usser

Unknown

«Грешник»

Лаура Леоне

книга вне серий

название: «Fallen From Grace»/ «Грешник»

автор: Laura Leone/Лаура Леоне

переводчик: Александра Журавлева

редактор: Алина Подчасова

оформление: Наталия Павлова, Александра Журавлева

перевод выполнен для группы: http://vk.com/beautiful_translation

Копирование бузе ссылки на людей, которые работают над книгой – ЗАПРЕЩЕНО!

уважайте чужой труд, пожалуйста!

Содержание

Отзывы о книге

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Аннотация

При попытке спасти свою карьеру, Сара Даймонд сближается со своим соседом, Райаном Кинсмор. Обаятельный молодой мужчина с очаровательной внешностью, Райан ведет таинственную двойную жизнь, которую становится все сложнее скрывать от Сары, по мере того, как развиваются их отношения.

Отзывы о книге

«Грешник» - это удивительная, эмоциональная книга, в которой есть над, чем подумать ... Благодаря талантливой Леоне появился поистине провокационный, реалистичный, нежный и незабываемый рассказ."

— Романтичные Времена

«В этом реальном, неприукрашенном, иногда жестоком, и захватывающем рассказе Леоне раскрывает нелицеприятную сторону общества, в которой завязывается нетрадиционный роман между двумя несчастными людьми, которые считают, что любовь и уважение, может вырасти из дружбы, и что все начинания действительно возможны для тех, кто с решимостью и мужеством берется за их воплощение в жизнь».

— Буклист

«...Стремительная, захватывающая книга... В «Грешнике» чтобы понять нелицеприятную сторону жизни можно найти как необычную близость, так и дерзость, а в конце — послание надежды и искупления».

— Романтичный Читатель

«Лаура Леоне описывает фантазии каждой женщины о настоящих мужчинах, согревающих в холодную зимнюю ночь».

— Патриция Райс, Нью-Йорк Таймс, автор бестселлера «Женщина МакКлауда».

«Увлекательный, страстный и эмоциональный роман Лауры Леоне не отпускает читателей вплоть до самой последней страницы. Эта необычная история любви, рассказанная со свежестью и аутентичностью, придает новое значение термину «замученного героя» и освещает целительную силу любви».

— Заслуженный автор, Сьюзан Вингс

«Лаура Леоне создала интересную и эмоционально захватывающую историю любви, которая резонирует на многих уровнях».

— AllAboutRomance.com

«Ново и привлекательно, Лаура Леоне сделала это снова! Она — одна из немногих в моем списке, кого непременно стоит прочитать, и «Грешник» является ее лучшей книгой на данный момент».

— Кэтлин Игл, автор бестселлера «Однажды на свадьбе»

«... мощный рассказ для самоанализа ... эта книга является находкой...»

— LoveRomances.Com

Пролог

Во второй половине дня солнечный свет струился сквозь окна, и женщина, пораженная его страстью, выгнулась на кровати под его руками. Ее руки неуверенно ложились на его голые плечи, в то время как она хотела от него чего-то большего.

Он плавно опустил голову, чтобы поцеловать оба ее соска, затем взял один в рот и начал посасывать: сначала нежно, потом сильнее, когда она запустила свои руки в его волосы.

— Ммм… — Он стонал, безмолвно восхваляя ее, а затем погладил своими руками... и повернул голову, чтобы осторожно взглянуть на часы на тумбочке.

У них оставалось около двадцати минут.

Ей требовалось больше времени на прелюдии, чем он ожидал, учитывая, что она уделила этому уже почти час времени. Так как это был их первый раз вместе, он не был уверен, как много времени ему потребуется, чтобы довести ее до кульминации, не говоря уже о том, как надолго она захочет, чтобы он остался после этого. А так как он должен был уйти к четырем часам... он решил поторопиться, но при этом не показать ей этого.

Он быстро покусывал ее грудь, стараясь не быть при этом грубым. Когда она беспокойно задвигалась, он просунул руку между ее ног и начал гладить.

Черт.

Она не была готова, как он надеялся.

Нервы, несомненно. С женщинами очень часто так бывает в первый раз, даже если они делали это раньше с кем-то другим, и чувствуют себя уверенными в том, во что они ввязались.

Он был достаточно опытным, чтобы знать, что лучше всего сделать меньше, чем слишком много. Он позволил своей руке двигаться дальше по ее еще едва влажной плоти и просто нажать основанием ладони, оказывая слегка чувствительное, постоянное давление. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

О, да, — подумал он, изучая то, что там увидел. — Нервы.

Он провел губами по ее губам, лениво лаская ее.

Дай ей контроль. Дай ей власть ... И надейся, что она сможет включиться в игру, как только расслабится.

— Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя? — прошептал он, покусывая ее губы.

— Э-э…

— Я не должен, — пробормотал он, прижимая основание своей ладони к ее плоти. — Не в этот раз, если ты до конца не уверена.

— Э-э, но ты, ммм ... — Она вздохнула и откинула голову назад, закрыв глаза.

Он целовал ее горло под подбородком, когда она сказала:

— Знаешь... Тяжело.

Он уперся своим возбужденным органом в ее бедро, давая понять, что в этом разговоре не было ничего необычного и страшного.

— Это не имеет значения.

При этом начав кружить своей ладонью на ее клиторе, слегка, еле шевеля ладонью.

Она сглотнула.

— Но ... ты этого хочешь?!

— Да, но я могу подождать до следующего раза. — Он поцеловал ее с мягкостью. — Это произойдет только тогда, когда ты сама захочешь. Когда ты будешь полностью уверена.

Их взгляды опять встретились.

Ах...

В ее взгляде было видно некоторое облегчение, мышцы на лице расслабились.

— Тогда, может быть… — прошептала она, облизав губы.

— Ты хочешь подождать? — кивнул он, спрашивая так, чтобы она поняла, что она сказала это.

— Да, — теперь и она кивнула. — Я, э-э, хочу подождать.

Он мог бы сказать, что это ее удивило. Не только потому, что у нее был выбор, но и потому, что этот выбор она сделала сама.

— Тогда мы подождем, — согласился он.

Едва заметная улыбка.

— Хорошо. — Теперь она заговорила, сдерживаясь от смеха. Напряжение уходило. — Я думала, что я ...

— Все, что ты хочешь. — Он поцеловал ее в плечо. — Это все, чего ты хотела. Все, что ты захочешь.

В пределах разумного, конечно. Если она захочет, чтобы он остался дольше — увы, не в этот раз.

— Я думаю… — Она снова кивнула и стала выглядеть немного более спокойно. Да, я так думаю. Все, что я хочу.

Он опустил голову, чтобы его дыхание обжигало ей ухо, и прошептал:

— Но ты хочешь прийти еще раз, не так ли?

Она тяжело вздохнула и что-то невнятно пробормотала, соглашаясь, так как он уже более уверенно ласкал ее между бедер.

Опыт, а также хорошие манеры, научили его, что мозг является самым важным половым органом женщины, и поэтому он обратил свое внимание именно на него, чтобы двигаться дальше.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал двигать там своей рукой, не так ли? — Прошептал он, едва касаясь своими губами ее уха.

— Гм...

— Потому что я этого хочу, — заверил ее он. — Я хочу, чтобы твои ноги были широко расставлены… — Он раздвинул их шире, как можно дальше друг от друга. — И я хочу, чтобы ты была влажной…

— Мммм…

— Хочу, чтобы ты прижалась ко мне, — теперь он исследовал ее своими пальцами, чувствуя, как напрягается ее тело, по мере его проникновений, — мокрая ... сладкая ... горячая ...

— Да, — стонала она, начиная получать от этого все больше удовольствия.

— Как тебе ощущения?

— Это чувствуется... хорошо.

— А так?

— О! — Она возбужденно вздохнула.

Хорошо, уже ближе.

— Это то, что ты хочешь? — пробормотал он.

Она опустила голову на подушку.

— Еще? — спросил он.

— Еще, да, еще.

Она начала двигать бедрами в ответ на его ласки, и сильнее хватать его за левое плечо, сжав простыню другой рукой. Она не смотрела на него, когда начала стонать от удовольствия и теряться в своих ощущениях.

Он нашептывал ей что-то, но не задавал больше вопросов. Не сейчас. Он не хотел отвлекать ее, чтобы не нарушить ее настрой, потому что у него оставалось не больше десяти минут. Так что теперь он просто бормотал эротические глупости, стимулируя этим ее разум и тело, восхваляя ее женственность, ее красоту, ее отзывчивость.

Ей сейчас этого было вполне достаточно. Она закричала, выгнулась на кровати навстречу его руке... и, наконец, рухнула, тяжело дыша.

Он обнимал ее в течение нескольких минут, подождал, пока она не открыла глаза, чтобы посмотреть на него, а затем приступил к завершающим ласкам. Многократные оргазмы не для сегодня. Не с тремя оставшимися минутами.

— Как ты себя чувствуешь? — пробормотал он, убирая взъерошенные волосы с ее лица.

Она выглядела одновременно удовлетворенной и настороженной.

— Я чувствую, как будто... мы только что занимались любовью.

Самое то.

— Этим мы и занимались. — Он нежно поцеловал ее и провел кончиками пальцев по ее животу.

— Я не ожидала ... Я имею в виду, я не думала, что ... Я думала.

— Тише, — он поцеловал ее в уголок глаза. — Это то, чего ты хотела.

Она кивнула.

— Все, чего я хочу.

У нее не было пластических операций, насколько он мог судить. Она выглядела так от природы, за исключением ее крашеных волос. Он прижался к ее шее, догадываясь, что она была почти на пятнадцать лет старше.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Да. — Она вдруг улыбнулась. Она выглядела красивой. — Я имею в виду... Да! Я чувствую… — Она засмеялась и больше ничего не сказала.

— Я должен идти, — прошептал он.

— Да? — Но она выглядела так, будто сказала это больше с облечением, чем с сожалением.

Он не был удивлен тем, что она хотела побыть наедине с собой после всего случившегося. Может, ей было необходимо позвонить подруге и рассказать все в деталях, или, возможно, она наберет горячую ванну и побалует себя одиночеством. Может быть, она просто пролежит в кровати еще час и мысленно повторит все, что произошло. Что бы она ни сделала, ей было необходимо, чтобы он дал ей время побыть одной.

Он встал с кровати, умылся в безликой, но элегантной ванной комнате, а затем вернулся в спальню и начал одеваться. Одевался медленно, позволяя ей изучать его тело, но она была слишком возбуждена, чтобы смотреть на него, несмотря на ее очевидное любопытство. Она наблюдала, как он натягивал свои штаны на выпуклость в трусах.

— Ты... ты будешь в порядке? — спросила она.

— Не беспокойся об этом, — ободряюще улыбнулся ей он.

Когда был готов, он вернулся к кровати и слегка поцеловал ее.

— Я надеюсь, что увижу тебя снова. — Он погладил ее руку в нежном прощании, затем повернулся и направился к двери.

Когда его рука была уже на ручке, она сказала:

— Кевин, подожди.

Он обернулся. Она неловко поднялась с кровати, закутываясь в простынь, не позволяя ему смотреть на нее, хотя она смотрела на него, пока он одевался.

Прижав простынь к груди, она прошептала.

— Я не думаю, что сильно задумывалась, пока ты не сказал... ты знаешь... что мы не должны…

— Я знаю.

— И я ценю… — Она нервно рассмеялась, а потом сказала более нормальным голосом. — Ты действительно очень добр, не так ли?

Он покачал головой.

— Ты не должна… Я не имею в виду... Ну, не конкретно… Я имею в виду ... в целом. Ты это сделала ... — Она пожала плечами. — Я... Я действительно наслаждался этим. В некотором смысле, даже больше, чем ожидал. Я доволен. — Он прикоснулся к ее щеке.

— Так что я, э-э ... Ну, конечно, я уже ... А может быть, ты не….

— Что? — спросил он.

Она вдруг подошла к комоду, вцепилась в сумочку и вытащила бумажник. Боясь взглянуть ему в глаза, она сказала:

— Я не хочу обидеть ... но ... — Она вытащила несколько банкнот из своего бумажника, сложив их вокруг своих пальцев, и протянула ему. — Этого достаточно?

Он усмехнулся.

— Конечно.

Он научился принимать чаевые с изящной легкостью: если ты сделал это в первый раз, то будешь чувствовать себя комфортно, делая это снова. Предпочтительно, чтобы каждый раз. Это деньги, которые ему никогда не приходилось делить с Кэтрин. И теперь, когда он знал, что эта женщина была из тех, кто дает чаевые, он был готов провести с ней достаточное количество времени, если это было необходимо; Кэтрин не будет платить ему за это, но до тех пор, пока клиент оплачивает все, он готов сотрудничать с превеликим удовольствием.

Он поцеловал ее руку, беря деньги, улыбнулся ей, сунул деньги в карман и сказал:

— Хороших выходных, Элис.

— Тебе тоже, Кевин, — ответила она.

После того, как дверь гостиничного номера закрылась за ним, он сунул руку в карман и снова вытащил деньги, чтобы пересчитать. Восемьдесят. Неплохо.

Он протянул руку за пазуху и нашел свой сотовый телефон. Он нажал автонабор и стал ждать ответа.

— Здравствуйте, — сказала Кэтрин.

— Это Кевин, — сказал он, идя по коридору к лифту. — Я только что закончил встречу с Ван Оффелен.

— Как все прошло? — Ее голос был, как всегда, четким и вежливым.

— Да, все хорошо. Ты можешь выделить два часа в следующий раз.

— Будет следующий раз?

— Я совершенно в этом уверен. — Он вошел в лифт, в котором уже было много людей, направляющихся на первый этаж.

— Хорошо. Подожди одну минуту. — Он услышал приглушенный голос кого-то другого, и ответ Кэтрин. Через некоторое время она вернулась к их разговору. — И ты думаешь, что она захочет более длительную встречу?

— Да.

— Хм. Недавно разведенные женщины, — сказала она задумчиво. — Всегда трудно сказать, станут ли они завсегдатаями или просто ищут чего-то, чтобы скрасить одиночество.

Он пожал плечами, чувствуя, что лифт останавливается.

— Я не думаю, что она уже знает.

— Она захочет именно тебя в следующий раз?

— Я ей понравился, — сказал он уклончиво, когда двери лифта открылись, и он быстро вышел на мраморный пол вестибюля.

— Это не то, о чем я спросила.

Вспомнив о том, что он находится в общественном месте, хотя никто не обращал на него внимания, он понизил голос, пересекая огромный вестибюль и направляясь по направлению к парадному выходу.

— Возможно. Я думаю, что она захочет того самого парня каждый раз. По крайней мере, на некоторое время.

— Какие-то пристрастия?

— Нет, — ответил он. — Она просто застенчивая и нервная. Возможность заниматься сексом с незнакомцем ее немного беспокоит. — В этом нет ничего необычного.

— Отлично. — Кэтрин сменила тему. — У меня есть уточнения по поводу сегодняшнего вечера. Тебя ждут в шесть тридцать.

Он посмотрел на часы.

— Где?

Она дала ему адрес на Русском Холме (прим. перев. — район Сан-Франциско, штат Калифорния, США). Запомнив адрес, он начал мысленно переставлять свою вторую половину дня, ведь встреча была запланирована раньше, чем он ожидал. Когда он вышел из гостиницы, внезапный порыв ветра с залива чуть не сбил его с ног.

— Боже!

— Кевин?

— Да, я здесь. — В Сан-Франциско был самый час пик, что накаляло обстановку на улицах до предела. Он не мог разобрать, что она ему говорила.

— Говори громче.

— Я сказала, что это формальная встреча.

— Смокинг?

— Да.

Он вздохнул с нескрываемым разочарованием, передавая свой жетон камердинеру, который ждал за дверями фойе.

Кэтрин спросила:

— Какие-то проблемы с этим?

— Нет. Проблем, нет, — его смокинг был в химчистке. Он должен забрать его, зайти домой, принять душ, переодеться, затем добраться до Русского Холма. Слишком много для оставшегося до встречи времени. — Что мне нужно делать?

— Сопровождать клиентку на политический благотворительный вечер. По ее собственным словам: отвратительная еда, ужасные развлечения, астрономические цены. — Кэтрин засмеялась. — Я никогда не пойму, почему люди занимаются политикой.

— Ужасно, разве не так? — сказал он. — По крайней мере, я хорошо отрабатываю твои астрономические цены.

Она проигнорировала его замечание. Она почти всегда игнорировала комментарии, как этот.

— Клиентка после встречи с тобой на вечере решит, хочет ли она, чтобы ты поехал с ней домой. Если она захочет, то сама об этом скажет. Но никакой инициативы от тебя она не хочет.

— Понял, — некоторые клиенты хотели жаркого любовника, а кто-то хотел презентабельного сопровождающего, который не давил бы сильно, за исключением поцелуя на ночь.

— Позвони мне завтра и дай знать, как все прошло, — сказала Кэтрин. — и я буду выставлять ей счет соответствующим образом.

Кэтрин не берет плату за секс, конечно; это было бы слишком грубо и откровенно незаконно, что может привести к разорению по очевидной глупости. Нет, Кэтрин будет брать деньги с клиента за время Кевина. А так как он хотел получить деньги за каждую отработанную им минуту, он, конечно, расскажет ей, расстался ли он с клиенткой после вечера, после непродолжительного секса или же после рассвета.

— Хорошо, я позвоню завтра. — Он повесил трубку, не попрощавшись, а затем вытащил пару долларов из своего кошелька, чтобы дать чаевые служащему, когда увидел свою подъезжающую Инфинити.

Отлично, подумал он. Ему необходимо было одеться в костюм обезьяны, выглядеть заинтересованным весь вечер на каком-то мучительно скучном мероприятии, и ждать решения клиентки, захочет ли она трахнуться с ним прежде, чем он сможет вернуться домой. Да, действительно, так много до конца дня.

Ну что ж. В этом и заключается работа жиголо. Прорвемся.

Глава 1

— Ты в своем уме? — спросила сестра у Сары.

— Это своего рода моральная поддержка, которую я действительно ценю в наших отношениях, — ответила ей Сара.

— Ты совсем рехнулась! Это не моральная поддержка, а просто безумие какое-то! — настаивала Мириам.

Сара оглядела свою новую квартиру.

— Разве тебе не нравится?

— Я не могу поверить, что ты отказалась от апартаментов в Ричмонде ради этого.

— Ты прекрасно знаешь, почему я отказалась от той квартиры. И давай не будем об этом, — добавила она в спешке, — снова спорить. Апартаменты продаются. Забудем про это.

Она внесла значительный аванс за квартиру семь лет назад, а потом выплатила значительную сумму пару лет спустя, используя деньги от продажи своей первой книги. Квартира располагалась в привлекательном районе к северу от парка Золотые Ворота, что являлось большим преимуществом при продаже, а значит, Сара могла даже получить небольшую прибыль.

Мириам покачала головой.

— Все произошло слишком быстро. Ты в отчаянии выставляешь квартиру на продажу, а через два дня уже нашлись покупатели. У тебя даже не было возможности прийти в себя. — Мириам попыталась отпихнуть коробки в сторону, но безуспешно. Тогда, пробираясь через них, она вошла в кухню. Через мгновение она крикнула: — Это твоя кухня?

Сара вздохнула и осталась в гостиной.

— В ней нет ничего плохого.

Мириам протиснулась через коробки, чтобы вновь войти в гостиную.

— Похоже, здесь не было ремонта с тех пор, как Эйзенхауэр (прим. перев. — 34-й президент США, с 20 января 1953 по 20 января 1961) был президентом.

— Мне нравится, — выразила свое мнение Сара. — Так по-домашнему.

— Сара, у тебя была великолепная, современная кухня.

— Эта даже больше.

— Здесь даже столовые приборы, будто привезенные откуда-то еще до нашего рождения.

— Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу, это исключительно мой выбор.

— И то, правда. — Мириам положила руки на бедра и огляделась. — Но по виду квартиры становится ясно, насколько плох этот твой выбор.

— Мир, я уже жила так до того, как приобрела те апартаменты.

— Но тогда тебе было двадцать семь, и у тебя была хорошая работа. Теперь же тебе тридцать пять и ты без работы.

— Я ненавидела эту работу. И я действительно ценю твой подход к описанию моих сложившихся обстоятельств.

— Мне, скорее всего, не придется беспокоиться о тебе в голодный в год, потому что вполне вероятно, что ты скоро умрешь от сердечного приступа, поднимаясь по лестнице.

Сара поморщилась.

— Лестница действительно немного пугающая, — призналась она. — Грузчики к тому моменту, как заканчивали с вещами, запросили на двести долларов больше, чем изначально договаривались.

Глен Парк, где размещалась ее новая квартира, являлся холмистым районом с изогнутыми улицами. Это было самое безопасное, обаятельное и доступное место из всех известных районов на севере Сан-Франциско. Саре казалось, что здесь все, как одна большая семья, почти как в деревне. Но были, несомненно, некоторые вопросы, такие как крутизна подъемов, особенно внутри здания.

— Это понятно, почему квартира была свободна, несмотря на разумную арендную плату, — сказала Мириам. — Ни один здравомыслящий человек не станет вскарабкиваться по этой лестнице каждый день.

— Зато буду поддерживать себя в форме, — усмехнулась Сара.

— Не пытайся везде найти положительный момент, здесь его просто нет.

— Я привыкну, — солгала Сара.

Это эксцентричное старое здание в викторианском стиле стояло на вершине большого холма, а до второго этажа, где находилась квартира Сары, вела крутая, неровная лестница, на которой не было ничего кроме хрупкого перила с одной стороны. Этого было достаточно, чтобы голова закружилась. Или же ты могла представить себя альпинистом или самоубийцей.

Мириам посмотрела на огромный, похожий на подушку диван Сары и подумала: «Как же бедные грузчики его сюда занесли? Скорее всего, ей пришлось их заставить».

— И что, — произнесла Мириам, повернувшись к длинной стене, отделяющей квартиру от соседней, — это..?

— Это фреска. Парень, живущий ниже по лестнице, является собственником здания, он — мастер по фреске.

Сложные абстрактные росписи покрывали всю стену от пола до потолка.

Мириам спросила:

— У этого домовладельца однозначно должна быть судимость за преступление против искусства?

— Тебе не нравится? — ответила Сара.

— Я уверена, что, как и эта лестница, фреска будет давить на меня.

Сара изучала роспись.

— Мне кажется это своего рода ... возбуждающе.

— Возбуждающе? Я не могу решить, как это назвать — непристойно, или ужасно, или по-деревенски, или...

— Именно это и возбуждает. Я понятия не имею, как это объяснить. Я думаю, что можно каждый день любоваться этой росписью, и каждый раз находить что-то новое.

— Да, я знаю. Писатели тратят много времени, глядя в никуда. — Мириам покачала головой. — Но разве не лучше смотреть даже просто на воздух, чем на это?

— У меня уже есть на что посмотреть, — сказала Сара, направляясь к французской двери в конце комнаты. — Видишь? — Она открыла двери, которые вели на балкон.

— Ничего себе. — Глаза Мириам расширились, когда она, наконец, вышла на свежий воздух. — Это потрясающе. Признаю.

Балкон, из окон которого открывался вид на парк Глен Каньон и ближайшие окрестности, был огромным с прилегающей деревянной террасой с большими, крепкими перилами, которые были Саре до талии. Вечерний солнечный луч осветил дюжину растений в горшочках, расположенных вокруг балкона.

Мириам заметила их.

— Ты же не выращиваешь растения.

— Они принадлежат парню по соседству. Мы разделяем балкон.

Мириам покосилась на нее.

— Кто он такой?

— Я пока не встречалась с ним. — Она напомнила своей сестре: — Я переехала всего три часа назад.

— Получается, что ты делишь свой балкон с незнакомым человеком.

— Он не будет таким уж и незнакомым.

— Человек, который может заглядывать в твои окна, когда захочет. Человек, который будет иметь доступ к этим хлипким французским дверям в любое время дня и ночи. — Она остановилась, рассматривая непрочные двери. — Боже! Еще и замок не работает!

— Я собираюсь попросить домовладельца исправить это, — сказала Сара.

— Ты сошла с ума.

— Послушай, здесь всего один сосед.

— О, хорошо, он может тебя изнасиловать и убить один на один.

— И Ланс — хозяин — говорит, что он хороший, спокойный парень.

— По-твоему возможно помешанный на LSD маньяк, написавший эту фреску в твоей гостиной, тоже подходит под определение «хороший» и «спокойный».

— Вполне возможно, — сказала Сара, — но мой сосед не пускающий слюни насильник или серийный убийца. Не неси ерунду.

— Это может в равной степени оказаться и правдой.

— Правдой? Нет, я так не думаю. По городу шляются тысячи людей, подходящих под твое описание. Шансы...

— Ты так наивна.

— Прости, но я здесь старшая. К тому же, Мир, это я пишу детективы, а не ты. Я знаю больше о...

— Писала детективы, — напомнила ей Мириам.

— О. Это больно.

— И писать о жизни средневековых евреев не значит, что ты знаешь что-нибудь о выживании в современном мире. Это далеко не так! — Мириам вздохнула. — Реальность никогда не была твоей сильной стороной.

Сара вздрогнула, когда что-то пискнуло позади нее.

— Что это? — воскликнула Мириам.

— Его птица.

— Чья?

— Птица моего соседа. — Сара указала на высокую птичью клетку, которая стояла в темном углу балкона за французскими дверьми соседней квартиры. Она была на колесах, по-видимому, для того чтобы владелец мог выкатить ее на солнышко и закатить обратно на ночь.

Мириам пересекла балкон, чтобы посмотреть на клетку.

— Эта клетка настолько большая и выглядит очень богато.

Сара подошла к ней и уставилась на клетку вместе с ней. Оранжево-бирюзовая птица смотрела на них.

— Такая маленькая птица в такой большой клетке, — сказала Мириам.

— Посмотри на все эти игрушки, — пробормотала Сара.

— Они все портят, — предположила Мириам.

— Вот видишь? Он, наверное, хороший, спокойный парень, как и сказал Ланс.

— Я уверена, что Бирдман из Алькатраса (прим. перев. — герой фильма «Любитель птиц из Алькатраса», 1962) был достаточно красив и мил, несмотря на то, что также был и развратным убийцей.

Птица вдруг набросилась на игрушку, которая выглядела как миниатюрная птица, и начала ее агрессивно клевать.

— Итак, — сказала Сара, — давай подведем итоги. Я совершаю ужаснейшую ошибку в своей жизни. Я выбрала ужасную квартиру. И мой сосед убьет меня во сне, но только после того, как изнасилует и покалечит.

— Если я забыла что-нибудь, я пришлю по электронной почте. — Мириам не сводила глаз с жестокой птицы в течение нескольких минут, прежде чем, сменив тон, сказала: — Я просто беспокоюсь о тебе.

— Я знаю. Вот почему и стараюсь мириться с этим, — Сара вздохнула. — Но я надеюсь, что мы закончили, потому что папа будет здесь с минуты на минуту, и я не хочу терпеть вас двоих. День и без того ужасен.

— Хорошо, я перестану, — пообещала Мириам. — Но я не буду заступаться за тебя и вмешиваться, когда он начнет нападать на тебя.

— Справедливо.

Сара надеялась, что сможет, наконец, понять, почему ее семья была потрясена событиями, которые происходили сейчас в ее жизни. Это, вероятно, никак не могло уложиться в голове любого здравомыслящего человека. Тем не менее, она должна была сделать это. Ее сердце не позволило бы ей поступить по-другому.

Французские двери распахнулись, чуть не задев их. Мириам схватила ее за руку, потянув подальше от двери. Сара встревожено обернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной.

Он выглядел еще более удивленным, чем она. Он перевел взгляд с нее на Мириам, и затем немного расслабился.

— Ты новый жилец?

— Ой! — Сара улыбнулась. — Мне очень жаль. Да. Я Сара Даймонд. Я только что переехала. Это моя сестра Мириам. А Вы должно быть мой сосед?

Он тоже улыбнулся. Мягкая, небольшая, но приятная улыбка. Дружелюбный. Его голубые глаза были яркими, теплыми. Ей понравились его глаза. Он не был похож на серийного убийцу.

— Райан Кинсмор. — Он посмотрел на руки, которые были заняты кормом для птицы. — Я бы с удовольствием пожал Вам руку, но мои немного заняты.

— Мы наблюдали за Вашей птицей, — призналась Мириам.

— У нее какие-то проблемы с психикой, не так ли? — сказала Сара.

Он вздохнул.

— Она опять избивала свою игрушку?

— А разве это не то, что я только что сказала? – спросила Сара.

Он снова улыбнулся ей, затем заглянул в птичью клетку и покачал головой.

— Я не знаю, почему она это делает. Может, она думает, что это парень-птица, а она ненавидит мужчин? Может, игрушка пахнет, как вражеский вид, и она думает, что должна его уничтожить? Похожа ли она на ее бывшего?

— На самом деле, — сказала Мириам. — Я думаю, что эта игрушка выглядит немного как мой бывший.

— Неудивительно, что он уже бывший, — пробормотал Райан.

Сара потянулась к сумке Райана с птичьим кормом и сказала:

— Позвольте мне помочь Вам.

— Благодарю.

Мириам посмотрела на его перчатки.

— Они выглядят, как перчатки сварщика.

— Это они и есть, — ответил Райан.

Сара сказала:

— Вы собирались заниматься сваркой перед обедом?

— Они для очистки будуара Миссис Тэтчер.

— Извините?

Он кивнул в сторону птичьей клетки.

Сара фыркнула.

— Миссис Тэтчер?

— Ее предыдущий владелец так назвал ее. Английский парень, который жил до Вас в квартире.

— Он оставил ее?

Райан кивнул.

— Он вернулся обратно домой после того, как я переехал сюда. Сказал, что это слишком сложно перевезти животных в Англию. Ни один из его друзей не согласился приглядывать за Миссис Тэтчер. А я побоялся, что она умрет, если он просто выпустит ее.

— Таким образом, Вы взяли ее.

— Я могу сказать, о чем Вы думаете. — Он улыбнулся Саре. — Лох.

— Я на самом деле не это хотела сказать.

— Я должен ее покормить и почистить клетку. — Райан размял руки, до локтя одетые в перчатки. — Поверьте мне, это не очень приятный процесс. Вы, дамы, не захотите на это смотреть. Это может плохо кончиться.

— Нет, — сказала Сара. — Мы останемся. Здесь должны быть очевидцы.

— Ну, потом не говорите, что я не предупреждал Вас.

Он ждал, пока птица не повернется к нему спиной, а затем открыл дверцу клетки и запустил туда свои руки в перчатках. Миссис Тэтчер вскрикнула и напала на него. В изумлении Сара взглянула на сестру. Мириам тихо прошептала:

— О, ужас.

Сара кивнула в знак согласия.

Ростом около шести футов, может, чуть менее, Райан был длинноногим с прямыми, квадратными плечами, плоским животом, и упругими бедрами. Его брюки и рубашка были хорошего качества, вырез был достаточно глубоким, но в то же время не вульгарным. Его короткие волосы были немного взъерошены от ветра; на солнце они были коричневого цвета, местами более светлого оттенка. У него был легкий загар, длинные ресницы, голубые глаза, прямой нос и рот, который... Ну, парень с таким ртом однозначно должен хорошо целоваться.

Он был явно моложе Сары. И она не думала, что он был из Сан-Франциско. Он немного растягивал гласные звуки, смягчая некоторые согласные. Это добавляло мягкость его голосу.

Насильник? Ха! У него, вероятно, отбоя не было от женщин с периода полового созревания.

Он разговаривал с миссис Тэтчер, пытаясь успокоить ее, при этом насыпая ей корм и наливая воду, а также почистив ее клетку, все в тех же громоздких перчатках сварщика. Не обращая на его нежный шепот ни малейшего внимания, птица вцепилась обеими лапами в одну из его перчаток и клевала ее, как бешеная собака.

— Это не нормально для животных, Райан, — сказала Сара.

— У нее однозначно какие-то проблемы, — признался он, — но она просто нуждается во внимании и в уходе. Ой!

— Вы творите с ней чудеса.

— Давай, дорогая, — напевал он. — Теперь иди. Отпусти перчатку.

Если бы этот парень разговаривал так со мной, я бы сделала все, что он хотел.

Миссис Тэтчер, однако, была более непреклонна, чем Сара. Она вскрикнула и удвоила свои усилия, стараясь оторвать один из пальцев Райана.

— Может вызвать 911? — спросила Мириам.

Сара сказала:

— Это перебор.

— Нет, нет, — Райан заверил их сквозь зубы. — Все под контролем.

— Он предупреждал, что зрелище не для слабонервных, — напомнила Саре Мириам.

— Попробуйте потрясти своей рукой, — посоветовала Сара Райану. — Выбить ее.

— Она просто маленькая птичка. Я могу причинить ей боль.

— Я понятия не имела, что четыре унции птицы могут выглядеть настольно угрожающе.

— О! Черт, птица, верни мне мою руку!

— Так много сладких речей, — сказала Сара.

— Попробуйте отвлечь ее, — поручил Райан Саре.

— Отвлечь ее?

— Да. А так как я думаю, что истекаю кровью, не могли бы Вы шевелиться немного быстрее?

— Ох, ну ладно.

Сара подошла к клетке и положила свою руку на решетку. Миссис Тэтчер сразу же потеряла интерес к руке Райана и прыгнула в сторону Сары, которая вздрогнула и отскочила назад. Миссис Тэтчер завопила. Райан убрал руку из клетки и захлопнул дверь за долю секунды до того, как Миссис Тэтчер могла сбежать, чтобы убить их всех. Потом птица опять принялась орать на Сару.

Она спросила Райана:

— Почему Вы все равно продолжаете следить за Миссис Тэтчер?

— Я, кажется, неплохо справляюсь.

— Что Вы делаете, когда меня нет рядом, чтобы спасти Вас?

— Обычно все не так уж плохо. — Он посмотрел на Сару. — Ваше присутствие, кажется, расстроило ее. Я не думаю, что Вы ей понравились.

— Конечно, проще во всем винить меня.

— Может быть, ей не нравится делить балкон с красивой женщиной.

Застигнутая врасплох кокетливым комментарием, Сара посмотрела на клетку. Лишившись живой цели, Миссис Тэтчер вернулась к избиению своей игрушки.

— Это ненормально, — сказала Сара. — Вы должны держать эту игрушку подальше от нее.

— Я дал ее ей и теперь не могу забрать обратно. Во всяком случае, это делает ее счастливой. — Он поморщился, согнув руку в месте укуса Миссис Тэтчер.

— Таким образом, Вы пытаетесь сделать ее счастливой, а она заставляет Вас истекать кровью.

— Обычная история между мужчиной и женщиной, — сказал он.

— Не для меня.

Он улыбнулся.

— Наверное, и не для нее.

Сара улыбнулась в ответ, и они смотрели прямо в глаза друг другу, но их прервал внезапный стук в дверь Райана, что удивило их обоих. В этот момент Сара услышала грубый, вялый лай.

— У Вас есть собака? — она спросила.

— Да. Mейси. Он почти никогда не лает, хотя... Простите меня. — Он прошел мимо нее и вышел через французские двери.

— Отлично, — сказала Мириам, — может быть, эта квартира и не такая уж и ужасная идея, в конце концов.

— Получается, ты отказываешься от своей теории, что он собирается убить меня во сне?

— Может быть, он будет занят другими вещами в вашей постели.

— Мириам!

— Что?

— Не будь идиоткой.

— Ты о чем? Скажи еще, что он тебя не заинтересовал. Я тебя отлично знаю, он тебе понравился.

— Я старше его.

— Что, лет на пять? — сказала Мириам.

— Может быть и на десять.

— О, ну и что? Он уже совершеннолетний, и ты ему явно понравилась.

— Дело в том, что…

— Сара! Сара! — раздался мужской голос.

Сестры посмотрели друг на друга.

— Это папа.

— Это он звонит в квартиру Райана?

Они заглядывали в гостиную, пока Райан открывал дверь к их отцу.

— Ты не моя дочь, — сказал Абель Даймонд язвительным тоном, который помог ему стать известным ученым.

— Похоже на то, — согласился Райан, в то время как большая, волосатая, черная собака Мейси, по-видимому, виляла хвостом. — Но Вы угадали, Сара здесь.

— Папа! — сказала Сара, входя вовнутрь.

— Вот ты где. — Абель раскраснелся и тяжело дышал. — Боже мой... это собака... или медведь?

— Я принесу Вам стакан воды, сэр, — предложил Райан и направился на кухню.

— Спасибо, молодой человек. — Абель рухнул в кожаное кресло и вытащил носовой платок из кармана. — Сара, — он задыхался. — Я не хочу, чтобы ты... приняла это на свой счет... но я никогда... снова не приду к тебе.

Собака обсмотрела Сару и Мириам, а затем глянула на Абеля. Очевидно, решив, что старик не представляет опасности, Mейси, вздохнув, спокойно улегся.

— Я сожалею о лестнице, папа.

— Так же как и я, — прохрипел Абель, — потому что мы всегда были очень близки.

— Но здесь большой балкон и прекрасный вид из окна.

— И мне шестьдесят четыре года... и подагра в коленях.

— Ты, наверное, поднимался по лестнице слишком быстро. Ты должен был остановиться и передохнуть на полпути.

Райан вернулся.

— Вот возьмите воды, мистер Даймонд.

— Спасибо. — Абель приговорил половину содержимого стакана, а затем закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. — Я даже не буду спрашивать... почему красивый молодой человек... которого я ранее не встречал... отлично ориентируется на кухне моей дочери.

— Э-э, папа...

— Нет, нет, — настаивал Абель. — Я не спрашиваю. Нет необходимости объяснять. Я отец... двух незамужних дочерей ... которые не молодеют…

— Папа.

— ... Я безумно рад ... увидеть вежливого молодого человека в их компании.

— Вы, наверное, надеетесь, — сказала Сара Райану, — очаровать сегодня всех моих родственников.

Абель напомнил ей. — Мы вообще-то еще не знакомы. Представьте своего отца своему другу.

— Папа, это Райан Кинсмор.

— Кинсмор? Это не еврейская фамилия.

Сара сказала:

— Я восхищаюсь тем, какой ты наблюдательный.

— Рад встрече с вами. — Райан пожал руку Абеля. — Еще воды?

— Нет, спасибо, сынок.

— Папа, Райан мой сосед. Это его квартира.

— О, а я уж было подумал, что ты так быстро обустроилась. И все это не похоже на твои вещи.

— И самое удивительное, что..., — сказала Мириам Райану. — папа является штатным профессором на физическом факультете в Беркли.

Райан разумно промолчал в ответ.

— Я дала тебе правильный номер квартиры, — сказала Сара своему отцу.

— Через холл. — Он кивнул. — Я позвонил, но дверной звонок, кажется, не работает. Потом постучал.

— Черт возьми, какой сюрприз, — сказала Мириам.

Сара обеспокоенно глянула на сестру.

— Я починю.

— И никто не ответил, — сказал Абель. — Так что я попробовал эту дверь. Потом я услышал здесь странный шум.

— Mейси лаял на Вас, — пояснил Райан.

— Прости, папа. Мы были на балконе. Я не слышала тебя.

— Слава Богу, ваш сосед не настолько бесцеремонен. Я думал, что упаду в обморок в холле после подъема по лестнице.

— Но…

— Я не взял с собой тетю Минни на твое новоселье.

— Тетя Минни ходит две мили в день и находится в гораздо лучшей форме, чем ты, пап.

— Это ужасно, — сказал Абель Райану, — то, как мои дети разговаривают со мной.

Сара пыталась поднять его с кресла.

— Что ты делаешь? — он протестовал. — Мне нравится этот стул!

— Хватит беспокоить Райана, пойдем в мою квартиру, папа.

— Мы не мешаем Райану. Мы тебя беспокоим, сынок?

— Папа, он гораздо лучше воспитан, чем ты, так что это некорректно задавать ему такой вопрос.

— Ты слышишь, что они говорят про своего отца?

— Пойдем, папа, — вмешалась Мириам. — Ты не хочешь увидеть квартиру Сары?

— Ох. Да. Хорошо, — признал он.

— Так вставай уже.

— Ну, так помоги мне!

— Я пытаюсь. — Сара держала его за руку, дернув изо всех сил, он отшатнулся, но быстро соскочил с кресла.

— Так что, Райан, — сказал Абель, — после того, как я увижу квартиру, мы собираемся на ужин, чтобы отпраздновать то, до чего докатилась Сара.

— Ну и дела, спасибо, папа.

— Не хочешь присоединиться к нам? — пригласил Абель.

— Спасибо за предложение, сэр, но у меня уже есть планы.

Сара заметила формальную вечернюю одежду, лежащую на подлокотнике дивана, все еще завернутую в пакет из химчистки.

— Давай, папа, пойдем. Райан, наверное, из-за нас опаздывает.

— Мне определенно нравится это кресло, — подтвердил Абель. — Это отличное кресло.

Райан сказал:

— Вы можете приходить посидеть в нем в любое время, сэр.

— Ты хороший мальчик. — Абель обратился к дочери. — Он хороший мальчик.

Направляя отца к двери, Сара сказала:

— Спасибо, Райан. Приношу свои извинения за это.

— Нет проблем, — сказал он. — Было очень приятно познакомиться со всеми вами. — Его голос звучал вполне искренне. В самом деле, хороший мальчик, пришла к выводу Сара.

Глава 2

Сара сидела одна в темноте и плакала.

О, так жалко.

Она высморкалась, сунула мятый платок в карман халата и попыталась взять себя в руки. Ей нужен глоток воздуха, больше пространства вместо этой темной гостиной, полной коробок. Она поднялась на ноги, подошла к французским дверям и открыла их. Вышла на балкон, а затем осторожно посмотрела в сторону клетки Миссис Тэтчер. Ее не было. Райан, очевидно, закатил клетку на ночь. На балконе было пусто и тихо.

Сара осмотрелась. Несколько огней сияли как маяки в темном просторе Парка Глен Каньон. Улицы были слабо освещены, поэтому большинство домов и предприятий оставались в тени. Было три часа ночи.

Бессонница была обычным проклятием всех писателей. Особенно оставшихся без работы.

Прохладный ночной ветерок трепал волосы Сары, спутывая темные, вьющиеся пряди. Она уперлась руками в перила балкона, повернула заплаканное лицо к ночному небу и попыталась обдумать свои достижения.

Я одна в незнакомом месте. Я безработная, мне тридцать пять лет. Мне будет не на что жить через год.

И карьера полностью разрушена.

Столько всего и ничего утешительного.

Она снова начала плакать.

Стресс, заверила она себя, это просто стресс.

Переезд всегда является стрессовым фактором для нормального человека. Первая ночь в новом доме всегда дезориентирует. Учитывая, что у нее также была депрессия в связи с потерей работы... Слезы в данном случае естественны и даже нормальны.

Да, да, просто погрязни в депрессии. Валяй. Продолжай в том же духе. Ты итак уже практически мертва.

Сара сдалась, опустила голову и начала плакать навзрыд так, как будто кто-то только что умер. Если она собиралась жалеть себя, то, черт побери, нужно идти до конца.

— Сара.

Она вскрикнула и чуть не перевернулась через перила балкона.

— Это всего лишь я, — сказал Райан. — Полегче, расслабься.

— Райан! — Она уставилась на него, все еще рыдая.

Он подошел ближе, но не слишком близко, и не пытался прикоснуться к ней.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Я в порядке, — выдавила она, а слезы текли по ее щекам.

— Что-то случилось? — В слабом зареве городских огней он выглядел искренне обеспокоенным.

— Нет! — Она поняла, что фраза звучит слишком неубедительно. — Нет, ничего не случилось.

Вся моя жизнь рухнула, вот и все.

Сара зарыдала сильнее и отвернулась. Что-то ткнулось в ее бедро. Она вздрогнула и посмотрела вниз на Мейси большого, черного и волосатого, который тяжело и тревожно дышал. Он тявкнул.

— Мейси не может видеть слезы того, кто ему нравится, — сказал Райан.

— Значит, я пойду внутрь.

— Сара ...

— Мне очень стыдно, — рыдала она. — Ничего не произошло.

— Нет, — сказал он, — Я уверен, что что-то случилось.

— Мне очень жаль, что побеспокоила тебя, — хныкала Сара. — Я позже зайду.

— Тише. — Теперь он прикоснулся к ее плечу. — Может быть, тебе не стоит сейчас оставаться одной.

Она просто стояла и плакала. Mейси скулил.

Вот дерьмо.

— Пойдем, — сказал Райан через пару секунд, осторожно пытаясь отодвинуть ее подальше от перил на балконе.

В Саре смешались чувства озадаченности и грусти.

— Я не собираюсь прыгать.

— Я знаю. — Он слегка улыбнулся. — Но почему бы тебе не присесть?

— Ой.

Сара позволила ему довести себя до двух деревянных стульев, стоящих между их балконными дверьми. Сев, она пробормотала:

— Уже так поздно. Что ты здесь делаешь? Я тебя разбудила?

— Да, Сара, я всегда сплю в такой одежде.

Сара услышала сухость в его голосе и посмотрела на него снизу вверх. И заметила, что он был одет в смокинг.

— Ты только что пришел? — догадалась она.

— Да.

— О, твой костюм.

— Мой костюм?

— Твой… — Она смотрела на смокинг, который ему очень шел. — Концерт? Торжественный прием в посольстве? Театр?

Он фыркнул.

— Нет, просто костюм. Пресная еда, горячительные напитки, скучные речи.

Она кивнула и шмыгнула носом.

— Быть там, делать это. Купить футболку, читать книгу… Писать книгу. — Она снова начала плакать.

Он на мгновение положил свою руку поверх ее.

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь. Хорошо?

Она кивнула, потому что, чувствовала себя неловко от того, что его компания ей нравилась больше, чем странная спальня, полная неразобранных коробок. Сара даже не смогла найти коробку с бельем, так что ей придется спать замотанной в старое армейское одеяло. Это казалось так грустно, что она задрожала и снова начала рыдать. Mейси подошел к ней и опустил голову на колени.

— Мейси, — сказал Райан, вернувшись на балкон, — Двигайся.

Произошла небольшая потасовка между обувью Райана и лапами Мейси, но вскоре коробка с платками появилась перед Сарой.

— Спасибо, — рыдала она, выдергивая несколько платков, а затем принялась вытирать свое опухшее от слез лицо.

— Я поставлю коробку прямо рядом с тобой, — сказал Райан. — Здесь на столе.

Она кивнула, закрыв глаза, и села, прижав платок к своему лицу. Затем Райан сел на стул рядом с ней. Тот скрипнул под тяжестью его тела. Сара вдруг почувствовала его тело рядом со своим, он был такой теплый и твердый. Она нервно отодвинулась, когда он положил руку ей на спину.

— Все хорошо, — сказал он. — Иногда надо выплакаться. — Это небольшое растягивание звуков в его голосе действовало на Сару успокаивающе.

Итак, она плакала. Просто плакала, как ребенок, у которого сломалась любимая игрушка. Его рука гладила ее по спине, и нежный, нетребовательный человеческий контакт доказывал ей, что не было ничего плохого в ее слезах. Нуждаясь в утешении, она придвинулась ближе и прижалась к нему. Он обнял ее и легонько сжал, а затем продолжил гладить ее вдоль спины и по плечам.

Сара не знала, как долго плакала. Она устала, и у нее закружилась голова. Она вздохнула и, понимая, что ей все равно придется это сделать, высвободилась из объятий Райана. Чтобы не смотреть ему в глаза, она повернулась и потянулась к платкам, отворачивая лицо, чтобы высморкаться. Шумно. Несколько раз.

Он поднялся со стула. Кто мог винить его?

Потом взял что-то со стола и протянул ей.

— Вот. Выпей это.

Она взяла стакан. Сильный запах заставил ее содрогнуться.

— Что это?

— Скотч.

— О, хорошо. — Она сделала большой глоток и вдруг почувствовала, как будто ее пищевод загорелся.

— Сара?

— Боже! — Задыхаясь и давясь, она отдала оставшуюся часть скотча обратно. — Это было чудовищно!

— Может быть, глоток поменьше...

— Чем я заслужила твою заботу? Кроме того, что свалилась на тебя на балконе в слезах в три часа ночи?

— Это и твой балкон тоже. — Он сел в другое кресло. — Я полагаю, что скотч тебе не понравился?

— Я думаю, нет.

— Могу ли я еще тебе что-нибудь предложить?

— Нет, меня тут же стошнит, если я что-нибудь добавлю к скотчу.

Райан сделал глоток из стакана, а затем сел обратно на стул и вздохнул. Mейси зевнул и лег между ними.

Когда ее мысли затуманились, Сара поняла, что скотч был не такой уж и плохой идеей. Она наконец-то заметила, что Райан снял пиджак, развязал галстук, вытащил рубашку из брюк, и расстегнул пару верхних пуговиц. Ей вдруг показалось это настолько интимным, что она сидит здесь в халатике с практически незнакомым человеком, который пьет скотч из ее стакана после того, как успокаивал ее, пока она выворачивала свою душу перед ним наизнанку.

— Спасибо, — сказала она.

Он поднял голову. Она не могла видеть его глаз, но могла сказать, что он смотрел прямо на нее.

— Я не буду вмешиваться, — начал он.

— Это хорошо, — сказала она. — Это будет моим небольшим секретом. Тем более это не так уж и интересно.

Он заерзал на стуле.

— Может, ты расскажешь мне немного?

— Я разве похожа на невростеничку, которая плачет по ночам, и пытается перенести с больной головы на здоровую, рассказывая тебе все это?

— Может и похожа. И я мог бы воспользоваться этим твоим моментом слабости, чтобы затащить тебя в постель, а может просто залезть в твой кошелек.

— Значит вот почему, здесь такая низкая аренда.

Сара услышала слова «затащить тебя в постель» четко и ясно, и ее богатое воображение сразу же разыгралось ...

Нет, прекращай.

Он слегка ухмыльнулся.

— Нет, причина в нашем арендодателе. Не многие люди смогут жить с росписями Ланса.

Райан не стал углубляться в тему. Он перевел все в шутку. И это было хорошо. Великолепные молодые люди были явно нелегкой добычей для старой женщины, и она бы сошла с ума, если бы попыталась. Зеркала не трескаются, когда Сара смотрится в них, но и мужчины не оборачиваются, когда она идет по улице. Она была невзрачной женщиной с вьющимися темными волосами, карими глазами и приемлемыми характеристиками. Ее фигура была такой, какая и должна быть у тридцати пятилетней женщины, которая провела большую часть своего времени, сидя в кресле и глядя на монитор компьютера. И она только пострадает, если поддастся чарам своего великолепного, желанного, но явно моложе ее, соседа. Кроме того, у нее были более важные дела, чем потерять голову от какого-то парня.

Здесь, при неярком свете, в расстегнутой рубашке, уставший, Райан выглядел даже моложе, чем при их встрече в обед. И все же, он был похож на того, кто знает не понаслышке, что такое разочарование и страх, и того, кто, определенно, понимает печаль.

— Я слишком долго все держала в себе, — сказала, наконец, Сара. — Все рухнуло в один миг, мне необходимо было что-то делать, что-то менять, и в короткие сроки. Так много решений... — Она вздохнула. — Но теперь, когда все уже сделано, и сегодня ... это все, что мне осталось.

— И ты больше не могла сдерживать себя и расплакалась, — догадался Райан, наблюдая за ней.

— Да.

— Что заставило тебя переехать сюда?

— Развилка, — сказала она. — Новое начало.

— Новая жизнь?

— В точку.

— Новая жизнь… — задумчиво повторил он. — Второй шанс.

— Ты тоже начал новую жизнь? — спросила она, глядя на него с любопытством.

— Я? — немного помолчав, он сказал: — Нет. — Он сделал последний глоток скотча. — Ну, может быть, к какой-то мере. Я внес некоторые коррективы пару лет назад, когда переехал в эту квартиру.

Создавалось впечатление, что он не хочет говорить об этом, но Сара хотела знать больше. Она задала вопрос, который не был слишком личным.

— Ты переехал сюда из другого штата?

Он кивнул.

— Изначально. Но это было давным-давно. — Он уставился в свой пустой стакан и добавил: — в другой жизни.

— Ты не выглядишь достаточно старым, чтобы прожить больше, чем одну жизнь.

— О, я прожил их несколько.

— Значит, ты заключил сделку с дьяволом.

— Что?

— Я имею в виду, на твоем лице нет ничего, что бы говорило о твоем прошлом.

Он засмеялся, но это не показалось забавным.

— Сделка с дьяволом, — повторил он.

— Откуда ты? — спросила она.

— Разве у меня еще не остался акцент?

— Немножко. — После паузы, добавила она, — Мне это нравится. Это делает твой голос... успокаивающим. Дружелюбным. — Сексуальным.

После минуты молчания, он, видимо, понял, что была его очередь говорить.

— Я вырос в Оклахоме.

— Ты когда-нибудь планируешь туда вернуться?

Он отрицательно покачал головой.

— Незачем и не к кому.

— Таким образом, ты уже жил в Калифорнии, в Сан-Франциско, когда переехал сюда?

— Да.

— И начал новую жизнь.

— Это не было на самом деле... Может быть, я хотел бы..., — сказал он, — но это не так просто, не так ли?

— Нет, это совсем непросто. — Когда он ничего не сказал, она рискнула спросить. — Разве не сработало?

— Ну... что касается квартиры, то сработало. — Он добавил, гораздо менее капризно, — Мне нравится здесь. Тебе тоже понравится, когда распакуешь свои вещи. — Его тон показывал, что он готов сменить тему. Может быть, он даже пожалел, что сказал так много.

— Я уверена, что мне понравится. — Сара вздохнула. — Но я не очень-то беспокоюсь по этому поводу.

— Тогда, может, расскажешь мне, что тебя беспокоит? — задал вопрос Райан.

Она поняла, что он не хочет больше говорить о себе. А так как ее эгоцентризм был сегодня на высоте, она была вполне готова позволить ему перевести разговор на нее.

— Моя карьера пошла под откос. Я пыталась начать все сначала. Идти в совершенно новом направлении. Хотела, чтобы что-то из этого вышло.

— Чем ты занимаешься?

— Я писатель.

— Что ты пишешь?

— Ты имеешь в виду, что обычно писала?

— Ты перестала?

— Меня перестали.

— Уволилась?

— Свалила.

— Я не понимаю.

— В течение пяти лет я писала серию книг про тайны в Еврейской общине Мавританской Испании. Это было время и место высокой культуры и относительно интеллектуальной свободы для евреев. — Она сделала паузу. — Ты же догадался, что я из семьи евреев, не так ли?

— Да, я догадался, — заверил он ее. — Но, Сара — ты романист?

— Да.

Он наклонился вперед.

— Это так здорово! Я не уверен, что когда-либо встречал писательницу раньше. И уж точно я никогда не сидел и так вот запросто не разговаривал ни с одной из них.

— Из этого следует, что ты не видел ее заплаканных глаз и высмаркивания?

— Так что, я могу пойти в книжный магазин и найти некоторые из твоих книг?

— Да. Ну... Может быть, не в первом попавшемся. Не сейчас. — Она добавила: — Но они, определенно, есть в библиотеке.

— Вау! — Он усмехнулся. — Настоящий, живой писатель живет прямо по соседству.

