшаяся советским войскам, не обладала ключевой частью, стабильностью. Тут же имеласьметодика тотального контроля, с одной лишь оговоркой. Разработка обогнала свое время. В сороковых годах попросту не было возможности покрыть радиосигналом большую территорию, а широкополосное вещание не давало стопроцентной гарантии успеха. Данные бились, подопытные погибали, сотни тысяч рублей финансирования вылетали в трубу.

С самого начала Казахское отделение пошло по тупиковой ветви развития проекта. Они считали, что требуется мощность, чтобы был подконтрольный объект. На деле же требовался объект, чтобы иметь мощность.

— Ничего не понимаю. — Покачал головой Курехин.

— Да просто все, Всеволод, — усмехнулся Семен, — просто как два пальца об асфальт. Рубежевцы старались создать свою версию виртуальной реальности, цифровыми копиями сознания, от того раз за разом и терпели неудачу. Слишком много было условностей. Активность того или иного участка головного мозга управлялась банальными химическими реактивами попадавшими в кровь, и тут появлялся узкий момент, географическая составляющая. Если блокиратор не имел признаков родственной среды, химических составляющих, которыми испытуемый был окружен с самого рождения, химикат отторгался организмом без попыток в нем задержаться. Выходил с потом, с мочой, с рвотными и фекальными массами. Попытки усилить его действие приводили лишь к летальному исходу. Впрочем, за последние десять-пятнадцать лет Новый рубеж кое-что на поприще создания идеальной локации добился.

Знали бы они, что подобного результата кто-то достиг еще пятьдесят лет назад, они бы рехнулись.

— Но как? — Нахмурился Курехин. — Ведь тогда не было средств мобильной связи, чтобы контролировать большие скопления людей. Не было мощных компьютеров способных обрабатывать потоки информации…

— Да и не нужны они были. — Семен вновь усмехнулся. — Думаете, почему барон может творить в собственной локации чудеса? Быть самодостаточным, полностью автономным?

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на Фон Брауне и тот, почувствовав всеобщее внимание, рассмеялся и хлопнул в ладоши.

Шесть дней до часа «икс». День. Реальность. Петергоф.

Иванов лежал на полу кабинета, уставившись мертвыми глазами в потолок. Только что, буквально секунду назад он пил чай, и вдруг, выронив из рук чашку, сложился пополам.

— Что с вами? — Семен вскочил и подхватив извивающегося в судорогах двойника премьера, осторожно опустил того на ковер.

— Меня отключили, Фон Браун, немецкая гнида, — тело Тени выгнулось в дугу, и тут он заговорил, быстро, прерывисто, взахлеб. — Слушайте меня, Курехин. Слушайте и не перебивайте. Что-то в локации пошло не так, я это чувствую. Я находился в ней несколько лет и всегда был в тени, как и следовало. Почему я там оказался? Мне приказали. Я был внедрен и пытался понять, как устроен механизм изнутри. Кто приказал, не важно, имена я уже упоминал.

— Но почему послали именно вас, и кто такой Фон Браун?

— Он ключевая фигура локации. Всего их четыре и барон входит в их число. Почему я?? Почему было не отправить на это задание подготовленного специалиста, вместо того чтобы отсылать мелкую сошку, гражданского, чуть было не потонувшего в дворцовых интригах? Не знаю… ей богу не знаю. Но это нужно прекратить.

— Как? — Всеволод схватил Иванова за плечи, и в тот же миг судорога вновь изогнула все члены двойника, сотрясая его словно электрический разряд.

— Внизу, в хранилище есть Арий. — Еле слышно произнес несчастный. Кто он, Фон Браун, или еще кто-то из четверки оставшихся в живых, я не знаю. Он, а точнее его мозг и есть основная мощность, генеральная локация. Знаете, майор, зачем Арии затеяли весь этот цирк? Это просто как все гениальное. Арии не хотели марионеточной власти в виртуальном пространстве. Механизм действенен в обе стороны… они… они… — новая судорога сотрясла его тело и Тень замолчал, на этот раз уже навсегда.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вкатился Семен верхом на здоровенном охраннике. Сама картина нисколько не удивила, но то мастерство, с которым маленький аналитик лупцевал здоровенного детину, невольно заставило залюбоваться. Финальный удар в челюсть, и, подхватив тело противника за ноги, Давыдов начал заволакивать его в комнату.

— Еле тебя нашли, командир, — В дверях появился Капустин, довольно скалясь и на ходу прищелкивая к АК новую обойму. — Тут стреляют наверху. Где наши, где чужие, хрен разберешь. Я вроде спецназ видел мельком… но там и Минобороны, и МВД.

— Парни, — Всеволод выпрямился и обвел взглядом присутствующих. — Нам во что бы то ни стало надо проникнуть на нижние уровни, в подвал. Есть работа.

Коридоры административной части как не странно были пусты. Даже редкие охранники, что попадались на пути группы просто отходили в сторону или закрывались в кабинете. В помещении витал дух поражения и упадничества. За внешним лоском имперских амбиций можно было различить потрескавшуюся штукатурку и проплешины на ветхих ковровых дорожках. Кондиционеры и те встали, и в коридорах становилось ощутимо душно.

— Значит, ты работаешь на ФСБ? — Всеволод шел рядом с Давыдовым, с интересом поглядывая на открывшегося с новой стороны товарища.

— Иногда мне кажется, что я ни на кого не работаю. — Давыдов мягко шагал по ковровой дорожке рядом с Всеволод, сжимая в руках ПМ. Куда только делась бестолковость в движениях, угловатость, дерганость. Казалось, Давыдова просто подменили. — Секретность и вечная война между ведомствами пустила меня в свободное плавание. Последние несколько лет я потратил на то, чтобы попасть под психотип испытуемых. Завел себе поддельную биографию, изменив все вплоть до свидетельства о рождении. Оставил только настоящие имя и фамилию, да сам год рождения, чтобы не погореть на мелочах.

— Опасно.

— Понимаю, но должен же был я дать себе хоть какую-то поблажку, а вот случай с тобой меня расстроил. Не должен был ты попасть под горячую руку. Не подготовлен, не в курсе дела.

— А тот случай в кафе? Ну, помнишь, с твоей школьной подругой?!

— Пустяки. — Семен довольно зажмурился. — Безработная актриса. Имя её тебе ничего не скажет, а так денег девчонка заработала.

— И доктора?

— А ты знаешь, какая нынче у врача зарплата?

— Ну ладно, тут ты мне мозги запудрил, каюсь. Но балтийский гость?

— А вот это точно не моя работа. Может разведка?

Всеволод вопросительно взглянул на Вини, но тот отрицательно покачал головой.

— Мы его сами вели, — признался полковник. — Группа отработала прибалта до аэропорта, но поскольку предъявить ему было нечего, пришлось отпустить. Ну что противозаконного в том, что он передавал наличку кавказскому товарищу?

— А сам кавказский товарищ? — Курехин вспомнил перекошенную в агонии физиономию бедолаги.

— Похоже, но не мы. — Ответил за всех Давыдов. — Видать и Рубежная безопасность не просто так свой хлебушек кушает. Работают по мере сил.

Дверь вывела на первый этаж и грохот автоматных очередей, почти ленивый и беспорядочный, слившись с матом командирского состава, больно ударил по ушам.

— Похоже, встретились, — довольно усмехнулся Лютый. — Я представляю себе их рожи. Собрались служить и защищать, и тут такая незадача. Встреча на Эльбе, мля…

Под шумок, проскочив холл первого этажа, сборная команда поспешила к двери под лестницей, которая по счастью оказалась открыта. Далее следовал долгий молчаливый спуск вниз. Казалось, с прошлого посещения ступенек сильно прибавилось.

