Алексей Даркелов

Сапфировое ожерелье

Темное безмолвие подземелья нарушил звук приближающихся шагов. Вскоре и мрак стал отступать перед огненным светом факела. Пламя выхватывало у тьмы все больше пространства, освещая еще крепкие своды древнего подземного хода, достаточно широкого, чтобы в нем могли разминуться два всадника. Наконец, показался и человек, вторгшийся в это царство вечной ночи. В левой руке он нес факел, а правой сжимал рукоять пристегнутого к поясу меча, как будто в любую секунду ожидал нападения. Хотя он был одет в военный плащ и закрытые кожаные сандалии, которые обычно носили солдаты в походах, а его мечу мог позавидовать даже командир пентармы, по движениям этого человека можно было сразу сказать, что он никогда не воевал. Он шел медленно, в каждом движении его чувствовалась неуверенность, и рукоять меча он сжимал чересчур сильно, словно пытаясь набраться мужества у холодной стали. Неожиданные, хаотичные повороты головы, сдавленные вздохи, подрагивающий факел – все выдавало его страх. Да, ему было страшно, но желание, неумолимо гнавшее его вперед, пересиливало страх, заставляя делать шаг за шагом по тайному проходу и совершать многие другие поступки, на которые не решились бы люди гораздо смелее его. Это было желание абсолютной власти.

Пройдя еще немного, человек снова вздохнул, но теперь с облегчением. Справа на стене что-то ярко блеснуло. В свете факела показалась тонкая прожилка кварца, спускавшаяся с верхней части свода почти до земли. Горных дел мастера удивились бы, обнаружив ее в этой скальной породе. Больше нигде в подземелье кварца не было. Но если бы при ярком свете опытный мастер внимательно осмотрел это место, то удивился бы еще больше – полоска была искусно выложена небольшими пластинами, вделанными прямо в каменную стену. Причем, неизвестный каменотес очень потрудился, чтобы придать кварцу естественный вид. Зачем же в глухом подземелье создавать эту природную красоту? Человек, осветивший ее факелом, хорошо знал ответ на этот вопрос. Он отсчитал от прожилки девять шагов, нагнулся и, вынув из стены чуть отходящий от нее камень, нащупал за ним ручку железного рычага. Небольшое усилие и с каменным скрежетом в стене открылся небольшой проход. Человек положил камень на место и быстро вошел внутрь. Вскоре проход с таким же скрежетом закрылся. Больше темного безмолвия подземелья ничто не нарушало.

За каменной стеной мрак и тишина сменились ярким светом зала и шумом приветствий находившихся там людей. В центре просторного зала с высоким потолком, откуда свисала огромная люстра на сотню свечей, располагался большой овальный стол с искусной рельефной картой всего известного мира – Одана, с заснеженными вершинами неприступных гор севера, бесконечными песками пустынь юга, необъятными степями на востоке и Оданским морем на западе. Изображенные на этой карте горы были усыпаны бриллиантами, песок сделан из золотой россыпи, Оданское море выложено бирюзой, а степи – сердоликом. Здесь были отмечены и границы стран, самой крупной и сильной из которых была Итерия. На северо-западе она граничила с Акватонией, где разводили самых быстрых лошадей в Одане, мирным государством, стремившимся больше торговать, чем воевать; на севере, за обширными хвойными лесами, располагалась Таккия, более воинственный, но предсказуемый сосед; на юге были только пустыни; на востоке от Итерии жили степные кочевники – дакширы очень воинственный народ, часто совершающий набеги и даже способный вести продолжительные войны; на западе Итерию омывало Оданское море. К Оданскому морю имели выход еще две страны: Акватония и Сартрия, а вот Хеттия, расположенная между ними и Таккией была лишена этой привилегии. Необычная рельефная карта отличалась не только великолепием, но и точностью.

В этом зале было собрано все, чем славились страны Одана. Пол устилали мягкие итерийскими ковры с замысловатыми узорами, ближе к стенам стояли небольшие резные хеттские столы с фруктами и винами. Вокруг большого стола и его меньших собратьев были расставлены мягкие кресла, обитые дорогими сартрийскими тканями. На стенах висели знаменитые таккийские клинки, сделанные из особой стали, а под ними располагались полки с книгами. Здесь, тайном подземном зале, о существовании которого знали лишь немногие, собрались доверенные люди правителей Сартрии, Хеттии, Таккии, Акватонии. И вот сейчас пришел тот, кто задумал план, ради осуществления которого они спустились в подземелье; тот, чьим советам следовал сам царь Итерии. Такая же разительная перемена, как от мрака подземелья к блеску зала, произошла и в самом человеке, который шел с факелом в темноте. Трудно было представить, что еще недавно этот властный, уверенный в себе человек, первый среди равных, вздрагивая, шел по подземелью. Теперь он был в своем мире – мире роскоши и интриг. В мире, где до конца было неясно, в чьих интересах действует человек – страны, ее правителя или в своих собственных.

В зале действовали строгие правила. Обращаться по имени было запрещено. Представители стран называли друг друга по первым буквам представляемой страны: Сар – от Сартрии, Хет – от Хеттии, Так – от Таккии, Акв – от Акватонии и Ит – от Итерии. Также было запрещено прикасаться друг к другу и передавать напитки или фрукты. Оружие приносить разрешалось, а вот приводить охрану – нет. О встрече, кроме ее непосредственных участников, никто не должен был знать. Риск и так был слишком велик.

Войдя в комнату, Ит ответил на приветствия и величественным жестом пригласил всех занять места за большим столом.

– Рад, что вы пришли, – начал он, обводя присутствующих взглядом. – Хотя риск есть, как и в любом великом деле, но награда несоизмеримо больше. Одан уже никогда не будет прежним…

– Как и Итерия, – вдруг перебил его Сар, известный своей язвительностью, – Между прочим, многие и в нынешнем Одане чувствуют себя весьма неплохо. Еще больше людей проиграют от задуманных перемен. Нам не придется сидеть сложа руки: надо будет устранять недовольных, а всех остальных убеждать, что жить им стало лучше. Хотя, на самом деле, лучше будет только избранным.

– Но вы же принадлежите к их числу! Чем же вы недовольны? Тем, что надо будет попотеть, – вступился за Ита Так, – без борьбы ничего не добиться. У нас говорят, что, не взмахнув мечом, врага не сразишь.

– А я прекрасно понимаю Сара. Для Сартрии выгоды не так очевидны, как для стран, граничащих с Итерией – Акватонии и Таккии, – сказал Хет, показывая на карту.

– Друзья, – вмешался Акв, стараясь прекратить начавшийся спор. Этот человек был старше всех за столом и если не мудрее, то гораздо хитрее многих. – Если появились сомнения в выгодах любого из нас, то надо попросить Ита, еще раз подробно рассказать, в чем заключается выигрыш каждого. Начиная такое важное дело, каждый из нас рискует своим положением, богатством и даже жизнью. Чтобы заглушить страх и сомнения, мы должны все время представлять себе награду, ждущую нас впереди. Более того, каждый из нас должен понимать и выгоды всех остальных. Лишь тень сомнения в том, что у кого-то есть тайная цель может подорвать доверие между нами и погубить все дело. Мне тоже хотелось бы услышать, что выигрывает Итерия. Несмотря на то, что весь план задуман ее представителем, именно она, единственная из всех наших стран и пострадает.

– А никто не говорил, что Итерия в чем-то выиграет. Выиграю я, – раздался властный голос Ита, выбравшего момент для эффектной реплики. Наступила полная тишина. Ит понимал, что сейчас от его слов зависит окончательное решение собравшихся: они либо пойдут за ним, навсегда передав свою судьбу в его руки, либо откажутся и тогда он будет в смертельной опасности. Причем решение их должно быть единогласным, любое колебание одного позволит страху лишить решимости остальных. Ит снова заговорил, стараясь, чтобы каждое его слово звучало убедительно.

– А вместе со мной выиграете и вы. Вы получите в своих странах такую власть, о которой сегодняшние правители и мечтать не смеют. Да, будет война и погибнут люди, но что значат их жизни по сравнению с той властью, что получите вы! Падут древние династии, а под предлогом борьбы с их сторонниками вы уничтожите неугодных, а остальных запугаете. Для этого, мы сделаем так, что в глазах всего Одана Аркарн будет выглядеть тираном, развязавший войну. Это позволит создать против Итерии союз. Назовем его, например, Союз Одана. Начнем собирать армию, а я устрою бунт на севере Итерии. Внутренние распри и внешняя угроза свалят даже такого сильного царя, как Аркарн. Союза стран в Одане еще никогда не было. Представим это как величайшее благо – защита от Итерии и дакширов, развитие торговли. Ваша задача будет создать Высший Совет Союза для управления общей армией. Возглавлять его каждый из нас будет по очереди. Правители ваших стран будут вам доверять. Ведь благодаря нашему плану Таккии отойдет Северная провинция Итерии, а Акватонии – Западная. Хеттия и Сартрия получат золото из итерианской казны. А для себя я прошу не так уж и много: управления остатком Итерии и права первым возглавить Высший Совет. Когда он окрепнет, мы, под разными предлогами, уберем всех нынешних правителей и станем единственной властью в Одане. Мы выйдем из тени и будем править открыто. Нас тогда ничто не сможет остановить!

– Звучит красиво. Непонятно только, как заставить Аркарна начать войну. Сейчас мирное время и воевать он не собирается, – заметил Сар, усмехнувшись.

– На самом деле это не так уж сложно. Аркарн мне доверяет. Я скажу, что Таккия собирает армию для нападения на Северную провинцию. Подкуплю наемников, которые вырежут небольшое село на севере и оставят пару таккийских клинков в телах. Потом представлю ложное донесение, что основная часть армии Таккии уже подошла к границе и затаилась. С военной точки зрения будет правильно нанести упреждающий удар. Когда Аркарн соберет Совет, в этом меня поддержат все военные. Армия Итерии пересечет границу Таккии и, конечно, никого войска не найдет. Но будет уже поздно: начнется война. Ваша задача – добиться создания союза против Итерии.

– Неплохо, но ты не подумал, что сначала Аркарн может обратиться к Акватонии и заручиться ее поддержкой, – сказал Акв, – Правитель Акватонии Деофонт очень умен и может отговорить его от опрометчивых действий. Более того, он сразу отправит посланника в Таккию. И тогда твой план раскроется. Не боишься последствий?

– Не боюсь. Единственный, кто может убедить Аркарна сначала обратиться к акватонцам, это Ксерн. Он сейчас пользуется большим влиянием при дворе. Но я сделаю так, что он не только не будет мне мешать, а поддержит любую мою идею. Я сломаю его раз и навсегда. А больше соперников при дворе у меня нет. Аркарн будет слушать только меня. Ну что, кто-то еще сомневается в успехе моего плана? А если у вас нет мужества, то скажите об этом открыто!

Ит победным взглядом обвел всех, сидящих за столом. Наступила тишина. Акв переглянулся с Хетом, но возражать больше не стал.

– Ну что, выйдем на свет или вечно будем сидеть в норах, как трусливые крысы? – воскликнул Ит. – Кто согласен бросить вызов этому миру?

Все сидящие за столом, по очереди, сказали «да». Последним был Хет.

– Хорошо. Я тоже согласен, – сказал он, – но кроме риска того, что план сорвется, есть риск страшнее. Риск предательства. Предательство любого из нас уничтожит всех остальных. Поймите меня правильно: я ни в ком не сомневаюсь, иначе меня бы здесь не было. Я просто хочу подстраховаться и придать нам всем уверенности, чтобы спать спокойнее, – при этих словах Хет улыбнулся.

– Мы договорились, что ничего подписывать не будем, – пробурчал Ит.

– И здесь я возражать не стану. Зачем создавать доказательство нашего сговора. Есть более надежный способ обеспечить преданность друг другу.

Хет вдруг встал и крикнул:

– Гран!

В тот же миг все свечи погасли, и зал поглотила кромешная тьма. Невольный возглас удивления пронесся по залу, но не успели заговорщики осознать весь ужас темноты в подземелье, как свечи зажглись, все вместе, также внезапно, как и погасли. Свет озарил комнату, снова победив тьму. Но комната перестала быть прежней: стены были видны неясно, будто сквозь дымку, создавая впечатление, что зал гораздо больше, чем на самом деле. Но не это поразило людей. Прямо перед ними возник высокий человек в мантии до пят и в золотом шлеме, полностью скрывавшем лицо. Руки облегали рукава, такие длинные, что не было видно даже пальцев. Однако самым удивительным было не само одеяние, а его цвет: он все время менялся – был то темно-синим с белесым отливом, то темно-зеленым, то казался черным, словно дно колодца, куда не проникает солнечный свет.

– Меня позвали, и я пришел, – громко сказал незнакомец. Все замерли от удивления. Говорил только Хет.

– Если кто-то из нас окажется предателем, пусть его постигнет кара!

– Хорошо. Предателя я заберу с собой, клянусь – медленно произнес Гран, низким голосом, переходящим в шипение, – А плата?

– Это самый большой сапфир, который я смог найти, – с этими словами Хет бросил гостю сапфир, величиной с крупную сливу.

Камень сверкнул и тут же оказался в руке Грана. На мгновение люди увидели его морщинистую, похожую на лапу орла, кисть с длинными когтями. Сапфир исчез в ней, как в пасти, и рука мгновенно скрылась в рукаве. Свечи снова погасли, а когда зажглись, комната стала прежней, страшный гость пропал.

– Зачем ты связался с орденов магов? – с дрожью в голосе крикнул Акв.

Хет ничего не ответил, ему самому было не по себе.

– Я думал орден магов – это лишь красивая легенда, – прошептал Сар сидящему рядом Таку.

– Скорее страшная, – тихо ответил тот. – И не легенда, а быль. С помощью заклинаний они могут перемещаться в пространстве и управлять стихиями. Но от каждого заклинания, меняется их внешность. Поэтому самые могущественные из них вынуждены всегда скрывать свое лицо. На людей они уже не похожи. Им вообще чуждо все человеческое.

– Кроме любви к драгоценным камням.

– Не ко всем. Только к сапфирам. Они почему-то боготворят этот камень. Готовы на все ради него. Но ни купить, ни украсть его маги ордена не могут. Иначе камень утратит нужные им свойства. Они могут лишь получить их как плату или в подарок. Вот некоторые этим и пользуются.

Так хмуро посмотрел на Хета.

Ит откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он придумал план настолько коварный, что даже усмехнулся. Если бы в этот момент, сидящие за столом посмотрели на него, то испугались бы этой усмешки больше, чем ужасного мага, только что повергшего их в трепет.

…

Миртал, управляющий имением Ксерна, Наместника в Западной провинции Итерии, а с недавних пор и его зять, совершал свой обычный утренний обход. Высокий, подтянутый, с русыми курчавыми волосами, он всегда производил впечатление энергичного человека. В свои тридцать пять лет он сумел добиться многого. Имение процветало. Ксерн был им доволен. Но самое главное, Миртал женился на любимой девушке. Несколько месяцев назад он и мечтать не мог о том, что дочь Ксерна Литина станет его женой, несмотря на то, что они полюбили друг друга при первой встрече. Но это все-таки произошло, сама судьба помогла им. Сейчас, обходя имение, Миртал чувствовал себя настолько счастливым, что ему хотелось петь.

Свернув на аллею, что вела к кухне, он увидел Гина. Темнокожий худой мальчик шел очень быстро, почти бежал, то и дело оглядываясь. Миртал часто выручал его из неприятных ситуаций, в которые тот попадал либо из-за своей неловкости, либо, если уж говорить откровенно, из-за своей вороватости. Но он был очень предан управляющему и однажды даже спас ему жизнь. Теперь же, все выглядело так, как будто он сам нуждался в спасении. Гин настолько часто смотрел назад, что чуть было не налетел на Миртала. Поняв свою ошибку, он постарался быстро пробежать мимо, но тут же почувствовал на своей руке цепкие пальцы управляющего. Миртал обладал молниеносной реакцией. Для того, кто умел ловить на лету стрелы, схватить мальчишку не представляло особого труда.

– Куда это ты так несешься сломя голову? – улыбнулся Миртал, наклоняясь к мальчику, явно совершившему какой-то проступок. – Что ты разбил на этот раз? – Тут управляющий заметил, что Гин что-то сжимает в руке, за которую он его держал.

– Или не разбил, а стащил? – уже серьезно сказал Миртал, разжимая кулак Гина. Из него на землю упал скользкий от масла … гриб. Скорее то, что от него осталось. Мальчик так сжимал его, что почти разломал.

Не терпевший беспорядка Миртал нагнулся и подобрал коричневатый гриб. Он хотел было выбросить его в стоящую неподалеку урну, но тут заметил внутри гриба несколько белых точек. Миртал замер от удивления. Сначала он думал, что держит перед собой лоповик – гриб, который целиком клали в очень популярный в имении грибной соус. Гриб этот был очень вкусным, но имел опасного двойника, пеструю погань, выглядевшего точно также, но, в отличие от лоповика, покрытого мелкими белыми точками, которые полностью исчезали вскоре после того как гриб был сорван. Тогда отличить ядовитый гриб от съедобного было уже невозможно. Однако стоило бросить пеструю погань в кипящую воду, как точки появлялись снова, только теперь уже внутри гриба. Отравления пестрой поганью были крайней редкостью, так как, пока его не срывали, то он заметно отличался от обыкновенного лоповика и перепутать их было нельзя. Зная о последствиях отравления пестрой поганью, люди боялись к нему даже прикоснуться. Этот невзрачный гриб вызывал глубокий сон с самыми ужасными последствиями. Человек, либо уже никогда не просыпался, несмотря на все попытки родных разбудить его, и умирал от истощения; либо, если все-таки его удавалось разбудить, уже никогда не был прежним. Он совершенно забывал своих близких, свой дом, не помнил даже своего имени, но самое страшное, что человек терял не только память, но и разум. Он превращался в животное, всего пугался, прятался, не хотел никого видеть, сидел в углу и бессвязно мычал. Трудно представить, каким ужасным испытанием это было для его родных. Такая трагедия разрушала целые семьи. Когда-то многие пытались найти противоядие, но все попытки закончились неудачей. Никто не мог, без вреда для человека, прервать смертоносный сон, вызванный пестрой поганью.

И вот такой гриб сейчас лежал на руке Миртала.

– Где ты его взял? – изменившимся голосом спросил Миртал. Произошедшая в нем перемена напугала мальчика больше, чем возможное наказание за его проступок. Поэтому Гин потупился и ответил честно.

– На кухне… Там было много грибов, их должны были бросить в соус… Но я же взял только один и этого никто не видел, по-моему…

Последних слов Миртал не слышал. Он бросился к кухне. Ядовитые грибы уже наверняка в соусе, а скоро завтрак. К тому же, грибной соус обожала его жена, Литина. Дочь славного Ксерна питала к нему слабость с детства, умудряясь съесть большинство целых грибов еще до начала завтрака. Даже став взрослой, она нередко наведывалась на кухню или перехватывала слугу с подносом, чтоб насладится своим любимым лакомством. «Хотя бы успеть, хотя бы успеть…,» – как заклинание повторял про себя Миртал. «Как мог повар допустить такой промах, или же это попытка отравления? Покушаются на Ксерна, а пострадать может Литина! Неужели Такрин нас предал? Или это все-таки случайность? Что ему пообещали за это? Пусть им займется тайная служба! Всегда такой надменный, высокомерный, уверенный в своей правоте! Кто бы мог подумать, что после стольких лет верной службы…,» – Миртал был в ярости, сердце бешено колотилось, виски сдавило, но самым сильным чувством был страх – он боялся опоздать, боялся, что у него могут отнять ту, без которой он не представлял своей жизни. Наконец, через несколько секунд, тянувшихся целую вечность, показались стены кухни.

На кухню Миртал не вошел и даже не вбежал, а ворвался, чуть не сбив с ног молодого поваренка, испуганно отпрянувшего в сторону. Не отвечая на приветствия, Миртал в несколько шагов дошел до той части кухни, где готовилась еда для хозяев, хотя это место было довольно далеко от входа.

Скоро должны были подавать завтрак, поэтому на кухне кипела работа. С необычайной ловкостью мимо столов с дымящимися кастрюлями и разложенными для нарезки овощами сновали помощники, доставляя продукты на столы и забирая уже готовые блюда, чтобы поставить их на подносы. За столами в синих рубашках, больших белых фартуках и белых колпаках стояли повара. Ловко управляясь с блестящими ножами и деревянными лопаточками, они чистили, резали, раскладывали, смешивали, разминали – в общем, создавали блюда, причем такие вкусные, что они славились во всей Западной провинции. Ксерн не только кормил всех работников имения, слуг и охрану, не скупясь на лучшие продукты (во многих случаях к нему на работу нанимались именно по этой причине), но и часто принимал гостей, а человеку его положения нельзя было допустить, чтобы о его пирах кто-то плохо отзывался. Иногда среди приглашенных был даже сам царь.

Царем же на кухне был главный повар Такрин. Даже несведущему человеку сразу становилось понятно, что здесь железная дисциплина и отлаженный до тонкостей порядок. Повара не отходили от своего места больше, чем на шаг; помощники перемещались от стола к столу только по строго установленным маршрутам, никогда не нарушая их, а поэтому и не мешали друг другу и никогда не сталкивались. Одни повара занимались подготовкой продуктов, а другие – непосредственным составлением блюд; мясо и птица разделывались в закрытой части кухни, сложные блюда тоже готовились отдельно. Несмотря на то, что кухня кормила несколько сотен человек, здесь было очень чисто: пол был выложен идеально пригнанными, слегка шершавыми (чтобы не скользили) плитами и мылся несколько раз в день. Все это придумал и за всем следил главный повар. Большой, полный, с очень грозным взглядом и еще более густыми бровями, он никому не позволял вмешиваться в свое дело и вот уже около тридцати лет безраздельно правил на кухне, пользуясь абсолютным доверием хозяина имения. Миртал, хотя и был управляющим, заходил на кухню редко и еще реже давал указания Такрину – они недолюбливали друг друга. Главный повар сам составлял меню. Без его распоряжения ничего не могло попасть на стол семьи Ксерна.

Сейчас Такрин сидел на табурете возле стола с соусами, к которому и направлялся разъяренный Миртал. Главный повар не доверял Мирталу, считая его выскочкой, и управляющий платил ему той же монетой. Но в дела друг друга они никогда не вмешивались. Миртал, не говоря ни слова, подошел к большой соуснице с недавно приготовленным грибным соусом, источавшим совершенно неземной аромат, взял деревянную ложку с вилкой, достал из соуса среднего размера коричневатый гриб, разрезал его вилкой на две части и поднес к лицу повара. Сам приход управляющего на кухню уже был для Такрина неприятным событием, а такой наглости, как залезть ложкой в уже готовое блюдо, он и представить себе не мог. Главный повар побагровел, сжал кулаки до белизны костяшек, и вскочил так резко, что тяжелый табурет с грохотом рухнул на пол. Еще секунда и, казалось, он ударит управляющего. Но тут его взгляд упал на разрезанный пополам гриб. В разрезе четко было видно несколько белых точек. То, что за этим последовало, для людей, хорошо знавших дерзкий нрав Такрина, было бы полной неожиданностью. Выражение лица главного повара стало быстро меняться: гнев сменился крайним удивлением, а потом неподдельным ужасом. Он не мог не узнать пестрой погани, ядовитого гриба, которым пугали в сказках детей и который оказался в соусе, предназначенном для стола самого Ксерна. Такрин как-то сжался, багровый румянец на щеках сменился мертвенной белизной, и главный повар тихо опустился на опрокинутый табурет, а потом, не удержавшись на перекладине между двумя ножками, резко съехал на пол. Миртал наклонился было к нему, чтобы высказать все, что думал, пока бежал на кухню, но посмотрел на него, бросил ложку на стол и быстро вышел, оставив грузного Такрина сидящим на полу.

Выйдя из кухни, управляющий, хоть и не сразу, но сбавил шаг. Надо было успокоиться и подумать. Опасность миновала. Увидев реакцию Такрина, который никогда не умел скрывать своих чувств, Миртал понял, что главный повар не виновен, как может быть не виновен повар, не знающий о том, что приготовил блюдо с отравой. Завтрак, скорее всего, подадут с опозданием. Такрин проверит все блюда и не раз. А о грибном соусе обитателям имения теперь вообще придется забыть. Литина будет недовольна. При этой мысли Миртал улыбнулся, представив реакцию жены на отсутствие ее любимого яства. Ничего, это можно пережить. Что же все-таки произошло? Почему ядовитые грибы попали на кухню? Случайно спутать с обычными грибами при сборе их не могли. Все сборщики очень опытные и в их преданности Ксерну, а, в особенности, страхе перед ним, можно не сомневаться. Тем более что их заподозрят в первую очередь. Значит, кто-то сорвал ядовитые грибы, подождал, пока исчезнут белые точки, и подложил их намеренно, вернее заменил ими нормальные грибы, так как для отравления грибов надо много, а лишние грибы в корзинах вызвали бы подозрение. Быстро грибы в корзинах не поменять. У того, кто это сделал было достаточно времени. В принципе, это возможно. Пока корзины не принесут на кухню, их никто не охраняет. Конечно, проще всего совершить подмену, пока корзины не попадут в имение; если же это было сделано внутри имения, то без предателя здесь не обошлось. Тогда, в первую очередь, подозревать надо всех, кто работает на кухне. Вообще, намеренное отравление пестрой поганью трудно себе даже представить. Гораздо легче использовать более быстрые и сильные яды. Хотя, с другой стороны, и вычислить их проще. И от большинства ядов есть противоядия. Но не от яда пестрой погани. Мирталу пришлось сделать неутешительный вывод: кто-то хочет отравить Ксерна, а пострадать вместе с ним может любой из членов его семьи. По счастливой случайности планы отравителя сегодня были сорваны. Но, пока отравитель не раскрыт, он наверняка повторит свою попытку. Все это очень серьезно. Надо будет рассказать обо всем Бенте, а потом и Ксерну.

Приняв решение, Миртал свернул на потайную аллею, ведущую к дому начальника охраны, его друга Бенты. Эта красивая пихтовая аллея недаром называлась «потайной»: она надежно скрывала со всех сторон того, кто на ней находился. Обычно она была пустынна, но сейчас Миртал увидел на ней самого начальника охраны. Погруженный в свои мысли Бента медленно шел ему навстречу. На нем был плотный военный плащ, но даже он не мог скрыть мощные мускулы начальника охраны. Он не был заносчив и всегда готов выслушать дельный совет, особенно от управляющего, с которым его связывала крепкая дружба. Именно благодаря Мирталу Бента получил свою должность. С тех пор Миртал ни разу не пожалел об этом.