— Настоящий и живой, — она согласилась. — Удивительно, как много людей думают, что вы должны быть мертвы, как Томас Харди или Агата Кристи, чтобы быть писателем. Поверь мне, будучи мертвым становится немного труднее писать.

Райан казался гораздо более оживленным, чем он был, когда они говорили о нем.

— Сколько книг ты написала?

— Были опубликованы шесть. Я начала работу над седьмой несколько месяцев назад. Она будет выпущена осенью. Но тебе, вероятно, придется нанять детективов, чтобы найти эту книгу, так как, я сомневаюсь, что она будут печататься больше, чем в восьми экземплярах или даже вовсе не будет.

— Почему?

— Я не принесла им достаточно денег, поэтому они отменили печать моих книг и закончили наши отношения.

— О. — Райан сказал, не подумав. — Мне жаль.

— Мне куда больше жаль, — заверила она его.

— Может, стоит продавать свою следующую книгу где-нибудь еще?

— Не из этой серии. Никто не захочет. Кстати, публикуя произведения, писатель должен показывать некоторый рост показателей продаж по мере того, как карьера прогрессирует или же ты становишься больше не интересным для инвестиций издателю — и, как правило, других издателей.

Он откинулся назад и сказал задумчиво:

— Получается, что босс набирает новеньких дешевых работников, использует их некоторое время, в конце концов, выясняет, кто приносит больше денег — и просто избавляется от остальных. Сокращает убытки и идет дальше.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила Сара.

— Я? Я модель.

— В самом деле? — Что ж, это имеет смысл. Просто посмотрите на этого парня.

— Ничего особенного, — заверил ее он. — В основном я снимаюсь для каталогов одежды.

— Это так классно! — Она усмехнулась. — Так что я могу завтра открыть каталог и увидеть твое лицо?

— Ну, нет, не лицо.

— А?

— Мое лицо получается не очень хорошо на фотографиях.

— Ты шутишь. — Так как это звучало непонятно, она добавила: — Я имею в виду, у тебя очень красивое лицо, Райан.

— Спасибо. Но камере не очень нравится.

В это было трудно поверить, но она предположила, что профессиональные модели должны иметь целый набор критериев, о которых она ничего не знала.

— Получается, что они обрезают голову, когда используют твою фотографию?

— Довольно часто. Но в основном я модель для вещей ниже шеи. Боксеры, трусы, брюки, туфли.

— Тебе нравится эта работа?

— Это живое, — сказал он. — Тебе нравится писать?

Она почувствовала, что он снова переводит разговор обратно на нее. Она позволила ему это сделать. — Я люблю писать. Я одержима этим. Когда я впервые начала писать, я знала, что я нашла работу по душе, что я предназначена для этого.

— Ты знала, что твои продажи идут, не так уж и хорошо? — спросил Райан.

— Нет, на самом деле, я думала, что все идет хорошо. Я выиграла «Агату» и была номинирована на премию Эдгара. Я получила хорошие отзывы и хорошие письма от читателей. Мой редактор любил мою писанину. — Она вздохнула. — Но я допустила ошибку. Я не подготовилась заранее к тому, что произошло.

— Но если ты не знала...

— Я должна была знать, что это возможно. Это не редкость, Райан. Писательство является невероятно конкурентной профессией, и издательства имеют небольшую прибыль. Я знаю других авторов, с которыми произошло тоже самое. Я должна была лучше подготовиться. — Она покачала головой. — Но, как Мириам всегда говорит, реальность не моя сильная сторона. Так что, когда мой агент позвонил, чтобы сказать мне, что издатель не собирается покупать мою следующую книгу, потому что они решили отменить серию, я была застигнута врасплох. Я была в шоке. Опустошена. И уязвима в финансовом отношении. — Сара пожала плечами. — В течение нескольких дней я была полностью разбита.

— И тогда ты придумала план?

— Да. Глупый, непрактичный, рискованный план, который все, а в частности, мой отец и моя сестра, не поддержали.

— О, я вижу. — Через некоторое время, он спросил: — Сегодняшний ужин был трудным для тебя?

— О, нет, вовсе нет. — Сара пренебрежительно махнула рукой. — Моя сестра прочитала мне лекцию еще перед обедом. А мой папа просто повторил все свои прежние возражения в случае, если я не в состоянии запомнить все с первых десяти раз, когда он просил меня не делать этого.

— Делать что?

— Я продала свою квартиру, которая казалась действительно хорошим вложением и приехала сюда, чтобы написать новую книгу и проверить свою теорию.

— Теорию?

— Ага. Это означает, что у меня нет контракта. Никто не платит мне. Нет никакой гарантии, что издатель купит ее. По сути, я начинаю карьеру с нуля.

— Что ты пишешь?

— Это своего рода исторический триллер. Я думала об этом в течение нескольких лет и сделала много исследований, но у меня всегда не хватало на это времени, потому что... ну, до сих пор, у меня был заключен контракт, и я была занята написанием своей серии книг.

Райан наклонил голову.

— Получается, во всем есть и положительный момент: теперь у тебя есть время, чтобы написать свой блокбастер.

Сара усмехнулась.

— И когда я закончу, надеюсь, что какой-нибудь издатель захочет купить ее. Если этого не произойдет ...

— Так что ты на самом деле сильно рискуешь. — Он кивнул. — Вся жизнь — игра.

— Да.

— И если это не сработает, ты потеряешь все, даже деньги, которые получила от продажи старой квартиры?

Она вздрогнула.

— Да.

— Это очень смело, Сара.

— Я надеюсь, что так. После того, как я паниковала пару дней после плохих новостей, я придумала этот план. Я связалась с агентом по недвижимости прежде, чем я бы смогла передумать. Квартира будет продана только через несколько дней покупателю, который хотел завладеть ей как можно скорее. — Она пробежала пальцами по спутанным от ветра волосам. — Внезапно я занялась поисками квартиры, упаковывала свои вещи, и делала все, что делает нормальный человек при переезде. А так как моя семья думала, что я сошла с ума, и не стеснялась говорить мне об этом, я заняла очень сильную, уверенную позицию в том, что я делаю... до этой ночи, когда я сидела одна в незнакомой комнате, полной картонных коробок. Мне ничего не остается делать, кроме как написать этот сказочный роман, с помощью которого я собираюсь воскресить свою карьеру и не умереть с голоду, когда деньги от продажи квартиры закончатся.

— Ну, если это все, что осталось сделать ...

Она улыбнулась.

— Да, на что я тогда жалуюсь?

После паузы Райан сказал:

— В тебе есть мужество.

— Ты слишком вежлив, чтобы сказать, что я сошла с ума.

Он проигнорировал это.

— Я восхищаюсь тобой. Я уважаю решительность.

— Ты должен дать объявление, — сказала Сара.

— Что?

— Ты умеешь заставить человека почувствовать себя лучше.

— Это не то, что я… — Он пожал плечами. — Я просто имею в виду, что это хороший план. Это то, что ты должна сделать. И я рад, что ты сделаешь это здесь.

— Я полагаю, что я выбрала правильного соседа.

— Точно.

— Это очень хорошо, что ты так благосклонен ко мне. Конечно, это, вероятно, потому, что ты понятия не имеешь, какую большую ошибку я совершаю.

— Но я так понимаю, что твой отец объяснит это мне в следующий раз, когда придет сюда, чтобы посидеть в моем кожаном кресле.

— О Боже. — Она закрыла глаза руками. — Я так сожалею об этом.

Он усмехнулся.

— Все в порядке. Мне он понравился.

— Он не должен выходить из дома без присмотра.

— Нет, я бы сделал, как он. Честное слово. — После паузы он добавил: — У тебя хорошая семья.

— Да, — согласилась она. — Они, как и все семьи: часто я хочу убить их, но в основном, они очень хорошие.

— Они не похожи на все семьи, — заверил ее он.

— Твоя семья?

— А где твоя мама? — он спросил, оставив ее вопрос без ответа.

Хорошо, очевидно, есть причины, по которым он предпочел бы не говорить о своей семье.

— Она умерла, — ответила Сара. — Три года назад. От рака.

— Прости.

— Я думаю, что это все еще довольно трудно для моего папы. Он скучает по ней. — Последовало долгое молчание. Наконец, Сара сказала: — Я задерживаю тебя.

— Нет. — Но он все же взглянул на часы. — Боже, я и не знал, что уже так поздно.

Она натянула халат по горло, когда ветерок пронесся через балкон. Она раньше не замечала, насколько замерзла. Ночи были прохладными в Сан-Франциско даже в июле.

— Я должна попытаться уснуть. Завтра нужно многое распаковать.

Он встал и протянул руку, прямо как джентльмен, чтобы помочь ей подняться с кресла. — Ты себя лучше чувствуешь?

— О, да. — Она кивнула. — Минута слабости прошла.

— Ты выглядишь намного лучше.

Она остановилась перед входом в квартиру.

— Спасибо, Райан. Ты хороший слушатель.

Он пожал плечами.

— Мне понравилось тебя слушать.

— Папа был прав, — сказала она. — Ты хороший мальчик.

— Спокойной ночи, Сара.

— Доброй ночи.

Глава 3

— Что ты делаешь? — воскликнула Сара.

— Он не любит подниматься по лестнице.

Райан нес Мейси вверх по крутой, наклонной лестнице, ведущей к их двум квартирам. Сара думала, что собака должна весить, по меньшей мере, семьдесят фунтов.

— Так вот как ты поддерживаешь себя в форме, — сказала она, стоя на вершине лестницы и смотря, как Райан медленно поднимается к ней размеренным шагом.

— Нет, я держу себя в форме и именно поэтому могу поднимать его, — поправил он.

— Я думаю, что ты должен держать форму, чтобы мог фотографироваться в нижнем белье.

— Ну, и для этого тоже.

Он отпустил собаку, когда поднялся на верхнюю ступеньку. Mейси ткнул мордой Сару в ногу вместо приветствия, а затем встал у двери и стал ждать, когда Райан зайдет в квартиру. Райан остался стоять на верхней ступеньке, положив руки на хрупкие перила, и пытался отдышаться.

— Мне нужно больше заниматься, — сказал он, глядя на Мейси. — Эта собака набирала вес.

— Может быть, это он должен больше заниматься.

— Я думаю, что у него проблемы с щитовидкой. Нужно спросить у ветеринара. — Он перевел взгляд с Мейси на Сару. — Я не думал, что ты так рано проснешься.

Это было утром, менее чем через шесть часов после того, как они попрощались.

— Я плохо спала. Много новых звуков, к которым я пока не привыкла, — объяснила она.

— О, Конечно. — Он кивнул на Мейси и сказал: — Он разбудил меня, зов природы, так сказать.

— Я не могу найти проклятую кофеварку, — сказала Сара. — Поэтому ты не мог бы уйти с моего пути прямо сейчас, потому что иначе я тебя убью и пройдусь по твоему окровавленному трупу, если ты будешь стоять между мной и кофеином.

Он засмеялся.

— Хорошо, прежде чем дойдет до этого, может быть, ты просто пойдешь со мной. Я сделал свежий кофе прежде, чем выгулять Мейси.

Теперь Сара была смущена.

— Не то, чтобы я напрашивалась...

— Я знаю.

— Я уже и так к тебе заходила.

— Все нормально. — Он прошел мимо нее и открыл дверь, жестом приглашая ее в свою квартиру. — Я буду чувствовать себя виноватым, если позволю тебе шарахаться в таком состоянии.

— Уговорил, — приняла она его приглашение.

***

— Как идут дела? — спросила Мириам по телефону через несколько дней.

— Хорошо, — ответила Сара, распаковывая книги одной рукой, а другой ― держа трубку. — Я нашла свою зубную щетку этим утром. И почему я не упаковала ее туда, где я смогла бы найти ее сразу?

— Потому что ты дезорганизована и плоха в планировании.

— О, да. Это и была причина.

— Ты закончила распаковывать вещи?

— А ты как думаешь?

— О, я бы поспорила, что ты теперь поняла, что я была права, и ты должна была перебрать свои вещи прежде, чем переезжать из квартиры с двумя спальнями и шкафом в одной из них в квартиру с одной спальней без гардеробной.

— Я думаю, что мне придется избавиться от некоторых вещей.

— Цвет спальни меня так удивил.

— Но, если все расположить с умом, то будет даже ничего.

— Нет, тебе придется избавиться от некоторых вещей, — категорично сказала Мириам.

— Боже, подумать только, сначала я заплатила, чтобы это все занести, а теперь... Нет, я постараюсь все как-нибудь впихнуть.

— Я не буду даже предлагать тебе избавиться от некоторых твоих книг.

— Спасибо и на этом.

— Мне любопытно, исходя из структурной целостности здания, считает ли твой арендодатель, что второй этаж может выдержать вес всех этих книг?

— Мы не обсуждали это.

— Как соседи?

— Хорошо.

— И сосед?

Сара начала ставить справочники на стеллаж.

— Мне с ним очень повезло.

— Он по-прежнему хороший, спокойный парень?

— Да. У него нет ничего от мистера Хайда, никакого раздвоения личности. На самом деле, он выглядит очень разумным и милым.

— В смысле?

— Он помог мне передвинуть мебель. Угощал завтраком два утра подряд. Показал мне окрестности. — Она подняла еще одну тяжелую стопку книг и подошла к книжному шкафу. — Он заставил меня почувствовать себя здесь как дома.

— Итак, вы проводите время вместе?

— Ага. — Она начала расставлять книги в алфавитном порядке, жалея, что не сделала это, когда упаковывала вещи.

— И?

— Что и?

— И он проявляет интерес? А ты проявляешь интерес?

— Да брось ты, Мириам.

— Почему? Я видела искру между вами в тот день. И можешь даже не отрицать этого.

— Черт! — Сара посмотрела вниз на свои грязные руки и чихнула два раза. — Почему я не протерла книги прежде, чем упаковывать?

— Если ты забыла, то я тебе говорила...

— Да, да. У меня не было тогда времени. Я займусь этим прямо сейчас.

— Ты знаешь, где упакованы моющие средства?

— Ой. — Она огляделась в хаосе гостиной. — Мне, вероятно, стоило подумать об этом.

— Ты меняешь тему.

— Какой была тема?

— Райан.

— Мир, ему двадцать шесть, — Она узнала об этом вчера за пиццей на полу в ее гостиной.

— На девять лет моложе тебя. Хм. Идеальный роман, и это не является препятствием для серьезных отношений.

— Конечно, потому что великолепные молодые люди всегда ищут для отношений женщин среднего возраста.

— Ты не женщина среднего возраста. Если ты среднего возраста, тогда я тоже приближаюсь к среднему возрасту, а я не хочу этого.

— Ха! А, помнишь, мы думали, сколько лет маме, когда она была моего возраста?

— Тебе было тогда девять, а мне шесть. Разумно предположить, что Райан смотрит на это иначе.

— Можно также предположить, что Райана привлекают красивые, длинноногие, любезные женщины на десять лет моложе, чем я.

— И можно так же предположить, что он не так уж и молод...

— Слушай, не знаю, хочет он случайного секса или же ищет спутницу на всю жизнь, которая станет матерью его детей, в двадцать с небольшим, но это парень, который красив и обаятелен, и который зарабатывает хорошие деньги...

— Если он зарабатывает такие хорошие деньги, то почему же он все еще живет там?

— Ну и кто из нас сейчас размышляет поверхностно?

— Я имела в виду...

— Он любит это место. Я тоже. Во всяком случае, я не знаю, чем он занимается, но он ездит на Инфинити, у него много одежды, дорогие наручные часы, хорошая мебель. Он, очевидно, зарабатывает больше, чем ты или я в свои двадцать шесть.

— Я была в аспирантуре, — напомнила ей Мириам.

— На мой взгляд, он — отличный выбор. Черт, он прекрасный выбор. И многих мужчин моего возраста не интересуют женщины моего возраста, так что он, может быть...

— Может это только на первый взгляд.

Сара вздохнула.

— Мы становимся друзьями, достаточно? Мне он нравится, и я живу прямо по соседству с ним. У нас общий балкон. Так что я не собираюсь ставить себя в неловкое положение, набрасываясь на него.

— Ты не должна бросаться на него. Но ты могла бы дать ему знать, что дверь открыта, если он захочет.

— Почему я должна?

— Потому что тебе он нравится. И не говори мне, что это не так. Я видела интерес в твоих глазах.

— Может, уже хватит?

— Просто прислушайся к себе. Он великолепен, он обаятельный, вдумчивый, он тебе нравится.

— Почему ты постоянно твердишь об этом? — спросила Сара. — Почему ты сегодня давишь на меня?

— Потому что ты была одна слишком долго. У тебя никого не было на протяжении года, я права?

— Да. И спасибо, что напомнила.

— И ты ни с кем не была после Натана. Это было четыре года назад.

— Эээ. Натан. Синоним к слову эгоцентричный.

— Согласна. Я не говорю, что ты должна была его удерживать.

— И не надо. Потому что тогда я буду вынуждена сказать, что ты должна была удерживать Дэвида.

— Нет, ты так не скажешь. Не существует ничего в этом мире, что могло бы заставить тебя сказать это.

— Правда. Твой бывший муж — настоящее чмо.

— С тех пор как ты начала писать весь день напролет, — продолжала Мириам, — ты вряд ли выбиралась куда-то.

Сара вернулась к алфавитному порядку книг на полках.

— Трудно встретить человека, если ты сидишь весь день дома с воображаемыми средневековыми людьми.

— Вот почему я думаю, что твой богатенький сосед — идеальный вариант.

— Он модель.

— Да? Просто присмотрись к нему.

— Иногда, когда ты так говоришь, — сказала Сара, — мне кажется, что где-то я уже это слышала.

— Тебе он нравится, он хороший, ты ему нравишься.

— Ради Бога, Мир, я уже должна бояться, что ты отправишь к этому бедному парню сваху?

На другом конце возникла пауза. Потом Мириам произнесла:

— Я назойлива, не так ли?

— Ну, я бы так не сказала.

— К сожалению, я знаю. Я назойливая. Я как мамочка.

— Немного. Дальше-то что?

Мириам рассмеялась.

— Я не знаю. Я думаю ... Эй, любовь прекрасна, я имею в виду, замечательна. И ты заслуживаешь ее.

— Как насчет тебя?

Теперь Мириам еще больше расхохоталась.

— Я работаю над этим.

Сара сделала паузу.

— О нет! — Она почувствовала, что у нее отвисла челюсть. — Ты встретила кого-то?

Пауза, а затем Мириам счастливым голосом ответила, — Хорошо, да, я кого-то встретила.

— Давно?

— Ну, ... какое-то время назад.

— Как давно?

— Мы встретились в апреле.

— Итак, вы знакомы в течение трех месяцев?

— Ага.

— И ты не сказала мне ни слова!

Мириам снова нервно рассмеялась.

— Ну, сначала я не была уверена, что стоит рассказывать.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, тогда у тебя начались проблемы с карьерой, и я не стала.

— Бог мой, Мир, я на самом деле такая эгоистка? Ты думала, что я не...

— Нет, нет, — поспешно сказала Мириам. — Я не имею в виду, что… Я не это хотела сказать.

Сара нахмурилась.

— Так что же ты имела в виду?

— Ну, просто... это был неподходящий момент.

— Мириам, у меня бывают взлеты и падения. Большие сделки. Ты думаешь, что я не хочу знать, что происходит с тобой?

— Нет, это не то...

— Ты думаешь, что я настолько эгоистична, что расстроилась бы от того, что твоя жизнь идет хорошо, в то время как моя нет?

— Нет.

— Тогда в чем же дело?

— Я думаю... О, может быть, дело в том, что мне просто нужно немного времени. Папа не знает. И не говори ему!

— Хорошо. Но ты собираешься сказать?

— Когда-нибудь...

— Так ты можешь хотя бы сказать мне что-нибудь об этом парне?

Мириам ответила:

— Может быть, но не сейчас.

Это было невероятно. Они всегда были близки. Может быть, они и не говорили друг другу все, но Мириам даже сейчас молчит о том, с кем она встречается в течение почти трех месяцев ...

— Ты думаешь, что он нам не понравится, — догадалась Сара. — Не так ли?

— Что-то вроде того, — призналась Мириам.

— Это потому, что я была категорично настроена против Дэвида?

— Нет.

— Потому что я тебе сказала, что я всегда задавалась вопросом, с самого начала, что ты в нем нашла, и теперь ты боишься?

— Речь идет не о Дэвиде, — сказала Мириам. — Не напоминай. Хорошо?

— Мириам, тот, кого ты выберешь, будь вы вместе всего три месяца, или в течение следующих пятидесяти лет, я тебя поддержу. И папа тоже.

— Теперь ты мне врешь.

— Ну, да, я действительно имею в виду, что папа поймет, только если твой парень — Еврейский Демократ.

— Вот это ближе к реальности, в которой мы живем, Сара.

— Но я не такая как папа, и я хочу, чтобы ты знала, что я приму любого, с кем бы ты ни встречалась.

— Хорошо. — Мириам сделал паузу. — Благодарю. — Через мгновение она добавила: — я надеюсь, что это правда.

— О, Боже мой, — вдруг сказала Сара. — Я знаю, кто он.

— Ты знаешь?

— Он книжный рецензент, не так ли?

Мириам залилась смехом.

— Угадала? — Сара требовала ответа. — Боже мой! Как ты можешь встречаться с кем - то подобным? Чем ты вообще думала?

— Нет! Не рецензент, хорошо? Но спасибо за еще один тип мужчин, которых я смогу вам представить.

— Еще один тип, — повторила Сара. — Ты на самом деле боишься, что мне он не понравится.

— Мы только недавно начали говорить о знакомстве с семьями друг друга. И учитывая то, насколько моя семья пугающая...

— Даже я?

— Я просто не готова. Так что давай закроем эту тему.

— Разве, это не то, о чем я просила при разговоре о Райане?

— Это другое.

— Какого черта, это так сильно отличается от этого?

— Потому что здесь я права, — сказала Мириам. — Я видела, как между вами промелькнула искра.

***

— Я не понимаю, — сказал Райан. — Ты работаешь за ним почти каждый день, не так ли?

— Да, — согласилась Сара, наблюдая за тем, как он устанавливал компьютер на столе.

— Это твой основной профессиональный инструмент?

— Неправильно. Она указала на свою голову и сказала: — Это мой основной профессиональный инструмент.

— Хорошо, — признал он. — Исправлюсь. — Он сделал паузу и стал изучать ее с задумчивым выражением лица.

— Что? — спросила Сара.

— Я собирался подождать, пока я доделаю, прежде чем скажу тебе.

— Что ты хотел мне сказать?

— Я читаю «Семь смертных Благословений». Я купил ее пару дней назад.

— Ничего себе, ты хочешь сказать, что ты нашел книжный магазин, в котором продаются мои книги?

— Это было нетрудно, Сара, — упрекнул ее он. — В первом же магазине было три из шести. Я купил их все.

— Ты не должен был этого делать. У меня есть копии, я могла бы дать их тебе.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас!?

Она усмехнулась.

— Это слишком жалко, заставлять друзей читать свои книги. Но если ты, на самом деле, хочешь их почитать...

— Я не против купить их, — заверил он ее.

— А я не против дать их тебе, — возразила она. — И если ты думаешь, что купив оставшиеся книги, сможешь спасти мою карьеру, то это не так. Так что, если ты хочешь прочитать остальные…

— Хочу, если они такие же хорошие, как и эта, — сказал он.

— Я знала, что есть причина, почему ты мне понравился. Ты — человек со вкусом и редким восприятием.

— Я хотел спросить тебя, прав ли в своих догадках на счет того, кто убийца. Но я не буду, иначе концовка будет испорчена.

— А я бы и не сказала тебе ничего.

Он усмехнулся.

— Эта другая причина, почему я не буду спрашивать. — Он вернулся к подключению компьютера. — Даже немного страшно жить в непосредственной близости с женщиной, которая могла придумать вещи, описанные в этой книге. — Он бросил на нее лукавый взгляд и добавил: — Это так на тебя похоже, особенно в некоторых моментах.

— На меня? — осторожно спросила она.

— Книга заставляет меня смеяться. Обычно когда я меньше всего этого жду.

Она довольно улыбнулась.

— А некоторые из них, — он продолжал, — настолько мрачные. И все истории и культура, это действительно интересно.

— Я рада, что ты так думаешь.

— Я не могу поверить, что издатель сбросил тебя со счетов. Ты пишешь прекрасно! Я читаю до поздней ночи.

— Мне хотелось бы, чтобы ты управлял издательством.

— Хорошо, что ты не бросила писать. Я очень рад, что сейчас ты пишешь другую книгу. — Он добавил: — И я рад, что я здесь, чтобы настроить твой компьютер, так как ты бы никогда сама этого не сделала.

— Для меня эта штука, — сказала она, — настоящая загадка.

— Но это очень важно. Ты имеешь дело с ним каждый день. Вся твоя работа хранится здесь.

— Ага.

— Так как ты можешь так мало знать о нем?

— Эти вещи были разработаны мужчинами. Этим все сказано.

Он закатил глаза.

— Подай мне шнур питания. На левой стороне. Нет, твое лево. Да, вот этот.

Сара смотрела, как он продолжал подключать ее компьютер.

— Я действительно ценю это, Райан.

— Считай это актом самосохранения. Мейси был слишком разочарован, уходя отсюда, так что мог бы зализать меня до смерти.

— Я не очень хорошо управляюсь с техникой, — призналась Сара.

— Я тоже далеко не эксперт, — сказал Райан, нажав кнопку питания на компьютере, — но эта вещь кажется довольно простой. Работает. Теперь давай посмотрим ...

Она вздохнула.

— Ты, как и все мужчины. Дайте вам дорогую электронную игрушку с большим количеством деталей и непонятных инструкций, и вы возвращаетесь к жизни.

— Это сексизм, — сказал Райан, — но, скорее всего, правда.

Он сел за стол и продолжил возиться с компьютером. Сара встала за ним и смотрела через плечо. Она опять собиралась предложить ему остаться на ужин — на этот раз тайская или китайская кухня. Когда монитор загорелся, и на нем появились цветные узоры, Сара беспокойно спросила:

— Так ведь не должно быть?

— Дай ему минуту, — посоветовал Райан.

Она еще полностью не обжилась в новой квартире, здесь не было места для всех ее вещей, но все предметы первой необходимости были уже расставлены по местам. После того как компьютер будет установлен, она могла начать работать и вести привычный образ жизни.

Широкий стол стоял в гостиной с видом на балкон. Все стены, которые не были охвачены настенной росписью Ланса, сейчас были заставлены переполненными шкафами с книгами. Теперь это было похоже на дом.

— Может быть, мы должны перезагрузить его, — пробормотал Райан. Он посмотрел вниз на клавиатуру. — Где тут кнопка Alt?

Сара перегнулась через его плечо и показала ему.

— О, точно.

После непродолжительного контакта ее живота и его плеча, он заерзал на стуле. Его руки плавно двигались по клавишам.

Все внутри Сары перевернулось. Она посмотрела вниз на каштановые от солнца волосы. Затылок такой гладкий и приятный на ощупь. Его плечи, крепкие и теплы, все это находится в нескольких дюймах от ее тела.

У нее внутри возникло дикое желание. Желание конкретно этого человека. Потому что она не могла найти в нем то, что ей бы не нравилось — внутри и снаружи.

Сара закрыла глаза. Успокойся, девочка. Она не собиралась смущать их обоих.

— Работает, — сказал Райан.

Она едва могла слышать его через буйство мыслей.

Его рука случайно коснулась ее груди. Сара вздрогнула. Только тогда, когда ее глаза открылись, она поняла, что сама стала причиной этого случайного прикосновения: Райан начал складывать свои руки за голову, одновременно откинувшись назад, не понимая, насколько близко она стояла.

С закрытыми глазами. В то время как я хотела прикоснуться к нему.

— Извини, — сказал он, застыв с руками за головой, он смотрел на нее, возможно, он был удивлен ее чрезмерной реакции. — Я не хотел.

— Я знаю. Все нормально.

Он снова повернулся к компьютеру, к счастью, ничего не говоря и позволяя моменту остаться в прошлом. Сара присела на край стола, на более разумном расстоянии от Райана, и наблюдала, как компьютер перезагружается.

— Отлично, — сказала она нормальным голосом. — Вот как он должен выглядеть.

— Давай убедимся, что модем работает.

Раздался телефонный звонок.

— Это ненадолго? — спросила Сара озадаченно.

Райан улыбнулся ей. — Нет. — Он полез в карман рубашки, а она заметила, что дома он одет совсем по-другому, чем когда уходит на работу, Райан вытащил свой сотовый телефон. Он встал и отошел от стола. — Я скоро вернусь, — заверил ее он.

Сара кивнула и заняла свое место за столом, сидя в еще теплом от его тела кресле. Она подавила желание думать о том, кто сидел там всего несколько минут назад.

Она решительно смотрела на монитор, когда услышала, как он выходит из квартиры через балкон, и постаралась не наблюдать за ним. В последнее время она слишком часто глазела на него, когда он не видел.

Она слышала, как он отвечает на звонок на балконе, но затем его голос исчез, когда он вошел в свою квартиру. Сотовый телефон всегда был с ним, и он всегда уединялся, когда отвечал. Еще один показатель его изысканных манер, и она ценила это. Сара думала, что больше нет таких мест, где сотовый должен быть всегда при тебе, кроме Нью-Йорка, где редакторы и агенты обязаны по закону носить их в любое время.

Поскольку экран монитора выглядел нормально, и она знала, что Райан подключил телефонную линию к компьютеру, она решила попытаться выйти в интернет.

— Эврика! — вскрикнула она, когда смогла зайти в электронную почту.

— Работает? — Райан появился в проеме балконной двери, положив свой сотовый обратно в карман.

— Да, — сказала она, а потом нахмурилась. – Что-то не так?

Он выглядел озадаченно.

— Я должен уехать из города, и в офисе ветеринара только что сказали мне, что они не смогут взять моих животных. Слишком поздно для брони. Они переполнены на выходные. И сервис по уходу за домашними животными, которым я обычно пользуюсь, не отвечает.

— Когда ты уезжаешь?

Он взглянул на часы.

— Я должен выехать примерно через сорок минут.

— Что?

— Мне только что позвонили, — сказал он. — Неожиданное назначение. Мне очень жаль, Сара, но я должен найти того, кто сможет взять на себя животных, если «няня» для животных не объявится в ближайшие полчаса. А ты теперь можешь спокойно работать, когда модем работает.

— Райан, я позабочусь о них.

— Нет, я не хочу тебя утруждать. Они могут доставить много неприятностей.

— Я тоже, — сказала Сара.

Он улыбнулся. Это мягкая, соблазнительная улыбка. Боже, она любила смотреть на него.

Спокойно, девочка.

— Ты не можешь доставлять неприятности, — заверил он ее.

Она таяла от его голоса.

— Ты был так добр ко мне, с тех пор как я переехала, — сказала Сара. — Если ты был таким же со всеми, кто жил здесь, они были идиотами, раз переехали.

— Я избегал женщин, которые жили здесь до тебя. — Он пожал плечами. — Мы никогда не ладили.

Она начала светиться от счастья. Значит, это не просто дружба с соседями от безделья.

— Все, чем я могу ответить тебе сейчас, — сказала Сара, — это помочь, когда ты в этом нуждаешься. Я буду ухаживать за ними.

— Их очень много, — предупредил он ее. — Собака, птица, рыбки и кошка.

— Да, знаю. — Она узнала, что у Райана был настоящий зверинец в квартире. Он также был аккуратным, поэтому нанял колумбийскую уборщицу, которая восхищалась им, и его квартира была чище, чем квартира Сары. — Я справлюсь. Как долго тебя не будет?

— Только на выходных.

— Хорошо. Не волнуйся ни о чем.

Он сдался.

— Я все запишу, — пообещал он. — И я покажу тебе, где все.

Она встала, схватила ручку и лист бумаги и направилась к его квартире. — У тебя нет времени. Ты говоришь, пока собираешься, а я записываю.

— О, да, разумно. — Он снова улыбнулся. — И думаю, что людям, которые говорят, что ты не очень сильна в организации, стоит задуматься.

— Это сказал ты, когда увидел мою кухню, — напомнила она ему.

***

— Мейси! Давай, мальчик. Давай! — Сара потеряла всякое терпение, — Мейси! Проходи!

Собака устала на полпути, поднимаясь вверх по лестнице, и теперь лежала на лестничной площадке без сил.

— Проблемы с щитовидкой? — пробормотала Сара. — Ты не можешь подняться!

Она потянула за поводок. Mейси застонал.

— Я не могу нести тебя. Мы уже обсуждали это. Ты слишком тяжелый.

Он всегда бодро спускался вниз по лестнице. К тому времени, когда они проходили один раз вокруг дома, он уже уставал. И этот раз не был исключением.

Слава Богу, Райан сказал ей, что она должна выгуливать собаку два раза в день. Слава Богу, что Райан должен вернуться поздно вечером.

Может быть, она должна просто оставить Мейси здесь, пока Райан не вернется домой.

В этот момент она услышала, как внизу открывается дверь. Mейси слабо гавкнул, не поднимая головы. Сара сомневалась, что это Ланс, так как Райан сказал ей, что Ланс никогда не поднимается наверх, даже если попросить. И если это был не очень энергичный вор ...

— Райан? — она позвала.

— Я дома, — ответил он.

— Ты рано.

— Планы изменились.

Казалось, слишком много изменений в планах в последнюю минуту для модельного бизнеса. Сара пожала плечами и села на ступеньках.

— Слава богу, ты вернулся.

Она слышала, как он мчался вверх по лестнице и мгновение спустя появился на площадке. Он увидел ее удрученную позу и разлегшуюся собаку и непростительно засмеялся.

— Так счастлива, что развеселила тебя, — сказала она.

— И не говори, что я не предупреждал тебя.

— Да! Да, ты предупреждал! Но ты не предупредил, что он будет делать так два раза в день.

Райан пытался не смеяться, присев рядом с ней.

— Мне очень жаль. Я не подумал об этом, когда уезжал. Я сильно спешил.

— Неудивительно, что твои соседи надолго здесь не задерживались.

— Нет, ты единственная соседка, кого я просил проследить за своими домашними животными, — заверил ее он.

— Оооо. Я особенная.

— Да. — Он обнял ее. — Все было так плохо?

— Твоя птица страдает психозом.

— Это не новость для меня.

— Твоя кошка пропала. Она исчезла в тот момент, когда ты вышел, и я не видела ее с тех пор.

— Она очень застенчивая. Она не доверяет никому, кроме меня. Ей тяжело, когда я ухожу.

— Она была бездомной. Миссис Тэтчер была брошена. Mейси бродил по улицам без ошейника, когда ты его нашел. И ты утверждал, что он был тощим.

— Я думаю, что у него проблемы с щитовидной железой.

— Ты уже поговорил об этом с ветеринаром?

— В ближайшее время поговорю, — пообещал он.

— И рыбки были оставлены в водорослях, и их тоже нужно было спасать.

— Я слишком добродушен, — признался он.

Так вот почему он был так мил с ней? Потому что он добродушный?

— Я рада, что ты вернулся, — сказала Сара, все еще немного раздраженно.

— Я рад, что вернулся. — Он сжал ее плечо.

— Как поездка?

Он пожал плечами.

— Хорошо. Как прошли выходные?

— Я таскала твою собаку вверх-вниз по лестнице. Боролась с птицей. Искала твою кошку. Кормила твоих рыбок. — Его бедра были прижаты к ее. Жесткий и теплый.

— Я сожалею, — сказал он. Когда он поцеловал ее в щеку, она захотела большего.

— Так просто ты не отделаешься, — сказала она ему.

Он усмехнулся.

— Хорошо. Я подниму Мейси наверх, а потом мы пойдем ужинать.

— Хммм.

— И, — добавил он, — Я расскажу, насколько мне понравился конец «Семи смертных Благословений». Я дочитал книгу во время поездки.

— Да?

— Я был неправ насчет убийцы.

— Ну, конечно ты не угадал. Это моя работа, чтобы быть уверенной в том, что вы не догадаетесь, кто убийца, — сообщила она ему.

— И у тебя это хорошо получается. — Он встал и протянул ей руку. — Давай. Мы пойдем есть. Я плачу. Мы поговорим. Я расскажу тебе, насколько ты талантлива. Что может быть лучше, Сара?

Ее внезапно озарило, что она должна сказать нет. Что ей будет плохо. Было глупо надеяться, что он, возможно, хочет того же, что и она.

Да, она должна определенно сказать нет. Уйти. Быть благоразумной. Защитить себя.

— Хорошо, — сказала она вопреки здравому смыслу. — Ужин. Это самое малое, что ты можешь мне предложить.

Глава 4

— Элис Ван Оффеллен хочет опять увидеться с тобой, Кевин. — судя по улыбке Кэтрин была рада. — В своем доме на следующей неделе.

Он знал, что это было прекрасно. Клиентка удовлетворила свое любопытство. Теперь, вместо того, чтобы забыть об этом навсегда, она делает их встречи частью ее жизни. Элис становится постоянным клиентом.

Его постоянным клиентом, по крайней мере, на некоторое время. Она специально попросила именно его еще раз, и она изменила свое собственное расписание, чтобы встретиться с ним на прошлой неделе. Она могла бы продолжать заказывать исключительно его в течение долгого времени, наслаждаясь иллюзией отношений с ним, многие клиенты предпочитали именно такой расклад вещей. Или она может захотеть удовлетворить свое любопытство и попробовать других партнеров. Выбор был за ней.

Он спросил:

— Так же, как и в прошлый раз?

— Да. Два часа.

Исключительно секс, никаких ресторанов, никаких публичных мероприятий, относительно никаких разговоров.

— Хорошо. — Кевин сидел за столом напротив Кэтрин в ее элегантном и роскошном офисе. Он сегодня принес в агентство результаты своих ежемесячных анализов. Копия анализов предоставлялась каждому клиенту по первой же просьбе. Теперь Кэтрин рассказывала ему о предстоящих встречах.

— И Кевин, — добавила она, — не задерживайся, даже если Элис попросит. — Когда он не отреагировал, она продолжила. — Потому что ты вылетишь на остров сразу после вашей встречи.

Он сделал паузу.

— В тот же день?

— Да.

— Надолго?

— Две ночи, до пятницы.

Он поднял голову.

Она видела выражение его лица.

— Хорошо? — холодно спросила она.

Он не должен был ничего говорить. Но ответил, несмотря на то, что знал, что совершает ошибку.

— Я уезжал из города три раза за четыре недели. Три дня на прошлой неделе, короткая поездка за неделю до этого. А до этого я уехал на выходные в последнюю минуту, когда этот новый парень, Тревор, заболел и не смог выехать.

— И ты уедешь снова. На следующей неделе.

— Не может кто-нибудь другой?

— Я разговаривала с клиентом и решила, что ты самый подходящий вариант. Она видела твои фотографии и согласилась со мной. — Она выгнула брови. — Какие-то проблемы?

Он не хотел снова уезжать так скоро.

— Нет проблем.

— Хорошо, — сказала она.

Он не позволял себе думать об этом. Почувствовать. Хотеть. Черт, он даже не знал, что он хотел.

И все же он спросил:

— Я точно вернусь в пятницу?

— Да. Обязательно, поверь. Я забила тебя на следующий день.

— Нет, — сказал он.

— Что? — Ее тон был спокойным и вежливым. Так же как и всегда. Но он знал, насколько она ненавидела слово нет.

— У меня планы.

Она выразительно посмотрела на него. Он оглянулся по сторонам, но ничего не сказал. Почти каждый, кто работал на нее, уже должен был начинать лепетать объяснения. Но не он. Уже нет.

— Какие планы? — спросила она, наконец.

— Мне нужна только суббота, — сказал он, намеренно не отвечая на ее вопрос.

Ее губы изогнулись, и он понял, что она и не ожидала, что он ответит. Уже нет. Она просто проверяет его, чтобы увидеть, закрыта ли все еще дверь. Это был ее способ.

— Хорошо, — сказала она. — Никакой работы на эту субботу.

— Так что за работа на острове?

Она взяла одну из папок на своем столе и протянула ему. Он знал, что все необходимо изучить именно здесь и сейчас. Информация о клиентах никогда не покидала офис Кэтрин.

— Продюсер фильма, — пробормотал он, просматривая файл.

— Она привезет на остров нового любовника, — объяснила Кэтрин. — Они хотят, чтобы ты наблюдал за ними вместе, а так же клиентка хочет наблюдать за тобой со своим партнером.

Он резко взглянул на нее, готовый броситься с кулаками, если понадобится.

— Партнер — другая женщина, — пояснила она деловым и спокойным тоном. Она даже не играла с ним. Это была просто манера общения.

Он вернулся к изучению файла.

— Любые прихоти? — спросил он, используя аккуратные слова Кэтрин для фетиша и других сексуальных причуд.

— Некоторые из них употребляют наркотики.

— Верно, — признал он, не поднимая головы.

Кэтрин настаивала, чтобы ни один из ее сотрудников не употреблял наркотики. Никогда. Но некоторые сотрудники были безвольны, но она точно знала, что это не про него. Он никогда не употреблял наркотики, даже когда жил на улице. Кроме того, она знала, что он может справиться с любыми эмоциональными потрясениями, возникшими в ходе работы, потому что он никогда не пересекал линию, куда-то вляпывался или терял голову, или же высказывал что-то клиенту.

Агентство Кэтрин арендовало полностью укомплектованную роскошную виллу на небольшом острове в районе залива Калифорнии. Работа Кевина будет заключаться в том, чтобы встретить клиентов в частном аэропорту и обеспечить, чтобы их визит прошел гладко. Он обычно отправлялся туда с женщиной один на один или же, как часть большой группы, которая включала других сотрудников агентства. Эта конкретная работа может быть немного напряженной, но, по крайней мере, эти клиенты забронировали только два дня.

Когда он закончил чтение файла, пытаясь запомнить всю информацию, то предал его обратно Кэтрин.

— Что-нибудь еще?

— Да. — Она взяла другую папку. — У меня есть твой график до конца этой недели.

— Отлично. — Он взял у нее папку.

— Гейл Томпсон, — сказала Кэтрин.

Он кивнул.

— Я помню ее с прошлого года. — Австралийская бизнесвумэн, которой далеко за тридцать, она чувствует себя немного неудобно, обращаясь в эскорт услуги, но еще более неудобно она чувствует себя, ужиная в одиночку в незнакомом городе в чужой стране. И она достаточно богата, чтобы платить за спутника на дорогостоящий ужин.

— Ты ей понравился, она снова попросила тебя.

— Сколько вечеров?

— Три, начиная с завтрашнего. Забираешь ее у гостиницы в семь часов каждый вечер. Ужин, возможно, осмотр достопримечательностей, больше ничего.

— Так же, как и в прошлом году. Никакого секса, никакого физического контакта, без всяких намеков. Гейл Томпсон хочет обычный ужин без нежелательного давления, в отличие от реального свидания, когда партнер может рассчитывать на большее.

Он вспомнил, что она любила присесть ему на уши, говоря о своем бизнесе, перед тем, как перейти к расспросам о его жизни. Он попытался вспомнить, что говорил ей в прошлом году, но не мог. О, ну, может быть, она будет наслаждаться новой ложью в этом году. Одна вещь, которую он запомнил: она была скучной. Зато, по крайней мере, она была трезвой и любезной.

И он может возвращаться домой до десяти часов каждую ночь.

Он старался не думать об этом. Не чувствовать этого. Пытался не хотеть того, чего он хотел. Он даже не знал, чего именно он хочет, черт возьми.

О, Боже, я играю с огнем. Я знаю, что я играю с огнем.

Он должен остановиться. Но он не мог. Не хотел. У него просто не получалось.

Он знал, что это было неправильно. Чувствовал всем своим сердцем. Он больше не мог врать самому себе. Боже, это было неправильно.

Тем не менее, он не мог остановиться.

— О первом ужине уже договорились, — сказала Кэтрин, — банкет на третью ночь. Я забронировала столики для вас в ресторанах на первые два вечера.

— Что?

Она смотрела на него.

— Я тебе надоела?

— О, — сказал он. — Ужин. Гейл. Точно.

Она скрестила руки.

— Что происходит, Кевин?

Вместо ответа, он спросил:

— Что-нибудь еще?

Она посмотрела ему в глаза долгим, проникающим до глубины взглядом. Он не уворачивался, не отступал и не пытался торопить ее.

— Да, — сказала она. — Еще одна вещь. Ты будешь с постоянной клиенткой Дэррека всю неделю. Начиная с завтрашнего утра.

— Постоянная клиентка Дэррека? — это удивило его. Дэррек был симпатичным молодым человеком, который любил деньги, дорогие вещи и секс. Дэрреку нравилось работать в эскорте, и он не был склонен прогуливать работу, в отличие от этого нового парня, Тревора, которого Кевин заменял уже два раза в течение двух месяцев.

— Да, — ответила Кэтрин, — постоянные клиенты Дэррека.

Он взял файл клиента от Кэтрин, но не открыл его.

— Что случилось с Дэрреком?

— Он напился на работе в последнюю ночь. Смутил и скомпрометировал клиентку.

— А... — С другой стороны, Дэррек был еще тем говнюком. — Он наказан.

— Он знает правила. Он нарушил их.

Правила были очень специфичны: только один коктейль на работе и то, если ты сможешь себя контролировать после этого. Если Кэтрин узнает, что ты выпил второй коктейль, то тебе не заплатят за работу. Что же касается «напиться»... О, да. Это будет стоить Дэрреку немалого дохода. Зная Дэррека, он будет в ярости по этому поводу.

— Чего хочет его клиентка? — спросил он, открывая файл.

— Массаж и все остальное, что она захочет, — ответила Кэтрин.

— Что делать, если она захочет Дэррека? — Завсегдатаям не нравятся внезапные изменения.

— Я уже поговорила с ней. Ты не должен обсуждать его с ней.

— Конечно.

— Это займет два часа, — Кэтрин продолжала, — и она всегда платит полную стоимость, даже если вы закончили раньше.

Самая простая работенка. Дэррек, действительно, будет сердиться от потери такого заказа. Особенно, если клиентка тоже не против.

Он изучал файл, когда Кэтрин встала и вышла из-за стола. Он почувствовал ее взгляд на себе, но проигнорировал его, пока не дочитал. Затем он положил папку на стол и посмотрел на нее снизу вверх.

Ей было приблизительно около тридцати пяти, и она по-прежнему оставалась красивой женщиной. Темноволосая, с женственным изгибом тела, изящные жесты и изысканный вкус. Все в ней говорило о деньгах и культуре. По правде говоря, он подозревал, что ее происхождение было не лучше, чем его собственное, но он когда-то, давным-давно, верил, что она может быть знатью в изгнании.

Она прислонилась к столу, положив ногу на ногу, ее руки были скрещены на груди. Она была одета в светлое платье из шелка, и он не сомневался, что ее чулки тоже были шелковые. Ее взгляд под длинными ресницами смягчился, в то время как она изучала его, позволяя проявиться нежности в выражении лица.

Это заставило его насторожиться.

— Мы... — Она улыбнулась от своей собственной неуверенности. — Мы не говорили в течение долгого времени.

— На самом деле не говорили? — повторил он.

— Да.

— Нет, мы не говорили после того, как ты так великодушно помогла мне не угодить за решетку.

— Все не должно быть вот так, — сказала она мягко, отвечая на его сарказм.

Он поднялся со стула.

— Я считаю, что я тогда поставил точку между нами.

— Ты сердишься.

— Ты стала более проницательна, чем была когда-то.

— Я чувствую ... все могло бы быть иначе, если бы я не отдалилась от тебя.

— Мы никогда не соблюдали дистанцию в отношении друг друга.

Она положила свою руку на его пиджак и притянула его ближе.

— Но все могло бы быть иначе, — перешла она на соблазнительный шепот.

Их взгляды встретились. Новое напряжение заполнило комнату.

Он был удивлен. Не было ничего подобного между ними за последние годы. Он не мог даже вспомнить, когда она в последний раз прикасалась к нему. И его увлечение ею закончилось несколько жизней назад, как и его сексуальная одержимость.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я скучала по тебе. — Ее голос ласкал его.

— Когда у тебя было время скучать по мне?

— Я всегда скучала по тебе.

— И что дальше? Ты скажешь мне, что хотела бы, чтобы все было как раньше?

Она улыбнулась, притягивая его еще ближе. Он отпустил ее.

— Нет, — сказала она. — Мы не можем вернуться назад. Никто не может. И ты не захочешь.

Это было правдой.

— Но мы можем идти вперед, — продолжала она, и ее голос был настолько тих, что он бы не слышал ее, если бы они не стояли нос к носу.

Ее грудь поднималась и опускалась в медленном, размеренном ритме под бледным шелком ее лифчика. От него пахло хорошим парфюмом и дорогим мылом. Кэтрин подтолкнула его колено к ней и позволила ему увидеть тысячу обещаний в ее широких темных глазах.

Он забыл, насколько хороша она была.

Она прошептала:

— Мы можем дать друг другу то, что не могли дать раньше.

Он смотрел на ее губы: пышные и спелые.

— Я дал тебе все, что мог.

— Все, что ты мог тогда.

— Это все, что я могу дать тебе и сейчас, Кэтрин.

— Нет, — она заверила его, — твой потенциал как мужчины вырос. — Она наклонилась вперед, чтобы оставить влажный поцелуй на его губах. — Как любовника. — Еще один более глубокий поцелуй. — Как партнера. — Ее язык был полон эротического посыла. Давным-давно, он бы уже чувствовал себя нетерпеливым жеребцом. — И теперь, — пробормотала она, ее голос был теплым, — ты, наконец, готов ко всему, что я могу тебе дать.

Хорошая попытка полная усилий.

Он фыркнул, оттолкнул ее и сделал шаг назад. По выражению ее лица было понятно, что она в ярости, но она смогла быстро справиться с этим.

— Хорошая попытка, — сказал он. — И кто ты после этого?

Ее глаза сузились.

— Ты что-то не договариваешь.

Она застала его врасплох. Она была хороша. О, да. Оглядываясь назад, он знал, что у него никогда не было ни единого шанса, с самого начала.

Тем не менее, он не играл в ее игры. Уже нет.

— Я много, чего тебе не договариваю.

— Но это что-то особенное.

Он чувствовал себя оскорбленным. Ему даже не было интересно, как она догадалась. И он даже не думал, о чем она догадалась.

— Мы уже закончили?

— Если я узнаю, что ты снова работаешь сам на себя...

— Это не так. Ты меня слишком загружаешь, а я не так молод, как раньше.

— Если ты лжешь мне ...

Их глаза встретились. Ее взгляд был напряженным, но он не был уверен, что он там увидел. Он молился, чтобы она не смогла ничего увидеть в его глазах.

— Я держу свои обещания, данные тебе, — ответил он.

Она продолжала смотреть ему в глаза какое-то время, видимо, пытаясь решить, верить ему или нет.

Наконец она сказала:

— Хорошо.

Он повернулся, чтобы уйти, не заботясь о том, закончила она с ним или нет. Тем не менее, он остановился в дверях, когда она произнесла его имя.

— Что? — рявкнул он через плечо.

— Я надеюсь, — сказала она более мягким, более теплым голосом, — что ты не забыл, что тебе повезло, что ты еще жив.

Это подействовало на него так, как она и хотела. Он не смотрел на нее, но на него нахлынули воспоминания, и он знал, что она говорит правду.

— Я не забыл, — сказал он.

— Хорошо, — повторила она.

***

— Может быть, он гей, — сказала Мириам.

— Гей? — переспросила Сара.

Мириам смотрела на нее.

— Что тебя так беспокоит?

Сара откинулась на спинку стула и уставилась на курицу Му Шу, внезапно потеряв аппетит. Они сидели в китайском квартале. Мириам, которая жила и работала в Пало-Альто, была в городе на семинаре, и у нее был час на обед, так что, она предложила встретиться с Сарой.

И они говорили о Райане. Опять.

— Райан. Гей. — Сара повторила еще раз. Она не могла себе это представить. — Нет, я не могу поверить в это.

— Почему нет?

— Ни за что.

— Давай подумаем, — предложила Мириам. — Великолепный, очаровательный, работающий молодой человек двадцати шести лет. Он никогда не упоминал подругу, в прошлом или настоящем. Он никогда не приводил женщин домой, даже на чашку кофе, не говоря уже на, скажем, романтический ужин.

— И? — сказала Сара.

— Он одевается прекрасно. И, так, на минуточку, он модель. Он заботится о бродячих животных и ухаживает за растениями. У него хороший вкус. Он приятно пахнет, ухожен, и, насколько мне известно, без вредных привычек. — Мириам вздохнула. — Сара, Сара, этот мужчина, ни кто иной, как гей.

— Ты мыслишь слишком примитивно, — пожурила Сара. — По твоей логике, если сильная, независимая женщина за тридцать, не замужем или не живет с мужчиной, то она, очевидно, лесбиянка.

— Ох. Хорошая мысль, — пробормотала Мариам.

— Я имею в виду, что я подхожу под это описание. И я совершенно точно не лесбиянка! Я даже не люблю ходить в женский тренажерный зал.

— Тебе, в принципе, не нравится ходить в тренажерный зал.

— Райан ходит в тренажерный зал, — сказала Сара, не в силах выкинуть этого парня из своей головы. — Почти каждый день. Если он дома. Он много путешествует по работе — выездные фотосессии. — Она мечтательно вздохнула. — Я видела его без рубашки пару раз... Ах, боже мой, у него такое тело. — Она схватилась за голову руками и простонала, — Конечно, он гей! По любому! Потому что так устроен мир. Такой человек или занят или гей. Так всегда! Без исключения!

— Я восхищаюсь тем, как ты возвращаешься к реальности, — сказала Мириам. — Тебя это сильно расстраивает, что он гей?

— Конечно, это беспокоит меня! — Видя, как ошеломлена Мириам, она понизила голос. — Я не заглядываюсь на него. Я поклялась, что не буду. Я пробовала... Ну, ладно, может быть, не достаточно усердно.

— Может быть, если бы ты спросила его об этом напрямую, он бы тебе честно ответил?

— Я не знаю. Я не думаю. Он похож на эту его чертову кошку.

— Его кошку?

— Она была бездомной и голодала. Она застенчива и настороженна. Ты должна набраться терпения прежде, чем она подойдет к тебе. Райан точно такой же.

Мириам нахмурилась.

— Он приходит к тебе с того самого дня, как ты переехала, Сара. Я была там. Я все видела.

— Не говори мне опять про искру между нами.

— И когда я была у тебя на прошлой неделе, и он заскочил, чтобы попрощаться с тобой перед отъездом из города, если бы я не знала, я бы подумала, что вы двое — пара. У вас одинаковое чувство юмора, вы заканчиваете фразы друг друга, вы ищете зрительный контакт друг с другом примерно каждые три секунды... И вы не можете попрощаться друг с другом по полчаса. Так что, я не понимаю, почему ты не можешь спросить его о личной жизни.

— Потому что он не любит говорить о себе. Я имею в виду, да, он говорит со мной все время, и нет ничего, что он когда-либо фактически отказывался обсуждать. Но есть много того, о чем он не хочет говорить. Он хорош в смене темы и постоянно уходит от ответа. И я... Я чувствую, что не могу настаивать, иначе мы потеряем нашу дружбу. Я чувствую, что я должна ждать, пока он сам мне все не расскажет.

— Если бы он был геем, почему ты думаешь, что он не сказал бы тебе? — спросила Мириам.