— Турели, — напомнил Всеволод.

— Помню. — Предусмотрительный Капустин кивнул и, запустив руку в карман, вытащил пару зеленых слив трофейных РГД. — Думаю, в самый раз. Если не хватит на эту железку и двух молодцев у входа, у меня и парней еще есть.

— У меня гранат полные карманы, — бодро отозвался Блоха, спускавшийся последним. — Я каждого безопасника обшарил. Снаряга серьезная, а вот подготовка так себе. Куда только деньги девают.

— Тогда готовь свои гранаты, — Курехин улыбнулся и шагнул вперед. Интриги и тайны закончились. Недосказанность и двойной смысл отходили на второй план. Впереди был бой, в чистом, первозданном виде. Его стихия.

Грохот взрыва накрыл внезапно и свет на лестнице несколько раз мигнул, но устоял.

— Вроде не слышно, — Блоха затряс головой, сбрасывая с волос куски штукатурки.

— Да тут вообще ничего не слышно. — Всеволод аккуратно выставил за угол ствол АКС-У, предварительно набросив на него куртку и приготовился к яростному взрыву пулеметной турели, но толи граната пришлась по вкусу, или в механизме хитрого устройства приключился досадный изъян, но так он и стоял, а реакции все не было и не было.

— Похоже, накрыло, — Лютый высунул голову и тут же спрятался, довольно подмигнув остальным. — Выходим.

Охраны при входе в комплекс не было, что смутило и неприятно поразило. Всеволод искренне надеялся найти на полу у входа пару внутренников, а с ними и смарт-ключи бункера с чипами опознания свой-чужой. Тут же была пустота, побитая осколками стена, да скривившаяся на потолке автоматическая турель, жалобно повизгивающая сервоприводами. То, что механизм был испорчен, сомневаться не приходилось. Станина вышла из крепления, обнажив толстые шестигранные болты, которыми она и крепилась к потолку. Что-то внутри поворотного механизма жалобно поскуливало и искрило, то и дело, одаряя окружающих снопом белых искр, больше похожим на неудавшийся праздничный фейерверк.

Неясно было только, остались ли «живы» камеры наблюдения. Надеявшийся на то же самое, Семен уверенно двинулся вперед.

— Заметят! — Зашипел Капустин, но Давыдов даже бровью не повел.

— Что ты предлагаешь? — Бросил он через плечо. — Толщину двери видел? Там не то, что гранатой, танком не проймешь.

— А ты что, решил, что подойдешь к двери, постучишься и заявишь, что пиццу принес?

— Форма. Я в их форме.

— А граната?

— Да мало ли кто сюда что запулил. Видят, чай, как спецура на поверхности чуть ли не лагерь уже разбила. Шальная граната тут не такая уж и редкость.

— Сплюнь.

— Чур меня. — Семен смачно сплюнул на пол и тут же виновато растре получавшееся подошвой ботинка.

Преодолев площадку с визжащим пулеметом, Семен судорожно забарабанил в дверь.

— Откройте, — заверещал он тонким, чуть надломленным от испуга голосом своей личины аналитика. — Откройте, говорю. У меня диски с сохранкой с первого этажа. Если их не переправить, хана всем.

— Какие диски? — Всеволод с удивлением взглянул на окружающих, но те только руками развели.

— Импровизирует Сема, — подал голос Лютый.

Как не странно, но отчаянный финт Давыдова отработал безотказно. Тяжелые створки вдруг разъехались в стороны, и в образовавшуюся щель высунулся автоматный ствол.

— Идентификатор, басота… — пробубнил невидимый и опрометчивый охранник, и тут же поплатился за свою удивительную беспечность.

— Стадо непуганых идиотов. — Семен сдернул чеку и, пробросив гранату внутрь, метнулся в дальний угол. Взрыв растащил пыль по углам и снова оглушил, больно кольнув куда-то в самый центр печенки. Когда пыль вновь рассеялась оставшиеся члены экспедиции, не сводя прицела с приоткрытого портала, начали осторожно подбираться к тому, что осталось от чернорубашечника после взрыва.

— Дверь, похоже, заклинило. — Капустин пошарил по бесчувственному телу внутренника и, сдернув с пояса цепочку с пластиковым смартом, довольно помахал им перед носом Блохина.

— А что это мы тут все скопом? — Вдруг нахмурился майор, — будто салабоны какие. Чтобы нас накрыть одной гранаты достаточно. А ну-ка, сморщились по углам.

— Давайте, а я пока с воротами поколдую. — Поспешив к чудом оставшемуся целым после двух взрывов считывателю, полковник прислонил белый прямоугольник и тот довольно пискнув, подмигнул Винни добрым зеленым глазом. Двери дернулись, заскрежетали, да так и остались стоять на месте. — И, правда, заклинили, — скис тот. — Накаркал я, балда.

Некоторое время ушло на вскрытие дверей. Механизм хоть и накрылся медным тазом, но откаты продолжали работать. Отключились только сдерживающие магнитные замки. Если бы отказ оборудования произошел в тот момент, когда створки были сведены полностью, вход бы оказался намертво запечатан для незваных гостей. Тут же оставалось просто зацепиться за створки, да изо всех сил потянуть в разные стороны, что тут же и предприняли.

Острый запах крови и оружейной гари пахнул в нос. При ближайшем рассмотрении на контрольном пункте трупов оказалось существенно больше чем один. Как минимум четверо чернорубашечников, согнувшись в неестественных позах, или просто раскинув руки и упав ничком на пол, были мертвы без малого с полчаса. Тот самый охранник, что остался в живых, явно исчерпал лимит собственного везения.

Дальше же пошли и вовсе странные вещи, и вскоре стало ясно, с кем могли воевать охранники подземного комплекса. Из дальнего угла помещения на мужчин уставилась странная, отталкивающего вида тварь. Животное, существо, голем, определить кто же предстал перед ними было крайне затруднительно. Толстые передние лапы, почти культи, заканчивались увесистыми отростками, делающими похожими конечности твари на молот. Голова, плоская, в черных прожилках не имела ни глаз, ни пасти, а там где они предполагались, торчали уродливые узловатые бугры. Ушных раковин у твари не было, зато быстро нашлись два отверстия, с торчащими оттуда пучками жестких волос.

АКС-У дружно вздрогнули, и всполохи дульного пламени озарили помещение. Автоматные пули сочно, с хлюпаньем и хрустом вспарывали тело урода, а тот просто сидел и будто ждал чего-то, а под конец и вовсе опустился на землю, залив пол маслянистой черной кровью.

— Что это за дрянь? — Семен осторожно приблизился к трупу монстра и коснулся его подошвой ботинка.

— Эксперименты, — решил за всех Капустин. — Черт знает, что тут еще может быть, так что, будьте на стороже.

Вперед двинулись осторожно, просматривая каждый угол, каждую тень. Чуть что, рука ведущего взлетала вверх и колонна останавливалась, ощетинившись стволами, и только после того, как старший давал отмашку, продолжала двигаться вперед. Звуки боя наверху вскоре совсем затихли. Видимо военным и МВД надоело тратить казенный патрон и те перешли на старый добрый матерный, засоряя эфир.

Пара отвратительных молоторуких тварей появилась через несколько минут, и с ними пришлось повозиться, но результат был тот же. Трупы и черные лужи.