– Приветствую тебя, мой друг, – вывел Бенту из задумчивости голос Миртала.

– Здравствуй, – коротко ответил тот и, вздохнув, как человек, который не хочет о чем-то говорить, но вынужден, продолжил, – у меня к тебе дело.

– Представляешь, у меня к тебе тоже. Но мое дело сейчас уже не такое срочное, как было несколько минут назад, так что давай начнем с твоего.

– В имение пробрался враг, – выпалил Бента.

– То есть кто-то обманул охрану и проник сюда, к нам? – Миртал был потрясен. Он знал только о двух попытках грабежа за всю историю имения, и оба раза грабителей убивали недалеко от внешней стены. – И этот враг еще жив?

– Увы. Я не знаю, кто он, но уверен, что он еще в имении. Выбраться пока ему не удалось. Хорошо еще, что я вообще знаю о том, что в имении чужак.

– Но я всегда был убежден, что обмануть нашу охрану невозможно!

– Оказывается, возможно. И не только охрану, меня тоже.

– Как это? Расскажи все по порядку.

– Вчера утром я отпустил в город трех охранников. Обычно я отпускаю по одному, в крайнем случае, по двое; но это три друга, всегда все делают вместе, ну и упросили они меня отпустить их втроем. Что-то хотели купить. Вернуться должны были вечером, до ночной стражи. На вечерней перекличке выяснилось, что нет двоих. Конечно, я виноват. Мне бы сразу поднять тревогу, заставить того из них, кто вернулся, рассказать, что случилось с его товарищами. Но я подумал: зачем ломать им жизнь? Ребята хорошие, а после такого проступка их в лучшем случае выгонят из имения. Подумал, что загуляли. Утром вернутся. А сегодня после утренней переклички мне доложили, что нет троих, как раз тех, кто ушел в город. Но ни ночью, ни утром уйти из имения незамеченным невозможно. Остается только одно. Никто из троих друзей вечером не возвращался. Под видом одного из них в имение проник враг. А утром он, наверное, не успел к перекличке и где-то прячется. Охрану у ворот я удвоил; вдоль стен имения, в пределах прямой видимости друг друга, ходят часовые. Из имения никого не выпускают. Придется обыскивать здесь все, но перед этим надо поговорить с Ксерном. А я этого разговора очень боюсь. Еще неизвестно, зачем проник враг. Он может натворить немало бед. А во всем виноват буду я.

– Подвела тебя, Бента, твоя доброта. Но думаю, что смогу тебе помочь. Я знаю, зачем кто-то проник к нам в имение: чтобы отравить семью Ксерна, подменив обычные грибы ядовитыми. Поэтому я к тебе и шел. Теперь мы должны найти этого отравителя и выяснить, кто его послал. Прикажешь своим людям оружия против него не применять – он нужен нам живым. К славному Ксерну пойдем вместе, но говорить буду только я. Вряд ли Ксерн будет очень на тебя сердиться, ведь ничего страшного не произошло. Главный повар сейчас тоже трясется, а он служит верой и правдой семье Ксерна почти тридцать лет.

– Спасибо тебе, Миртал. Имение большое. Обыскивать придется долго, – Бента тяжело вздохнул. – Вот если бы его быстро найти, а уже потом прийти к Ксерну… Тогда он точно меня не выгонит.

– Есть у меня одна идея. Возьми человек пять, пусть вооружаться тяжелыми палками и прикажи им идти за мной.

Не говоря ни слова, Бента побежал к казармам и через несколько минут вернулся с пятью охранниками, вооруженными лишь щитами и крепкими дубовыми палками. Миртал сделал им знак следовать за ним и повел всех к конюшне. Бента сразу догадался, куда они идут.

– Ты думаешь, он спрятался в конюшне? – спросил Бента у Миртала, кивая на показавшееся из-за деревьев невысокое, но очень длинное здание, где содержались лучшие лошади в Итерии. – Почему именно здесь?

– Ему удалось обмануть всех на вечерней перекличке. Ночью бежать он не пытался. Он понимает, что утром его раскроют. Тайно уйти из имения не получится, а значит, надо прорываться. Имение окружено степью. Лес далеко. Чтобы уйти от погони нужна лошадь. Поэтому утром надо быть поближе к лошадям. Конюшня подходит как нельзя лучше. Тем более что сегодня утром никто в город ехать не собирался, и конюхи приходят позже. Пробраться в конюшню легко. Если я прав, то получается, что уж слишком хорошо наш враг знает все порядки в имении.

В это время Миртал со своими спутниками подошли к одному из двух входов в конюшню. Трех человек Бента отправил к другому входу с противоположной стороны. Когда они добежали до него, стараясь двигаться бесшумно, начальник охраны дал знак входить. Три охранника с одной стороны, Миртал, Бента и два охранника с другой – одновременно вошли в конюшню. Несколько лошадей заржали, почуяв людей. Вошедшие двигались осторожно, ожидая нападения с любой стороны. Вдруг один из трех охранников сделал знак подойти. Миртал и его группа бросились к нему, но, подбегая, поняли, что драки не будет. Охранники спокойно их ждали возле второго стойла от дальнего входа. Лошади там не было, но пустым назвать стойло тоже было нельзя. В углу, скорчившись, как будто от нестерпимой боли, лежал человек в тунике охранника имения и смотрел на них открытыми неподвижными глазами. Он был мертв.

– Это же Локрин! – воскликнул охранник. – Один из тех троих, что ушли в город. Он и был на перекличке. Значит, никто чужой к нам не проникал.

– А вот и нет, – вдруг возразил ему охранник постарше, – Этот человек только очень похож на него. Это его брат, Глендин. Он работал у нас лет пять назад. Потом ушел воевать с дакширами и не вернулся. Мы думали, что он погиб.

– Он умер, – поправил Миртал, – и совсем недавно. Часа два назад.

– А отчего? – спросил Бента, – никаких ран и крови я не вижу. Следов на шее тоже нет.

Миртал склонился над телом и внимательно осмотрел лицо и руки мертвеца. Хотя Миртал не был лекарем, он очень хорошо знал признаки отравления смертельными ядами. И в этом случае в причине смерти он не сомневался. Белое лицо, синие губы, почернение у основания ногтей – все указывало на отравление трясинницей.

– Отравлен, – сухо сказал Миртал и сделал знак Бенте помалкивать.

– Вот что мы нашли в углу, – с этими словами один из охранников протянул Бенте льняной мешочек. Судя по форме, заполнен он был чем-то разнородным и полукруглым.

– Грибы, – предположил Миртал еще до того, как Бента раскрыл мешок.

– Ты что, провидец? – удивился Бента и показал своему другу гриб. – Это лоповик, вкусный гриб.

– Да, уж. Вкуснее не придумаешь. Бента, нужно внимательно просмотреть одежду этого лазутчика и похоронить его. Но, скорее всего, больше здесь мы ничего не узнаем.

Миртал вышел из конюшни. Бента, отдав необходимые распоряжения, последовал за ним.

– Ты мне что-то хотел сказать, но не при охранниках?

– Да, сейчас надо быть осмотрительным. Если бывшие охранники оказываются убийцами… Нас спасла чистая случайность. Этот Глендин мог легко отравить семью Ксерна.

– А кто же отравил Глендина или он сам себя…?

– Думаю, что его отравил тот, кто и послал сюда. Видишь ли, проникнуть в имение трудно, но возможно, особенно в тунике охранника, да еще и человеку, знающему наши порядки; однако выйти незамеченным отсюда нельзя, пришлось бы прорываться с боем. А если бы мы схватили лазутчика живым, то ты бы сумел его разговорить.

– Даже не сомневайся.

– Значит, живым он своему хозяину был не нужен. Но и задание свое должен был выполнить. Поэтому его отравили трясинницей, болотной травой, которая начинает действовать примерно через сутки после отравления. У человека начинаются судороги и жжение во всем теле. А потом наступает смерть. Мы имеем дело с очень опасным врагом. Он может не только разработать хороший план, но и предвидеть неожиданности. Так что думай, как усилить охрану имения. Сейчас повезло нам. В следующий раз может повезти нашему врагу.

– Я все сделаю. И людей проверю, и время обходов поменяю, только бы Ксерн меня не выгнал.

– Давай пойдем прямо к нему. Теперь у нас есть, чем его задобрить.

Ксерн выслушал все очень внимательно и почти бесстрастно. Единственной эмоцией, которую он иногда показывал, было удивление. То, что рассказывал Миртал, напоминало часть сложного, а потому и опасного плана. Но самое главное, Ксерн никак не мог понять, кому все это нужно и зачем. В Итерии был мир. В столице и при дворе все было спокойно. Конечно, не обходилось без легких интриг придворных, но это их естественное состояние. Здесь было что-то другое. За многие годы при дворе он научился определять приближение серьезной интриги: обрывки разговоров, необычное поведение людей, нелогичные на первый взгляд поступки. Но ничего этого не было. А Ксерн последнее время бывал в столице Итерии довольно часто. И вдруг такое творится прямо у него в имении, которое он всегда считал неприступным и совершенно безопасным!

– А почему повар не определил, что грибы ядовитые? – спросил Ксерн, когда Миртал закончил. – Не смог или не захотел?

– Вы сами знаете, что между мной и Такрином никогда большой дружбы не было. Но верно и то, что я никогда не поставлю интересы вашей семьи выше собственных и не буду, пользуясь случаем, расправляться с человеком только потому что он мне не нравится. Я скажу правду. Не зная заранее, что грибы ядовитые, ни один повар не определил бы их в соусе, потому что в соус их кладут целиком, а чтобы выявить ядовитый гриб, его нужно разрезать. В сыром виде в корзинах пеструю погань от лоповика вообще отличить нельзя. Поэтому я уверен, что Такрин ни в чем не виноват и предан вам до глубины души. Честно говоря, я бы сам никогда не поверил, если бы мне сказали, что пестрой поганью хотят отравить намеренно. Это очень необычно.

– Здесь все необычно, Миртал. И способ отравления, и способ подмены. По поводу Такрина, я с тобой согласен. А не согласен я в другом.

– В чем же?

– Ты сказал «вашей семьи», а надо говорить «нашей». Ты стал частью этой семьи и теперь она твоя. И для своей семьи ты должен быть готов на все.

– Вы как всегда правы, Ксерн, – Миртал поклонился, понимая, что допустил ошибку.

– Ладно, все забыто. Я надеюсь, Бента, что о теле позаботились?

– Все сделано, славный Ксерн, – настала и для Бенты очередь поклониться.

– Отправь толкового человека в город. Пусть выяснит, куда делись те три охранника и разузнает все об этом Глендине: где он был все это время, почему не вернулся к нам и, главное, на кого он работал или с кем был связан. Уверен, наш враг хорошо заметает следы, но кто-то что-то должен был видеть или слышать. Далее, вместе с Мирталом определите, где есть бреши в нашей защите, как еще нам может навредить враг, тщательно проверьте всех: охрану, поваров, работников, рабов; особое внимание уделите недовольным. Глендин не мог действовать сам, наверняка ему кто-то помогал. К тому же, осведомленность нашего врага о жизни имения очень впечатляет. Причем, эти сведения самые свежие. Кто-то рассказывает ему обо всем, что здесь происходит. Значит, в имении предатель и вы должны его найти.

– Слушаюсь, – сказал Бента.

– Теперь ты Миртал. У тебя нет желание съездить в Лимерис, когда вы все здесь закончите?

– Есть и большое.

– Хорошо, идите, – кивнул Ксерн, отпуская их.

Миртал и Бента поклонились и вышли из покоев Ксерна.

– Тебе намекнули, чтобы ты не забыл про подарок Литине? У нее ведь скоро день рождения, – прошептал Бента.

Миртал улыбнулся, но ничего не ответил. В отличие от своего друга он понял Ксерна правильно. В город надо было ехать за новостями и слухами, любой информацией, которая помогла бы узнать, кто может желать зла Ксерну. Хотя и о подарке жене, конечно, тоже надо было не забыть.

Три дня после разговора с Ксерном пролетели для Миртала и Бенты как один. Вместе и поодиночке они поговорили со всеми охранниками и слугами в имении, кроме ночной стражи, в преданности которой никто не сомневался. У каждого они, в первую очередь, спрашивали о тех, с кем тот работал, дружил или враждовал. Два раза в день друзья обсуждали в доме у Бенты то, что им удалось узнать. С одной стороны, узнавали они много полезного для того, чтобы улучшить охрану имения и уменьшить затраты на его содержание; но с другой – ничего, что помогло бы им раскрыть предателя. Вывод был простой: либо Ксерна никто не предавал, либо предатель слишком хитер. Да, были недовольные, но скорее другими работниками, а не хозяином имения; были наговоры, которые Миртал быстро выявлял, сопоставляя их с тем, что говорили об этом человеке другие люди; но ни в одном ответе на свои вопросы, ни в одной жалобе Миртал не чувствовал и тени предательства. И вот, на четвертый день, еще раз обсуждая после обеда жалобы работников с Бентой, он вдруг обнаружил, что один из помощников повара очень часто за последний месяц ездил в Лимерис. Обычно помощников повара не брали в город за продуктами: это не входило в их обязанности, но этот помощник по имени Флерин, молодой парень, начавший работать в имении два месяца назад по рекомендации повара купца Аяна, просил взять его в город каждый раз, когда туда выезжали повозки. Иногда ему отказывали, но в большинстве случаев – нет. Он даже не успевал справляться со своими прямыми обязанностями, которые приходилось выполнять за него другим помощникам, из-за чего они на него и пожаловались. Молодой работник, недавно пришедший в имение, обычно боялся ссориться с теми, кто здесь работал уже давно, боялся навлечь гнев Такрина из-за нерадивости и первые полгода вообще не о чем не просил. А Флерин просил взять его в город десятки раз. Такое желание часто ездить в город было странным еще и потому что, по его словам, ни семьи, ни девушки у него не было, родился он на востоке Итерии и с Лимерисом его ничего не связывало. Конечно, он мог сказать неправду, но с какой целью? К тому же, все это легко было проверить. А если он говорит правду, тогда снова возникает вопрос: зачем ему нужно в Лимерис? Наконец Миртал почувствовал знакомое ощущение, «тревожный колокольчик», которому он научился полностью доверять.

– Бента, похоже, мы его нашли, – сказал он. – Прикажи немедленно его схватить и привести сюда. Я уверен, что он замешан в попытке отравления.

Бента кивнул и позвал охранников. Но схватить Флерина не удалось, он в очередной раз уехал с повозкой в город.

Миртал был очень расстроен.

– Либо он почувствовал, что сеть вокруг него затягивается, либо он ничего не подозревает и поехал на назначенную встречу со своим хозяином. Я сейчас же выезжаю в город. Возможно, удастся перехватить его там или по дороге.

– Хочешь, чтобы я тебе дал больше охранников, – спросил Бента.

– Нет, это вызовет подозрения. Дай мне трех охранников и одну повозку. Постарайся, чтобы в имении, кроме твоих людей никто не узнал, что мы за ним охотимся. Будут спрашивать, скажи, что я ошибся и заказал мало фруктов, поэтому еду еще раз. Скоро день рождения Литины, так что это покажется естественным. Все, пошел собираться, мы и так потеряли много времени.

Понимая, что в городе его ждут большие расходы и не желая тратить время и брать деньги в торговом доме Ксерна в Лимерисе, Миртал решил пойти на риск и взять деньги у казначея имения. Кроме этого, он захватил и почти все свои сбережения: подарок Литине он хотел купить за свои деньги. К тому же, он был уверен, что из всех опасностей, которые его могли подстерегать, грабители были на самом последнем месте. Завершив все дела в имении, Миртал в повозке с двумя рабами-грузчиками, сопровождаемый тремя охранниками верхом, выехал за ворота и направился в Лимерис.

До города доехали быстро, меньше, чем за полчаса. Миртал сразу отправил охранников найти Флерина и без лишнего шума доставить его сразу в имение, не дожидаясь Миртала с рабами. Если же найти помощника повара не удастся, то все должны были встретиться у городских ворот не позже начала сумерек. Сам Миртал с повозкой и рабами поехал к своему старому другу купцу Гарнаку, поставлявшему в имение вино и фрукты. Гарнака не оказалось дома, и заказ приняла его дочь, Фела. В глубине души Миртал был рад, что не застал своего друга. Иначе было бы невежливо сразу уезжать, не поговорив, а Миртал очень спешил. Расплатившись с Фелой и приказав рабам погрузить товар и ждать его у выезда из города, он, наконец, пошел в дом человека, разговор с которым и был основной целью его поездки.

Сальдин был одним из богатейших купцов Западной провинции. Его шатер, располагавшийся в самой дорогой части рынка, приводил в восторг самых взыскательных клиентов. Здесь можно было купить любые товары, какими бы редкими или диковинными они не были, но наиболее ценным и дорогим из его товаров, конечно же, были сведения, как о прошлом, так и о будущем. Сальдин всегда все знал: не только, то, что уже было, но и то, что будет. Нет, он не был ясновидящим или прорицателем. Просто он умел узнавать то, что не могли узнать другие, и сделать безошибочные выводы. Разумеется, за его выводы надо было платить и немалые деньги, но, если судить по растущему количеству его клиентов, люди считали информацию ценнее золота.

Дорога к рынку пролегала через площадь Совета, одну из красивейших в Лимерисе – столице Западной провинции. Но Мирталу некогда было созерцать красоты творений древних зодчих. Он мог думать сейчас только об одном – о том, как опередить врага. А для этого надо было знать гораздо больше, чем было известно Мирталу. Именно в этом ему должен был помочь Сальдин.

У входа в шатер купца стояли пять воинов в полном вооружении. К Мирталу подошел главный из них, по виду бывший командир армиона (боевого отряда, который в военное время насчитывал до ста человек).

– Вы к Сальдину, господин? – спросил он вежливо, хотя выглядел устрашающе: от жестоких битв ему достались шрамы на лице и руках.

– Да. Скажите, что пришел Миртал.

Через несколько минут Мирталу дали знак пройти в шатер. Внутри тоже была охрана: хорошо известные ему два огромных раба с обнаженными мечами. Миртал кивнул им в знак приветствия, а они в ответ посмотрели на него с удивлением: все знали, что Миртал стал свободным, а свободные люди, как правило, рабов не замечают. За рабами стоял слуга. Он поклонился Мирталу и открыл перед ним вход во внутреннюю часть шатра, где на огромном диване в расшитом золотом бордовом халате расположился сам Сальдин. Он тут же встал и подошел к своему другу. Несмотря на свое огромное богатство, Сальдин никогда не был высокомерным. Наоборот, этот невысокий человек средних лет с небольшим брюшком всегда вел себя как обходительный и гостеприимный хозяин. Друзей он принимал особенно радушно.

– Дорогой Миртал! Как я рад тебя видеть! – сказал Сальдин, обнимая Миртала.

– Я тоже, Сальдин. Твой новый шатер великолепен.

– Денег на него я не пожалел, как и на охрану.

– Это я заметил. После того нападения тебя охраняют лучше, чем царскую казну.

– Я стою дороже.

Друзья рассмеялись. Сальдин пригласил Миртала сесть рядом с ним на диван и подал ему блюдо с фруктами.

– А я тебя жду уже пару дней, – сказал Сальдин и в его голосе прозвучал упрек.

– Несмотря на то, что мы не договаривались о встрече, я почему-то не удивляюсь, – улыбнулся Миртал. – Ты, как всегда, знаешь все лучше провидцев. Тогда не буду тратить времени на вопросы, а попрошу тебя рассказать все, что мне нужно знать.

С этими словами Миртал положил на маленький столик рядом с купцом золотые монеты на сумму в двести талангов, в два раза больше, чем самая высокая плата, которую запрашивал купец. Сальдин, конечно, мог быть самым обходительным человеком на свете, но он никогда ничего не делал без выгоды для себя, даже если иногда эта выгода и не была очевидной. Однако сейчас он даже не посмотрел на деньги.

– Друг мой, я в замешательстве, – начал Сальдин и достал из кармана деревянный шарик, который крутил в руке, когда ему приходилось решать какую-то сложную задачу. – Обычно бывает так: некое событие обрастает разными слухами и небылицами. Всем известно: что-то произошло, но подробности скрыты во мраке. Пользуясь логикой, я отделяю вымысел от правды, стараюсь понять желания людей и последствия их действий, а затем делаю выводы. Иногда может быть по-другому: еще ничего не произошло, но есть признаки того, что произойдет. Кто-то к чему-то готовится, а это трудно скрыть; известны люди, которым определенное событие выгодно. И если подготовка достаточно серьезна, а люди влиятельны, то что-то действительно произойдет. Такое событие можно предвидеть. Я же подобен огранщику – в невзрачном камне я должен разглядеть бриллиант и суметь придать ему правильную форму.

– Любишь ты красочные сравнения, – улыбнулся Миртал.

– На этот раз все иначе. Ничего не произошло, никто ни к чему не готовится, а слухи есть. Причем слухов много, они самые невероятные и не соответствуют действительности. Например, поговаривают, что будет война между Итерией и Таккией, а у нас сейчас прочный мир. Таккия с нами торгует, продает даже оружие и воевать не собирается. У меня торговые связи в Таккии, я покупаю у них отличную древесину. Так вот, я осторожно поинтересовался у них и узнал, что там подобных слухов нет. Значит, эти слухи распускают намеренно и только в Итерии. А в этом случае и меч войны тоже находится здесь. Его могут оставить в ножнах, а могут и вынуть. И вот мне недавно шепнули, что царь Аркарн, здоровья ему и процветания, созывает большой Совет. На нем будут все наместники в провинциях, военные: стратег, начальник конницы и командир передовой пентармы, а также начальник тайной службы, Стакен, верховный жрец Ольдерин и купец Аян. Естественно, будет и Хранитель ключей Этнар. Кстати, – тут Сальдин почему-то перешел на шепот, – Совет будет проводиться не во дворце царя, как обычно, а здесь, в Лимерисе. И позаботился об этом именно Хранитель ключей, большой друг Ксерна. Это знак влияния Ксерна на царя. И Этнар всячески это влияние усиливает. Думаю, что мнение наместника в Западной провинции будет для Аркарна решающим. Хотя, в этом случае, я спокоен: войны не будет. Ксерн, конечно, храбрый воин, но очень разумный и даром кровь проливать не станет.

– Ты хочешь сказать, что решение Аркарна зависит от того, что скажет Ксерн? – с тревогой переспросил Миртал.

– Вот именно. Поэтому недавняя попытка отравления Ксерна…

– Ты и об этом знаешь?

– Узнал через день после того, как вы нашли отравителя. Но без подробностей. С тех пор повозки из имения приезжали в Лимерис два раза, а некоторых ваших людей легко разговорить.

– Надеюсь, ты никому об этом не расскажешь?

– Плохо же ты меня знаешь, друг мой! Я говорю человеку только то, что касается лично его и никого больше. Не волнуйся, если обо всем кто-то узнает, то не от меня.

– Успокоил, – горько усмехнулся Миртал. – А если вдруг с Ксерном что-то случиться, да не допустит этого Повелитель сущего, кто тогда станет самым влиятельным при дворе?

– Вот этого вопроса я и ждал, – сказал Сальдин, и на какое-то время замолчал, сжав деревянный шарик. Когда он продолжил, то в голосе его обычной уверенности не чувствовалось. – Я долго думал над этим вопросам, но четкого ответа у меня нет до сих пор. Без Ксерна весь расклад при дворе поменяется. Ни у кого такого влияния на Аркарна уже не будет. Чтобы добиться от царя того или иного решения, придворные вынуждены будут вступать в союзы, иногда для них неудобные, а потому и непрочные. Сейчас самые влиятельные после Ксерна это Верховный жрец, купец Аян, Начальник тайной службы и, конечно Хранитель ключей. Хранитель ключей почти всегда поддерживает Ксерна, но вот займет ли он его место по влиянию на царя, я не уверен. Скорее всего, это будет верховный жрец Ольдерин.

– А кто такой Хранитель ключей? Это важная должность?

– Конечно. Это главный советник царя, без участия которого царь не принимает ни одного решения. Хотя Аркарн советуется с Хранителем меньше, чем другие цари и уж точно меньше, чем с Ксерном.

– А он действительно хранит какие-то ключи или ключи здесь имеют философский смысл?

– Ну, без настоящих ключей здесь не обошлось. Дело в том, что первый царь Итерии, Илеарн, был очень недоверчивым человеком. Царская казна в те времена была скудной, каждый таланг на счету. Почти все деньги уходили на содержание наемников. Если бы вдруг кто-то не устоял перед соблазном и ограбил царя, то Илеарн потерял бы не только золото, но и армию. Охране царь не доверял, и вот что он придумал. Он приказал замочных дел мастеру изготовить несколько десятков больших навесных замков и по одному ключу к каждому из них. Когда все было готово, он сам разделил свои деньги на столько же частей и запер каждую часть в отдельной комнате. Чтобы сорвать большой куш, вору пришлось бы вскрывать несколько дверей, а рисковать из-за небольшой суммы, взламывая лишь одну дверь, было бы глупо. Ключи от замков Илеарн решил всегда носить с собой. Так он мог быть уверен, что никто, кроме него к золоту не прикоснется. Но Илеарн не учел одного: ключи оказались довольно массивными, и носить их все сразу было тяжело. Тогда он выбрал крепкого раба, назвал его Хранителем ключей и приказал ему с ключами всюду следовать за собой. Раб этот сидел с Илеарном в тронном зале, ходил в походы, спал возле двери в его покоях, слушал и видел все то же, что и царь. Часто Илеарн с ним оставался наедине, а так как царь не гнушался разговаривать с рабом, то скоро выяснилось, что этот раб человек образованный и может дать царю дельный совет. Через некоторое время царь уже открыто советовался со своим Хранителем ключей в тронном зале, спрашивал его мнение в делах мирных и военных и настолько был им доволен, что сделал его свободным человеком. С тех пор Хранитель ключей является главным советником царя и выбирается лично царем после восхождения на трон, не взирая на происхождение или звание. Хранитель ключей должен быть очень образованным, умным и проницательным человеком, потому что, на самом деле, он правит страной вместе с царем. Еще не было случая, чтобы Хранитель ключей подвел своего царя.

– А нынешний Хранитель ключей?

– Ты хочешь знать, что я о нем думаю?

– Да.

– Скажу так, большое счастье быть его другом и большое горе – врагом.