Сара пожала плечами.

— Может быть, он не готов открыться. Он сказал, что он вырос в штате Оклахома. Может быть, для его окружения это немыслимо быть геем, и он сам себе еще не признался в этом.

— Я не думаю, что это так, — сказала Мириам. — Все его манеры говорят об обратном, он слишком сексуален, чтобы быть геем.

— Ты права. — Сара вздохнула. — Может быть, он просто предполагает, что я знаю.

— Может быть, но если он даже никогда не намекал, что он...

— Может быть, он бы не стал. Или, может быть, он намекал, и я пропустила это. Райан очень сдержан в отношении сексуальных комментариев или намеков.

— У него очень хорошие манеры, — уступила Мириам.

— Он, может быть, думает, что некультурно говорить со мной о своей сексуальной жизни.

— Или, может быть, он боится, что если он скажет, что он гей, ты не сможешь принять его таким. — Когда Сара не ответила, она спросила: — Не так ли?

— Я прожила в районе бухты всю мою жизнь, — напомнила ей Сара. — Это не было бы чем-то новым для меня.

— Но ты никогда не была так близка к геям, правда?

— У меня были друзья-геи.

— Но не подруги-лесбиянки.

Сара закатила глаза на слове «Лесбиянки».

— Что это значит?

— Это не имеет значения.

— Имеет.

Сара посмотрела на нее.

— Почему это имеет значение?

Мириам уставилась на свою еду и пожала плечами.

— Потому что, может быть, это то, что Райан чувствует в тебе.

— То, что я не люблю лесбиянок?

— Ах-ха! Вот видишь?

— Ему-то какое дело?

— Это одно и то же, Сара.

Она сделала паузу и подумала об этом. Может быть.

- Почему тебе не нравятся лесбиянки?

Она пожала плечами.

— Две женщины вместе ... — Она вздрогнула. — У меня даже в голове не укладывается. И плюс все эти социально-феминистские политические предрассудки о лесбиянках. Это не имеет ничего общего с сексуальной страстью. Если женщина хочет быть любовниками с другой женщиной, потому что, она думает, что это социально ответственная вещь.

— Господи, Сара! Ты настолько заблуждаешься!

— Так ты думаешь, что я пугаю Райана?

Мириам моргнула.

— Что?

— Райан, — повторила Сара, — Райан. Объект моего вожделения. Ты говоришь, что ты думаешь, у меня есть врожденная враждебность к геям, и что он чувствует это?

— О, не обольщайся, что это врожденное. Это предубеждение.

— Но я ничего не имею против мужчин-геев.

Мириам вздохнула.

— Многим женщинам нравятся геи. Но это не значит, что ты действительно смирилась с фактом гомосексуализма.

— Ну, мне не нужно мириться с ним.

— Ты смогла бы близко общаться с геем? — Мириам добавила с некоторым удовольствием, — Или, например, влюбиться в гея?

— О Боже. — Сара бросила салфетку и потеряла всякий аппетит. — Мне не по себе.

— Сара ...

— Я не хочу любить гея. Что может быть хуже?

— Любить? — Мириам изучала ее. — Ты? — Когда Сара не ответила, она подтолкнула. — Ты влюбилась в него?

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Мы не... Он никогда... И слишком мало времени прошло, чтобы понять.

— Не обязательно. Мама и папа были уже помолвлены спустя такое же время, как вы знакомы с Райаном.

— Но я не хочу любить того, кто никогда не сможет полюбить меня, — несчастно сказала Сара.

— О, ну... я бы не беспокоилась об этом, — сказала Мириам после долгого молчания, копаясь вилкой в еде. — Он не гей.

— Что? — Сара угрюмо посмотрела на свою сестру. — Но всего несколько минут назад ты говорила...

— Нет, что бы то ни было, но Райан натурал. Это очевидно.

— Тогда почему ты говорила...

— О, я играла в адвоката дьявола, на самом деле, я думаю, что Райан натурал, но с наилучшими атрибутами гея.

— Если ты так думаешь, то почему мы потратили столько времени и сил, говоря о геях и лесбиянках?

— Потратили… — вздохнула Мириам и покачала головой. — Мне было просто любопытно, вот и все.

— О чем?

— Ни о чем. Послушай, у меня есть идея.

— Я думаю, что на сегодня с меня хватит твоих идей.

— Пригласи Райана с его подружкой на вечеринку в честь твоего новоселья.

— Что?

— Вечеринка на этой неделе в субботу, ты забыла? У него будет уйма времени, чтобы пригласить кого-нибудь.

Райан. Подружка. Нет. Сару тошнило только об одной мысли.

— Я не хочу...

— Может, просто найти способ обсудить его сексуальную жизнь? И отсутствие у тебя таковой.

— Я не хочу искать этот способ, — решила Сара, пытаясь поменять тему, которая ей становилась неприятной. — Хорошо? Давай просто забудем об этом. Я не была бы рада узнать, что он спит с мужчинами. Или спит не со мной, а с другими женщинами. Или принял обет безбрачия. Или был ранен в войне. — И она не могла выносить даже мысли о том, что он приведет подружку на ее вечеринку. Ей невыносимо видеть его с кем-то еще.

— Тогда твой единственный выход, — сказала Мириам, — рассказать ему, что ты чувствуешь, и посмотреть на его реакцию.

Сара потерла лоб.

— Он никогда не сделает шаг первым. Он никогда не покажет...

— Может быть, он не знает, что ты хочешь его.

— В последнее время я вроде пыталась... Ну, ты понимаешь. — Она сделала неопределенный жест. — Дать ему понять, что если вдруг он захочет, то дверь открыта...

— Если ты помнишь, то это то, о чем я тебе говорила...

— Да, да. Дело в том, что я должна быть осторожной с тем, как я веду себя, так как я не хочу выглядеть жалко и смущенно.

— О, например как? — Мириам нетерпеливо сказала. — Будет ли это так ужасно, если...

— Да! Будет.

— Так что ты собираешься делать? Просто продолжать сохнуть по этому парню?

Сара потерла виски, чувствуя головную боль.

— Я думаю, — сказала она, наконец, — я просто попытаюсь убедить себя в том, что он сексуально не заинтересован в женщине на десять лет старше него.

— На девять.

— На девять лет старше, которая никогда не была в такой же форме, как и он, в физическом смысле.

— Это в тебе говорит неуверенность.

— И она говорит во мне слишком громко.

— Он заботится о тебе, — настаивала Мириам. — Любой, кто видел бы вас вместе в течение двух минут, мог бы сказать, что он заботится о тебе.

Сара пожала плечами.

— Он также заботится о своей собаке.

— Да, да, я видела его собаку. Но когда Райан смотрит на тебя ... — Мириам покачала головой. — Ну, это не удивительно, что ты втюрилась в него. Это невероятно соблазнительно, когда один человек смотрит на другого таким образом. Это несправедливо, если он так поступает с тобой, но не заинтересован в тебе.

— Да? И как же он смотрит на меня?

— Как будто никого нет в этом мире кроме вас двоих, и ему это явно нравится.

Глава 5

Он сидел в камере и молился, чтобы этот чертов адвокат побыстрее приехал. Он уволит его, если тот не поможет ему выбраться отсюда. Причем в ближайшее время. Прямо сейчас. Сию минуту было бы вообще чудесно.

Черт.

Специфический запах мочи в таких местах заставлял его, чуть ли не плакать от отчаяния. Остальные заключенные заставили нахлынуть массу ужасных воспоминаний. Чувство беспомощности было подавляющим. Стены давили на него. Его арестовывали дважды до этого, и ощущения каждый раз были не из приятных.

Сейчас здоровенный татуированный парень смотрел на него с интересом.

Кевин вырос на улице, поэтому он научился быть жестким. Нужно было показать им, что ничто не сможет заставить тебя сломаться, никакая сила в этом мире не может прогнуть тебя. Ты должен доказывать им это каждый раз.

— Что ты смотришь, мудак? — Кевин зарычал.

Дородный парень усмехнулся.

— Ты чертовски сексуальный.

— Иди на хрен.

— О! У тебя есть пара, да?

Кевин злобно смотрел на него.

Парень пренебрежительно пожал плечами.

— Расслабься, красавчик.

Кевин слишком остро отреагировал. Он знал это. И, черт возьми, это был отличный повод, чтобы пялиться на него. Не каждый день закрывают гладковыбритого мужика в костюме от Армани.

Нет, на самом деле. Я, кажется, единственный.

Он почувствовал, что готов провалиться под землю, к тому времени, как назвали его имя. Он поднялся на ноги с облегчением и вылетел как пуля из камеры, как только охранник открыл дверь. Смутно знакомый адвокат приветствовал его, у него был достойный и впечатляющий вид.

Ну, конечно, у меня первоклассный адвокат. В конце концов, я первоклассный жиголо.

— Кевин, — сказал адвокат, — Я Эдмунд Драйден.

Кевин моргнул. Все казалось нереальным.

— Да, я помню тебя, — сказал он через минуту. Прошло два года с тех пор, как они в последний раз видели друг друга.

— С тобой все в порядке? — спросил Драйден. — Они относились к тебе подобающим образом?

— Да, — пробормотал он, — за исключением той части, где они меня арестовали и заперли.

— Ну, все закончилось. Ты свободен, — сказал Драйден.

— Свободен? — повторил он, боясь, что неправильно понял.

— Да. Я пришел, чтобы забрать тебя домой.

Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Они не собираются привлекать меня?

— Нет, они уже сняли обвинения. Ты можешь идти.

— Сняли обвинения? — он почувствовал головокружение от того, что был свободен.

— Да. Выходи. Мы можем поговорить в машине.

Ему хотелось плакать от облегчения.

— Она послала тебя? — Он не использовал имя Кэтрин. Не здесь. Она была той, кто научил его осмотрительности. Кроме того, она научила его ссылаться на свое право хранить молчание, когда он был арестован. Кэтрин гарантировала своим клиентам, что ее сотрудники никогда не раскрыли бы их, и Кевин не нарушал это правило. Сегодня, как и всегда, он держал рот на замке.

Он был растерян, до сих пор не понимая, почему он был арестован этим утром. Он задавался этим вопросом в течение нескольких часов, может быть, это Кэтрин подставила его в качестве наказания за его поведение в своем кабинете вчера. Она, как никто другой, знала, как это могло бы напугать его. Поэтому, он не был уверен, что она вытащит его из этой передряги. Тем не менее, он использовал право на один телефонный звонок, чтобы попросить ее о помощи. Кому еще он мог позвонить, в конце концов?

— Да, она позвонила мне зразу же после разговора с тобой, — Драйден заверил его добродушно. — Она была очень обеспокоена и хотела убедиться, что с тобой все в порядке. — Драйден тоже был осторожен в использовании имен. — Мне необходимо было освободить тебя, как можно скорее. Не сюда, Кевин.

Дезориентированный он позволил адвокату вести себя к выходу.

— Мои вещи, — сказал Кевин.

— Да, мы собираемся получить твои вещи по дороге к выходу. Точнее прямо здесь. Офицер? Спасибо. — Он протянул какие-то документы Кевину. — Ты должен подписать здесь.

Кевин кивнул, ободрившись фактом, что он на свободе. Он написал свое настоящее имя, а затем, спустя несколько мгновений, получил пластиковый пакет с личными вещами, проверил свой кошелек, положил его в карман, а затем стал перебирать другие вещи.

Драйден придерживал его за локоть, в то время как они шли по коридорам. Когда они вышли из здания на солнце, адвокат подал знак ожидающему лимузину. Когда тот подъехал, Драйден распахнул дверь.

— Мы довезем вас домой.

— Нет, я... — Он провел рукой по волосам, пытаясь собраться. Боже, он был напуган. Чуть было не обделался. Он хотел бежать прямо сейчас, но откашлялся и сказал со всем достоинством, с которым возможно при этих обстоятельствах, — Я хочу забрать свою машину.

— Конечно. — Драйден последовал за ним на просторное заднее сиденье лимузина и сказал: — Она все еще на месте?

На месте. Как тактично.

— Я думаю, припаркована на улице.

Драйден кивнул, взял переговорную трубку и сказал водителю, куда ехать. Очень хорошо подготовленный адвокат, он знал, где Кевин был арестован несколько часов назад.

Когда машина тронулась, скользя вниз по улице, как корабль по спокойному морю, Драйден предложил Кевину выпить. Он согласился. Только один бокал. Он всегда останавливался на одном, даже когда не был на работе. Но сейчас он хотел этого.

— Больше не будет никаких неприятностей по поводу этого инцидента, — заверил его Драйден. — Это была плохая подстава.

— Плохая подстава? — Он позволил волнению взять верх над эмоциями, когда они были один на один. — Но когда меня схватили в гостинице, они сказали, что есть видео, где я занимаюсь сексом с этой женщиной, а затем принимающего пятьдесят баксов от нее, которые они нашли, когда обыскивали меня.

— О, снимать все на камеру не противозаконно, как я уже сказал полиции, — отмахнулся Драйден. — Что касается денег, то ты не просил об этом, не так ли?

— Нет, конечно, нет. — Если Кэтрин когда-нибудь узнает, что кто-то из ее мальчиков разводит клиентов на деньги, то она поджарить его яйца на завтрак. — Но я...

— И ведь клиентка не сказала, что это деньги за секс?

Он потер пульсирующие виски.

— Нет, она этого не сделала.

— С юридической точки зрения, — сказал Драйден, — вы просто попались на романтических отношениях, а затем ты занял денег перед отъездом. И полиция незаконно вторглась в вашу личную жизнь.

— Хорошо, теперь я действительно хочу завязать.

— Доносчик наверняка надеялся на большее, — Драйден размышлял, — так или иначе.

— О, правда? Что, черт возьми, они полагали, я собирался сделать в той комнате? — потребовал он.

— Я имею в виду, — терпеливо сказал Драйден, — они ожидали чего-то гораздо более компрометирующего, учитывая, на что они пошли.

Он нахмурился.

— Но почему они думают, что...

Твою ж мать...

Он уже знал. Это означало, что и Кэтрин уже догадалась. И зная Кэтрин, она уже решила позаботиться об этом.

Он поднял трубку и сказал водителю:

— Изменение планов. Поверните направо на следующем светофоре.

— Что ты делаешь? — спросил Драйден.

Кевин дал водителю новый пункт назначения.

Драйден посмотрел на него.

— Почему мы здесь?

— Потому что я действительно разозлился.

Он игнорировал все дальнейшие попытки начать разговор, пока автомобиль курсировал в сторону Кау Холлоу, дорогой и многолюдный район предприятий и жилых домов прямо между Пасифик авеню и Марина дистрикт. Он открыл дверцу машины перед тем, как лимузин полностью остановился, он был у дверей элегантного особняка Кэтрин до того, как адвокат вышел из машины. После того, как Кевин влетел в здание, дверь захлопнулась за ним, и щелкнул замок позади него.

— Где они? — он потребовал от Джоли, безукоризненной ухоженной сотрудницы, которая теперь смотрела на Драйдена позади него.

— Кто?

— Кэтрин! Дэррек! Где? — он крикнул.

Джоли вздрогнула.

— На втором этаже! Они наверху, Кевин.

Он не был наверху уже несколько лет. Именно там жила Кэтрин. Именно там она лично общалась с людьми.

И это было просто прекрасно, потому что он чувствовал себя очень даже лично по факту своего ареста.

Он, мчась вверх по лестнице, перепрыгивал через три ступеньки за раз, а затем пнул двойные двери с латунными ручками. Сработала сразу же охранная сигнализация. Ее пронзительный, оглушительный писк заставил бы его зубы греметь, если бы его не переполняло чувство ярости.

Одетая в темный брючный костюм, Кэтрин повернулась к нему лицом, когда он ворвался в ее гостиную. Ее покрасневшее лицо и возбужденная поза, которые он заметил сразу, потому что они были настолько необычны, были ответом на вопрос, который мучил его в камере.

Он задаст его, так или иначе.

— Ты подставила меня?

— Нет.

Он стоял, тяжело дыша от волнения, гнева и безудержной эмоции. От пронзительного сигнала тревоги закружилась голова, и уши болели.

Кевин и Кэтрин устремили свои взоры на Дэррека, которого он подозревал в подставе. Дэррек был красивым, стройным, на два года старше Кевина и примерно на три дюйма выше. Зеленые глаза Дэррека вспыхнули с открытым негодованием, на его лице читалось волнение.

— Ты подставил меня? — зарычал Кевин. — Это был ты?

— Это была моя штучка! — бушевал Деррэк. — Я обхаживал ее почти год. Она никогда не просила кого-либо еще! Никогда! Ты не имела права отдавать ее ему!

Кэтрин закричала:

— Ты облажался! Прокололся! Таковы правила, Дэррек!

— О, да? — Дэррек указал на Кевина и потребовал. — Чем он заплатил за мой прокол? Он трахал тебя до потери сознания, и он по-прежнему для тебя мальчик — номер один?

— Это был ты! — Кевин был в ярости. — Ты подставил меня!

— Ты это заслужил! Это была моя клиентка!

— Ах, ты сукин сын!

— Ты хочешь надрать мне задницу? Так вот почему ты здесь? — Дэррек закричал на него. - Это то, чего ты хочешь?

Кевин крикнул в ответ.

— Я был в проклятой кутузке из-за тебя! У меня есть еще один привод в личном деле из-за тебя!

— Ну, так давай продолжай! — Дэррек насмехался над ним. — Ты хочешь это сделать? Так чего ты ждешь? А?

— Хочу!

— Тогда СДЕЛАЙ ЭТО, ублюдок!

— Нет! — Кэтрин закричала на них обоих.

Поглощенный яростью, Кевин проигнорировал ее. Он увернулся, когда Дэррек прыгнул, потом сбил его с ног, повалил на пол и ударил в живот, по лицу и снова в живот. Дэррек отбивался как мог. От удара у Кевина потемнело в глазах, но он не отступил. Он никогда не отступал. Никогда. Он знал, что как только ты отступил, считай, что ты умер, он наблюдал за этим слишком часто, чтобы сомневаться в этом. Он ударил Дэррека в лицо, а затем схватил его за голову и ударил об пол. Дэррек был больше, но он никогда не жил на улице, как Кевин. Дэррек никогда не должен был стать жестким, у Кевина же никогда не было другого выбора.

Кэтрин кричала. Сбежались люди, привлеченные шумом. Кевин проигнорировал их. Он сидел на груди Дэррека, прижав его руки к полу своими коленями, а затем схватил его за нижнюю губу и потянул. Сильно.

Дэррек взвыл.

— Стоп! — Кэтрин взвизгнула. — Прекратите это немедленно! И, Боже, кто-нибудь заткнет уже, наконец, эту гребаную сигнализацию?

Теперь, когда он заполучил пристальное внимание Дэррека, Кевин сказал:

— Если у тебя с ней какие-либо разногласия, то и обсуждай это с ней. — Он потянул сильнее, и губы начали кровоточить. Слезы боли собрались в глазах Дэррека. — Если ты снова вовлечешь меня в ваши проблемы, я отрежу твой член и скормлю его твоей бывшей клиентке с соусом. Ты меня понял?

Дэррек всхлипнул.

Кевин дернул его за губы, и Дэррек закричал.

— К сожалению, я не совсем расслышал твой ответ, — сказал Кевин. — Эта сигнализация чертовски громкая, знаешь ли.

Дэррек начал лепетать, а слезы текли из уголков его глаз. Его было немного трудно понять, так как он практически не использовал свои губы, но суть была ясна, казалось, что ему было ужасно, искренне жаль, что он подставил Кевина, но его план провалился.

— Я рад это слышать, Дэррек. Так что все это было — просто досадное недоразумение, не так ли?

Дэррек хмыкнул утвердительно.

Сигнал резко замолчал. Уши Кевина гудели от внезапной тишины. Он слышал чье-то тяжелое дыхание и бормотание.

— Ну, недоразумения иногда случаются, Дэррек. — Он не ослабил своей хватки ни на секунду. — Но если у нас с тобой еще раз возникнуть какие-либо недоразумения, то можешь попрощаться с жизнью. Я надеюсь, тебе все ясно.

Дэррек снова хрюкнул, в его взгляде читались ярость и боль.

Кевин отпустил губы Дэррека, а затем ударил его еще раз по лицу для профилактики, потому что он никогда не смог бы передать, насколько он терпеть не мог тюрьму. Он перестал удерживать Дэррека и встал на ноги. Пытаясь не дрожать после насилия, которым он не занимался уже несколько лет, Кевин подошел к окну и уставился на нормальный, обычный, будний день за окном.

— Вставай, — сказала Кэтрин Дэрреку.

Кевин наблюдал за женщиной, которая прогуливалась с коляской и зашла в здание вниз по улице.

— Я сказала, встань.

— Проклятье, — пробормотал Дэррек. Кевин слышал, как он пытается встать на ноги. — Проклятье!

Грузовик отъехал от тротуара. Уличный музыкант играл на скрипке. Двое мужчин в деловых костюмах прошли мимо него. Один из них остановился, чтобы бросить доллар.

— На прошлой неделе, ты поставил клиента в неловкое положение, — холодно сказала Кэтрин. — Сегодня, благодаря твоей выходке, клиентка оказалась в полиции.

— Это было несправедливо, отправить его к моей клиентке, — из-за раны нижней губы, сказанное Дэрреком было едва понятным.

— Заткнись! — крикнула Кэтрин.

Возле здания собралась небольшая толпа народа.

Сигнализация, понял Кэвин. Конечно. Люди на улице слышали ее. Люди и в Канаде, наверное, слышали.

В районе, как этот, в здании с латунной табличкой на передней двери, указывавшей, что это была консалтинговая фирма, никто никогда бы не догадался, что внутри двое очень дорогих проституток только что потеряли голову и набросились друг на друга, как уличные мальчишки.

Даже уличный мальчик, стоявший рядом, вряд ли догадался.

Это уличный мальчик, который...

Кевин моргнул и присмотрелся, потом фыркнул.

Этот уличный мальчишка — карманник.

— Что теперь? — спросил Дэррек, его речь была едва понятной. Эта рана на губе вскоре раздуется, как воздушный шар.

Черт возьми, будет очень больно утром, Дэррек.

— Мне нужно подумать, — сказала Кэтрин.

Кевин знал, что она была в неудобном положении. Дэррек работал на нее в течение четырех лет. Он знал слишком много, чтобы быть выгнанным после всего. Даже Кэтрин не могла полностью защитить своих клиентов от разъяренного бывшего сотрудника, который знал столько, сколько знал Дэррек.

Хотя, к счастью для нее, Дэррек был слишком глуп, чтобы понять, что у него на руках все карты. Прямо сейчас он боялся потерять свою работу. Все эти деньги, которые такие парни, как он и Кевин, не смогли бы больше нигде заработать, и все, что они должны были делать, это делать клиента счастливым. Дэррек был одним из тех, кто думал, что он купался в шоколаде и не мог понять, почему Кевин так старался уйти.

Глядя вниз на толпу, собравшуюся на улице, где все еще бродил тот беспризорник, Кевин ждал, когда Кэтрин снова возьмет все под свой контроль. Она не могла дать слабину, прогнуться, и позволить Дэрреку взять все в свои руки. Вместо этого, она накажет его достаточно, чтобы поставить на место, и сделает это так, чтоб другим было неповадно действовать за ее спиной, как это сделал Дэррек, но гораздо более тонко, чем это сделал Кевин только что. В конце концов, Дэррек будет работать только за заработную плату, еще и с льготной оплатой и соблюдая жесткую дисциплину. Во многом, также как и Кевин. Только Деррэк будет признателен за это.

— Я сделал тебе одолжение, — сказал Дэррек Кэтрин, еще немного шепелявя. — От него сплошные неприятности. Он всегда был ходячей проблемой. Ты должна была позволить взять ему всю вину на себя. И ты должна была это сделать еще два года назад.

Кевин не подвал вида, что слушает, но его сердце застучало немного сильнее. Даже он иногда думал, что сошел с ума, чтобы подставить ее таким образом.

— Ты хочешь поговорить о Кевине? — спросила Кэтрин.

— Я просто говорю... Ты не должна была отдавать ему мою клиентку...

Кевин повернулся, чтобы посмотреть, что вдруг заставило Дэррека столь пронзительно завопеть.

Ах, вот оно что.

Кэтрин взяла Дэррека за яйца. Буквально.

Сейчас будет немножко больно.

— Ты хочешь знать, почему Кевин стоит тех проблем? — голос Кэтрин звучал даже очень дружелюбно.

Кевин увидел полдюжины людей, наблюдающих за ней, кроме адвоката, который бросил взгляд на часы.

— Ты знаешь, что женщина действительно хочет видеть в мужчине, Дэррек? — спросила Кэтрин. — Нет, конечно, ты не знаешь. Позволь мне дать тебе подсказку. Это не рельефный пресс, широкие плечи, идеальная кожа или большой член. Женщина хочет умного мужчину, Дэррек. Кто может использовать свою голову. Кто может понять, что ей нужно.

Должно быть, она сжала сильнее, потому что Дэррек вздрогнул немного и издал довольно ужасный писк.

— Кевин — мой мальчик номер один, Дэррек, потому что он умнее тебя. На самом деле, если бы здесь будет пять, таких как ты, он все равно будет умнее вас. Теперь ты, наконец, понимаешь?

Дэррек кивнул, его лицо исказилось от боли. Когда она отпустила его, он упал и медленно опустился на пол.

Кевин свистнул.

— А я вот думал, что ты будешь действовать более мягко, в отличие от меня.

Она мягко взглянула на него.

— Это только казалось слишком большой проблемой.

Кевин пожал плечами и вернул свой взгляд к окну, в то время как Кэтрин сказала кому-то, чтобы помогли Дэрреку добраться до одной из спален, а затем предложила остальным вернуться к работе. Не все, правда, ушли. Несколько из них замешкались, надеясь, что будет эпилог к мелодраме.

В это же время Кевин отметил, что мальчишка на улице был достаточно умен, потому что выбрал идеальное время и место — толпу людей, внимание которых фокусировалось на здании, но он был не очень хорош в технике воровства. Кевин, который был карманником в старые недобрые времена, наблюдал за его действиями критическим взглядом.

Он видел, как ребенок упустил несколько простых возможностей и был почти пойман кем-то другим, тем самым обратив на себя внимания. Здесь ему больше было ловить нечего, так как толпа начала расходиться.

Эх, молодежь. Кевин покачал головой.

— Ты должен приложить что-нибудь к глазу, — предложила Кэтрин, подходя к нему.

Он отстранился от ее руки, которой она хотела прикоснуться к его лицу.

— Позже.

— Ты не можешь встретить Гейл Томпсон в таком виде... — Она посмотрела на часы. — …Менее чем через три часа. Я позвоню Тревору.

— Гэйл Томпсон? Ах, да. — Клиентка из Австралии. Ужин, беседа, возможно, немного просмотра достопримечательностей.

Кэтрин добавила:

— Я уверена, что Тревор будет рад помочь. Ты заменял его дважды, в конце концов.

Он пожал плечами.

— Хорошо. Без разницы.

— Мне очень жаль, что так случилось, Кевин. — Ее голос был мягким и теплым. — Арест, я имею в виду. Я знаю, как ты, должно быть, чувствовал себя.

— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии и сострадании. Я не в том настроении, чтобы отшучиваться.

— Я не позволю, чтобы кто-то узнал об этой неразберихе, — заверила она его.

— Хорошо, — сказал он. — Я ухожу. Это было весело, но будет лучше, если это не повториться в ближайшее время.

— Тебе что-нибудь нужно?

Он посмотрел на нее, покачал головой, а затем направился к двери.

— Кевин, — сказал Драйден, — У меня встреча через тридцать минут, так что у меня нет времени, чтобы довезти тебя к твоему автомобилю прямо сейчас. Если ты дашь мне ключи и твой адрес, мы можем просто поехать прямо домой, и я отправлю кого-нибудь за автомобилем завтра утром.

— Нет, — сказал он. — Я заберу его сам.

— Ну, смотри, как хочешь...

— Он не хочет, чтобы мы знали, где он живет, — объяснила Кэтрин бесстрастно. — Он думает, что может отделять свою работу и свою жизнь друг от друга. Видишь, он не всегда умен.

Отлично, у него было плохое настроение, он чувствовал себя разбитым и поэтому решил ответить колкостью на колкость.

Он остановился в дверях и сказал Кэтрин при ее дорогущем адвокате и несколькими сотрудниками:

— Я только заметил. Ты сделала ремонт после последнего раза, когда я был здесь, чтобы вынести тебе мозг. — Он кивнул. — Неплохо. Люблю портьеры.

Только когда он оказался на солнце, он начал чувствовать боль. Он был слишком возбужден, чтобы заметить ее раньше. Теперь он наверстал упущенное.

Господи, Дэррек его сильно ударил. Он был больше, тяжелее и сильнее, чем Кевин, и он, должно быть, проводит четыре часа в день в тренажерке. (Ну, он, конечно, не тратит и дня на то, чтобы поумнеть, во всяком случае.) Так что, если бы у него был хоть какой-то навык или хотя бы элемент неожиданности, от Кевина, вероятно, не осталось и мокрого места.

Черт возьми, какой замечательный день. Он потратил пятьдесят минут на сеанс массажа и сорок минут на то, чтобы оттрахать женщину, которая относилась к нему как к мебели. Затем его арестовали, обыскали, надели наручники, словесно унижали и заперли. Его голова разрывалась, будто она упадет сейчас с плеч от невыносимой боли. И теперь он должен поймать такси в час пик, чтобы забрать свой автомобиль с места ареста.

Если и дальше все будет идти так хорошо, то он, однозначно, станет жертвой случайной перестрелки еще до заката.

Кто-то внезапно наткнулся на него. Кевин, пошатываясь, держался за человека, так как они оба пытались не упасть.

— Ой! Извините, сэр.

— Нет проблем, мальчик, — сказал он рассеянно. — Полегче, хорошо? Где пожар, куда спешим? Все хорошо.

— Да, верно, неважно. — Подросток прошел мимо него.

Наглый, самоуверенный паршивец.

Кевин поправил куртку и попытался поймать такси. Как будто у него был на это шанс...

Дерьмо.

Он сунул руку в карман.

Проклятье!

Его бумажник исчез.

Это был тот же ребенок, которого он видел в толпе раньше.

Он посмотрел на небо.

— Я не верю, что это все происходит со мной.

Глава 6

Сара была погружена в работу, когда началась гроза. Первый раскат грома заставил ее подпрыгнуть. От второго электричество в доме отключилось, и ее компьютер погас прямо в середине предложения.

— Черт! — Она встала и посмотрела через французские двери. Гром, молния и проливной дождь. — О, круто.

Это был знак того, насколько Сара привязалась к Райану, так как первой мыслью после несохраненной работы, была его птица. Он оставил Миссис Тэтчер на балконе утром.

Сара выбежала под дождь, пересекла балкон и открыла французские двери в квартиру Райана. Раньше на них висел замок, но он перестал использовать его, когда Сара стала помогать ему с его домашними животными. Сара схватила клетку с птицей обеими руками и поволокла ее внутрь.

Миссис Тэтчер укусила ее.

— Ауч! — Она закатила клетку внутрь, а затем побежала обратно в свою квартиру, чтобы найти фонарик.

Она распаковала фонарик? Она была уверена, что он у нее был. Она просто не могла вспомнить, где видела его в последний раз. А как насчет свеч?

Сара вдруг вспомнила длинный список хозяйственных принадлежностей, которые было необходимо купить на этой неделе. И что возглавляло список? Свечи, конечно же. Райан предупредил ее, что иногда здесь электричество отключают.

Раздраженная Сара открыла входную дверь, вышла в коридор, нащупала перила и начала спускаться вниз. Поскольку даже при нормальном освещении эта лестница была опасна, то в темноте это было сравнимо с самоубийством. Однако мысль, чтобы развернуться и снова начать подниматься ее не привлекала, и она продолжала идти вниз.

Спустившись, она вышла прямо под проливной дождь, естественно, она не подумала взять с собой зонтик. Обойдя здание, Сара поднялась на крыльцо и постучала в дверь Ланса. Громко. Несколько раз. Его дверной звонок, конечно же, не работал, так что она пыталась кричать. Ничего.

Ланса не было дома, черт бы его побрал.

Ланса никогда не было дома! Сара видела своего домовладельца еще в июле сразу после переезда сюда.

Замерзшая, мокрая и отчаявшаяся она обошла здание еще раз, чтобы начать сомнительную попытку подъема в квартиру, и чуть не закричала, когда она врезалась в Райана, который возвращался домой с другой стороны.

— Райан? — выпалила она.

— Проклятье. — Он вздрогнул, как будто почувствовав порыв убежать и спрятаться.

— Что с тобой случилось? — воскликнула она, останавливая его, когда он пытался отвернуться от нее.

Его челюсть слегка припухла, кровь запеклась в углу рта, левый глаз выглядел ужасно — опух и под ним был огромный кровоподтек.

— Ничего со мной не случилось. — Возможно, поняв, что его заявление прозвучало не очень убедительно, он добавил: — Меня ограбили.

— Боже мой! И ты весь промок!

— Как и ты, — он сказал, потрогав свои губы пальцами.

— Я намокла лишь чуть-чуть. А ты насквозь мокрый. — Хотя не было значительной разницы между ними. — Ты пришел домой пешком?

Он покачал головой, потом поморщился. Она подозревала, что у него жутко болела голова, если исходить из вида его лица. Грабитель хорошо постарался над ударом.

— Я ехал на автобусе, — сказал он. — У меня осталась мелочь в кармане. Но как только я вышел из него, начался ливень. Естественно.

— Где твоя машина?

— Это длинная история.

— Почему ты не позвонил мне?

— Может, мы войдем внутрь?

— О! Да. Прости.

Побитый и мокрый, но он не забыл о манерах: он открыл дверь и жестом предложил ей следовать за ним.

— Электричества нет! — предупредила его она.

— Ну, конечно, — сказал он устало. — Этот сложный день продолжается.

Когда она начала подниматься по лестнице в темноте, он потянулся к ней, притянул к себе и сказал:

— Подожди. Где твой фонарик?

— Я спустилась без него.

— Свеча?

— Нет.

— Ты спускалась по этой лестнице в темноте? Господи, Сара, ты хочешь умереть в расцвете лет?

— Просто прижмись к стене, — посоветовала она.

— Подожди. У меня... — Она слышала, как он что-то искал в кармане. Через мгновение он достал и зажег зажигалку.

— Лучше, чем ничего, — призналась она.

— Я пойду первым. — Он взял ее за руку. — Что-то не так? — спросил он, когда она прошипела.

— Твоя проклятая птица укусила меня.

— Ой. — Он ослабил хватку, но не отпустил. — Прости.

Его пальцы ласкали ее ладонь, затем он слегка потер костяшки большим пальцем.

— Пойдем. — Его голос был мягким, он притянул ее ближе к себе и повел. Она последовала за ним, оставаясь близко к нему... и почувствовала болезненную близость его тела.

Райан...

Шагов через десять он резко вздохнул, свет от зажигалки погас. Она предположила, что он обжегся.

— Райан?

— Все нормально.

Она коснулась руки, в которой была зажигалка, предлагая взять ее, но он отшатнулся. Она почувствовала шероховатость.

— Что случилось с твоей рукой?

— Ничего.

Она поняла, что произошло.

— Ты подрался?

— Давай подниматься наверх.

Свет от зажигалки снова освещал лестницу, и они смогли подняться. Она последовала за ним в его квартиру, даже не задумываясь. Он позволил ей зайти без протестов или приглашения, как будто он сам ожидал этого.

Mейси скулил и тяжело дышал, очевидно, гроза его испугала. Райан успокаивал его, а Сара пошла поставить ночную крышку над клеткой Миссис Тэтчер, так как птица сильно шумела. Когда Райан зажег две свечи, она взяла одну.

— Я сейчас вернусь, — сказала она ему.

К тому времени, как она вернулась из своей квартиры, он зажег полдюжины свечей, и его гостиная купалась в теплом золотом сиянии, дождь все еще барабанил по крыше. Больше не было ни грома, ни молнии. Самая страшная часть ливня уже закончилась.

Райан снял мокрую одежду и надел серые треники. Полотенце висело у него на шее, и он вытирал влажные волосы одним его концом. Он не надел рубашку.

Сара ненадолго закрыла глаза и призвала себя к самообладанию.

Он положил телефон на рычаг.

— Нет ответа, — сказал он. — Ланса нет дома.

— У тебя есть его номер?

— О, это то, что ты делала внизу под дождем. — Он смотрел на нее с аптечкой в руках. — Хорошо, прежде чем я позволю тебе приблизиться с этой штукой ко мне, я имею право знать, есть ли у тебя малейшее представление о том, что ты собираешься делать.

— Я тебя умоляю. Я писатель детективов. Я присутствовала при вскрытии трупа.

Его брови поднялись вверх.

— Не совсем тот ответ, на который я рассчитывал.

— Я же не собираюсь накладывать шины, Райан, просто обработаю порезы и ушибы. Садись.

Он сел в кожаное кресло. Она присела на подлокотник, держа свечу возле его лица.

— Я буду жить? — он спросил.

— Еще слишком рано для прогнозов.

— Ай.

— Прости. — Она промокнула вокруг его поврежденного глаза влажной ватой, чтобы убедиться, что кожа была чистой. Затем она протянула ему холодный компресс. — Подержи над глазом. — Как только он сделал это, она спросила: — Ты обратился в полицию?

Он вздрогнул.

— Копы?

— Да. — Когда он не ответил, глядя на нее ошарашенно, она подтолкнула. — Ты знаешь, о том, что тебя вообще-то ограбили, например?

— Ой! — Он вздохнул с облегчением. — Нет.

— Нет?

— Нет.

— Райан. — Это было настолько очевидно, что она не знала, что сказать ему. — Мы должны вызвать полицию.

— Нет! — Он остановил ее, когда она попыталась подняться с подлокотника кресла.

— Что ты имеешь в виду? Нет? — Когда он не ответил, она спросила: — Это потому, что ты отбивался?

— Хм ...

— Ты поранил другого парня?

Он вздохнул.

— Хорошо. Вру. Меня не ограбили. Я подрался.

— Ты подрался?

— Да.

— Ты не мог... — Для того чтобы скрыть смущение, она начала смывать кровь с его лица. Заботиться о нем. Ухаживать за ним. — Ты не кажешься жестоким человеком.

— Я не такой. Это были особые обстоятельства.

— Ты знаешь другого парня?

— Да, — голос у него был подавлен.

Она взяла его за руку и изучала ее в свете свечей. Суставы были в синяках и кровоподтеках, местами даже были раны. Нежно протирая кровь, она спросила:

— Он сейчас также выглядит?

Райан слегка улыбнулся, думая, что другой парень выглядел хуже, но он не ответил ей.

— Ну, ты не сильно пострадал, слава Богу. Останутся кровоподтеки на некоторое время, но отек будет твоей основной проблемой. — Она приложила еще два холодных компресса, один на правую руку, а другой на его лицо. — Ты предоставил мне возможность использовать аптечку, которую Мириам дала мне.

— Подумать только, некоторые сейчас, — сказал он, — занимаются скучными вещами, такими как ужин и кино.

— Каждому свое.

Она была слишком близко к нему. К этой прекрасной широкой груди, этим голым плечам, мускулистому торсу. Слишком близко к прекрасному лицу, которое сейчас было в синяках. Слишком близко к беспокойным глазам, которые избегали ее взгляда.

— Ты собираешься рассказать мне, что случилось? — она спросила.

Он молчал в течение длительного времени. Она видела, что он пытался подобрать слова, чтобы сказать ей, и он, видимо, не мог найти способ.

— В любом случае, — тихо сказала она, — Я бы предпочла, чтобы ты мне ничего не рассказывал, чем солгал бы мне.

— Я знаю.

Она едва его слышала, его голос был таким тихим.

Он все еще был в смятении, не определившись, стоит ли ему отвечать на ее вопрос.

Она старалась быть более конкретной.

— Это как-то связано с твоим автомобилем? Вот почему ты не приехал домой за рулем?

Казалось, его это позабавило.

— Нет, я просто не мог добраться до машины, потому что она припаркована так далеко от того места, где я потерял свой бумажник.

— Ты потерял свой бумажник? — воскликнула она.

Он вздохнул.

— Таков был этот гребанный день.

— Я не думаю, что ты сообщил о пропаже своего бумажника копам?

— Нет.

— Райан…

— Я, возможно, сам смогу найти того, кто взял его.

— Кто-то взял твой кошелек? Ты хочешь сказать, что кто-то украл его?

— Э-э. Да. Кто-то украл его.

— Хорошо, я сдаюсь. — Она убрала холодный компресс с его челюсти. Он попытался двигать ртом, проверяя ощущения, в то время как она говорила: — Ты подрался и сказал мне, что тебя ограбили. Твой кошелек украли, и ты не собираешься звонить в полицию.

Он отвел взгляд.

Она смотрела на него.

— У тебя неприятности?

— Как и большую часть моей жизни... — Голос у него был нехарактерно горьким. — Но все закончилось, и сейчас это не важно. Я заберу машину завтра. И я думаю, что я смогу получить свой бумажник обратно.

— Твоих кредитных карточек в нем уже не будет, — предупредила она.

— Я никогда не носил больше одной. Я уже заблокировал ее. Позвонил с мобильного, в то время как ехал в автобусе. — Он нахмурился. — Но я хочу мои вещи обратно. И мои деньги. Ну, все, что он не успеет потратить прежде, чем я найду его.

— Но почему бы тебе не позвонить в полицию, — она замолчала. — Подожди. Ты знаешь, кто взял его?

— В некотором смысле.

— Тем не менее, почему бы тебе не...

— Полицейские это не те люди, которым нужно звонить в такой ситуации. Поверь мне, Сара.

— Нет, Райан, полицейские — именно те люди, которых ты вызываешь, когда кто-то украл твой кошелек.

— Я предпочел бы справиться с этим сам, — пробормотал он.

Нужно было что-то делать, потому что она понятия не имела, что сказать, поэтому она взяла грязные ватные тампоны и пошла на кухню выбросить их. Он все еще сидел в кресле, когда она вернулась в комнату. Все такой же полуголый и ужасно привлекательный в золотом свете свечей. И все же он избегал ее взгляда.

— Во что ты ввязался? — спросила она, наконец.

— Ни во что, с чем бы не смог справиться. — Его пренебрежительный тон закрыл тему.

Но Сара не позволила ему закрыть ее. Не в этот раз.

— Ты не хочешь, чтобы я знала об этом, не так ли?

Теперь он встретился с ней глазами. То, что она увидела в них, говорило ей о том, что он не хотел прекращать этот разговор.

Было бы намного проще, если бы он сказал ей, что это не ее дело, и попросил бы ее оставить его в покое. Это был ответ, к которому она приготовилась — но его взгляд говорил ей об обратном. Мириам был права: это было несправедливо со стороны Райана смотреть на нее таким образом.

Она не могла пропустить этот взгляд, Сара снова села на подлокотник. Она тщательно подбирала слова, прежде чем заговорить. Райан был как его проклятая кошка. Она должна была позволить ему прийти к ней самому.

— У тебя были проблемы с полицией, не так ли?

Он кивнул, его взгляд насторожился.

Она взяла его за больную руку, чтобы посмотреть, как она выглядит, а затем положила ее себе на бедро, пока прикладывала ему холодный компресс.

— Это то, почему ты не хочешь сообщать им о том, что с тобой случилось сегодня?

— Это не их дело. — Видя ее испытывающий взгляд, он добавил: — Да, именно по этому. Ну, отчасти. Я имею в виду… — Он посмотрел вниз на его раненые руки, которые она держала в своих. — Копы никогда не делали мне ничего хорошего, Сара. Ни тогда, когда мне нужна была помощь, ни тогда, когда мне нужно было, чтобы меня оставили в покое. Я не хочу привлекать их в свои дела или же дела кого-то другого.

— Таким образом, вместо этого, ты собираешься сам попытаться получить свой бумажник обратно.

— Да.

— А если не получится?

— Я уверен, что получится, — сказал он.

Она могла бы сказать, что это практически не беспокоило его. Но она, конечно же, не понимала этого, поэтому и не была уверена в том, как поступить.

Они оба молчали в течение длительного времени, в воздухе висела напряженность от невысказанных слов. Тяжесть от их возможных желаний. Его гладкое, полуобнаженное тело купалось в свете свечей... Все тепло его рук... Вся темная печаль в этом красивом лице с кровоподтеками...

От усталости Райан закрыл глаза, опустил голову и прижался щекой к ее ноге.

На мгновение она забыла, как дышать. Она не могла думать. Могла лишь только чувствовать. Волна нежности нахлынула на нее, заставляя ее руку дрожать, когда она гладила его по волосам. Такие мягкие и влажные они цеплялись за ее пальцы.

Он осторожно вздохнул, его глаза все еще были закрыты. Через мгновение, его рука обвилась вокруг ее ноги в медленном объятии, начав движение по ее бедру, одетом в джинсы, пока не остановилась, слегка сжимая ее. Потом он отодвинул холодный компресс с его травмированной руки и одним движением руки сплел пальцы с ее.

Они просидели так долго в тишине, сплетя пальцы между собой, Райан цеплялся за нее, закрыв глаза, в то время как она гладила его по волосам. Дождь стучал по крыше, и ветер дул за их темными окнами. Сара все пыталась про себя понять его слова, задаваясь вопросом, что случилось с ним сегодня, и почему он чувствовал, что он не может сказать ей, в чем его проблема. В то же время, ее сердце наполнилось радостью от того, что он обратился к ней за утешением, которое она могла дать ему. И на уровне инстинктов она хотела утешить его.

Может быть, он почувствовал ее напряжение. Или, может быть, он знал, что он не мог так сидеть вечно. Он должен был пошевелиться рано или поздно. Сказать что-нибудь. Нарушить их уютную тишину. Он вздохнул, открыл глаза и повернулся лицом к ней, поглаживая ее рукой. Она по-прежнему наблюдала за ним. Он не смотрел на нее. Его рот был напротив ее запястья. Райан не целовал ее, не двигался. Просто обжигал своим дыханием ее чувствительную кожу. Теплую. Мягкую. Его дыхание на ее коже ...

— Сара, я не тот, кто ты думаешь. — Его шепот прозвучал устало и горько.

Она была удивлена, но после того как она услышала это неясное заявление, она сказала:

— Мне все равно.

Это, казалось, удивило его.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Имею.

— Нет, ты не можешь.

Она издала нетерпеливый звук.

— Послушай, Райан, я намного старше тебя...

— О, нет, это не так. — Он сел в вертикальное положение, беспокоясь, что вырвался из ее объятий и отпустил ее руку. Отдалился от нее.

Она сказала:

— Я на девять лет старше...

— Восемь.

— Девять.

— У меня скоро день рождения.

— Правда? — Она вздохнула. — У меня тоже скоро день рождения, Райан. Во всяком случае, я знаю, что я не маленькая, глупенькая девчонка…

— Господи, ты думаешь, я это не понимаю?

— ...или наивная школьница. Я взрослая. Взрослый человек, который старше тебя.

— О, Сара, ради Бога...

— Так что если ты думаешь, что не можешь мне что-то рассказать, то ты не прав.

— А что, если я кого-то убил?

Она сделала паузу.

Он смотрел на нее выжидательно.

— Ты… — Она не могла произнести это. — Ты говоришь мне, что...

— Нет. — Он покачал головой. — Но есть вещи, которые все могут изменить, Сара. Абсолютно все.

Она попыталась найти другой подход.

— Разве ты мне не доверяешь?

Его глаза уставились на ее лицо, он был поражен.

— Конечно, я доверяю. — Когда она не ответила, он настаивал, — доверяю.

Она была рада это слышать.

— Нет, ты думаешь, что я только самовлюбленная пустышка, которая пытается вторгнуться в твою жизнь...

— Нет! — Он выглядел потрясенным. — Сара, я... — Он остановил себя. — Я... — Разочарование прокатилась по его разбитому лицу. — Боже, это не то, что я думаю о тебе! Как ты могла даже подумать так? Как ты можешь не знать, насколько я... Сара.

Ее сердце колотилось. Она наклонилась ближе и положила руки на его щеки, стараясь быть нежной.

— Тогда скажи мне, что происходит. Расскажи мне о себе то, что, как ты так уверен, все изменит. — Она почувствовала, как он едва заметно качнул головой. — Это не имеет значения для меня, — настаивала она. — Это не изменит отношений между нами.

— Изменит.

Ей было больно видеть, как грустно он выглядел, но она знала, что они должны были идти вперед, потому что теперь они, однозначно, не могли сделать шаг назад.

— Скажи мне, — прошептала она.

— Я не могу, — он стиснул зубы.

— Почему нет?

— Потому что… — Он накрыл ее руку своей. Другая его рука скользнула вверх по ее ноге, а затем оказалась на ее талии, даря тепло через влажную ткань блузки.

— Райан, — пробормотала она, тая от его прикосновений, теряя разум под его обжигающим взглядом.

Ее кровь загорелась, его глаза потемнели от страсти.

— Потому что, — сказал он медленно, начиная тянуть ее в свои объятия, — если я скажу тебе, ты никогда не будешь смотреть на меня так снова.

Она издала звук желания и облегчения, радости, смешанной с разочарованием, их губы встретились. Он был так нежен, его губы мягкие и нежные накрыли ее... его руки на талии сжимали ее слишком сильно, пальцы впились в ее кожу. Сара упивалась этим взрывом эмоций, которые ранее были скрыты от нее, и она поцеловала его глубже, более безрассудно. Он хмыкнул, затем упал на спинку кресла, увлекая ее за собой, их руки и ноги сплелись в дикий, неуклюжий клубок, грубые поцелуи, покусывания губ... они изо всех сил хотели стать ближе, как можно ближе, насколько это позволяла их одежда.

Райан целовал ее шею, ее лицо, ее волосы. Она слышала, как он бормотал ее имя, его голос и горячее дыхание. Ей было мало этих прикосновений, этих чувств. Его плечи, его пышные волосы, гладкая спина, его грудь со слабым мерцанием волос, его соски, она смело прикасалась к нему ладонями.

Она пила его поцелуи, приветствуя динамичное вторжение его языка, желая большего, намного большего... Она не могла дышать, и ей было все равно. Его мощная рука обвивалась вокруг нее, зажимая в плену, пока он целовал ее так сильно, что губы начали болеть, и все, о чем она могла думать: да, да, еще, пожалуйста, не останавливайся... Его другая рука зарылась в ее волосах, удерживая ее голову, в то время как они хищно пожирали друг друга, не стыдясь их взаимной жадности. Она потянула голову в другую сторону от захвата, не обращая внимания на боль, когда он пытался заставить ее поцеловать его снова, потому что теперь она хотела целовать его плечи, шею... А потом он вместо того, чтобы тянуть ее за волосы, начал массировать ее голову. Удерживая голову напротив его груди, она нашла его сосок, который укусила, потому что не смогла сдержаться...

Райан запрокинул голову назад и застонал, а его бедра инстинктивно подались вперед навстречу к ней, когда она оседлала его. Сара почувствовала твердость его эрекции, движущуюся вслепую под ней, приглушенную его трениками, и она хотела прикоснуться к его члену, хотела так сильно, что всхлипнула, а затем потянулась к его поясу.

Он снова поцеловал ее, стонал ей в губы, когда ее рука нашла его гладкий, твердый и жаждущий оказаться в ней член. Затем Райан просунул руку под ее влажную блузку и нетерпеливо разорвал тонкую ткань ее лифчика, ее грудь тут же отреагировала на его нетерпеливые прикосновения.

— Да…

Сара безумно хотела его, и она знала, что он чувствовал то же самое. Его тело дрожало, и его бедра двигались, живя своей жизнью. Он прижался лбом к ее лбу, бормотал бессвязные слова восторга, когда она ласкала его давно стоящий член. Она хотела его, она сказала ему об этом, шепча о своих желаниях, прежде чем снова поцеловала его. Их языки двигались, как и их тела, они хотели слиться воедино.

Стон Райана перешел к сдавленному вздоху, и он оторвал свои губы от ее.

Сара почувствовала его хватку на ее запястье. Жестко. Ей больно. Он отверг ее. Убрал ее руку со своего тела. Потом прозвучал дикий крик, как будто мир перевернулся с ног на голову, она упала, сползла на пол в том месте, где приземлилась с глухим стуком, а он нервно вскочил с кресла, как будто был в огне.

Она была шокирована и ошеломлена, лежала там мгновение, ее одежда измята, а растрепанные волосы упали, закрывая лицо. Затем она услышала стук, который был даже громче, чем ее собственное неистовое сердцебиение. Она убрала волосы с глаз дрожащей рукой и посмотрела в его сторону. Он повернулся к ней обнаженной спиной, его грудная клетка сильно вздымалась, он прислонился к стене и ударил несколько раз ладонью.

— Проклятье! — бушевал он. — Боже... твою ж мать!

— Райан?

Он не слышал ее из-за шума, который создавал. Даже собака, которая, по-видимому, спала до сих пор, проснулась и стала выть в волнении.

Настоящая тревога просачивалась в горячий вихрь страсти Сары. Беспокойство за Райана заставило ее взять себя в руки. Держась за стул, она поднялась на ноги, а затем, боясь реакции, подошла к нему. Она коснулась его плеча, чтобы привлечь его внимание, и он чуть не подпрыгнул до потолка.

Он попятился, тряся головой.

— Не трогай меня, — он задыхался.

— Райан...

— Я серьезно!

Она смотрела на него, а в ее голову уже лезли всякие мысли. Униженная и оскорбленная как никогда. Ей было невообразимо больно.

Она зажала свой рот, пытаясь заглушить рыдания, ощущая боль, которая безумно стремилась вырваться наружу, а ее тело не было способно удержать ее.

Это было просто ужасно.

Слезы лились по ее щекам. Она отодвинулась от него и споткнулась о Мейси, который преследовал ее.

— О, Боже, — сказал Райан, на этот раз совершенно иным тоном.

Сара протиснулась мимо собаки и искала двери балкона, спасаясь вслепую в темноте от дождя и ветра.

Райан догнал ее на полпути.

— Сара.

Она задыхалась от унижения.

— Да отвали ты от меня!

Mейси рявкнул на них обоих.

Райан остановил ее, преграждая ей путь своим телом.

— Сара, Боже мой, мне так жаль… Сара, нет, подожди.

— Отпусти меня! Отпусти! — Она толкнула его плечи. Mейси нервно попытался встать между нами. — Дай мне уйти!

— Тише, дорогая, нет, не надо...

— Уходи!

Она вырвалась из рук Райана и отвернулась от него, закрыв лицо, чтобы он не мог видеть ее стыд и унижение. В ней бушевала боль.

Его рука коснулась ее плеча.

— Сара...

— Не трогай меня!

Он попятился. Mейси съежился рядом с ним.

Сара вытирала слезы, пытаясь остановить их. Она хотела удержаться от рыданий, пока не ушла из его квартиры, а потом свернуться калачиком у себя спокойно рыдать от страданий.

— Ты меня слушаешь? — Его голос был твердым, успокаивающим.

— Нет, оставь меня одну!

— Нам надо поговорить.

Она смотрела на него.

— Что мы можем сказать, что не усугубит ситуацию?

В его глазах было страдание, его лицо покраснело.

— Прости.