— Смущает меня это, — прошептал шедший за Всеволодом Давыдов. — Твари тварями, а охрану на входе явно перестреляли. Не повредились же они умом.

— Ну да, — Курехин притормозил у очередного поворота и мельком взглянул на указатель. — Это гриппом только вместе болеют, а с ума сходят исключительно поодиночке.

Указатели по коридору попадались часто и несли исключительно информационную нагрузку. Так, за какие-то десять минут группа преодолела коридор, ведущий в Хозяйственный отдел, склады РАВ и даже Отделение РХБЗ. Ни лаборанта, ни охранника, ни просто живой души на протяжении всего марша выявлено не было.

— Такое впечатление, что все покинули комплекс, — Лютый остановился около двери с табличкой «Лаборатория органики» и, прислушавшись, осторожно толкнул её рукой. Внутри было пусто и тихо. Ряды пробирок и колб с реактивами сиротливо разместились на станинах и крепежах. Конфорки, на которых грелись нужные компоненты, не подавали признаков жизни, и даже компьютеры комплекса давно уже рисовали на мониторах замысловатые вензеля хранителей экрана.

— Сейчас посмотрим, — Всеволод закинул автомат за плечо и упав в кресло забарабанил по клавиатуре.

— Ты что? — Вдруг заторопил его Капустин. — Наши или ваши начнут брать штурмом подвал, и мы уже не доберемся до зала.

— Погоди, — нахмурившись, майор щелкнул по ярлычку корпоративного чата. — Вот они где. — Наконец выдал он после секундного замешательства. — Тридцать минут назад пришло оповещение об общем собрании в конференц-зале. Прикинь, у них и такой тут есть?

— Жируют. — Семен смахнул на пол показавшиеся ему лишними пробирки и начал раскладывать на освободившейся поверхности распечатку карты. — Так, — бормотал он, складывая пазл, — мы находимся в лаборатории, точнее в крыле, где она располагается. Уровней в этом змеином гнезде всего два, и второй подземный чисто технический, как я погляжу. Канализация, генераторные блоки, реакторная, иди ты, реакторная!

— Да не тяни! — Взмолился Лютый, сжимая во вдруг вспотевших ладонях цевью АКС-У. — Зал-то их где?! Что вообще происходит?

— А это мы скоро узнаем. — Вытащив из стопки нужный лист, Семен довольно помахал им перед собравшимися. — Зал в трех поворотах отсюда. Сейчас выходим и мимо столовой, комнаты отдыха, затем налево в сторону лабораторий вирусологов, а затем через тамбур в южный сектор. Там они все и сидят…

— … или лежат. — Почему то прошептал майор, закрывая экран чата.

Коридоры подземного комплекса по-прежнему были безлюдны. Тишину коридоров нарушали лишь мягкие шаги, да гудение ламп дневного света под потолком, но чем меньше оставалось до места общего собрания персонала, тем яснее становился шум. Крики, выстрелы, взрыв возмущенных голосов, и снова по очереди.

— Они там что, в русскую рулетку играют? Тоже мне, светлые умы. — Удивился Блоха, беспокойно сжимая в руках автомат.

— Небось еще и из ТТ играют, — попытался разрядить напряжение Курехин, но облегчения это не принесло. Бледные улыбки, унылые кивки и полная неопределенность в глазах товарищей заставляла беспокоиться все больше и больше, и вот, первая цель была достигнута. Коридор уходил влево и, обрываясь, выводил на небольшой пяточек, деливший проход надвое. Левый тоннель вел в очередные лаборатории, указатель правого говорил о том, что если отправиться в ту сторону, то неизменно придешь к датацентру, а посреди, за большими, широко распахнутыми стеклянными дверьми происходило странное действо, больше похожее на сатанинский шабаш, чем на ученый диспут.

Сотрудники комплекса, разделенные большим черным столом на две группы о чем-то ожесточенно спорили. Полемика была столь бурной, что присутствующие даже не заметили появления вспотевших, забрызганных липкой черной жижей и сжимающих в руках оружие, странных безопасников. Спор тем временем нарастал.

— А я настаиваю, — маленький упитанный коротышка с блестящей лысиной сжимал в руках какие-то расчеты и явно пытался подсунуть их под нос оппоненту. — Все наши выкладки верны. Это химический отдел не может свести концы с концами…

Всеволод покосился на трупы лежащие на полу. Трое мертвецов были одеты в халаты, один в черную форму и двое, раскинув руки в неестественной позе, похоже, были простым обслуживающим персоналом. У каждого из мертвецов имелась аккуратная дырка как раз посреди лба, да так точно исполненная, что Всеволод преисполнился некого брезгливого уважения к ученому-убийце.

— Башка болит, — Семен вдруг покачнулся и, нашарив рукой стул, с облегчением рухнул вниз.

— И у меня, — пожал плечами Винни, — только я думал, что один такой.

— А я, что похмельем страдаю. — Чуть смущенно признался капитан.

— В провале виноваты вы, — это подал голос один из уборщиков. Засунув большие пальцы рук за ремень, он стоял, широко расставив ноги в тяжелых коричневых ботинках, и с удивлением посматривал на пляшущего вокруг него коротышку.

— Нет, мы должны найти, кто виноват, должны! — В глазах ученого появилась паника. — Он требует! Ему нужно дать ответ! — Голос коротышки перешел на визг, и вскоре он захлебнулся в приступе чахоточного кашля.

Всеволод осторожно обвел зал взглядом, но кроме своей группы и «клуба самоубийц» от Нового рубежа сторонних замечено не было. Возможно, имелась в виду проверка из Москвы или высший руководитель, но кто он…

ВРЕМЯ НАСТАЛО.

Голос в голове ударил внезапно, в глазах потемнело, и во рту появился металлический привкус, будто после хлороформа.

ВЫ ПОМНИТЕ МОИ УСЛОВИЯ?

Голос неведомого исполина отражался в голове как горное эхо, парализуя волю.

БУДЕТ УМИРАТЬ ОДИН ИЗ ВАС, КАЖДЫЕ ПЯТЬ МИНУТ, ПОКА МЫ НЕ ВЫЯВИМ СЛАБОЕ ЗВЕНО. ГРАДОВ! ВЫ ОБЕСПЕЧИЛИ ЭВАКУАЦИЮ ОБЪЕКТА?

Да, — пискнул кто-то из толпы. — Все силы внешней и внутренней безопасности брошены на то, чтобы отвести противника от черного хода, где объект ожидает трейлер с источником автономного питания и персоналом.

СКОЛЬКО У НАС ВРЕМЕНИ?

Еще полчаса!

ПРОДОЛЖАЕМ.

Рука коротышки вдруг вздрогнула и сама собой поднялась, наводя пистолет на парня в коричневых ботинках. Тот же, вопреки ожиданиям Всеволода, просто стоял и смотрел, как тупое черное дуло поднимается и почти упирается ему в переносицу. Грохнул выстрел, и зал вновь взорвался испуганными криками. Никто из собравшихся, казалось, и не заметил, что трупов в комнате прибавилось.

Жизнь каждого человека включает в себя три экзистенциональных данности. Это свобода мысли, бессмысленность, одиночество и как итог смерть. С каждой секундой это философское направление обретало свою материальную основу.

— Что тут происходит? — Всеволода вдруг озарила страшная догадка, и он полез в карман, где лежал мобильный телефон. Вытащив его, майор с ужасом отметил, что предположение подтвердилось. Сигнал GSM в подземном мире Нового рубежа был полнее некуда. Крохотные черные палочки в верхнем углу экрана показывали максимум.