Сальдин замолчал, а Миртал глубоко задумался.

– А что ты скажешь о Верховном жреце Ольдерине?

– Умен. Никогда не воевал, но мыслит как стратег. Особенно влиятельным он стал, когда построили новый храм Великого Бога Эао, Повелителя сущего. Это, в основном, его заслуга. Храм – дорогое удовольствие, но Ольдерину удалось найти поддержку при дворе и убедить Аркарна выделить деньги из казны. Уверяю тебя, действовал он не только проповедями. Как главный жрец высшего бога, он определяет, как проводить обряды, и может давать благословение. А это большая власть. Ведь в каких бы богов люди не верили, все в Итерии, да и во всем Одане, признают главенство Эао. Все остальные божества считаются либо его детьми, либо слугами. Поэтому у нас никогда кровь из-за религии не проливали, ибо вера у всех одна – вера в единого бога. Верховный жрец и в словах, и в делах обычно очень мирный человек. Но есть одно исключение. Колдовство.

– Колдовство?

– Да. С ним он будет бороться непримиримо. И царь Аркарн не только поддержит его, но и будет выполнять его повеления. Наша религия считает колдовство нарушением установленного богами порядка, вызовом самому единому Богу. Поэтому, если возникает угроза колдовства, власть, по сути, переходит в руки Верховного жреца. По обвинению в колдовстве Ольдерин может взять под стражу любого человека, какое бы высокое положение тот не занимал.

– Но ведь колдовство бывает только в сказках!

– Жаль, что тебя не слышат акватонцы. В Итерии тоже много лет назад…

– Ты мне еще о магах расскажи! – перебил его возмущенный Миртал. Он привык верить только в то, что видел своими глазами.

– И расскажу, – в голосе Сальдина прозвучали нотки обиды, но пересилив себя, он продолжил. – Самые могущественные колдуны – маги, против которых люди бессильны – объединились в орден. Его так и назвали «Орден магов». Вместе, они могли повелевать всем миром. Но их могущество было так велико, что мирские дела перестали их интересовать, и, к счастью для нас, в один прекрасный день они исчезли. По легенде, они перешли в другой мир, куда людям путь закрыт. От нашего мира им больше ничего не нужно. Разве что сапфиры. В одной книге я прочитал, что они боготворят этот камень.

– Занятная, должно быть, книга. И очень красивая история. Извини меня, Сальдин, я просто не понимаю, какое это ко мне имеет отношение.

– Честно говоря, не знаю, – примирительно вздохнул купец. И вдруг, подмигнув продолжил, – может, потому что у меня недавно был отличный выбор сапфиров.

– И всех их раскупили маги, – не удержался Миртал и Сальдин рассмеялся.

Они помолчали.

– Так кто же может желать зла Ксерну или его семье? – снова вернулся Миртал к вопросу, который его все время мучил.

– Сейчас серьезных врагов у славного Ксерна нет, или мне о них не известно. К тому же, без него расклад сил при дворе может стать непредсказуемым. Вряд ли этого захочет кто-нибудь из придворных. Наоборот, все будут стараться привлечь Ксерна на свою сторону. Он нужен всем. Это лучшая защита от недругов.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Как ни странно, я тоже, – вздохнул Сальдин.

– Ну, что ж, мне пора, – сказал Миртал, поднимаясь, – я и так отнял у тебя много времени.

Сальдин тоже встал и проводил Миртала до выхода. По пути купец что-то взял с одной из нижних полок стоящего справа резного дубового шкафа. Когда Миртал протянул ему руку для прощания, вместо рукопожатия Сальдин положил ему на ладонь какой-то небольшой предмет и сжал его руку в кулак.

– Подари это своей жене, – сказал он.

Миртал кивнул, немного растерявшись, и вышел из шатра.

Небо уже начинало сереть, предвещая сумерки – время, которое сам Миртал назначил для выезда из города. Надо было торопиться, но он не удержался и посмотрел, что вложил ему в руку купец. На ладони лежало золотое кольцо с одним крупным бриллиантом, граненным в форме сердца. Камень сверкал так, как будто излучал собственный свет. Миртал спрятал кольцо, подальше от любопытных глаз, и быстрым шагом направился к городским воротам. Он уже выходил из рынка, когда путь ему преградила крытая повозка бродячего купца. Миртал хотел обойти ее, но тут из повозки показалось лицо ее владельца и почему-то негромко стало зазывать покупателей:

– Самые лучшие украшения для девушек и женщин всех возрастов и званий, в серебре, золоте, платине; самые лучшие камни: бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды, топазы; кому нужно смягчить сердце красавицы или доказать свою любовь верной жене – самые изысканные подарки, перед которыми не устоит ни одна женщина; все уникальное, работы лучших мастеров, которые они никогда не смогут повторить; подходите, подходите, не упустите свой шанс!

«Все у него самое, самое», – раздраженно подумал Миртал, обходя громоздкую повозку, для чего ему, считавшему себя достаточно стройным, все равно приходилось пробираться боком, – «Интересно, его кроме меня кто-то слышит, обычно они кричат так, что в ушах звенит, а этот чуть ли не под нос себе бормочет».

И вдруг его словно молнией ударило: подарка Литине на день рождение он ведь не купил! Конечно, кольцо замечательное и всеведущий Сальдин, которому однажды он спас жизнь, подарил его от чистого сердца, позволив сберечь и время, и деньги. Литина не узнает, что он ничего за него не заплатил… Но будет знать он! Его все время будет мучить, что подарок своей любимой он не выбирал и не купил сам, за свои деньги, а тоже получил в дар. Нет, так нельзя! Он должен сам выбрать подарок и купить его, а лучшей возможности, чем этот купец может и не представиться!

Решившись, Миртал повернулся к купцу, и тот, поняв его без слов, сразу открыл дверь повозки. Еще одно мгновение и Миртал оказался в совершенно другом мире – мире завораживающего блеска драгоценностей. Еще никогда в своей жизни он не видел столько драгоценных камней в одном месте. Даже шатер Сальдина не мог сравниться с этим великолепием. Хотя в повозке не было ни одного окна, а дверь за Мирталом тут же закрылась, здесь не было темно. В свете нескольких масляных ламп на стенах повозки сияли, сверкали, вспыхивали тысячами огней невероятной красоты камни в дорогих оправах. Перстни, кольца, браслеты, серьги, цепочки, кулоны, броши, диадемы – здесь были украшения на любой вкус. После того, как первое удивление прошло и Миртал смог рассматривать отдельные драгоценности, а не только наслаждаться их общим блеском, наступило время изумляться уникальностью и красотой работы мастеров. Он бывал в лавках многих купцов и часто обращал внимание на то, что драгоценности в большинстве своем не отличались оригинальностью и красотой работы: узоры и формы повторялись, украшениям не хватало выдумки или изысканности, хотя камни и металлы были дорогими. Сейчас, рассматривая кольца и браслеты, Миртал словил себя на мысли, что из-за красоты их формы, оригинальности и мастерства исполнения, он купил бы их, будь они сделаны из бронзы и кварца.

Все это время купец молчал, давая возможность посетителю освоиться в новой обстановке. Он был рядом, улыбался, всегда готовый помочь. Наконец, видя, что Миртал пришел в осознанное состояние и может отвечать, купец заговорил.

– Сразу видно, что вы особый клиент. По тому, как человек рассматривает товар и на что обращает внимание всегда можно определить, насколько он разбирается в том, что покупает. Так вот, могу точно сказать, что ко мне заглянул настоящий знаток. Меня зовут Польтин. Я давно торгую драгоценностями, но настоящих ценителей встречаю крайне редко. А вы случайно не ювелир?

– Нет, я Миртал, управляющий имением, – смутившись от таких лестных слов, сказал Миртал.

– Значит, деловой человек и не привыкли терять время. Давайте я вам помогу. Для кого вы ищете подарок и по какому случаю?

– Для жены на день рождение. Я бы…

– Вашей жене очень повезло, что вы ее так любите, – уверенно перебил Миртала купец. – Настоящая любовь такая же редкость, как и настоящее мастерство или глубокие знания. Я ценю все настоящее и без лишних слов предложу вам недорого совершенно уникальную вещь.

Сказав это, Польтин открыл небольшой ящик в стене и достал что-то завернутое в плотную черную ткань. Такой черной ткани Миртал еще не видел. Его привлекло не качество ткани, а именно ее цвет. Он был настолько черным, что при достаточно ярком свете ламп на ткани нельзя было различить ни складок, ни теней, как, например, на черном бархате. Казалось, что там, где ткань закрывала руку, руки не было, а было черное пятно или дыра, напоминающая вход в бездонный колодец. На какое-то мгновение Мирталу стало страшно, захотелось уйти, но это было бы похоже на постыдное бегство, особенно после той похвалы, на которую не поскупился Польтин. У Миртала мелькнула мысль, что он уже где-то слышал это имя. Но где? Однако вспомнить это в повозке с драгоценностями он не мог.

Тем временем купец осторожно развернул ткань, и Миртал увидел необыкновенно красивое ожерелье: огромные синие камни в обрамлении бриллиантов в витом белом золоте. Миртал был ошеломлен. Он на мгновение представил себе, как красиво это ожерелье будет смотреться на шее Литины. Его вдруг начало охватывать чувство радости, хотелось всем улыбаться и творить добро.

Вдруг Польтин, даже не коснувшись ожерелья руками, переложил его в белый шелковый платок и быстро завернул.

– Уникальная работа. Сапфиры, бриллианты. Вам отдам за триста талангов, – неожиданно сухо сказал он.

Миртал опешил от такой перемены в поведении купца, но он мог думать только об ожерелье и о той радости, которую оно доставит Литине. К тому же, он рассчитывал купить подарок за пятьсот талангов, а предлагали ему такую прекрасную вещь гораздо дешевле. Поэтому он сразу расплатился и, получив ожерелье, был выпущен из повозки. Польтин ему больше ничего не сказал, лишь махнул рукой на прощанье.

«Странно все это», – подумал Миртал, удаляясь от рынка, – «похоже на мошенника». Он вдруг быстро достал белый платок и развернул его. Но опасения были напрасны. Ожерелье при дневном свете выглядело еще лучше. Снова спрятав ожерелье, Миртал оглянулся, но повозки уже не увидел. Купец уехал.

Когда Миртал наконец добрался до городских ворот, был вечер, Здесь его ждали рабы, которые приехали с ним в город, охранники и те, с кем в город еще утром поехал Флерин. Были все, кроме Флерина. Его найти не удалось.

– Кто бы сомневался, – резко сказал Миртал в ответ на отчет охранников. Он очень расстроился. Задание не выполнили. Ничего толком не узнали и Флерина не нашли. Надо было возвращаться в имение. Ехали молча. Миртала одолевали мрачные мысли, и его настроение передалось всем остальным.

Из города приехали уже ночью. Литина встретила мужа, но увидев, как он подавлен, не стала ни о чем расспрашивать и сразу уложила спать.

Проснувшись на следующее утро, Миртал оделся и тихо, чтобы не разбудить жену, пошел в свой старый маленький домик, скорее лачугу, в которой жил еще тогда, когда был рабом. Став зятем славного Ксерна, он не захотел ее сносить. Это было своеобразное напоминание о переменчивости судьбы и место, где он мог уединиться и спокойно подумать. Здесь его никто не беспокоил, даже его жена, Литина. Это был его мир, в котором он находил прибежище, когда его одолевали сомнения или тяжелые мысли.

С тех пор, как он уехал из Лимериса он думал только о том, что перед покупкой тщательно не рассмотрел ожерелье для Литины. Конечно, оно ему очень понравилось и стоило совсем недорого, хотя было достойно самой царицы. Но это жалкое оправдание для умного человека. Миртал хорошо помнил слова своего учителя, мудреца Эдеклимена: «Камни, которые хочешь носить сам или дарить близким, должны быть безупречны: ни сколов, ни царапин, ни трещин. Любое, даже незначительное повреждение камня меняет его свойства и либо не приносит желаемого, либо обращается во вред владельцу». Сама мысль о том, что его подарок может нанести вред любимой, причиняла ему физическую боль. Он скорее выбросит это ожерелье, чем будет сомневаться хоть в одном, пусть самом маленьком, камешке.

К домику от главной аллеи вела небольшая, полузаросшая тропинка. В последнее время Миртал редко бывал здесь, у него не было в этом нужды. Но сейчас это место было как никогда кстати. Он отпер замок на двери и вошел в лачугу. Не теряя времени, Миртал достал из белого шелкового платка ожерелье и аккуратно разложил его на плоской крышке сундука, который подвинул к окну так, чтобы ожерелье оказалось под прямыми лучами солнца. И тут же невольно закрыл глаза – так ярко сверкнули камни. Только бриллианты чистейшей воды могли давать такой резкий блеск. Обрамленные ими сапфиры были просто великолепны. Точность огранки, невероятная чистота и поразительный по своей красоте цвет камней просто завораживали. И чем дольше Миртал на них смотрел, тем прекраснее они казались. Только через некоторое время он смог взять себя в руки и приступить к тщательному осмотру камней.

На двух концах лежавшего полукругом ожерелья симметрично располагались круглые сапфиры, далее под ними овальные, затем трехгранные, и в каждой следующей паре количество граней и размер сапфиров увеличивались, пока не достигали самого нижнего, центрального камня – огромного двенадцатигранного сапфира с усеченными углами под которым, соединенный подвижной связкой, был еще один, поменьше, в форме капли. Все камни обрамлялись сверкающими разноцветными искрами бриллиантами. Цвет сапфиров был разным. Первые камни с концов были самыми светлыми васильковыми сапфирами, но по мере приближения к центральной части ожерелья цвет камней темнел, усиливая свою интенсивность. Двенадцатигранник в центре был темно-синего, почти черного цвета. Такой же была и подвеска под ним. Создавалось впечатление, что от краев к центру шла волна, всей мощью своей уходящая в каплю. Однако уникальность ожерелья на этом не заканчивалась. Связки между камнями были выполнены из витого белого золота; по форме они напоминали необычные, похожие на геометрические фигуры, цветки, ни один из которых не повторялся. Все это великолепие сияло, сверкало, переливалось, просто завораживая. Ожерелье вызывало непередаваемое чувство радости. Глядя на него, хотелось смеяться, веселиться, радоваться жизни. Причем дело было не только в камнях, совершенно уникальных. Ожерелье воспринималось как нечто целое, единое, красота которого была немыслима без любого, даже самого маленького камешка.

Миртал смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. И тут он подумал о том, как будет рада Литина, когда увидит его. Он очень живо представил себе глаза жены, в которых будет светиться удивление, радость и бесконечная любовь. В это мгновение он как будто очнулся, наваждение прошло. Теперь он видел перед собой просто украшение, пусть очень искусно сделанную и дорогую, но всего лишь вещь, блестящую на солнце. Миртала удивила произошедшая в нем перемена, но еще более он был удивлен чувствам, вызванным ожерельем. Обычно он совершенно равнодушно относился к дорогим украшениям, считая их бесполезной тратой денег. Единственно на что они годились, так это на то, чтобы поднять настроение женщинам и убедить их в искренности чувств мужчин. Он не ожидал, что на него так подействует эта безделица. Но Миртал сумел преодолеть ее чары и начал делать то, ради чего пришел в свой домик – придирчиво рассматривать каждый камень, ощупывая, прочно ли он сидит в оправе, нет ли на нем царапин или трещин. Пока все было идеально. Однако, дойдя до третьей пары камней (а рассматривал он их парами, одновременно проверяя симметричность), Миртал внезапно почувствовал легкий приятный аромат. На какое-то время он оцепенел, а потом выскочил из лачуги в таком ужасе, как будто увидел приведение.

Миртал бросился к небольшому, но глубокому озерцу позади его дома, которое питал ручей, и бросился в воду. Он оставался под водой пока хватало дыхания, потом выплыл, судорожно дыша, и обессиленный выбрался на берег. К счастью, его странного поступка никто не заметил.

Для Миртала же ничего странного в нем не было. Он узнал аромат. Как было его не узнать, если однажды он чуть не лишился из-за него жизни! Это был аромат мокроцвета или сонного цветка, редкого растения, обвивающего стволы лиственных деревьев. Своим названием оно было обязано каплям влаги, которые все время собираются на белых с синими прожилками лепестках. Но это не вода, а особый нектар. При долгом контакте с кожей даже высохшего нектара у человека начинает учащенно биться сердце, и вскоре он теряет сознание. Сердце выдерживает где-то день такого бешеного ритма, а потом просто разрывается. Еще когда Миртал был подростком, лет двадцать назад, привлеченный приятным запахом, он по незнанию коснулся жидкого нектара. К счастью, взрослые заметили это и его сразу окунули в воду с головой, благо река оказалась совсем близко. Это был единственный известный способ предотвратить смерть от мокроцвета. Такой аромат и последовавшее за ним «купание» Миртал запомнил на всю жизнь.

Значит ожерелье, которое он так тщательно осматривал, было смазано нектаром мокроцвета. И такой подарок он хотел преподнести своей любимой!!! Эта мысль пронзила его точно стрела. Он даже сел на землю, но подняться не смог. Колотилось сердце, кружилась голова. Спустя некоторое время он почувствовал себя лучше.

И тут он вдруг вспомнил, где он раньше встречал имя Польтина, того купца, который продал ему ожерелье. Он видел это имя в записях купца Аяна. Около года назад через Польтина враг Ксерна, начальник конницы Катлар, купил три амфоры дорогого артейского вина и устроил так, что их доставили в имение Ксерна накануне приезда царя. Вино в одной из амфор было отравлено – ко дну амфоры был прикреплен корень селея. Катлар хотел при царе разбить амфору, показать ядовитый корень и обвинить Ксерна и Миртала, как знатока трав, в попытке покушения на жизнь царя. К счастью, Миртал случайно разбил ту самую амфору и подменил ее другой. Разбив при царе амфору и не найдя корня, подручные Катлара попытались убить царя сами прямо в винном погребе Ксерна, но благодаря Мирталу и охране царя им это не удалось. Разгневанный царь там же собственным мечом отрубил голову Катлара. История прошлая и Польтин тоже сыграл в ней свою роль. Тогда Миртал думал, что Польтином и Аяном воспользовались вслепую и что купцы не знали, о том, что делают. Теперь он не был в этом уверен. Мысленно он вернулся во вчерашний день, на рынок, когда уходил от Сальдина. Все стало понятно. Как будто спала пелена, застилавшая его разум. Неожиданное появление повозки перед ним, негромкий голос купца, зазывавшего посетителей, который мог слышать только он, слишком низкая цена за дорогую вещь, предложенную самим купцом, разительная перемена в поведении Польтина, когда он решил ее купить, и, наконец, быстрый отъезд купца сразу после его ухода – все указывало на то, что ожерелье он купил не случайно, это было подстроено, причем довольно ловко. «Ладно, хватит рассуждать, пора действовать», – подумал Миртал.

Он вернулся в дом. С величайшей осторожностью, не дотрагиваясь до ожерелья руками, Миртал протер его раствором, в котором обычно настаивал травы, и тщательно промыл в наполненном водой широком черпаке. Потом сменил воду, положил в черпак ожерелье и поставил его за сундук. Наконец, Миртал вышел из домика и запер дверь на замок. За сохранность своих вещей он не боялся. Во-первых, трудно представить себе работника имения, который осмелиться обокрасть зятя хозяина; а во-вторых, неказистый с виду замок был одним из самых надежных: для того чтобы вставить ключ в замке надо было нажать особую пружину, а на то, чтобы перепилить дужку, понадобился бы целый день. Не успел Миртал отойти от двери, как услышал милый его сердцу голос.

– Так вот ты где, я должна была сразу догадаться, – сказала Литина, быстро подойдя к нему и взяв за руку. Миртал нежно обнял ее и поцеловал.

– Ты же весь мокрый, – удивленно воскликнула она, ощупывая его одежду. – Что произошло?

В голосе Литины чувствовалась искренняя тревога. Она смотрела на Миртала огромными карими глазами, сжимала его руку, и он просто таял от счастья. Литина была очень красивой: каштановые волосы, правильные черты лица, прекрасная белая кожа и изумительная фигура – все влекло в этой женщине. Но главным для Миртала было чувство, которое она к нему испытывала. Этим он дорожил больше всего на свете. Он понимал, что такое бывает только раз в жизни. О других девушках он просто не мог думать, а от одной мысли, что она может к нему охладеть, у него перехватывало дыхание. Сказать, что Миртал любил свою жену, значит не сказать ничего. Он просто не мог без нее жить.

– Прыгнул в пруд, – коротко ответил Миртал, потупившись. Он решил все ей рассказать, но не сейчас. Сначала надо было подумать.

– Сумасшедший, – рассмеялась она. – А я тебя не просто так искала. К нам скоро должен приехать гость. Один очень важный человек, двоюродный брат отца. Они очень дружат.

– А почему я его никогда не видел?

– Он часто видится с папой в столице, а в имение к нам приезжает очень редко. Он занимает большую должность при дворе, это сам Хранитель ключей – Этнар.

Миртал вздрогнул.

– Ты же весь продрог, тебе надо немедленно переодеться, – сразу забеспокоилась Литина и быстро повела своего мужа во дворец.

Пока Миртал переодевался в сухую одежду, достойную для встречи важного гостя, а его жена в соседней комнате наслаждалась фруктами и вслух рассуждала о меню предстоящего ужина, мысли управляющего имением были далеки от привычных забот.

Сомнений быть не могло: кто-то покушался на жизнь Литины, именно ее и никого другого, причем делал это очень странными и изощренными способами. Сначала подменили грибы, отравив соус, который обожала Литина, потом очень ловко ему подсунули смазанное ядом ожерелье, выбрав теперь его орудием смерти жены. Миртал не мог думать об этом без содрогания. Он сам, хоть и косвенно, мог стать причиной смерти той, которую любил больше жизни! У него был ловкий и умный противник. Победа в этой смертельной игре будет зависеть от того, насколько быстро он сможет раскрыть такого опасного врага. Но почему Литина? Кто мог желать ее смерти и зачем? Вот если бы убить хотели Ксерна… Но его дочь? И потом, в двух попытках использовались разные яды, хотя и с похожим действием. Человек теряет сознание, но умирает не сразу, изводя своих близких неизвестностью. От этих ядов не было ни противоядия, ни лекарства. А если все-таки целью был именно Ксерн? Если кто-то хотел, чтобы он страдал и не мог ясно мыслить. Смерть любимой дочери была бы для него страшным ударом. Он обожал Литину, ни в чем не мог ей отказать, уступал и в большом, и в малом, только бы его дочь была счастлива. Миртал ни секунды не сомневался, что ради своей дочери Ксерн пошел бы на все.

– Мне нужен твой совет, – вдруг громко сказала Литина, которой надоел собственный монолог, и захотелось, наконец, услышать голос мужа.

Что сказала Литина потом, Миртал просто не слышал. Его словно молнией ударило слово «совет», заглушив все чувства. Конечно же! Совет, собрание, созываемое царем, о котором говорил Сальдин и на котором должно быть принято важное решение. А что если Ксерна хотят заставить изменить свое мнение на совете? Судя по всему, его слово может быть решающим для царя. И если кто-то сначала усыпит, а потом пообещает пробудить дочь Ксерна от смертоносного сна, то ее отец сделает все, что угодно, чтобы спасти Литину. Даже не зная наверняка, поможет ли это средство его дочери. Если кто-то пошел против такого человека как Ксерн, то одна или две неудачи его не остановят, он будет продолжать попытки, пока не добьется своего…. Ну что ж, если кому-то так надо, чтобы Литина заснула, то она заснет! Миртал вдруг почувствовал огромное облегчение, у него появилась идея. Теперь он знал, как предотвратить другие попытки отравления.

Со счастливым видом он зашел в комнату, где сидела возмущенная его молчанием Литина, и страстно поцеловал жену.

В дверь постучали. Миртал открыл дверь и увидел Ксерна. Тот вошел, не ожидая приглашения. Во всем его виде чувствовалось недовольство.

– Я ждал тебя вчера вечером, сегодня утром, уже скоро полдень, а ты все не показываешься, – сказал он, нахмурившись.

Миртал извинился и провел его в соседнюю комнату. Там он вкратце рассказал тестю о неудачной попытке найти сбежавшего помощника повара и о разговоре с Сальдином, умолчав о покупке ожерелья. Реакцию Ксерна нетрудно было предугадать.

– Плохо, – пробурчал он. – Толком ничего не выяснили, все вопросы так и остались без ответа. А у нас есть новости. Умерший в конюшне Локрин последние два года был охранником купца Аяна.

«Опять Аян», – пронеслось в голове Миртала, но вслух он ничего не сказал, а только стоял, потупив взор.

Ксерн презрительно хмыкнул и вышел из комнаты.

Вскоре звуки горна возвестили о прибытии гостей. Семейство Ксерна ждал приятный сюрприз. Вместе с Этнаром приехал и Сагарн. Встреча была очень радушной. От избытка чувств расплакалась даже обычно сдержанная Сильфа. Ее сын теперь нечасто приезжал в имение, все свое время проводя в столице, где, благодаря влиянию своего отца и помощи Этнара, получил должность младшего советника царя. Тепло встретились и Этнар с Ксерном. При дворе они старались не показывать своих родственных и дружеских чувств, чтобы не давать повода любителям сплетен обвинить их в предвзятости. Часто при царе они даже отстаивали разные точки зрения. Но если вопрос был важным, то они всегда действовали сообща. Сейчас, в имении Ксерна, они могли вести себя свободно.

– Мой добрый друг, как я рад тебя видеть, – сказал Ксерн, обнимая своего двоюродного брата. Отцы Этнара и Ксерна были родными братьями.

– Я тоже очень рад. Нам нужно поговорить без лишних ушей, а это можно сделать только в твоем имении.

– Дядя Этнар, – воскликнула Литина и, подбежав, крепко, по-детски обхватила его руками.

– Моя ты радость, как же ты выросла! Стала совсем взрослой!

– Слишком взрослой, – пробурчал Ксерн. – Обижается, когда ее называешь ребенком.

– Почему ты не был на нашей свадьбе? – спросила Литина и взяла стоявшего рядом Миртала за руку, привлекая его к себе.

– Ксерн знает, как я хотел приехать, но царь дал мне очень важное поручение, и несколько месяцев меня вообще не было в стране. Так вот каков твой избранник. – Этнар повернулся к Мирталу. – Я слышал о вас много лестного. Рад, что вы вошли в нашу семью.