Ее грудь вздымалась вверх-вниз, она смотрела на него с открытым ртом. Сработали вспышка благоразумия и некоторые крупицы гордости, так что она смогла взять свою истерику под контроль.

— Хорошо, — сказала она, наконец, все еще тяжело дыша, все еще полная унижения. — Сказав, что тебе жаль, ты не сможешь сделать ситуацию хуже, но и не улучшишь ее. Могу ли я теперь идти?

— Нет. — Его голос был хриплым. — Сара. Давай поговорим. Пожалуйста.

Они были друзьями. Она должна была попытаться вспомнить, что они были друзьями. Ей это нужно, чтобы закончить этот кошмар, вспомнив, что они заботятся друг о друге.

— Хорошо, — сказала она. Нескрываемое облегчение читалось на его лице, но она не могла больше быть ему чертовым другом. Не после этого.

— Мне очень жаль, — начал он.

— Мне тоже.

— В тебе нет ничего...

— О, остановись, Райан, — отрезала она.

— Это моя вина, — сказал он, рассеяно успокаивая собаку руками и призывая его сесть.

— Нет. Да. — Сара вздохнула. — Я не знаю.

— Я тот...

— Знаешь, у меня были... чувства к тебе... — Она отвернулась, слишком смущенная, чтобы посмотреть на него. — Я ничего не делала... потому что знала, что ты не заинтересован... и я не...

— Не заинтересован? — он громко повторил. — Не заинтересован? — Когда Мейси заскулил, он добавил, — Тсс, тсс, теперь все в порядке. Тсс.

Сара смотрела в пол.

— Я знаю, что ты мог бы быть с кем угодно. И я не... Я просто... — Она скрестила руки на груди, пытаясь держать себя в руках. — Я знаю, что это не то, чего ты хочешь от меня.

— Не то, чего я ... — Его голос стал раздражительным, когда он сказал. — Когда ты решила, что это не то, что я хочу от тебя? Когда я обнимал тебя? Когда мой язык был на полпути к твоему горлу? Когда я почти переступил через себя только потому, что ты залезла в мои штаны?

— Ну, парням это нравится, разве не так?

— Мне — нет. — Теперь он был раздражен.

Она взглянула на него. Его раздраженное выражение было почти комичным. Она не хотела смешить его.

Потом он вздохнул и опустился вниз на кресло. Он поморщился и коснулся синяка вокруг его глаза, а затем прикоснулся к губам. Ее безумные поцелуи, должно быть, причинили ему боль, насколько она поняла. Она отодвинулась подальше от него.

— Я такой идиот, — сказал он. — Я думал, что знаю, так много о женщинах, а потом та, которую я... — Он усмехнулся и покачал головой. — Я понятия не имел. Я думал, что ты держишь дистанцию, потому что я недостаточно умен для тебя...

Это привлекло ее внимание.

Он продолжал.

— Недостаточно образованный. — Он пожал плечами. — Не еврей.

— Мне плевать на это. — Ответила она. — Я имею в виду еврея. И ты достаточно умен. Для меня. Для всех. И меня не волнует, насколько ты образован.

— Я знаю, что ты думаешь, что я слишком молод для тебя...

— Или я слишком стара для тебя.

— Сара. — Голос у него был снова раздраженным. — Ты, действительно, понятия не имеешь, о чем ты говоришь.

Она ждала, что он скажет что-нибудь еще. Но ей до сих пор было так больно, и она не хотела этого.

— И я позволял тебе держать дистанцию, — продолжил он, — потому что так было лучше. Я знал с самого начала, что это неправильно. Но я не мог остановиться. Не мог остаться в стороне. Даже зная... О, хорошо. Но мне не приходило в голову, — сказал он, качая головой, — что ты не догадывалась о том, чего я хотел. Конечно, я думал, ты задавалась вопросом, почему я не пытался приставать к тебе...

— Я задумывалась, — пробормотала она.

— Но я никогда не думал, что ты не знаешь, насколько сильно я хотел бы прикоснуться к тебе.

Их взгляды встретились. Сара почти перестала дышать.

— Я думал только о себе, — сказал Райан, — что даже не видел, что ты беспокоишься о том, что ты не… — Он закрыл глаза и сердито сказал: — достаточно привлекательна. Достаточно сексуальна. — Когда он вновь открыл глаза, они были полны сожаления. — Многие женщины так считают. Это обычное явление. Это чертовски обычное явление. Но мне никогда не приходило в голову, что ты так себя чувствуешь. — Он пожал плечами. — Я прилагал столько усилий, просто стараясь не прикасаться к тебе, что не замечал простых вещей. Мне не безопасно находится рядом с тобой, ты отличаешься от всех. И я не должен был забывать об этом. Прости. — Он кивнул. — Итак, позволь мне внести ясность. Я действительно хотел тебя только что. И за несколько недель до этого.

Она не смогла бы отвернуться, даже если бы молния ударила в нее.

— Ты так говоришь не только потому, что...

— Сара, сегодня я в первый раз вел себя, как похотливый, неуклюжий ребенок... — Он покачал головой. — Ну, я был таким. И это было так давно.

Сара не комментировала. Она начинала понимать: он молод, но его молодость, тем не менее, уже давно закончилась.

— Я никогда не теряю контроль, — сказал он, — не в сексуальном плане. Не таким образом, но с тобой я схожу с ума и даже не понимаю, что я делаю... Я никогда раньше такого не чувствовал.

Ее боль исчезала. Ее унижение ускользало. Но замешательство осталось. Она придвинулась к нему, желая понять. Она хотела большего.

— Но ты почувствовал это сегодня вечером.

Он позволил взгляду остановиться на ее лице.

— Да, так и есть.

— Почему? — прошептала она.

Их взгляды встретились и замерли. Ее сердце колотилось, барабаня в ушах. Он подошел ближе, движимый тем же самым. Их губы встретились в медленном, теплом поцелуе. Нежно. Эротично. Честно.

Сара вздрогнула и обняла его руками вокруг талии. Его рука нашла ее шею и прижала ее к себе, углубляя поцелуй языком, пока ее голова не закружилась.

— Вот почему, — выдохнул он.

— Тогда почему ты остановился? — Их губы снова встретились. — Скажи мне, что случилось? Что ты скрываешь от меня? — Почувствовав его вялую нерешительность, твердо сказала она. — Райан, ты не можешь не рассказать мне. Не после всего, что произошло.

Он прижался лбом к ее лбу. Через мгновение он вздохнул.

— Я знаю. Я должен сказать тебе. Я должен был сказать тебе прежде, чем все дошло до этого.

Когда он больше ничего не сказал, она продолжила убеждать:

— Я слушаю.

— Просто дай мне минутку, — пробормотал он, все еще держа ее рядом.

Она даст ему хоть все время в мире. Она не хотела больше уходить. Не сейчас. Не сегодня. Никогда. Она ждала.

Когда он, наконец, отстранился от нее и повернулся к ней спиной, она поняла по его позе, что он искренне боится того, как эта правда повлияет на их отношения.

Немного пошатываясь, Сара присела.

— В любом случае, — сказала она, — это не...

— Не говори этого, Сара. Это имеет значение.

Его лицо, когда он повернулся к ней, было серьезным и таким несчастным. Что за секрет мучил его? СПИД? Наркотики? Жена?

— Райан мое настоящее имя, — сказал он, — но ...

Она ждала.

— Но многие люди знают меня под рабочим именем. — Он сделал паузу. — Кевин.

— Кевин?

— Да. — Он глубоко вздохнул. — И я не модель.

Глава 7

Он стоял перед ней, его желудок сжался на мгновение от страха.

Ох, пусть все пройдет гладко.

Мерцающие огоньки свечей бросали тонкие тени на лицо Сары, подчеркивали широкие скулы, которые, как он думал, придавали ей немного экзотический вид, как и яркая одежда, которую она носила, претенциозные серьги, которые ей нравились, и ее темные глаза.

Эти любопытные, вдумчивые, выразительные глаза, которые смотрели на него прямо сейчас с таким напряжением и нежной озабоченностью.

Его сердце сжималось, просто глядя на нее. Он знал ее уже достаточно хорошо, и у него внутри все замирало, когда он просто встречался с ней взглядом.

— Ты не модель, — сказала она, пытаясь вытянуть из него информацию по крупинкам. — Хорошо.

Скажи это. Покончим с этим. Расскажи ей.

— Поэтому ты сказал мне, что твое лицо получается не очень на фотографиях, из-за чего у тебя фото только ниже шеи? — сказала она.

Он кивнул.

— Я почти всегда включаю это в свою историю.

— Потому что... тебе нужна отговорка, — сказала она, — так как никто никогда не найдет твое фото с фотосессий?

Он снова кивнул. Конечно, она поняла сразу. Теперь он понял, насколько умной она была.

Она продолжала:

— Ты мог бы просто сказать, что им попадались твои фотографии, но они не поняли бы, что это не ты, потому что...

— Мое тело похоже на чье-то.

— Не совсем, — сказала она несколько сухо.

Дождь продолжал барабанить по крыше. Взгляд Райана переместился на рот Сары. Ее губы были немного опухшими, и он понял, как сильно он ее целовал. Она выглядела так...

Блядь, он хотел поцеловать ее снова.

И как только она узнает правду, она никогда не позволит ему сделать это снова.

Он не должен делать этого, пока не узнает, как она отреагирует на его слова.

— Райан? — подтолкнула она.

— Гм...

Господи, просто скажи ей, все так просто.

Ее густые, темные волосы были запутанны. От дождя. От его рук. От внезапного падения на пол, когда он неосторожно уронил ее, поняв, что происходит, и выпрыгнул из кресла и ее объятий всего за несколько мгновений прежде, чем он бы снял всю свою одежду и занялся с ней любовью.

Его тело все еще взывало к ней.

— Так если ты не модель, — сказала она, — то, как ты зарабатываешь на жизнь?

Скажи это. Скажи это. Скажи...

— Я работаю в эскорте.

Наконец-то! Слава богу...

— В эскорте, — повторила она.

Его дыхание участилось.

— Да. Эскорт.

Все. Рассказал. Сделано.

Он должен был сказать ей это еще несколько недель назад. Когда понял, что начал испытывать к ней. Когда подозревал, что она начинала чувствовать к нему. Он никогда не должен был позволять себе зайти так далеко с ней, не сказав ей.

Он хотел перерезать себе горло, когда увидел, как больно он сделал ей сегодня. Ее слезы унижения. Раненый взгляд в ее глазах, прежде чем он объяснил. Он не заслуживал того, чтобы жить, причиняя ей боль.

И теперь он хотел, чтобы кто-нибудь избил его за то, что он невольно причинил ей боль. Она думала, что он не хочет ее? Что она не привлекала его? Боже, как же ему было сложно сдерживаться все эти недели!

Он сходил с ума в последнее время, не в силах отказаться от нее и, даже не пытаясь удержать ее, превращаясь в идиота. Как он мог не понять, что ей нужно было знать, что он находил ее привлекательной?

Может быть, я был немного занят враньем.

Или, может быть, он просто пытался оттянуть этот момент настолько, насколько мог? Он знал, что как только он впустит ее в свою жизнь, то не сможет продолжать скрывать от нее правду. Он хотел придерживаться плана, и не прикасаться к ней, пока она бы не узнала, кто он. Но так как он не хотел рассказывать ей ...

— Эскорт. — Сара пожала плечами, слегка нахмурившись. — Как... P&R эскорт?

Он моргнул.

— Что?

— По связям с общественностью, хм, сопровождение, — она пояснила, потому что он просто смотрел на нее безучастно, кровь приливала к его пульсирующей голове, — Когда писатель отправляется в турне по продвижению книги, например... Ты говоришь, что ты человек, который поведет ее на интервью и раздачу автографов, пока она здесь в Сан-Франциско?

Блядь. Она не поняла, что он имел в виду.

— Нет, — сказал он глухо, — это не то, чем я занимаюсь.

— Тогда что же ты делаешь?

Она сидела, сложив руки, глядя на него обнадеживающе.

— Я...

— Продолжай, — настаивала она.

— Я провожу время с людьми.

— Ты проводишь время с людьми?

— С женщинами.

— Ты проводишь время с женщинами. — Она до сих пор не понимала.

Он отвел взгляд.

— Может, на вечеринке или в ресторане, или в поездке… — Давай, говори уже. — Может, в постели.

— В постели? Ты ... — Теперь ее голос был озадаченным. — Я имею в виду, когда ты говоришь ... является ли это...

— Мне за это платят. — Он вздохнул, ему хватило решимости ответить ей честно, как она того заслуживала, и снова встретился с ней глазами. — Обычно за час или за день. Мне платят, чтобы я был хорошей компанией. В постели или вне ее, зависит от того, чего хочет клиент. — Видя, что у нее слегка отвисла челюсть, он добавил: — Это моя работа. Делать то, что клиент захочет.

Она выглядела ошеломленной, растерянной, немного расстроенной.

— Ты имеешь в виду... Женщины платят тебе за то, чтобы ты занимался с ними сексом?

— На самом деле, — пробормотал он, — они платят Кэтрин.

— Кто такая Кэтрин?

— Она, гм... Я думаю, можно сказать, что она мой босс. — Он пожал плечами. — Всякий раз, когда мой сотовый телефон звонил, это была она.

— Вызывала тебя...

— Для того чтобы запланировать мне встречу.

— Встреча. — Ее голос был слабым. — Для того чтобы ... заниматься сексом? С другими женщинами?

— Иногда. Как правило, я просто провожу с ними время.

— Проводишь время, — повторила она.

— Да.

— Хорошая компания.

— Да, — сказал он, опустив взгляд.

— И тебе платят за это.

— Да. — Он хотел закончить этот разговор.

— Платят они Кэтрин.

— Да.

— И они платят ей... — сказала Сара, — чтобы быть с тобой.

— Со мной. Или с кем-то вроде меня.

— Ты говоришь мне... — Сара говорила так, будто была уверена, что она, должно быть, ошибается — Райан, это звучит как проституция.

— О, нет, — сказал он с иронией. — Проституция, если вам платят за секс. Если же тебе просто платят за твое время… — Он встретил ее глаза, она была в шоке. — Ну, тогда это все законно.

— Тебе просто… платят за твое время?

— Вот как это работает.

— Так что... Я имею в виду, если ты не хочешь заниматься сексом ...

— Это не имеет значения, чего я хочу. Я делаю все, что хочет клиент.

— Но ... если ты не хочешь секса, то ты делаешь это потому, что кто-то платит тебе... По факту они платят тебе за секс, а это и есть проституция.

— Да.

Она все поняла. Он мог слышать это в ее голосе, видеть в выражении лица.

— Так и есть.

— Ты говоришь мне... Ты говоришь мне, что ты проститутка… — Когда он не ответил, она подтолкнула. — Райан?

— Да. Я — жиголо. — И он обнаружил, что говоря ей все это, он чувствовал себя еще паршивее, чем ожидал. И без особой причины добавил, — причем очень дорогой.

— Дорогой? — переспросила она.

— О, да. — Он опустился на диван и потер лоб. — Я дорогой экземпляр. Высший сорт. Первоклассный сексуальный партнер.

— Райан!

— Это правда, Сара.

— Не говори о себе так...

— Я обычно говорю «эскорт», потому что это то, что научила говорить меня Кэтрин. — Он не мог не быть откровенным с ней, независимо от того, чего это стоило ему. — Но это просто хороший способ сказать, что я высокооплачиваемая шлюха.

— Но что...

— Я работаю на эксклюзивное агентство. Ты не могла бы даже позволить себе так называемый членский взнос, что большинство людей должны заплатить, чтобы просто посмотреть мои фотографии, не говоря уже о том, чтобы встретиться со мной. — Если что-нибудь и случится между ними после этого разговора, он не хотел, чтобы это было потому, что он приукрасил факты. — Клиенту стоит больших денег, чтобы заняться сексом со мной, и еще больше, чтобы провести ночь. Это не так дешево для того, кого я буду сопровождать во время ужина или вечеринки, либо...

— Стоп! — Сара покачала головой. — Что ты говоришь? О чем ты говоришь?

— Ты хотела знать, что случилось со мной сегодня? — Он напомнил ей ее вопросы, и как он пытался избежать ответа на них. — Я провел большую часть дня в кутузке.

— Кутузка? Что такое ку...

— Камера содержания. В ожидании предъявления обвинения.

— Ты был в тюрьме сегодня? Тебя арестовали?

— В третий раз. — У него в груди защемило, когда он поймал ее взгляд. — У меня есть судимость, Сара.

— Что? — Она выглядела уставшей из-за этой череды потрясений. — За что ты был арестован?

— В какой из разов?

— Я... Я ...

— Сегодня я встал, выгулял Мейси, выпил с тобой чашечку кофе, пошел в спортзал… — Он заставлял себя сказать ей. Это было неправильно скрывать это от нее. — И тогда я сделал двухчасовой трюк.

— А тр...

— Мы не должны называть это...

— Мы?

— Жиголо, которые работают на Кэтрин. Но у меня есть плохие привычки. Вы можете взять мальчика с улицы, но вы никогда не сможете полностью убрать улицу из мальчика.

Она просто смотрела на него, ошеломленная и огорченная.

Теперь, когда он начал, он никак не мог остановиться. Он был вынужден быть с ней более откровенным, чем он был с кем-либо за последние годы.

— Это был двухчасовой трюк, как я уже сказал. Легкая работа. Массаж и секс. Мы закончили раньше, я оделся...

— У тебя был секс с другой женщиной сегодня?

— Да. — Он смотрел на нее. — И за два дня до этого. И на прошлой неделе.

— Ты был… — На какое-то время она зажмурилась, а потом сказала: — Ты спал с другими женщинами. Все это время.

— Да.

— Тогда, когда ты говорил, что ты работаешь...

— Я работал. Только это не та работа, про которую я тебе говорил.

— Ты лгал мне?

Презрение в ее голосе ранило его сердце, но он не будет пытаться избежать наказания.

— Да. Я лгал тебе. С тех пор как мы встретились.

— Так что... так что на прошлой неделе, когда я присматривала за твоим домом и твоими домашними животными, пока тебя не было в городе, ты был не на фотосессии. — к презрению в голосе присоединилось немного гнева. — Ты... занимался этим?

— Да, — признался он, не уклоняясь от ее изумленного и обвиняющего взгляда.

— Чем «этим»? — Потребовала она. — Что именно вы делали?

— Я не думаю, что это хорошая идея вдаваться в подробности, Сара. — Разница между честностью и глупостью все же есть, в конце концов.

— Нет, я хочу знать, — сказала она все еще в гневе. — Со сколькими женщинами ты спал во время поездки на прошлой неделе, в то время как я была здесь, гуляла с твоей собакой, кормила рыбок, носила кошку к ветеринару, и...

— С одной, — сказал он. — Одна женщина. Меня наняли, чтобы она была в щедром настроении.

— Что это значит?

— Кто-то пытается привлечь новый капитал за увядающий роскошный курорт. Таким образом, они пригласили несколько потенциальных инвесторов... и позаботились о том, чтобы они хорошо провели время.

Сара уставилась на него.

— Люди, которые заказывали тебя, думали, что жаркий роман с любовником мечты на их курорте повлияет на финансовые решения этой женщины в их пользу?

— Я никогда не разговаривал с заказчиками, — сказал он, избегая ее взгляда, — но у меня сложилось именно такое впечатление от инструкции Кэтрин.

— Сработало?

Он пожал плечами.

— Может быть. Кэтрин сказала, что они остались довольны мной.

— Получается, ты пошел на эту авантюру? — она требовала ответа.

Он ожидал ее возмущения, но от этого переносить его было нелегче.

— Я сделал то, за что мне заплатили.

— И для этого понадобилось... — Презрение в голосе Сары причиняло ему боль, вызывало гнев. — Заигрывать с женщиной, восхищаться ей, слушать ее... составлять хорошую компанию?

— И трахать ее, — добавил он, от чего Сара вздрогнула. Она хотела подробностей? Хорошо, она могла получить их. — Трахать ее так, чтоб она не смогла стоять на ногах.

— Я полагаю, что это входило в работу?

— Она пригласила меня в свою комнату, и моя работа заключалась в том, чтобы делать все, чего она хотела.

— Но разве она не хотела, чтобы все было по-настоящему? Разве она не хотела узнать твой домашний номер телефона или еще что-нибудь?

— Она замужем, Сара.

— Замужем? О.

— Я не должен был быть ее новым любовным интересом. Просто интрижка.

— Интрижка? — повторила она, явно потрясенная.

— Да, — сказал он, желая закрыть эту тему. — Простая интрижка.

Сара помолчала, прежде чем сказать:

— Но даже в этом случае, откуда ты знаешь, что ей не нужно будет большего? Может быть, она думала, что ты ее новая любовь...

— Так как она заплатила мне, прежде чем уйти, я думаю, что ей это было не нужно.

— Она заплатила тебе? — Сара была возмущена.

— Довольно щедро.

— Получается, она знала, что тебя наняли... в эскорте?

Он снова пожал плечами.

— Я не думаю. Она просто показала свою признательность преподавателю гольфа, с которым отлично провела время.

— Она думала, что ты гольф-инструктор на курорте?

— Казалось, что это подходящая история, так как она вообще ничего о гольфе не знала.

— Были ли другие женщины, которые платили тебе?

— Я не думаю, что мы должны говорить о...

— Были ли?

Он вздохнул.

— Иногда. Теперь мы можем просто остановить это?

— То, что сегодня утром, после того, как твой ... твой «легкий» двухчасовой трюк? — Сара свирепо смотрела на него сейчас. — Неужели она заплатила тебе?

— На самом деле, если бы она не передала мне деньги, — сказал он устало, — то меня бы даже не пытались арестовать.

— Что случилось? — Когда он колебался, она подтолкнула, — Ну?

— Меня схватили в коридоре, когда я уже уходил. — Если это было то, что Сара хотела от него услышать, хорошо. Она могла услышать все в подробностях. Она презирает его. В конце концов, это было то, что он заслужил. — Копы сказали, что у них была запись, где я имею клиентку прямо на массажном столе. Я отымел ее три раза...

Сара издала сдавленный звук и прикрыла рукой рот.

— И она даже не смотрела на меня. Я думаю, что она представляла кого-то другого на моем месте. — Он равнодушно пожал плечами. — Во всяком случае, полицейские засняли все шоу на камеру. В том числе и ту часть, где я принял деньги от нее. Они сказали, что я попался. Но это было не так, поэтому-то они меня и отпустили во второй половине дня.

Она смотрела на него в ужасе и молчала.

— Сара... — Он сделал неловкий жест. — Я говорил тебе, что подробности не были хорошей идеей.

Она выглядела так, как будто она никогда не видела его раньше.

— Я говорил тебе, что я не был тем, кем ты думала. — Когда он увидел, что слезы собираются в ее красивых темных глазах, он сказал с отчаянием, — Я говорил тебе, что правда все изменит между нами, Сара.

Слезы покатились по ее щекам, сверкая в золотом свете свечей.

— О, Боже, не надо. — Он облокотился на колени, обхватил свою голову руками, и смотрел на пол, не в силах больше смотреть на нее. — Пожалуйста, не делай этого.

Она попыталась заговорить, но подавилась рыданием.

— Пожалуйста, остановись, — прошептал он.

— ... Почему?

— Потому что я не могу, — сказал он в отчаянии. — Я не могу выносить твоих слез.

— Нет, я имею в виду... Я имею в виду, почему ты это делаешь? Почему ты продаешь себя, как ... как ...

— Как шлюха?

— Что-то вроде...

Он смотрел в пол.

— Так получилось.

— О чем ты говоришь? — Она издала гневный звук и сдвинулась на спинку стула. — Так получилось? Так все просто, Райан? — Когда он не ответил, она резко добавила: — Или теперь, когда моя рука залезла тебе в штаны, я должна называть тебя Кевин?

— Нет.

— Почему нет? Разве это не то имя, которое ты используешь, когда работаешь?

Ему стало плохо от ее сравнения того, что произошло между ними, и что он делал на работе.

— Почти все жиголо работают под фальшивым именем, Сара. В целях обеспечения конфиденциальности и для защиты. — Он не знал настоящих имен сотрудников Кэтрин, и они не знали его. Потому что, когда он был в том мире, он был Кевин. — Но я не использую мое рабочее имя здесь. Я не использую его с тобой.

Сара посмотрела сквозь слезы.

— Так что я должна тебе за этот вечер? Сколько?

— Ты не сможешь позволить себе меня, Сара, — огрызнулся он.

— Ах, вот почему ты отбросил меня на пол некоторое время назад? — она откинулась назад. — Потому что, если бы мы закончили начатое, ты знал, что я не смогу заплатить тебе?

— Боже, Сара!

Она поднялась на ноги и потребовала ответа.

— Так было ли это бизнес-решение?

Он тоже встал.

— Ты — та, кто настоял на правде! — он крикнул. — Ты — та, кому нужны были подробности!

Их крики снова потревожили собаку, которая теперь поднялась на ноги и начала выть. Они оба проигнорировали ее.

Сара крикнула в ответ:

— Как ты мог врать мне прямо в глаза каждый день, когда мы встречались?

— Черт побери, Сара, ты думаешь, что я когда-либо хотел, чтобы ты узнала все это? — Он был зол, ему было больно, горько, стыдно. — Думаешь, я не сходил с ума, пытаясь понять, как тебе сказать, или как сделать так, чтобы никогда не рассказывать тебе об этом? И ты бы никогда не смотрела на меня так, как ты смотришь на меня прямо сейчас? Прямо сейчас, Сара!

Она задохнулась, а затем закрыла глаза и прижала руки к лицу.

— О, Боже мой. Я не могу поверить, что это происходит. Боже.

Он наблюдал за ее трясущимися плечами. Желая прикоснуться к ней и зная, что он не должен даже и пытаться, он сказал в тихом отчаянии.

— Мне очень жаль.

Она попыталась заговорить, подняла свое заплаканное лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Мне тоже очень жаль.

Их взгляды встретились, признавая ту боль, которую они причинили друг другу, они понимали друг друга без слов.

— Я никогда не должен был позволить этому случиться, — прошептал он. — Так сближаться с тобой.

— Это был не только твой выбор, — сказала она. — Я знала, что мне, наверное, будет больно. И я знала, что есть вещи, которые ты не договаривал мне, возможно, важные вещи. Но я не могла... Не хотела… — Она смотрела на него еще минуту. — Я не смогла остановиться.

— Я тоже не смог, — признался он. — Но я должен был, и я знал это.

— Но все, что я представляла себе, что ты скрываешься… — Она покачала головой. — Ну, я никогда не представляла себе ничего подобного.

— Я знаю.

— Я не думаю, что я знала, что такое существует на самом деле.

— Я бы хотел, чтобы ты до сих пор не знала, — сказал он. — Но, Сара... Мы почти переспали сегодня. И я не мог сделать это, не сказав тебе, кто я.

— То, что ты… — Она покачала головой. — Но, Райан... или Кевин?

— Не надо.

Она смотрела на него.

— Пожалуйста, не надо, — сказал он. — Никогда не называй меня Кевин.

— Я... Хорошо.

— Обещай мне. Не называй, даже если ты будешь на меня снова сердиться. Просто... обещай мне, что ты всегда будешь говорить «Райан».

— Хорошо. Я обещаю.

— Потому что я ... — Он отвел взгляд на мгновение, пытаясь найти способ сказать это. — Я никогда не работал с тобой, Сара. И я обещаю, что никогда не буду. Я знаю, что не был честным, но я клянусь, я всегда был искренен с тобой.

— Тогда... — Ее глаза снова наполнились слезами, и она спросила прерывающимся голосом, — Тогда это реально? — Она сделала жест, указывающий на них двоих. — То, что между нами. Реально ли это?

Он так хотел прикоснуться к ней.

— Это настолько же реально, как и я. — Он закрыл глаза. — Такое ощущение, что это единственная реальная вещь в моей жизни.

Она сделала паузу, тем самым вонзая нож ему в сердце. После долгой паузы она сказала:

— Ну, я понимаю, почему ты не сказал мне правду, когда мы встретились. Это на самом деле не та вещь, о которой стоит рассказывать новой соседке. Но...

— Я никому не говорил. Никогда, я имею в виду, кому-нибудь, кто знает меня, как Райана. Это отдельная жизнь. В этой жизни — жизни Райана — ты единственный человек, которому я рассказал.

Она взглянула на кресло, где они были так близки к тому, чтобы заняться любовью.

— Потому что ты должен был сказать мне.

— Да. — Он сложил руки на груди, потому что так легче контролировать свой импульс. — Но я думаю, я должен был сказать тебе рано или поздно, так или иначе, Сара, даже если мы бы никогда не хотели... то, чего мы хотели сегодня. Даже если бы не было никакого риска причинить тебе этим боль. — Он сжал кулаки. — Потому что мне никто никогда не нравился настолько сильно, насколько мне нравишься ты, и я думаю, что ты — человек, которого я уважаю больше всего, и доверяю больше всех, кого я когда-либо знал.

— Райан… — Она была очень удивлена, и он понял, что она не знала, насколько он дорожил ей, даже если бы они не знали друг друга так долго.

— Поэтому я не хочу врать тебе. Я не хочу продолжать делать это. Это уже нарушение нашей дружбы. Твоего доверия ко мне. Помимо этого, мне сложно... — Он тяжело дышал. — Стараться держать свои руки подальше от тебя. Потому что я знал, что если я дотронусь до тебя, я должен буду сказать тебе правду. И тогда ты бы не захотела, чтобы я коснулся тебя снова.

Она начала немного оттаивать, как будто она забыла все его откровения, и они вместе думали о перспективе продолжения их отношений с того места, где остановились.

— Так что я не прикоснусь к тебе, но я хотел бы, — сказал он. — Ее взгляд смягчился, и он почувствовал глупую надежду внутри. — И я все еще хочу.

— Ой. — Ее голос был едва слышен.

Его сердце билось так сильно, что он подумал, что она могла слышать его.

— Теперь, когда ты знаешь правду, и, может быть, мы оба устали от разговоров... Я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной в спальню и осталась до утра. — Он услышал ее испуганное дыхание и увидел ее взгляд, блуждающий между ним и дверью в спальню. — Но если ты не хочешь, — добавил он, — сейчас, или на следующей неделе, или когда-либо... Я пойму.

— Гм ... — Она нервно начала пытаться пригладить спутанные волосы. — Я не ... Э-э, я не знаю, Райан. Я...

Его сердце упало.

«Ну, и чего ты ожидал?» — упрекнул он себя.

— Все нормально, Сара, — сказал он.

Теперь она посмотрела через плечо на балконную дверь, как будто готовясь к побегу. Потом она повернулась к нему. Она выглядела неловко, не зная, что сказать.

«Ты знал, что это должно было быть так» — сказал он себе. Ты знал.

Сара вдруг обхватила себя руками и нервно засмеялась.

— В последнее время я не уверена, что есть что-то еще, чего я хотела бы больше, чем чтобы ты пригласил меня в постель.

— И я не помню, когда в последний раз я хотел что-нибудь настолько, насколько я хочу тебя в моей постели.

Он видел эффект, произведенный его словами, и чувствовал себя виноватым. Он точно знал правильные слова, чтобы получить то, что он хотел прямо сейчас. Так же он знал, что нужно сделать, чтобы уговорить ее. Она была очень умной, но он был экспертом. У него были хорошие преподаватели, и он преуспел в этом. Тем или иным способом, даже вопреки здравому смыслу Сары, он может соблазнить ее, если захочет. Особенно в ее состоянии эмоционального замешательства.

Но, говорить, что он хочет ее сейчас, было несправедливо. Говорить или делать что-нибудь, намеренно манипулировать ею... Нет, это было не то, чего он хотел.

Она сказала:

— Все изменилось, Райан.

— Я знаю.

Он хотел любви и ласки. Он хотел нежности. Он даже не мог вспомнить, когда он в последний раз хотел секса также сильно, как ему хотелось его сейчас, с ней.

— Я просто, на самом деле... выбита из колеи этим, — сказала она.

Утонуть в ней, растаять и слиться с ней в одно целое, дарить ей удовольствие, чувствовать ее прикосновения, узнавать каждый дюйм ее кожи, разделить себя, как он никогда не делал...

Он сказал:

— Я понимаю.

Что может быть хуже... Но он не хотел потерять то, что было между ними. Даже если он не сможет прикасаться к ней, хотя будет сгорать от желания, но он был уверен, что это лучше, чем потерять ее дружбу или потерять ее доверие.

Он никогда не обращался с ней, как с клиенткой, и никогда не будет. Он обещал ей, и он исполнит это.

Она сказала:

— Я никогда не думала, что скажу это, если ты попросишь, Райан... но, гм, нет. Я... Я не думаю, что я могу остаться.

Ты знал, что это будет именно так.

Он кивнул не в состоянии говорить.

Она сказала:

— Мне очень жаль.

— Не... — Он сжал губы и вернул контроль над своим голосом. — Не извиняйся. Ты права. Ты не должна ... Я знаю, что это было бы неправильно, Сара. Я знал это с самого начала.

Она поморщилась немного.

— Но, Райан, я... я не понимаю… — Она опустила голову, шмыгнула носом и вытерла нетерпеливо глаза. — Я не понимаю, почему ты...

Ему было трудно что-либо сказать.

— Я принесу тебе бумажный платок. — Впервые с тех пор как они встретились, он с облегчением вышел из комнаты, пока она была в ней. Он забежал в ванную комнату, которая находилась за спальней, и прислонился к раковине на минуту, пытаясь взять себя в руки.

Через несколько секунд он зажег свечу, которую хранил на туалетном столике на случай, если ночью отключат электричество. Он чуть не упал, когда увидел свое отражение в зеркале. Он забыл о ранах после борьбы с Дэрреком. Синяки в сочетании с эмоциональным стрессом создали ему незабываемый образ дорогого жиголо.

— Ты должен был знать, что такая женщина как она, не захочет такого, как ты, — сказал он своему отражению. — А ты знал, что чем дольше ты будешь скрывать от нее правду, тем больнее ей будет, когда ты, наконец, это сделаешь. Ты — мудак.

Он взял коробку платков из верхней части шкафа и направился обратно в гостиную.

Когда он попал туда, в комнате было пусто. Сара исчезла.

Французские двери были приоткрыты, и Мейси стоял, высовывая морду наружу. Райан оттолкнул его в сторону и вышел под небольшой дождь. В слабом сиянии огней города он мог видеть рисунок протектора обуви Сары на мокрой поверхности балкона, ведущий от его квартиры к ее. Ее французские двери были закрыты. Там не было замка, и она знала, что он знал об этом; но ее молчаливый уход дал ему понять, что не стоит ее преследовать.

Он попытался подавить внезапный прилив отчаяния.

Ну, чего же ты ожидал?

Он знал, что все будет именно так.

Входя в свою квартиру, он споткнулся, так как Mейси внезапно повернулся и протиснулся мимо него. Собака подошла к входной двери, затем повернула голову, чтобы посмотреть на Райана в ожидании.

— Правильно, — устало сказал Райан. — Время для прогулки. — Когда он вошел в спальню, чтобы поменять рубашку и туфли, он сказал через плечо, — но я не несу тебя обратно наверх сегодня.

Глава 8

Райан не был удивлен, когда он увидел молодого карманника в Кау Холлоу на следующий день. Наблюдая за ребенком, когда он орудовал возле особняка Кэтрин вчера, Райан заметил, что у него было больше храбрости, чем мозгов. Также не приходило в голову мальчика и то, что это было ошибкой вернуться сюда сразу после того, как украл кошелек в этом районе, он думал, что успех здесь вчера предвещал успех и сегодня.

Райан надел темные очки, бейсболку, старый свитер и старые джинсы. Он был уверен, что ребенок не заметит его, но он сохранял дистанцию даже тогда, когда наблюдал за мальчиком. Через некоторое время он почувствовал неловкость от того, что этот ребенок смог обвести его вокруг пальца: мальчик был таким же ловким карманником, как Сара инженером-электриком.

Сара...

Он старался не думать о ней, но ничего не мог с собой поделать. С тех пор как он увидел ее, он попал под ее чары. И это вполне естественно, она была просто обворожительна. И он не хотел даже сопротивляться этим чарам. Потому что, когда он был с ней, он был счастлив, впервые за многие годы.

Он вспомнил, как был счастлив в детстве. Так давно. Но до встречи с Сарой он не понимал, что уже отчаялся почувствовать это снова. И он забыл, насколько сильным оно было. Еще более сильным, чем секс, который, как говорила Кэтрин, был самой мощной силой в человеческом мире.

Счастье… Да, он уже и не думал о счастье для себя. До тех пор, пока Сара не вытащила эти чувства наружу.

Конечно, счастье для него никогда не заключалось в работе. И не среди других мальчиков по вызову. И не среди женщин, которые, каждая по своей собственной причине, оплачивали идеального спутника. Он давал клиентам удовольствие, что стало легкой задачей для него сейчас. Но не счастье, его нельзя купить или продать.

Он думал, что иногда он дарил его Саре, но теперь ...

Теперь он все испортил. Он был обязан сделать это, он знал это с самого начала, но до сих пор не мог оставить ее в покое. Потому что она дала ему надежду на счастье, и он хотел его более отчаянно, чем он когда-либо чего-то хотел.

И если бы он не был тем, кем он являлся, может быть, они бы сейчас вместе обедали после нескольких часов удивительного секса. Они бы сидели на полу в ее гостиной, или, может быть, держались за руки в ближайшем кафе... Сара заставляла бы его смеяться, объясняла бы свой взгляд на окружающие ее вещи. Сара бы смеялась над его шутками, потому что она была странной, так как считала его шутки смешными. Сара прислушивалась к нему, потому что такая умная женщина понимала ход его мыслей.

Может быть, они были бы друг с другом прямо сейчас. Счастливы…

Если бы я действительно был просто моделью. Или…

Он должен перестать зацикливаться на этом. Он провел всю ночь в размышлениях. Временами задет и обижен, а иногда разочарован. И часто задумывался, а был ли способ лучше объяснить ей все.

Например?

Не было никакого хорошего способа объяснить все такой женщине, как Сара.

— Но разве она не хочет, чтобы все было правдой? — спросил он сам себя.

Как могла Сара, для которой искренность играет важную роль, понять, что весь смысл для такого как он, что он не должен становиться реальным?

Много лет назад Кэтрин объяснила ему, что реальный мужчина срыгивает за столом, пукает в постели, чешет промежность в общественных местах, хочет секса, когда женщина не хочет, или наоборот не хочет, когда хочет женщина, прерывает женщину и выглядит не заинтересованным, когда она разговаривает с ним, навязывает ей комплексы о ее груди, или бедрах, или растяжках (даже если она получила их, вынашивая его ребенка), высмеивает ее мнение, не поддерживает ее финансовые решения, грубит ее друзьям... И это является причиной того, что женщина, которая может себе это позволить, обращается к таким, как Кэтрин и заказывает кого-то вроде него.

Даже если Кэтрин излишне цинично относится к мужчинам в целом, комментарии различных клиенток на протяжении многих лет доказали ему, что она была, по крайней мере, частично права об их мужчинах.

Он не должен был быть реальным, он должен был быть идеальным.

Женщины, которые нанимали кого-то, вроде Кевина, редко смешивали эскорт и реальную жизнь. Они почти никогда не хотели настоящих отношений. И это, как правило, было некорректно, если они все же хотели.

Но то, что было у Райана с Сарой, что бы это ни было... это было настоящим.

Все может закончиться в любой момент.

Угрюмый и усталый, он все же продолжал слежку за карманником в элегантном районе, где Кэтрин вела бизнес, наблюдая за его смелыми и неуклюжими попытками. И, наконец, женщина, стоящая на углу улицы, держа в руках кожаный кошелек, почувствовала, как мальчик расстегивает застежку. Она обернулась, вскрикнула и схватила его, привлекая к себе внимание десятков людей.

Райан покачал головой и задался вопросом, как он вчера позволил ему так неаккуратно обвести его вокруг пальца.

Что ж, у меня был трудный день. Думаю, что я немного отвлекся.

Мальчик начал пятиться от женщины и других людей, которые теперь толпились вокруг. Он качал головой в отрицании и поднял руки в притворной невинности. Женщина не верила ему. Она наступала на него, схватила за рукав... потом полезла в карман пиджака и вытащила сотовый телефон. Мальчик попятился назад, женщина яростно схватила его и начала что-то говорить по телефону.

Вызывала полицию, без сомнений. В конце концов, это то, что делают нормальные люди, когда кто-то пытается украсть их кошелек.

Райан ждал. Интересно, что произойдет дальше. Ребенок, очевидно, был в панике, наконец, ему удалось вырваться из цепких лап женщины. Он увернулся, кто-то, проходящий мимо, попытался остановить его, а затем полетел вниз по улице, как будто у него были крылья.

Райан следовал за ним довольный. Он подозревал, что ребенок, испугавшись, попытается укрыться у себя в убежище и успокоиться, что было только на руку Райну. Он ожидал того, что будет таскаться за ним в течение многих часов, прежде чем выяснит, где он скрывается, так что это невезение карманника было только на руку Райану.

Когда Райан проходил мимо небольшой толпы, которая собралась вокруг женщины, схватившей мальчика, он услышал ее голос, она до сих пор разговаривала по своему мобильнику, сообщая 911, как ребенок выглядел и в каком направлении убежал. Когда Райан проходил мимо нее и был на достаточном расстоянии, он схватил ее сотовый.

— Эй! Стой! Кто-нибудь остановите его!

Райан сбросил вызов, а затем бросил сотовый телефон в другого пешехода, который уставился на него в изумлении.

— Сожалею!

Ребенок не украл ничего у женщины, и Райан не видел причин, чтобы полицейские вмешивались в его личные дела с мальчиком. Райан заметил, что мальчик был чертовски быстр для своего возраста. Что было хорошо. Быть умным это лучший способ выживания на улицах, но быть быстрым это хороший запасной план.

Через некоторое время мальчик уже подзапыхался, и его быстрый бег превратился в рысь. Зная, что будет дальше, Райан вскоре замедлился, чтобы проскользнуть в дверной проем, позволяя мальчику создать еще большее расстояние между ними. Конечно, теперь, когда он шел медленнее, ребенок начал смотреть через плечо, чтобы увидеть, бежал ли кто за ним. Он не заметил Райана, который продолжал идти за ним следом на большом расстоянии. Со временем мальчик, видимо, решил, что его никто не преследует, и он замедлился до прогулочного шага.

Так как это казалось маловероятным, что мальчик сейчас его заметит, Райан сократил расстояние между ними, чтобы быть уверенным, что он не потеряет его из виду, когда они, наконец, дойдут до убежища мальчика. Они отошли далеко от того места, откуда начали. Холмистые улицы гарантировали утомительную ходьбу. Райан не был удивлен, почему они прошли большую дистанцию пешком. Если кто-то не забрал их у него, у этого мальчугана все еще должны были оставаться наличные деньги Райана. И Райан подозревал, что опыт научил его оставлять наличные деньги на продукты питания и другие предметы первой необходимости, а не тратить их на общественный транспорт. Когда ты молод и полон сил, и тебе нечего делать, кроме как пытаться остаться в живых, длительная ходьба не омрачит твой напряженный день.

В конце концов, они прошли через грязный район на южном участке Полк Галч. Они прошли мимо большого количества баров, винных магазинов, магазинов кожаных изделий и магазинов для взрослых. Райан начал узнавать знакомые признаки уличной жизни: пара очевидных наркоманов, вероятный дилер, бездомные, подростки, некоторые из них беглецы.

Они продолжали идти, Райан всегда оставался на расстоянии ста ярдов позади малыша, который не оглядывался уже достаточно долгого. У Райана же заняло много времени, чтобы избавиться от привычки оглядываться каждые несколько минут.

— Эй, дорогой, не хочешь приятно провести время?

Райан покачал головой, проходя мимо пары работающих девочек.

— У нас специальное предложение, — сказала вторая, вставая на его пути. — Двое на одного.

— Спасибо, но я боюсь умереть от полученного удовольствия. — Он обошел ее и продолжил свой путь.

Следующая встречная спросила:

— Как насчет отдохнуть?

— Нет, спасибо.

— Давай, почему бы и нет?

Он снова ответил ей отказом. Она поняла, что просто зря тратит на него свое время.

В это время суток на улице было лишь несколько проституток. После захода солнца в этом районе, который Райан знал не понаслышке, проституток хоть отбавляй. Они часами на ногах и на коленях в темных подворотнях, в переулках, в дешевых вонючих помещениях, арендуемых на час для быстро секса. Мужчины, проходящие мимо этих женщин, регулярно оскорбляли, угрожали и даже плевали на них. Клиенты, которые платили проституткам, как правило, вели себя жестоко и пренебрежительно. Большинство из этих женщин были изнасилованы, и большинство из них вернулись на улицу снова работать через двадцать минут после того, как были избиты или изнасилованы, или же им просто не заплатили. К концу ночи, если сутенер девушки не был доволен ее заработком, он тоже избивал ее. Многие из женщин были наркоманками, некоторые из них болели СПИДом, и очень немногие из них проживали долгую жизнь.

В среднем женщин, которые работали на улице, насиловали и убивали гораздо чаще, чем их коллег-мужчин. Никого в жизни нет хуже шлюхи.

За исключением детей.

Это никогда не изменится. Дети стояли на самой низкой ступеньке в жизни на улице. Они были самыми слабыми и самыми наивными. И они были в большой опасности.

Ребенок, которого Райан уже почти догнал, поворачивал за угол, сгорбившись, опустив голову. Пытаясь исчезнуть, сделать себя невидимым.

По крайней мере, он хотя бы этому научился.

Ребенок может выжить на улице только будучи призраком, тенью. Это было опасно попадаться кому-то на глаза или раздражать. Было бы лучше не привлекать к себе внимания. Но если тебя заметят, то ты должен сопротивляться. Никогда не отступать, несмотря ни на что. Ничто не могло быть более опасным для ребенка здесь, чем проявить слабость или страх.

Даже после того, как он прожил на улице в течение десяти лет, Райан все еще мог чувствовать, как страх и отчаяние начинают просачиваться через кровь, он вспоминал вид, звуки, и запахи, которые возвращали его обратно в тот день.

Когда ребенок повернул за еще один угол, и Райан последовал за ним, он предположил, что обстоятельства удачно заставили его прийти сюда сегодня. Пребывание на этих улицах напомнило ему, что его жизнь оказалась намного лучше, чем могла бы быть, если бы Кэтрин не вытащила его отсюда и не сделала из него того, кто он теперь. Хотя он провел прошлую ночь, захлебываясь в собственной горечи после того, как Сара отвергла его, но находясь здесь сейчас, он понял, что у него не было никакого повода жалеть себя только потому, что он не мог иметь то, что он хотел больше всего. На самом деле, его пребывание здесь заставило его вспомнить, что ему повезло просто быть живым. Если бы Кэтрин не спасла его в ту ночь ...

Повернув за угол, он притормозил, когда увидел небольшую группу подростков. Все — беспризорники, чумазые, жесткие, голодные, одинокие. Райану был знаком их внешний вид. Он изучал их в течение минуты и понял, что ни один из них не был тем мальчиком, за которым он следовал. Кроме них, там вряд ли есть еще кто-нибудь. Райан оглянулся. Черт. Он был настолько поглощен своими мыслями, что потерял ребенка. Или мальчик заметил его?

Недовольный собой Райан оперся одной рукой на стену и огляделся, задаваясь вопросом, как ребенок мог исчезнуть так быстро.

На противоположной стороне улицы был мусорный бак, за ним высокий забор, окружавший старый склад. Райан подошел к нему, интересно, ребенок мог бы спрятаться за ним? Когда он подошел ближе, то подумал, что вряд ли ребенок спрячется в нем — вонючем до ужаса! Кто-то выкинул сюда труп, черт побери? Стараясь не дышать, Райан посмотрел за мусорный бак, и — Ах.

Было небольшое расстояние между мусорным контейнером и забором, и довольно большое отверстие в заборе.

Широкие борозды в асфальте на тротуаре вокруг мусорного бака навели Райана на мысль, что каждую неделю после того, как мусор вывозили, кто-то тащил его обратно в сторону забора, чтобы скрыть там дыру. Райан оглянулся и увидел, что пара мальчиков на улице смотрят на него с явным подозрением. Они знали, что там была дырка. Маскировка мусорным контейнером была не для сокрытия от других людей на улице, это было для сокрытия от незнакомых людей. Нет никого здесь, кто бы доверял полицейским больше, чем Райан.

Повернувшись спиной к мальчикам, Райан снял очки, заходя за мусорный бак, и присел на корточки, чтобы увидеть, может ли он пролезть через дыру в заборе. Без проблем, решил он. Непосредственно с другой стороны от дырки были огромные грязные лужи. Он не видел никакого способа не искупаться в них.

— Конечно, — сказал он с покорностью.

Он пролез через дыру и поморщился, когда его руки искупались в луже. Потом встал, отряхнул руки, вытер их об свитер и огляделся. Там была небольшая стоянка, полная заржавевших деталей машин и склад с множеством разбитых окон.

— Почему я не знал об этом месте тогда, когда оно могло бы пригодиться? — пробормотал он.

Ну, это было десять лет назад, в конце концов. Может быть, в те дни, этот склад был действующим, а не местом жительства бездомных. Райан заглянул в одно из разбитых окон и увидел свидетельство жизни внутри. Отдельные небольшие участки, где кто-то уложил свои личные кемпинги с одеялами, тележками, и картонными коробками.

Это было далеко от его веселой, уютной квартиры в Глен-Парк, не говоря уже о комфортабельном особняке Кэтрин в Кау Холлоу, но, тем не менее, лучше, чем большинство тех мест, где Райан спал, когда жил на улице.

Удивительно, почему они не пытались скрыть эту дыру в заборе от посторонних глаз. Люди, которые использовали эту ночлежку, конечно, не хотели, чтобы полицейские обнаружили ее и выселили их всех. Но рано или поздно это все равно произойдет, когда собственник узнает о незаконных постояльцах на его территории, и конечный результат будет таким же. Так было всегда.

Райан услышал шум с другой стороны здания. Он отошел от окна и, прижимаясь к стене, выглянул из-за угла.

Выворачивая из-за угла, мальчик уперся прямо в него.

Мальчик испустил испуганный возглас и вздрогнул. Райан фыркнул от удивления и сделал шаг назад.

— Черт возьми, мистер!

— Следи за своим языком, — огрызнулся Райан, потом понял, что это был глупый комментарий в сложившихся обстоятельствах.

Малыш пытался увернуться от него, очевидно, стремясь продолжить свой путь. Райан схватил его за воротник. Ребенок запаниковал, конечно, каждый ребенок на улице знал, что ничего хорошего из этого не выйдет, когда незнакомец хватает его — и начал изо всех сил сопротивляться.

Райан схватил его за волосы, отразил кулак, которым он замахнулся на него, а затем использовал свою свободную руку, чтобы сжать правое плечо мальчика так сильно, что ребенок начал задыхаться, слезы боли появились в его глазах.

— Помнишь меня? — сказал Райан.

— Нет!

— Попытайся.

— Нет! Отпусти меня! Я не помню!

Он толкнул ребенка к стене.

— Мы встречались вчера.

— Что? Нет! Вы меня с кем-то путаете! Отпусти меня!

— Я хочу обратно мой бумажник.

— Нет, я не знаю, кто... Что? — Видимо, что-то щелкнуло в его голове, потому что ребенок перестал сопротивляться, и посмотрел на Райана. — Ваш кошелек?

— Ага.

— Это не ваш кошелек!

— Мой!

— Это не ваш! — Ребенок, на самом деле, был возмущен.

— Да.

— Нет! Я украл его у какого-то богатого парня!

— Я не богат, у меня просто хороший вкус, — сказал Райан. — И я хочу обратно мой бумажник.

— Это были не вы!

— Это был я. — Он был удивлен, когда ребенок стал изучать его, как будто имел право требовать доказательства личности перед возвращением бумажника. — Ты видел водительские права, не так ли?

Малыш нахмурился.

— Я предполагаю, что это может быть и вы ...

— Спасибо. Теперь я могу получить мой бумажник?

Хотите знать, что случилось бы, если бы Райан ослабил хватку на бицепсе мальчика? Он сразу же попытался бы сбежать. Тем не менее, Райан все еще держал его за волосы. Ребенок вскрикнул от боли и попробовал еще раз.

— Мой бумажник? — потребовал Райан.

— Как вы меня нашли? — спросил мальчик.

— Ну, ты сделал себе имя в районе, где обшнырял меня.

— Они не знают моего имени!

— Фигура речи.

Малыш выглядел напуганным.

— Они знают, кто я?

— Ты стал там знаменитостью. — После сегодняшнего случая было бы большой ошибкой вернуться туда в ближайшее время, — Райан надеялся, что его слова обескуражат мальчика.

— Блядь. — Мальчишка насупился.

— Теперь о моем бумажнике...

Взгляд мальчика был направлен на стоянку позади Райана.

— У меня его больше нет.

— А. — Райан был уверен, что хорошо держит мальчика, затем оторвал его от стены и повернулся так, чтобы они оба были лицом к стоянке прямо сейчас. — Конечно. Ты не держишь свой тайник внутри здания. Там всегда есть люди. Кто-то увидел бы, как ты прячешь его. Таким образом, ты прячешь его где-то в этом бардаке, и ты идешь туда, когда никого нет. Так намного безопаснее.

— Я никогда ничего нигде не прячу! Оставьте меня в покое!

— Я полагаю, что ты не подумал об этом сразу, — продолжал Райан. — Держу пари, кто-то обчистил тебя, по крайней мере, один раз, прежде чем ты нашел хорошее место, чтобы скрыть вещи.

— Я... я продал ваш кошелек!

Райан так не думал. Это было непрофессионально. Это был испуганный ребенок, который не мог не оставить себе трофей за кражу.

— Дай мне мой бумажник прямо сейчас, — сказал он, — и я сделаю вид, что этого никогда не происходило.

— Я сказал вам, я не брал его.

— У тебя есть тридцать секунд. Потом я звоню в полицию, — Райан солгал.

— Нет! — Ребенок снова начал изо всех сил вырываться. Райан сжал его плечо так сильно, что спина мальчика выгнулась от боли.

— Черт побери! Ты, ублюдок!

— Двадцать пять секунд. — Райан отпустил волосы мальчика и вытащил свой сотовый телефон из заднего кармана, чтобы выглядеть правдоподобным.

— Хорошо! Боже! Хорошо, сейчас!

Райан сунул телефон в карман и, держась за мальчика, сказал:

— Хорошо. Давай быстрее.

Малыш еле переставлял ноги.

— Нет, подождите! Вы должны подождать здесь.

— Нет уж, дорогой. — Он дернул руку мальчика. — Давай.

— Нет, мистер. Я клянусь, что я отдам твой чертов кошелек! Но ... ты останешься здесь.

Райан вздохнул.

— Я плевать хотел на то, что у тебя в тайнике. Я просто хочу забрать свое.

— Ах, да, это вы сейчас так говорите. Но как только я покажу вам, где это...

— Мне не нужен твой тайник, малыш. Я богатый человек, помнишь?

— Да, ну, вчера, может быть. Сегодня ты выглядишь как алкаш.

— Я не выгляжу как...

— Что, черт возьми, случилось с вашим лицом?