— Они ими управляет. — Выглядывающий из-за плеча Вини, сморщился, будто от зубной боли. — Зомби, подконтрольное стадо. Вот, значит, откуда у толстяка меткость.

— Но с этим надо что-то делать. — Семен отделился от группы и поспешил к ученому. — Эй, мужик!

— Вы это мне? — лысоватый потный коротышка развернул к Давыдову раскрасневшееся от переживаний лицо. — Кто вы такой собственно? Я не помню вас среди работников безопасности…

Короткий удар в лоб свалил невольного убийцу на пол, а Макаров оказался в руке капитана.

— Кто-то еще желает пострелять?

ЧУЖАКИ.

— Да заткнись ты, неведомая херня. — Семен даже обиделся, когда невидимый кукловод попытался прервать его монолог, но тут события пошли по другому сценарию.

ВЗЯТЬ ЧУЖАКОВ.

… и вроде бы внешне приличные люди, с высшим образованием и уровнем айкью за сто пятьдесят выпучили глаза, разинули рты и самым наглым образом полезли пеленать Семена. Не ожидая от яйцеголовых такой прыти, капитан сначала даже растерялся, но старая закалка сказывалась, и вот уже первый лаборант валится на пол с разбитым носом. На смену ему приходит другой и с визгом отпрыгивает, прикрывая ладонью порез на лбу. С нападавшими Давыдов особо не церемонился. Нет, он не стремился их убить. Обращался как с нашкодившим псом, бесспорным любимцем в семье, которого нужно было поставить на место, ибо заигрался.

Удар, рывок, подкат и кто-то в черной форме, брякнув наручниками на поясе впечатывается в стену, а после мирно сползает на пол, с остатками самообладания потеряв еще и сознание, а возможно и чувство собственного достоинства. Но каковы бы не были навыки рукопашного боя у бравого капитана, однако численностью противник давил, и остальным, взиравшим на внезапные физические упражнения товарища, не оставалось ничего другого как ввязаться в бесполезную драку.

Лютый бил осторожно, избегая полного контакта. Блохин же наоборот, работал плотно, подпуская противника на сгиб локтя и кроша лишние зубы. Особенно выделялся полковник, возвышавшийся над полем боя на добрые полторы головы. Периодически он просто опускал на чью-то буйную голову пудовый кулак, и, издавая звук раздавленной сыроежки, тот скашивал глаза и валился под ноги, где набралось уже немало его поверженных товарищей. Драка происходила бурно, с огоньком и матом. Кто-то из уборщиков даже попытался приложить Всеволода стулом, но тот вовремя отвернулся и, не рассчитав усилия, бедолага попал под горячее колено Блохи метящего в промежность.

ДА ЧТО ВЫ ТЯНЕТЕ!

Неведомый кукловод негодовал. Если раньше в громыхании его голоса слышалось превосходство и пренебрежение ко всем окружающим, то теперь явно прослеживались панические нотки, человека не совсем понимающего как ему справиться со сложившейся ситуацией.

— Отходим, — противников было слишком много чтобы справиться с ними самостоятельно, а использовать огнестрельное решительно не хотелось. Разошедшийся было Семен и то убрал перочинный нож и теперь, устало привалившись к стене, лениво огрызался затрещинами и пинками. — Их слишком много.

— А ну, говна собачьи… — Всеволод ушел от очередного ботинка, метящего ему в висок и, сорвав с пояса пистолет, начал палить в потолок, — Отошли, на пол, мордой вниз, — но толпа уверенно валила вперед. Ни болевые приемы, ни выбитые зубы и сломанные пальцы не доставляли противнику особого беспокойства.

Толпа окружила бойцов и начала оттеснять к дальнему углу помещения, начисто перекрыв возможные пути отступления. Пот заливал глаза, все тело нещадно болело от сотен ударов, руки гнулись с трудом, еще миг и Всеволод готов был рухнуть на пол и, закрывая голову руками ждать, когда весь этот ужас наконец закончится.

Огонька в действия окружающих подбросил бравый отряд ОМОН, ввалившийся в конференц-зал и начавший дружно орудовать дубинками. Рослые плечистые парни особо не церемонились с разгулявшейся научной элитой и раздавали демократию направо и налево, комфортно прикрываясь щитами. Миг, и бунт был подавлен. Однако действия бойцов на этом не закончились.

Оттеснив сотрудников рубежа в дальний угол, часть группы отпочковалась, и все так же прикрываясь щитами, потопала в сторону группы Всеволода.

— Спокойно, парни, свои. — Майор попытался нащупать в кармане удостоверение. — Свои. — Корочка в руках Всеволода немного замедлила марш, но отнюдь его не прекратила.

— Эй, вы чего, ополоумели? — Ошалевший от происходящего Капустин вытащил свое удостоверение, но и оно подействовало ровно также как документ майора. Сил больше не оставалось, а противник был в разы серьезней, чем тот, с которым пришлось столкнуться.

— Эй, парни, мы же свои. — Всеволод шагнул вперед. Свет в глазах ярко вспыхнул и потух, а сам Курехин мешком рухнул на пол.

Шесть дней до часа «икс». День. Локация 5. Временной отрезок 1:1

— Не люблю крыс. — Барон с интересом смотрел, как виртуальный труп Иванова сначала теряет краски, а затем, превратившись в мутное пятно, медленно растворяется в локации. — И так будет с каждым, кто решит перейти мне дорогу. Не правда ли, господа, легкий и быстрый способ подавить беспорядки, пресечь любую крамолу, обезопасить государство от внезапного нападения противника? — Лицо его было задумчиво, а губы растягивала блаженная улыбка. Казалось, он наслаждался произведенным на новичков эффектом. — Вот если бы пошел на мировую, внял моим намекам да работал от души, только один бог знает, чего бы он мог добиться. Жил тенью, да и умер не лучше, блекло так, без спецэффектов.

— А по мне так нормально жил человек, — Винни поднялся с кресла и тяжело шагнул вперед. — Мечты свои имел, желания, высшую цель. Жить хотел просто, но сытно, как большинство из нас, только вот не вышло ничего у него путного. Не готов был. — На лице полковника появился нездоровый румянец, глаза горели бешенством, иступленной яростью северных предков. На минуту показалось, что в руке его сейчас блеснет меч или кистень, и чуть пригнув голову за выставленным перед собой щитом, гигант ринется в атаку, круша все нас воем пути. Однако ничего не произошло. Полковник отлично понимал все последствия игры на чужой территории, перед человеком который уже не раз доказала что тут, в начертанной им виртуальной реальности он может делать все что хочет. Пусть он там калека, кусок человека, остатки, очистки и шелуха… тут же…

— А я, кажется, понимаю, что тут происходит? — Вдруг улыбнулся Семен. — И мысль это настолько проста, что диву даюсь, почему она не пришла мне в голову раньше.

— А ну-ка, милейший, поясните? — Все еще греясьв лучах собственно превосходства, поинтересовался немец. — В руке его была тонкая сигарета, дымок от которой, неуверенной сизой струйкой уходил в потолок и там терялся средь полок с сотнями книг и рукописей.

— Вы же арийцы, якобы превосходящая, доминирующая раса. — Хитро прищурился Давыдов. — Для вас образ, символ, материальность подтверждения собственных слов нечто больше чем для всех остальных. Отряд 731 не работал напрямую над контролем личности, хоть и получение данного результата как побочного эффекта я могу допустить. Они работали над её сохранность и интеграцией.