Миртал, поклонившись, крепко пожал руку Этнара и, наконец, смог его хорошо рассмотреть. Хранителю ключей было лет шестьдесят, он имел величественную осанку и цепкий, немного насмешливый взгляд. Продолговатое лицо, аккуратные усы и бородка клинышком еще больше усиливали впечатление о нем, как об очень проницательном и умном человеке.

– Для меня это огромное счастье, – сказал Миртал, глядя ему прямо в глаза.

Он знал, что такие люди бывают подозрительны, и решил показать, что полностью открыт для общения. Несмотря на то, что Миртал был внутренне к этому готов, выдержать просвечивающий насквозь взгляд Этнара было нелегко. Выручил его Сагарн.

– Отец, у меня для тебя есть подарок, – сказал он и протянул Ксерну короткий меч в ножнах из чистого золота. Рукоять меча была увенчана большим темно-синим камнем.

«Опять сапфир», – кольнула Миртала неприятная мысль, – «что-то сапфиры нынче в моде».

Миртал не помнил такого случая, чтобы Сагарн что-то дарил отцу. Наоборот, это Ксерн часто баловал своего сына подарками. Несмотря на то, что Сагарн не пошел по стопам отца и не стал военным, Ксерн гордился своим сыном, заслуженно считая его незаурядной личностью. Сагарна, как много раз убеждался Миртал, просто невозможно было обмануть. Он всегда знал, когда человек говорит неправду, и эта его способность часто помогала Ксерну там, где оружие было бессильно. И вот сейчас Сагарн вдруг делает такой подарок отцу. Наверное, в благодарность за высокую должность при дворе, первую его настоящую должность в жизни. Или у этого дара есть другое значение?

Вид меча вызвал всеобщий восторг. Ксерн тут же вынул его из ножен и стал рассматривать. Оружие в Итерии ценилось очень высоко и считалось самым лучшим подарком для мужчины, особенно если он был военным или участвовал в походах с царем. Привезенный же Сагарном меч был настоящей вершиной оружейного искусства – небольшой длины, прямой, с сужающимся клинком, невероятно острый, сделанный из самой твердой семислойной таккийской стали, блестевшей на солнце так, что больно было глазам; он специально был создан для тайного ношения и мог выдержать удар любого, даже более тяжелого меча. Великолепное оружие для самозащиты или тайного нападения, которое удобно всегда носить с собой. Собственно в этом и было его главное достоинство.

Сказать, что Ксерн был доволен подарком, значит, не сказать ничего. Он весь светился от радости, рассматривая клинок с разных сторон, пробуя баланс и с торжеством поглядывая на Этнара. Его друг тоже не скрывал своего восхищения.

– Молодец! Это самый лучший подарок для твоего отца, – похвалил он Сагарна. Мы ехали вместе, а я и предположить не мог, что ты устроишь такой сюрприз.

Ксерн слишком расчувствовался, чтобы говорить. Он, наконец, спрятал меч в ножны, повесил на пояс и крепко обнял сына.

– Твой подарок всегда будет со мной, ты – моя гордость, сынок, – с чувством сказал он.

– Прошу всех к столу, – сказала Сильфа, у которой на глазах блестели слезы. – Наши дорогие гости наверняка проголодались с дороги.

Она два раза хлопнула в ладоши и к Этнару и Сагарну тут же подошли две девушки-служанки с большими чашами для омовения рук и льняными полотенцами. Потом все прошли к накрытому столу, где были расставлены самые лучшие яства, на которые только был способен Такрин. Удивительно, но все было готово вовремя. В последнее время главный повар почти всегда отправлял блюда на стол с опозданием, потому что каждое пробовал лично и какое-то время ждал, не проявятся ли симптомы отравления. История с пестрой поганью так сильно повлияла на него, что он превратил кухню в настоящую крепость, которую охраняли лучше, чем царскую казну.

Обед прошел весело. Этнар рассказывал придворные сплетни и смешные случаи из жизни вельмож. Женщины смеялись от души, а мужчины пожимали друг другу руки, если кому-то из них удавалось добавить смешную шутку. Улучив момент, Миртал подозвал слугу и тихо распорядился принести артейское вино, которое даже царь пил по особым случаям. Когда слуга принес большой кувшин, Миртал многозначительно посмотрел в глаза Ксерну и перевел взгляд на кувшин. Ксерн тут же все понял, широко улыбнулся и, громко приказав разлить по кубкам артейское, произнес тост за гостя. Это было удачным завершением торжества. После обеда все разошлись, а Этнар с Ксерном ушли в другой конец зала, где возле распахнутого окна заранее был приготовлен низкий столик с фруктами и два кресла с обилием мягких подушек. Удобно устроившись вдалеке от всех, они начали какой-то важный разговор.

Миртал вышел из дворца под руку с Литиной. Он, насколько мог, медлил с уходом из зала, но наступил момент, когда оставаться там было уже неприлично. Чтобы выяснить, кому выгодно заставить Ксерна изменить свое мнение (если это действительно так), Мирталу обязательно надо было знать, о чем сейчас говорили Ксерн и Этнар. Но как это сделать? Придумать Миртал ничего не мог, а время шло.

– Почему ты так медленно идешь? Ты хочешь подслушать их разговор? – неожиданно догадалась Литина.

Этот вопрос поразил Миртала. Он посмотрел на жену, не пытаясь отрицать очевидное, и кивнул. Но вместо гневного взгляда и упреков в отсутствии благородства, которые он ожидал, в глазах Литины загорелся огонек любопытства.

– Отлично. Мне самой очень интересно, зачем вдруг дядя к нам пожаловал. Пойдем, у меня есть идея, – сказала его жена и быстро повела Миртала вдоль стены дворца к тому месту, где были открыты окна.

Стены дворца были украшены искусным барельефом, изображающим схватки с дакширами и разделенным полуколоннами, а под окнами были сделаны ниши, в которых стояли большие мраморные чаши с цветами. Когда окна открывались, дворец постепенно наполнялся их восхитительным ароматом, не слишком навязчивым, так как цветы все-таки находились вне дворца. К тому же, ухаживать за ними можно было не заходя внутрь, тем самым меньше беспокоя хозяев. С каждой стороны такой мраморной чаши до конца ниши было немного места, где мог присесть человек, оставаясь невидимым для обитателей дворца. Этой архитектурной особенностью и решила воспользоваться Литина. В детстве она здесь часто пряталась, когда не хотела идти завтракать. Подойдя к нужной им нише, Литина молча указала мужу на место с одной стороны чаши, а сама устроилась с другой. Находясь прямо под окнами, они хорошо слышали разговор Этнара и Ксерна.

– На Совете я буду выступать против всего, что может привести к войне, – раздался голос Ксерна. В нем прозвучала твердость человека, уже принявшего окончательное решение.

– Я с тобой полностью согласен. Война сейчас никому не нужна, – голос Этнара был мягче. Так говорят дипломаты, высказывая точку зрения, с которой трудно не согласится. – Именно поэтому я приехал к тебе. Нам надо не просто выступить на Совете и предоставить решение царю. Нам надо сделать так, чтобы царь принял нашу сторону. Играть наверняка.

– Друг мой, уж не хочешь ли ты принять решение за царя? Обычно мы только высказываем свое мнение, а решение принимает один человек – царь.

– Но на Совете мы можем оказаться в меньшинстве. Военные будут против нас, я даже не уверен в других членах Совета, ни разу не обнаживших меч на поле боя.

– Ты случайно не о себе говоришь? – в голосе Ксерна явно чувствовалась ирония.

– Нет, – неожиданно жестко ответил его собеседник. – Я не знаю, что такое битва и узнавать не хочу. Я говорю о Верховном жреце и купце Аяне. У меня вообще в последнее время такое чувство, что кто-то начал свою собственную игру.

– Опять заговор? Не смеши меня. После того, как царь при всех снес голову Катлара, против него никто не пойдет. Страх – вот самый лучший усмиритель.

– Заговор – это не единственный способ свергнуть неугодного царя.

– А как же еще?

– Очень просто, Ксерн. Побудить царя принять неверное решение, а потом воспользоваться недовольством или войной.

– Не думаю, что это просто. Аркарн – умный и хитрый правитель. Он умеет не только рубиться с дакширами, но и разгадывать тонкие интриги.

– А если создать условия, при которых у царя не будет возможности все обдумать? Если вынудить его действовать быстро? От битвы он никогда не уклонялся. Он вполне может решить ответить на подлый выпад честной войной.

– Ну, не знаю, – в голосе Ксерна впервые почувствовалось сомнение. – Откуда вообще взялись эти донесения о таккийском войске в северных лесах? Мне об этом ничего не известно и, хотя я наместник в Западной провинции, а не в Северной, у меня всюду есть свои глаза и уши.

– В том-то и дело. Донесения поступили царю напрямую, не от начальника тайной службы, как обычно. Кто их доставил, знает только царь. Но нападение на приграничную деревню подтвердилось.

– Я в курсе. А кто рассказал об этом первым?

– Сам царь. Чтобы подтвердить эти сведения, тайной службе понадобилось два дня. Поэтому неудивительно, что когда царь получил второе донесение из того же источника, он поверил ему сразу.

– Это о том, что на северной границе собирается таккийское войско?

– Да.

– Хороший лазутчик. Быстро работает.

– Слишком быстро. Получается, что о нападении на деревню царь узнал в тот же день. А оттуда до столицы как минимум день пути.

– Значит, Этнар, ты хочешь сказать, что лазутчик был там в момент нападения? А если это и не лазутчик вовсе, а кто-то из местных жителей?

– Всех уцелевших нашла тайная служба. Они прятались в лесу, боялись выйти даже к дорогам. Они решили, что таккийцы захватили все окрестности.

– Никого из нападавших захватить, конечно, не удалось?

– Ни живого, ни мертвого. Деревня сожжена, раны жителям нанесены боевым таккийским оружием: длинными мечами с зазубринами на концах, даже при легком ранении таким мечом в рану попадают частицы плоти и она начинает гнить. Разбойникам, у которых находят такое оружие, сразу отрубают правую руку. Таккийцы давно перестали им пользоваться и никому не продают.

– Кстати, совсем недавно мы закупили у них оружие: мечи и кинжалы из многослойной стали, усиленные щиты, даже несколько новых метательных машин. Зачем продавать оружие тому, с кем собираешься воевать?

– Хороший вопрос.

– Поэтому, Этнар, я и не верю в военную угрозу. Я не верю, что наши соседи хотят войны. Но что-то происходит. В этом ты меня убедил.

– Я знал, что ты единственный, на кого я могу положиться.

– Значит, ты думаешь, что кто-то затевает большую интригу. Один из приближенных Аркарна?

– Именно.

– Есть конкретные подозрения?

– К сожалению, нет. Только рассуждения. Военные не будут вести такую сложную игру, но они, скорее всего, выступят за решительные действия против таккийцев, за опережающий удар, а не переговоры. Тем более, если с военной точки зрения это будет оправдано. Наместники в провинциях будут только за мир. Последняя война с дакширами привела к большим расходам, сейчас выгоднее торговать, а не воевать. Начальник тайной службы тоже что-то подозревает. Он вообще считает, что внутренние враги опаснее внешних, так что будет против военных авантюр. Остаются две темные лошадки: Купец Аян и Верховный жрец Ольдерин. Возможно, это кто-то из них.

– Купцу надоело торговать, а жрецу молиться? На Аяна работает каждый второй торговец в Итерии, а о власти Ольдерина я вообще молчу. Зачем это им?

– На самом деле не все так просто. Купцу Аяну очень не нравится торговый договор с Таккией, а…

И в этот момент Литина едва успела сдержаться, чтобы не чихнуть из-за сильного запаха цветов. Чтобы их не обнаружили, Мирталу с женой пришлось спешно покинуть свое укрытие. Они, как две тени, прижимаясь к стене дворца, прошли до угловой колонны и свернули за угол. Незаметно подняться в свои покои из главного зала им было не трудно.

Покои Миртала и Литины располагались на втором этаже в западном крыле дворца. Все имение находилось на сильно выдающемся в море участке суши, так что с восточного крыла дворца можно было наблюдать морской восход, а с западного – морской закат. Миртал вышел на террасу. Играя на воде ломаными бликами, солнце, на треть закрытое морем, окрашивало редкие облака в розовый цвет. Повеял легкий бриз, заставляя волны быстрее передавать друг другу осколки приглушенного солнечного света. Наступил такой момент, когда закат почти ничем не отличается от восхода, когда невольно возникают сомнения в том, что последует дальше: светлый день или темная ночь.

Вдруг Миртал почувствовал, как сзади его обняли нежные руки. Литина! В его жизни, до встречи с женой, к нему никто не относился с такой нежностью и заботой. Последний год он жил как в сладком сне, боясь проснуться и обнаружить, что его счастье ему только снится. По природе своей очень недоверчивый, за это время он привык полностью доверять своей жене, рассказывать ей обо всем, что думал, делиться с ней своими сомнениями, какими бы нелепыми они не казались. Он всегда встречал в ней понимание и участие. Она никогда не отталкивала его и не смеялась над ним. Он нашел в ней то, что многие безуспешно ищут всю жизнь – родственную душу. Миртал вдруг отчетливо понял, что без помощи своей жены ему не справиться.

Он усадил ее рядом с собой на скамейку и рассказал ей все: и про попытку отравления грибами, и про яд в ожерелье, которое он сам ей купил в подарок на день рождения. Литина слушала, не перебивая, только когда Миртал описал ей ожерелье, она не смогла сдержать вздох удивления. «Как жаль, что приходится раскрывать сюрприз раньше времени! Как бы она обрадовалась, если бы получила ожерелье в подарок, ничего не зная о нем! Какой сюрприз испортил! Все-таки настоящие драгоценности ни одну женщину не оставят равнодушной», – подумал Миртал, а вслух сказал:

– Ты не расстраивайся. Когда я буду уверен, что на ожерелье нет и капли яда, я с удовольствием его тебе подарю. Думаю, что до твоего дня рождения оно полностью очистится. Жаль, что пришлось испортить такой сюрприз.

– Ничего ты не испортил, любимый. Я же его не видела. Значит, ты думаешь, что кто-то хочет меня усыпить, чтобы заставить отца поддержать на Совете войну.

– В общем, да.

– И кто же этот милый человек?

– Не знаю, – усмехнулся Миртал, – Мы же вместе слышали, что говорил твой дядя: Аян или Ольдерин, а может быть и кто-то еще. Твой отец с легкостью справится с любым придворным, надо лишь знать, кто его враг. Но сейчас главное не это. Главное прекратить покушения. Я все время боюсь, что не смогу определить, где таится новая опасность. Два раза мне везло. В третий раз удача может отвернуться.

– Так что же делать?

– Есть одна идея. Я при всех подарю тебе ожерелье, а на следующий день всем скажем, что ты заболела и не можешь встать.

– Тот, кто все задумал, решит, что его план удался и больше покушаться на меня не будет?

– Правильно. Обо всем должны знать лишь трое: ты, я и Ксерн. Доверять больше никому нельзя. Подкупить работника имения, чтобы все выведать, не так уж сложно.

– А потом враг себя как-нибудь проявит. Ему ведь нужно сказать Ксерну, что именно он от него хочет?

– Точно. Он решит, что сломленный горем Ксерн ему не опасен. Ты только посидишь взаперти до Совета, а мы все будем играть убитых горем родных.

Миртал сделал комически скорбное лицо, и Литина рассмеялась.

– Смотрите, не переиграйте.

– Что ты. Я уже чувствую на себе завистливые взгляды актеров придворного театра.

Они засмеялись, и Миртал обнял свою жену.

А в это время в противоположном крыле дворца, в покоях Сагарна, отец разговаривал с сыном.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь, сынок? – спросил Ксерн, вкратце передав содержание своего разговора с Этнаром, в том числе и ту его часть, которую Миртал и Литина подслушать не смогли.

– Рискованно. Немного странно для осторожного Этнара. Хотя, если подумать, то он сам практически ничем не рискует, – задумчиво ответил Сагарн. Он, по старой привычке, не сидел на месте, а ходил по комнате.

– Согласен. Но если он прав, то это единственно верный путь.

– Может быть. Но я бы на твоем месте не спешил и еще подумал. Если что, то под ударом окажешься именно ты, и вся наша семья вместе с тобой. Совет через несколько дней, причем здесь, в Лимерисе. Сделать так, чтобы Аян и Ольдерин не приехали на Совет, в принципе, не так уж трудно. На подготовку нужен от силы день. Но я бы этого не делал. Тем более, ты не знаешь, что они скажут на Совете.

– Между прочим, тот, кто подменил грибы, работал в охране Аяна. И хотя это ничего не доказывает, но определенно бросает на купца тень подозрения. Я попробую узнать, какой позиции он и Ольдерин будут придерживаться на Совете. Ладно, Сагарн, расскажи, как там тебе живется в столице. Ты доволен?

– Да. Спасибо тебе большое за эту должность. И дядя мне очень помогает.

– Этнар вообще много сделал для нашей семьи. И при дворе у меня нет более надежного союзника.

– А как дома? Мама рассказала, что Миртал снова отличился.

– Да уж. Спас нас от отравления, – сказал Ксерн и вздохнул.

– Но ты ему все равно не доверяешь?

– По-моему, он что-то не договаривает. И начальник охраны его большой друг. Иногда мне кажется, что у него больше власти в имении, чем у меня.

– А как у них с Литиной?

– До сих пор медовый месяц не закончился.

– Он ее любит?

– Если бы я в этом хоть немного сомневался, его бы уже здесь не было.

– Тогда он будет действовать в интересах Литины, а, значит, и нашей семьи. Пусть даже он всего не говорит, в решающий момент на него можно положиться.

– Знаешь, Сагарн, вся эта попытка отравления очень напоминает военную операцию. Может быть, за всем стоит кто-то из военных?

– А если это попытка отомстить за Катлара? Его многие поддерживали на Севере, и убит он был в твоем доме.

– Но ведь это же он меня пытался подставить! – воскликнул Ксерн.

– Вряд ли его сторонников волнуют такие тонкости.

– Да, желание мести может затмить рассудок любого человека. Впрочем, как и желание власти.

В ответ на эти слова Сагарн бросил быстрый взгляд на отца, как будто стараясь прочесть его мысли. Ксерн этого не заметил, потому что в это время задумчиво смотрел на первые вечерние звезды.

Вдруг он встал.

– Больше не буду тебя утомлять, отдыхай, – Ксерн обнял сына. – Спасибо тебе за меч, он сейчас очень кстати.

Ксерн ушел, а Сагарн еще долго смотрел вслед отцу, обдумывая каждое сказанное им слово.

Наступил самый торжественный момент праздника. Все смотрели на Миртала. Он стоял перед дворцом, в своем лучшем наряде, под ярким солнцем, окруженный знатными гостями и ждал, когда появится Литина. Среди приглашенных на день ее рождения было много придворных, богатых купцов, в том числе и друзья Миртала Гарнак и Сальдин, приехал даже его учитель Эдеклимен. Он стоял далеко, седовласый и высокий, был явно чем-то обеспокоен и махал рукой Мирталу за спинами гостей. Но Миртал лишь мельком посмотрел на него, решив не обращать внимания. Он думал только о Литине, о своей жене. Как сладостно было даже шептать ее имя! Сейчас она выйдет, и он подарит ей самое прекрасное ожерелье во всей Итерии! Миртал дотронулся до складки праздничной накидки, где он так ловко спрятал ожерелье, и похолодел. Рука сжала ткань, не встретив никакого сопротивления. Ожерелья не было! Он ощупывал ткань еще и еще, но ожерелье не появлялось. На лбу Миртала выступил холодный пот. Он точно помнил, что взял ожерелье в своем домике и спрятал в накидку. Но где же оно? Сердце Миртала пропустило один удар. Какой позор! Потерять ожерелье! Что же делать, когда выйдет Литина? Ничего не дарить? Так ведь все знают, что у него есть особенный подарок! Мирталу стало совсем плохо. Он в отчаянии смотрел по сторонам, стараясь что-нибудь придумать. И вдруг появилась она, Литина, в изумительном белом платье. В руках у нее было… Какое счастье! Она несла ожерелье, то самое, которое Миртал должен был ей подарить! Миртал смотрел на нее, не в силах пошевелиться и оторвать взгляд. Вокруг все захлопали, раздался смех, возгласы приветствий. Литина, улыбаясь, шла прямо к Мирталу, глядя ему в глаза. Его охватила невероятная радость. Но по мере того, как она подходила, с каждым ее шагом, радость стала уступать место страху. Губы Литины улыбались, а ее глаза были совершенно серьезными, даже жесткими, если точнее, то … злыми. Миртал хотел отойти назад, но не мог пошевелиться. Все его тело сковал ужас. Он хотел что-то сказать, но не мог. Не хватало дыхания. А тем временем, Литина неумолимо приближалась. Люди замерли. Больше никто не хлопал и не кричал. В этой жуткой тишине она повесила ему на шею ожерелье, развернулась и ушла. Миртал хотел крикнуть, остановить ее, но не мог. Ожерелье вдруг сдавило шею, он стал задыхаться, зажмурился и … проснулся.

Была глубокая ночь. От открытого окна веяло прохладой. Миртал протянул руку к жене, но рядом ощутил лишь пустоту. Находясь еще под впечатлением сна, он сел на кровати. Постепенно дыхание его снова стало ровным, навеянный кошмаром страх рассеялся. Вместо него в душу начало закрадываться беспокойство. Где Литина? Последняя мысль прогнала остатки сна. Миртал подошел к окну и посмотрел вниз.

Резкие порывы ветра играли с пламенем ночных факелов, установленных вдоль главных аллей имения. В их неровном свете Миртал увидел, как из дворца вышел человек в плаще с капюшоном и, стараясь держаться подальше от факелов, быстро направился к потайной аллее. По походке и фигуре Миртал сразу узнал свою жену. Медлить было нельзя. Надев сандалии и набросив серебристый плащ управляющего, расшитый по краям и на спине граненными эгленитами (полудрагоценными камнями, светившимися даже в темноте), чтобы его не подстрелила ночная стража, Миртал вылез из окна и по выступам на одной из полуколонн спустился вниз. Литина уже почти скрылась за потайной аллеей, когда он, рискуя жизнью, так как его могли принять за грабителя и убить прежде, чем выяснить, кто он, бросился ей наперерез. В эти мгновения Миртал боялся даже думать. Он сразу убедил себя, что его жене угрожает опасность и он ей нужен. Мысль о том, что она могла его разбудить и позвать с собой, но не сделала этого, была изгнана сразу же и больше не возвращалась. Потайная аллея осталась позади и Литина на какое-то время пропала из виду. Миртал остановился, тяжело дыша. Он не видел ее и весь обратился в слух. Все аллеи в имении были посыпаны гравием, а тропинки – нет. Поэтому по звуку шагов можно было определить, где идет человек, хотя за рядами деревьев и кустарником его не было видно. На какое-то время ветер стих и в установившейся тишине Миртал совсем близко услышал шуршание шагов, а потом оно внезапно прекратилось. «Перешла на тропинку», – подумал Миртал. И уже медленно, но уверенно пошел дальше. Теперь он точно знал, куда шла Литина. В этом месте была только одна тропинка, и вела она к его лачуге.

Только теперь Миртал смог рассуждать здраво. Никакой опасности для жены не было. Она хотела пробраться в его домик. Зачем? Ответ напрашивался сам собой: чтобы посмотреть на ожерелье. Женское любопытство. При этой мысли внутри у Миртала как будто бы зазвонил тревожный колокольчик. Так было всегда, когда он чувствовал ложь или какое-то противоречие. С ним такого уже давно не было, и он уже успел забыть об этом чувстве. И вот оно пришло снова. Да, женское любопытство – великая сила. Но бежать посреди холодной ветреной ночи, чтобы посмотреть на подарок, к тому же, хорошо зная, что он еще может быть смертоносным – это было слишком, особенно для такой рассудительной женщины, как Литина. Здесь было что-то еще. Ей почему-то очень надо было посмотреть на ожерелье, причем именно сейчас. Ждать она не могла. Но что заставило ее так поступить? И главное, почему она ничего ему не сказала?

Стоя за плотной стеной кустарника и чувствуя на себе сверлящий взгляд притаившегося на дереве ночного стражника, который специально дал себя увидеть, чтобы предупредить о своем присутствии и, возможно, прийти на помощь зятю Ксерна, Миртал наблюдал, как Литина подошла к двери его лачуги и безуспешно пыталась справиться с замком. Наверное, она думала, что замка нет. Она никогда не ходила в его домик, потому что, как сама говорила, у каждого должно быть свое место для уединения, где можно быть уверенным, что тебя не потревожат. Литина несколько раз попыталась силой сорвать замок, а потом поковырять в нем длинной шпилькой, но замок, который не смог бы открыть даже опытный вор, конечно, не поддавался. Наконец, отчаявшись, Литина села на землю возле двери лачуги и тихо заплакала.

Такого Миртал вынести уже не мог.

– Литина! – негромко сказал он и подошел к своей жене. Она вздрогнула, но не испугалась и посмотрела на него заплаканными глазами. В них Миртал увидел только одно – мольбу о помощи. Он опустился рядом с женой и обнял ее.

– Ты ведь знаешь, что все можешь мне рассказать. Я все пойму и всегда помогу тебе. Мы теперь вместе и нам под силу то, что не может никто из нас поодиночке. Мы – единое целое. Поверь мне, вместе мы все преодолеем.

– Ты думаешь, я бы не рассказала тебе все, если бы могла! – с чувством сказала Литина. – Я так мучаюсь, мне так стыдно, что приходится что-то делать втайне. Но сказать тебе я ничего не могу. Ты тоже должен мне поверить! Ничего плохого я не замышляю! У меня просто нет выбора.

– Тебе нужно посмотреть на ожерелье?

– Да, пожалуйста, просто покажи мне его и ни о чем не спрашивай. Хорошо?

– Ладно.

Миртал достал ключ, который всегда носил в специальном кармашке своего плаща. Несколько привычных движений и замок был открыт. Литина впервые в жизни вошла в его домик. Миртал зажег свечу. В домике было бедно. Слева у стены стояла кровать, а справа от двери, у окна, располагался сундук с табуретом. Больше здесь ничего не было. Литина вопросительно посмотрела на Миртала, и он, ни слова не говоря, поставил на сундук черпак с водой, на дне которого в полутемной комнате ярко сверкнуло сапфировое ожерелье.

– Только не трогай его, – сказал Миртал, перехватив руку Литины над черпаком. – Там еще может быть яд.