— Вчера я выглядел также. — Райан посмотрел на мальчика, который качал головой. — Ну, нет, может быть, нет. Я полагаю, что для синяка требуется какое-то время проявиться. — Он знал, что его черные глаза выглядели довольно страшно сейчас, хотя было не так больно, как вчера.

— И вы одеты тоже по-другому.

— Так или иначе, у меня было ощущение, что вчерашняя одежда не совсем подходит данному району. Теперь я могу получить, пожалуйста, мой бумажник?

Ребенок смотрел на него с немым подозрением и враждебностью.

— Мой кошелек или я вызываю полицию, — напомнил ему Райан.

Очевидно, мальчик был убежден, что Райан хотел ограбить его, Райан по-прежнему держал его руку и повел через извилистый лабиринт из искореженного металла и ржавых деталей машин. Когда Райан начал подозревать, что они просто прогуливаются, ребенок остановился, лег на живот и сунул руку под что-то, настолько ржавое, что оранжево-красные хлопья отваливались, как только плечо мальчика задевало его. Казалось, он протянул руку так глубоко, как только мог, лицо его исказилось, когда его пальцы нащупали то, что он искал. Он вытащил это, нахмурился и быстро положил обратно.

— Не то, — пробормотал он.

Вторым он достал бумажник Райана. Райан взял кошелек и начал исследовать. Его кредитная карта была все еще внутри. Он вытащил ее.

— Ты ей уже пользовался?

Малыш покачал головой. Когда Райан просто посмотрел на него с поднятыми бровями, мальчик сказал:

— Я понял, что вы сообщите о потере сразу же. Все всегда так делают. И тогда я бы попался, как только попытался бы использовать ее.

— Это ты говоришь из опыта?

Мальчик нахмурился.

Водительские права Райана, его членский билет в клуб здоровья, а также различные другие вещи, которые бы не хотелось менять. Из двух сотен долларов, которые были в кошельке вчера, сто шестьдесят остались. Он протянул руку и сказал:

— Верни мне.

— Вернуть вам что?

— Ты вернулся сюда незадолго до того, как я нашел тебя, и ты не был здесь, чтобы использовать бумажник. Ты взял наличные деньги.

— Нет, я не брал!

— Ты врешь не лучше, чем обкрадываешь людей.

— Я обокрал тебя, не так ли?

Райан почти усмехнулся, будто ему понравилось хвастовство малыша. Он видел, как обида зародилась на лице мальчика, а также возобновился страх, возможно, не столько о нем, как о будущем.

Черт.

Теперь, когда у него был бумажник в руке, он считал, что его двести долларов были предназначены для этого ребенка.

Через некоторое время, Райан сказал:

— Послушай. Если ты говоришь правду, я просто возьму недостающие деньги из твоего гонорара за находку. Но если ты...

— Я что?

— Будешь врать и бесить меня, то ты не получишь ничего.

Малыш посмотрел на него в угрюмой тишине.

— Ну и?

Мальчик отвернулся.

— Вы можете пересчитать. Я взял немного.

— Я думаю, что это мое наказание за то, что я позволил тебе с легкостью украсть мой бумажник. — Мальчик пожал плечами и отвернулся, чтобы не смотреть ему в глаза.

Через некоторое время, Райан сказал:

— И за то, что ты вернул мне его обратно со всем остальным внутри, ты получаешь... Вот. — Он протянул шестьдесят долларов.

Ребенок увидел деньги и пошел тихонько отошел в сторону. После долгой паузы, его глаза встретились с Райаном, и он спросил с подозрением.

— Что ты хочешь за это?

Райан понял вопрос.

— Ничего.

— Все чего-то хотят.

— Это, как правило, правда. Но не в этот раз.

Мальчик продолжал смотреть на него, излучая напряжение, когда он смотрел на руку, протягивающую ему деньги. Райан понял, что он доказал, что он был быстрее, сильнее и беспощаднее, так что ребенок имел некоторые основания подозревать, что Райан играет с ним, планируя наброситься и взять то, что хотел, когда мальчик потянулся бы за наличными.

Райан покачал головой.

— Ты заслужил это, малыш. — Он положил деньги на землю и отошел от него. — Это твое. — Он повернулся и ушел.

***

Райан проснулся в темноте, задыхаясь. Его горло сжалось от сдавленного крика боли, и страх поднялся из груди, из живота, из души.

Он отбросил прочь влажную простынь, сел и свесил ноги через край кровати так, чтобы они могли коснуться пола. Таким образом, он мог чувствовать нечто твердое и реальное. Таким образом, он мог знать, что он был здесь в безопасности.

Он дрожал. Сгорбившись, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперед. Затем он включил ночник и начал пытаться стабилизировать свое неистовое, поверхностное дыхание.

О Господи.

Этот кошмар не снился ему уже довольно давно. Но сегодня он вернулся и был особенно ярким.

Прошло много лет с тех пор, как он снова вернулся в ту среду. Он не думал, что это повлияет на него так сильно. Он полагал, что он не должен быть удивлен этим, хотя...

Вы можете взять мальчика с улицы, но вы никогда не сможете полностью уничтожить улицу в мальчике.

Ум — странная штука, — подумал Райан. Он мог поклясться, что он чувствовал запах мочи и мусора, несмотря на то, что он был в чистой, комфортной спальне. Вероятно, худший запах, который витал в квартире — запах мокрой собачьей шерсти (это был Мейси, вернувшийся с прогулки под дождем). Тот запах, который большинство людей не воспринимали. Райану было все равно.

Противный, кислый, испорченный запах прямо сейчас заполнял его чувства, несмотря на то, что он знал, что это только его воображение.

Он встал с постели в одних боксерах, вышел из спальни с босыми ногами и пошел на кухню. Он достал кувшин холодной воды из холодильника и отпил из него. Даже после того, как все в его жизни нормализовалось, когда он пил прямо из кувшина, он все еще чувствовал себя непослушным. Кэтрин запрещала это, как и многие другие вредные привычки, когда он жил с ней. Он вспомнил, что его мать запрещала ему это тоже.

Он задался вопросом, если Сара также попросила бы его не делать этого, если бы они когда-нибудь... Нет, он не должен думать об этом.

Ее не было на балконе утром, прежде чем он отправился на поиски своего карманника, и она не была там, когда он вернулся домой в конце дня. Ее гостиная была пуста, пару раз он поддался искушению заглянуть туда через ее французские двери. Он думал, что слышал, как ее входная дверь открылась вечером, и выглянул в коридор, но ее там не было.

Она избегала его.

Это не удивило его, но это было больно. Конечно, у нее были причины на это. Она думала о нем только как о мальчике по вызову. По сути, одна только мысль об этом была ужасна, она, должно быть, чувствует боль и гнев от того, что он лгал ей так долго. То, что он позволил ей заботиться о нем, не говоря ей правду.

Черт, кого он обманывает? Позволил? Нет, он пытался заставить ее заботиться о нем. Он знал, что это было неправильно, чувствовал это всем своим сердцем. Но он сделал это, так или иначе. Он хотел ее любви и поддался чувствам. Даже зная, как ей будет больно.

Даже зная, как ему будет больно тоже.

Нет, учитывая его поведение, это было не удивительно, что Сара избегает его. И в дополнение к чувству вины он сожалел о том, как долго он ждал, чтобы сказать ей правду и не сделал этого раньше, потому что, если бы он сделал это некоторое время назад, она могла бы разговаривать с ним снова к настоящему времени.

Исходя из оптимистического предположения, что она когда-нибудь снова заговорит с ним.

Если бы он мог просто поговорить с ней о сегодняшнем дне... Тогда, возможно, его подсознание не мучило бы его сегодня вечером. Может быть, он смог бы перебороть отчаяние и страх, что восстали из ниоткуда. Если бы он мог только поговорить о том дне, с Сарой, возможно, его воспоминания не нахлынули бы на него теперь, как будто это все было на прошлой неделе, а не десять лет назад.

Может быть, если бы он и Сара поговорили, она смогла бы помочь ему решить, правильно ли он поступил, когда дал мальчику деньги.

Или он должен был дать ему больше?

Это не убило бы Райана, если бы он позволил малышу забрать все наличные деньги. Принимая во внимание то, что отсутствие наличных денег может убить ребенка.

Жизнь на улице может убить этого ребенка.

Мальчик был силен духом, улицы не уничтожили пока в нем это. Но, вероятно, скоро уничтожат.

Если он будет жить.

Он казался Райану таким уязвимым. Таким молодым. Он не был глуп, но у него было больше мужества, чем мозгов. Храбрость, вероятно, привела его к совершению множества ошибок, а ошибки были смертельными для уличного малыша. Он учился на своих ошибках, но узнавал все медленно, путем проб и ошибок.

В нормальной жизни это было бы прекрасно. Но не на улице...

Что, если бы я был опасен? Что делать, если я мог причинить ему боль?

Было бы так легко. Если бы Райан был не тем человеком, мальчик стал бы сегодня жертвой.

Райан фыркнул. Стал? Как будто ребенок уже не был жертвой.

Он не мог перестать думать о мальчике. И к тому времени, как Райан опять уснул, фрагменты его жизни всплывали перед глазами, и он решил, что он собирается делать утром с этим мальчиком.

Глава 9

Райан пошел на склад на рассвете, слишком рано для большинства здешних людей, чтобы быть на ногах. Он надел вчерашние джинсы и рваную голубую рубашку, которая была расстегнута, под ней была серая футболка. Он не хотел выглядеть как «какой-то богатый парень». Только не в этом районе.

Он прополз через дыру в заборе позади вонючего мусорного контейнера, а затем прокрался на склад. На основных дверях висел заржавевший замок. Райан не стал тратить время и искать другой вход, он просто поднялся на одно из широких окон и проник в здание через огромное разбитое окно, следя за тем, чтобы не коснуться стекла, которое кое-где еще оставалось. Спрыгнув на пол и радуясь, что кроссовки помогли ему приземлиться бесшумно, он присел, оглядываясь по сторонам.

Как он и ожидал, здесь был целый ряд спящих людей. Бесшумно шагая, он обошел весь склад. Несколько человек начали просыпаться, но так как Райан выглядел безобидно, несмотря на его отекшие от синяков глаза, возможно, даже благодаря ним, и не создавал каких-либо проблем, они просто игнорировали его.

Райан не нашел никаких признаков мальчика, но он считал, что тот должен был находиться где-то рядом. Мальчик не захотел бы спать далеко от своего тайника. Решив, что пришло время сузить круг поиска, Райан подошел к парочке, вылазившей из-под старого спального мешка, которым они могли укрыться оба. У молодой женщины был смазан макияж, ее волосы были жирными. Молодой человек был грязным и весь покрыт татуировками. Под их импровизированной кроватью была трещина.

Когда они заметили Райана, он уже стоял перед ними.

— Меня наняли, чтобы найти кое-кого, — сказал он. Его фраза не вызвала какой-либо реакции, поэтому он продолжил, — малыш. Он болтается здесь. Вот такого роста. — Райан махнул рукой, показывая, что голова малыша доходила до его носа. — Черные волосы, карие глаза, выглядит как испанец. Нет видных шрамов или татуировок. — Райан задумался на мгновение. — Его нос был сломан и зажил немного криво.

— Аа! — после того, как девушка это произнесла, она поймала жесткий взгляд ее парня и опустила глаза.

— Не знаю, правда, о ком ты говоришь, парень, — сказал парень Райану.

Райан посмотрел на девушку.

— Ты его знаешь. — Когда она не ответила, Райан сказал, — У него есть родственники, которые хотят помочь ему. Они заплатили мне, чтобы найти его.

— Ну, они не тратили деньги на нас, — сказал парень.

— На самом деле, — сказал Райан и полез в карман, — они готовы понести расходы в обмен на информацию.

— А?

— Скажите мне, где ребенок, и я дам вам пятьдесят баксов, — пояснил Райан. Супруги снова посмотрели друг на друга. Райан мог поклясться, что заинтересовал их своим предложением, как он и ожидал.

— Сколько они хотят за этого ребенка? — спросил парень.

— Скажи мне, где он находится, и пятьдесят за вами, — сказал Райан.

— Я не скажу ничего менее чем за двести.

Райан вздохнул.

— Это очень плохо. Пятьдесят это все, что у меня есть. Ну, спасибо за ваше время. — Он повернулся и оставил их. Не удивительно, что девушка поравнялась с ним через двадцать ярдов.

— Я знаю, где он, — сказала она. — Ребенок с кривым носом. Я могу сказать, где он.

Он вытащил деньги, но не дал их ей, когда она потянулась к нему.

— Покажи мне.

Она кивнула.

— Сюда, — и повела его через склад, а затем наружу через небольшую дверь, которую он не потрудился найти сам. Там, где когда-то была зона погрузки, стоял старый автофургон, на котором давно уже не было колес.

— В кабине, — сказала она.

— Благодарю. — Райан дал ей деньги и подождал, пока она вернется на склад, а затем подошел к грузовику и заглянул внутрь. Конечно же, мальчик спал, его темная голова торчала из-под маленького одеяла. Райан попытался открыть дверь водителя, но она была заперта. Он попробовал другую, тоже закрыта.

Это была хорошая ночлежка. Не на улице. Далеко от копов. Ребенок мог запереть двери для безопасности, а через окна и в зеркала мог увидеть, если кто-то был рядом.

С другой стороны, грузовик был достаточно маленьким, чтобы ребенок мог стать куском мяса, если кто-то попадет в грузовик, или если мальчик решит выйти из него в не самый подходящий момент.

Мысли о том, как это было знакомо, засели в голове Райана, и он задался вопросом, когда эти каждодневные заботы перестали его волновать. Он думал, что привык к удобному и безопасному образу жизни, который он вел в течение многих лет...

Но вы никогда не сможете полностью уничтожить улицу в мальчике.

Он сел рядом с грузовиком, чтобы малыш не смог увидеть его, и стал ждать. Через некоторое время он пожалел, что не принес с собой «Архитектор времени», один из детективов Сары, он был уже на середине книги. Книги Сары были хорошей компанией, когда он не мог быть с ней. И это действительно хорошие книги. Кто бы мог подумать, что кучка мнимых средневековых людей может быть настолько интересной, или что Райану будет так интересно, что случится с повторяющимися персонажами из книги в книгу. Он вспомнил, что когда покупал последний роман, который больше не выпускается, его предупреждали о бездумной трате денег, и они, действительно, сожгли бы его, так как какой-то идиот издатель решил прекратить публикацию книг Сары, хотя они и были очень хороши.

Устав от практически бессонной ночи и раннего подъема, Райан задремал немного, когда услышал, что дверь кабины грузовика приоткрылась. Он покачал головой, чтобы собраться с силами и напрягся, внезапно жалея, что не провел последние два часа, планируя, что скажет.

Малыш выскользнул из кабины, потирая кулаком сонные глаза.

— Доброе утро, — сказал Райан.

Ребенок вздохнул, вздрогнул, попятился назад, ударился локтем о дверь грузовика, вскрикнул, и прыгнул внутрь.

— Не ранняя пташка? — сказал Райан. — Ну, как и большинство подростков, я думаю.

На лице малыша читалось выражение откровенного ужаса, когда он узнал Райана.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Следи за своим языком, — сказал Райан.

— Какого черта, мужик?

— Хорошо, забудь, что я говорил про твой язык.

— Что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос.

— Я был в этом районе.

— Ага, конечно. — Мальчик смотрел на него с неприкрытым подозрением.

Желая немного разрядить обстановку, Райан спросил:

— Ты голоден?

— А?

— Ты голоден?

Малыш смотрел с негодованием.

— Хочешь позавтракать?

Ответа не последовало.

— Я предлагаю, — сказал Райан, — купить тебе завтрак.

— Зачем?

— Ты выглядишь голодным.

— А ты чертов суманянин?

— Самаритянин.

— Без разницы.

Райан остался сидеть на земле, пытаясь выглядеть безобидным. Но когда ты ребенок и живешь на улице, каждый взрослый человек представляет собой угрозу, особенно человек, который выследил вас в таких местах, как это, так что Райан знал, что его попытка, вероятно, не сработала. Чтобы нарушить молчание, которое начинало напрягать, Райан спросил:

— Как тебя зовут?

— Тебе не нужно знать мое имя.

— Меня зовут Райан.

— И что?

— Так… — Просто будь честным, посоветовал он сам себе. — Ты живешь в этом дерьме...

— Следи за своим языком, — ехидно сказал мальчик.

— Ты воруешь деньги, а ты еще совсем ребенок. — Райан пожал плечами. — Это отстой. Я думал об этом, и это беспокоит меня.

Малыш насторожился, но ничего не сказал.

— Так что я подумал накормить тебя завтраком.

— Куда я должен пойти на этот «завтрак»? У тебя автомобиль ждет нас в...

— Я не собираюсь просить тебя садиться в машину вместе со мной. Или пойти куда-нибудь наедине. — Райан выдержал его взгляд. — Мы просто подойдем по главной улице и найдем кафе.

— Что ты хочешь от меня за этот завтрак? — холодно спросил ребенок. — Просто скажи мне.

По какой-то причине Райан вдруг услышал голос матери в голове. Он повторил то, что он услышал. — Я хочу от вас хороших манер, молодой человек.

***

Сара не видела его в течение двух дней. За это время она изводила себя как могла.

Она не могла спать. Она не могла есть. Она не могла работать или сосредоточиться. Она не могла поверить в то, что сказал ей Райан, но она знала, что он говорит правду. Это все объясняло: скрытность, странные часы, внезапные задания, изысканная одежда и впечатляющие аксессуары, его отношение к полиции ...

Она думала, что влюблена в него, но, на самом деле, она даже не знала его.

Тем не менее, она знала его, потому что это тот человек, который нежно попросил ее пройти с ним в спальню, а затем понял ее, когда она отказалась, это именно тот человек, который стал так дорог ей, что два дня без него были похожи на кромешный ад без еды и воды.

Райан ...

Обаятельный, внимательный человек, который практически жил у нее в последние недели, теплый и щедрый друг, которому она привыкла доверять и полагаться на него ...

— Мне никогда никто так не нравился, как ты ...

... человек, о котором она мечтала, как о любовнике ...

— Я, действительно, хочу тебя сейчас. И в течение нескольких недель до этого.

...на самом деле он был всего лишь высокооплачиваемым жиголо, который занимался сексом с другими женщинами практически каждый день после их встречи! Все время, что Сара страдала и желала, чтобы он стал ее любовником.

— У них была запись, где я трахаю клиентку прямо на массажном столе.

Сара сжала голову руками, пытаясь все забыть, пытаясь изгнать слова Райана.

— Я трахнул ее три раза, и она даже не смотрела на меня.

Кто был этот парень? Конечно, он не был тем же человеком, который звонил Саре по межгороду на прошлой неделе во время выездного свидания.

— Меня наняли, чтобы она была в прекрасном настроении.

...потому что он был так обеспокоен, как его панически застенчивая кошка пережила визит к ветеринару в его отсутствие.

— Полицейские сняли целое шоу на камеру. В том числе и ту часть, где я взял деньги у нее.

Может быть, это тот же человек, который дружески возился на кухне с Сарой несколько раз в неделю? Тот же самый человек, который пытался научить ее некоторым упражнениям, чтобы помочь облегчить боли в спине, вызванные постоянной работой за клавиатурой? Тот, кто послушно носил свою толстую, ленивую собаку вверх по лестнице после того, как Мейси просто отказывался делать это самостоятельно? Тот, кто принял с энтузиазмом приглашение Сары к себе на просмотр кино «Тонкий человек» два воскресенья назад?

— Мне платят за хорошую компанию. В постели или нет, зависит от того, что клиент хочет.

Был ли это тот же самый человек, который уже прочитал три романа Сары и любил поговорить о ее работе?

Ну, конечно, подумала она с горечью. Он, по-прежнему, остается самой лучшей компанией для Сары, в конце концов. Но он знал, что она зайдет так далеко в своих рассуждениях, и таким образом он сделал акцент, говоря ей, что он всегда был искренен с ней... И она поверила ему.

Сара, свернувшись калачиком на диване, взяла пульт от телевизора и начала переключать каналы.

Да, она верила ему, черт побери. И это делало ее несчастной и запутавшейся.

Если бы он смеялся над ней, «работал», то она была бы уже мертва эмоционально и опустошена. Но, по крайней мере, он внес некоторую ясность. То, что было между ними, уже закончилось, и неважно, что это было. Он просто враг теперь, коварный мудак, который унизил ее. Человек, которого она будет вспоминать как болезненное и досадное недоразумение, но как законченный эпизод.

Вместо этого, теперь она потеряла всякий сон, когда пыталась сопоставить Райана с ... Кевином.

— И трахать ее ... Не забудь про трахать ее, пока она не сможет стоять на ногах.

Сара нажимала пульт снова и снова, едва видя образы, которые мелькали перед ней на экране телевизора.

Сейчас, вместо того, чтобы думать о Райане как о бывшей одержимости, о которой нужно как можно быстрее забыть, Сара боролась с невыносимым искушением. Он хотел ее, также как и она хотела его! И память о его руках на ее теле, нетерпеливых, притягательных и требовательных, его сладких поцелуях, жаре его кожи, его дыхании, его стоне, когда она прикоснулась к нему… И он знал, как лучше прикоснуться к ней ...

Забудь, забудь, как он ощущается, какой он на вкус, его шепот ...

Но она не могла забыть об этом. Она знала, что она не забудет, даже если она будет старше, чем ее великая тетя Минни, которая была чертовски старой.

Боже, я хочу его. Я хочу его так сильно.

Она почти заперлась в ванной комнате прошлой ночью, чтобы убедиться, что она не пойдет к нему.

Потому что она не хотела Кевина, и она не могла отделить две его жизни друг от друга, а Райан, по-видимому, мог.

Она не должна была убегать из его квартиры, как трус, спасаясь в тот момент, когда он повернулся спиной. Но она была не способна противостоять своим желаниям и боялась, что позволит ему увидеть это. Если бы он снова попросил ее остаться, она могла согласиться. Если бы она снова посмотрела в его глаза, излучавшие нежность, ему даже не пришлось бы еще раз просить. Но ей было и неприятно, поэтому она сбежала.

Боже мой, Сара, его член был внутри кого-то только утром. И, вероятно, внутри кого-то еще прямо сейчас.

Она также убежала, потому что не хотела, чтобы Райан увидел ее отвращение. Он зашел так далеко и был честен с ней, она уже обидела его своей первоначальной реакцией, и она не хотела сделать еще хуже.

И теперь, в течение двух дней, начиная с побега из его квартиры, в то время как он пошел за платками для нее, она избегала его. Она ждала, пока не услышит, как он покидает здание, прежде чем выйти за дверь, чтобы сходить по своим делам. Когда она приходила домой, она проскальзывала в дверь тихо и быстро, молясь, чтобы не врезаться в него. Когда они были дома в одно время, она оставалась в своей спальне, чтобы он не мог увидеть ее в гостиной, если выйдет на балкон.

Это было абсурдно и так по-детски, и она должна была прекратить вести себя таким образом. Кроме того, это несправедливо по отношению к Райану. Он был честен с ней, он доверял ей, а в ответ она относилась к нему, как к прокаженному.

Он не был серийным убийцей или растлителем малолетних. Он занимался сексом с женщинами за деньги.

Со многими женщинами, по-видимому.

Для денег.

Зачем? Почему он это делает?

Она не сможет это выяснить, скрываясь здесь. Она должна была взять себя в руки, встретиться с Райаном и двигаться дальше.

И стоило ей принять это решение, как раздался звонок в дверь. Занятая своими мыслями, она чуть не подпрыгнула.

Она никого не ждала. Райана предположительно не было дома. Так, интересно, кто мог бы быть у двери? Она нашла тапочки, надела одежду, в которой была вчера, и пошла вниз, чтобы открыть входную дверь.

***

Райану так хотелось увидеть ее, и он был подавлен тем, что она избегала его. Он посмотрел по сторонам, когда открывал внизу дверь, чтобы войти в здание поздно вечером, и обнаружил, что она сидит прямо на лестничной клетке.

— Сара?

Она посмотрела на него снизу вверх, ее лицо было угрюмым, и он почувствовал вину. Это из-за него?

— Райан… — ее голос был рассеян.

— Привет, — сказал он осторожно.

— Мм. — Через мгновение ее взгляд скользнул обратно на пол.

— Ты в порядке? — спросил он, подходя чуть ближе.

Она пожала плечами.

— Наверно.

Ее волосы были в беспорядке, появились темные круги под глазами, на одежде было кофейное пятно, и она была в тапочках. На ней были очки вместо линз, что было редкостью. Он подумал, что она выглядела мило в очках, своего рода чопорный библиотекарь из сексуальных фантазий, но он знал, что она не любила их.

— Я не хочу быть бестактным, — сказал он, — но ты не выглядишь в порядке.

Она посмотрела на него снизу вверх, выражение ее лица было усталым и побежденным.

Она снова пожала плечами.

Он рискнул, усаживаясь рядом с ней. Если она и заметила, то она, очевидно, была не против.

— Ты сидишь здесь, одетая в мешок и смотришь в пол из-за меня?

— Что? – сказала она, не глядя на него.

— Из-за того, о чем мы говорили той ночью?

— А? О! Об этом.

— Да. — Когда она не ответила, он добавил, — Ты избегаешь меня с тех пор, как мы говорили об этом.

— Да. — Она медленно кивнула. — Да, избегала. Мне очень жаль.

— Сара ...

Она повернула голову и посмотрела ему в глаза.

— Это было неправильно так сбегать в ту ночь. Я была просто ...

— Я знаю. Все нормально.

— Это не нормально. — Она покачала головой, закрыла глаза и опустила немного плечи, как будто они болели. Ему захотелось сделать ей массаж. Вместо этого, он сцепил руки вместе. Через некоторое время она сказала: — Избегать тебя после того, как ты рассказал мне, гм, свой секрет... Это было не совсем по-дружески.

Он вздохнул с облегчением.

— Мы до сих пор друзья?

— Конечно! — Она снова встретилась с ним взглядом и положила руку на его. — Конечно, Райан. Я имею в виду...

— Что?

— Если та часть тебя, которую я знаю, та часть, которую ты всегда показывал мне... Если она реальна...

— Реальна, — сказал он. — Кроме вранья о том, что я делаю, когда ухожу из дома, все было реальным между нами. — Он разжал свои руки и соединил свои пальцы с ее.

— Тогда я предполагаю, что ты на самом деле тот, кто я думала, — сказала она. — В конце концов, я знала, что есть вещи, которые ты не договариваешь мне. Вещи, которые мне, возможно, не понравятся, которые могут даже причинить мне боль. — Она посмотрела на их соединенные руки. — Теперь ты рассказал мне все, и мне это не нравится, и это больно. Так что, в некотором смысле, все идет по плану.

Он легко усмехнулся. Она все время на него так влияла. Он любил, как она все раскладывала по полочкам.

— Тогда что будет следующим этапом по плану? — спросил он.

Она криво улыбнулась.

— Я думаю, мы просто должны идти дальше.

Надеясь, что это будет нормально, он поднял их соединенные руки к губам и поцеловал ее костяшки.

Она тихо добавила:

— Но быть друзьями это максимум, куда я могу зайти.

Он ожидал такого.

— А я и не буду просить тебя о большем.

— Я не могу быть любовниками с человеком, у которого работа заключается в том, чтобы ублажать кого-то еще.

Он покачал головой.

— Я не являюсь любовником ни одной из них, Сара, не в том смысле. Я просто...

— Ты спал с кем-нибудь сегодня?

— Нет. — После неловкого момента, он указал на синяки под глазами. — У меня больничный на несколько дней. Я не могу вернуться к работе, пока это не перестанет выглядеть так страшно.

— Верно. Потому что женщины платят много денег за тебя, а идеальный любовник не может выглядеть ...

— Я не должен выглядеть как уличный мальчишка или хулиган, — сказал он немного раздраженно. — Я должен выглядеть умным и респектабельным, как тот, кого они могли бы встретить в загородном клубе или на благотворительном вечере.

— Через несколько дней ты будешь выглядеть так снова, Райан. И как только это случится, ты будешь в постели с другой женщиной.

Он не мог отрицать этого.

Она добавила:

— Или, по крайней мере, ужинать и заигрывать с ней.

— Да, — признался он.

— Я не могу так жить, — сказала она.

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я знаю.

— Я не хочу просыпаться рядом с тобой и думать о том, с кем ты будешь заниматься сексом в этот день, или с кем у тебя будет просто романтический ужин, или сколько их будет на этой неделе...

— Я знаю.

— ...как они выглядят, или как ты с ними выглядишь...

— Сара, я понимаю.

Она, казалось, так хотела сказать еще много чего, но постаралась закрыть тему его работы и просто сказала:

— Но я все еще твой друг.

— Спасибо. — Он осторожно провел свободной рукой по ее губам, пока другой рукой продолжал ее держать. — Твоя дружба — самая важная вещь для меня. Я не думаю, что я смог бы пережить, если б потерял ее, Сара.

— Ну, ты не потеряешь. — Она сжала его руку. — И я не думаю, что тоже смогла бы пережить это.

— Ты никогда не потеряешь. Ты не можешь.

Она мягко улыбнулась, а затем слегка нахмурилась и подняла свободную руку, чтобы провести кончиками пальцев по его заплывшему глазу. — Ты сказал, что тебя арестовали в тот день, и ... Райан, Боже мой, неужели полицейские сделали это с тобой?

— Нет, я подрался после того, как они выпустили меня.

— Кто это сделал?

Он вкратце объяснил ей, сводя детали к минимуму.

Она переварила всю историю прежде, чем спросила:

— Этот парень может навредить тебе снова?

— Дэррек? Нет, — сказал он пренебрежительно. — Ему пока хватает своих проблем.

— Я не знаю, Райан. Если он устроил подставу с арестом только потому, что был раздражен, э-э, потеряв этого клиента то, что еще он может сделать после того, как ты унизил его и физически причинил ему боль?

— Ой. — Райан вздохнул. — Если так рассуждать, то, я думаю, он будет очень зол на меня еще некоторое время.

— Даже больше, чем он был, когда донес на тебя, чтобы тебя арестовали.

Он покачал головой.

— Не беспокойся о Дэрреке. Я сомневаюсь, что он будет пытаться что-то сделать.

— Надеюсь, что нет.

— И я смогу справиться с этим, если он попытается. — Когда она продолжала смотреть на него обеспокоенно, он сжал ее руку. — На самом деле. Он тупой и неуклюжий. Я могу справиться с ним, и я не хочу, чтобы ты беспокоилась о нем. Хорошо?

— Отлично.

— Так ... с нами все хорошо? Я имею в виду, между нами?

— Да. Все в порядке.

Когда она опять посмотрела угрюмо на пол, он спросил с сомнением.

— Ты сейчас лучше себя чувствуешь?

— Да? Да. На самом деле, я сижу здесь в раздумьях, гм, не об этом.

— ?

— Мы уже вернулись к моему регулярному запланированному эгоцентризму.

Он снова почти рассмеялся.

— Почему? Что-то не так?

— Это. — Она наклонилась немного вперед, чтобы поднять большой конверт, который был у нее под ногами. Райан даже не заметил его раньше. — Я думала, что потоптавшись на нем несколько раз, смогу заставить себя чувствовать лучше, — сказала Сара, передавая ему письмо, — но это не помогло.

Озадаченный, он заглянул внутрь конверта. В нем лежал один лист бумаги.

— Оно пришло как заказное письмо. Я должна была расписаться за доставку, — сказала Сара. — Вот почему я должна была спуститься вниз. И после того, как я прочитала его, у меня не осталось сил подняться наверх.

Райан вытащил письмо из конверта и прочитал обратный адрес.

— Это от твоего агента? — Когда она кивнула, он спросил: — Это тот человек, который продвигает и продает твои работы, ведет переговоры, заключает контракты и советует, что делать дальше?

— Да. Только она теперь мой бывший агент.

Он нахмурился и начал читать письмо. Через несколько секунд он с отвращением прочел вслух: «Я чувствую, что повторный запуск твоей карьеры потребует больше времени, чем я могу потратить, тем более что у меня есть серьезные сомнения в жизнеспособности нового романа, который ты описала мне. Так что я, к сожалению, прекращаю наше сотрудничество». Он посмотрел на Сару.

— Что за?

— Забавно, что это именно то, что я сказала, когда прочитала это: Что за?

— Я думал, что ты никому не говорила ничего о книге, над которой работаешь, — сказал он, хотя это, вероятно, было не самым важным сейчас. — Ты не рассказывала мне ничего об этом.

— Мм.

— Что ты ей сказала?

— То, что и тебе, что это своего рода исторический триллер.

— И?

— Это все.

— И на основании этого она решила, что он не жизнеспособен?

Сара удрученно пожала плечами.

— Она тебя кинула?

Сара кивнула.

— Так же, как и мой издатель.

Возмущенный, Райан закончил читать остальную часть письма, в котором просто упоминалось несколько формальных деталей, которые должны быть улажены, а затем пожелала Саре «удачи» в будущем.

— О, черт возьми, — сказал Райан в ярости. — Что за ленивая, близорукая сука! — Как будто Саре и без этого не было плохо, теперь еще и ее агент отказался от нее? Господи! — Что происходит с людьми в твоей сфере?

Сара вздохнула и сняла очки.

— Конкуренция. Издатели стали неумолимы. Таким образом, учитывая мои обстоятельства, она думает, что я уже отработанный материал. — Она выдохлась и, наклонясь, обхватила голову руками. — Она думает, что я неудачница, и она просто потратит свое время, пытаясь продать что-то, что я напишу.

Злясь на агента и видя, как Саре трудно это принять, Райан обнял ее и прижался щекой к ее склоненной голове.

— Она не сказала «неудачница», Сара.

— Это было между строк, — в ее голосе сквозило раздражение.

— Смотри, насколько я помню, — сказал он, — ты сказала мне, что ты не могла найти агента в течение двух лет, когда только начинала писать, и делала все по своему усмотрению, не подчиняясь издательствам, пока один из агентов не сделал тебе предложение. После того, как ты сделала всю работу, занимаясь всей беготней, эта цыпочка, наконец, заинтересовалась твоей карьерой, и вот, когда ты заключила с ней этот контракт...

Он услышал тихое сопение Сары. Он подозревал, что она начала плакать.

— Так что она не говорит, что ты «неудачница», — продолжил он твердо. — Ей повезло с тобой, она просто ездила на тебе, собирая комиссию по семи книгам, которые продавали издательства, найденные тобой без ее помощи. Но теперь, когда ты, на самом деле, нуждаешься в ней, чтобы заработать на жизнь, выйти на рынок и продать свою новую рукопись, найти издателя... ей, действительно, придется попотеть... Забудь об этом! Это гораздо больше, чем она готова сделать для тебя после пяти лет, которые ты была для нее золотой жилой без всяких прилагаемых усилий.

На долю секунды он задался вопросом, будет ли Сара обижаться на него за сравнение с золотой жилой, но потом он услышал, как она издает удивленный звук, успокоился.

— Я не знаю, — пробормотала она. — Может быть, она просто проанализировала ситуацию и приняла умное решение.

— Что умного в этом решении? Ты уже продала семь книг...

— Писатели исчезают из бизнеса все время, Райан, даже писатели, которые уже продали кучу книг...

— Ты невероятно талантлива.

— Одного таланта мало.

— Ты упертая, никогда не сдаешься.

— Может быть, в этот раз…

— Даже не произноси этого. Я не собираюсь слушать.

— Райан, я...

— Ты работаешь над новой книгой, которая собирается перевернуть твою карьеру.

— Это просто ерунда, — пробормотала она. — Ты говоришь так, потому что...

— Черт возьми, Сара. — Он повернул ее к себе, заставил встретиться с ним взглядом и осторожно потряс ее. — Если ты хочешь биться в депрессии по этому поводу, то ты имеешь на это право. Я могу сказать, что это большой удар по твоей уверенности в себе. Но ты никогда не заставишь меня назвать твои работы ерундой! На работе я говорю то, что люди хотят услышать. Но когда я с тобой, я искренен, и я уже говорил тебе об этом.

— О, ради Бога! — Она провела рукой по заплаканному лицу, которое немного опухло и раскраснелось от слез. — Я имею в виду, что ты говоришь, что мое творчество не является ерундой, потому что пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше, увереннее, и я не обвиняю тебя в том, что ты работаешь со мной! Я просто говорю, что... — Она издала раздраженный звук. — Ты приукрашиваешь, потому что ты не хочешь, чтобы я чувствовала...

— Я не приукрашиваю. Это то, что я думаю.

Она сердито посмотрела на него на секунду, а затем выражение ее лица изменилось, стало таким несчастным, что его сердце дернулось.

— Это то, во что я тоже хочу верить, — отрывисто сказала она.

— О, дорогая. — Он обнял ее, когда она заплакала, положив голову на его плечо. Его руки держали ее талию, ее вьющиеся волосы щекотали его шею и челюсть... Он чувствовал себя так хорошо, когда держал ее вот так. И это было так ужасно, потому что он был не в состоянии защитить ее от ударов своей профессии.

— Боже, я превратилась в такую плаксу в последнее время, — сказала она с отвращением в голосе.

— Ну, от меня и твоей карьеры ты перенесла несколько ударов ниже пояса, — пробормотал он, поглаживая ее спину.

Сара глубоко вздохнула.

— Ну… Мой агент была своего рода слишком заносчивой. Я предполагаю, что я не буду скучать.

— Плюс ко всему, она была ленивой, близорукой сукой. — Когда Сара сделала вдох, он добавил: — К тому же, тебе, вероятно, следовало уволить ее в любом случае. Так что, может быть, она освободила тебя от принятия такого решения.

— Почему я должна была уволить ее?

— Всякий раз, когда ты говоришь об увольнении твоим издателем, ты всегда винишь себя, что ты не смогла это предвидеть. Но ты — творческая личность. Было бы большим преимуществом, если бы ты разбиралась в бизнесе, но это не твоя работа. Написание книг — вот твоя работа. Быть подкованным в бизнесе — это работа твоего агента. — Он потерся щекой о ее волосы. — Так почему же она не увидела приближающуюся опасность? Почему она не говорила об этом с тобой? Возможно, вы бы вместе придумали план действий. И теперь, когда это случилось, лучший вариант для ее карьеры — это сбросить давнего клиента со счетов, кстати, который усердно работает над новой книгой.

— Что ж…

— Она опирается на прошлое, а не на будущее. Это плохой бизнес.

— Может быть…

— Она не прочитала твою новую книгу. Ни одной страницы! Она даже не знает, о чем она. Что ей стоило прочитать ее, когда она будет закончена, а затем принять решение о том, следует ли продолжать быть твоим агентом? — Он пренебрежительно вздохнул. — Но она не делает этого, потому что она не хочет работать. Она была заинтересована в тебе до тех пор, пока тебе ничего, по сути, от нее не требовалось. — Когда он перестал говорить, он понял, Сара дышит ровно. Больше не плачет. Просто слушает его и думает о том, что он говорил. — Я прав?

— Я не знаю. Может быть, — пробормотала она. — Я надеюсь, что это так.

— Будешь ли ты пытаться сделать вид, что я прав?

— Я полагаю, что я могу попробовать.

— Хорошо. Потому что я думаю, что этот план лучше, чем твой, согласно которому ты бы ходила по квартире и думала о том, что ты — неудачница.

— Это и был мой план, — призналась она.

Он улыбнулся и поцеловал ее волосы. Он почувствовал, как ее руки сомкнулись вокруг него. Она потерлась щекой о его плечо, ее ладони медленно двигались по его спине. От удовольствия он закрыл глаза и призвал себя к самообладанию.

После долгого, теплого момента она прошептала:

— Я должна сказать тебе ...

— Что? — он прошептал ошеломленно, так как они продолжали цепляться друг за друга.

— Я чувствую это снова. — Когда он не ответил, она добавила: — Ты понимаешь, что я имею в виду?

— О, да. Я понимаю. — Его руки сжали ее. — Я тоже.

— Я не могу сделать это, — прошептала она.

У него защемило в груди.

— Хорошо.

Она вздрогнула.

— Мы должны отпустить это.

— Правильно. — Просто еще одну секунду. — Хорошо. — Нет, просто дай мне секунду. — Давай отпустим. — Нет.

Ее руки сжали его плечи, и когда она повернула голову, он почувствовал ее теплое дыхание на шее.

О, я хочу этого. Пожалуйста, пожалуйста…

Она перенесла свой вес, и он мгновенно почувствовал, как ее грудь прижимается к его плечу, ее колено подталкивает его бедро, и ее ...

Вспомнив, что он заверил ее, что не будет делать того, что он уже почти был готов сделать, он нашел в себе силы, чтобы отодвинуть ее в сторону, и стремглав отступить назад, пока не уперся в перила. Его дыхание стало частым, и он знал, что ее щеки покраснели, но не от слез.

Она снова содрогнулась, всплеснула руками и отвернулась от него.

— Прости, — сказал он хрипло.

— Нет, это мне очень жаль. Я была расстроена, а ты просто утешал меня, и я...

— Нет, ты была на грани истерики. Но потом я, э-э ...

— Я сделала тоже самое.

— Ну, да. Я думаю, мы оба сделали.

Она откашлялась.

— Мы, вероятно, не должны...

— Не следует прикасаться, — сказал он.

— Не таким образом.

Он должен быть честным с ней.

— Может быть, не совсем. — Когда она смотрела на него, он сказал: — Это просто будет сдерживать нас, Сара. Это то, что я чувствую к тебе. И если это то, что ты чувствуешь ко мне...

— Ты знаешь, что я чувствую.

— Тогда каждый раз, когда мы начнем прикасаться, как если бы мы были друзьями...

— Мы друзья.

— Мы чуть... прямо здесь.... снова.

— Мы — друзья, — повторила она.

— Мы друзья, тела которых хотят быть намного больше, чем просто друзьями.

Их взгляды встретились. Через некоторое время она сказала:

— Этого хочет не только мое тело.

— Согласен. У меня также, — признал он. — Если бы тебя хотело только мое тело, то я бы не стал ... Я имею в виду, я мог бы контролировать... — Он опустил глаза и надеялся, что она поймет, и добавил: — Понимаешь, секс на самом деле ничего для меня не значит.

— Нет, я думаю, что это не так. — Ее тон был пренебрежительным.

— То, что происходит между нами — совсем по-другому. — Он сложил руки на груди и повернулся немного в сторону от нее, чувствуя напряжение. — И если бы я мог найти другое слово для этого ... Тогда я бы сказал, что я хочу именно этого, когда я прикасаюсь к тебе. — Он неловко пожал плечами. — Я полагаю, что со стоны это выглядит также как и секс. Но я чувствую это как что-то другое.

— Райан ...

Краем глаза он видел, как она наклонилась к нему и протянула руку. Он повернулся еще немного и тихо сказал:

— Не надо. Нет, если ты не хочешь подняться наверх вместе. Прямо сейчас…

Когда он не почувствовал ее прикосновения, он понял, каков был ее ответ. Между ними повисло долгое молчание.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, — сказала она, наконец, — почему секс ничего не значит для тебя. Мне нужно знать, почему ты встречаешься с большим количеством других женщин. За деньги. Я хочу знать, как ты стал ...

— Дорогостоящей шлюхой?

— Да. — Она не протестовала его выбору слов.

— Это длинная история, Сара.

— Я думаю, что смогу выкроить время, — сказала она.

— Ты хочешь знать, как я докатился до этого...

— Да.

— Начиная с многообещающего начала моей жизни? — сказал он с горечью в голосе.

— Каким было это начало твоей жизни? Ты никогда не говорил мне ничего о своем прошлом.

Как он мог заставить ее понять свое прошлое?

— Я должен тебя познакомить с тем мальчишкой, — сказал он.

— Каким мальчишкой?

— С парнем, который украл мой бумажник.

— Ты его знаешь?

— Уже да. Я нашел его. После того раза, когда видел тебя в последний раз. Я выследил его.

— Ты получил свой кошелек обратно?

— Да. С моими документами, и все вещи также были в нем.

— О, хорошо! Так вот где ты был весь день?

Он покачал головой.

— Вчера. И этим утром. Я вернулся, чтобы купить завтрак для ребенка.

— Ты купил ему завтрак? — Когда он не ответил, она сказала: — Почему? И как ты его нашел? Как его зовут?

— Я не знаю, как его зовут. Он не сказал мне. — Мальчик шел с Райаном в закусочную молча, и также молчал во время ожидания завтрака. Он проглотил пищу, даже не смотря на Райана, а затем кинулся к двери. — Не то, чтобы он сказал мне свое настоящее имя, — добавил Райан растерянной Саре. — Не сказал бы, если он достаточно умен.

— Почему нет?

— Он должен использовать свое уличное имя.

— Зачем?

— У каждого есть свои причины.

Она сделала резкий вдох. Возникла пауза, затем она сказала:

— Какие у тебя были причины?

Он взглянул на нее немного удивленно.

— Той ночью, — напомнила она, — ты сказал, что можно взять мальчика с улицы, но не...

— О, верно. — Он должен был понять, что она все слышала. Она уловила все. И сделала выводы.

— Какое было твое уличное имя? — она спросила. — Кевин?

— Нет, Кэтрин назвала меня Кевин. Потому что это звучит ...

— Красиво и респектабельно.

— Да.

— Сколько лет тебе было, когда она превратила тебя в Кевина?

Он вдохнул и медленно выдохнул.

— Мне было шестнадцать лет.

— Шестнадцать? Боже мой! Ты был совсем еще ребенком, и она превратила тебя в проститутку!

— И я был рад этому, — сказал он. — Благодарен ей.

— Благодарен? — Она была ошеломлена.

— Так благодарен, что мне потребовались годы, чтобы понять, что я попал в ловушку и захотел бежать.

— Так почему ты был благодарен?

Он встретился с ней взглядом. — Если бы она не нашла меня и не превратила бы в Кевина, я был бы давно мертв. Черт, я был почти мертв, когда она нашла меня.

— Как?

— Жизнь на улице довольно жестока.

— Но почему ты был на улице, для начала?

Он помедлил, потом сказал:

— Ты не хотела бы одеться и пойти выпить? Эта история, которую просто жизненно необходимо рассказывать, выпивая, что покрепче.

Глава 10

Его растила мать, которая работала на полный рабочий день в качестве экономки для богатой семьи в городе Талса, штат Оклахома. Она и Райан жили в маленькой квартирке над гаражом ее работодателя. У этих двоих был ограниченный бюджет, но стабильный образ жизни. Дом работодателей был рядом с прекрасной школой, так что Райан получил хорошее образование, дополненное обучением религии, на получении которого настояла его мать, строгая католичка.

— На самом деле, — сказал Райан сухо, — Я был прислужником в церкви.

— Я не вижу тебя в этой роли, — признала Сара.

Работодатели были добрыми людьми. Их дети были значительно старше Райана, поэтому они отдавали ему старую мебель, игрушки, книги, конспекты и спортивный инвентарь, из которых их дети уже выросли. Но вместо того, чтобы позволить ему радоваться этим вещам, мать Райана настаивала, чтобы он по достоинству оценил возможность приобрести вещи, которые она не могла купить для него. И она была настолько строга, что требовала, чтобы он говорил спасибо, даже за ту вещь, которая ему даже не была нужна.

— Потом она спокойно могла пойти и отдать вещи кому-то еще, у кого меньше денег, чем у нас, — сказал он Саре.

Его мать была строга во всем: его манеры, его школьные занятия, его опрятность, его речь.

— И, о, Боже мой, эта женщина могла заставить чувствовать себя виноватым, если я не выполнил свое домашнее задание или не получил отличную оценку на тесте.

— Она похожа и на мою мать.

Он усмехнулся.

— Если я был груб или подрался, то она могла назначить действительно ужасное наказание. Один раз я должен был пройти по соседям и собрать деньги для какой-то благотворительной организации, и мне не разрешили вернуться домой, пока у меня не будет пятидесяти долларов.

— Это хорошее наказание, — сказала Сара, явно впечатленная.

Райан сделал глоток пива, которое заказал в баре, находящемся в нескольких кварталах от места, где они с Сарой жили. Он никогда не был здесь раньше и сомневался, что вернется сюда. Он не хотел быть наедине с ней, только не сразу же после того, как они чуть не накинулись друг на друга на лестнице. И он не хотел, чтобы его случайно услышали в кафе, где его знают. Так что это место, казалось, хорошим выбором.

Теперь они с Сарой сидели в темном углу в дальней части заведения. Ее локти подпирали столик, когда она слушала его. Кэтрин научила Райана никогда не облокачиваться на стол, и он не сделал этого и сейчас. У Сары стоял бокал вина, и он знал, что она, вероятно, никогда не допьет его, независимо от того, как долго они будут сидеть здесь. Она была не большой любительницей выпить.

— А где был твой отец? — спросила Сара.

— Ну, я думал, что он мертв. Это то, что моя мама сказала мне. На самом деле это было единственное, что она рассказывала мне о нем.

— Я так понимаю, что он не был на самом деле мертв?

— Нет. Однажды, когда мне было восемь лет, он объявился.

— Должно быть, это было странно.

— Очень.

В один воскресный день Райан играл на улице, когда странный человек заехал в подворотню, вышел из машины, и, увидев Райана, подошел, чтобы поговорить с ним.

Райан знал, что он не должен был разговаривать с незнакомыми людьми, но человек знал, как его зовут, знал имя матери мальчика, и держал дистанцию, чтобы Райан сразу не убежал.

— Вдруг, моя мама закричала мне из окна нашей квартиры: «Райан, отойди от него! Заходи! Немедленно!». Что я и сделал, но он последовал за мной. Мама заблокировала дверь и не впустила его. Она кричала и угрожала ему. Я никогда не видел ее такой. Мужчина спорил с ней, закипая от злости. Мама пригрозила вызвать полицию, и человек разрешил ей сделать это, кричал на нее: «Он и мой сын! Я получу судебное разрешение, если понадобится!». После его ухода мама была очень расстроена, не разговаривала со мной и сердилась, когда я задавал вопросы об этом человеке.

— Но он получил судебное разрешение, — продолжил Райан. — а значит, она должна была позволить ему увидеть меня. А это означало, что она должна была сказать мне, кем он был.

— Почему она не хотела, чтобы твой отец увидел тебя? — спросила Сара.

— Ну, она не рассказала мне об этом тогда, — сказал Райан, — но он избивал ее, когда напивался. Когда он начал бить и меня, она ушла от него. Мне не было и двух лет, я не помню ничего из этого.

— И ты не видел его с тех пор?

Он покачал головой.

— Моя мать так и не развелась с ним. Я не знаю почему. Это вопрос, о котором начинаешь задумываться, только когда становишься старше. Может быть, потому что она была настолько религиозна. Или, может быть, она не могла позволить себе адвоката для развода, или мой отец не соглашался разводиться. — Райан пожал плечами.

— Но теперь он вернулся и попытался общаться с тобой?

— Не совсем. Мы виделись в течение двух выходных в месяц, что, видимо, было предусмотрено постановлением суда. Оба выходных были невероятно скучными и неловкими. А потом он исчез. В следующий раз, когда он должен был прийти и забрать меня, мама и я прождали его более двух часов. Он больше не объявлялся и не звонил. Мама сказала, что, несмотря на постановление суда, она больше не позволит ему увидеть меня снова. В следующий раз, когда он попытался около года спустя, она осталась при своем мнении. Он пригрозил обращением в суд еще раз. Но я думаю, что он не сделал этого.

— Он снова начал пить?

— Вероятно.

— Таким образом, ты больше не видел его?

— Ах, если бы это было так. — Райан сделал большой глоток пива. — Когда мне было тринадцать лет, мама умерла.

— Ой. — Сара вложила все свое сочувствие в этот один слог. — Как? Должно быть, она была довольно молодой.

— Дело не в возрасте, — сказал он, вспоминая тот день. — Аневризма. Это произошло мгновенно. Миссис Фергюсон (Фергюсоны были ее работодателями) пришла домой из магазина во второй половине дня и нашла ее мертвой на кухне. Вот так просто. — Он сделал паузу. — Я пришел из школы домой и увидел машину скорой помощи и патрульную машину. Я подумал, что у мистера Фергюсона случился сердечный приступ. Мама всегда волновалась по этому поводу. Но... тогда они сказали мне.

— О, Райан. Мне так жаль.

Он вздохнул.

— Несколько дней спустя меня послали жить с моим отцом в Оклахома-Сити.

— Должно быть, это было очень тяжело для тебя.

— На самом деле самая тяжелая часть началась, когда он начал избивать меня.

— Что?

— Он много пил, когда я переехал к нему. Он бил меня иногда, но ...

— О, Райан!

— ...так продолжалось около года, прежде чем он начал бить меня по-настоящему.

— О, мой Бог.

— В конце концов, после того, как отец отключился в одну из ночей, я позвонил мистеру и миссис Фергюсон и попросил забрать меня. Они всегда были добры ко мне, и я не знал, что еще делать.

Фергюсоны были рады приютить меня снова. Они проехали большое расстояние ночью, чтобы спасти бестолкового подростка, который попросил их помочь ему. Потрясенные тем, что они узнали о моей жизни в доме отца, Фергюсоны взяли меня к ним домой и начали консультироваться с адвокатом. Я оставался у них несколько дней, — сказал Райан. — Но меня у них забрали и снова отправили к моему отцу.

— Зачем?

— Так как моя мать была не разведена с моим отцом и не подавала заявление о лишении его родительских прав, или что-нибудь в этом роде, мой отец имел больше прав на меня, чем они. К тому же, не было никаких заявлений либо жалоб от моей матери против моего отца. И там была только запись о его обращении в суд, чтобы позволить ему видеть меня после того, как она отказалась предоставлять ему такую возможность, так что это делало его похожим на заинтересованного и ответственного родителя. — Райан чуть не подавился словами.

— И всем было все равно, что он был алкоголиком, который избивал тебя?

— Мой отец сказал, что это случилось только один раз, и никогда больше не повторится. Его адвокат сказал, что Фергюсоны были в сговоре с моей матерью, чтобы отказать моему отцу в его законных правах родителя, или были вовлечены в это специально. — Он рассказывал с отвращением. — Поэтому Фергюсоны не имели законного права помогать мне, а я был просто ребенком, и всем было насрать на то, что я говорю или думаю. Так что меня отправили обратно к моему отцу.

— Что случилось дальше? — спросила Сара.

— Я полагаю, что общение с представителями закона произвело впечатление на моего отца. Его хватило на несколько месяцев, прежде чем он снова начал бить меня. Я должен был видеться с социальным работником раз в две недели. Я полагал, что она должна была быть моей защитой от него. Но когда в один прекрасный день я появился с опухшей губой и сказал ей, кто это сделал, она пошла и поругалась с ним, что только сделало его еще более агрессивным. Так что я никогда не рассказывал ей об этом снова.

— Мне плохо от твоего рассказа, — сказала Сара. — Райан, почему ты не обратился к взрослым и не попросил помочь?

— Фергюсоны пытались, но… — Он покачал головой. — Они не могли помочь. Никто не мог.

— А как насчет родственников?

— Мама была единственным ребенком в семье, ее родители уже были мертвы. Я не знал, как связаться с любым другим из ее родственников. И я никого не знал о семье моего отца.

В это время Райан редко посещал школу и все запустил. Он не мог спать, он был подавлен и напуган, похудел. У него не было друзей после переезда к отцу. У него не было никого и ничего.

— Однажды ночью мой отец решил снова выплеснуть всю злость на меня, на этот раз он пытался убить меня.

— Райан!