— То есть? — В душе у Всеволода зашевелилось странное чувство. Сначала оно пряталось за ширму привычки и уверенности в себе, но чем дольше он находился в кабинете Фон Клауса, тем наглее и активнее становилась субстанция под названием страх.

— Ну, снимается личность, — развел руками Семен, — делается виртуальный слепок твоего сознания, для которого после моделируется игровая среда. Так сказать, просто выдирается кусок тебя, твои мысли, желания, мечты. Как происходит этот процесс для меня темный лес, но если можно снять отпечаток, то почему нельзя накатать его назад.

— И, правда, — ужаснулся Капустин. — Данные с одного жесткого диска компьютера достаточно просто переносятся на другой, и вот новое устройство имеет привычный для тебя рабочий стол и нужный набор программ.

— Браво, — барон захлопал в ладоши и пепел сигареты, упав на столешницу, превратился в уродливую серую кучку. — Вы умнеете прямо на глазах. Ну что ж, смертники, я хотел по-хорошему. Мне и правда нужны умные, деятельные люди, в не зависимости от их политических взглядов и убеждения, но тут, думаю, придется применить радикальные меры. Но я ненавижу, когда кто-то вдруг решил вмешаться в мои планы, и не просто так, а появившись в святая святых, моей личной локации, моем личном кабинете, у меня в голове.

— Вот именно, — развел руками Давыдов. — Потому и локация такая безупречная, и возможности не ограничены. Могу предположить, что всю эту красоту генерит самый мощный компьютер, который только может придумать природа, а именно человеческий мозг. Барон, ведь мы находимся в вашей голове?

Реальность вдруг пошатнулась и мощный удар, казалось, сотряс все основы мироздания. Все попадали на пол, а зарвавшийся немец вылетел из кресла и будто тряпичная кукла распластался на рухнувшем книжном стеллаже. Небо за окном изменилось. Вместо привычного голубоватого оттенка оно вдруг стало ярко алым и черные молнии, расчертив небосклон причудливой паутиной электрических разрядов, обрушились на локацию.

Барон затряс головой, и попытался поднять руку, но новая волна испепеляющей мощи ударила по нему, концентрированно, будто жало скорпиона в беспомощную жертву. Всеволод перекатился, уходя от заваливающегося на него книжного шкафа и больно ударившись локтем о письменный стол, временно потерял интерес к происходящему, а когда болевой шок прошел, ошалело уставился на Хелла. Тот стоял, улыбаясь, чуть расставив ноги и повернувшись к Фон Клаусу в пол оборота. В глазах проводника бушевали те самые молнии, накрывающие локацию со всеми приспешниками Ариев, как ковровая бомбардировка.

И тут Генрих пошел в атаку. Рванув вперед, с прытью не свойственной для столетнего нациста он впечатался ногами в грудь проводника, и тот, не ожидая подобного поворота событий, отлетел в дальний угол комнаты. Другой бы потерял сознание, но Хелл не знал что такое болевой шок или поломанные кости. Ему, как обычному набору нулей и единиц было плевать на физическую боль и моральную подоплеку, он просто исполнял то, что в него заложили креаторы. Хелл был компьютерным вирусом, пусть умным, пусть адаптивным и обучающимся, но от этого еще более опасным. Палач, джаггернаут, существо произведенное на свет для того чтобы разрушать.

Второй удар борона пошел в молоко, а проводник, стремительно переместившись за спину ария, ударил в затылок, валя того на паркетный пол. Стены здания тряслись, готовые в любой момент развалиться на тысячи кусков, хрустальная люстра на потолке опасно дрожала, готовая соскочить со своего крюка и, рухнув на пол разлететься сверкающими осколками общей ненависти.

Грохот пальбы отвлек от битвы двух недоступных пониманию Курехина существ, которые сцепившись как бойцовые псы, катались по полу, награждая друг друга невероятными по силе ударами. Капустин, удобно устроившись за поваленным на бок письменным столом, методично полевал свинцом двери кабинета, куда норовили проникнуть вдруг всполошившиеся охранники барона. Сначала он это делал один, потом к нему присоединился Лютый и Блоха и вот уже три АКС-У, подрыкивая и плюя свинцом устроили смертельный пир. Всеволод схватил собственный автомат, сиротливо валяющийся рядом и развернувшись поискал глазами Семена, видно того не было, зато сквозь грохот боя, отчетливо доносился трехэтажный мат из дальнего, еще не пострадавшего угла кабинета.

— Майор, помогай. — Давыдов вынырнул из-за полки с книгами и, схватив подсвечник, вновь исчез из поля зрения. Через секунду послышались хлесткие удары железа о железо и новая порция отборного мата.

— Сема, ты чего? Сейчас нас накроют! Хелл совсем выдохся, а безопасники прорвутся в помещение и хана нам. Либо барон прижмет, либо пуля!

Закинув автомат за спину, майор быстро пополз на голос бывшего аналитика и вскоре обнаружил его, колдующего около небольшого стального сейфа на толстых ножках.

— Руки коротки. — Капитан сплюнул на пол и, размахнувшись, припечатал механизм замка тяжелым подсвечником с головой горгульи. — Хела только сам Хелл победить и может. Он нулевой цикл, верхнее звено компьютерной безопасности. Такие константы только в ракетных шахтах на пусковых установках. Зубы Фон Клаус обломает.

— А охрана?

— А что им, трех стволов мало? — Давыдов нахмурился и, высунувшись из-за угла, мгновенно спрятался назад. — Нам бы еще минут десять. Клянусь собственным братом, которого у меня никогда не было, что алгоритм обратной переброски слепка сознания должен быть где-то в этом сейфе.

— С чего ты взял?

Грохот рухнувшей люстры сотряс помещение, а автоматные очереди заметно затихли, но в ту же секунду свинцовая вакханалия и хлесткие удары по стенам возобновились с удвоенной силой. Хелл был не прост, да и барон не спешил сдаваться. Управлять собственной локацией в данный момент у него естественно не получалось. Попробуй изменить реальность, когда какой-то гребаный вирус старается вырвать тебе кадык, или еще что похлеще.

— И ты прошел все эти испытания, позор и унижения ради какого-то сейфа?

— Ты еще не понял? — Семен покопался в кармане и, вытащив оттуда кусок С-4, прихлопнул его на замок. — Там не просто алгоритм, там схема, точная частота, идеальный химический состав. Арии, и только они смогли первыми не только скопировать сознание, но и записать его на другого носителя. Чуешь, чем это грозит? Одна спланированная операция, чуток химии, и даже не нужно захватывать власть. Она сама придет. Мобильные устройства есть практически у всего населения, от бедноты до президента. Сам подумай, почему руководителям стран запрещено пользоваться мобильными устройствами, а общение с электоратом с электронных носителей, социальных сетей и миниблогов происходит исключительно через пресс-секретаря.

— Тогда его задача усложнится.

— Ну почему? — Давыдов начал шпиговать пластик капсюлями взрывателя. — Зачем лезть в голову дряхлому медведю. Достаточно и того, кто метит на его берлогу. Фон Клаусу и шайке нацистов не нужен действующий политик. Они слишком закостенели в мышлении и упираются в прогресс, как баран в ворота, пытаясь если не разрушить, то затормозить. Тут необходим человек свежих взглядов, новатор способный оценить технологии по достоинству. Вот увидишь, скоро такой появится и на него рассчитаны основные силы этих ублюдков. Полная, легальная поддержка проекта одной из ядерных держав! За это можно и побороться, ты уж поверь.

— Так это же…

— Вот именно, а ну айда за угол.