Он держал руку своей жены и чувствовал, как она застыла, неотрывно глядя на ожерелье. Литина стояла абсолютно неподвижно, как статуя, будто скованная невидимой силой, и только прерывистое дыхание выдавало в ней живого человека. Вдруг, словно кем-то отпущенная, она закрыла глаза и упала прямо в объятия Миртала. Он взял ее на руки и бережно положил на жесткую кровать. С тревогой он послушал, как она дышит, и внимательно посмотрел на лицо, но причин для беспокойства не обнаружил: выражение лица было спокойным, дыхание ровным – Литина спала.

Поставив черпак с ожерельем за сундук, чтобы драгоценность не бросалась в глаза, если кому-нибудь еще вздумается посетить его убогую лачугу, Миртал сел на табурет и задумался. Итак, ожерелье, конечно, было необычным. Дело не только в уникальных камнях и мастерстве работы, но и в том, как оно влияло на видевших его людей. Силу этого влияния нельзя было объяснить только красотой камней, какими бы дорогими и особенными они не были. Казалось, что ожерелье обладает собственной внутренней силой. Миртал вспомнил свои ощущения, когда рассматривал его утром – радость и веселье. Однако у Литины все было по-другому. Ожерелье полностью подчинило ее себе. И ничего радостного в этом не было. Это не мог быть яд. Во-первых, она его не коснулось, а во-вторых, яда там уже не было. Миртал знал, что он довольно быстро теряет свою силу в воде. Оставляя его в воде после нескольких часов, он просто перестраховывался. Так если это не красота ожерелья и не яд, что же тогда?

Раньше Миртал никогда не сталкивался с колдовством или чем-то необъяснимым. Конечно, он слышал легенды, да и сам был не прочь рассказать страшные истории за бокалом сартрийского у своего друга купца Гарнака, но всегда относился к ним как к вымыслу, сказкам. Особенно много таких сказок было связано с Акватонией. Там жила ведунья Ларна, которая, по слухам, умела изменять вещи и предсказывать будущее. В Итерии ничего подобного не было. Здесь не было колдунов, и редко кто вообще верил в то, что они существуют. Но теперь, особенно после разговора с Сальдином, Миртал испугался. Если только ожерелье действительно обладает сверхъестественной силой, то над всей семьей Ксерна нависла страшная опасность. Миртал покачал головой. Как он сейчас жалел, что купил это злосчастное ожерелье! Конечно, все было подстроено. Но он же мог почувствовать подвох и отказаться от покупки. Осторожный Миртал никогда не ничего не покупал у случайных торговцев. А у этого купца даже не было своего постоянного места на рынке, только крытая повозка! Позволить себя так провести! «С другой стороны», – продолжал рассуждать Миртал, «если здесь действительно замешано колдовство, то особой вины его, Миртала, в этом не было; он ведь не знал как распознавать чары и противостоять им. По легендам самыми сильными колдунами были маги. Вот кто бы ему сейчас помог! Но магов уже давно никто не видел. Так давно, что многие уже не верили в их существование. Сальдин говорил об ордене магов, в который объединились самые могущественные из них. И еще он говорил…

И тут Миртал похолодел. Он вспомнил, что купец Сальдин говорил о странной любви магов к сапфирам. Они по какой-то причине боготворят этот камень. А рядом с ним лежит именно сапфировое ожерелье. И Сагарн подарил Ксерну меч, рукоять которого увенчана сапфиром. Все это очень странно. А если за всем стоит Сагарн? Может ему надоело быть в тени отца? Но он же так хорошо относится к Литине! Ругая себя, Миртал отказался от таких чудовищных подозрений. Однако, в любом случае, меч Ксерна надо внимательно осмотреть. Ведь Сагарна могли обмануть так же, как и его на рынке. Расспросить бы Сагарна, кто надоумил его купить такой подарок отцу! А вдруг это все-таки Сагарн? Тогда все планы будут раскрыты и врага уже не победить. Так рисковать нельзя. Сейчас главное – узнать больше о магах. Но у кого?

Из-за налетевшего порыва ветра громко стукнула дверь. Миртал быстро встал и закрыл ее на крюк. Посмотрев, не проснулась ли жена, он снова сел на табурет. К счастью, Литина крепко спала и никакие порывы ветра ей не мешали. Миртал догадывался, что сон вызван большой усталостью – видимо ожерелье совершенно обессилило его жену. «Надеюсь, ей не снятся кошмары», – подумал Миртал, снял с себя плащ и осторожно укрыл им Литину. Он невольно вспомнил свой собственный недавний кошмар. Вернее, те обрывки, которые сохранились в памяти: его старого учителя, машущего рукой за спинами гостей; Литину, идущую к нему с ожерельем… Стоп. Учитель, мудрец Эдеклимен – вот кто может ему помочь! Как он сразу не догадался! Если кто-то и знает все о магах, так это именно он. Эдеклимен долго жил в Акватонии, сведущ во многих науках и наверняка знает о колдовстве больше, чем любой человек в Итерии. Надо ехать к нему. А это значит домой – в Ратанею. Тем более что Миртал не был в родных краях с тех пор, как ему удалось вырваться из цепких оков рабства и снова обрести свободу. Миртал с облегчением вздохнул. Теперь он точно знал, что надо делать.

К утру ветер стих. Развеянные по небу редкие облака даже не пытались закрыть показавшееся над горизонтом светило. День обещал быть солнечным. Литина выспалась, а Мирталу удалось подремать лишь немногим более часа. Пока все еще спали, им удалось незаметно (только не для охраны) пробраться во дворец и подняться к себе. О событиях прошлой ночи они не говорили. Литина молчала, а Миртал обдумывал детали своего плана. Наконец, когда она причесывалась, он подошел к ней сзади и осторожно обнял за плечи.

– Любимая, я не о чем тебя не буду спрашивать. Не хочешь говорить, не надо. Но мне сейчас нужна твоя помощь. Без тебя я не справлюсь.

Литина тут же повернулась к Мирталу и обняла его в ответ.

– Я все сделаю, только скажи.

И она улыбнулась, впервые за все утро.

– Мне надо уехать на два дня в Ратанею. К твоему дню рождения я вернусь, не волнуйся. Но кто-то в это время должен управлять имением и подготовить все к празднику. Я хочу, чтобы это была ты.

– Правда? – воскликнула Литина, сияя от счастья. – Думаешь, я справлюсь?

– Уверен в этом. И еще. Никому не говори об ожерелье. Это может быть опасно для всех нас. Я закрою его в своем домике. Пока не ходи туда, хорошо?

Литина погрустнела, но кивнула.

– Уж как-нибудь продержусь два дня. Надеюсь, ты подаришь мне его рано утром.

– Ладно, только в день рождения.

– Согласна, – сказала Литина и они поцеловались.

Теперь, когда размолвка с женой было исчерпана, Миртал мог с легким сердцем приступить к исполнению своего плана. Сначала надо было поговорить с Ксерном и постараться поближе рассмотреть подарок Сагарна. Чем больше Миртал думал об этом, тем меньше ему нравилось такое обилие сапфиров в их доме.

Ксерна он застал в главном зале. Его тесть уже позавтракал и готовился выезжать в город. Широкоплечий Ксерн, в военном облачении, с мечом на поясе и сложенными на груди могучими руками борца, выглядел грозно в любой обстановке. Его обычно серьезное, даже хмурое выражение лица менялось только тогда, когда он общался с женой или детьми. Для всех остальных он был воплощением суровости.

– Здрав будь, славный Ксерн, – обратился к нему Миртал, поклонившись.

Этим старинным приветствием пользовались тогда, когда хотели начать разговор в полушутливом тоне. Оно неизменно вызывало улыбки своей нарочитой торжественностью. Но на этот раз оно произвело обратный эффект. Ксерн помрачнел и, держа руку на подаренном ему мече, подошел к Мирталу вплотную.

– Что это за беготню вы устроили ночью? – спросил он тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Мне доложили, что Литина плакала.

– Маленькое недоразумение, которое полностью разрешилось, – нисколько не смутившись, сказал Миртал.

По тому, как уверенно он держался и не отводил глаз, Ксерн понял, что они помирились, и его каменное лицо смягчилось.

– Моя дочь должна смеяться, а не плакать, учти это, – уже более миролюбиво, но все еще сердито сказал Ксерн.

– Вы же знаете, что даже у самых близких людей бывают ссоры, – почтительно заметил Миртал, – но после них люди лучше понимают и больше ценят друг друга.

Внутренне он был готов к такому разговору и, несмотря на то, что мысленно ругал Ксерна, в глубине души он хорошо понимал его беспокойство за счастье дочери. Но время было дорого, и Мирталу уже не терпелось поговорить с Ксерном по существу.

– Ксерн, мне надо сказать вам нечто очень важное, – успел начать он, прежде чем его тесть мог продолжить свои наставления. – Мне придется уехать на два дня. От этого зависит не только счастье Литины, но и ее жизнь. Как, впрочем, и жизнь всех нас. Я уверен в том, что против вас и всей нашей семьи действует очень сильный враг. Только раскрыв его, мы сможем снова жить спокойно.

– Кто же будет управлять имением? – удивленно спросил Ксерн. Такого поворота в разговоре он явно не ожидал.

– Литина.

– А вот за это спасибо, – обрадовался Ксерн, хлопнув Миртала по плечу так, что у того заболела рука. – Она всегда хотела выполнить какое-то ответственное задание. Думаю, что это ей понравится.

– Она в восторге.

– Хорошо, можешь ехать.

– И еще у меня есть одна просьба.

– Говори.

– Позвольте мне посмотреть ваш замечательный меч.

Ксерн усмехнулся, вынул из ножен меч и протянул его Мирталу рукоятью вперед. В отличие от обычной манеры рассматривать меч, Миртал не стал изучать клинок и проверять баланс меча или его «гармонию», размахивать им, пробуя насколько легко управлять им в движении. Он взял меч одной рукой за рукоять, а другой за клинок и сосредоточил все свое внимание на венчавшем рукоять камне. Это был прекрасный сапфир глубокого синего цвета, с мелкими идеальными гранями, сверкавшими на солнце при повороте меча. Но, помимо камня, Миртал заинтересовался и узором на конце рукояти под ним: выполненными в серебре цветками какой-то странной формы, причем ни один из этих цветков не повторялся. Миртал уже видел нечто подобное… Так выглядели соединения между камнями сапфирового ожерелья. «Значит, эти два предмета как-то связаны», – подумал Миртал. Поклонившись, он отдал меч тестю и, пока тот прятал его в ножны, сделал то, что не позволял себе никто, кроме самых близких Ксерну людей: он быстро подошел к нему вплотную, склонился и прошептал в самое ухо.

– Если вам хоть немного дорога ваша жизнь и счастье нашей семьи, никому этот меч не показывайте и при себе не носите.

Миртал отступил на шаг, посмотрел на совершенно потрясенного Ксерна, поклонился и направился к выходу. Он не спешил намеренно. Если у Ксерна до его дерзкой выходки не было никаких подозрений, то он обязательно окликнет Миртала и заставит объясниться. Если же он что-то подозревал, то задерживать его не будет. Миртал беспрепятственно вышел из дворца. Ксерн не проронил ни слова.

До своего отъезда Мирталу надо было сделать несколько важных распоряжений.

Сначала он пошел на кухню. Перед входом стояли два воина. Воины стали по стойке «смирно», пропуская Миртала. «Да уж, быть зятем Ксерна хоть и непросто, зато почетно», – усмехнулся он про себя, кивая им. С тех пор как была сорвана попытка отравления, кухня постоянно находилась под охраной и, кроме поваров и их помощников туда никто не допускался. Для Миртала, естественно, было сделано исключение. После того, как, несмотря на свою неприязнь к Главному повару, он поручился за его честность перед Ксерном, Такрин полностью поменял к Мирталу свое отношение. Он всегда встречал его улыбкой, раскланивался и всем говорил, что справедливее управляющего мир еще не видел. Миртал оттаял не сразу, но, увидев, что Такрин искренне старается наладить отношения, противиться не стал. Вскоре от его неприязни тоже не осталось и следа. Поэтому Миртал стал на кухне желанным гостем, заходил туда довольно часто и ему разрешали пробовать любые блюда. Такрин, разумеется, заметил, что, в первую очередь, Миртал пробует все то, что любит Литина, но не обижался на него. Наоборот, радовался тому, что, кроме него, на кухне появился еще один дегустатор. Воспоминания о подмене грибов были для него самым страшным кошмаром, и Литине пока не удалось уговорить его приготовить знаменитый грибной соус. Пострадавшим во всей этой истории считал себя и бедняга Гин. Теперь несчастного мальчишку ни под каким видом не соглашались пускать на кухню, где было столько всего вкусного. Положение немного исправил Миртал, который каждый раз после посещения кухни приносил ему небольшую тарелку с едой. Но разве это могло заменить мальчику возможность самому выбирать, чем поживиться?

На кухне Миртала сразу заметил Такрин.

– Сюда Миртал, – позвал он. – У меня для тебя сюрприз.

Такрин сидел за небольшим столиком для дегустации. Это было одно из новшеств на кухне, где многое поменялось после попытки отравления. Когда Миртал подошел, главный повар подал ему в небольшой пиале какую-то разноцветную смесь. Запахло лесными ягодами. Аромат был настолько восхитительным, что Миртал тут же взял ложечку и попробовал. Он никогда не ел ничего подобного! В такие мгновения Миртал особенно радовался, что ему удалось подружиться с Главным поваром.

– Потрясающе! – воскликнул он.

– Это фруктовый десерт по моему новому рецепту, – с гордостью сказал Такрин.

– Литине должно понравится.

– Для нее и приготовлено. Так ты одобряешь?

– Конечно. Более того, ей придется со мной поделиться. Только не сегодня.

– Ты едешь в город? – спросил Такрин.

– Немного дальше. На пару дней, – ответил Миртал.

– Ого! – удивился Главный повар. И не зря. За почти три года, проведенные в имении, Миртал никогда дальше города не выезжал. – На день рождения Литины, я надеюсь, ты успеешь?

– Еще бы. Жить мне еще не надоело. Я, кстати, и пришел по поводу дня рождения.

Тут Миртал оглянулся, не подслушивают ли их. Но столик для дегустации находился далеко от столов, где работали повара, и они настолько были заняты своими делами, что даже головы поднять не могли. Однако Миртал все равно перешел на шепот.

– Меню мы обсудили, все остается без изменений; лично пробуешь каждое блюдо; охрана будет усилена, особенно ночью, но все равно, пусть кто-нибудь из твоих поваров все время будет на кухне. Ничего не оставляй без присмотра ни на секунду…

– Не волнуйся, я сам тут буду все время, я даже спальное место здесь себе соорудил. Показать?

– Не сейчас. И еще. В мое отсутствие управлять имением будет Литина.

Такрин присвистнул от удивления.

– Слушайся ее, но полное меню не показывай! – предупредил его Миртал.

– Ни за что! Там же столько сюрпризов!

– И никаких грибов!

– Издеваешься, Миртал. Я слова этого слышать не могу.

Они рассмеялись.

Миртал встал.

– Ну, мне пора. А фруктовый десерт включи в меню.

– Хорошо. Счастливого пути, – сказал Такрин.

Миртал пожал ему руку и направился к выходу. По заведенной традиции, один из поваров дал ему тарелку с едой для Гина.

Выйдя из кухни, Миртал стал оглядываться, пытаясь найти непоседливого мальчишку. Раньше Гин помогал (или, скорее, мешал) на кухне, а теперь выполнял различные поручения по уборке. Имение было большим, и отлученный от кухни мальчик мог оказаться где угодно. Миртал остановился у раскидистого дуба на перекрестке аллей. Надо было решить, куда идти дальше. Солнце начинало припекать, и Миртал подошел ближе к дереву, где тень была гуще. Вдруг совсем рядом послышались неторопливые шаги. Миртал хотел выйти и спросить, не видел ли этот человек Гина, но, услышав голос Ксерна, передумал. Он и так позволил себе утром слишком многое, а тут еще и появится с тарелкой снеди в руках, что совершенно не пристало управляющему имением. Поэтому Миртал прижался к стволу, рассчитывая переждать, пока Ксерн и его собеседник пройдут мимо, а потом пойти в противоположном направлении. Но Ксерн остановился, продолжая говорить. Миртал замер, боясь, что если его увидят, то решат, что он специально подслушивает. А он действительно слышал каждое слово.

– А что в этом плохого, Этнар? Ну, есть у моего сына хороший друг при дворе. Прекрасно. Уверен, это очень достойный человек. Многие могут позавидовать умению Сагарна разбираться в людях.

– Но почему он держит эту дружбу в тайне? Твой сын действительно очень умный, но неопытный. Просто я не хочу, чтобы он попал под влияние наших врагов. Ведь если он не говорит нам, кто его друг, значит, считает, что мы эту дружбу не одобрим.

– А у тебя с Сагарном хорошие отношения?

– Замечательные. Только он не особенно прислушивается к моим советам. И в этом ничего плохого нет. Он хочет быть самостоятельным.

– Тогда он может противостоять влиянию другого человека. Мне трудно назвать придворного более опытного и хитрого, чем ты.

– В этом-то все и дело, Ксерн. Со мной он ведет себя самостоятельно, спорит, идет на риск допустить ошибку, не слушая меня. А мнение этого тайного друга для него – закон.

– И как ты определяешь, что это мнение его друга, а не его собственное?

– Ты же сам только что назвал меня опытным и хитрым. Во-первых, когда это происходит, он говорит не своими словами и более уверенно, как будто наверняка знает, что его кто-то поддержит. И потом в его высказываниях чувствуется несвойственная молодости зрелость. Я вовсе не хочу сказать, что интересную идею не может предложить молодой человек. Но какой бы блестящей она ни была, в ней будет чувствоваться поспешность молодости, она будет сыровата. Здесь же все наоборот. Иногда его идеи и лишены особого блеска, но они очень хорошо продуманы, все рассчитано до мелочей.

– Напрямую вопрос о его друге ты, конечно, не задавал.

– Разумеется, нет. Он может совсем закрыться, и противостоять чужому влиянию я буду уже не в силах. Тогда в каждом моем доводе он будет видеть не логику, а желание во всем идти наперекор его другу. Он слова мои даже воспринимать не будет. И тебя я прошу об этом с ним не говорить.

– Хорошо, хорошо, ты прав, как всегда. Подождем, пока он сам не расскажет. А с кем из придворных ближнего круга он видится чаще, чем с другими?

– Вопрос сложный. Он завел много связей, не без моей помощи, конечно. Но поддерживает их сам и встречается практически со всеми, кто приглашается на Совет к царю. Может с Ольдерином немного чаще. Хотя это неудивительно: Верховный жрец всегда много времени посвящает наставлению молодых придворных.

– Да, Ольдерину по его сану положено не допускать, чтобы молодежь впадала в крайности. Ладно, я подумаю, как быть. Ты уезжаешь сегодня, Этнар?

– Прямо сейчас. И Сагарна забираю с собой. Нам надо быть в столице сегодня к вечеру.

– А мне надо в Лимерис. Так что часть пути можем проехать вместе.

– Отлично, Ксерн. Тогда не будем терять времени.

И два друга быстрым шагом направились в сторону дворца. Теперь Миртал волен был идти куда угодно, но какое-то время он еще стоял под деревом, погруженный в раздумья.

– Привет, это все мне? – заставил его отвлечься хорошо знакомый голос.

– Гин, как хорошо, что я тебя нашел, – обрадовался Миртал.

– А по-моему, это я вас нашел, – возразил мальчик.

«Ну вот, еще один умный человек нашелся», – подумал Миртал, а вслух сказал, отдавая Гину тарелку:

– Держи, это все тебе.

– Люблю всякие вкусности, – сказал мальчик, забрал ее и сразу начал поглощать все, что там было без разбора.

– Послушай, Гин, ты помнишь, как мы однажды играли с тобой в агента тайной службы, – тихо спросил Миртал.

– Еще бы. Тогда столько всего было. А что, опять надо сыграть? Только коробочка у меня уже есть.

– А что ты хочешь в качестве награды?

– Хочу настоящий ножик, хотя бы маленький, – уже успев разделаться со всем содержимым тарелки, сказал мальчик.

Миртал сделал вид, что цена слишком высока.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, – стал просить Гин. – Я буду очень осторожным и никому его не покажу.

– Ладно, – смягчился Миртал.

Мальчик подпрыгнул от радости.

– А что надо делать?

– Все очень просто. Я уеду на пару дней, а ты понаблюдай за моим старым домиком, где я раньше жил. Ничего не делай и ничего никому не говори, что бы ты не увидел. Все запоминай, а потом расскажешь мне. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Гин. – Ну, я пойду?

– Иди, только не забудь помыть тарелку и отнести ее на кухню.

– Меня туда не пускают.

– Ничего. Попросишь охрану позвать повара и отдашь ее, как всегда. Ну, давай, беги.

Мальчик убежал, а Миртал пошел к дому начальника охраны. Бента открыл ему дверь сразу, как будто ждал его прихода. От Миртала не укрылось, что его друг чем-то озабочен, даже встревожен. Рассказав о своем отъезде и дав распоряжения по охране Литины, управляющий замолчал и вопросительно посмотрел на Бенту. Тот не выдержал долгого взгляда Миртала.

– Мне самому нужно тебе кое-что рассказать, – осторожно начал Бента. – Дело в том, что недавно ко мне заходил Ксерн и попросил подобрать ему меч для золотых ножен, причем не таккийский. Ты же знаешь, у меня большая коллекция оружия, но я с трудом нашел приблизительно подходящий клинок. В Хеттии лет десять назад делали интересные мечи, короткие и не слишком широкие, что-то среднее между таккийским кинжалом и одноручным мечом. В общем, он идеально подошел, к тому же, там золотая рукоять как раз под ножны. Я бы даже тебе не сказал, но …

– Ты боишься, что он кого-то убил, не простого человека и в драке потерял или повредил меч?

– Да, – выдохнул Бента и заговорил очень быстро, как будто сбрасывая с себя невероятную тяжесть. – И если это так, то надо избавиться от тела. У нас скоро будет много гостей. Кто-то может что-то заметить. А если вдруг придет сам царь, как не раз бывало? Я знаю, тебе Ксерн доверяет больше, чем мне. Но я сделаю все, что он скажет. Он всегда может на меня рассчитывать. Я все сделаю …

– Постой, Бента, – перебил его Миртал. – Ты ошибаешься. Ксерн никого не убивал. Он решил разыграть одного из своих друзей. Вот и все. Хорошо, что ты мне сказал. Но если ты об этом скажешь кому-то еще, то головы тебе точно не сносить.

– Да что ты! Разве я не понимаю? Кроме тебя – никому.

– У меня будет одна просьба. Можешь приставить к моей лачуге охранника? Пусть постоит возле нее днем. За ночь я не переживаю: ночная стража никого не пропустит, а вот днем…

– Конечно. Но что там у тебя такого ценного? Порошки и сушеные травы.

– Иной порошок подороже золота будет.

– Не беспокойся, Миртал. Поставлю крепкого парня. Ничего у тебя не пропадет. Но вообще-то мне не нравится, что мы внутри имения выставляем посты. Значит, у нас есть еще одна крыса, способная нанести удар в спину. Может постараться ее вычислить? Это лучше, чем никому не доверять в собственном доме.

– Ты прав, Бента. Но думаю, что такое положение долго не продлиться. Сейчас надо спешить, а когда будет время, мы со всем разберемся.

– Надеюсь. Удачной тебе поездки! А в пути тебе охрана не нужна?

– Нет, с собой у меня не будет ничего ценного, и сейчас у наших врагов нет причины меня убивать. Ты, главное, в мою лачугу никого не пускай.

– Не волнуйся. Все будет в целости и сохранности.

– Да и еще. Насчет крысы. Пока я не вернусь, из имения никого не выпускай. Так мы будем уверены, что о наших делах никто не узнает. Еды хватит на неделю.

– Хорошо.

Простившись с Бентой, Миртал направился к конюшне. «Значит, Ксерн серьезно отнесся к моему предостережению», – думал Миртал, – «и явно начинает подозревать сына. Тем более, что о своих опасениях по поводу Сагарна, с ним говорили два никак не связанных друг с другом человека, я и Этнар. А ему еще ничего не известно об ожерелье. В любом случае, Ксерну надо все будет рассказать, и это лишь усилит его подозрения. А ведь они более чем оправданы. Вопрос лишь в том, является ли Сагарн слепым орудием в чьих-то руках или действует по своей воле». В глубине души Миртал не верил, что Сагарн может что-то замышлять против отца или сестры, с которой был очень дружен. «Спросить бы у него прямо! А если это все-таки он? Он может все отрицать, тогда я ничего не узнаю, а мои планы будут раскрыты. Нет, так рисковать я не могу», – одолеваемый этими невеселыми мыслями, Миртал пришел к главному конюху.

Распорядившись подготовить для дороги Сокола, своего любимого акватонского скакуна, Миртал осмотрел лошадей и продолжил обход имения. На какое-то время он полностью погрузился в хозяйственные дела. Вскоре, убедившись, что все знают свои задания и его не подведут, Миртал зашел в свою лачугу, чтобы переодеться. Он хранил здесь не только снадобья и яды, но и две-три смены одежды на всякий случай, а также надежный таккийский кинжал. Облачившись в походную одежду, вставив кинжал в специальную петлю на поясе и перекинув через руку плащ управляющего, чтобы отдать его Литине, Миртал был готов в путь. Он еще помедлил мгновение, проверяя что-то в потайном кармане туники, а потом вышел из своего домика и запер дверь на замок. Теперь надо было попрощаться с Литиной.

Жену он встретил недалеко от главных ворот. Они с матерью недавно проводили Этнара, Сагарна и Ксерна. Каждого из них сопровождала личная охрана, поэтому выехавший из имения отряд был достаточно внушительный и поднял на высохшей дороге тучу пыли. Сильфа сразу ушла во дворец, а Литина еще немного постояла, глядя вслед удаляющимся воинам. Потом, опустив голову, она медленно пошла к небольшой рощице справа от ворот. Здесь ее и нашел Миртал.

– Теперь это твое по праву, – сказал он, накидывая ей на плечи плащ управляющего.

Литина улыбнулась, но большой радости в ее глазах Миртал не увидел.

– С тех пор как мы встретились, мы впервые расстаемся больше, чем на день. Тебе обязательно нужно ехать?

В ее глазах блеснули слезы.

– Да, любимая, от этого зависит наша жизнь.

– Я буду скучать.

– Я тоже, – вздохнул Миртал и обнял свою жену.