После той ночи прошло столько лет, но она все еще была свежа в его памяти, и он содрогался, вспоминая о ней.

— Он гонялся за мной по всему дому, опрокидывая мебель, бил меня руками и ногами. Он кричал, что он устал от меня, что он хочет меня убить, что он собирается убить меня. — Райан сжал кулаки. — Я был так напуган, что не мог даже говорить. Я действительно думал, что он намерен сделать это. Я действительно верил, что я скоро умру.

В ее глазах были слезы, когда она потянулась к одной из его стиснутых рук, не обращая внимания на «правило», которое они установили ранее.

— Я выбежал на улицу, пытаясь уйти от него. Но он наступал мне на пятки, крича, что сломает мне обе руки и убьет меня. — Разъяренный, ужасающий вопль его отца снова звучал в его голове. Проклятия и угрозы. Крики, неоправданное насилие. — «Ты труп, мальчик!» — продолжал кричать он. — Райан потер лоб, чувствуя, как на него накатывают воспоминания. — Там во дворе было много техники. Я не знаю, почему. Я никогда не видел, чтобы ее кто-то использовал. Все было ржавое и разваленное. Я взял кусок машины... Я думаю, это было что-то размером с тостер, но я не знаю, что именно это было…

Когда он замолк, она мягко подтолкнула его.

— Что случилось?

Он вздохнул.

— Я обернулся, и, когда он бросился на меня, я ударил его по лицу так сильно, как только мог. Он вскрикнул и попятился назад. Его рука прикрывала лицо вот так. — Райан продемонстрировал. — В свете от фонаря на крыльце, я мог видеть, как кровь стекала из-под пальцев по его лицу. — Райан остановился на мгновение. — И тогда я ударил его еще раз.

— Это могло спасти тебе жизнь, — сказала она тихо.

— Это то, о чем я думал, — согласился он. — Он потерял сознание. Я взял его бумажник и забрал все деньги. Потом я вошел в дом и бросил некоторые вещи в сумку так быстро, как только мог. Я даже не помню, как это делал. Я действовал на автомате. Без мыслей, просто действия.

— Ты был в шоке.

— Думаю, да, был. Все, что я знал, что я должен был уйти из этого дома навсегда, и быстро, потому что когда бы он очнулся, он бы точно убил меня. Когда я посмотрел в окно и увидел, что он пошевелился, я перестал упаковывать вещи, просто взял то, что у меня уже было, и побежал.

— Куда ты пошел?

— Автовокзал. Я шел туда пешком. Дошел только к рассвету. Я посмотрел на расписание, чтобы узнать, какие автобусы выезжали в течение следующего часа. И я купил билет на тот, который ехал дальше всего.

Она закрыла глаза и опустила голову.

— Вот как ты попал сюда.

— У меня была только мысль о том, что я должен уехать из Оклахомы. Так, чтобы он не смог найти меня, и меня снова отправили бы обратно к нему.

— Сколько тебе было лет?

— Четырнадцать.

Она спросила:

— Что ты делал, когда попал сюда?

— Ничего особенного. Я спал на автобусной станции, пока полицейские не прогнали меня. Тогда я начал спать в холлах, общественных ванных, аллеях, на кладбище, где угодно. Я пытался найти работу, но ты не можешь никуда устроиться, когда ты несовершеннолетний, грязный, без дома и документов, — он пожал плечами.

— Я стал уличным мальчиком. Я понял, что значит выживать. Я ел из мусорных контейнеров. Я мыл лобовые стекла в пробках. — Он задался вопросом, что рассказать ей, а что нет. — Я воровал в магазинах... Был карманником... И я, э-э ...

— Ты был вором?

— Да, — и добавил: — И у меня лучше получалось, чем у того мальчика, который украл мой бумажник.

— Ты искал помощи? Пока ты не начал жить со своим отцом, у тебя была нормальная жизнь и хорошее образование. Но ты был так молод, конечно... Ты знал, что есть социальные учреждения или приюты?

— Мой опыт работы социальных служб сводился к тому, что они послали бы меня к моему отцу. А в приютах было хуже, чем на улицах, Сара. В одном я должен был раздеться, чтобы они проверили меня, они относились ко мне, как к грязи. Там грязно и тесно, и, э-э, я должен был стоять, спать и принимать душ с кем-то еще. Вот так.

— О, — слабо сказала она.

— В других местах некоторые ребята регулярно промышляли оружием: ножи, трубы — и избивали всех, кого не лень. — Но они поняли, что с ним лучше не связываться. Он пережил нападения своего отца, и он, конечно, не собирался позволить каким-то уличным панкам убить его или забрать то немногое, что принадлежало ему.

— Это как Повелитель мух или что-то вроде, — сказала безрадостно Сара.

— Я никогда не читал.

— Я думаю, что это объясняет, почему тебе не нравятся копы.

— Живя на улице, ты быстро учишься избегать их. Они не помогают. Они просто забирают тебя с собой или пытаются запереть тебя. — Он вспомнил и сказал, — Была церковь, которая направляла своих служителей раздавать детям на улице еду, одежду и комплекты с такими вещами, как зубная паста, дезодоранты и расчески. Была еще одна церковь, куда мы могли пойти на горячее питание... но я не ходил, только если я был очень голоден, потому что некоторые взрослые доставали меня, как только я там садился.

— Доставали тебя?

— Расспрашивали. Спрашивали, как я оказался на улице, и чем они могут помочь.

— И чем это плохо?

Он вздохнул.

— По разным причинам. В течение первого года я всегда боялся, что мой отец найдет меня.

— Неужели ты думаешь, что он искал?

— Не очень тщательно. — Райан пожал плечами. — Может быть, но не достаточно. Но я был напуганным ребенком, который считал, что у каждого социального работника и полицейского в стране была моя фотография, и он послал бы меня обратно к нему, как только узнал бы меня или узнал мое настоящее имя.

— Ох. Верно. Ты использовал уличное имя.

— Мо. — Он закатил глаза. — Я думал, что это звучит жестко. А быть жестким имело огромное значение.

— Но после того как прошел год, ты не думал, что твой отец все еще искал тебя?

— Не совсем. Но я не собирался рисковать и возвращаться к нему. Я даже не собирался позволить ему выяснить, в каком состоянии я был, — добавил он, — Во всяком случае, к тому времени я прожил год на улицах, и я знал, что опасаться стоит всех взрослых.

— Почему всех?

— Ну, кроме тех, кто мог бы отправить обратно домой, откуда ты сбежал, я еще слышал рассказы от детей, которые убежали от приемных родителей...

— Но у меня есть друг, который тоже вырос в приемной семье, и его родители — чудесные люди...

— Но это не то, что я слышал от других беглецов, — пояснил он. — Потому что дети с приемными родителями как у твоего друга, обычно не убегают, чтобы жить и умереть на улице. — Когда она кивнула, он продолжил: — И еще есть много взрослых, которые охотятся на бездомных детей.

— Такие как?

— Такие, как извращенцы и садисты, чьи вкусы и привычки я не буду тебе описывать, Сара. Они и их клиенты практикуют то, от чего многие дети не выживают, и поэтому они нуждаются в стабильном их пополнении.

Он чуть было не попался кому-то из них в первый месяц на улице. Он также знал девушку, которая просто исчезла, ее тело нашли пару месяцев спустя. Райан плохо спал в течение длительного времени после того, как узнал, что с ней случилось. Дети постоянно исчезали с улиц таким образом. Люди говорили об этом, задавались вопросом. И никто не остался в живых из тех, кто бы мог рассказать обо всем, просто находили их трупы.

— Я не могу себе представить, как ты остался жив, — сказала Сара, все еще держа его за руку. — Я с трудом представляю себе силу, мужество и ум, которые потребовались тебе, чтобы выжить.

На самом деле он делал такие вещи, чтобы выжить, которые она даже не могла себе представить. Вещи, о которых лучше умолчать и просто оставить их в прошлом.

— Как долго ты жил на улице? — она спросила.

— Немногим более двух лет. Потом я встретил Кэтрин.

Сара отдернула руку.

— Как?

— Я был… — Он вспомнил. — Я работал карманником в районе, в котором у нее была квартира. Мне нравилось работать в процветающих районах. Они были чистыми и красивыми, и люди там чувствовали себя в безопасности. Кэтрин давно заметила меня. Она видела, что я не живу там и заинтересовалась, что я там делаю. — Через некоторое время, — добавил он, — я тоже заметил ее. Очень красивая. Очень элегантная. Ее одежда выглядела так хорошо, что я хотел съесть ее. Через некоторое время я начал с ней флиртовать всякий раз, когда видел. Она всегда вела себя как дама, но я мог бы сказать, что я ей понравился. В конце концов, она начала платить мне за подработку: сделать доставку или помыть машину, или что-то вроде.

— А потом она наняла тебя заниматься сексом с клиентками?

— Боже, нет, — сказал он. — Я был тощий, грязный, ругающийся матом, уличный мальчишка. Я определенно не созрел для такого рода клиентов.

— Тогда как же это случилось?

Он задавался вопросом, как рассказать ей. Он задавался вопросом, должен ли он вообще рассказывать ей.

— Райан?

Он решил сказать ей небольшую часть.

— Меня изнасиловали и избили.

— Что? — Ее рука снова сжала его.

— Да. И это было ужасно.

— Райан. — Она посмотрела на него с ужасом.

— Я думал, что умру. Мне никогда не было так больно. Кэтрин однажды дала мне свой номер телефона, чтобы я мог позвонить по вопросам наших с ней дел. Так что я запомнил. Наверное, потому что у меня было страшное влечение к ней. Так что я нашел ближайший телефон, практически прополз большую часть пути и позвонил ей. Она выслушала и...

Он сделал паузу, когда подошла официантка, чтобы забрать пустой стакан и спросить, хочет ли он еще что-нибудь выпить.

— Нет, спасибо. — Помимо строгих правил Кэтрин, Райан всегда решал остановиться на одном, помня, что выпивка сделала с отцом.

Официантка спросила у Сары:

— Вы все еще допиваете?

— Э-э, да. — Сара смотрела на вино, будто она совсем забыла о нем. К удивлению Райана, она вдруг взяла стакан и осушила половину его содержимого за один длинный глоток. Потом сделала ужасное лицо, которое заставило его улыбнуться. Только она могла так делать. Она могла заставить его улыбнуться, даже в середине этой грустной истории.

Когда они снова остались одни, Сара продолжила:

— Так ты позвонил Кэтрин...

Он кивнул.

— Я едва мог говорить и был очень смущен. Я даже не мог сказать, где нахожусь. Она продолжала задавать мне вопросы, пытаясь узнать, где я. Я упал в середине разговора и просто погрузился в темноту.

— О, Господи. — Сара закрыла рот рукой и продолжала пристально смотреть на него, ее глаза сверкали от слез.

— Она позвала одного из ее мальчиков, парня по имени Джейсон, они сели в машину и поехали искать меня. Они искали меня до рассвета, но она не сдавалась. Она просто продолжала искать. Меня — беспризорника, которого она едва знала.

— Боже мой, я думаю, любой приличный человек сделал бы это...

— Это потому, что ты не знаешь, как опасно провести ночь в поисках в том районе. Но она знала. И она сделала это, так или иначе.

— Но...

— Когда она, наконец, нашла меня, она и Джейсон затащили меня в машину. Она не оставила меня там умирать.

— Кто-то бы мог оставить...

— Или бросить меня в какой-то клинике, или высадить меня в каком-нибудь отделении неотложной помощи. Она не звонила в полицию или социальные службы, или еще кому-то. — Он поймал взгляд Сары и попытался заставить ее понять. — Она взяла меня домой и заботилась обо мне. Она вызвала врача и дала ему свой адрес, она бы даже не позволила ему спросить мое настоящее имя. Врач взял анализ крови, выписал болеутоляющие таблетки и антибиотики, поставил капельницу. Я бы умер, если бы не она.

— Но...

— Кэтрин спасла мою жизнь, Сара.

— Райан, ты был ребенком, и ты был жестоко...

— Я попросил ее о помощи, и она оказала ее. Она спасла мне жизнь. И она забрала меня с улиц навсегда.

Кэтрин никогда не предлагала Райану жить с ней постоянно. Но, после более двух лет на улицах, у него появились постоянная еда, чистая постель в своей собственной комнате и безопасный дом того, кому он доверял. Таким образом, он не имел ни малейшего намерения уходить, пока она не попросила бы его, и она никогда не просила.

— Она заботилась обо мне, — сказал он. — Может быть, поначалу она думала, что я мог бы быть ей сыном. Или, может быть, она просто хотела сделать что-то хорошее. Я не знаю. Может быть, она просто заботилась обо мне, зная, что со мной случилось.

— Или, может быть, она заметила даже в грязи, каким красивым и обаятельным ты был, даже в том возрасте, — сказала Сара, — и она поняла, что ты мог бы стать прибыльным работником в ее бизнесе.

— Я не знаю, — повторил он. — Но я не думаю, что это так, Сара. В те дни я определенно не выглядел, как парень для дорогостоящего времяпрепровождения.

— Я могу себе представить, что она видела в тебе уже тогда, даже если ты и сам не мог этого разглядеть.

Он решил рассказывать дальше, а не спорить об этом.

— Когда я пришел в себя, Кэтрин начала, ну, обновлять меня. Я хотел сделать все, что она хотела, так что я пытался угодить ей. Джейсон начал брать меня в спортзал, чтобы построить тело, и Кэтрин начала учить меня, как говорить, как одеваться, как действовать, как вести себя в дорогом ресторане или в театре. Она дала мне книги и журналы, потому что женщинам не нравится разговаривать с тем, кто этого не знает. Я был из рабочего класса, неряшливым, хитрым беспризорником. Она начала обучать меня, чтобы быть… — Он пожал плечами. — Кем-то, кто не будет, как не в своей тарелке в обществе богатых женщин.

— Что еще... — Сара остановила его, словно собираясь изменить свое мнение, но потом сказала решительно, — Чему еще она научила тебя?

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — сказал он тихо.

— Так что же она сделала? — Сара показывала свою неприязнь. — Просто прыгнула в постель к несовершеннолетнему ребенку в ее доме и лишила тебя девственности?

— Я не был девственником уже в течение почти двух лет, Сара.

— Ох. Точно, там были также и девушки, живущие на улице.

— Да, — сказал он.

— Таким образом, у тебя уже был некоторый опыт.

— И я был полностью увлечен Кэтрин. Сексуально одержим ей. Я также был достаточно молод, ну, мои гормоны всегда были готовы к физическим упражнениям.

Несмотря на это, он никогда не делал шаг к ней навстречу, и, возможно, он никогда не сделал бы. Он узнал, когда посмотрел в ее водительские права, что она была почти на двадцать лет старше, чем он. У нее была власть, и он не мог позволить себе такую наглость. Она могла выгнать его из своего дома и отправить обратно на улицу в тот момент, когда он начал бы раздражать ее или случайно обидел. Поэтому он просто фантазировал о ней. Много.

Она знала это, конечно же. Оглядываясь назад, он понял, что она поощряла его увлечение и намеренно дразнила его сексуальное влечение.

— Но я жил с ней почти год, прежде чем мы, наконец, переспали.

Он понял довольно быстро после переезда к Кэтрин, как именно она вела свой бизнес. Детство для Райана слишком быстро закончилось, Кэтрин теперь называла его Кевином. Он был просто потрясен, обнаружив, живущих здесь, еще некоторых людей, которым платили за секс.

Он также знал, что Кэтрин не спит с клиентами сама, она просто общается с заказчиками. Очень удачно.

Не то, чтобы она была монашкой. Райан знал, что она иногда спала с Джейсоном. Был также пожилой человек, который приходил в дом каждый раз в одно и то же время. Кэтрин даже не рассказывала Райану, кем он был, она только просила Райана уйти каждый раз, когда мужчина приходил. От него пахло, как от Мужика, так что Райан был только счастлив, исчезнуть во время этих встреч. Джейсон однажды сказал Райану, что этот человек был «важным другом», который помог когда-то Кэтрин. Взамен, она была с ним, когда он этого хотел.

Однажды ночью Райан лежал на диване в гостиной с книгой, Кэтрин вошла в комнату, одетая в элегантную одежду, присела поговорить с ним, и... медленно, искусно соблазнила его.

— Я кончил менее чем за минуту, — Райан выпалил, глядя на полупустой стакан Сары. — Я не был девственником, но у меня было не так много женщин, чтобы научиться.

— И она научила тебя, — сказала Сара.

— Да.

После того, как ему исполнилось восемнадцать, он и Кэтрин жили как любовники в течение нескольких месяцев. Сексуальное удовольствие было таким, о каком он никогда ранее не мечтал. Кэтрин научила его заниматься любовью, чтобы предаваться чувствам, утонуть в удовольствии... а потом она научила его контролировать свои собственные потребности для обеспечения восхитительного секса для женщины. Она также рассказала ему тысячу нюансов близости, связанных с сексом, чтобы создать образ идеального любовника.

— Тот, за кого она может назначить высокую цену, — сказала Сара.

— Да.

— Это то, к чему тебя готовили?

— Я не уверен, — сказал он неопределенно.

— Тебе не было интересно? Ты не спрашивал?

— Я не собирался ничего узнавать. Мне исполнилось восемнадцать, а это означало, что никто не мог отправить меня обратно к моему отцу. С юридической точки зрения я был свободен. На самом деле, я был все тот же беспомощный, невежественный, бездомный ребенок, которого Кэтрин притащила без сознания тогда домой.

— Когда ты узнал, что она собирается делать с тобой дальше?

— Примерно в то время, когда она начала спать с другими парнями из эскорта.

— Это должно быть больно.

На самом деле это ранило его так сильно, что он закатил сцену и угрожал ей. Он был ошеломлен твердым утверждением Кэтрин в ответ на его ярость, что она не могла больше уделять ему время. Бизнес растет, она искала новых мальчиков, чтобы идти в ногу со спросом, и она покупала еще дома, в котором они могут жить и работать. Она сделала уже так много для Кевина, он не оценил этого? Была ли эта ревность и чувство собственничества, платой за ее щедрость и доброту к нему?

— О, боже, — сказала Сара.

Кэтрин переехала в особняк в Кау Холлоу, а Райан продолжать жить в квартире. Один из ее мальчиков жил в другой спальне. Кэтрин начала устраивать встречи между Райаном и некоторыми из ее девочек.

— Зачем? — спросила Сара.

— Чтобы я мог привыкнуть к различным женщинам. И она хотела, чтобы некоторые из них научили меня навыкам, которые я не имею ни малейшего намерения описывать тебе.

По просьбе Кэтрин Джейсон также был вовлечен в образование Райана, давая ему советы по поддержанию эрекции, когда он устал или ему стало скучно, научил его, как ухаживать и заботиться о себе, подробно рассказывая ему о выборе презервативов и других вещей.

— Презервативы… — Сара явно боролась минуту с тем, что хотела спросить. — С тех пор как ты сказал мне, чем ты занимаешься, я задавалась вопросом, гм ...

— Безопасный секс. Каждый раз. Никаких исключений, — сказал он кратко. — С тех пор как Кэтрин взяла меня к себе. Ни один клиент никогда не просил меня отказаться от использования презервативов, но я мог бы и отказать клиентам, если бы они все же захотели без..., даже если это означало бы потерять этого клиента. Кэтрин не намерена быть втянутой в судебный процесс, потому что один из ее мальчиков заразил клиента инфекцией или заболеванием, не говоря уже о смертельных болезнях.

— Значит, ты не... Мне не придется беспокоиться, что ты болен? — тактично спросила она.

Он покачал головой.

— И я сдаю анализ крови каждый месяц. — Он добавил мягкий голосом, — политика компании. Никаких исключений.

Сара кивнула и закрыла глаза. После долгой паузы она сказала:

— Так у тебя были все эти уроки и подготовка...

— Также трехразовое питание, — тихо сказал он, — куча красивой одежды и очень хорошее место, чтобы жить. И Кэтрин платила за все это.

Сара обхватила голову руками, как будто та пыталась взорваться.

— Когда она вывела меня... эээ... на работу... Это было нормально, Сара. На самом деле. Не ужасно или кошмарно, или что-нибудь в этом роде. — Он хотел быть честным с ней. — Я не возражал против этого. На самом деле, по сравнению с жизнью, к которой я привык, мне это даже понравилось. Единственное, что на самом деле меня беспокоило, это то, что Кэтрин и я не были любовниками больше. — После непродолжительной паузы он добавил: — Ну, не совсем… Мы все еще занимались сексом иногда. Но я знал, что она спала и с другими мальчиками, и это беспокоило меня в течение долгого времени.

— Мальчиками? — она переспросила, опустив голову, ее руки все еще были прижаты к ее лбу.

— Мужчинами, — поправился он. — В жизни проституток называют «рабочая девочка» и «мальчик по вызову». Другие мальчики Кэтрин были на пять, десять, даже пятнадцать лет старше, чем был я, когда начал. Я был единственным... малолеткой.

— А женщины просто платят за компанию мальчика-мужчины? — Голос у нее был ошеломленный. — Почему? Зачем кому-то делать это?

— Для того чтобы получить именно то, чего они хотят. И некоторые люди просто любят чувствовать, что они покупают то, что другие люди не могут себе позволить.

— Это звучит так странно для женщины, сделать это.

— Мужчины-клиенты являются гораздо более распространенным явлением, — признался он.

Она опустила руки и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Вопрос на ее лице был очевиден.

Поэтому он сказал:

— Когда я был помладше, Кэтрин послала меня на частную вечеринку с несколькими другими жиголо. Мы должны были делать все, что захотят гости. — В первый раз, когда он посетил одну из таких вечеринок, Райану досталась молодая женщина, которая описала себя ему как напористый рок-музыкант, и она вынесла ему мозг. Горячий, энергичный секс в роскошном месте, и ему за это заплатили. Он был уверен, что это лучше, чем есть из мусорных контейнеров. — На второй или третьей встрече я пошел... — Он пожал плечами. — Мужчина хотел меня. В этом не было ничего необычного. Особенно, когда я был помоложе.

Сара продолжала смотреть на него, явно расстроенная.

— Ты ... Ты ...

Он колебался, прежде чем сказать.

— Я был вежлив, как меня учили, но я отказался. Клиент, тот, кто организовывал эти вечеринки, пожаловался Кэтрин. Я сказал ей, что не стану этого делать. И мне плевать, что большинство из других мальчиков делают это...

— Они занимаются…?

— Не все из них, но многие. Даже если они гетеросексуалы. Это просто бизнес, Сара.

— Боже. — Она снова положила голову на руки.

— Потому что мужчины заказывают мужчин, в целом, гораздо чаще, чем женщины.

— Это то, о чем я подумала. Я не знаю ни одной такой женщины.

— Во всяком случае, Кэтрин и я поспорили об этом.

— Она спорила с тобой? Она попыталась сделать тебя...

— Но из-за того, что случилось со мной на улице ночью, когда она спасла меня… — Он снова пожал плечами. — Она согласилась со мной, в конце концов. И она никогда сознательно не ставила меня снова в такое положение.

— Черт возьми, какая добрая самаритянка.

— Или хорошая суманянка, — пробормотал он.

— Суманянка? — Она подняла голову и уставилась на него.

Он махнул рукой.

— Тот мальчик сказал это сегодня утром. Я продолжаю думать о нем.

Она изучала его мгновение.

— Ты отождествляешь себя с этим ребенком, не так ли?

— Я был таким ребенком. Только немного умнее и более приспособленным к улице. — Он нахмурился. — И если я едва смог выжить в течение двух лет на улице, то какой шанс у него?

— Тогда почему бы тебе не помочь ему?

Он встретился с ней взглядом, и он был ошеломлен, увидев, что она смотрит на него, как будто она думала, что он тот, кто мог бы помочь этому малышу.

Когда он не ответил, Сара сказала:

— Несмотря на всю твою трогательную благодарность Кэтрин...

— Сара, это...

— Это не то, будто я хочу, чтобы ты свел этого ребенка с Кэтрин.

— Боже, Сара! Как ты думаешь обо мне? — рявкнул он. — Я не собираюсь тащить ребенка в… — Он вспомнил, что они находились в общественном месте, и понизил голос. — Я не вовлеку ребенка или кого-то еще в занятие проституцией. Это то, что выпало мне судьбой. И я не сижу здесь и не рекомендую это тебе, как способ к существованию...

— Я знаю это. — Она попыталась снова положить свою руку на его, но он оттолкнул и посмотрел на нее.

— Я не тот, кто хотел заманить ребенка в...

— Райан, мне очень жаль.

— …или как отличное решение всех проблем, просто убежать!

— Я не это имела в виду.

— Именно это, Сара.

Она вздохнула.

— Может быть, я и подумала. Я не знаю. Мне очень жаль.

— Я — шлюха, — жестко сказал он, — но я не подлый ублюдок...

— Я знаю это.

— И я не охочусь на детей.

— Прости.

Он посмотрел вниз. Через некоторое время, он спросил:

— Ты действительно думаешь, что я бы сделал это? — Когда она не ответила, он сказал: — Я был честным. Ты тоже должна. Это то, что ты думаешь обо мне?

Он почувствовал себя плохо, когда она не ответила сразу.

После напряженного молчания, она, наконец, сказала:

— Я понимаю, почему это казалось ... Нет, честно говоря, почему это был лучший вариант в твоей жизни когда-то давно. — Она сделала паузу. — Но я не понимаю, почему ты до сих пор занимаешься этим? — Когда он не ответил, она продолжила: — Райан, у тебя есть все, что нужно...

— Нет, не все.

— Ты умный, красивый, очаровательный.

— Великолепный жиголо, — сказал он с мрачной иронией.

— Ты мог бы заниматься чем-то другим. Чем-то, что ты не должен скрывать от людей или лгать.

— Например? — Он покачал головой. — Сара, у меня нет ни записей в трудовой книжке, ни опыта, и у меня есть привод в полицию.

— Ты мог бы отказаться от этой жизни, — настаивала она.

— Я пытался, — огрызнулся он. — Это не сработало. Я застрял, Сара.

Она смотрела с удивлением и ждала, что он скажет дальше.

Он потянулся за бумажником, бросил деньги на стол и встал.

— Mейси, должно быть, стоит возле двери, скрестив ноги.

Сара поднялась и последовала вслед за ним из бара.

Глава 11

Теперь он избегал ее.

Сара тоскливо вздохнула и уставилась на мигающий курсор на экране своего компьютера.

Когда она была несчастна из-за своей работы... Когда ее удобные, но не приносящие удовлетворения отношения с ее бойфрендом, Натаном, закончились через два года... Когда ее мать умирала... Сара справлялась с этим, полностью погрузившись в свою работу, и исчезала в мире своих романов. Погружение в фантастику, которую она создавала, и которая часто контролировала ее так же, как она контролировала ее, помогало отстраниться от проблем внешнего мира. Писательство было не только страстью Сары и ее одержимостью, оно также было ее утешением в тяжелые времена. Это было здоровой, нормальной идеей изгнания своих демонов и фокусирования своей энергии, когда ее жизнь превращалась в ад.

И теперь, когда она так нуждалась в концентрации, когда ее карьера была на грани, когда ее личность, как писателя был под вопросом... Она написала всего два абзаца за весь день. И они оба были дерьмовыми. Ей, вероятно, придется совсем удалить их.

Черт, Райан!

Одной хорошей вещью, которую она оценила в его поведении за последнее время, было то, что он отвлек ее от мыслей об отказе ее литературного агента от дальнейшего сотрудничества на прошлой неделе.

Сара заглянула в чашку с кофе, но не увидела ничего, кроме застывшего остатка, и нахмурилась.

Райан был так мил, так поддерживал ее, когда ее агент отказалась от нее. Как он мог быть таким милым иногда, а иногда просто проехаться по ней?

С тех пор, как они вернулись домой из бара, чтобы он мог выгулять Мейси, он избегал ее. Когда он не мог сбежать, он поддерживал поверхностный разговор. Так продолжалось в течение пяти дней.

Как он мог рассказать ей такие личные вещи... а потом вести себя, как будто ничего не произошло между ними?

Она задавалась вопросом: может, ее реакция причинила ему боль, или она обидела или огорчила его в тот вечер в баре? Она пыталась заговорить в тех редких случаях, когда он снисходил до ее компании, но он менял тему разговора, избегая серьезного обсуждения.

Как он мог так с ней поступать?

Сара вытерла пыль с монитора, поняла, что придется сделать уборку перед вечеринкой в честь новоселья в субботу, и пошла на кухню.

Райан был смышленым, умным, чувствительным, добрым, смешным, привлекательным и представительным. Сара подумала, что он был, несомненно, самым сильным и храбрым человеком, которого она когда-либо знала, и она едва могла себе представить, каким находчивым он должен был быть, чтобы пережить те проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться еще мальчиком.

Как мог такой человек, как он, думать, что ему ничего лучшего не оставалось, как связать свою жизнь с проституцией?

Всякий раз, когда она была с ним, она чувствовала себя более возбужденной и спокойной одновременно, чем когда-либо чувствовал себя с кем-то еще в своей жизни. Разве он не чувствовал того же? И если он чувствовал, то как он мог просто нестись на обед или же секс с другими женщинами?

Ради бога, перестань думать о нем, и думай о своей чертовой книге.

Она собиралась взять банку с кофе, но остановилась на минутку, чтобы подумать, как напряженна она была, а потом взяла банку без кофеина.

История жизни Райана была кошмаром, который начался в тот момент, как его мать умерла. Сара подумала о том, что ей повезло с родителями, которые любили ее. Райан же смог справиться со своей судьбой, сохранив при этом свою душу, свое чувство юмора и даже чувство чести неповрежденными.

О, да, это заслуживало уважения. Он мог бы продолжать лгать и получил бы все, что хотел от Сары, эмоционально и сексуально, и он знал это. Но, вместо этого, он решил быть честным с ней, даже не зная, как она отреагирует.

Как отреагировала.

Она налила воду в кофеварку, включила ее. И, ожидая, когда та закипит, размышляла над тем, должна ли она идти вперед и просто переспать с Райаном, несмотря на то, что она теперь знала.

Он сказал, что между ними все по-другому. То, что он чувствует к ней, он даже не смог подобрать нужного слова.

Если это не то же самое, что он делает на работе ...

Вне зависимости от того, сколько женщин было в его жизни или сколько женщин у него было в прошлом месяце, Сара понимала, что это ничего не значит для него. Не только потому, что она решила доверять его словам, но, несмотря на его одиночество, он потянулся к ней. Как и она потянулась к нему.

Она хотела бы знать, чувствовал ли он себя по-прежнему одиноким после их первой встречи, или, как и она — нет.

Он подобрал бездомных животных, приютил их и заботился о них. Они были для него теми, кого необходимо любить, и кто будет ждать его дома. Они стали ему семьей, которую он потерял в детстве и до сих пор не нашел ее. Они были кем-то, кого он мог защитить. Он спас их, как никто не спас его.

До Кэтрин.

О, боже, я не могу поверить этой женщине!

Она имела огромное влияние на Райана. Он был так благодарен ей за свое спасение, что не видел, как она его просто развела еще подростком. Он был на самом деле привязан к ней. Он чувствовал, что обязан ей жизнью. И что он заслужил то, что с ним сейчас происходит.

Что я могу сделать для него?

Он мог бы держать Сару на расстоянии с тех пор, как она переехала в эту квартиру. Он мог бы отступить от своей дружбы, а не позволить ей зайти так далеко, и не рассказывать ей всего того, что он так тщательно скрывал от людей, которые знали его, как Райана. Но он этого не сделал. Он продолжал двигаться вперед, зная, что он может потерять ее любовь и уважение после того, как расскажет ей правду. Он был настолько смел.

Она хотела бы знать, что делать. Как реагировать на ту правду, что он рассказал ей. Как дать ему такую поддержку и уверенность, которую он придавал ей. Боже, как бы она пережила все события последних месяцев без дружбы Райана?

Что она могла дать ему в обмен на все это? Как она могла помочь этому человеку, который заблудился, потерял себя в этом мире?

Что я могу сделать для него?

Она вспомнила их головокружительные объятия в подъезде на прошлой неделе, после того, как она перестала рыдать. Когда она увидела напряженность в его прикосновениях, голод в его взгляде, она прекрасно поняла, что она могла сделать для него, хотя это казалось абсурдным парадоксом, учитывая то, чем он зарабатывал на жизнь.

Сара отвергла его сексуальность, когда узнала правду, лишь подтвердив то, что Райан думал о себе. То, что он не был хорош ни для чего, кроме проституции, что он был просто вымытым мальчиком с улицы, который не мог ничего предложить женщине — только фасад, который создала Кэтрин.

Или, может быть, Сара просто пыталась рационализировать выбор, к которому она все больше склонялась, несмотря на здравый смысл.

Черт возьми, нет, я просто думаю, что это было бы очень хорошо для него, если бы я переспала с ним.

Потому что он не получает удовольствия от секса.

Она чувствовала, что бьется головой о стену.

Это не было бы просто сексом. Это бы что-то для него значило. Он так сказал. И это бы было по-другому для него. Это бы тоже для нее много значило, и это делает это...

— Это значило бы что-то для меня, — прошептала она.

И это значило бы что-то для него.

Сара сидела, смотрела на кофейник и не могла вспомнить, почему это имело такое значение.

— Сара? — он позвал из гостиной.

— Ааа. — Она подскочила от страха и уронила чашку с кофе, которая упала на пол и разбилась на миллион осколков.

— Сара? — Райан вошел в кухню. Его взгляд упал на разбитую чашку и Сару, которая держала руку на чуть не выпрыгнувшем сердцем. — Разве я тебя напугал? Извини.

— Откуда ты взялся? — отрезала она.

— Через балкон, — сказал он. — Ты оставила свои двери открытыми, так что я...

— Я оставила их открытыми, чтобы ты знал, что можешь прийти, если ты вдруг почувствуешь, что, наконец, готов провести некоторое время со мной.

Он выглядел немного настороженно.

— Дела с книгой идут плохо?

— Что заставляет тебя думать так? — защищаясь, сказала она.

— О, твое настроение.

— Мое настроение это твоя вина!

— Ты на той же странице, на которой была в последний раз, когда я смотрел, а это было два дня назад.

— Ты заглядывал в мой компьютер? — она спросила. — Ты подглядывал?

— Ты сидела за компьютером, Сара.

— Я живу одна!

— Ты оставила двери открытыми для меня.

— Я не думала, что ты зайдешь!

Он поднял одну бровь.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, — сказала она быстро. — Ты должен помочь мне убраться. Ты заставил меня уронить чашку, в конце концов.

Его губы дрогнули.

— Хорошо. Я помогу. Но сделай мне одолжение и забудь про кофе.

Она протянула ему метлу.

— Где ты был? — спросила она.

— Сегодня? Я снова водил Адама поесть.

— Адам? О! Тот ребенок?

— Да.

— Он, в конце концов, сказал свое имя?

— Да. — Он добавил, — После того, как я его покормил четыре раза и дал ему сотню долларов. Доверие недешево.

— Теперь он доверяет тебе?

— Нет, я считаю, что «доверие» было бы преувеличением. Но сегодня был первый раз, когда он подошел, чтобы поговорить со мной, когда он увидел меня, вместо того, чтобы паниковать или пытаться убежать.

— Таким образом, он решил, что ты не садист-извращенец, который хочет измучить и убить его?

— На самом деле, нет, я не думаю, что он в этом уверен. Но он становится чуть ближе к такому решению.

— Я не хочу себе даже представлять, что это такое. Быть таким беспомощным. Быть одиноким ребенком в этом враждебном и опасном мире, без прав и без защиты.

Он кивнул и продолжил уборку. Сара скрестила руки, и молча смотрела, как он тщательно подметал пол. Она заметила, что синяки вокруг глаз практически окончательно прошли. Это означало, что он может вернуться к работе в любой момент. На самом деле, может быть, поэтому он так мало проводил времени дома в последнее время, может быть, он уже работал.

Он кинул на нее удивленный взгляд.

— Когда ты сказала, что я должен помочь, это, на самом деле, означало, что я должен все сам убрать, не так ли?

— Почему ты не бросишь эту жизнь?

Этот вопрос раздался, прежде чем она даже поняла, что думает об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух.

Он вздохнул и уперся лбом в ручку метлы на мгновение.

— Я пытался. Я не могу. Вот почему я избегал тебя с тех пор, как ты спросила об этом. Потому что это… — Он сделал неопределенный жест, указывающий на них обоих. — Это только навредит тебе. И я не хочу причинять тебе боль.

— Слишком поздно.

Он встретился с ней глазами.

— Прости.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что пробовал? Как? Что случилось? — Когда он не ответил, она сказала ворчливо, — постарайся.

Он усмехнулся. Затем наклонился, чтобы смести груду осколков в совок.

— Несколько лет назад я решил, что я хочу бросить. Кэтрин не принимала меня всерьез сначала. Потом она разозлилась. Мы много спорили по этому поводу.

— Она не признала свою вину, конечно же, — сказала Сара с насмешкой, садясь за кухонный стол.

— Ну, она сделала очень много для меня, Сара. — Он выбросил мусор в ведро, затем тоже сел за стол.

— Райан, я верю тебе, когда ты говоришь, что она спасла твою жизнь в ту ночь. — Она, по-прежнему, приходила в ужас от мысли о том, что он один, лежит без сознания в темном переулке в возрасте шестнадцати лет. — И, учитывая то, что случилось с тобой, может быть, она спасла твою жизнь дважды, забирая тебя с улиц навсегда. — Она покачала головой и добавила: — Но если ты сделаешь это для Адама, ты считаешь, что должен будешь превратить его в проститутку и заставить работать на тебя?

— Нет, но если ты сделаешь это для Адама, ты не станешь его призывать стать писателем, в конце концов?

— Райан, — сказала она искренне. — Я никого не призываю стать писателем.

Он усмехнулся, его настроение внезапно поменялось. Потом он спросил:

— Ты думала над тем, о чем мы говорили несколько дней назад?

— Постоянно.

— Так ты собираешься это сделать?

Переспать с тобой?

— Сара? — повторил он.

Собираюсь ли я сделать это? Может быть, на самом деле... О чем я сейчас говорила?

— Что? — он спросил. — Собираешься ли ты искать новых агентов?

— А? — Она моргнула. — О! Этот разговор.

— Да, этот разговор, Сара.

В тот редкий случай, когда они разговаривают за последние дни, он пытается решить, следует ли ей искать литературных агентов сейчас, или же подождать, пока книга не будет дописана. Хотя Сара была суеверна по поводу обсуждения незаконченной работы с кем-либо, не говоря уже о том, чтобы показать ее, она, тем не менее, чувствовала, что было бы разумно нанять нового агента прежде, чем она завершит рукопись, чтобы агент мог начать продавать ее сразу же после окончания работы над книгой. Это было бы более рациональным использованием своего времени, чем поиск агента только после того, как книга будет закончена. С другой стороны, агенты, как правило, более адекватно реагировали на законченные романы, так как незаконченные книги и наброски были только предположением, что они когда-нибудь буду закончены. Так у Сары возникли противоречия.

Но после разговора об этом с Райаном, и принимая во внимание его разумные советы, она решила начать искать нового агента прямо сейчас, а не ждать.

— Да, да, — сказала она с отсутствующим видом. — Я послала запросы нескольким агентам. Не меняй тему разговора. Кэтрин воспользовалась тобой, когда втянула тебя в...

— Кэтрин не думает о проституции или сексе так, как ты думаешь, Сара. — Его настроение снова упало, как только они вернулись к этому вопросу. — Это просто бизнес для нее. Прибыльный бизнес. Она, наверное, не знала, что со мной делать дальше, когда начала обучать меня...

— О, боже, Райан! Ты не знаешь о женщинах почти столько же, сколько, как ты думаешь, знаешь. Она точно знала, что она делает.

Он поднял руку, чтобы предотвратить еще один аргумент.

— Так или иначе, — сказал он, — когда я сказал ей, что я хочу уйти, мы поругались. В то же время я решил, что я хочу накопить кучу денег, чтобы не оказаться на улице снова сразу же, как перестану работать на нее. Я потратил все заработанные деньги на одежду, автомобиль, ужины в ресторанах, хорошую квартиру, в которую я переехал пару лет назад, другие вещи... Я не знаю, куда я все потратил. Я был очень неразумен в плане денег.

— У тебя никого не было, кто бы научил тебя. И я уверена, что это она убедила тебя потратить все также быстро, как ты заработал. Это был ее способ, чтобы сохранить контроль над тобой.

— Таким образом, с намерением заработать на жизнь, я начал подрабатывать на стороне, в дополнение к моим заказам у Кэтрин. Чтобы заработать больше.

— Это должно было быть немного... утомительно.

— Я был молод, и я ел много белка. — Его голос был сухим. — Когда она узнала об этом... Я никогда не видел, чтобы она так злилась на кого-то. Я согласился прекратить, но солгал. И когда она узнала, что я продолжал заниматься этим, я подумал, что ее хватит инсульт, настолько она была в ярости.

К тому времени, их перепалки стали легендой среди остальных сотрудников. Эти двое ходили по кругу, и народ подслушивал за дверью, в то время как он и Кэтрин кричали друг на друга. Он не понимал, почему она не позволяет бросить работу на нее. Она позволила Джейсону уйти, она позволила другим людям уйти. Так почему бы не позволить уйти ему?

Иногда это льстило ему. У нее больше не было такого, как он, он был ее мальчиком номер один, были такие клиенты, которых только он мог обаять и удовлетворить. Иногда она сама спала с ним, он был ее любимчиком, было что-то особенное между ними. А иногда она била прямо по больному, напоминая, что она спасла его проклятую жизнь, научила его всему, что он знал, сделала из него того, кто он сейчас, и теперь он принадлежит ей.

— Ну, — сказала Сара. — По крайней мере, она была откровенна в этом вопросе.

— Я свел ее с ума, — сказал Райан. — Я оттолкнул ее, я солгал ей, я бросил ей вызов, я вынуждал ее. Я решил заставить ее отпустить меня или заставить ее убить меня. Я хотел уйти, и я бы сделал все, что было необходимо для этого.

Сара могла видеть, что он настроен был также решительно на бегство от Кэтрин, как на бегство от своего отца или на выживание на улицах. Тем не менее, в отличие от этих проблем, Кэтрин была умна. Кроме того, Сара могла сказать, что она имела эмоциональную власть над Райаном, что делало ее более мощным противником. Да, была верность, благодарность и чувство вины, которое смешивается с обидой и разочарованием. Даже он знал это. Сара подозревала, что также была более тесная связь. Райан был увлечен и сексуально одержим Кэтрин в течение длительного времени, и она была женщиной, которая научила его заниматься любовью, в конце концов.

Сложив все это вместе, Сара догадывалась, что как бы Райан не был уверен в своей готовности уйти, тем не менее, это было сложным и трудным решением для него.

И эта аморальная сука делала все возможное, чтобы сделать его еще более трудным и сложным, подумала Сара сердито, когда Райан рассказывал о спорах и попытках Кэтрин манипулировать им.

— А потом меня арестовали, — устало сказал Райан. — Уже во второй раз... на подработке... Он сделал паузу и покачал головой. — Это довольно мерзко, Сара.

— Все в порядке, просто расскажи мне. — Ничего не сможет заставить ее быть брезгливой. Ведь именно она настояла на том, чтобы поговорить о том, почему он все еще работает в эскорте.

— Хорошо. — Через некоторое время он продолжил: — клиентка и я занимались сексом в машине. Это была ее идея, и она была клиентом, в конце концов. Полицейские поймали нас за этим, полагая, что это будет просто выговор за развратные действия в общественном месте. Это было глупо, неправильно рисковать вот так. Но это было последней из моих забот, — сказал он мрачно, — потому что там был большой пакет дури прямо на сиденье. Я не пробовал ничего из этого — я не употребляю наркотики, но, как идиот, я подал ей этот пакет прежде, чем узнал, что это было. Таким образом, мои отпечатки были на нем. Это придало некоторое доверие ее истории, когда она сказала им, что я был торговцем.

— О, нет.

— Они нас забрали. Мне было двадцать четыре года, у меня не было никаких видимых средств существования, без образования, но я был одет в дизайнерскую одежду и имел при себе много денег.

— Таким образом, они подумали, что ты был торговцем наркотиками, как она и сказала.

— Она была замужем за богатым человеком, и ее адвокат сделал меня козлом отпущения. Запись о моем предыдущем аресте все усугубила.

— За вымогательство?

Он сказал угрюмо:

— Изнасилование.

— Изнасилование? — Ее челюсть отвисла. — Райан, у тебя, конечно, остались секреты, но я знаю, что ты не насильник. Как же ты загремел за изнасилование?

Он вздохнул.

— Ну, у некой богатой девушки были две подруги, которые решили подарить ей жиголо на ее восемнадцатилетие.

— Ты был подарком на день рождения? — Когда она увидела его беспокойство от ее потрясенного тона, она добавила более мягко. — Как может девочка в этом возрасте заказать эскорт услуги?

— О, это достаточно просто, Сара. Особенно в наши дни, такой рекламы полно в Интернете. Агентства, в том числе и Кэтрин, имеют странички в интернете, хотя ее веб-сайт настолько сдержанный, что ты не сможешь понять, что она предлагает, если наткнешься на него случайно.

— Получается, что девочки-подростки нашли ее в Интернете?

— О, они? Нет. Мачеха одной из них пользовалась услугами агентства Кэтрин, и я предполагаю, что падчерица из любопытства нашла его. — Он пожал плечами. — Во всяком случае, Кэтрин послала меня на встречу. Мне было девятнадцать лет, и она думала, что девушка хотела бы ее ровесника. Ну, оказалось, что все, что эта католическая школьница могла рассказать о двух годах регулярного секса со своим парнем, было то, что у нее это было не в первый раз. — Он наклонил голову. — Таким образом, ей наша встреча показалась довольно умопомрачительной. Не самый лучший комплимент, она также считала свое развлечение с вибратором довольно умопомрачительным. Но она нанимала меня еще несколько раз.

— Откуда у детей столько денег?

— У них есть беззаботные, богатые родители, которые дают им кредитные карты и не обращают внимания на то, что они делают с ними, — сказал он. — Так или иначе, мы встречались в ее машине, или же в ее доме, когда ее родителей не было.

Когда он сделал паузу, Сара поняла, что за этим последует.

— Родители девочки поймали ее с тобой?

Он кивнул.

— Они вернулись с вечеринки раньше, чем она ожидала. Мы, должно быть, врубили стерео сильно громко и не слышали, когда они пришли, пока они не вошли в комнату и не начали кричать. — Выражение Райана было удрученным, когда он вспоминал, что произошло дальше. — Девушка видела, в какой ярости были ее родители. Она запаниковала и сказала им, что я угрожал ей и заставил ее. Они поверили ей.

— Я был загнан в угол, арестован и напуган до смерти. На следующее утро Кэтрин послала адвоката, чтобы объяснить ситуацию родителям. Он показал им выписку с кредитных карт их дочери в агентстве. Он указал им, что я ничего не потеряю из-за скандала, который закачу, если их дочь продолжит обвинять меня в изнасиловании, но им будет не так-то просто загладить общественный резонанс. — Он добавил: — Меня освободили, когда были сняты обвинения.

Сара задумалась на мгновение, прежде чем сказать:

— Тогда ты, пять лет спустя после того ареста, опять попадаешься, но уже с пакетом кокаина с твоими отпечатками пальцев на нем, и подозреваешься в наркоторговле.

— Не забывай развратные действия в общественном месте, — сказал он кисло. — И я не думаю, что мне помогло бы просто сказать: «Нет, офицер, я не имел дел с наркотиками, я просто выполнял свою работу». Я полагаю, что они не отказались бы от обвинения в продаже наркотиков, только потому, что я причастен еще и к проституции.

— Что случилось?

— Ну, они посадили меня. Я был привлечен к суду, и мой залог был достаточно высок, потому что у меня не было ни работы, ни семьи, ни связей. Судья посчитал, что я могу сбежать. Мой адвокат не был дешевым, но и он меня тоже не обнадеживал. Я думал, что сяду в тюрьму по обвинению в торговле наркотиками, и я был в ужасе. — Он встретился с ней глазами. — Я испугался, Сара. Я был изнасилован и избит уже однажды в моей жизни, и я не хотел повторить этот опыт. Я не мог быть запертым в течение нескольких лет с парнями, которые делают это для развлечения. Я просто не мог, Сара.

— Ты попросил Кэтрин о помощи.

Он кивнул.

— Она сказала, что знает людей, которые могут все решить. Но в первый раз меня арестовали, когда я работал для нее, так что ее защита подразумевалась сама собой. На этот раз я попался, когда подрабатывал, даже после того, как она тысячу раз сказала мне прекратить.

— Таким образом, в обмен на ее помощь, — догадалась Сара, — она хотела, чтобы ты вернулся туда, где ты и должен быть.

— Да. Она сказала мне, что я должен буду работать на нее, и только на нее. Никаких больше подработок, и я должен был отказаться от идеи уйти от нее.

— И ты согласился?

— Нет, я сказал ей, чтобы она шла в жопу. Я сказал ей, что найду выход из этой ситуации без нее. — Он закрыл глаза и покачал головой. — Но я не мог, я реально попал. И чем яснее мне это становилось, тем мне становилось более страшно, я уволил своего адвоката и нанял другого, но он сказал то же самое, что и предыдущий... Я должен признать вину в обмен на сокращение срока, потому что они просто засадили бы меня на длительный срок, если я заставил бы их похлопотать, находя доказательства моей вины.

Сара ждала его продолжения.

— Я не мог сесть в тюрьму, — сказал он. — Я знал, что случится со мной там. Так что я вернулся к Кэтрин и согласился на ее условия. В том числе и на новый пункт, который она озвучила, согласно которому она вычтет стоимость «помощи» из моего заработка в будущем.

— Это звучит совершенно в ее духе, — сказала Сара с отвращением.

— Но она сдержала слово, Сара. Она добилась того, что обвинения были сняты. Все было кончено.

— И ты снова попал под ее каблук. Так же, как и тогда, когда ты был помладше. — Через секунду она спросила: — Так вот почему ты переехал в эту квартиру? Потому что ты должен был сократить свои расходы?

— Да, а также... Я переехал в эту квартиру, потому что я думал, что здесь все выглядит так, как будто здесь может жить счастливый человек. — Когда она посмотрела на него вопросительно, он сказал: — После того, как вся эта заворушка закончилась, я знал, что я не смогу уйти, но я хотел, чтобы какая-то часть моей жизни была отдельно от... от жизни Кевина. От мальчика Кэтрин. — Он посмотрел вниз. — Я разделил себя на две части. Кевин является дорогостоящим жиголо с приводом в полицию. Райан Кинсмор — приличный парень, который спокойно живет в дружественном районе и платит подоходный налог от работы «моделью».

— Ты платишь налоги на доход?

— Теперь — да. Когда меня арестовали во второй раз, я понял, что был загнан в угол тем, что не имел никакого видимого дохода и даже не создавал видимость нормального образа жизни.

— Поэтому ты придумал рассказ о том, что ты модель.

— Я понял, что это могло объяснить мой странный график работы и мои поездки за город, и отсутствие образования не имеет значения для работы модели.

— И поддерживать себя в такой хорошей форме и иметь такую красивую одежду, которая подходит для модели, по мнению большинства.

— Я также решил, что, даже если я не могу уйти от Кэтрин, нет ничего хорошего в том, что у меня нет никакого образования. Таким образом, я получил G.E.D. (Прим. перев. — тест, после которого выдается диплом, который приравнивается к уровню средней школы в Канаде и США) примерно за шесть месяцев до твоего приезда сюда.

— Эквивалент диплома средней школы?

Он кивнул.

— Я просто хотел быть... другим... отличным от того, кем я был. Лучше. Когда я здесь, я использую свое настоящее имя. Я хотел быть...

Чувствуя его неуверенность, она сказала:

— Я никогда бы не догадалась, что у тебя не было никакого образования. Ты все время читал...

— Это привычка осталась после того, как Кэтрин заставляла меня.

— Ты быстро соображаешь, ты можешь быстро решать проблемы, ты очень умен.

— Ну, по сравнению с тобой, я умен также как Мейси.

Она улыбнулась.

— Знаешь, есть профессиональные писатели, которые не имеют высшего образования.

— В самом деле? — Как и многие другие люди, он, казалось, был удивлен этим. — Писатели?

— В самом деле. И я встречала много выпускников колледжа, которые не кажутся мне более образованными, чем ты. Или настолько же умными, как ты.

Он улыбнулся, явно довольный.

— Если это правда, то это значит для меня очень много. Что кто-то, как ты… — Он усмехнулся. — Любит меня за мой ум.

Она улыбнулась в ответ.

— Теперь, когда у тебя есть G.E.D., если ты хочешь получить специальность, ты мог бы пойти в колледж и...

Он вздохнул.

— Я только что рассказал тебе, Сара. Другая специальность не представляется возможной.

Он разбил ей сердце.

— Райан. — Она положила свою руку на его щеку. — Как она может поступать так с тобой? Что она за человек?

— Это бизнес, Сара.

— Нет, это не так! Она разрушает твою жизнь! Я думаю, что сейчас она разрушает и мою жизнь тоже.

Она сожалела о том, что сказала, когда увидела, как ему больно. Он убрал ее руку с щеки и поцеловал ее.

— Я думаю, что я разрушаю твою жизнь.

— Нет. — Через некоторое время, она призналась, — Я еще не решила этого.

— Я делаю тебе больно, — прошептал он. — Расстраиваю тебя. И мешаю твоей работе.

— Ну, я предполагаю, что я тоже причиняю тебе боль. — Он закрыл глаза и снова поцеловал ее руку. — Расстраиваю тебя. И вмешиваюсь в твою работу...

— На самом деле… — Он открыл глаза. — Это то, о чем я пришел поговорить с тобой.

— Да? — Она погрузилась в ощущение его дыхания на костяшках своих пальцев, его большой палец ласкал ее, он держал ее за руку.

— Я должен завтра уехать.

Это вернуло ее с небес на землю.

— Ты уезжаешь?

— Я вернусь в пятницу, — заверил он ее. — Так что я не пропущу твою вечеринку.

Она выдернула свою руку из его.

— Работа?

— Да. — Зная ее реакцию, он отклонился назад. — Я даже не собирался просить тебя заботиться о животных. При таких обстоятельствах это кажется слишком... — Он пожал плечами. — Но я знал, что тебе будет больно. И, возможно, тебя бы обеспокоил тот факт, если бы я просто ушел, не попрощавшись. И тогда я подумал, что ты можешь обидеться, если я не попрошу тебя заботиться о них, потому что они все те же, как и всегда, даже если ты и я... — Он потер лоб. — Я тараторю.

— Куда ты едешь? Что ты собираешься делать? — она, хмурясь, потребовала ответа.

— Подробности не очень хорошая идея, Сара.

— Нет, если я буду выгуливать твою собаку, в то время как ты...

— Я собираюсь на остров, — огрызнулся он. — Кэтрин арендует виллу в Мексике. Прекрасное время препровождения для клиентов.

— И ты будешь...

— Я не собираюсь рассказывать тебе, Сара. — Он встал, чтобы уйти. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что я уеду на два...

— Я послежу за ними, — сказала она, когда он прошел мимо нее.

Он сделал паузу.