— Черта с два. — Барон отшвырнул проводника и кинулся в дальний угол, где притаились Семен и Курехин. Хелл метнулся за ним и, свалив на лету, припечатал коленом в солнечное сплетение, да так, что паркет под спиной Фон Клауса хрустнул и просел. В реальном мире у барона бы треснул позвоночник, а множественные внутренние травмы и кровотечения отбили бы всякую возможность сопротивляться, но в локации было совсем по-другому. Вывернув руку проводника, он рванул её что есть силы на себя, вырывая сустав. Хелл охнул и на секунду потерял концентрацию, за что тут же и поплатился метким ударом в горло.

— А ты говоришь, зубы обломает! — Всеволод встал в пол оборота и выцелив Генриха, плавно потянул за спусковой крючок. АК дрогнул, мягко, почти по-дружески ткнув майора в плечо, и добрая порция свинца ушла в цель, отвлекая барона от приходящего в себя проводника. На заднем же плане было и вовсе весело. У засевших за письменным столом бойцов стремительно заканчивался боезапас, а чертовы Безопасники и не думали заканчиваться. Казалось, в узкий от трупов проход старался попасть каждый житель локации. К добру ли это, но трупы стремительно расплывались в пространстве, давая возможность разместиться более свежим мертвякам, а сверху все валили и валили люди. Молодые и старые, женщины и мужчины, солдаты и домохозяйки. Поток черных мундиров схлынул, и в дверях замелькали рабочие комбезы и передники, деловые костюмы и вечерние платья, рубахи на выпуск и бейсболки с логотипами спортивных команд.

— Что будем делать? — Убедившись, что проводник оклемался и вновь вцепился в горло барона, Семен перевел огонь на дверь, поддерживая Винни с компанией.

— Сейчас, расколотим сейф и…

Мир изменился вновь. Казалось, основа его не выдержала, и давшая трещину реальность начала стремительно разрушаться. Сначала задрожал пол, и черные молнии за окном заполнили все свободное пространство. Затем стены, истончившись и став почти прозрачными, оплывали, будто свеча, и потолок, все такой же монолитный и тяжеловесный, начал не спеша опускаться на голову.

В жизни любого человека порой случается событие, которое можно назвать переломным. В судьбе, в мировоззрении, в жизненных ориентирах, во взглядах на жизнь и еще множества казалось бы непоколебимых констант бытия. По сути, если разобраться как следует, такого не может быть в принципе. Только сам человек, его мозг, тысячи нейронных связей может решить, как поступить его носителю.

Происходит это, как правило, следующим образом. Мозг человека это не нечто единое целое, а часть сложнейшего механизма центральной нервной системы, состоящая из нейронов связанных между собой синоптическими связями. Различные отделы, отвечающие напрямую за дыхание, зрение или обоняние отдают те или иные команды и мгновенный электромагнитный импульс сообщает органам их функции. Впрочем, некоторые отделы головного мозга, а точнее функции которые они несут, остаются загадкой до сих пор. Каким образом человек учится? Где находятся ключевые знания, именно знания, а не наборы рефлексов, спасательных команд мгновенного действия. Какое из событий мозг человека считает переломным и как перестраиваются его нейронные пути в зависимости от того или иного события? Мощнейший инструмент, биологический компьютер способный обрабатывать миллиарды событий в секунду, анализировать и передавать горы информации, устройство, искусственно воспроизвести которое человечество пока не в силах.

Мир изменился вновь, мир тончал, становился прозрачным и невесомым. Непоколебимые бетонные стены почти исчезли, надежно закрепленные перекрытия верхнего этажа опускались все ниже, и что-то подсказывало, что выхода быть не может. С одной стороны находился барон, а точнее то, что от него осталось в этой локации. Демон, порождение мрака и ненависти, Фон Клаус шел в атаку, ссутулив плечи, и сжав кулаки, да так, что из пронзенных ногтями ладоней на пол падали алые капли крови. С другой стороны все такой же невозмутимый Хелл. Легкая небритость, ленивая мимолетная улыбка на разбитых губах… да господи, как у программы могут быть разбиты губы? Но универсальный механизм всего живого, оплот разума и жизни, подсказывал, что все было именно так, а виртуальный слепок личности простодушно верил во все происходящее. Два титана сшибались и расходились, будто волны океана, оставляя за собой клочки порванного пространства, прорехи электронного бытия, откуда неизменно выглядывала уродливая нагота двоичного кода. Внезапный порыв ветра сорвал плиту, грозившую раздавить приготовившихся уже к смерти путешественников, и в образовавшуюся прореху заглянуло существо. Все застыло. Ветер перестал свистеть в ушах, автоматы захлебнулись в жалобном плаче и застыли, а их хозяева в недоумении уставились на исполина, с любопытством наблюдающего за происходящим сквозь дыру в локации. Даже барон и Хелл перестали лупцевать друг друга и раскатившись по сторонам смотрели туда, где совсем недавно был потолок, а ныне пара огромных глаз с черными, как уголь зрачками, лениво взирала на суету внизу.

— Ради всего святого, что это? — Барон первый очнулся и, вскочив на ноги, ринулся в дальний угол, где притаились Семен и Курехин.

— Куда, — ошалев от появления странного гостя, но отнюдь не потерявший голову, Всеволод лязгнул автоматным затвором, досылая патрон в патронник.

— Прочь, — движения Фон Клауса стали настолько стремительными, что его силуэт будто расплылся, стал нечетким. Заготовленная Семеном бомба была сорвана с замка и вышвырнута вон, а дверь сорвана с петель. — Никогда, никогда, … — рычал барон, одним движением отшвыривая в сторону до этого непобедимого проводника, да так, что тот вылетел в коридор, проломив головой перегородку. — Вы не сможете меня отключить, ублюдки, вы не сможете. Это невозможно!

Мир вдруг померк, а гигантское лицо незнакомца закрыло горизонт, заполонив собой все видимое пространство. Нос превратился в горный хребет, губы в тектонические плиты, глаза в два бездонных океана, а лоб, испещренный морщинами в исполинскую пустошь.

— Хелл, — не своим голосом завизжал Давыдов. — Вытаскивай нас.

— Всех? — Хелл поднялся и, как ни в чем не бывало, шагнул в середину распадающейся на куски комнаты. — Ты забрал данные?

Семен оглянулся на копошащегося в недрах сейфа барона и в руке у него свернул нож.

— Я успею, — упрямо кивнул капитан, оттолкнулся от стены и рухнул на спину самозваного бога, вонзая тому лезвие в шею. — Сначала ГРУ, потом майора, а меня напоследок.

Ткань локации затрещала по швам. Это исполин, взявшись за прореху двумя руками, расширял её, стараясь проникнуть внутрь. Черно-красные горные вершины просели, превращаясь в песок, небоскребы дрогнули, и ночь, опустившись на землю, накрыла всех молчаливым саркофагом. Лишь только два огня, два темных рубина в сияющем обрамлении остались на небосклоне. Хозяин их решил забрать свое, и он пришел в этот мир.

Шесть дней до часа «икс». День. Реальность. Петергоф.

Возвращение к реальности было болезненным. Голова отчаянно раскалывалась, а затылок пылал, сказывались последствия удара дубинкой. Зрение и слух возвращались на удивление долго, и все то время, пока основные чувства еще не вернулись, Всеволод пребывал в неком замкнутом пространстве, искусственном вакууме. Первым появился свет. Неясное размытое грязно-белое пятно в антраците безмолвия проявилось будто неоткуда, и стало распространяться, будто маслянистое пятно по чистой глади лесного озера. Вскоре оно заполнило все разумное пространство, и появились первые силуэты, тени и очертания предметов, а с ними пришел и слух.