Так, обнявшись, они пошли к южным воротам, за которыми пролегала прямая дорога через степь в Ратанею, куда и отправлялся Миртал. На свою родину. Вскоре конюх подвел ему Сокола. Конь нетерпеливо храпел, предчувствуя дальнюю дорогу. Миртал сел в седло. Почувствовав хозяина, конь присмирел.

– Береги себя и возвращайся быстрее, – сказала прерывистым голосом Литина.

– Хорошо, не волнуйся, – постарался приободрить жену Миртал и, подняв руку в знак прощания, выехал за ворота, где пустил коня легкой рысью. Литина еще долго стояла, провожая его глазами, пока одинокий всадник не скрылся вдали.

Ветер, солнце и простор степи. Позади остались горы и море, впереди ждали леса и реки. Слившись с ритмом бега акватонского скакуна, которому за резвость не напрасно дали кличку «Сокол», Миртал ощутил не только горечь расставания с Литиной и грусть от того, что приходилось уезжать из имения, ставшее за эти три года ему домом. Вольный воздух степи приглушил тоску, наполняя сердце радостным ожиданием встречи с землей детства. Мирталу стало легко и свободно. Он почувствовал свободу физически: она проникала в его легкие, грела солнечным теплом, обдувала порывами ветра. На какое-то время она лишила его даже мыслей. Он ощутил свое единство с окружающим миром, растворился в этом безграничном просторе.

Однако, рано или поздно, все проходит. Прошло и это восхитительное чувство, сменившись усталостью. Изменилась и природа вокруг. После степи начался редкий лес, густевший по мере продвижения на юг. Конь тоже устал и с рыси перешел на шаг. Уже не таким жарким было и солнце, завершающее свой дневной путь. Ночь несла прохладу. До города его детства Сарли, где жил мудрец Эдеклимен, оставалось не так уж много, часа три, но Миртал решил остановиться и устроить себе ночлег в лесу. В темноте можно было легко заблудиться.

Он спешился, отвел коня в сторону от дороги, туда, где присмотрел удобное место для ночлега, привязал его к дереву и решил немного подкрепиться и напоить верного Сокола. Благо все необходимое было в прикрепленных к седлу сумках. Разведя костер и напоив коня, Миртал удобно устроился на подстилке рядом с огнем. Уже стемнело, и подул холодный ветер. Он только собрался отведать знаменитый паштет по рецепту Такрина, и запить его сартрийским вином, как вдруг совсем близко хрустнула ветка. Конь тревожно заржал. Миртал поднял голову и оцепенел. Прямо напротив него, по другую сторону костра, стоял высокий человек в закрытом золотом шлеме и темной мантии до пят.

– Вы разрешите погреться у вашего костра? – спросил незнакомец низким хрипловатым голосом, звучавшим глухо из-за прикрывавшей нижнюю часть лица пластины.

– Пожалуйста, – с некоторым запозданием, но быстро произнес Миртал. Он еще не пришел в себя от неожиданного появления незваного гостя и, в то же время, не хотел показаться невежливым. А незнакомец особой вежливостью не отличался. Он немного ближе подошел к огню и опустился на землю, так и не сняв шлема, хотя в руках Миртала не было оружия. По принятому в Одане этикету, даже воин должен был обнажить голову, если стоящий перед ним человек был без шлема и не держал оружия. Но не это поразило Миртала. Даже длинная мантия не могла скрыть того, что когда незнакомец двигался, его колени сгибались не вперед, а назад, как у птицы!

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. При свете костра Миртал заметил еще несколько странностей. Глаза сидящего напротив человека были такими темными, что нельзя было различить зрачков. Шлем тоже был необычным. Он явно не предназначался для защиты головы или лица от ударов, так как был слишком тонким, скорее напоминая маску. Из большинства прорезей на лбу и щеках торчали белые, загнутые вверх клыки, а из отверстия на голове проступал широкий круглый нарост. «Что же с ним такое?» – с ужасом подумал Миртал, но размышлять о внешности незнакомца не стал, потому что почувствовал холод. Он вздрогнул и протянул руки к огню, однако, чем ближе придвигал он руки к пламени, тем холоднее ему было. Наконец он понял, что от костра веет ледяным холодом. Он отдернул руки и, собрав остатки мужества, спросил:

– Кто вы и что вам нужно?

– Я – маг. Отдай то, что принадлежит мне! – грозно сказал незнакомец.

Миртал сжал рукой то, что лежало в потайном кармане туники. «Как я ошибся,» – пронеслось у него в голове, – «не стоило брать его с собой. Но если я его отдам, то не узнаю, кто наш враг». Сидящий перед ним тоже не мог называться его другом, и бороться с ним было бессмысленно. Но в этот момент полного отчаяния Миртал внезапно ощутил исходящее от руки, сжимавшей ожерелье, тепло. Ему уже не было так холодно и страшно. Но маг не заметил в нем этой перемены и, расценив промедление как колебание, решил усилить натиск.

– Отдай мне ожерелье! – закричал он во весь голос и вытянул вперед правую руку, скорее напоминавшую лапу зверя, покрытую густой белой шерстью.

И тут произошло невероятное. Огонь костра заколебался, как от сильного ветра, и начал подниматься над землей, причем поднималось только пламя, а питавшие его сухие ветки остались на земле. Когда огонь поднялся на высоту примерно в пять локтей, он вдруг разделился на множество маленьких огоньков, которые, вопреки всем законом природы, выстроились в одну линию и, направив острие своего пламени на Миртала, начали двигаться на него как воины с копьями наперевес. Если раньше от огня веяло холодом, то теперь от каждого огонька исходил нестерпимый жар. Огоньки двигались все ближе и ближе, грозя сжечь Миртала живьем. Но он уже не боялся, а когда прошел страх, появилась способность думать. «Если этот маг такой всесильный, то почему он просто не отберет у меня ожерелье?» – стал рассуждать Миртал, – «зачем устраивать такое представление, если убить меня и взять ожерелье гораздо проще? Почему он все время требует, чтобы я сам отдал его? Значит, если я сам не отдам, то взять его силой он не сможет, как и причинить мне вред. Единственное, что он может, так это меня испугать!». После таких рассуждений у Миртала пропали остатки страха, и он с любопытством стал наблюдать за игрой огоньков. Жара он уже не чувствовал. Через некоторое время маг понял тщетность своих усилий. Огоньки упали на землю и, побегав по веткам, соединились в прежний костер.

Маг сидел, опустив голову. Мирталу даже стало жаль его. У него вдруг возникла идея.

– Хорошо, я отдам тебе ожерелье, но при одном условии, – сказал он.

Маг поднял голову и внимательно посмотрел на него. Миртал продолжил.

– Если ты мне скажешь, кто стоит за покушениями на жизнь Литины, оно твое.

– Я не могу, мы дали клятву! – страшно закричал маг и ударил рукой по земле. – Проси что-то другое.

И тут Миртал рассмеялся. Перед ним сидел всесильный маг, который ничего не мог: ни причинить ему вред, ни забрать ожерелье, ни выполнить его просьбу. Смеялся он искренне, до слез, смеялся над своим глупым испугом и над магом с его нелепыми огоньками. Когда он остановился, напротив него уже никого не было. Маг исчез. Миртал еще какое-то время всматривался в черноту лесу, а потом съел лучший паштет Такрина, даже не почувствовав его вкуса, глотнул сартрийского вина и заснул, обессиленный от пережитого страха.

Проснулся он поздним утром. Ярко светило солнце. Костер догорел и от тлеющих угольков поднимался слабый дымок. Быстро собравшись, Миртал отвязал Сокола и вскоре продолжил свой путь в Сарли, расположенный на севере Ратанеи.

По обеим сторонам дорогу теперь обступал лиственный лес. Нигде в Одане не было такого разнообразия растений: целебных, ядовитых либо просто красивых и душистых. Воздух пьянил их ароматами до того, что иногда казался тяжелым и густым. Неудивительно, что в этих краях люди хорошо разбирались в деревьях и травах, за многие годы на своем удачном или горьком опыте изучив все их свойства. Любой ратанеец знал о травах больше, чем лекарь в Итерии, и немногие ратанейцы знали их лучше чем Миртал. Среди своих земляков он с юных лет заслужил признание, как один из лучших знатоков трав. Одно время он даже хотел стать знахарем и лечить людей, но ему пришлось сделать другой выбор. Сейчас, проезжая по родному краю и вдыхая его неповторимый воздух, он подумал о том, что было бы, если бы однажды он не заступился за своего учителя и не попал бы в рабство за нарушение правил турнира. Хотя он стал свободным и завоевал уважение на чужбине, выпавшие на его долю тяжкие испытания оставили в его душе глубокие шрамы. Но каждый раз, когда он думал об этом, он понимал, что если бы высшие силы вернули его в прошлое, даже зная обо всем, что произойдет, он все равно поступил бы так же.

Дорога уже не была безлюдной. Миртал встречал повозки и людей, идущих из близлежащих деревень в Сарли. Вскоре показались городские ворота. Сарли был средним по размеру городом с древней историей. По легенде, его основал воин, возвращавшийся из похода и укушенный на этом месте ядовитой змеей. В отчаянии, понимая, что яд уже действует, а помощи ждать неоткуда, он сорвал первый попавшийся лист и приложил к ране, чтобы хоть как-то приглушить боль. Через некоторое время ему стало лучше, боль прошла, рана начала заживать на удивление быстро. На следующий день он даже точно не мог определить место укуса. Воина, которого звали Сарли, настолько потрясло его чудесное спасение, что он решил поселиться на этом месте и спасать путников, оказавшихся в беде. Многие, из тех, кого он спас, последовали его примеру. Так здесь вырос город, названый в честь его основателя.

Сарли мало изменился с тех пор, как Миртал был здесь последний раз. Проехав по знакомым с детства улицам, он остановился у дома своего учителя, мудреца Эдеклимена. Родителей Миртал не помнил. Его воспитал и всему обучил Эдеклимен. Миртал спешился и, привязав коня возле дома, постучал в крепкую дубовую дверь. Сердце забилось сильнее. А когда дверь открылась, оно даже пропустило один удар. Перед ним стоял высокий седовласый Эдеклимен, такой же, как и пять лет назад. Годы, казалось, обходили его стороной, устрашенные его мудростью.

– Миртал! – воскликнул Эдеклимен, обнимая своего ученика, – как же долго тебя не было!

– Как я рад вас видеть, учитель!

– Проходи, проходи. Ты же знаешь, что мой дом всегда был и будет твоим. Ну, дай на тебя посмотреть. Повзрослел, стал настоящим мужем … И в прямом, и в переносном смысле.

Они рассмеялись.

В доме Эдеклимена было три комнаты. В одной, небольшой и скромно обставленной, он принимал посетителей и занимался с учениками; во второй, где на многочисленных полках в идеальном порядке стояли сотни книг и шкатулок с редкими свитками, он сам постигал новые знания, а в третьей, самой просторной, где одна стена была увешаны всеми видами холодного оружия известного в Одане, он тренировался и отдыхал. Именно в третьей комнате он принимал своих друзей, сюда же он повел и Миртала. Тот хорошо помнил эту комнату, где усвоил свои самые важные уроки. В самой светлой ее части, перед окнами с видом на лес, располагались два удобных кресла и стоял столик с фруктами. В доме мудреца всегда было очень чисто и уютно. Здесь всегда царил порядок. Эдеклимен считал, что порядок в вещах способствует порядку в мыслях, как и развитие физическое способствует развитию умственному.

– Кстати, у меня появилось несколько древних свитков, там есть, над чем подумать, – сказал мудрец, когда они уже сидели в креслах. – Уверен, тебе будет интересно их прочитать, а мне – узнать твое мнение. Хотя я понимаю, что пришел ты не за этим.

– Вы, как всегда проницательны, учитель. Конечно, мне иногда очень не хватает наших занятий и исследований древних рукописей, но сейчас я вынужден думать о другом. Времени у меня не так много, поэтому я перейду сразу к делу. Все началось неделю назад, когда я случайно обнаружил, что мальчик стащил на кухне гриб…

И Миртал в подробностях рассказал все, что произошло за эти дни в имении, в Лимерисе, а также о приключении по дороге в Сарли. Эдеклимен весь обратился в слух, ни разу не перебил и не высказал ни одного замечания. Иногда он слегка потирал подбородок правой рукой, что было знаком глубокой задумчивости.

– Твоим самым разумным решением было взять ожерелье с собой, – сказал Эдеклимен, когда рассказ был закончен.

– А как маги об этом узнали, ведь я сделал вид, что оставляю его в своем домике?

– Я думаю, что им об этом сказал кто-то из имения, и где тебя искать тоже. Скорее всего тот, кто узнал, что ты его купил. Им трудно точно определить, где находится ожерелье, пользуясь только магией. А ты можешь мне его показать?

Миртал убрал фрукты, вытащил из потайного кармана туники белый платок и аккуратно развернул его на столе. Сапфировое ожерелье вновь предстало во всей своей красе, и вновь его охватило чувство радости. Заулыбался и Эдеклимен.

– Какое чудо! – воскликнул он. – Какое мастерство!

– Странно, что на Литину оно произвело совсем другое действие. Она оцепенела, будто скованная какой-то темной силой. Она так хотела посмотреть на него, готова была на все, побежала ночью в мой старый домик, пыталась сорвать замок голыми руками.

– Это не она, Миртал. Кто-то хотел посмотреть на ожерелье ее глазами. Другой человек. Вернее, маг. Оно действительно необычайно сильное, но его сила добрая, и лишить воли оно не может. Но здесь не все так просто. Без ее согласия у мага бы тоже ничего не получилось. В имении его не было, иначе вы бы почувствовали его присутствие. Когда рядом сильный маг, то очертания предметов теряют свою четкость. А на большом расстоянии подчинить себе волю человека можно лишь в том случае, если тот не сопротивляется. Значит, Литина сама передала себя в руки мага.

– Этого не может быть!

– Увы! Но если потом она себя нормально чувствовала, то ничего страшного не произошло. Тебе, Миртал, надо многое узнать и об ожерелье и о самих магах. Собственно поэтому, наверно, ты ко мне и приехал. Я никогда не рассказывал тебе о колдовстве. В Итерии оно преследуется, а мне не хотелось, чтобы у тебя были проблемы. Жрецы и царь считают его злом. Я сам думаю, что оно не несет ничего хорошего, но не все так однозначно. Оно может служить и добру, это лишь инструмент и все зависит от того, кто его использует. Однако, в отличие от всех других инструментов, оно воздействует на жаждущих власти и слабых духом людей, неизменно склоняя их на сторону зла.

Высшей, самой сильной формой колдовства является магия. Если с колдуном люди могут справиться, то перед магом они бессильны. Мага нельзя удержать в заточении – он легко пройдет сквозь стены, ему нельзя причинить вред обычным оружием и живет он очень долго, заставляя отступить саму смерть. Маг способен мгновенно перемещаться на любые расстояния или даже в иные миры, становится невидимым, уменьшать или увеличивать предметы, лишать людей воли. Но за все приходится платить и особенно за такие невероятные способности. Дело в том, что сильные заклинания нарушают равновесие стихий и вызывают изменения во внешности магов. У них что-то исчезает, а что-то появляется. Если эти изменения не остановить, то маги утрачивают человеческий облик. Поэтому они и скрывают свои лица под золотыми шлемами, а свои тела под длинными мантиями. Они слишком страшные, чтобы на них мог смотреть человек, слишком страшные, даже чтобы смотреть на свое отражение.

Первые маги сразу поняли, с какой опасностью столкнулись, и выяснили, что в нашем мире им может помочь сапфир. Этот камень, при определенных условиях, способен восстанавливать равновесие стихий. Причем, чтобы сапфир не потерял своих магических свойств, магам нельзя ни красть, ни покупать его, а только принимать в дар или как плату за работу. Но сам камень лишь замедлял изменения, его действие надо было усилить. И тогда, один из сильнейших магов Алтелан, в молодости золотых дел мастер, изготовил ожерелье, подобрав сапфиры таким образом, что они многократно усиливали друг друга. Ожерелье оказалось настолько сильным, что могло не только останавливать изменения, но и излечивать уже измененных магов. Оно позволяло творить любые заклинания, не нарушая связи между стихиями, без вреда для мага, а также служило защитой от любых магических воздействий. Носивший его маг был поистине всемогущ. Алтелан, понимая, что создал вещь необыкновенной силы, сделал так, что само ожерелье маги не могли ни купить, ни продать, ни украсть, а только подарить. Иначе оно теряло свои свойства, пока не возвращалось к законному владельцу. Сначала Алтелан носил его сам, а потом, решив навсегда уйти в высшие сферы, подарил магистру ордена магов.

– Но я же его купил! – воскликнул Миртал. – Значит, оно уже не действует?

– А разве ты маг? На людей это правило не распространяются. Они могут обращаться с ожерельем, как с обыкновенной драгоценностью. Если только человек не совершил ради него преступление, то ожерелье будет беречь его от заклинаний магов. Видишь ли, Алтелан не защитил ожерелье от людей, потому что никогда не думал, что оно может попасть к ним в руки.

– Как же это произошло?

– История эта больше похожа на легенду. Ее мало, кто знает, но, на твое счастье, я принадлежу к их числу. Однажды мне удалось спасти от преследований жрецов одного колдуна, а он, зная о моей тяге ко всему непознанному, рассказал и о магах, и о том, как они потеряли свое самое дорогое сокровище.

У магистра ордена, носившего ожерелье, которое, после ухода Алтелана, передавалось в дар от магистра к магистру, был большой друг, тоже маг. Дружили они много лет и, когда у них подросли дети, решили породниться. У магистра был сын, а у простого мага – дочь. Если родители делают выбор за детей в сердечных делах, то сложностей не избежать. Так было и на этот раз. Видя, что дети не питают друг к другу особых чувств, их отцы решили воспользоваться магией. Магистр совершил обряд и внушил своему сыну большую любовь к дочери его друга, а маг стал колебаться. Ему не хотелось связывать дочь чувством насильно, ведь навеянная магией любовь никогда не сравниться с настоящей. В конце концов, маг отказался и ничего не сделал. А сын магистра начал очень страдать от неразделенной любви. Но еще больше страдал его отец, знавший, что сам навлекший на него эти чары. А тут еще случилось так, что дочь мага полюбила сына брата магистра, а тот ответил ей взаимностью. Брат магистра был обычным человеком, но богатым и знатным, с большими связями при дворе. И вот тогда магистр решил, что маг его предал, магический обряд провел, но выбрал для дочери удачную мирскую партию, презрев своего друга. Большая дружба превратилась в великую ненависть. К тому же большинство магов выступило против магистра, считая, что он нарушил древний кодекс чести, не признававший любовной магии. Чувствуя себя преданным всеми, магистр ушел из ордена, забрав ожерелье с собой. Он перестал пользоваться магией и жил как обычный человек. Сколько маги не искали, какие бы заклинания не использовали, но не нашли ни его, ни ожерелье. Скорее всего, он уже умер. Их тела и лица начали меняться и многие из них уже не могли без ужаса смотреть на свое отражение. Они стали собирать сапфиры, пытаясь сделать новое ожерелье, но все их усилия оказались напрасными.

– Печальная история, – вздохнул Миртал. – А давно это было?

– Не знаю точно, может, десятки лет назад, – ответил Эдеклимен, глядя на ожерелье.

– Но теперь ожерелье они нашли…

– Да, они точно знают, где оно, и не остановятся ни перед чем, чтобы снова завладеть им. Тебе очень повезло при твоей первой встрече с магом. Ты, на удивление, правильно себя повел. Ожерелье тебе, конечно, помогло, но ты выдержал страх, а смех, вообще, лучшая защита от колдовства. В следующий раз на такой легкий исход не рассчитывай. Если они соберутся вместе, ты не устоишь. Советую тебе с ними договориться.

– Ожерелье мне самому нужно, чтобы выяснить, кто стоит за двумя покушениями.

– Я все время думаю об этом, Миртал. Ты мне рассказал, что когда покупал ожерелье, оно было завернуто в какую-то странную черную ткань. Так вот, это кланкус, абсолютно черный материал, не пропускающий магические потоки. Завернутая в него магическая вещь как бы исчезает из нашего мира и не появляется ни в одном другом. Поэтому маги и не могли найти ожерелье. Как только ожерелье освободили от кланкуса, маги поняли, что оно находится в нашем мире. Если его снова положить в кланкус, то оно снова для них исчезнет. По-моему, его хозяин и не думал с ним надолго расставаться. Он обязательно захочет его вернуть. И это не маг.

– Я подарю его Литине …

– И навлечешь на нее смертельную опасность. Если вдруг человек, подаривший ожерелье умирает, то все права на него переходят к прежнему владельцу. Мне кажется, что до тебя им владел обычный человек, который не хочет, чтобы оно утратило свою силу и уверен, что способен его вернуть. Если он или его подручные убьют нынешнего владельца, тебя или Литину, то, хотя для него оно будет бесполезно, он сможет подарить его магам без утраты магических свойств. Ведь он им законно владел до возможных убийств или кражи. А маги сделают для него все, чтобы вновь получить ожерелье. Тогда он сможет расправиться с вами и отдать ожерелье магам с большой выгодой для себя. Ты знаешь, Миртал, мне кажется, что это может быть сын магистра. Только ему магистр мог подарить ожерелье.

– Что же мне делать? – спросил Миртал. В глазах его читалось отчаяние.

– Думать. И договариваться с магами, – твердо сказал Эдеклимен. – Мне вообще кажется, что тебя используют, как пытаются использовать и Ксерна. Все, что ты делаешь, пока часть какого-то другого плана. Не твоего. Ты обыграешь противника, если не будешь действовать так, как он хочет, и сможешь обернуть его же козни против него самого. Он считает, что, отдав тебе ожерелье, выиграл, напустив на тебя магов. Сделай так, чтобы обладание ожерельем было твоим преимуществом. И мой тебе совет, Литине его не дари.

– Учитель, а что значат эти странные цветки, в форме которых выполнены связки между камнями в ожерелье?

– Это не цветки, Миртал. Это магические письмена. Не дай бог их увидит Верховный жрец. Он большой знаток магических символов и такой же ревностный гонитель магов. Если при дворе узнают, что у вас есть что-то магическое или вы связаны с магами, то Ксерну не сносить головы.

– Спасибо, Эдеклимен. Думаю, что я узнал все, что мне нужно.

– Хочешь, я устрою тебе встречу с магом. Уверен, она пройдет совершенно по-другому. Ничего плохого сделать тебе он не сможет. А испугать тебя уже не удастся.

– Хорошо, я готов. Где?

– Давай на том же самом месте, где была и первая встреча. Место уединенное, да и тебе будет легче.

– Согласен. И не буду спрашивать, как ты разговариваешь с магами, – усмехнувшись, сказал Миртал.

– А я и не скажу, – рассмеялся Эдеклимен.

– Мне пора.

Миртал завернул ожерелье в платок и, спрятав его в карман туники, встал.

– Да, хотя мне и не хочется так быстро с тобой прощаться, но тебе надо спешить, – сказал Эдеклимен, провожая своего ученика. – Помни, если поступок человека кажется тебе нелогичным, это значит, что твое предположение о его цели неверно. Измени свое предположение и в свете новой цели его логика будет очевидна.

Тепло простившись с учителем, Миртал сел в седло и отправился в обратный путь.

Обратный путь всегда кажется короче. То ли из-за того, что дорога уже хорошо известна, то ли из-за того, что человек стремиться домой быстрее, чем в чужие края. Сейчас, уезжая из Сарли, Миртал отчетливо понял, что едет домой; в Сарли осталось его прошлое, а его настоящий дом в имении Ксерна.

Эдеклимен, великий мудрец, даже увидевшись с Мирталом через столько лет, поступил как учитель: он провел для него урок. Подробно описал условие задачи, уточнил вопрос, предложил метод решения, но решать задачу предоставил своему ученику. Было похоже на обычное домашнее задание. Только оценки будут необычными: за верное решение – жизнь, а за неверное – смерть.

Миртал любил верховую езду. Ему всегда хорошо думалось в седле. А сейчас ему было, о чем подумать. Если в ходе решения задачи наступает путаница или замешательство, то надо начинать с самого начала. Итак, первая попытка отравления. Предполагаемая цель убийцы – отравить Литину, чтобы повлиять на Ксерна. Для этого была задумана достаточно сложная операция: в город под предлогом какой-то покупки заманили трех охранников; подослали бывшего охранника имения, чтобы подменить грибы, предварительно отравив его, так как возможность для него выбраться из имения незамеченным была крайне мала; на кухне был еще один агент врага – помощник повара Флерин, который должен был сообщить о том, удалась ли попытка отравления. И если бы Миртал случайно не поймал Гина, то у них все могло бы получиться. В этом месте своих рассуждений Миртал, вспомнив наставления учителя, задал себе странный вопрос: а если бы он не обнаружил, что грибы ядовитые? Ответ у него получился тоже странный: завтракала семья Ксерна поздно и, учитывая, что в имении начались поиски чужака, труп его нашли бы до завтрака. Вместе с трупом нашли бы мешок с грибами. Тогда нетрудно было бы предположить подмену и выявить ядовитые грибы в соусе. План бы сорвался. Он вообще слишком сложный. Если у врага свой человек на кухне, почему он сам не подменил грибы? Зачем нужен был лжеохранник? Если бы его не было, тогда эту попытку отравления могли списать на случайность, уж очень необычным был выбор яда. Это ведь нелогично. А если предположить, что цель – не отравление. Какая же тогда? Например, заставить Ксерна подозревать какого-то придворного. Запутать следы перед второй попыткой. На кого все указывает? Кто мог заманить охранников в город, предложив выгодную покупку? У кого работал отравленный лжеохранник? Кто дал рекомендации Флерину, пользуясь своей дружбой с Такрином? Ответ на все эти вопросы был один: купец Аян. Значит, хотели, чтобы он попал под подозрение.

Теперь можно рассмотреть и вторую попытку. Еще более сложную. Надо было сделать так, чтобы Миртал купил ожерелье. Обыграли все красиво, не поспоришь. Смущало только две вещи. Зачем купец, продававший драгоценности, назвал свое имя? Почему он так изменил свое поведение в конце и слишком быстро уехал, как будто специально хотел возбудить подозрение? И опять, с кем связан Польтин? С купцом Аяном.

Многое начало становиться на свои места. С учетом новой цели все действия выглядели вполне логично. Во всем должны были заподозрить купца. Скорее всего, на Совете Аян, недовольный торговым договором с Таккией, будет выступать за войну. В этом случае лучшего подозреваемого и не найти. Очень ловко. Кто же на самом деле плетет эти сети?