— Ты не обязана. Нет, если это слишком много для тебя. Если забота о них только лишний раз заставит тебя думать обо мне и о том, чем я занимаюсь, то лучше, если я снова найму им «сиделку», либо оставлю их в ветеринарке.

— Твоя кошка так забита, что заболевает, когда ты поступаешь так, Mейси впадает в депрессию, и только кто-то, кто очень без ума от тебя может согласиться ухаживать за этой безумной птицей, — ворчливо сказала Сара. — Я позабочусь о них. Не беспокойся об этом.

— Благодарю. — Он остановился в дверях и посмотрел ей в глаза, когда она смотрела на него через плечо. — Ты все еще увлечена мной?

— Да. — Она чувствовала, как будто он окатил ее холодной водой, но она не будет играть с его эмоциями или же заставит его усомниться в ее уважение к нему. — А как насчет Адама? О нем тоже нужно позаботиться?

Он покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты ходила в тот район без меня.

— Ох, ну ладно.

Они не могли оторвать взгляд друг от друга. Сердце Сары разрывалось от того, что она хотела сказать ему, но ее мозг онемел и не смог преобразовать чувства в слова.

— Когда я вернусь, — сказал он, — я помогу тебе подготовиться к твоей вечеринке. — Он пожал плечами. — Перетащить мебель или донести продукты вверх по лестнице. Без разницы. Договорились?

— Хорошо.

— Э-э... Mейси вырвало сегодня. Но я думаю, это только потому, что он съел мои носки. Это, вероятно, не повторится.

— Отлично.

Он никак не мог уйти, и она не могла отвести взгляд. Мириам была права, когда говорила, что эти двое не могли распрощаться менее чем за полчаса.

Она хотела его поцеловать, обнять его, прикоснуться к нему... Но это было не разумно. А, учитывая, что она знала, что он собирается делать завтра, она также хотела ударить его, накричать на него, расплакаться.

— Сара, я сожалею...

— Не надо, — сказала она. — Не говори мне этого.

Он опустил голову. Через некоторое время он сказал:

— Увидимся, когда вернусь.

А до этого он будет... Сара сжала кулаки, и ее костяшки начали пульсировать.

Не думай о том, что он будет делать до этого. Просто не думай.

Но воображение писателя — сильная вещь, и Сара обнаружила, что она не могла просто «выключить» его по собственному желанию.

Глава 12

В девять часов в субботу вечером в маленькой квартире Сары было настолько многолюдно, что последние прибывшие на вечеринку в честь ее новоселья не могли даже войти в квартиру. Таким образом, они начали тусоваться в коридоре, но их настроение ни сколько не уменьшилось от этого.

Райан решил, что они с Сарой должны обсудить размещение этой всей веселой компании более разумно и комфортно. Поэтому он стал искать ее в смеющейся толпе друзей и родственников, которые пили, разговаривали, жестикулировали, искали ванную и гадали, что значат настенные росписи Ланса.

— Я думаю, что автор пытался сказать, что ненавидит Сару!

— Я думаю, что он пытается вдохновить Сару на написание ужасов.

— Это напоминает мне о деревенском искусстве.

— Какого черта, деревенское искусство?

— Действительно ли ты уверен, что Сара не нарисовала это сама и просто пытается перекинуть вину на кого-то другого?

Ланс был приглашен на вечеринку, но его еще не было. Когда он придет, Райан предчувствовал, что друзья Сары будут в восторге от ее чудаковатого арендодателя с огромными глазами.

Райан проверил бар, чтобы посмотреть, не нужно ли пополнить запасы. Быстро осмотрев бар, он убедился, что в этом не будет необходимости еще очень и очень долго. Так как многие гости принесли вино, к концу ночи у Сары будет стоять батарея бутылок.

Рядом с ним худощавый молодой человек в очках и консервативной одежде разговаривал с рыжеволосой женщиной.

— Подождите! Как они могли заплатить ему за переписывание сценария, который еще не был написан? Там не было ничего, что нужно было бы переписать!

— Вот видишь? Послушай, что я говорю, — сказала рыжеволосая женщина. ─ Мы должны ехать в Голливуд. Это воровство!

Толстый мужчина средних лет в очках с длинными волосами, бородой и в странной шляпе фыркнул.

— Вы считаете, что это как проституция.

Райан с любопытством посмотрел на него.

— Хорошо, это хороший сценарий, я признаю, — сказал молодой человек. — Тем не менее, очевидно, что в Голливуде на писателей еще больше насрать, чем в Нью-Йорке.

Райан протиснулся мимо трех мужчин и светловолосой женщины, поглощенных страстной дискуссией о компьютерах Macintosh, а затем прошел мимо нескольких людей, которых Сара представила ему, как старых друзей по колледжу. Потом он увидел Сару.

Она выглядела замечательно. Ее волосы были уложены наверху, тонкие темные локоны обрамляли ее лицо со светлой кожей. Ее длинные серьги изящно качались с каждым поворотом ее головы. Она надела простой, но экзотический наряд с крошечными золотыми нитями, разбросанными по всей ткани, на свету они блестели каждый раз, когда она двигалась. Она была явно чрезвычайно довольна собой, общаясь с людьми. Она уже достаточно обжилась в своей квартире, чтобы сделать перерыв в своей работе и приветствовать их всех в ее доме. Ее лицо было очаровательным, глаза блестели, и она много смеялась.

Она была счастлива. А Райан не видел, чтобы она выглядела счастливой в последнее время. Это заставило его чувствовать себя виноватым. Какого черта он пытается быть с ней? Что может приглушить ту боль, которую он причинял ей?

Царапины на спине, которые он получил во время своего пребывания на острове, казалось, начали жечь. Если бы Сара знала все, захотела бы она видеть его в своем доме, не говоря уже о своей постели?

А она действительно была на грани того, чтобы пригласить его в свою постель. Он мог видеть это в ее глазах, в языке ее тела, в мыслях, которые отражались на ее лице, когда она молчала. Она тянулась к нему. Райан знал, что если ее чуть-чуть подтолкнуть, то она впустит его в свою кровать, в свои объятия, в себя, и он сможет получить от нее все ее тепло.

Это было заманчиво. Так заманчиво. Но царапины на его спине напомнили ему, что он не заслуживает того, чтобы прикоснуться к ней. Он должен оставить ее в покое.

Он знал это. Тем не менее, несмотря на то, что сегодня они были окружены людьми, и ничего не могло произойти, когда он подошел сзади Сары, то положил руки ей на талию и ласково сжал. Он знал, что он не должен был, но он ничего не мог поделать с собой.

Она замолчала на середине разговора с прабабушкой Минни крошечной, ожесточенной и очень старой леди, с которой Райан уже встречался и нашел ее пугающей, Сара улыбнулась ему через плечо.

Кто-то проходящий мимо толкнул его, и Райан наклонился к Саре, прижимаясь к ее спине. Она теснее прижалась к нему, ей это было приятно. Он опустил голову, отбросив желание поцеловать ее в шею, и сказал ей на ухо:

— Я собираюсь открыть двери балкона и мою входную дверь, чтобы люди могли находиться в обеих квартирах.

Она положила свою руку на его, лежащую на ее талии, и повернула голову, ее щека задела его.

— О, ты уверен? Кто-то может что-то пролить или...

— Если они это сделают, я просто приглашу тебя завтра к себе убраться. — Он добавил: — Я же убирался у тебя сегодня утром, в конце концов.

— Ну, если ты, на самом деле, не против... — Она сжала его руку и прижала ее крепче к своей, — разместить часть людей в твоей квартире было бы замечательно, Райан. — Она огляделась. — Я понятия не имела, что придет столько народа.

Тетя Минни спросила: — Сколько человек ты пригласила?

— Э-э... Я не уверена. Я просто приглашала людей, которые приходили на ум.

Тетя Минни сделала раздраженный жест, а затем объявила, что она собирается проверить маленькие свиные колбаски, которые подогревала в духовке.

— Я думал, что евреи не едят свинину, — сказал Райан, скользя руками по талии Сары, как только тетя Минни отошла от них.

— Тетя Минни яростно выступает против соблюдения кашрута (прим. перев. — Кашрут — система ритуальных правил, определяющих соответствие чего-либо требованиям еврейского Закона), — сказала Сара. — Она думает, что этот глупый обычай введен женоненавистниками и патриархатом в первобытные времена и теперь держится исключительно на доверчивых подхалимах.

— Я ее боюсь, — признался Райан.

— Так же как и мой отец. Где он, кстати?

— Последний раз, когда я видел его, он был в спальне. Он, похоже, нашел республиканца.

— О! Ну, тогда он будет занят в течение нескольких часов.

Он прижался щекой к ее волосам.

— Похоже, что здесь все, кого ты когда-либо встречала.

Она засмеялась.

— Нет, нет. Просто все, кто мне нравится.

Высокая, пышная, сладострастная, черная женщина в жестком до пола платье с глубоким вырезом подслушала это и сказала теплым голосом:

— Она имеет в виду: каждый, кто ей нравится в районе залива. — Женщина улыбнулась Райану и добавила, что приемы Сары настолько известны, что люди из Портленда, Лос-Анджелеса и Денвера тоже думали приехать.

— Откуда ты знаешь стольких людей? — он спросил Сару.

— Конференции. Союзы писателей. Организации писателей, — сказала Сара. — Мы встречаемся друг с другом по всему миру.

— И каждый наслышан об отличных приемах Сары.

— Райан, — сказала Сара, — это Делия. Она работает в невероятном книжном магазине в Беркли, она знает даже больше писателей, чем я. Делия, это Райан. Он живет по соседству, и удерживает меня от попыток выкинуть компьютер в окно.

— Да? — Делия улыбнулась, когда ее взгляд упал на них: Сара все еще была в собственнических объятиях Райана. — Что еще он делает для тебя?

Внезапно осознав, какое впечатление он создавал, Райан выпустил Сару.

— Я полагаю, что людей будет больше?

Делия кивнула.

— Есть люди, которых я пока не вижу, но которые сказали, что они точно будут.

— И Сан-Хосе тоже еще нет, — добавила Сара.

Райан улыбнулся Саре и махнул рукой в сторону своей квартиры. — Тогда я пойду открывать свои двери, прежде чем ты должна будешь просить гостей ждать на улице.

— Я попрошу Мириам принести салфетки и еду туда, — сказала она, когда он уходил.

Он протиснулся сквозь толпу и вышел в холл. Мейси, привлеченный шумом за дверью, лежал головой так близко к ней, что Райан случайно ударил его. Mейси взвизгнул в знак протеста. Прежде чем Райан пригласил людей войти в его квартиру, несколько гостей уже были внутри, утешая собаку.

— Он будет пускать слюни, — предупредил Райан.

Три женщины, которые были увлечены Мейси, отмахнулись от его замечания. Одна из них спросила Райана, где он взял Мейси, а затем начала рассказывать ему о кошках, которых она взяла из различных приютов.

— Кошка, — сказал он вдруг. — Простите меня, я на минуту.

Он вошел в спальню, присел и нашел ее под кроватью, куда она спряталась от незнакомых людей в гостиной. Понимая, что все это будет слишком для нее, и, опасаясь, что она может убежать через переднюю дверь, если кто-то попытается прикоснуться к ней, Райан взял кошку и отнес в ванную комнату, где стоял ее лоток, принес ей чашку воды. Затем он прикрепил записку на закрытую дверь ванной «Не входить». К тому времени, как он закончил, низкая толстенькая темноволосая женщина в очках смотрела через плечо на записку.

— Туалет сломался? — она спросила.

— Нет, это Элли. Моя кошка. Она хочет побыть одна.

— Элли? Как и кот из переулка?

— Именно там я и нашел ее.

— Это прекрасно! Мне нравится!

Она дружески похлопала его по плечу и присоединилась к двум подругам, которые сидели на кровати и рассуждали о «принцессах в башне», кем они якобы являлись.

Райан вошел в гостиную, чтобы убедиться, что никто из гостей не додумался побеспокоить Миссис Тэтчер, чья клетка была накрыта в углу. Три женщины, которые были так увлечены Мейси, теперь с интересом рассматривали рыбок в аквариуме. Отец Сары уже сидел в кожаном кресле Райана, как будто он почувствовал появившуюся возможность сесть в него еще из спальни Сары и поспешил прийти сюда, пока его никто не занял. Мейси сидел рядом с креслом, опершись головой на его руку, пока мужчина почесывал его уши, а другой рукой активно жестикулировал.

Абель Даймонд оживленно разговаривал с мужчиной лет тридцати:

— Почему? Почему именно три книги на необитаемом острове? Почему не две? Или не десять? Может быть, я мог бы просто скачать штук сто на диск!

— Дело в том...

— Что я забыл на необитаемом острове? Как я там оказался? Это смешное предположение! — Профессор Даймонд, который ранее настаивал, чтобы Райан называл его Абель, увидел Райана и сказал: — Ты переживаешь о том, что можешь оказаться на необитаемом острове только с тремя книгами? Это может стать проблемой всей твоей жизни?

— Я не сплю по ночам, думая об этом, — признался Райан.

— Кто знает? Это мое мнение!

— Райан! — сказала Мириам, входя в открытую дверь с большим подносом в руках. — Сара сказала мне, что ты предложил использовать твою квартиру. Я принесла закуски.

— Мириам! — крикнул Абель. — Ты когда-нибудь думала о том, что можешь оказаться на необитаемом острове?

— На самом деле, папа, я думаю об этом постоянно.

Ее отец сделал раздраженный жест.

— Сюда, давай я возьму, — сказал Райан, протягивая руку к тарелке с бутербродами, которую принесла Мириам.

— Нет, нет, — сказала Мириам, — Я сама справлюсь, Райан. Но почему бы тебе не помочь Джен? — Она кивнула через плечо, указывая на женщину, которая стояла прямо позади нее. — Я уже знакомила вас? Дженис Либерман — Райан Кинсмор.

Райан взял одну из двух десертных тарелок из рук Джен. — Да, ты уже представляла нас.

— О, хорошо. Здесь так много людей, — сказала Мириам, — я не могу всех запомнить. Сколько людей Сара пригласила?

— Она не знает.

Мириам закатила глаза.

— Конечно же, нет.

Джен Либерман встретилась взглядом с Райаном и улыбнулась.

— Второе знакомство это очень удобно, хотя... Я боюсь, что я не смогу вспомнить все имена.

— Я тоже не могу запомнить всех, — сказал Райан. — Просто поставь на кофейный столик, Мириам.

Он последовал за женщинами к журнальному столику и разговаривал с Джен, пока Мириам расставляла еду. Джен, пришедшей на вечеринку с Мириам, было около тридцати, среднего роста, с короткими светло-каштановыми волосами. Она казалась немного застенчивой, но очень добродушной, и она была явно заинтересована в эклектичной толпе, развлекающейся в двух квартирах.

— Ты тоже писатель? — спросила она Райана.

— Нет, я просто сосед. А ты?

— Нет, я физиотерапевт.

— Салфетки! Я забыла принести салфетки, — сказала Мириам, держа руки на бедрах. — Я скоро вернусь.

— Помощь нужна? — спросила Джен.

Мириам рассеянно протянула руку, чтобы сжать руку женщины, и они сплели на секунду пальцы.

— Не будь глупой. Салфетки не такие уж и тяжелые. Оставайся здесь и поговори с Райаном! Эй! — Она отпустила Джен и отошла, чтобы отодвинуть Мейси, который неспешно обнюхивал еду, которую она так заботливо поставила в пределах его досягаемости. — Райан, Джен, вы оба при исполнении служебных обязанностей в настоящий момент. Держите эту чертову собаку подальше от еды.

— Mейси, фу, — сказал Райан.

Собака посмотрела на него с блаженной невинностью, как будто она совершенно не знает о тарелке с бутербродами в каких-то шести дюймах от нее.

— Mейси, — предостерегающе сказал Райан.

— Ты не можешь запереть его в ванной или еще где-нибудь?

— Мириам! — Джен упрекнула ее. — Он не может так поступить!

Но Райан и не собирался этого делать, так как Mейси будет скулить, у Элли начнется истерика, а он не мог ей навредить.

— Мириам не любит собак, — сказала Джен Райану. — Даже мою.

— О, твоя собака хорошая, — примирительно сказала ей Мириам. — Я привыкаю к ней.

— Хорошая? Моя собака лучшая! — сказала Джен Райану, — не считая присутствующих, конечно.

Он улыбнулся. — О, я люблю Мейси, но даже я должен признать, что он на любителя.

— Он пускает слюни, Райан, его слюни рядом с едой! — сказала Мириам. — Сделай что-нибудь с этим.

— Mейси, — позвал Абель, заметив раздражение дочери. — Иди сюда, Мейси. Хороший мальчик. Хороооооший мальчик.

— Хорошо, папа, ты отвечаешь за собаку. Райан, ты следишь за едой. А я, — сказала Мириам, повернувшись на каблуках, — пошла, принесу салфеток.

Улыбнувшись, Джен сказала Райану: — Извини. Она иногда бывает немного властной.

Он улыбнулся в ответ, задаваясь вопросом, что Сара собирается делать с этим. Он был уверен, что она еще не знает. Она бы рассказала ему об этом, или, по крайней мере, была бы расстроена, и он бы заметил ее настроение.

— Юная леди, — обратился Абель к Джен.

— Это Джен, — напомнил ему Райан.

— Джен, — сказал Абель, — что вы думаете?

— О чем? — спросила она, улыбаясь отцу Мириам.

Райан вслушивался в последующий разговор, в то время как его мысли были очень далеко. Когда два человека нежно прикасаются друг к другу, и извиняются друг за друга, и стараются пойти на компромисс в таких вещах, как домашние животные ...

Сара просунула голову в дверь и посмотрела на Райана. — Как все проходит?

— Хорошо, — ответил он. — Как принцессы в башне?

— Опять кто-то подсел на эту тему? Вот, я принесла вино. — Сара подошла к нему и протянула три бутылки. Они стояли близко друг к другу, улыбаясь, смотря в глаза. Потом Сара посмотрела через плечо Райана на Джен и сказала ей, — Я пришла как раз вовремя. Тебе это понадобится.

Джен ответила:

— О, нет, спасибо, Сара. Я в порядке.

— Ну, никто уйдет, пока мы не прикончим всю еду и выпивку в этом доме, — сказала Сара.

Сара была гетеросексуальна и чуть-чуть гомофобка, возможно, даже больше, чем она сама думала. Райан подозревал, что Мириам знала об этом, и она, вероятно, беспокоилась, учитывая то, как были близки две сестры.

Сара положила руку на руку Райана и хотела что-то сказать ему, но Мириам воскликнула с порога, — Ты принесла салфетки? Я думала, что я должна была принести салфетки! Вот они.

Сара слегка повернулась, все еще держа руку Райана, и сказала своей сестре, — Да, ты отвечаешь за салфетки. Я должна вернуться на свою кухню, чтобы помочь тете Минни. Когда я уходила, она делала что-то в миске со взбитыми сливками.

— Благодарю тебя за этот мысленный образ, — сказала Мириам, раскладывая салфетки.

Раздался взрыв смеха с лестничной клетки, а затем пронзительный возглас. Сара хихикнула и прислонилась к Райану, посмотрев на него снизу вверх.

— Это Сан-Хосе и компания. Наконец-то.

— Может быть, я пойду спрячусь в ванной комнате со своей кошкой?

— Крепись! — Она поцеловала его в щеку, а затем побежала к входной двери.

Мириам испытующее посмотрела на него.

— Штопор на кухне, — сказал Райан, пытаясь выйти из комнаты и избежать этого пронзительного взгляда.

Когда он добрался до двери своей кухни, хотя, это было трудно сделать из-за большого количества людей. Он оглянулся через плечо и увидел Мириам, которая что-то шептала на ухо Джен.

— Всем привет! — Бледный, темноволосый мужчина в дверях обратился к Райану, — Я думал, что Сара попросила вас раньше. Это ваша кухня?

— Да. Могу ли я помочь...

— Слава Богу! — воскликнула блондинка в очках. — Мы ищем штопор.

— В ящике ниже микроволновой печи, — сказал Райан. — Да, вот здесь.

— Я — Джо. — Темноволосый мужчина пытался пожать руку Райану. — Ох ... Позвольте мне помочь вам с этими бутылками. Смотрите, ребята! Еще вино.

— Есть пиво?

— В квартире Сары, — сказал Райан.

— Я думал, что это квартира Сары.

— Нет, это соседняя. Я живу здесь.

— О, я думал, что ты живешь с Сарой!

— Нет, я...

— Они просто встречаются, болван.

— Но Делия сказала...

— На самом деле, мы не... — начал Райан.

— О, теперь вы, ребята, засмущали его, — сказал Джо.

— Нет, — сказал Райан, — но мы не...

— Прости! — воскликнул Джо. — Я даже не знаю, как тебя зовут!

— Райан.

— Ну, Райан, я не буду совать нос не в свое дело. — Джо закатил глаза на насмешки друзей. — Я просто скажу, что Сара — лучшая.

Райан улыбнулся.

— Да. Сара лучшая.

— Слышу, слышу! — Светловолосая женщина махнула штопором в воздухе и сказала, — Давайте выпьем за Сару!

Джо улыбнулся Райану.

— Всегда, пожалуйста.

***

— О, Мир, ты не должна делать это, — сказала Сара, когда она вошла в свою кухню и увидела сестру, моющей посуду.

Мириам махнул мыльной рукой.

— Все в порядке. Просто чуть-чуть убираюсь.

Сара подошла к Мириам и обняла ее сзади.

— Большое спасибо за твою помощь сегодня вечером!

— Нет проблем. Это была отличная вечеринка, — Мириам закончила полоскать сервировочное блюдо. — Сколько людей осталось?

— Помимо Джен и Райана, в моей гостиной осталось только три человека. И они собираются уходить. — Было уже около двух часов ночи. Сара была счастлива, но измотана. — Тетя Минни, наконец, выгнала папу и Ланса из квартиры Райана минут десять назад. — Ланс приехал около полуночи, и он и Абель вскоре оживленно дискуссировали на разные темы.

— Да, Джен сказала, что папа привязался к твоему безумному арендодателю. — Через мгновение Мириам добавила, — А мне кажется, что ты привязалась к Райану.

— Мы стали близки, — сказала Сара, когда взяла несколько пластиковых контейнеров из шкафа, собираясь убрать остатки еды.

— Это эвфемизм? (прим. перев. эвфемизм — нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений) — спросила Мириам, вытирая руки полотенцем и повернувшись к Саре.

— Нет, — она встретилась с пытливым взглядом сестры. — Мы не спали.

— Ты шутишь! — Мириам отложила полотенце в сторону. — Я имею в виду, когда я увидела вас двоих вместе сегодня вечером, я была немного удивлена, что ты мне не рассказала. Ну, это кажется настолько очевидным, что теперь я действительно удивлена.

Сара начала убирать оливки. Она не была уверена, что ответить. Комментарий Мириам не удивил ее. Сегодня слишком много гостей уже высказали свое предположение о том, что она и Райан были парой.

Очевидно, неудовлетворенная молчанием Сары, Мириам сказала: — Вы оба не можете не касаться друг друга, находясь на расстоянии всего трех футов. И ты говоришь мне, что вы по-прежнему просто друзья?

— Да. — Он был ласков сегодня, потому что не чувствовал себя в полной безопасности из-за ее гостей. — Мы просто друзья.

— Почему?

Сара устала и хотела, чтобы Мириам закрыла эту болезненную тему. — Как ты думаешь, оставить эти бутерброды? Они, вероятно, отсыреют до завтра, не так ли?

— Сара, что происходит?

Она вздохнула. — Все сложно, Мир, и я не хочу...

— Боже мой, я была неправа? Он гей? Потому что, если он...

— Нет.

— Тогда это довольно странно...

— Он не гей.

— ...держит тебя на расстоянии...

— Он не гей!

— ....просто потому, что он любит общение...

— Остановись.

— ...или держать тебя за руку на людях, чтобы они подумали, что он гетеро...

— Ты слышишь меня? Он не гей!

Мириам помолчала, а потом сказал более мягко:

— Я думаю, я просто...

— Прекрати. — В Саре начало закипать раздражение. Она была зла на Мириам и ... да, сексуально не удовлетворена и из-за этого зла еще и на Райана. — Хватит говорить об этом раз и навсегда! Боже, Мириам! Я устала от этого! Почему это так важно для тебя, если он...

— Потому что я лесбиянка, — сказала Мириам в спешке.

— Сплю ли я с Райаном или мы просто друзья с ... с ...

— Ой. — Мириам приложила свою руку ко рту.

... Сара соображала медленно.

— Я думала, что ты собиралась спросить...

— Что? — сказала Сара.

— Почему это так важно для меня, гей ли он, а не почему для меня важно...

— Что ты сказала?

— ... спишь ли ты с ним.

Сара смотрела на нее.

— Что ты сказала?

Мириам перевела дыхание.

— Я лесбиянка.

— Что?

— Джен не друг. Она моя подруга.

— А? — сказала Сара.

— Мой партнер.

— Что? — Сара не могла поверить своим ушам.

— Она тебе нравится? — с надеждой спросила Мириам.

— Она твоя кто?

— Сара…

— Скажи мне, что я тебя плохо расслышала.

— Мы любовники, — сказала Мириам.

Сара ошеломленно смотрела на сестру.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что вы «любовники»?

— Ты знаешь, о чем я.

— Но ты ... ты не ... не ...

— Я только что сказала тебе об этом, Сара. Я — лесбиянка.

— Нет, ты не можешь быть... — настаивала Сара.

— Я — лесбиянка!

— Но ты ... — Она пыталась мыслить разумно. — Ты была замужем!

Мириам сделала усилие, чтобы вернуть самообладание. — Я знаю, что это большой сюрприз, и я хотела бы сказать тебе в более...

— Ты говоришь мне, что ты и она...

— Ее зовут Джен.

— Вы ... Пара?

— Да. Мы пара. Пара с серьезными намерениями. Мы любим...

— О, Боже мой. Не удивительно, что ты задавала мне все эти вопросы недавно! Как я отношусь к геям, что я думаю о лесбиянках? — Сара вскинула руки. — Ну, я могла бы подумать над моими ответами немного более тщательно, если бы я знала, что моя сестра лесбиянка!

— О, неужели ты думаешь, ты бы стала, Сара? Это, конечно же, был бы такой же сюрприз!

Она вздохнула. — Хорошо, я сожалею. Я полагаю, что моя реакция не очень...

— Ну и дела, ты думаешь?

— Но ты действительно застала меня врасплох, — сказала Сара.

— Верно. Потому что не дай Бог, иметь сестру лесбиянку!

— Я не это имела в виду.

— Правда? — спросила Мириам.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Этого вполне достаточно, на самом деле! Ты так напряжена, Сара!

— Мириам, это не...

— Но я надеялась, что ты найдешь кого-то, — сказала Мириам, — и будешь счастлива, что я тоже кого-то нашла.

— Слушай, я просто, на самом деле, не ожидала...

— Конечно, это было до того как я узнала...

— ...что твой «кто-то»...

— ...тебе даже не хватает смелости сказать Райану, что ты чувствуешь к нему!

— ...это другая женщина!

Разочарование нахлынуло на Сару: — Я сказала ему!

— Разве это имеет значение, что она женщина?

— Но все сложно, Мириам!

— Почему тебя вообще что-то волнует помимо того, что я влюблена и счастлива? — сказала Мириам.

— Я имею право быть немного в шоке, после того как моя сестра вдруг заявляет мне, что она лесбиянка, после более тридцати лет гетеросексуальной жизни.

— И не смей говорить мне, что это «ненормально»! Во всяком случае, чья бы корова мычала!

— И это говорит мне лесбиянка!

— Что нормального в том, чтобы любить человека, но не сметь даже прикоснуться к нему, —сказала Мириам, — и по-прежнему быть «просто друзьями», потому что ты слишком боишься рискнуть.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— Ну, почему бы тебе тогда не объяснить мне, Сара? Я имела мужество признаться себе, чего я хочу от жизни, и идти дальше! Почему бы тебе не сделать то же самое?

— И ты мне еще говоришь о смысле жизни? — спросила Сара. — Та, которая первая отговаривала меня от моей мечты, когда я лишилась издателя?

Мириам была ошеломлена.

— Что? Нет! Я никогда! Никогда не отговаривала ... Нет, я ... — Она провела рукой по волосам. ─ Я так говорила?

Сара даже не поняла, насколько ее возмущало отсутствие поддержки со стороны Мириам, пока не произнесла это вслух.

— Ну да.

Мириам смотрел на нее в испуге.

Сара пыталась привести свои мысли в порядок.

— Так ты и она ...

— Джен.

— Ты и Джен...

— Мы решили быть вместе.

— Вы ... спите вместе?

— Да, Сара. Когда я сказала, что она моя любовница, это значило именно то, что я имела в виду. Я не думаю, что это слово можно понять по-другому. С другой стороны, я и забыла, как давно у тебя был любовник.

— Не будь конченой сукой.

— Сара, я вижу, как он смотрит на тебя. И я не единственная. Что, черт возьми, у вас происходит?

— Я не хочу говорить о ...

— Он любит тебя, — сказала Мириам.

— Пожалуйста, не надо.

— Почему нет?

Разъяренная до предела, Сара выпалила,

— Потому что он — проститутка!

Глаза Мириам расширились.

— Что?

— Вот! Теперь ты знаешь! Довольна?

— О чем ты говоришь?

— Он — дорогостоящий жиголо, который спит с другими женщинами, с десятками женщин, может быть, даже с сотнями!

— Он простит....

— И я так устала, — сказала Сара, — потому что у меня небольшие проблемы с принятием этого, просто голова идет кругом.

Двери кухни распахнулись. Райан и Джен вошли в комнату, неся подносы и разговаривая.

Джен говорила: — Вот почему я решил завести лабрадора. Потому что у них есть ... личность ... которая ... э-э ...

Они оба остановились, на их лицах отобразилось беспокойство, когда они увидели Сару и Мириам. Учитывая, что в комнате практически все вибрировало от волнения, Сара предположила, что они почувствовали напряжение.

Через какое-то время, Райан спросил Сару:

— Все в порядке?

Джен спросила Мириам.

— Вы обе в порядке?

Сара видела, как женщина смотрела на Мириам, которая лаконично ответила.

— Все хорошо.

— Мириам? — Джен переспросила, слова Мириам ее не убедили. Ее взгляд переместился на Сару, и ее глаза расширились. — Ой.

Сара открыла рот, не зная, что сказать любовнице — лесбиянке своей сестры.

Мириам сказала:

— Не говори ни слова, Сара. Не сейчас. — Она сказала Джен: — Мы уходим. — Джен выглядела огорченной, и Мириам сделала очевидное усилие, чтобы быть более убедительной. — Все в порядке, но пришло время идти.

Теперь Сара видела, как ее сестра смотрела на эту женщину. То, как они смотрели друг на друга. То, что их объединяло.

Мириам сказала Саре:

— Мы поговорим позже. — Затем она пошла к Джен и взяла ее за руку. — Поехали.

Джен посмотрела на Сару, а затем снова на Мириам. — Ты уверена? Если вам обеим нужно поговорить сейчас, я подожду.

— Нет, на сегодня с меня достаточно моей семьи, — сказала Мириам. — Пошли домой.

Джен снова посмотрела на Сару, на ее лице читалось волнение.

— Это была прекрасная вечеринка, Сара. Спасибо, что пригласила меня.

— М-м.

Шагая навстречу, Райан сказал:

— Было очень приятно познакомиться с тобой, Джен!

— О, взаимно, было очень приятно встретиться с тобой, Райан.

— Будьте осторожны на дорогах.

— Пошли. — Мириам дернула руку подруги, желая уйти. Она остановилась в дверях, посмотрела на Райана на мгновение, потом — на Сару. — Я думаю, мы обе можем обрадовать папу не очень приятными новостями, Сара. Но, по крайней мере, моя — еврейка. — Она начала смеяться.

Дверь кухни захлопнулась за ними, но слегка истерический смех Мириам до сих пор витал в воздухе.

Сара избегала взгляда Райана и села на стул. Он подошел к столу и тоже присел.

Он сказал:

— Так она сказала тебе.

Сара уставилась на него.

— Ты знал? — Когда он кивнул, она потребовала: — Как давно вы знакомы?

— Всего несколько часов. — Он положил свою руку на ее. — Это стало очевидным, когда я увидел их вместе.

Она вздохнула.

— Ну, очевидно для секс-профессионала, может быть, но не для меня.

— Давай, продолжай, Сара. — Он убрал руку.

— Что?

Казалось, он перебирает несколько вариантов списка возможных комментариев. И, наконец, он остановился на одном:

— Я думал, что ты была просто застигнута этим врасплох.

— Ну, да. — Она вскинула руки вверх. — Моя традиционная сестра, которая всегда была нормальной, и вдруг — лесбиянка...

— Ты имеешь в виду, что она вдруг сказала тебе, что она лесбиянка.

Она сделала паузу.

— Что ж…

— Их отношения кажутся довольно серьезными.

— Ага. — Голова Сары болела. — Они решили быть вместе.

— Если у Мириам серьезные отношения в настоящее время, — продолжил он, — это, вероятно, не потому, что ее вдруг осенило в один прекрасный момент на прошлой неделе.

Сара вспомнила разговор с сестрой всего через несколько дней после переезда сюда. — Нет, они встретились несколько месяцев назад.

— И если учесть, что Мириам прежде чем начать встречаться с кем-то, как большинство людей, сначала просто с ним общалась ...

Она взялась за голову.

— Ты имеешь в виду, что она избегала этого в течение некоторого времени. Сохраняя это в секрете от меня. — Чувствуя раздражение, она добавила: — Как и ты.

— Я не думаю, что ей бы понравилось такое сравнение.

Понимая, что нужно признаться, Сара сказала:

— Райан, мне очень жаль. Я сказала ей. То, чем ты занимаешься. Про твою работу.

Он тяжело задышал.

— И?

— Мы ругались, она набрасывалась на меня из-за нас с тобой. Я была зла и просто проговорилась. Мне очень жаль.

— Ну что ж, — сказал Райан спустя пару минут. — Я не скажу, что удивлен. Она наградила меня несколькими взглядами типа «Если ты обидишь мою сестру, я кастрирую тебя». Поэтому я полагаю, что она должна была подтолкнуть тебя рассказать о том, что происходит между нами.

— И что происходит между нами? — жалобно спросила она.

Он опустил глаза и замер. Сара смотрела на напряженные мышцы его подбородка. Когда он не ответил, она поддалась чувствам, она жаждала большего и не могла терпеть.

— Райан, я хочу сделать это...

— Тебя это волнует? — резко спросил он. — Две женщины в постели?

Удивленная вопросом, она призналась:

— Да. На самом деле, я предпочла бы сменить тему. Я не хочу думать, о...

— Эта поездка ... на остров, — сказал он. — Я ублажал одну женщину, а ее подружка — лесбиянка наблюдала. Потом у меня был с ними «тройничок».

Она закрыла глаза руками. Отойдя немного от шока, она выдавила:

— Блядь, Райан. И ты тот, кто продолжает говорить, что подробности не очень хорошая идея!?

— Ты все еще хочешь переспать со мной?

Она не ответила. Она ждала, пока приступ отвращения утихнет.

— Так что Мириам всегда была обычной нормальной сестрой, — сказал он, — и я предполагаю, что ты всегда была чудачкой.

У нее шумело в ушах. Ненужные изображения всплывали в голове.

Райан. Трахает двух женщин сразу. Трахает одну из них, а другая наблюдает.

— В некотором смысле, — сказал Райан, — ты и Мириам как зеркальное отражение друг друга. Нормальная, обычная сестра стала чудной в своей сексуальной жизни, в желаниях, которые будоражат ее кровь, и ей захотелось чего-то другого, не того, чего она всегда хотела.

Райан. Как какое-то порно шоу наяву. Наедине. Для двух женщин.

— Ты необычная, оригинальная в других областях жизни, но в сексе, — сказал он, — ты хочешь именно то, что ты всегда думала, что хотеть этого правильно. Ты хочешь моногамных отношений с сексуально обычным человеком...

— Я хочу тебя, — жалобно сказала она.

— И ты не приемлешь саму идею чего-либо другого. Для себя. Или для других. — Он сделал паузу. — Так чем, ты думаешь, Мириам и Джен будут заниматься после того, как вернутся домой сегодня вечером?

— Прекрати!

— Тебе противно.

— Я не хочу думать о сексуальной жизни моей сестры! Или сексе кого-либо! Секс является личным!

— Тогда не думай об этом, Сара, — сказал он. — Подумай о том, чтобы порадоваться за Мириам, одобряя ее выбор того, кого она любит. Я имею в виду не Джен конкретно, но ты меня понимаешь, не так ли?

— Я почти не разговаривала с ней, — пробормотала Сара. После долгой паузы она призналась: — Она кажется хорошей. В десять раз лучше, чем Дэвид, на самом деле.

— Дэвид?

— Бывший муж Мириам.

— О. Твой отец говорит, что он порядочный тупица.

Она засмеялась.

— Он был.

Они молчали в течение нескольких минут, Райан терпеливо сидел рядом с ней, пока она не взяла себя в руки. Наконец, Сара закрыла лицо руками и посмотрела на него сквозь пальцы.

— Ты и две женщины...

Выражение его лица не изменилось.

— Да.

— Я полагаю, многие мужчины фантазируют об этом.

— Это была просто работа, Сара.

Она чувствовала себя измотанной.

— Я не понимаю.

— Я знаю. — Он сложил руки на груди. — А, ну да, есть кое-что еще, что ты должна знать.

— Я морально не готова к другому шоку, Райан. — Он проигнорировал это.

— Ты помнишь, я говорил тебе, что когда я впервые начал работать в эскорте, я сказал Кэтрин, что не буду спать с мужчинами?

— Я не думаю, что я хочу услышать это, — сказала она.

— Ты помнишь, я говорил тебе, что мы спорили по этому поводу?

— И она разрешила тебе это из-за того, что случилось с тобой.

Он кивнул, сдерживая свои эмоции.

— Но причина, по которой мы спорили об этом, причина, по которой она думала, что я мог бы сделать это ... — Он встретился с ней глазами. — Она знала, что я делал это раньше. Вот почему она не думала, что это будет проблемой для меня.

Сара ничего не сказала. Просто смотрела.

— Чтобы выжить на улицах, я воровал в магазинах, был карманником, мыл ветровые стекла, я даже просил милостыню... И когда я отчаялся, я встал на колени. — Райан, должно быть, думал, что ее шокированное лицо указывало на отсутствие понимания, поэтому он добавил: — Оральный секс, Сара. Я делал минет за наличные деньги.

— О, Господи. — Она наклонилась и оперлась лбом о кухонный стол, чувствуя себя плохо. Она не могла смотреть на него. Она не выдержит этого. Она едва могла найти слова. — Ребенком? Подростком? Сколько тебе было? Шестнадцать? Четырнадцать?

— Ага.

— Райан ... — Ей хотелось плакать, но слез не было.

— Не часто, — сказал он. — Нет, если я мог найти деньги любым другим способом, но иногда я не мог. Всегда было легко подзаработать наличных таким образом.

— Нет, нет ... — Она пыталась заплакать, но ее глаза были сухими.

— Просто стоял и ждал. В нужном месте. С правильным отношением к этому. Кто-то проходил мимо или подъезжал. И за пятнадцать минут моего времени, я получал достаточно денег, чтобы купить поесть на нескольких дней. — Он добавил очень тихо: — Я не задумывался об этом, в то время как делал это. Я не думал об этом и потом. Я выключал мой разум.

— О, Боже ... — Ее сердце упало в пятки.

— Я мог просто не думать, так было легче. Слишком легко, я думаю. Вот почему так много беспризорников делают это.

— Пожалуйста…

— Считается, черт возьми, что я мог бы провести весь день, горбатясь, рискуя попасться полицейским за кражу или попрошайничество. Но если я могу просто отключить свой разум один или два раза в сутки, как раз столько, сколько требуется для некоторых извращенцев, чтобы получить...

— Райан…

— Я мог получить двадцать, тридцать, может быть, даже пятьдесят баксов. — Через некоторое время он сказал: — Я знаю, что это не имеет никакого смысла, когда ты сидишь здесь. Но тогда там, Сара, иногда это имело смысл для меня. Так что я делал это.

С закрытыми глазами, она прерывисто вздохнула. — Разве это не ужасно опасно?

— Конечно. Вот как я был изнасилован.

Она, наконец, подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Однажды ночью, — сказал он, — я пошел с неправильным клиентом. Он решил, что хочет больше, чем я был готов продать. Когда я не дал ему этого, он избил меня и взял силой.

Сара почувствовала, что ей плохо, но она до сих пор не могла плакать.

— Если бы он был болен СПИДом или чем-то...

— Я знаю. — Он сказал с горькой иронией. — Разве я не счастливый сукин сын?

— О, Райан. — Ее горло болело, и в груди было больно. — Если бы я знала, что ты тогда....

Это поразило его.

— Что?

— Я была взрослой. Я могла бы помочь тебе. Присматривать за тобой. — В ее глазах было сухо. Почему она не могла плакать? — Если бы только...

— Тсс. Если бы, да кабы, Сара. Я понял давным-давно, что это нехорошо и причиняет слишком много боли. Так что, давай, не будем начинать сейчас, хорошо?

— Хорошо. — Ее голос был слабым, ее голова раскалывалась от горя и усталости.

Райан поднялся со стула.

— Это была отличная вечеринка, Сара. У тебя хорошие друзья.

— Да ну? Правда? — Ее голова была, как дом советов, а глаза — на мокром месте.

— Большинство из них показались мне немного странными. — Он улыбнулся. — Я понял, что мне, действительно, нравится это качество в людях.

— Райан ...

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Ложись спать.

Затем он ушел.

Глава 13

Райан не удивился, что не видел Сару в течение следующих трех дней. Несмотря на его пожелание спокойной ночи, он сомневался, что она была в состоянии спать еще как минимум несколько часов после того, как узнала такое о Мириам, а затем и о нем. Он предположил, что Сара провела большую часть воскресенья либо в постели, либо, пытаясь заставить себя начать уборку квартиры после вечеринки.

Кроме того, он думал, что она просто не хочет его видеть. Она, вероятно, немного запуталась в своих чувствах к нему. Или же у нее осталось только отвращение.

Райан старался не расстраиваться по данному поводу. Именно по этой причине он ей и сказал все, что сказал. У него хватило бы духа отпустить ее, и он дал ей повод уйти от него. Если новость о том, что он спит с другими женщинами за деньги, так потрясла ее, то легко догадаться, как она отреагировала на новость о мужчинах в его жизни. И если нетрадиционная ориентация ее сестры так расстроила ее, он понимал, как она чувствовала себя, зная о его нетрадиционных сексуальных опытах.

Он рассказал ей все это, потому что так было правильно. И потому, что это было единственное, что могло помешать развитию их отношений. Она хотела сказать, что хочет его, слова так и вертелись у нее на языке, и он бы переспал с ней, прекрасно зная, что это было бы неправильно. Ей будет еще больнее, если это произойдет, и он не хотел этого. Он просто искал способ положить конец этому.

К тому же, правда звучала бы еще хуже, если бы она узнала ее после того, как переспала с ним. Он даже думать не хотел о том, как ей было бы противно, и какой преданной она бы себя чувствовала, узнай все позже, а не сейчас.

Это было хорошо, что он рассказал ей все. Это было хорошо, что он был справедлив к ней.

А так как это было хорошо, то он хотел бы перестать чувствовать себя так ужасно.

Он пошел по делам, стараясь не думать о ней. Но ему было невыносимо не видеть ее, не знать, как она, не разговаривать с ней, не обменяться парой слов, просто не проводить время в ее компании. Сначала он чувствовал себя одиноким, несчастным и растерянным. Но сегодня он уже соскучился по ней так, что его это начало раздражать. Он оторвался на Адаме этим утром, который был настолько оскорблен, что даже отказался позволить Райану купить ему еду. Для голодного уличного ребенка это значило, что он серьезно обижен. Райан знал, что должен будет восстановить то доверие мальчика к себе, которое пошатнулось сегодня.

Доверие? Для чего? Что я собираюсь делать?

Он поднялся по крутой лестнице к своей квартире, открыл входную дверь, поздоровался с Мейси, и почти уже закрыл за собой дверь, когда услышал, что дверь Сары открывается.

— Вот ты где! — Пока он стоял в замешательстве, она прошествовала по коридору, прошла мимо него и вошла в его квартиру. — Привет, Мейси.

Райан уставился на нее. — Здравствуй.

Она закончила похлопывать Мейси одной рукой, держа в другой кучу каких-то бумаг, прижимая ее к груди. Потом она повернулась и сердито спросила.

— Уже поздно. Где ты был?

— Э-э, работал.

Она закатила глаза.

— Прекрасно.

— Сара ...

— Я жду тебя уже в течение нескольких часов!

— Э-э ... Сожалею.

Она посмотрела на него, и выражение ее лица изменилось, когда она заметила его дорогой костюм.

— Почему бы тебе не переодеться? Тогда и поговорим.

— Хорошо.

Когда он вышел из спальни в трениках и футболке, она сидела на диване. Он колебался в плоть до того момента, пока она не похлопала по месту рядом с собой и сказала: — Ради Бога, Райан, я тебя не съем. Что с тобой сегодня?

Он сел подальше от нее на несколько футов.

— Ну... У нас был довольно откровенный разговор. А потом я не видел тебя в течение трех дней. Я думал...

— Три дня? — Она выглядела удивленной. — О, ты прав. Что ж, у меня была тяжелая ночь после окончания вечеринки. Я заснула уже на рассвете и проспала большую часть воскресенья. Вчера я весь день занималась этим. — Она указала на документы, которые лежали на журнальном столике. — Сегодня я снова занималась этими бумагами, но тебя не было весь день. И я провела весь вечер, ожидая, когда ты придешь домой. — Она нахмурилась. — Я не могу так больше. Ты должен дать мне свой номер мобильного телефона.

Отлично. Так она могла позвонить ему, когда он был с другими женщинами. Отличная идея.

— Ни у кого нет моего номера, кроме Кэтрин, — сказал он. — И это на самом деле не мой телефон. Он принадлежит ей.

— О, Боже.

Он посмотрел на документы, разложенные на журнальном столике.

— Это что?

— Ну, как ты, наверное, и ожидал, то, что ты сказал мне той ночью, оказало на меня очень сильный эффект.

— Да. Я догадался.

— Я начала много думать о тебе. О том, как тебе было. Один на улицах, один в этом в мире, но очень смышленый. — Она помолчала минуту, ее выражение лица было мрачным. — Тогда, в конце концов, я задумалась о том ребенке.

— Об Адаме? — сказал он удивленно.

Она кивнула.

— Ты сказал мне его имя. Ты рассказал мне достаточно о нем, чтобы понять, кто он есть. Таким образом, он стал важным человеком для меня, хотя я его и не знаю. Он очень значим для меня. И он в том же положении, в котором ты находился примерно десять лет назад. — Ее плечи опустились. — Я не была, где пришлось побывать тебе...

— Сара...

— Я не могу вернуться назад, чтобы помочь тебе. Но я могу помочь ему. Или, я могу помочь тебе помочь ему, потому что я знаю, чего ты хочешь.

Он коснулся ее волос, не зная, что сказать.

— Я знаю, что ты думаешь о нем. Проводишь время с ним, — сказала она. — Он надеется на тебя. Поэтому и на меня тоже.

Теплота распространилась по всему его телу, согревая душу. С ним всегда так происходило, когда она рядом. Все время.

— Райан, я не хочу, чтобы этот мальчик прошел через все, через что пришлось пройти тебе. Делать выбор, который ты должен был сделать.

Он положил руку ей на плечо и легонько сжал.

Она сказала:

— И я не хочу, чтобы он умер. Или стал проституткой, или законченным наркоманом, или еще кем-то, что, скорее всего, с ним и произойдет, если он останется на улице. — Она указала на груды документов перед ними. — И есть только одна вещь, как я могу помочь, это исследование. Так что я встала вчера рано утром и начала исследовать то, что мы можем сделать, чтобы забрать Адама с улицы.

— Ты это сделала? — Он смотрел с удивлением на бумаги, лежащие на его журнальном столике.

— Я пошла в библиотеку. Я просмотрела информацию в Интернете. Я связалась по электронной почте с некоторыми людьми, сделала несколько телефонных звонков.

— Сара. — Он посмотрел на нее с удивлением. — Ничего себе. Ты сделала все это? Для Адама?

— Да. И для тебя. Но правда в том, Райан, — сказала она, — что я почти уверена в том, что ты не сможешь получить опеку над Адамом.

— Ты думала об этом? — Он взял груду бумаг и полистал, заметив ее рукописные заметки на полях некоторых статей, которые она скачала и распечатала.

Она сказала: — До тех пор, пока ты работаешь жиголо, ты не можешь получить опеку над ним.

— Я думаю, что я догадывался об этом.

— И твоя сказка о том, что ты модель не поможет.

— Нет. — Он знал и об этом.

— Даже если ты бросишь эту работу прямо сейчас, — сказала она, — у тебя нет никакого официального опыта работы. Также три привода в полицию. Без судимостей, я знаю. Но первые два обвинения были очень серьезными — изнасилование и распространение наркотиков — а третий совсем недавно за занятие проституцией. Плюс ко всему, ты молодой, одинокий мужчина. Так что без родственной связи между тобой и Адамом... — Она покачала головой. — Суть заключается в том, Райан, что ты не сможешь. Даже если и изменишь свою жизнь завтра же, а Адам нуждается в помощи гораздо раньше, чем найдется кто-нибудь, кто позволит тебе забрать Адама.

Он кивнул, но с удивлением понял, что был разочарован. Хотя ничего из того, что она сказала, не было неожиданным.

Она продолжила:

— Так что, если ты думаешь привести Адама домой...

— А я думал об этом? — удивленно пробормотал он.

— Я думаю, что думал.

— Да. Я думал. Я просто не очень... — Он встретился с ней глазами. — Я медленно завоевываю его доверие. Потому что я знаю, как он думает. Как он должен думать. Я стараюсь приглядывать за ним, потому что я знаю, как легко было бы испугать его и заставить исчезнуть.

— Потому что Адам знает достаточно, чтобы уйти от взрослого человека, который убеждает его пойти с ним домой.

Райан кивнул. Его кровь застыла в жилах, когда он представил, что может случиться с Адамом, если он примет такое приглашение от кого-то еще или не успеет ускользнуть от такого человека.

— Может быть, он жив, — сказал Райан, — только потому, что он так медленно идет на контакт.

— Как же он оказался на улице? — спросила Сара. — Он еще не рассказывал тебе?

— Он рассказал мне вчера, — сказал Райан. — Его мать умерла три года назад, его отец сидит в тюрьме за непредумышленное убийство. Но Адам говорит, что его отец был нормальным, не бил его или что-нибудь подобное.

— В отличие от твоего отца.

— Ага.

— На самом деле…

— Что?

Она откашлялась: — Ну, пока я искала информацию, так или иначе ... У меня есть друг в Оклахоме, тоже писатель, он помог мне.

— Оклахома? Помог в чем?

— Имя твоего отца Джон Майкл Кинсмор?

Это ошеломило его: — Откуда ты узнала?

— Мой друг нашел его некролог.

— Его некролог? — Его челюсть отвисла. — Он умер?

— Шесть лет назад. Он упал с крыльца, ударился головой и лежал там, пока кто-то не нашел его тело. Он умер от травмы головы. В его крови было столько алкоголя, что это было не удивительно, что он упал, удивительно то, как он вообще мог еще передвигаться.

Райан долго смотрел на нее с немым удивлением. Потом он сказал:

— Ну, разве это не было предсказуемо?

— У меня было предчувствие, — Сара сказала, — так что я попросила своего друга просмотреть некрологи Оклахома—Сити за последние десять лет, и найти белых мужчин старше тридцати лет, с фамилией Кинсмор.

— Отличная интуиция.

— Мне очень жаль. Он был в стельку пьян. Я думала, что у него мог бы быть шанс дожить до глубокой старости.

— Ох. Когда ты так говоришь...

— Мой друг отправил факсом мне некролог, а также очень короткую статью о его смерти. У меня это все здесь. — Она постучала по папке. — Если хочешь, можешь почитать.

Он смотрел на папку, будто это была змея.

— Может быть позже.

— Мне забрать это с собой на некоторое время?

Он вздохнул.

— Нет, ты можешь оставить их здесь. — Через некоторое время он добавил: — Спасибо, Сара.

— Там есть фото в статье. Очевидно, не очень свежее. Он умер в сорок восемь лет, но на фото он приблизительно твоего возраста. Вот так я узнала, что это твой отец, вы похожи.

Райан хмыкнул.

— Немного.

— Наверно. — Она пожала плечами. — Интересно, его внешность привлекала твою мать?

— Может быть и так, — сказал Райан. — Она была очень молода. Может быть, ее гормоны были сильнее, чем разум.

— С тобой все в порядке? Я не думала, что ты сильно огорчишься, узнав, что он мертв, но... — Она пожала плечами.

— Я в порядке. Я ... — Он задумался на мгновение. — Чувствую себя свободным. Я достиг того уровня, которого не ожидал, но даже так... — Он кивнул. — Да. Это облегчение. Он, наконец, там, где должен быть. Шесть футов под землей. Если бы только это случилось двадцать лет назад.

— Тогда я рада, что решила проверить. Я не была уверена, что ты захочешь этого.

— Я, вероятно, сказал бы тебе не делать этого, — сказал он, — так что я думаю, что это была хорошая идея, о которой ты меня не спросила. Я думал, что не хотел ничего знать о нем. Но, если честно, я рад узнать, что он мертв. — Он покачал головой. — Это ужасно, когда сын так думает о своем отце, но это целиком его заслуга.

— Это возвращает нас к Адаму, чей отец находится в тюрьме.

— О, верно. — Райан вернул свои мысли обратно к гораздо более важной теме, чем его собственный отец. — Ну, когда его мама умерла три года назад, не было никого, кто мог бы взять Адама, у его отца нет права на условно—досрочное освобождение в течение еще пяти лет. Первая приемная семья оставила Адама. Он не знает причину. Со второй семьей он быть втянут в массу неприятностей. Затем его послали в какой-то центр для несовершеннолетних. Там к нему пытались приставать двое других подростков.

— О, Боже. — Сара приложила свою руку ко рту.

— Он сбежал при первой же возможности. Адам — его настоящее имя, ему пятнадцать лет, и он провел на улице пять месяцев. Он полагает, что, сможет просто скрываться, пока его отец не выйдет из тюрьмы ... Райан покачал головой. — Но он не знает, когда это будет, и он не знает, как узнать. А я не знаю, сможет ли он остаться в живых так долго, Сара.

— К тому же, его отец может и не сразу выйти, когда попадет под условно-досрочное освобождение.

— Это точно.

— Дело в том, что если ты возьмешь Адама к себе, он будет в большей безопасности, чем сейчас, но он все равно не будет полноценным человеком.

— Что это значит?

— У него нет никаких документов. А как только он их сделает, его отнимут у тебя. Все будет очень похоже на твою жизнь после того, как Кэтрин взяла тебя. Он не сможет ходить в школу. Он не сможет пойти в больницу, если получит травму. Ты, наверное, даже не сможешь отвести его к врачу для обследования.

— Это не то, о чем сейчас нужно беспокоиться в первую очередь, Сара.

— Нет, но моя точка зрения...