— Приходит в себя… — голос был сосредоточен, хрипловат и майору не знаком. — Сколько он уже так?

— Вторую неделю, — отозвался звонкий, молодой, уже знакомый и щемящий где-то в сердце…

— Вы должны что-то сделать, доктор.

— Мы делаем все возможное, госпожа Курехина. Ваш муж поступил с серьезной черепно-мозговой травмой и кровоизлиянием в мозг. То, что он до сих пор жив, кроме как на чудо не спишешь. Еще четверо, поступившие с ним в один день едва ли не в схожей ситуации, а двое до сих пор не переведены из палаты интенсивной терапии.

— Он поправиться, доктор? — Голос дрогнул…

Светка, верная моя Светка, ты даже сейчас со мной. Какой же я был дурак, что пренебрегал тобой, был порой нечестен, лукавил, не ценил ту теплоту и внимание, что ты дура тратила на меня идиота…

Боль осознания собственной беспомощности, невозможность просто протянуть руку и коснуться любимого человека обожгла хуже удара бича. Снова поток сознания, странные мысли, дикие образы вздымающихся черных башен заполненных мертвецами и строй нацистов идущих по пригороду коммунистической утопии, чеканя шаг и бодро горланя какой-то гимн. Танки, траки вертятся, взрывая дерн и выставляя напоказ обнаженное нутро чернозема.

— Где ты, командир?

Это Винни, он сидит на камне и меланхолично затачивает нож, лениво проводя по острому блестящему лезвию точильным камнем.

— Тут я, рядовой, или может полковник?

Слова всплывают сами собой. Для этого даже губ размыкать не надо. Капустин улыбается, щурится от яркого света, чуть прикрываясь рукой. Комок на боку порван, оттуда сочиться кровь.

— Где наши?

— Лютый и Блоха тут, командир. Непонятка вышла.

— А что за непонятка?

Хмурюсь, пытаясь напустить на себя умный вид.

— Ну как, Семен то данные увел, и не поделился, не к добру.

Снова темнота, снова всполохи света за горизонтом и вот материализуется Хелл. Прищур глаз, потертый походный костюм и новые берцы с подковами от фрикционов. Чешет щетину на подбородке, будто человек, будто настоящий.

— Здорово, майор, — бледная улыбка посещает его лицо.

— Привет и тебе, проводник. — Себя не чувствую, но вижу отчетливо, будто все передо мной как наяву. — Где ты?

— Умер я. Я же программа, забыл? Сделали меня добротно, но все что мог, то исполнил, а дальше, зачем жить? Нет дальше кода.

— Ты бредишь, Хелл. Ты лучший проводник из тех, кого я видел. Лучше людей, многих.

Хелл смеется и лезет в карман куртки.

— А ты не так прост, как кажешься, майор. — Сигареты в плотно зажатых губах. Тлеющий красный огонек на конце и пепел, пепел заполняет все обозримое пространство, и нет больше черного неба, нет проводника, нет ничего, а вокруг лишь серая пустыня.

— Здорово, командир. — Голос далек, будто из бочки, или колодца.

— Блоха?! Ты где? — За него, почему-то тревожно.

И так до рассвета, а затем по кругу, долгий горячечный бред. События прошедших дней смешались с воспоминаниями виртуальной реальности. Травмированный мозг работал на переделе своих возможностей, а его несчастный владелец, пытаясь не сойти с ума, погружался все глубже и глубже вниз, куда-то, где темно и тихо, и где нет предательства, амбиций, а вокруг лишь спокойствие и тишина. Возможно, те часы забытья были самыми прекрасными в жизни майора, но он этого не зал. От смерти Курехина отделяла тонкая грань, выстроенная его собственным сознанием, шаг, неосторожный поворот головы. Требовалось выжить.

И снова реальность…

— Сева, Сева.

Почувствовав на щеке влажную горячую руку, майор открыл глаза.

— Очнулся.

Светлана выдохнула, счастливо, почти истерично и вдруг припала, обхватив Курехина, забилась в истошном плаче. Молчаливом, будто конвульсия.

— Да что со мной будет? — Попытался отшутиться Всеволод, и запнулся на полуслове. Голос, свой собственный, показался чужим, незнакомым. — Не ной, Светка, беду накличешь. Знала же за кого замуж шла.

— Знала, — женщина всхлипнула на груди, и притихла, затаившись. Может счастье боялась спугнуть, а может, о чем думала. Так и лежали. Она, слушая сердце родного человека, а Курехин глядя в потолок и еле шевеля мозгами после медикаментов. — Твой Капустин заходил. — Наконец выдавила она сквозь слезы.

— Когда был? — Лениво поинтересовался майор. Ему, казалось, было уже плевать. Жив остался, здоров, с башкой собственной, да человек любимый рядом. Что еще желать мужику.

— Поутру был, — Света отстранилась и внимательно посмотрела на мужа. — Знать бы, что вы тогда затеяли, в жизни не пустила бы.

Так и сидели, ругаясь, плача, снова ругаясь и клянясь в вечной любви, пока не подоспела суровая медсестра и не выставила возмущенную Светлану за двери палаты.

Капустин оказался как всегда громогласен и вездесущ. Ворвавшись в помещение он снова заполнил собой все видимое пространство. Пижама на гиганте висела, исхудал до невозможности, а бледность и синяки под глазами нисколько не вязались с молодецким гоготом, больно бьющим по перепонкам.

— Очнулся, командир, молодец! Ты представь, меня из отделения выпускать не хотели. Постельный режим говорят, и хоть ты тресни.

— А ты что? — Вяло улыбнулся Курехин.

— А что я? Сказал, что подгоню взвод, устроим штурм и коньяком завалим.

— Верю, — Курехин вздохнул и прикрыл глаза. — Говори, с чем пожаловал.

Винни замолк, будто запнувшись и боязливо оглянувшись, присел на край кровати.

— Бред твориться, командир, — зашептал он, почти вплотную приблизившись к майору. — Странный был штурм. Помнишь комнату, до которой пытались добраться? Не было там наших парней. Группу мою отозвали в последний момент, всех до единого. Менты тоже не правильные были, будто ряженые, хоть и техника и снаряга серьезнее не бывает.

— А что тебя беспокоит?

— Да сам не знаю. Сема наш беспокоит. Прыщ прыщем. Я ведь, как очухался, навел справки о капитане ФСБ, Семене Давыдове. И что думаешь? Ноль.

— Так может он под псевдонимом?

— Я и ориентировку дал, и по таким каналам пробить пытался, что самому страшно. Нет, говорят, такого сотрудника.

— Секретный, наверное. — Говорить решительно не хотелось. Всеволода тошнило от лекарств, голова кружилась от слабости и походила на чугунный колокол. — И хватит пылить, Винни, мнительный ты больно в последнее время со своей разведкой. Пойди да спроси его сам, чай в соседней палате лежит.

— Да в том-то и дело что нет. — Капустин аж подпрыгнул, как ему было невтерпеж. — Привезли нас месте, а пока мы с тобой двухсотых изображали, его вроде как куда и сплавили, а куда неизвестно. Я ту поговорил тет-а-тет с одной докторессой, — тут Винни попытался изобразить руками прелести сотрудника больницы, что у него почти получилось, — так вот, Ленка говорит, что записей по Давыдову нет. И самое главное, меня отзывают в Москву. В приказном порядке отзывают к хозяину на ковер. Буду держать тебя в курсе, если что. И да. Поздравляю. Назначение пришло. С полковником тебя, командир.