Размышления Миртала прервал конь, вдруг остановившийся как раз на месте его предыдущего ночлега. Хотя это было необычно, Миртал уже ничему не удивлялся. Он догадывался, что без магической силы тут не обошлось. Хорошо, теперь он готов к встрече с магом. Так случилось, что, как и в первый раз, Миртал приехал сюда, когда начинали сгущаться сумерки. Позаботившись о своем верном Соколе, разведя костер, он сел поближе к огню и стал ждать.

– Здравствуйте, Миртал, – раздался приятный голос совсем рядом, справа от него.

Миртал вздрогнул и посмотрел на своего гостя. Его контуры, как, впрочем, и всего вокруг, были немного расплывчатыми. Возле него стоял высокий худой человек. Подобно первому магу, которого видел Миртал, он был одет в темную мантию, а голову его закрывал золотой шлем. Но в прорезях шлема не было видно никаких клыков или наростов, хотя и глаз тоже. Трудно было вообразить более закрытый шлем.

Миртал ответил на приветствие и пригласил мага сесть к костру. Он с облегчением заметил, что с ногами мага все было в порядке.

– Если не возражаете, я расположусь рядом. Между нами не должно быть огня, – проговорил маг, опускаясь на землю. – Разрешите представиться, Гран, магистр ордена магов. Во-первых, хотел бы смиренно извиниться за поведение одного из членов нашего ордена, который уже имел честь беседовать с вами. Он был очень груб. Такого больше не повториться. Не в оправдание, а как объяснение причин его поступка, могу лишь сказать, что он пользовался магией чаще, а, значит, без ожерелья, страдает больше, чем остальные.

– Хорошо, я принимаю ваши извинения. Возможно, добром у вас получиться добиться больше, чем силой, – примирительно ответил Миртал. – Для меня главное узнать, кто стоит за покушениями на дочь Ксерна. Если вы мне назовете его имя, то я подарю вам ожерелье.

– Не буду скрывать, что знаю, кто это. Но открыть его имя не могу. Дело в том, что я связан клятвой и пока этот человек не совершит предательства, от меня его имя вам не узнать.

– Вы не нарушите клятвы даже ради ожерелья?

– Если я ее нарушу, даже ожерелье мне не поможет. У меня есть другое предложение. Вы умный человек, Миртал, и уже понимаете, что исход всей этой истории решится на Совете царя Аркарна. Так вот, если этот человек во время совета совершит предательство, я все расскажу и заберу его из вашего мира.

– А взамен вы хотите, чтобы я подарил вам ожерелье?

– Да. Если вы это сделаете, то потом всегда сможете рассчитывать на нашу помощь. Просто произнесите вслух мое имя, и я приду.

– Хорошо, я согласен. Только вы должны знать, что все в имении будут думать, что я подарил ожерелье Литине, но на самом деле сделаю ей другой подарок. Наш враг не знает, что я снял нанесенный им на ожерелье яд, и будет считать, что Литина скоро умрет.

– Если враг в это поверит, то тут же постарается убить вас, Миртал. Чтобы он смог забрать ожерелье, не лишив его магических свойств, вы оба должны быть мертвы. Вам нужно будет продержаться день до Совета.

– Я не боюсь. Мы проверили всех людей в имении и, к тому же, начальник охраны – профессиональный телохранитель и мой большой друг.

– Этого мало. Все предусмотреть сложно. И маги не смогут вас защитить, пока у вас ожерелье. Но я вам тут кое-что принес, – сказал Гран и протянул Мирталу непонятно откуда взявшийся одноручный меч в ножнах.

Миртал вынул меч из ножен и осмотрел клинок. С виду меч был самым заурядным, даже не из таккийской стали, хотя и с удобной рукоятью и великолепно сбалансированным.

– Спасибо, конечно, – поблагодарил магистра Миртал, – но у нас в имении много хороших мечей…

– Не таких, уверяю вас. Это меч-сокрушитель, ему не может противостоять ни одно оружие, он проходит сквозь любой меч, пробивает любую кольчугу и для этого не надо прикладывать особой силы. Любой противник будет повержен с одного удара. Вы мне не верите?

В ответ Миртал лишь усмехнулся.

– У вас есть оружие? – спросил маг.

Миртал кивнул и вытащил из-за пояса длинный таккийский кинжал. Маг взял меч и, едва взмахнув им, ударил посередине кинжала, словно парируя выпад противника. Произошло невероятное. Меч рассек сделанный из многослойной стали кинжал, как сухую деревяшку. Совершенно потрясенный Миртал посмотрел на обрубок кинжала, а потом на лезвие меча, ожидая увидеть на нем серьезную зазубрину. Но лезвие было в идеальном состоянии, как будто его только что наточили.

– Ну как, впечатляет, – спросил Гран, и в его голосе почувствовалась усмешка. – Но это еще не все. У меня для вас есть и кольчуга, которую не пробивает даже ваша любимая таккийская сталь.

С этими словами магистр дал Мирталу тонкую кольчугу, тоже довольно обычного вида. К ней Миртал отнесся уже серьезнее. Он аккуратно взял ее и хотел положить в седельную сумку, но Гран его остановил.

– Нет, наденьте ее и не снимайте, пока ваш враг не исчезнет из этого мира.

Миртал не стал спорить и надел ее на тунику.

– Запомните, вы должны позвать меня, когда совершиться предательство.

Сказав это, магистр исчез, и все вокруг снова приобрело обычную четкость.

Спал Миртал беспокойно и снова в путь отправился на рассвете. Это был особый день. День рождения Литины. Надо было спешить домой. Сокол, оправдывая свое прозвище, не скакал, летел над степью. В это время Мирталу хотелось думать только о празднике для любимой, но такой роскоши он позволить себе не мог. Свою задачу пока он не решил. Он не знал, кто стоит за попытками отравления. И выяснить он это должен сам. Здесь ему не помогут даже маги.

Единственное, что он понял, так это то, что хотят подставить купца Аяна. Значит, это не он, хотя для тайной службы доказательств его вины было бы предостаточно. Кто же тогда? Очевидно тот, кто хочет войны, против которой выступает Ксерн. Военные? Верховный жрец Ольдерин? А если это сам Этнар предложил Сагарну подарить отцу меч с сапфиром, камнем магов, и магическими письменами, чтобы потом на Совете изобличить Ксерна как пособника колдунов? Слишком много «если». Надо поговорить с Сагарном. Не может быть, чтобы он хотел смерти своей сестре, а значит, его тоже используют.

Миртал перебирал один вариант за другим, но чувствовал, что никак не приближается к своей цели. «А если подойти к этому с другой стороны?» – вдруг подумал он. – «Если попытаться выяснить, кто может быть сыном прежнего магистра? Пойти по следу ожерелья? Постараться все-таки узнать, почему так странно вела себя Литина?» Решить задачу пока не получалось. Надо было знать больше.

После нескольких часов скачки вдалеке показались стены имения. Подъехав ближе, он увидел, что южные ворота закрыты. На башнях, по обеим сторонам ворот, дежурили часовые. Миртал немного придержал тоже спешащего домой Сокола и помахал им рукой. Ворота начали открываться. Массивные железные створки открывались бесшумно. Это была гордость Миртала. Недаром он не пожалел деньги на масло красного ореха, которым были смазаны петли всех ворот и дверей в имении.

За воротами Миртал спешился, но не успел он передать поводья коня подбежавшему охраннику, как услышал нежный и бесконечно любимый голос.

– Миртал! – крикнула Литина и бросилась в его объятия.

Как сладок был первый поцелуй после разлуки! Они обнялись, словно соединившись в единое целое, и долго так стояли, не в силах сказать ни слова, нив силах оторваться друг от друга. Казалось, что время перестало для них существовать.

– С Днем рождения, любимая, – поздравил свою жену Миртал, когда они снова могли говорить, и протянул ей полученное от Сальдина кольцо, которое специально взял с собой, рассчитывая подарить его Литине сразу при встрече.

Бриллиант в виде сердца засверкал всеми цветами радуги. Литина вскрикнула от неожиданности и, тут же надев кольцо на палец, снова обняла мужа.

– Это самый лучший подарок на свете! – громко зашептала она ему в самое ухо.

Миртал, убедившись, что охранники заняты своим делом, и никто на них не смотрит, тоже начал шептать своей жене, только гораздо тише.

– Радость моя! Слушай меня внимательно, это очень важно. Ты сейчас должна сделать в точности все, что я тебе скажу. Переверни кольцо пальцем вниз, чтобы пока его никто не видел. Ожерелье я тебе подарить не могу, объясню все потом. Но ты сделай вид, что я тебе подарил именно ожерелье и иди к себе в комнату будто бы для того, чтобы его примерять. И больше из комнаты своей не выходи. Помнишь, что я тебе говорил? Притворимся, что на тебя подействовал яд, и ты заснула. К окнам не подходи, все время оставайся в глубине комнаты. У дверей мы поставим охрану. Позже я к тебе приду. Умоляю, сделай так, как я прошу. От этого зависят наши жизни!

– Хорошо, любимый, буду тебя ждать, а пока снова передаю тебе бразды правления! – прошептала в ответ Литина и, накинув на него плащ управляющего, очень быстро пошла, почти побежала к дворцу.

Миртал с облегчением вздохнул. Он боялся, что жена заупрямится и потребует объяснений, на которые совсем не было времени. Теперь надо было поговорить с Бентой.

Начальник охраны был искренне рад увидеть своего друга. От него Миртал узнал, что в попытке отравления подозревали купца Аяна. В его виновности не сомневался ни он, ни Ксерн, который сейчас находился в имении. Было решено передать все собранные доказательства начальнику тайной службы и потребовать незамедлительного ареста купца. Сбежавшего помощника повара Флерина нашли в городе мертвым без видимых травм. Скорее всего, его тоже отравили. При нем была крупная сумма денег в кошельке со знаком торгового дома Аяна. Само по себе это не могло рассматриваться, как доказательство вины купца – такие кошельки носили многие люди, но вместе с другими уликами это деталь приобретала особое значение. Трех пропавших охранников до сих пор не нашли. В имении никаких происшествий не было. В домик Миртала никто даже не пытался проникнуть. Бента недавно говорил с парнем, охранявшим эту лачугу. Миртал попросил Бенту поставить охрану у двери в покои Литины, напротив ее окон снаружи дворца и на крыше. Когда Бента ушел, Миртал начал искать Гина. У него было мало времени, но с мальчиком надо было поговорить для очистки совести.

Мальчика он увидел возле дворца. Гин подметал аллею перед боковым входом, а вернее просто перебрасывал лежавшие там листья с одной стороны на другую. После такой «уборки» аллея казалась в еще большем беспорядке, чем была раньше. «Ну что с ним делать?» – возмущенно подумал Миртал, но вслух он сказал другое:

– А где тут агент тайной службы?

– Я здесь! Я здесь! – закричал мальчик и, бросив метлу посреди аллеи, подбежал к управляющему.

– Докладывай, смелый агент, никто ли не подходил к моему домику? – спросил Миртал, положив мальчику руку на плечо и уводя его с аллеи на тропинку.

– Подходил, а вернее подходила.

Миртал опешил.

– Кто?

– Госпожа.

– Литина?

– Нет, старая госпожа, Сильфа. Было так интересно! Она поговорила с охранником, тот куда-то ушел, а потом пришли два человека с какими-то железными штуками и стали возиться в замке. Ну, открыть замок у них не получилось и они ушли. Я хотел сказать Бенте, но вы мне велели никому не говорить…

– Ты молодец, что ничего не сказал, продолжай.

– Ну так вот. Потом эти ушли и пришли два больших охранника. Они просто сняли дверь с петель. Так ловко! А потом в ваш домик зашла старая госпожа. Была она там долго. Потом вышла очень рассерженная.

– А дальше что было?

– Эти двое снова поставили дверь на место. Вот здорово! Замок не открыли, а в дом вошли!

– И все?

– И все. Пришел тот охранник, который там раньше стоял и уже не уходил.

– Молодец, Гин! – похвалил его Миртал. – Я иду за ножиком.

– Ура! – подпрыгнул от счастья мальчик.

– Только ты смотри, никому ничего не рассказывай!

– Могила! – сказал Гин, приложив руку к губам, и побежал на аллею, где еще энергичнее принялся разбрасывать листья.

Миртал же на некоторое время остался на тропинке. Ему было о чем подумать. Такого он не ожидал. Причем здесь Сильфа? А может тогда ночью Литина побежала к его лачуге по просьбе матери? Но зачем? Как они могут быть связаны с магами? А если Сильфа … все это делает ради отца? Ведь Ксерн и Этнар двоюродные братья! Может быть вся легенда об ожерелье про них! Тогда Этнар – сын прежнего магистра и владелец ожерелья! Значит, за всем стоит именно он!

Выйдя из аллеи, Миртал направился в кузницу. Надо было рассчитаться с Гином за верную службу. Кто бы мог подумать? Этот непутевый мальчишка снова его спасает!

Теперь пора было поговорить с Ксерном. Но подходя к главному входу во дворец, Миртал увидел идущего ему навстречу Сагарна.

– Сагарн! – сказал Миртал, приветствуя его, – как же мне повезло, что я тебя встретил!

Сагарн остановился в недоумении. Он всегда хорошо относился к Мирталу, но они никогда не были особенно близки. Не стали они ближе и тогда, когда Миртал вошел в семью, женившись на его сестре, Литине. Сагарн предпочитал держаться на некотором расстоянии, и Миртал не старался с ним сблизиться. Поэтому его удивил внезапный порыв управляющего.

– Я тебя умоляю, Сагарн, ответь мне честно на два вопроса. От этого зависит наша жизнь. Кто твой самый большой друг при дворе? И кто тебя надоумил подарить отцу такой замечательный меч?

Сагарн посмотрел на Миртала в полном изумлении, но сразу понял, что тот говорит серьезно, и ответил на оба его вопроса, назвав одно лишь имя. Миртал на мгновение замер, однако ему удалось быстро овладеть собой. Теперь он все знал.

– Спасибо тебе, – искренне сказал он и, пожав руку Сагарну, прошел во дворец.

Ксерн находился в своих покоях и был в прекрасном расположении духа.

– Заходи, заходи, мой верный управляющий, – пригласил он Миртала. – Ну, как поездка? Отдохнуть от нас удалось? А мы вот тут не отдыхали! И, похоже, вычислили злодея. Им оказался купец Аян. А, кто бы мог подумать? Я собираюсь послать человека к начальнику тайной службы.

– Это не Аян, я уверен – сказал Миртал, поклонившись.

– Откуда такая уверенность? Все улики против него.

– Я уверен, потому что точно знаю, кто отравитель.

Сидевший до этого Ксерн даже встал от удивления. Улыбка исчезла с его лица.

– И кто же это по-твоему? Все, кто замешан в попытке отравления, связаны с Аяном. И у него есть мотив: он недоволен новым торговым договором с Таккией. Поэтому нужно развязать войну, а для того, чтобы я не мешал – отравить меня.

– Купца подставили. Именно для этого и была совершена первая попытка отравления. Даже если бы я случайно не увидел ядовитый гриб, она все равно бы сорвалась. И с самого начала целью были не вы, а Литина; вы же знаете, как она любит грибной соус.

– Первая попытка? А что, была вторая?

– Да. Подстроили так, что я купил в подарок Литине смазанное ядом ожерелье. Яд вызывает у человека сон, от которого его невозможно пробудить. Смерть наступает не сразу, как и в случае с грибом пестрая погань. Какое-то время родные еще питают тщетную надежду на то, что он очнется. Такой яд выбран не случайно. Как только убийца узнает, что Литина без сознания, от вас потребуют выступить на Совете царя за войну, а взамен предложат разбудить вашу дочь. Яд я убрал и, вообще, ожерелье Литине дарить не собираюсь, но, чтобы обличить нашего врага, надо притвориться, что его план сработал.

– Кто же это чудовище? – грозно спросил Ксерн.

– Сейчас я не скажу вам его имя. Вы мне не поверите, а доказательств против него у меня нет.

– Что ты предлагаешь?

– Литина уже в своих покоях. Я выставил охрану везде, даже на крыше. К ней, кроме родных, никого пускать нельзя. Мы должны сделать вид, что очень обеспокоены ее здоровьем. Надо предупредить всех приглашенных, что Литина плохо себя чувствует и праздник отменяется. Как только враг узнает, что его план сработал, вы получите послание.

– Послание? Как?

– Не знаю. Знаю одно. Обличить врага мы сможем только во время Совета, когда он поймет, что его основной план срывается. Этот человек очень предусмотрителен. У него всегда есть запасной план. На нем мы его и поймаем.

– А меч, который ты просил меня спрятать и никому не показывать тоже имеет к этому отношение?

– Да. Это и есть его запасной план.

– Значит и моего сына…

– Да. Сагарна тоже использовали, чтобы передать обличающую вещь, которую вы всегда будете носить с собой. Помните искусный узор под сапфиром в рукояти, напоминающий цветки?

– Помню. Очень красиво.

– Так вот, это не цветки, а магические письмена. Если на Совете их увидит знающий человек, то вас обвинят в связи с колдунами, или еще хуже, с магами. На ожерелье такие письмена тоже есть.

– Так здесь и маги замешаны?

– Именно. На Совете сделайте так, чтобы были видны ножны меча, но не рукоять. Чтобы враг раньше времени не узнал, что меч вы подменили.

– А может прямо сейчас поехать к начальнику тайной службы и все рассказать?

– Но у нас нет никаких доказательств! Скорее есть и все они указывают либо на Аяна, либо на то, что мы связаны с магами. С кем вам стоит поговорить, так это с царем Аркарном. Пусть он не удивляется ничему, что будет происходить на Совете, и ничего не предпринимает. Мы должны сделать так, чтобы враг сам себя выдал. Если вы все-таки выступите против войны, враг с помощью меча, вернее магических знаков на его рукояти, обвинит вас в связи с магами и, таким образом вообще лишит права голоса, а вместе с вами и тех, кто вас поддерживает. Нам надо вынудить его действовать и воспользоваться запасным планом. Только в этом случае он проявит себя. Царь должен нам помочь, потому что главная цель нашего врага не Литина и даже не вы, а сам Аркарн. Вас используют для того, чтобы сбросить царя и ввергнуть Итерию в пламя войны. Кстати, вы узнали мнения других членов Совета?

– К сожалению, мне это не удалось. Аяна я не застал, Верховный жрец Ольдерин молиться в новом храме, начальник тайной службы Стакен был занят и не принял меня.

– Тогда сегодня же вам надо поговорить с Аркарном.

– Надо, но не сегодня, а прямо перед Советом. Я сам во все это верю с трудом. Аркарн, конечно, мне очень доверяет, но если у него будет время, то он начнет сомневаться. А такой возможности давать ему нельзя. Его надо вынудить быстро принять решение.

– И еще, мы с Сагарном должны быть на Совете, и сделать надо так, чтобы нас никто не узнал.

– А больше ты ничего не хочешь? – возмутился Ксерн.

– Если у нас все получится, то мы сохраним Аркарну трон и мир в Итерии, – спокойно сказал Миртал.

Ксерн задумался.

– Ну, хорошо, – помолчав, сказал он. – Я все сделаю. Но если до вечера, я не получу от отравителя никакого послания, то не буду беспокоить царя из-за твоих фантазий.

– Получите, я в этом уверен.

– Ладно, Миртал, можешь идти. Больше никуда не уезжай и позови мне Бенту.

Спустя час за ворота выехали гонцы от Ксерна, чтобы предупредить гостей, о том, что пир в честь дня рождения Литины отменяется, так как она себя плохо чувствует. У Миртала не было сомнений в своей правоте. Он не знал как, но был уверен, что враг себя проявит. Он даже успокоился. В имение никого не пускали, Литина была под надежной охраной. Никто чужой не смог бы даже подойти к воротам. Миртал чувствовал себя глупо, нося тесноватую кольчугу и меч-сокрушитель в совершенно безопасном имении. «Надо все это снять и оставить в домике», – подумал он и пошел к своей лачуге.

Когда он уже хотел сворачивать на тропинку, в дальнем конце аллеи он увидел трех человек в черных туниках и штанах. Они быстро приближались. Во все черное одевались только воины ночной стражи, но их казармы располагались на окраине имения, и днем возле дворца они никогда не показывались. Это было странно. «Может, что-то случилось», – пронеслось в голове Миртала, и в этот момент справа сзади он явственно услышал звук спущенной тетивы. Потом еще один. Больше Миртал не думал. На это просто не было времени.

Мгновенно отклонившись влево, он обернулся и перехватил стрелу у самого сердца. Вторая, пролетев мимо, вонзилась в дерево. Миртал бросился под защиту деревьев, чтобы укрыться от лучника. В этот момент его настигли трое ночных стражников. Обнажив мечи, они бросились на него по всем правилам боя: один спереди и двое с флангов. Миртал неплохо владел мечом, но против мастеров фехтования из ночной стражи у него не было никаких шансов. Максимум, что он мог, так это парировать один удар. Выхватив меч-сокрушитель, подаренный ему магом, Миртал сделал выпад, пытаясь достать противника справа, который подобрался к нему ближе всех. Ночной стражник не захотел отскакивать, а легко парировал удар Миртала своим мечом, надеясь ответным ударом положить конец бою. В этом была его роковая ошибка. Невзрачный меч Миртала, не встречая почти никакого сопротивления, разрезал меч стражника как ивовый прут и глубоко полоснул его по горлу. Стражник упал на колени, тщетно пытаясь остановить потоки крови, рвущиеся из раны. Миртал не ожидал, что меч не остановится и тоже упал, потеряв равновесие и едва не выпустив меч-сокрушитель из рук. Это могло быть его последним падением, если бы два других стражника, тоже не ожидавшие такого исхода, на какой-то миг не застыли от удивления. Овладев собой, они снова яростно набросились на Миртала. Однако их промедления было достаточно, чтобы Миртал вскочил с земли и подготовился отразить атаку. Он понял, что фехтовать мечом-сокрушителем, надо было не так, как обычным мечом. Не стоило вкладывать силу в удар меча, перемещая корпус. Удар должен был быть легким, без напряжения.

Два стражника подбежали к Мирталу почти одновременно. Он понял, что времени на второй взмах у него уже не будет. Поэтому, став в стойку, которой его обучил Эдеклимен, Миртал размахнулся и нанес удар справа налево, будто срезая траву. Меч-сокрушитель не подвел и на этот раз: он прошел сквозь выставленный против него меч ближнего стражника и его туловище, разрубив его на две части; оставил глубокий разрез в груди второго стражника и отрубил ему руку с мечом чуть выше кисти, когда тот пытался вонзить свой меч в управляющего. Мирталу же показалось, что он просто взмахнул мечом, разрезав воздух, только звук был другой. Все вокруг залила кровь.

Еще не успев отойти от боя на мечах, Миртал вдруг ощутил три сильных толчка в спину. Он мгновенно обернулся. На земле лежали три стрелы со сплющенными наконечниками. Вдруг он услышал крики и звуки летящих стрел, но далеко от себя. А потом с дерева упало что-то тяжелое. Еще крики. К нему бежал Бента и охранники всего имения.

– Как ты, цел? – спросил, подбежав к нему, запыхавшийся начальник охраны.

– Все нормально. Ты подоспел вовремя.

– Кто бы мог подумать! Предатели в ночной страже! А ведь только ее мы и не проверяли! – сетовал Бента. – Но ты кровожаден, друг мой, – добавил он, оглядывая залитую кровью землю и разрубленные тела стражников. – Я и представить себе не мог, что ты умеешь так драться!

– Послушай, Бента, надо кое-что сделать прямо сейчас, – серьезно сказал Миртал.

– Говори, все будет сделано в точности.

– Никто за пределами имения не должен знать, что я остался жив. Беспокоюсь я не только о себе, поверь мне, ставки гораздо выше, чем моя жизнь. Значит, сегодня из имения не должен выехать ни один человек. Ксерн поедет на Совет завтра. Более того, если кто-то захочет поехать в город сегодня, приведи этого человека ко мне.

– Хорошо.

– Надо разобраться с ночной стражей.

– Туда пошел Ксерн со своей личной охраной. Он разберется.

– Спасибо тебе, Бента.

– Это тебе спасибо, Миртал, что ты не пострадал в этой схватке. Я бы этого себе никогда не простил.

Они пожали друг другу руки, и начальник охраны ушел отдавать распоряжения.

В конце дня, когда в природе все замерло в ожидании смены светил, Миртал наконец завершил свои дела и шел во дворец проведать жену, которая провела весь день в вынужденном заточении. Уже возле самого входа его догнал Бента. В руках начальник охраны нес грязный свороченный плащ.

– Есть новости, – сказал он Мирталу, сбавляя шаг. – Только что привезли тех трех охранников, что ушли в город. Оказывается, они напились в одном из кабаков Аяна, но что-то никак не могут протрезветь. До того, как передать их лекарю, мы их тщательно осмотрели и на внутренней стороне плаща одного из них обнаружили надпись. Мне сразу доложили. О ней пока знаю только я и два воина из личной охраны Ксерна. После предательства ночной стражи все самые важные задания выполняют только они. Сейчас я иду показать плащ Ксерну. Ты со мной?

– Конечно.

Друзья вместе направились в покои Ксерна. В это время хозяин имения готовил речь на Совете и сначала был недоволен, что его прервали. Однако, узнав о цели прихода Бенты, он тут же освободил стол и прямо на нем разложил поношенный плащ охранника, внутренней стороной наверх. На ней каким-то белым раствором было написано: «Если ты не поддержишь военных, твоя дочь умрет».

– Бента, можешь идти, и никому ни звука, а ты, Миртал, задержись, – хмуро сказал Ксерн.

Когда Бента ушел лицо Ксерна смягчилось и он стал говорить свободно.

– Хитро написано. Послание я получил, а враг себя не выдал. Так можно подумать, что Литину пытался отравить кто-то из военных. Ну что ж, Миртал, ты оказался прав. Сделаю все, как договорились. На Совете я твердо выступлю против войны. Тогда либо враг будет действовать открыто и попытается меня уличить в колдовстве с помощью меча, либо промолчит и смириться с поражением. Последнее хуже. Будем надеяться, что нам поможет его неуемная жажда власти, и он себя раскроет.

– А вы уже придумали, как проведете меня на Совет? – озабоченно спросил Миртал у своего тестя.

Ксерн лишь улыбнулся в ответ.

На следующий день рано утром из имения выехал Ксерн со своей личной охраной. Все воины были в полном боевом облачении: высокий шлем, закрывавший лицо так, что были видны только глаза, зеленый с белой каймой плащ поверх стальной кольчуги, закрытые кожаные сандалии. На поясе, вместо обычного широкого серпообразного меча, висел более тонкий и прямой меч из лучшей таккийской стали, в правой руке – длинное копье, за спиной – щит-острошип. Наместник царя в Западной провинции держал путь в столицу провинции город Лимерис на созываемый царем Совет. Ксерн намеренно выехал гораздо раньше, чем было нужно, так как хотел перед Советом поговорить с Аркарном один на один. Этот разговор мог был очень важен. Высказанное вчера его зятем предположение об интриге было очень запутанным, но правдоподобным. К тому же, оно объясняло те странности, которые возникали, если считать виновным Аяна. Но поверит ли Ксерну царь? Да они были дружны, и Аркарн был разумным человеком, но иногда мог и не согласиться с другом. А если он принимал решение, то переубедить его было невозможно.

В город приехали, когда рынок только начинал просыпаться. Ксерн повел свой небольшой отряд прямо через Площадь Совета к Дворцу Согласия, красивому трехэтажному зданию. Снаружи дворец охранялся воинами царя. Значит, Аркарн уже был здесь. Оставив своих людей снаружи, Ксерн вошел внутрь и не допускающим возражений тоном потребовал провести его к царю. Его требование было тотчас исполнено. О влиянии Ксерна при дворе, известно было во всей Итерии, тем более, что Совет царь решил созвать именно в его провинции.

Вскоре к людям Ксерна вышел начальник личной охраны царя и приказал двум из них, тем, что стояли прямо перед входом, следовать за ним. Остальные должны были расположиться в казармах слева от дворца, вместе с охранниками других высших сановников Итерии. Два выбранных воина спешились и с оружием вошли во дворец вслед за начальником охраны. Они прошли в небольшую комнату, где стояли два солдата охраны царя. Начальник охраны приказал им поменяться оружием, шлемами и плащами, а потом провел людей Ксерна, уже в темно-синих плащах и массивных шлемах с белыми перьями, на третий этаж в просторный Зал Собраний, где должен был состояться Совет. Воинов поставили внутри зала охранять одну из многочисленных дверей.

В зале все было готово к Совету. На большом прямоугольном столе из итерийского дуба, одной из самых ценных пород дерева в Итерии, стояли золотые блюда с фруктами и фигурные кувшины с напитками. Вокруг стола были расставлены позолоченные стулья, а во главе – установлен малый трон, массивный позолоченный стул с очень высокой спинкой и резными подлокотниками, окончания которых были выполнены в форме львиных голов.

Вскоре в зал стали заходить высшие сановники Итерии. Сначала пришли военные: стратег, начальник конницы и командир передовой пентармы. Пентарма была самым крупным военным подразделением армии Итерии и насчитывала двенадцать с половиной тысяч человек. Они сели рядом и тут же стали что-то обсуждать вполголоса. Потом пришел купец Аян, редко показывающийся на людях, но неизменный участник любых собраний, где решались торговые вопросы. Свои дела он предпочитал вести в тиши комнат своих многочисленных домов. Он считался самым богатым и влиятельным купцом Итерии, а некоторые говорили, что и всего Одана. Вида он был самого невзрачного: толстый коротышка с двойным подбородком, обвисшими щеками и маленькими глазками. Однако его коммерческая хватка вошла в народные поговорки: «хитер как Аян – воду продаст, вино купит, еще и прибыль слупит» или «у него карман как у Аяна – монету положит, две возьмет». Потом пришел начальник тайной службы Стакен, лысый и худощавый, с Верховным жрецом Ольдерином, высоким полноватым человеком с красивым лицом и изысканными манерами. После них, в окружении наместников в провинциях Итерии в зал вошел Ксерн. Он был самым старшим из них, и все наместники относились к нему с большим уважением. За ними пришел Хранитель ключей Этнар. Последним в зал вошел сам царь Итерии Аркарн, высокий широкоплечий красавец с литыми мускулами. На нем был красный царский плащ и золотая корона, скорее напоминающая венец. Решительность и непоколебимая воля чувствовались в каждом движении, в каждом взгляде царя. Если он принимал решение, то спорить с ним было бесполезно. Стоявшие в дверях солдаты стукнули копьями в пол. Все придворные встали, почтительно склонив головы. Жестом царь позволил им сесть, но сам остался стоять. Совет начался.

– Сыны Итерии! Мои верные подданные! – громко сказал Аркарн, обводя взглядом всех, сидевших за столом. – Я созвал вас на совет, чтобы вы помогли мне принять важное решение. Как мне стало известно, на нашу приграничную деревню подло напали таккийские воины, убили десятки мирных людей, сожгли их дома и скрылись в Таккии. По другому донесению, в таккийских лесах, возле нашей границы, собирается сильное войско с целью вторгнуться в благословенную Итерию. У нас есть два пути. Первый, перейти границу и ударить сейчас, пока они не успели подтянуть главные силы; в Северной провинции у нас стоят три пентармы, а наша доблестная конница может быть на границе с Таккией уже через два дня; мы можем разбить врага на его территории пока преимущество на нашей стороне. Но в этом случае будет выглядеть так, как будто вторжение начали именно мы. Второй путь. Отправить послов в Таккию с требованием объяснений и постараться заключить военный союз с Акватонией. Мы потеряем время на переговоры, но заручимся поддержкой влиятельного союзника. Тогда Таккия либо вообще не нападет, либо вынуждена будет сражаться с двумя армиями. Я спрашиваю у вас: какой же путь нам выбрать? Внезапного удара или переговоров? Говорите и пусть вашими устами говорит мудрость Эао, Повелителя сущего!

Царь замолчал, сел на трон и посмотрел на стратега Таэрта. Если обсуждался военный вопрос, то первое слово всегда было за ним. Стратег встал.

– Великий царь! За свою жизнь я много раз убеждался в верности высказывания: если враг у порога, бей первым, не жди, пока он вломиться в твой дом. Наш дом – Итерия! И у порога враг. Нельзя давать ему возможности собрать силы. Если мы промедлим, то нам все равно придется воевать, но в более тяжелых условиях. Поэтому я за внезапный удар. Однако у меня есть одна оговорка. Внезапный удар будет правильным только в том случае, если Таккия действительно собирает войско. Никто из моих лазутчиков этого не обнаружил. Если царь верит донесениям, то надо бить первым и до тех пор, пока противник не будет уничтожен. Я за внезапный удар!

Таэрт поклонился и сел. Внезапный удар безоговорочно поддержали начальник конницы и командир передовой пентармы, который попросил царя отправить его в бой сразу после совета. Стакен был более уклончивым, но в целесообразности войны усомнился. По сложившейся традиции следующим должен был говорить Ксерн и другие наместники. Однако царь вдруг перевел взгляд на Аяна. Купца это удивило, но торговля научила его всегда быть готовым к неожиданностям. Он встал, ненамного возвышаясь над головами сидящих людей.

– Государь! Я никогда не питал большой любви к Таккии. И мне не нравится последний торговый договор, который мы с ними заключили. Хотя я не военный, я хорошо понимаю, насколько с военной точки зрения прав Таэрт. Но я знаю и другое: наша главная цель – это процветание Итерии, а процветание без мира невозможно. И если есть шанс сохранить мир, не поддаваясь врагу, то мы должны его использовать. Нам обязательно надо договориться с Акватонией и направить посланников в Таккию. Никто из таккийских купцов, с которыми я веду дела, ничего не знает о намерении Такии на нас напасть. А что, если мы ошибаемся? Я за переговоры!

Речь купца многих удивила. Большинство членов Совета считало, что он поддержит войну. После купца Аркарн посмотрел на Наместника в Западной провинции. Вставая, Ксерн мысленно возносил благодарность небу, что его дочь здорова и ему не надо выбирать между долгом и жизнью близкого человека. Ведь другие наместники обычно всегда поддерживали Ксерна. Он также понимал, что если бы не Миртал, то сейчас у него было бы другое настроение. Сдерживая свою радость и нахмурив брови, чтобы не спугнуть врага, он обратился к царю.

– Великий царь! Мое сердце радуется, что у нас доблестные воины. Только благодаря им нас страшатся захватчики, и мы можем жить в мире и процветании. Да, нам необходимо вовремя отразить удар, но и сами превращаться в захватчиков мы не должны. Таэрт мудро усомнился в верности полученных вами донесений. Я же не сомневаюсь, я уверен, что они ложны. Поэтому предлагаю срочно отправить посланника в Таккию и постараться договориться с Акватонией. А если Таккия не хочет на нас нападать? Тогда кто-то жаждет втянуть нас в ненужную войну. Вот это наш истинный враг, причем он опаснее любой Таккии, потому что находится среди нас. Я за переговоры!

Во время речи Ксерна начальник тайной службы даже наклонился вперед, словно боясь пропустить хоть слово. Когда Ксерн замолчал, Стакен сразу посмотрел на царя, но тот, заметив его взгляд, чуть заметно покачал головой, делая знак не вмешиваться.

Наступило молчание. После Ксерна всегда высказывались другие наместники, потом Этнар и, в заключении, Ольдерин, который, по долгу Верховного жреца, всегда стремящегося обеспечить мир и согласие, должен был попытаться либо примирить стороны, предложив компромиссное решение, либо поддержать одну из них. Но сейчас, все зависело от мнения наместников. Если все они поддержат Ксерна, то, учитывая и сомнения стратега и уклончивый ответ Стакена, чаша весов может окончательно склониться в пользу мира. Если кто-то хотел изменить ход Совета, то действовать надо было немедленно, до того, как наместники начнут говорить, чтобы постараться привлечь их на другую сторону. За столом сидел человек, которого очень удивила и расстроила речь Ксерна. Однако он не отчаялся, у него всегда был готов запасной план, и у него хватало дерзости претворить его в жизнь. Он, кого еще недавно на другом совете называли Итом, мог бояться темного подземелья, но никогда не боялся прервать на совете любого придворного и даже царя. Это была его стихия, и здесь он всегда действовал смело.

– Волею Эао, Повелителя сущего, и с позволения Великого царя я хотел бы согласиться с Ксерном, – прервал молчание Верховный жрец Ольдерин. Он встал и, поклонившись царю, продолжил. – У нас действительно отважные воины, которые не боятся напасть на врага в его логове, прикрываясь сомнениями в правдивости донесений. Именно они думают, как упрочить мир и спасти тысячи жизней, победив врага, пока он слаб. Ксерн прав и в другом. За этим столом действительно враг страшнее десятка армий. Он погубил уже много царств. И имя ему – трусость!

При этих словах, вздох удивления пронесся по залу, а Ксерн вскочил, схватившись за меч, но Аркарн грозным взглядом остановил его. Пользуясь замешательством, Ольдерин продолжал.

– Вы видите, как Ксерн схватился за меч. С позволения Великого царя, пусть начальник тайной службы принесет этот меч и покажет его царю. Я докажу, что трусость заставила Ксерна совершить еще более тяжкий грех: продаться таккийцам и вступить в сговор с магами!

Если до этого момента придворные сидели тихо, то сейчас зал взорвался их возгласами. Одни возмущались дерзостью Ольдерина, другие требовали, чтобы Ксерн отдал свой меч. Но Аркарн поднял руку и снова воцарилась тишина.

– Стакен, принеси мне меч Ксерна, – спокойно сказал царь.

Начальник тайной службы подошел к Ксерну и тот без сопротивления отдал ему меч. Аркарн взял его из рук Стакена и внимательно осмотрел ножны, клинок и рукоять, но не обнаружив ничего подозрительного, протянул его Ольдерину.

– Ничего странного я не вижу. А почему ты думаешь, что он магический? – спросил царь.

Ольдерин взял меч и сразу принялся осматривать рукоять. Трудно представить себе большее изумление, чем отразилось на лице Верховного жреца.

– Это не он, это не он! – вырвалось у него.

И тут произошло немыслимое. Один из солдат личной охраны царя, отбросив копье в сторону и сняв шлем, сделал несколько шагов к царю и преклонил перед ним колено.

– Великий царь! Позволь мне сказать! – обратился он к Аркарну.

Царь кивнул. Солдат поднялся и теперь обратился ко всем придворным.

– Вы все меня знаете. Я Сагарн, сын Ксерна и младший советник царя. Верховный жрец Ольдерин предал меня и моего отца. Клянусь Великим и Единым Богом Эао, Повелителем сущего, что он убедил меня подарить отцу меч с магическими знаками и сапфиром на рукояти, который я принял из его рук. Когда мы узнали, что странный узор под камнем, венчающим рукоять, является, на самом деле, магическими письменами, мы тотчас сбили рукоять и уничтожили письмена.

– Но это не единственное преступление Ольдерина! – вдруг раздался голос солдата, стоявшего раньше с Сагарном. Этот второй солдат в точности повторил недавние действия Сагарна: отбросил копье, снял шлем и преклонил колено. Все замерли, Аркарн сделал знак охране не вмешиваться.

– Я Миртал, управляющий имением Ксерна и муж его дочери. Ольдерин обманом подстроил так, что в подарок я купил своей жене ожерелье, смазанное ядом. По его плану, моя жена должна была заснуть, а Ксерн, за снадобье, что помогло бы ей проснуться, должен был убедить вас начать войну. Яд я обнаружил и убрал, но само ожерелье оказалось непростым. Это ожерелье Ордена магов, которое у них давно забрали и которое они тщетно пытались вернуть. Сейчас, на ваших глазах, я верну его магам, чтобы они не тревожили наш мир и докажу свои обвинения против Ольдерина. Ничего не бойтесь.

Сказав это, Миртал достал сапфировое ожерелье и крикнул:

– Гран!

В зале появилась какая-то дымка, очертания предметов утратили привычную четкость и рядом с Мирталом возник человек в золотом шлеме и длинной темной мантии с беловатым отливом. Раздались возгласы придворных, но царь поднял руку, и снова наступила тишина. Однако продолжалась она недолго. В разных местах большого зала, на виду у придворных и царя, прямо из воздуха стали появляться и другие люди в золотых шлемах и темных мантиях: высокие и низкие, полные и худые, многие с уродливыми наростами, которые не могли скрыть шлемы. Гран пришел не один. Вместе с ним перед царем предстали все маги ордена. Многие придворные вскочили со своих мест, беспомощно оглядываясь по сторонам. Маги были повсюду.

– Не бойтесь! – громко сказал магистр ордена. – Мы пришли с миром и уйдем с миром.

– Готовы ли вы все рассказать? – спросил Миртал.

– Да, предательство свершилось, клятвой мы больше не связаны.

– Говорите.

– Великий царь! – обратился к Аркарну магистр, – Среди твоих придворных есть тот, кто замышляет лишить тебя власти, и не только тебя, но и других правителей. Этот человек заключил тайный договор с ближайшими советниками правителей, чтобы, вынудив тебя развязать напрасную войну, организовать против Итерии союз других стран Одана. В награду, соседние страны получат провинции Итерии, а дальние – ее казну. Но это только первая часть его плана. Он хочет создать для управления этого союза высший совет, которому будет подчинен весь Одан, а сам стать главой совета. Его главная цель – стать безраздельным правителем всего Одана. А достичь ее он хочет благодаря войне. Таккия не готовит на вас нападение, и не таккийские воины сожгли приграничную деревню. Это сделали наемники по указанию вашего придворного, – Гран на мгновение остановился. Все замерли. – Верховного жреца Ольдерина!

Придворные снова начали шуметь, и даже поднятая рука Аркарна не могла заставить их замолчать. Тишина установилась только тогда, когда руку поднял магистр. Теперь он обратился к Мирталу.

– Я выполнил твое условие?

Миртал кивнул и, протягивая ожерелье магистру, сказал:

– Перед богом Эао, Повелителем сущего, перед царем Аркарном и придворными Итерии, я, Миртал, законно купивший это ожерелье за свои деньги, передаю его в дар Магистру Ордена магов, Грану, на благо всему ордену.

Гран поклонился и взял ожерелье.

– Я требую суда! – вдруг раздался голос Ольдерина. – Это заговор! Вы должны доказать мою вину.

– Суд будет, но не здесь, – сказал Гран. – Ты сам знаешь, что тогда в подземелье, я поклялся забрать с собой того, кто окажется предателем.

– Но я же не предал никого, кто там был! – завопил Ольдерин.

– Нет. Ты предал Ксерна, устроив так, что ему подарили меч, с помощью которого ты хотел его обличить. Тебе известно, что маги не могут нарушить клятву. Мне было сказано: покарать того, кто окажется предателем, а кого должен предать этот человек не уточнялось. Предателем же оказался ты.

Гран поклонился Мирталу, а потом обратился к Аркарну.

– Великий царь! Это правда, что колдовство может быть злым, но может быть и добрым. Ты должен знать, что Орден магов никогда не причинит зла ни тебе, ни Итерии. Прощай!

С этими словами Магистр и все маги исчезли, дымка рассеялась, но еще какое-то время был слышен жуткий крик Ольдерина, которого больше никто никогда не видел.

Сразу после этого Аркарн закрыл Совет, решив нанести визит в Акватонию и Таккию и рассказать правителям этих стран о заговоре их советников. Все стали расходиться. Миртал тоже направился к выходу из зала, когда вдруг ощутил на плече чью-то руку. Это был Этнар.

– Надо поговорить, – шепнул он.

Миртал кивнул и Этнар повел его на второй этаж в маленькую комнатку, всю заваленную какими-то схемами и картами.

– Я хотел поговорить с тобой об этом ожерелье, – начал Этнар. – Мне кажется, что ты догадался… Ну, обо мне и…

– Да. Хотя не сразу, – улыбнулся Миртал. – Историю об ожерелье и его пропаже рассказал мне мой учитель, мудрец Эдеклимен. Потом, узнав, что Сильфа приказала выломать дверь в мою лачугу, я понял: как и ее дочь до этого, она хотела увидеть ожерелье. Больше в моем домике для нее ничего ценного не было. Значит, дочь бегала ночью в домик по просьбе матери. На такие отчаянные действия Сильфа могла пойти только ради очень близкого человека, например, отца. Она никогда о нем не рассказывала. Это понятно, ведь получается, что ее отец – маг. Потом я вспомнил, что вы с Ксерном двоюродные братья, точно как в легенде. И меня осенило. Ваш отец, это бывший Магистр Ордена, забравший ожерелье, а отец Сильфы – нынешний Магистр Гран.

– Вы, наверное, стали подозревать меня …

– Подозревал, не скрою. Даже мой учитель сказал, что это может быть сын прежнего Магистра. Тот, скорее всего, перед смертью подарил ожерелье сыну, раз оно не досталось магам. Главным для меня был ответ Сагарна на вопрос о том, кто предложил ему подарить Ксерну меч с сапфиром и магическими письменами. Я догадался, что это запасной план нашего врага. Это и вывело меня на Ольдерина.

– Понимаешь, Миртал, когда я впервые увидел меч, то сразу узнал этот узор под сапфиром. Я никогда не изучал магические знаки, но в книгах отца видел их довольно часто. Я заподозрил неладное и осторожно попросил Ксерна пока никому меч не показывать. Он даже рассердился. Подарок сына значил для него очень много.

– Вот почему Ксерн так легко согласился это сделать, когда я попросил его об этом! – воскликнул Миртал. – Он услышал одно и то же от двух разных людей. Если бы не вы, Этнар, Ксерн бы никогда не послушал меня и меч бы не заменил.

– Возможно. Когда на Совете Ольдерин обвинил Ксерна в колдовстве, я незаметно вытащил кинжал, чтобы убить Верховного жреца, но тут мимо меня прошел Стакен с мечом и я увидел, что ни сапфира, ни магических знаков на рукояти нет. Ксерн меня послушался, и я решил не вмешиваться.

– И правильно, что не вмешались, Этнар. Убийство Ольдерина вызвало бы раскол среди придворных. Его надо было изобличить при всех членах Совета.

– Ты должен знать, Миртал, что я пойду на все ради Ксерна, с которым дружу с детства, и его родных. Это моя семья, самые близкие мне люди. Они не виноваты в том, что мне пришлось пережить.

– А почему ожерелье не досталось вам?

– После того, как мой отец совершил обряд и внушил мне любовь к Сильфе, а она не разделила моих чувств, я очень страдал, но, видя как мучаюсь я, мой отец страдал еще больше, потому что сам навлек на меня эти страдания, а исправить ничего не мог. К тому же, он обиделся на магов, за то, что они стали его осуждать. Из-за этой обиды он и ушел, забрав с собой ожерелье. Какое-то время он хотел подарить его мне, но я наотрез отказался. Я смотреть на это ожерелье не мог, ведь оно дало силу обряду. Убеждал отца вернуть ожерелье магам. Но он и слушать не хотел. А потом, боясь, что, если ожерелье все-таки достанется мне, то я сам отдам его магам, решил подарить его тому, кто всю свою жизнь боролся с колдовством – Верховному жрецу. Кто же мог ожидать, что он затеет собственную игру, пожертвовав этим подарком?

– Дело в том, Этнар, что он и не думал расставаться с ожерельем. По его замыслу, я его покупаю, дарю Литине, Литина умирает от яда, а меня убивают наши же ночные стражники. Я едва смог отбиться от них вчера. На меня напали три мечника и лучник. Оказывается, они ходили молиться в новый храм Эао. Верховный жрец убедил их, что я колдун и что, убивая меня, они спасают семью Ксерна. А если бы я и Литина умерли, тогда Ольдерин снова стал бы законным обладателем ожерелья и смог бы передать его Ордену, сохранив его свойства и с большой выгодой для себя. Думаю, что и на это у него был свой план. Даже представить страшно, что Ольдерин запросил бы у магов в обмен на ожерелье.

Некоторое время они сидели молча, а потом Миртал вдруг спросил:

– Вы все еще любите Сильфу?

– Уже нет. Понимаешь, когда отец подарил ожерелье Ольдерину, у меня все прошло, как будто ничего и не было. Навеянная колдовством любовь не настоящая, шрамов не оставляет. Только воспоминания.

– Почему же вы у нас так редко бываете? Боитесь, что чувство к Сильфе вернется?

Этнар задумчиво кивнул.

– Боюсь.

– Не бойтесь. Это никогда не вернется. Тем более что ожерелья в нашем мире уже нет. Приезжайте к нам почаще. Мы вам всегда рады.

– Хорошо, только ты учти, Миртал, что об этой истории знают лишь маги и несколько колдунов в Одане, а о том, что она обо мне и Сильфе, кроме тебя и магов, не знает никто, даже Ксерн.

– Никто и не узнает.

– Спасибо тебе. Ты очень умен, Миртал. Я думаю, что сегодня сам царь оценил это в полной мере, не говоря уже о Ксерне. Перед тобой скоро откроются новые возможности. Пользуйся ими разумно. И ты всегда можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны. Помни, мы одна семья.

– Для меня это великое счастье, – с чувством сказал Миртал и крепко пожал руку Этнара.

Когда Миртал выходил из Дворца Согласия, его кто-то окликнул. Он обернулся и увидел царя. Миртал тут же поклонился, но Аркарн жестом дал понять, что не хочет церемоний.

– Сегодня вы оказали неоценимую услугу не только Ксерну, – сказал царь. – Вы сорвали заговор против меня. С этих пор знайте, что я вам всецело доверяю, в моем дворце вы всегда будете желанным гостем. И если у вас есть какое-то дело ко мне или просьба, я буду рад выслушать и помочь в любое время. Я знаю, что вы часто вспоминаете своего учителя и стараетесь следовать его наставлениям. В этом мы очень похожи. Мой учитель всегда говорил, что быть благодарным – это одна из высших добродетелей. И я стараюсь быть добродетельным человеком. Также, в знак моей признательности, вам в имение привезут небольшое вознаграждение. Мне известно, что у вас в последнее время было много расходов. Еще раз спасибо, Миртал, и до скорой встречи.

– Рад служить вам, государь, – поклонился Миртал.

Аркарн улыбнулся и прошел в восточное крыло дворца.

Возле входа Миртал встретил Ксерна и Сагарна. Они о чем-то оживленно беседовали.

– Вы еще остаетесь? – спросил он.

– Да, нам надо многое обсудить с царем, пока он в Лимерисе, – ответил Ксерн.

– Тогда я домой.

Миртал махнул им рукой на прощанье и быстрым шагом пошел к тому месту, где был привязан его верный конь. Отец с сыном переглянулись. Обычно Миртал говорил, что едет «в имение».

Однако домой Миртал направился не сразу. Он заехал на рынок к Сальдину и купил у него небольшую красную коробочку. Потом, нигде не задерживаясь и погоняя и так спешащего Сокола, поскакал прямо в имение. Через ворота Миртал проехал на полном скаку, очень удивив охранников, едва успевших открыть их, чтобы он в них не врезался. Подбежавшему Бенте он крикнул, что все в порядке, и, вздымая брызги гравия на главной аллее, где ездили только шагом, продолжил свой путь к дворцу. У входа Миртал резко осадил коня, спрыгнул и, чуть не упав и не выронив красную коробочку, бросился в покои Литины. Одним движением руки отпустив стражу, он вбежал к жене.

– Свободна! – воскликнул Миртал, раскрывая объятия.

Обрадованная Литина бросилась к мужу.

– Как я соскучилась! – все время повторяла она, целуя его.

– Все, хорошо, Ксерн и Сагарн остались в городе, им надо поговорить с царем, а ты можешь теперь ходить, где угодно, делать, что хочешь. Опасности больше нет!

– А кто тебе сказал, что я хочу куда-то уходить, когда ты здесь? – лукаво улыбнулась Литина.

– Ну, что ж, тогда у меня для тебя есть подарок.

С этими словами Миртал дал ей красную коробочку.

– Ура! – захлопала в ладоши Литина, – джагалийские финики, мои любимые!

– А ты, моя любимая!

Литина обвила его шею руками.

– Расскажешь, как все прошло?

– Конечно. Но у меня к тебе одна просьба. Когда в следующий раз будешь говорить с дедушкой Граном, передавай от меня привет, и скажи, что я буду рад видеть его, как только он вернет себе свой настоящий облик.

В глазах Литины Миртал увидел отчаяние.

– Не волнуйся милая, – поспешил успокоить ее Миртал, – Ксерн ни о чем не узнает. Никто не будет ничего знать кроме нас. Только я хочу, чтобы между нами больше не было никаких тайн.

Миртал внимательно посмотрел на жену. Она улыбнулась.

– Теперь, тайн не будет! – прошептала Литина и увлекла мужа вглубь комнаты.

Content

Алексей Даркелов
Сапфировое ожерелье