Как бы не упирался Капустин, но, то ли та самая докторесса, то ли еще кто посноровистей, выпроводили шумного больного за дверь и в палате снова наступила тишина.

Выздоровление происходило мучительно долго. Доктора взяли гору анализов, и вскоре Курехин засомневался, а уж не хотят ли его и вовсе обескровить. Пища на стационаре, куда его перевели после месяца в палате для тяжелых, была сносна, персонал почти приветлив, но и этого было достаточно. Светлана, было, вознамерилась навещать Всеволода каждый день, но узнав, что больница находится на другом конце города, тот взбунтовался.

— Делать тебе нечего, как два часа на дорогу тратить, — бушевал идущий на поправку теперь уже полковник Курехин. — Достаточно с меня и выходных.

— Хлебну я с тобой горя, — Сетовала та, но озорной блеск в глазах напрочь губил конспирацию.

После новых порций ласки под бдительным оком персонала Всеволод оставался с внушительным пакетом фруктов и кефира, но на этот раз Светлана принесла еще и ноутбук.

— Хоть будет чем себя занять. — С улыбкой пояснила она. — В игрушку какую поиграешь, в Инете посидишь, а может и книжку качнешь.

Дождавшись пока любимая женщина упорхнет по делам, Курехин взгромоздил на колени портативный компьютер и, воткнув USB-модем, привычно пробежался по социальным сетям. Ходить по ним для Всеволода было достаточно сложно, а зачастую и противно. Цепкий взгляд оперативника быстро вычленял странички извращенцев, социопатов и прочей кибер-нечисти, за которой охотился уже не первый год.

Крохотное окошко чата мелькнуло и пропало за чередой открытых браузерных окон.

— Что это? — Закусил губу Всеволод. Одиночный удар по тачпаду и в развернутом окне засветился до странного знакомый логии, а курсор замигал, тревожно и призывно приковывая внимание.

Привет, Всеволод. Оклемался?

входит в чат.

Ты ли?

Я, а ты что думал, от меня так легко избавиться? Я же программа.

Я рад, искренне рад.

Оставь сантименты, я по делу…

Всеволод выдохнул и, закрыв крышку ноута, попытался унять сердцебиение. То, что с ним связалась программа, уже казалось чудом, но то, что писал проводник, если это был он, выходило за все грани. Сглотнув вдруг набежавшую слюну, Курехин сделал над собой усилие и, вновь открыв ноут, во второй раз почти по слогам произнес написанное на экране.

Внизу, под странным ником HEL, будто кто не допечатал одну буку было всего несколько слов и они тревожили больше всего.

… арии вырвались. Фон Клаус среди нас, — гласили они. — Нужно срочно задержать груз на границе.

Что за груз?

Микрочипы нового блока передачи данных. Стандарт 5G. Площадь покрытия до тридцати километров.

Rapid

Когда они будут в России?

HEL

По моим данным через две недели. Ухожу с канала, меня пытаются прибить сигнатурой. Выйду на связь позже, пока.

В тот же вечер хмурый и чуть пьяный Капустин, в который уже раз перечитывая сохраненный лог чата, поправлял здоровье коньяком.

— Выписывают меня, будто под зад ногой.

— Что будем делать? — Всеволод кивнул в сторону мерцающего монитора.

— А ничего, — отмахнулся полковник. — По мне, так это провокация. Нету больше нашего старины Хела. Почему-то уверен я в этом, а ты ведь знаешь, командир, что чутье меня редко подводит.

— А что если нет? — Нахмурился Всеволод, шаря по тумбочке в поисках сигарет. Прошлую пачку забрала разгневанная медсестра, но хитрый оперативник припрятал запасную в тапке, и теперь наслаждением нарушал больничный режим облачками сизого дыма.

— Проверим этот груз, то не особо сложно. — Повел широкими плечами Винни. — Прилечу в Москву и сразу пробью по своим каналам.

В кармане у полковника запрыгал телефон. Вытащив мобильный, Всеволод с неудовольствием отметил, что номер заблокирован, и собрался уже дать отбой, но что-то гаденькое, мерзкое шевельнулось в душе, и палец дернулся на кнопку приема.

— Вы, как понимаю, господин Курехин. — Голос Всеволоду был абсолютно незнаком.

— Вы понимаете правильно, — скривился оперативник.

— Ваша жена у нас. — Просто, и буднично, как будто сообщая прогноз погоды, произнес незнакомец. — Мы знаем, что у вас есть данные о проекте Арий, который вы увели из-под носа у Нового Рубежа.

— Но это не я…

— Нам все равно. Если данные не будут переданы нам через четыре дня, ваша жена умрет.

— Что с тобой? — Капустин подхватил товарища под локоть.

— Светку похитили, — пытаясь прийти в себя от шока, произнес Всеволод. — Хотят данные Фон Брауна, а они у Семы.

— Ты шутишь? — Винни схватил трубку и умчался из палаты. Вернулся через полчаса, когда мечущийся по больнице Всеволод пытался дозвониться сначала на мобильник жены, а потом и до номера на городской квартире.

— Да что ты переживаешь, командир? — Попытался успокоить друга Капустин. — Вышла за хлебом твоя Светка. Ну, или к маме, может, поехала.

— Точно, к маме. — Курихин завертел старомодный диск телефона, долго, с замиранием сердца вслушивался в долгие гудки, пока на том конце провода сонный и недовольный голос любимой тещи не поинтересовался,

— Кто там?

— Анна Никифоровна? Это Всеволод. Света не у вас случайно?

— Нет. Что-то случилось?

Всеволод повесил трубку и только покачал головой.

— Зря звонил, еще одна истерика нам совсем лишняя.

Курехин пожал плечами и, повесив трубку на рычаг, зашагал по коридору.

— Что с телефоном?

— Попытались пробить номер, но ничего не получилось, — почти извиняясь, пояснил Винни.

Всеволод остановился, о чем-то на секунду задумавшись, и вновь пошел вперед.

— Ты куда? — Осторожно поинтересовался разведчик.

— Как куда? — Курехин вновь остановился и с удивлением посмотрел на своего боевого товарища. — А ты как думаешь?

— Так что ли? В пижаме?

— И то дело. Сейчас найдем шмотки, а потом достанем Сему. Хоть из-под земли, хоть с того света достанем и, если на голове Светы упадет хоть один волос, я этому секретному агенту глотку перегрызу.

— Ну как знаешь. — Развел руками Капустин. — Только он может ни в чем и не виноват.

— А мне плевать. Знать бы еще кто звонил.

— Наших подключать?

— Опасно. Больно уж ведомственные уши изо всех щелей торчат.

— Да ты не понял. Блоха, Лютый?

— Их можно. Как они, кстати?

— Да почти нормально. Пьют только много, но халявный спирт сказывается.

Дойдя до конца коридора, Всеволод остановился и, сжав кулаки, поспешил в палату, где на постели остался раскрытый ноутбук. Захлопнув крышку, он вновь вышел в коридор, а в голове вертелась только одна мысль.

— Когда проходит разведка, вызывая огонь на себя, после подходят основные силы. Полностью укомплектованные, подготовленные ко всем неожиданностям, основной ударный контингент. Раньше таких называли кавалерий, теперь возможно и танковой колонной. Хотите кавалерию, будет вам кавалерия. Хотите тяжелую бригаду, будет и она.

Конец первой книги

Content

Владислав Жеребьёв
Разведка боем