— Да, я вижу твою точку зрения, — сказал он устало.

— Это не самый лучший выбор для него. Даже, если ты думаешь приютить его, пока он просто не сможет воссоединиться со своим отцом. Даже, если бы мы имели какое-либо представление, когда это произойдет.

Он провел рукой по волосам.

— Так что же ты предлагаешь мне делать?

Она взяла стопку распечаток.

— Честно говоря, я уже отчаялась. Пока сегодня я не нашла место под названием «Сэйф Хаус». Он выглядит иначе. Лучше, чем другие, которые я видела, хотя у меня есть и другие варианты, если ты хочешь обсудить их. Во всяком случае, «Сэйф Хаус» является пропагандистской организацией.

Он не взял распечатки, хотя она пыталась передать их ему.

— Пропаганда?

— Он был основан пять лет назад бывшей проституткой.

— Проституткой? — выпалил он.

— Некоторые люди, на самом деле, смогли выйти из секс-бизнеса и сделать что-то по-настоящему стоящее в своей жизни, Райан.

Ее тон оскорбил его.

— Не переводи тему на меня, Сара. Не сейчас.

Она подняла руку.

— Хорошо. Я согласна. Давай сосредоточимся на Адаме.

Он покачал головой.

— Слушай, я понимаю, что ты имеешь в виду, но я помню, что «пропаганда» значила раньше, когда я был...

— Они не собираются отправлять его туда, куда он не захочет идти, Райан. И они не собираются сообщать о нем или передать его кому-либо. Они просто консультируют, защищают интересы, оказывают медикаментозное лечение, обучают, обеспечивают работой, распределяют на место.

— «Распределяют» означает отдать обратно органам социальной защиты. Ни в коем случае, Сара.

— Не обязательно.

— Он не хочет этого. Я не хочу этого для него.

— Та женщина, с которой я разговаривала, Изабель, говорит, что они не заставляют никого никуда идти. Они прислушаются к мнению Адама.

— Ты рассказала им об Адаме? — спросил он.

— Нет, я сказала им, что ты заинтересовался мальчиком на улице и захотел помочь ему, но не знаешь, что делать. Я сказала им, что ты пойдешь туда первым, и если тебе понравится место, то...

— Ты сказала, что я пойду туда?

— ...потом уже ты поговоришь с мальчиком о поездке туда для разговора.

Он настаивал: — Я не собираюсь принуждать его иди к кому-то, Сара.

— Конечно, нет. И они не будут просить тебя об этом. Вот почему я подумала, что сначала ты с ними встретишься. Они поговорят сначала с тобой, и если тебя все устроит, они поговорят с Адамом. Если он захочет уйти, они позволят ему уйти. — Когда он посмотрел на нее с подозрением, она сказала: — Эта женщина, с которой я говорила сегодня, Изабель, ждет тебя завтра в два часа.

— Ты меня записала на встречу?

— Это мне показалось хорошей идеей, — сказала она с оттенком раздражения.

Он сказал первое, что пришло ему в голову: — Я не могу пойти завтра после обеда. Я буду работать.

Он мог сказать по выражению ее лица, что это было не то, что нужно было сказать.

— Не дай Бог, — сказала Сара, — спасение жизни Адама испортит тебе встречу в среду во второй половине дня.

Он вздохнул.

— Это не так.

— Тогда как?

Он покачал головой. — Такие места, как это ...

— Ты ничего не знаешь об этом месте, Райан! Такого не было, когда ты был беспризорником! Изабель уделила мне десять минут из своего напряженного рабочего дня, чтобы рассказать об этом, и я верю ей, когда она говорит, что они не собираются схватить Адама и заставить его находится под опекой, в приемных семьях или любой другой ситуации, в которой он не хочет быть. Теперь ты думаешь, что я такая наивная идиотка, что ты не можешь доверять мне...

— Сара, я не имел в виду...

— ...или ты думаешь, сможешь ли ты выкроить час времени из своего загруженного высокооплачиваемым сексом дня, чтобы уделить время проблеме Адама?

Он опустил голову, смущенный и растерянный.

— Мне очень жаль. Я просто ...

— Прямо сейчас ты рассуждаешь, как уличный мальчишка, ну и как жиголо, я полагаю, — сказала она. — Но я знаю, что, когда ты отметешь все сомнения в сторону, ты станешь очень даже умным и разумным взрослым.

— Спасибо.

— Итак, теперь ты должен подумать об Адаме. Ты не сможешь действительно помочь ему, если только не готов втянуть его в ... другие структуры общества. — После небольшой паузы, она добавила, — Единственным способом, которым Кэтрин была готова помочь тебе.

Он сдался.

— Завтра в два часа?

— Да.

— У тебя есть адрес?

— Он здесь. — Она снова замахала распечаткой.

Он кивнул. — Хорошо. Я пойду.

— Хорошо. Я собираюсь оставить эту кучу бумаг тебе. Здесь есть некоторая информация, которую я скачала про «Сэйф Хаус», а также статьи, которые я нашла, о возможностях для Адама. Ты можешь прочитать это сегодня вечером. Если захочешь спросить о них завтра.

— Хорошо.

— Я возьму остальное с собой. — Она встала и начала собирать свои бумаги. — Но они будут у меня на случай, если ты решишь когда-нибудь прочитать их.

— Сара... — Когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, он пытался придумать, что сказать. Он остановился на словах: — Спасибо. За все.

Она улыбнулась и ласково похлопала его по колену.

Несколько обнадеженный этим, он добавил:

— Ты, на самом деле — лучшая.

— Нет, просто стараюсь быть лучше, чем я есть. — Она колебалась, прежде чем сказать: — Теперь, когда все сделано, я должна позвонить своей сестре.

— Ты еще не разговаривала с ней?

Она покачала головой.

— Она явно занята размышлениями о тебе уже несколько дней.

— Прости.

Она коснулась его щеки.

— Но теперь я сделаю, как ты и говорил...

Он усмехнулся и ткнул ее коленом.

— Мне нужно помириться с Мириам.

— Да, я думаю, нужно. — Он встал и проводил ее к двери. — Я дам знать, как все пройдет завтра.

Она кивнула.

— Спокойной ночи, Райан.

Он наблюдал, как она уходит, желая, чтобы она осталась, или он пошел с ней.

До тех пор пока он не понял, что первое, что он должен сделать сейчас, это позвонить Кэтрин, чтобы отменить или отложить завтрашнюю встречу с Элис Ван Оффэлен. Поэтому он был рад, что Сара ушла.

Он взял свой сотовый телефон, нажал автонабор и ждал, когда Кэтрин ответит. Он взглянул на часы и понял, что было, вероятно, уже слишком поздно, чтобы уведомить клиентку сегодня. Ей придется сделать это завтра, всего за несколько часов до назначенной встречи. Элис была хорошей женщиной, которая вряд ли расстроится. Но Кэтрин съест его за это.

***

— Я разговаривала с Джен о том, что случилось ... — Голос Мириам колебался.

— Я разговаривала с Райаном, — сказала Сара. — Он сказал, что я сексуально примитивна. Я думаю, что он слишком тактичен, чтобы, на самом деле, сказать «отстала от жизни».

Мириам издала пренебрежительный звук.

— Я выпалила это все про нас тебе в два часа ночи, без какой-либо подготовки. И, к тому же, была настроена враждебно.

— Как бы я хотела быть тем, кто не нуждался бы в подготовке, чтобы услышать правду, Мириам, — сказала Сара. — Но, это правда, я была в шоке и отреагировала плохо. Я признаю это.

— Я не хотела, чтобы все получилось именно так. Я так сильно беспокоилась о том, что сказала тебе...

— Я думаю, что я заставила тебя переживать еще больше.

— Я не хочу, чтобы ты думала обо мне по-другому.

— Но, Мириам, ты другая.

— Нет, я такая же.

— Ты влюблена, и это изменило тебя. Ты лесбиянка, и это делает тебя другой, не такой, как я думала, — сказала Сара. — Обе эти вещи изменили тебя для меня и очень сильно.

— Ты в шоке от этого?

— Была, когда ты сказала мне, — призналась Сара. — Но как только я успокоилась, где-то в середине субботней ночи или в воскресенье утром, я поняла, что Райан был прав. Я никогда не хотела знать, чем ты занималась в постели с Дэвидом, так почему я должна задумываться о том, чем вы там занимаетесь с Джен. Правда в том, Мириам, что если ты даже захочешь поделиться своей сексуальной жизнью, то я буду сопротивляться, потому что я не хочу об этом знать.

— Я не хочу заставлять тебя делать что-то, Сара. — Тон Мириам снова стал оборонительным и конфронтационным, она сказала: — Но я также не хочу чувствовать твое осуждение, если я возьму Джен за руку или поцелую ее у тебя на глазах.

— Честно говоря, поначалу это будет неловко для меня, — сказал ей Сара. — Я постараюсь привыкнуть видеть твои ласки с женщиной, Мириам, но ты должна дать мне время, чтобы привыкнуть к этому. Это не справедливо ожидать, что я смогу так сразу поменяться, в то время как, очевидно, что ты также не сделала это быстро. Ты скрывала свою ориентацию от меня, пока сама не свыклась с этой мыслью, не так ли?

Мириам вздохнула.

— Даже дольше.

— Как долго ты скрывала это от меня?

— С точки зрения образа жизни, — сказала Мириам, — около полутора лет. Но есть вещи, которые я скрывала от тебя в течение многих лет, потому что я сама не хотела признавать их.

— Тааак ... Теперь не обижайся на меня за этот вопрос, — сказала Сара. — Ты имеешь в виду, что ты начала встречаться с женщинами не только потому, что твой брак с мужчиной был настолько ужасным?

— Сара, — сказала Мириам, — это просто стереотип.

— К сожалению, это то, как мы — девочки с нормальной ориентацией, думаем, — ответила Сара.

Мириам вздохнула. — Хорошо. Ты попытаешься. Я тоже буду стараться.

— Это было бы хорошо.

— Я начала встречаться с женщинами не из-за Дэвида. Я начала встречаться с Дэвидом из-за женщин.

— Что?

— Я спала с женщиной еще в колледже. Я сказала себе, что это было, потому что я перебрала с вином, и поэтому я злоупотребляла алкоголем, пока не закончила учебу. Для того чтобы быть уверенной, что это не повторится.

— Так это началось так давно, — сказала Сара с удивлением.

— Потом я познакомилась с женщиной, когда работала в городе между колледжем и аспирантурой. Я спала с ней дважды, и я была трезвой в тот раз. Я была в шоке от этого. Я была так уверена, что не могу быть такой. Я была «нормальным» человеком, который хотел нормальных вещей, в том числе нормальной половой жизни и нормальной семьи ... — вздохнула Мириам. — Ну, эта женщина хотела отношений со мной. Она преследовала меня. Я хотела ее тоже, но не была готова принять себя такой, принять то, что я, действительно, хотела.

— О! — челюсть Сары отвисла. — В тот год, когда ты работала в городе, в этот же год ты обручилась с Дэвидом.

— Да. Дэвид был очень удобным вариантом. Он работал в юридической фирме в течение двух лет и был готов к жене и дому. У меня появилась возможность для всех «нормальных» вещей, которых я так хотела...

— Я сожалею, что я использовала это слово в ту ночь.

— И это был легкий побег от «ненормальных» вещей, которые были настолько заманчивы для меня. Так что я согласилась на предложение Дэвида и отвергла эту женщину.

— Ничего себе. Я никогда не имела ни малейшего представления. — Сара покачала головой, ошеломленная трудностями, с которыми сталкивалась Мириам, и которые она никогда не доверяла ей. — Мир, мне стыдно, что ты не могла рассказать мне. Мне так жаль.

— Нет, не надо, Сара. Было бы несправедливо с моей стороны позволить тебе винить себя. Я никогда даже не думала рассказывать. Тебе или кому-то другому. Я убедила себя в том, что у меня было только странное, уникальное влечение к этой одной единственной женщине, и что она была моей единственной проблемой. — Мириам тихо добавила: — Я причинила ей боль, когда отвергла ее. Разбила сердце. На самом деле, я пыталась причинить ей боль.

Выслушав исповедь Мириам, Сара сказала: — Шесть лет брака с Дэвидом кажутся достаточным наказанием для тебя за ту боль, что, возможно, ты причинила ей.

— Чтобы быть честной, Дэвид...

— О, давай не будем.

Мириам рассмеялась. — Конечно, он не был самым лучшим или искренним мужем.

— Он трахал все, что движется! — Сара добавила, — Я думала, что именно поэтому вы и развелись.

— Я тоже так думала. Но, на самом деле, вторая измена, про которую я узнала, после того, как он обещал, что этого никогда больше не повторится, стала последней каплей. Все эти слезы, что я пролила, не потому что я заботилась о том, что потеряла его. Все потому, что я боялась будущего. А также потому, что я чувствовала себя виноватой.

— Виноватой?

— Я знаю, что ты не хочешь быть справедливой к Дэвиду, но я должна, — сказала Мириам. — Наш брак не был подарком и для него тоже, Сара. Я никогда не хотела его в сексуальном плане. Не так, как человек должен хотеть желанного супруга или возлюбленного. А для такого эгоцентричного человека, как Дэвид, это было унизительно. Я не любила его, и ему было сложно это принять, после того как он осознал это.

— Мне он не нравится, и я не должна чувствовать жалость к нему, — сказала Сара, — но я понимаю, о чем ты говоришь.

— В моей личной жизни был беспорядок, потому что я отрицала то, что хотела, — сказала Мириам, — через несколько месяцев после развода с Дэвидом, я разыскала ту женщину, которую я отвергла, чтобы выйти замуж, и извинилась перед ней. И она была невероятно мила со мной. У нее есть партнер, с которым она была уже в течение пяти лет, и я подружилась с ними обеими. Они начали знакомить меня с людьми ... и я начала встречаться...

— Знакомиться с девушками, ты имеешь в виду.

— Знакомиться с женщинами.

— И держать все в секрете от меня.

— Да. Что я и делала очень долгое время, я знаю. Мне очень жаль.

— Ну, я могу понять, что рассказать было нелегко. — Она переложила телефон в другую руку и откинулась на спинку стула. — Послушай, я не любила Дэвида за то, что он был не достоин тебя и не сделал тебя счастливой. Я решила для себя, что это то, что является самым главным для меня в твоем партнере. Независимо от его пола.

— Ну, в этом случае, я бы сказала, что вопрос в том, заслуживаю ли я ее. И Джен делает меня счастливой, Сара. Так что я понимала, что не могу больше скрывать это от тебя. Кроме того, — Мириам добавила, — мне надоело нытье Джен с просьбой рассказать о нас моей семье.

— Тогда я рада, что ты счастлива, и я рада, что ты рассказала мне о вас с Джен.

Мириам спросила:

— Так ты смиришься с этим?

— Да. — Она немного прилегла. — Но было бы лучше, если бы я узнала Джен получше, Мириам. Прямо сейчас она просто своего рода теория для меня.

— Я думала, что вы пообщаетесь у тебя на вечеринке. Это казалось отличным вариантом, без всякого давления. — Мириам издала удивленный звук. — Но я должна была помнить, что происходит на твоих вечеринках, и понять, что у вас не будет времени пообщаться.

— Я понятия не имела, что придет так много людей.

— Было очень приятно, что Райан позволил воспользоваться его домом. Я не сделала бы этого.

— Ну, он довольно смелый парень.

Повисло короткое молчание, прежде чем Мириам сказала.

— Я должна спросить.

— Я знаю. Не утруждай себя. Я расскажу тебе. — То, что Райан доверил ей, было слишком личным, поэтому Сара только вскользь упомянула, как он стал жиголо и почему он чувствовал, что он не мог закончить с этим.

Когда она закончила, Мириам сказала:

— Ну, ты можешь убедиться, насколько он хорош в этом. Я имею в виду, я завязала с мужчинами и не жалею об этом, но даже я думаю, что он сексуален. И очень клевый, между прочим.

— Он лучше, Мир. Намного лучше. — Независимо от того, насколько привлекательной была внешность Райана, она полюбила его не за это.

— Таким образом, — сказала Мириам, — проблема между вами заключается не в том, что он не находит тебя сексуально привлекательной, или что его заботит разница в возрасте.

— Я всего лишь на девять лет старше, — с раздражением сказала Сара.

— Если ты помнишь, это то, что я говорила тебе...

— Ага-ага.

— И это звучит так, будто даже зная правду, ты все еще хочешь его, и тебе все равно, где он был.

— Было бы правильнее сказать, что я не виню его за то, где он был. — Сара почувствовала, как знакомое чувство разочарования начинает накатывать. — Но меня все равно беспокоит тот факт, что он до сих пор продолжает работать там.

— Да. Это не то, что ты можешь изменить... — вздохнула Мириам. — Ну, я не виню тебя за это, Сара.

— Его тоже не беспокоит этот факт.

— И что ты будешь делать?

Она откинула волосы назад.

— Я не знаю.

— Ну, что бы ты ни сделала, я клянусь, что поддержу тебя. Потому что, ну, ты права. Я не поддерживала тебя в последнее время. И я сожалею об этом, Сара. Джен говорит, что я всегда думаю, что знаю, как будет лучше, и поэтому я просто ругаюсь с другими людьми.

— Ничего себе, она, действительно, хорошо тебя изучила.

— Да, да. Во всяком случае, мне очень жаль. Когда дело кот дснулось твоих проблем с карьерой в последние несколько месяцев, я была той, от которой тебе пришлось отговариваться, вместо того, чтобы мы могли поговорить.

— Спасибо, Мириам. Я думаю, что в моей жизни случилось слишком много, из-за чего мне трудно поверить в себя в последнее время, я даже не понимала, насколько меня злило то, что ты не верила в меня.

— Я верю в тебя! Я просто беспокоюсь о твоей непрактичности и рискованности ... Э-э, не имеет значения.

Сара хихикнула.

— Но я в порядке, Мир. Райан всегда был рядом. С тех пор как мы встретились, он оказал мне невероятную поддержку.

— Ну, конечно. Твоя жизнь, вероятно, выглядит довольно стабильной с бездомным ребенком, который вырос в проститутку. Но у меня есть хорошая работа с регулярной заработной платой и пособиями.

— И если бы это имело такое же значение для меня, какое имеет для тебя, — сказала Сара, — все могло выглядеть по-другому. Но моя страсть к работе гораздо важнее для меня, чем стабильность, которая нужна тебе.

— Иногда я завидую тебе, — сказала Мириам, удивив ее. — Но я определенно не завидую тому, что тебе приходится переживать из-за своей работы.

Сара улыбнулась.

— Я не могу с этим поспорить. — После паузы, она спросила: — Когда ты собираешься поговорить с папой?

— О, я не говорила тебе. Я разговаривала с ним.

— Ты уже говорила с ним? Когда?

— Вчера. Я сказала ему, что собиралась заказать китайскую еду и приехать к нему, чтобы мы могли поужинать, потому что мне нужно сказать ему что-то важное.

— И?

— И я сделала это, Сара, — сказала Мириам. — Я сказала ему, что ты влюблена в католика.

Сара рассмеялась.

— Вот стерва.

— Хорошо, нет, я не тратила время зря. Он знает.

— Он знает? — Сара завизжала.

— Да. После того, как он оправился от шока из-за известия обо мне и Джен. Я должна сказать тебе, что он был настолько шокирован, что не мог говорить приблизительно две минуты, что является самым длинным молчанием в его жизни, если только он не спит.

— Было очень неловко?

— По началу. Но потом он отошел от шока и сосредоточился на важном моменте, то, что Джен...

— Еврейка.

— И Либералка.

— Ты — подхалимка. Ты знала, что как только найдешь кого-то с этими параметрами, он запросто пропустит мимо ушей тот факт, что вы лесбиянки.

— Да, это сработало очень хорошо. Во всяком случае, до тех пор, пока он не заговорил о внуках. Он сказал, что, по крайней мере, надеется, что ты сможешь подарить их ему, даже если будешь достаточно умной девочкой, чтобы найти себе спутника жизни, который, пусть даже, не будет евреем.

— Ух ты, — сказала Сара.

Мириам явно наслаждалась.

— Райан голосует за демократов?

— Мы никогда не обсуждали это. Ты знаешь, меня не интересует политика. Но если я должна догадаться, я бы сказала, что он вообще не голосует.

— Тогда просто скажи папе, что он либерал.

— Да. А потом я просто скажу: «Кстати, он работает жиголо».

— Упс.

— Послушай, я должна идти. Я подавлена, — сказала Сара, снова чувствуя нахлынувшую депрессию. — Я собираюсь на боковую.

— Подожди. Вот что. Чтобы Джен не оставалась просто «теорией» для тебя, почему бы тебе не придти на обед в воскресенье? К часу? Я приглашу папу и тетю Минни.

— Звучит хорошо. Я приеду.

— Сара?

— Да?

— Нууу, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Мир.

Глава 14

— Замечен в проституции?

Райан чуть не вздрогнул, прежде чем понял, что Изабель говорит об Адаме, а не о нем.

— Я не спрашивал, но я так не думаю.

Она смотрела на него с любопытством, ожидая, что он скажет дальше. Изабель была деловой женщиной возраста Кэтрин и была немного похожа на его уборщицу. Она была терпеливой, но Райан с уверенностью мог сказать, что она также была очень проницательной и наблюдательной.

—А это имеет значение, если он действительно занимается проституцией, чтобы выжить? — спросил Райан, немного ощетинившись. — Это делает его менее достойным вашей помощи?

— Нет, — сказала Изабель, — Мне просто интересно, почему вы не спросили.

— Потому что он не должен отвечать на мои вопросы только потому, что мы дружим, или же он должен будет соврать, чтобы сохранить нашу дружбу.

Изабель кивнула, а затем начала задавать больше вопросов. Она была особенно настойчива в уточнении деталей того, как Райан первоначально выследил Адама и расположил его к себе. Утомившись от допроса, Райан сказал:

— Послушайте, я не пошел в тот район в поисках мальчиков, если именно это Вас интересует. Мне это не нужно.

— Я верю вам.

— Тогда что за вопросы? Как я его нашел, как я узнал его повадки, как мне удается его убеждать...

— Почему вы решили разыскать свой украденный бумажник самостоятельно вместо того, чтобы обратиться в полицию, как бы поступило большинство людей.

Райан встретил ее взгляд.

— Ну что ж…

Изабель наклонила голову.

— Вы — тот, кто пытается понять беспризорников, есть только два типа людей, которые понимают их лучше, чем мы, мистер Кинсмор.

— Ой, зовите меня Райан.

— Есть люди, которые охотятся на уличных детей. И есть люди, которые были или есть беспризорники.

Райан посмотрел на нее еще секунду, потом кивнул.

— Как долго вы жили на улице? — спросила Изабель.

— Чуть больше двух лет.

— Потом кто-то забрал вас?

— Когда мне было шестнадцать. — Райан сделал вдох. — Я не думаю, что Адам может ждать так долго. И я не хочу, чтобы с ним случилось то, что случилось со мной.

— Что с вами случилось?

— Я пришел сюда не для того, чтобы говорить обо мне.

— Простите. — Изабель улыбнулась. — Я немного любопытна. Но я спрашиваю не потому, что хочу посочувствовать или же осудить.

— Тогда давайте сменим тему.

Она упустила из виду его холодный тон.

— Я спрашиваю, потому что считаю, что вы могли бы помочь «Сэйф Хаус».

— Я? — Он моргнул.

— Как ваша подруга Сара, возможно, рассказывала вам, «Сэйф Хаус» был основан бывшей проституткой. Она хотела помогать женщинам с улицы. Она проделала невероятную работу, помогая женщинам, уделяла им и «Сэйф Хаус» много внимания.

— Это хорошо, — сказал Райан, думая об их с Сарой разговоре. Некоторые люди смогли бросить это занятие и сделать что-то стоящее в своей жизни.

— Я присоединилась к команде «Сэйф Хаус» два года назад, — сказала Изабель. — Я получила работу, убедив руководство, что мое призвание — помогать детям. Теперь я организовываю наши выездные мероприятия, размещение, а также консультационные услуги для молодежи.

Он не подпрыгнул на слове «размещение», как когда об этом упомянула Сара. Он был серьезно настроен в начале этой встречи. И Изабель уже заверила его, что «Сэйф Хаус» не будет задерживать Адама, сообщать о нем кому-либо или принуждать его к чему-либо. Когда Райан убедился в этом, то решил остаться и обсудить специфику ситуации Адама с Изабель.

Она продолжила:

— У меня есть образование, подготовка и опыт, чтобы помочь этим детям, как только они приходят и просят о помощи. Но я не имею возможности убедить их в том, чтобы сделать это. Пропаганда начинается на улицах, Райан. Это невероятно трудно убедить этих детей сделать первый шаг и прийти сюда.

— Попробуйте предлагать им бесплатную еду.

— Мы предлагаем. Они едят и уходят. Если же мы пытаемся поговорить с ними, в то время как они едят, они отмахиваются, доедают быстрее и просто перестают приходить.

Он кивнул.

— Конечно.

— Вы их понимаете, не так ли? Вы могли бы даже предугадать это.

— Я сам через это прошел, Изабель.

— Вот почему я думаю, что вы можете помочь нам.

Он покачал головой.

— Я не собираюсь бродить по вашей кухне и приставать к бездомным детям, в то время как они едят.

— Это не то, что я имею в виду.

Он нахмурился.

— А что вы тогда имеете в виду?

— Как вы думаете, вы могли бы делать для других детей то, что вы сделали для Адама?

Райан издал разочарованный звук.

— Что я сделал для Адама? Я кормлю его иногда, даю ему немного денег, и на этом все, я ухожу, а он остается один на улице, опять без будущего и без защиты. И это все, что я в состоянии сделать для него. По крайней мере, пока Сара не придумала способ сделать больше.

— Вы сделали то, что нужно было сделать, пусть это было все, что вы знали, — сказала Изабель. — И когда вы узнали больше, вы решили сделать больше.

— Это цитата?

Она улыбнулась.

— Это местный девиз.

— Послушайте, я на самом деле, не сделал ничего для него, — сказал Райан. — Вот почему я пришел сюда.

— Вы просто не осознаете этого, — сказала Изабель. — Вы сделали очень много для Адама. Просто давая ему понять, что вам не все равно, что происходит с ним. Вы показали ему нетребовательную и безусловную дружбу. Он доверился вам, но вы позволяете ему принимать решения самостоятельно.

—Что ж. — Райан посмотрел вниз. — Я помню, каково это.

— Вы также помните, скольких усилий потребовалось бы, чтобы завоевать ваше доверие. Вы знаете, как говорить с ним, вы понимаете его страхи, даже те, о которых он не говорит, и вы точно знаете, что может случиться с ним там. — Она посмотрела на Райана и после небольшой паузы сказала: — Кажется, что вы научились жить по-новому, как только ушли с улицы.

Этот разговор шел на зыбкую почву. — В некотором смысле.

— Вы получили образование...

— Только G.E.D.

— Это тоже образование, Райан. Вы можете пойти в колледж, если захотите...

— Теперь вы говорите, как Сара, — проворчал он.

— Даже без колледжа, вы, очевидно, прилично зарабатываете.

Ближе к делу, подумал он.

— Изабель, я работаю жиголо.

— Ой. — Она кивнула. — Понятно.

— Вы знаете, что это такое?

— Приемлемое слово для проститутки. — Она не была в шоке, даже не удивилась.

— Вы знали? — он потребовал. — Так вот почему вы давили?

— На самом деле, нет. Но я, конечно, не удивлена. Я уверена, вы знаете, что это не совсем необычно для беспризорника становиться проституткой. Необычно то, что вы, очевидно, зарабатываете хорошие деньги, что видно по красивой одежде и дорогих наручных часах.

Он сказал:

— Из-за моей работы в эскорте и из-за приводов в полицию я не могу помочь Адаму сам. Вот почему я здесь, почему я хочу, чтобы вы помогли ему.

Она колебалась, смотря так, как будто она все еще хочет услышать историю Райана, а затем сказала:

— Вы правы. Давайте сосредоточимся на Адаме. Его родители живы?

Поняв, что они больше не будут говорить о нем, Райан рассказал ей все, что смог узнать от Адама. После того, как они поговорили еще некоторое время, Изабель сказала:

— Учитывая его возраст, тот факт, что у него до сих пор есть живой родитель, а также его прошлые переживания, то у меня есть несколько идей на оставшиеся годы Адама как несовершеннолетнего. Я хочу сделать несколько звонков, а потом я могу поговорить с Адамом об этом. Или поговорить снова с вами, если вы думаете, что он еще не готов прийти.

— Не сейчас. — Райан задался вопросом, сколько нужно будет Адаму времени, чтобы привыкнуть к этой новой идее.

— Но вы убедите его. — Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

— Постараюсь.

Изабель кивнула.

— Я снова поговорю с вами. Может быть, даже завтра. У меня есть свой телефон. В то же время ... — Она взглянула на него. — У вас есть еще немного времени? Я хочу показать вам центр. Таким образом, вы сможете ответить на любые вопросы Адама, когда будете обсуждать все это с ним.

— Конечно, у меня есть немного времени. — Хотя ему нужно было следить за временем. Кэтрин была недовольна его просьбой о переносе встречи с Элис. — Я хотел бы посмотреть все вокруг.

— Хорошо! — Изабель встала из-за стола и вывела его из своего кабинета. — Сюда.

Внешне «Сэйф Хаус» не был особенно впечатляющим. Это было бесхарактерное здание на тоскливой улице, похожей на ту, где Адам жил в кабине грузовика на заброшенном складе. Хотя ручная работа и украшения придавали ему изысканности. Райан заметил сотрудников-консультантов, администраторов, медсестер, ряд добровольцев. Все были в основном женщинами, их возраст и этнические группы были различными. Они суетились, улыбаясь, энергичные и, очевидно, очень целеустремленные.

Было также много женщин, которые явно были клиентами. Райан увидел несколько проституток, которые выглядели так, будто они были одеты для работы. Десяток женщин собрались в групповой дискуссии. Одна женщина сидела за пределами офиса и курила с бешеной самоотверженностью, постоянно проверяя свои часы. Несмотря на то, что женщина была всего в нескольких шагах от таблички «Не курить», Изабель не тронула ее. Райан увидел следы на руке женщины, которые его не удивили. Многие проститутки были наркоманками.

В дополнение к двум конференц-залам было еще несколько частных консультативных комнат, небольшая клиника, скромная походная кухня, некоторые складские помещения, а также несколько простых душевых для клиентов.

— Общежития нет, — отметил Райан.

— Мы здесь, чтобы заставить людей уйти с улицы навсегда, а не на одну ночь. — Она добавила: — Но я могу порекомендовать жилье, если Адам нуждается в нем.

— Я не знаю, — сказал Райан.

— Может быть, не сегодня. Если вы передумаете, скажите мне.

Когда они зашли в приемную, она попросила секретаря подать некоторые документы, а затем передала их Райану.

— Здесь информация о «Сэйф Хаус» и нашей работе. Также список имен и телефонных номеров, вы можете связаться с нами двадцать четыре часа в сутки, есть некоторая информация о подготовке волонтеров, если вы решитесь...

— Добровольцем? — повторил он.

— Ну, у нас есть некоторые оплачиваемые должности. Если вы хотели бы ... работу.

— Это не то, что я имел ввиду. — Райан подождал, пока кто-то не прошел мимо них, а затем сказал тихим голосом: — Вы, действительно, хотите проститутку в качестве добровольца?

— Ну, у нас есть строгая политика в отношении этого, — призналась она.

— Вы шутите?

— Ни один из наших сотрудников или добровольцев не может работать проституткой.

— Так что мне не нужна информация о волонтерах...

— Мы хотим защитить детей от проституции, а не научить их, как зарабатывать большие деньги на этом, как кто-то, видимо, учил вас.

— Не могли бы вы просто отпустить меня и...

— Как и всем остальным здесь, вам придется отказаться от такой работы, если вы хотите внести свой вклад в нашу.

— Все остальные?

— Ну, почти все. Я одна из немногих наших сотрудников, которая не была проституткой, прежде чем начать работать здесь, Райан. Я также являюсь одной из немногих людей из персонала без приводов в полицию или судимостей.

Он не пытался скрыть своего удивления.

— Все здесь работали проститутками?

— Почти все. В том числе, как вы помните, и руководитель.

— О, верно.

— Никто здесь не осуждает прошлое человека, Райан.

— Да, но для меня это не прошлое.

— Но вы могли бы бросить, превратив в прошлое, — сказала Изабель, — и заниматься важной работой здесь.

— Вы пытаетесь спасти мою душу или что-то вроде того?

— Меня не волнует ваша душа. Я забочусь о детях, которым, как я думаю, вы можете помочь. Вы установили доверительные отношения с Адамом и, несомненно, убедите его в необходимости нашей помощи. После разговора с вами я полагаю, что вы сможете уговорить и других.

— Давайте просто посмотрим, смогу ли я помочь хотя бы одному, — сказал он.

— Вы потенциально ценный ресурс, а вы тратите свою жизнь на секс с богатыми клиентами. — Ее взгляд скользнул по нему. — Я имею в виду, что вы, очевидно, не продаете себя на улицах за пятьдесят баксов.

Он проверил дорогие наручные часы.

— Нет, конечно, нет, Изабель. И, если вы меня извините, у меня встреча на Телеграф Хилл. Не так уж и поздно для работы.

— Райан…

Он отошел, сердито взглянув на нее.

— Я пришел сюда не для этого. Вы не имеете права ...

— Райан, мне очень жаль.

Он посмотрел через плечо на нее.

Она улыбнулась.

— Профессиональная привычка, я думаю. — Пожал он плечами.

— Полагаю, что так. Мы сначала заберем Адама с улицы. А затем мы сможем поговорить о том, что вы могли бы сделать, чтобы помочь нам.

Он засмеялся.

— Я думаю, что вы напрочь испортили ваши извинения.

Она окликнула его:

— Я сделаю пару звонков, как уже говорила, и нам необходимо будет встретиться.

Он махнул рукой через плечо в знак благодарности.

***

— Нет, Кевин, ты не отменишь встречу! — Кэтрин кричала по телефону на него через два дня. — Только не снова.

— Ой, да ладно, — сказал он. — Я не отменил в прошлый раз, я просто отложил.

После своей встречи в «Сэйф Хаус», он прилежно провел остаток дня с Элис Ван Oффелен, несмотря на то, что был очень отвлечен мыслями о своем разговоре с Изабель и был немного рассеян. Он извинился и заявил, что повредил спину во время игры в сквош, Элис поверила ему и выразила сочувствие.

— Не буду стесняться в выражениях, — сказала Кэтрин. — Просто, будь добр, притащи свою задницу на долбанную встречу вовремя, Кевин.

Он знал, что она ругалась только тогда, когда была очень сердита.

— Кэтрин. Мне очень жаль, я знаю, что это неудобно...

— Неудобно? Это возмутительно, и я не буду мириться с этим, Кевин! Не дважды за одну неделю!

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — сказал он. — Я почти за сто миль от города, застрял в пробке из-за аварии. Я не успею вернуться ко времени встречи, Кэтрин, и я ничего не смогу сделать с этим.

— Что ты делаешь так далеко от города в тот день, когда знаешь, что должен работать? — спросила она.

— У меня были некоторые неотложные личные дела.

— Что за личные дела?

Он закрыл глаза, стараясь сдержаться.

— Это было личным, Кэтрин. Я не подрабатываю. Я не был здесь по работе.

— Что происходит, Кевин?

— Ничего, о чем тебе нужно было бы знать.

— Ты становишься ненадежным. Ты подставляешь меня.

— О, черт. Это не моя вина, я застрял из-за аварии, которая заблокировала всю чертову трассу, Кэтрин! Посмотри отчет движения, если не веришь мне!

— Я хочу знать, что ты делал там.

— Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к твоему проклятому бизнесу, — сказал он.

— Имеет, когда это мешает твоей работе!

— Ах, да, потому что мир, несомненно, рухнет, если я не объявлюсь сегодня вечером.

— Это очень важный клиент, Кевин, и я не позволю выебать тебя за это.

— Какой интересный выбор слов.

В ее голосе читалась ярость, она сказала:

— Если ты не приедешь туда вовремя и не сделаешь все, что ...

— Этого не произойдет, Кэтрин. Меня там не будет. Позвони Тревору или еще кому-то, чтобы заменить меня.

— Я не буду терпеть это, Кевин!

— Прекрасно. Уволь меня.

Он повесил трубку, не дожидаясь ее ответа.

***

Райан постучал во французские двери Сары, а затем открыл их.

— Сара?

— Райан? — отозвалась она из спальни. — Это ты? — Он прошел в гостиную, утомленный долгой поездкой. — Нет, это другой человек, который всегда входит в твой дом без предупреждения.

Она вышла из спальни, застегивая красивую блузку. Ее волосы были красиво уложены, и она надела пару сережек, которую он не видел раньше. Она сказала:

— Я думала, что тебя не будет дома сегодня вечером.

— Планы изменились, — сказал он. — Куда-то собираешься?

— На ужин с друзьями. — Она взглянула на часы. — Я уже должна уходить. Но так как ты вернулся, скажи мне! Что ты думаешь о «Сэйф Хаус»?

Он присел на диван и смотрел, как она что-то искала.

— Ты была права.

— Мне нравятся эти слова! Повтори снова.

Он улыбнулся.

— Эта поездка стоила того.

Изабель вчера звонила, чтобы сказать ему, что существует место для детей возраста Адама под названием деревня Фонда Бернис. Так как это было похоже на колонию для несовершеннолетних в ста милях от города, Райан мгновенно отверг саму идею, зная, как Адам отнесется к этому предложению. После часа споров Сара убедила Райана позвонить Изабель и назначить встречу, чем раньше, тем лучше. Так что он уехал туда этим утром.

— Так, — сказала Сара, пододвигая его в сторону, чтобы поискать за подушками позади него, — это был не концлагерь?

— Я никогда так не говорил. Это ты сказала.

— Да, когда ты обвиняешь меня в сговоре с Изабель, чтобы запереть Адама в мрачном центре временного содержания неизвестно где.

Райан сдвинулся, чтобы она смогла поискать и по другую сторону от него.

— Я уже извинился за это. Я же сказал, что переусердствовал. Могли бы мы не начинать снова?

Она улыбнулась.

— Так что же там на самом деле?

— На самом деле... — Он смотрел, как ее брюки обтягивают ягодицы, когда она наклонилась, чтобы заглянуть под журнальный столик. — Там хорошо. Мне понравилось.

Деревня Фонда Бернис была названа в честь женщины, Бернис, которая была приемной матерью осиротевшей девочки, которая в конечном итоге выросла и снималась в популярном телевизионном комедийном шоу в течение девяти лет. Это был частный фонд, который в основном инвестировали телезвезды и богатые личности. Деревня состояла из нескольких домов в тихой сельской местности.

— Там приют краткосрочного содержания для детей, которые нуждаются во временном месте для проживания, пока не будет найдено постоянное, — сказал Райан. — Тот дом, в котором возможно будет жить Адам, является одним из тех домов, где он мог бы остаться, пока ему не исполнится восемнадцать. Или пока его отец не сможет забрать его, если это произойдет раньше.

Сара положила руки на бедра и осмотрела гостиную хмурым взглядом. — И что же ты думаешь о таких домах постоянного содержания?

Райан поднялся с дивана и заглянул под ее рабочий стол.

— Она здесь, Сара. — Он передал ей ее сумочку.

— Ах, вот она! — Она выглядела удивленной. — Спасибо.

Он наблюдал за ней с нежностью, в то время как она проверяла ее содержимое.

— Ну, на самом деле, — сказал он, — групповые дома очень хорошие. Чистые. Немного блеклые, но довольно веселые. Дети очень хорошо контролируются, так что кажется маловероятным, что какой-то другой ребенок сможет навредить Адаму.

Стало ясно, что Сара недовольна содержанием своей сумочки, и начала поиск снова.

— Что ты думаешь о персонале?

— Очень серьезные. Обученные. Довольно строгие.

— Это хорошо, не так ли?

— Адам должен будет следовать правилам или же он не сможет остаться. Но это значит, что опасные дети тоже не могут остаться. — Он пошел в сторону кухни.

— Что ты думаешь о том, если Адам будет жить там?

— У меня сложилось лучшее мнение, чем я думал сначала. — Он посмотрел на кухонный стол и, конечно же, нашел ее ключи. Он взял их и вернулся в гостиную. — Персонал два часа отвечал на каждый мой вопрос и показывал мне все. Вот, держи, Сара.

— О, спасибо! — Она взяла ключи, положила их в карман и сказала: — Мне нужна обувь.

— И люди там думают о будущем, — сказал Райан, повысив голос, когда она исчезла в спальне. — Они бы вернули ему желание учиться. Они пытаются помочь с поступлением в колледж даже после того, как дети уходят.

— Это прекрасно! — Она вернулась в комнату и села, чтобы надеть туфли.

Он кивнул.

— Я думаю…

— Продолжай.

— Я думаю, что поговорю с ним об этом.

— Это здорово, Райан. — Она закончила с туфлями и посмотрела на него снизу вверх. — Это звучит очень привлекательно. Я даже не знала, что такие места существуют.

— Это новое. И таких мест мало. Там свободно только одно место в данный момент, и они не знают, как скоро может освободиться еще.

— Получается, что тебе нужно поговорить с Адамом в ближайшее время?

— Да.

— И посмотреть, сможешь ли ты убедить его встретиться с Изабель?

— Ага.

Словно почувствовав его беспокойство, она остановилась и устремила на него заинтересованный взгляд.

— Что-то еще?

Он покачал головой.

— Ничего особенного. Просто ...

— Райан?

— Изабель и я долго разговаривали сегодня. На этот раз по мобильному. Пока я стоял в пробке.

— Ты мог бы просто повесить трубку, — сказала она сухо. — Или просто не звонить ей.

— Она, э-э ... — Он так много думал об этом, что просто не мог больше не поговорить об этом с Сарой. — Она продолжает пытаться уговорить меня стать волонтером в «Сэйф Хаус».

— Да? И что делать?

— Быть посредником между ее сотрудниками и бездомными детьми. Завоевывать доверие, убеждать детей прийти в «Сэйф Хаус» и выяснять, как помочь им уйти с улиц.

— Это блестящая идея!

Он посмотрел на нее.

— Я не знаю…

Она поймала его взгляд.

— Тебя это беспокоит? Что ты будешь проводить много времени на улице, я имею в виду?

Он не должен был удивляться ее проницательности. Она хорошо знала его.

— Да. Нет. Я не знаю. Это беспокоило меня первые пару раз, когда я следил за Адамом. Это заставило меня чувствовать себя снова ребенком, беспомощным, испуганным, невежественным ребенком, который ходит по краю. — Он сложил руки на груди. — Но не самим собой.

— Это не так. Даже если, конечно, ты иногда чувствуешь, как он. То, как я иногда чувствую себя очкариком, безработным ботаником, над которой смеются все мальчики.

Яркие цвета блузки создавали контраст между ее темными волосами, светлой кожей и темными глазами. Блузка аккуратно подчеркивала ее грудь, а брюки обтягивали ее бедра. На лице Сары читался энтузиазм, забота и хорошее настроение.

— Ну, — сказал он, — мальчики сейчас уже не хихикают.

Она улыбнулась, довольная.

— Тогда, если не то, что ты окажешься там снова то, что беспокоит тебя ...

— Я просто чувствую себя мошенником. Я не волонтер, Сара. Я ... — Он неловко пожал плечами. — Ты знаешь, кто я.

— Изабель знает тоже, — напомнила она ему. — Так почему бы просто не предположить, что она знает, о чем говорит, когда думает, что ты можешь помочь? — Она взглянула на часы. — Черт! Я должна идти, Райан. Я опаздываю. — Она вскочила и взяла свою сумочку. — Мне очень жаль. Мы поговорим позже.

— Ты придешь поздно? — спросил он, следуя за ней к двери.

— Хм? О! — Она выглядела разочарованной. — Да. Мне очень жаль. Я не думала, что ты сегодня будешь дома.

Он положил руку ей на спину, направляя ее к двери. — Я тоже не думал. Иди и хорошо проведи время с друзьями.

— Не хочешь пойти?

— Нет, я измотан. Я собираюсь тупо лечь.

— О! Подожди. Я вспомнила, что хотела тебе рассказать. Я получила ответ от одного из литературных агентов.

— И?

Она махнула рукой.

— Это, наверное, ничего не значит.

— И? — сказал он.

— Ну, мы поговорили. О моей карьере, о бизнесе. О моей работе, она прочитала одну из моих книг. И попросила прочитать первые шесть глав новой книги.

— Ты уже так много написала?

— Да. — Она добавила: — Я не тешу себя надеждами, конечно. Но, ну, она вроде агента моей мечты. Я знаю ее репутацию, и я была бы в восторге, если бы мы могли работать вместе.

— Кого ты пытаешься обмануть? Все будет хорошо, дела пошли в гору.

— Хорошо, да, может быть. — Она улыбнулась. — Спасибо. Ты знаешь, ты что-то вроде моральной поддержки. Слушаешь мою болтовню и нытье. И всегда знаешь, что мне сказать и дать разумный совет.

Он обнял ее, закрыл глаза и держал ее в своих объятьях довольно долго. Его тело знало, чего хочет, так же как и его сердце, так что было не так-то просто ее отпустить. Судя по румянцу на ее щеках, когда она отстранилась, для нее это тоже непросто.

— Ты завтра будешь дома? — мягко спросила она.

— Нет, — сказал он. — Я должен работать, и я также хочу съездить...

— Ох. Ничего. — Она повернулась, чтобы уйти. — Доброй ночи.

— Сара.

— Нет, — сказала она через плечо. — Ты не можешь обнимать меня, а потом просто сказать мне, что ты «работаешь» завтра.

Он видел гнев в ее глазах.

— Сара, мы можем просто...

— Нет, не можем. — Она убрала его руку. — Даже если то, чем ты занимаешься ничего не значит для тебя, то это очень много значит для меня. Это не дает мне покоя, Райан. Каждый чертов день.

Она захлопнула за собой дверь, оставив его стоять в одиночестве в ее квартире.

***

На следующее утро Райан держал в руках чашку кофе, наблюдая, как Адам ест огромный, жирный завтрак.

После долгого молчания Адам сказал:

— Что с тобой? Ты, кажется, весь на взводе сегодня.

Он не стал отрицать. Если мальчик почувствует неискренность, он перестанет доверять ему. Райан понимал это. Он был таким же. Он полагал, что все еще был. Это то, что никогда не забывается. Одной из многих вещей, которые привлекали его в Саре, была ее искренность, не смотря ни на что.

Он сказал Адаму:

— Да, я немного на взводе сегодня.

— Ты поругался с подружкой? — Когда Райан посмотрел на него с удивлением, Адам сказал: — С тобой так всегда, «Сара это», «Сара то». Но ты даже не произнес ее имя сегодня.

Райан поморщился. — Это не совсем то, о чем я думал. Но, да, ты угадал. Она разозлилась на меня вчера.

— Из-за чего?

— Это личное.

— В смысле?

— В смысле «личное».

Адам закатил глаза.

— Ну и ладно.

Райан никогда не говорил Адаму, что Сара была его подружкой, но это было естественное предположение, которое ребенок мог сделать, и Райан не удосужился разубедить его. Он так чувствовал, в конце концов, даже если это не совпадало с реальностью.

Теперь он сказал Адаму:

— Но есть еще кое-что, на мой взгляд, очень важное. Я хочу с тобой поговорить.

Адам засунул половину колбасы в рот и выжидающе посмотрел на Райана.

— Я не думаю, что это безопасно для тебя жить на улице.

Адам фыркнул и сказал с набитым ртом:

— Ты думаешь?

— Таким образом, я думал о том, где ты мог бы жить.

Это привлекло его внимание. Он на мгновение посмотрел на Райана, а затем проглотил свою еду за один раз, Райан аж слегка поморщился.

— Дело в том, — сказал Райан, — что ты не можешь жить со мной. — Мальчик выглядел таким разочарованным, что Райан был удивлен. Адам все еще был настроен враждебно, и Райан не думал, что мальчик обрадовался бы возможности жить с ним. Или даже просто прокатиться с ним на машине.

Тогда Адам посмотрел на свою еду и сказал:

— Ни в коем случае я бы не стал жить с тобой.

— Конечно, — сказал Райан, — но если бы ты приходил ко мне в гости, я был бы рад. Ты мог бы приходить ко мне. — Увидев знакомую настороженность на лице Адама, Райан добавил: — Ты можешь смотреть телевизор. Опустошать холодильник. Играть с моей собакой.

— Я хотел бы увидеть твою собаку, — признался Адам. — Я люблю собак.

— Я должен предупредить, что ты максимум можешь почесать живот Мейси, когда он спит. Он не играет. Не бегает. И даже не ходит много. Я думал, что у него проблемы с щитовидной железой, и Сара настояла, чтобы я отвел его к ветеринару. Но ветеринар сделал некоторые тесты и сказал, что Мейси здоров, но просто ленив, а я его расповадил.

Адам, казалось, нашел эту историю забавной и задавал много вопросов о Мейси.

— Ты можешь приходить к Мейси в любое время, когда захочешь, — сказал Райан.

Ребенок удивился и спросил: — Сегодня?

Райан посмотрел на часы. — Сегодня не самый лучший вариант. — Настроение сразу переменилось.

— О, хорошо. Забудь об этом.

— Просто скоро я должен идти на работу. — Он сказал Адаму, что работает моделью.

— Без разницы.

— Как насчет завтра? — Когда Адам пожал плечами, Райан сказал: — Я мог бы прийти за тобой утром. Видя, как Адам задумался по поводу того опасно это или нет, он добавил: — Мы могли бы поехать на автобусе, если хочешь. Таким образом, ты будешь знать, как добраться обратно самостоятельно.

— На автобусе?

— Пешком слишком далеко.

— Ты приехал сюда на автобусе?

— Я обычно приезжаю на своей машине и оставляю ее на стоянке. — Он был не так глуп, чтобы оставить свой Инфинити на улице в этом районе.

Адам размышлял над этим. — Автобус звучит неплохо. Тогда я смогу уйти, когда захочу.

— Хорошо. И как только ты узнаешь дорогу, ты сможешь также и приходить, когда захочешь.

— Так что, я могу увидеть Mейси завтра?

Райан улыбнулся.

— Да. И ты сможешь встретиться с Сарой ... О, нет, ее не будет завтра. Она собирается к сестре. Но ты можешь встретиться с ней в следующий раз. — Пораженный сам себе, он добавил: — На самом деле, я бы очень хотел, чтобы ты приехал завтра, потому что это мой день рождения.

— Да?

— Да.

— Так как же тогда твоей девушки не будет?

— Я забыл сказать ей. И она не была моей девушкой в прошлом году, так что она не знает.

— Твой день рождения, да? Ну, думаю, что отстойно отмечать одному свой день рождения.

— Это полный отстой.

— Я полагаю, что я мог бы прийти, — сказал Адам.

— Но дело в том, — Райан сказал, пытаясь вернуться к обсуждению того, чего он хотел, — хотя ты и можешь приходить ко мне, есть много причин, почему ты не можешь жить со мной.

— Я не хочу жить с тобой.

— Ну, я хотел бы этого.

— Правда?

— Поэтому Сара попыталась выяснить, как мы могли бы сделать это. Я уже говорил тебе, насколько она умна. Она очень много узнала. И нет никакого способа, чтобы ты мог жить со мной.

Адам пожал плечами и продолжил есть.

— Итак, мы начали искать другие места, в которых ты мог бы жить.

Адам все еще жевал, но спросил:

— Например?

— Ну, есть место, куда я вчера уже съездил...

— Что за место, чувак?

Райан начал описывать деревню Бернис. Он сказал всего несколько предложений, когда Адам начал протестовать. И если Райан был настроен отрицательно, когда Изабель впервые предложила это место, то Адам побледнел от страха.

— Ты никогда не запихнешь меня в одно из таких мест! Ни в коем случае!

— Это не одно из тех мест, Адам. Я посмотрел его и там достаточно приятно.

— Да пошел ты, чувак!

— И я обещаю, никто никуда тебя не «запихнет». Мы можем просто поговорить об этом.

— К черту твой разговор!

— Я никогда не буду пытаться заставить тебя сделать что-то, чего ты не хочешь.

— Зачем ты это делаешь? Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

— И я не позволю никому заставлять тебя делать то, что ты не хочешь.

— Почему бы тебе не держаться подальше от меня?

— Потому что я беспокоюсь о тебе.

Адам начал выходить из кабинки, где они сидели.

— Ну, я не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне. И я уверен на сто процентов, что мне не нужно, чтобы ты пытался затащить меня куда-то, где они могут... — я не пойду!

Райан бросил деньги на стол и вышел вслед за ним из закусочной. — Это не безопасно для тебя жить на улице.

— Да ну, это лучше, чем последнее место, куда они посадили меня!

— Никто не упечет тебя снова в таком месте.

— Ерунда!

— Адам, у тебя нет будущего на улице. Это опасно, ты не получаешь никакого образования...

— Просто держись на хрен подальше от меня!

Люди оборачивались. Райан проигнорировал их и последовал за Адамом вниз по улице.

— Неужели ты не можешь просто поговорить со мной об этом? Я просто прошу поговорить. Ничего больше.

— Уходи!

Понимая, что доставая Адама, он делает только хуже, Райан сказал:

— Хорошо, я сейчас уйду. — Он должен был подготовиться к работе, так или иначе. — Но я вернусь завтра.

— Не беспокойся, чувак!

— Если ты не захочешь говорить об этом больше, мы не будем.

— Я не хочу говорить с тобой ни о чем.

— И если ты захочешь поговорить со мной о чем угодно, или если тебе нужна будет помощь или что-то еще, у тебя есть мой номер телефона, не так ли? — Когда Адам не ответил, Райан сказал: — Могу ли я дать его тебе снова?

— Мне он не нужно, — отрезал Адам.

— Ну, скажи мне его, чтобы я знал, что ты его знаешь.

Адам сделал грубый жест, повернулся и зашагал прочь.

— О, все прошло хорошо, — пробормотал Райан себе. — Да, я мог бы, действительно, делать что-то стоящее в моей жизни, занимаясь этим.

Глава 15

Вернувшись в воскресенье на час позже, чем планировала, Сара была раздражена и угрюма. В городе была ужасная пробка, и к тому времени, когда она открыла дверь в свою квартиру, зашла вовнутрь и сбросила туфли, солнце уже садилось.

Она тут же выглянула на балкон, чтобы посмотреть там ли Райан. Когда она увидела его, ее сердце начало биться чаще. Она открыла французские двери и вышла, желая оказаться рядом с ним.

Он прислонился к перилам балкона и смотрел на постепенно темнеющий парк. Легкий ветерок шевелил его волосы, трепал их так, что можно было увидеть их золотой оттенок в лучах заходящего солнца. Он был одет в старые джинсы, рваные на коленях, и белую рубашку, которую он не заправил. Он выглядел так небрежно красиво, как дикий зверь, готовый принимать пищу из ее рук, потому что доверял ей.

Она видела, как он напрягся немного, когда услышал, как открываются двери, затем слегка повернул голову, чтобы увидеть ее.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй.

Тени подчеркивали его скулы, твердую линию челюсти, грудь, внешний вид которой она знала наизусть. Его плечи — прямые, квадратные, мускулистые под хлопковой рубашкой.

Он поднял руку, чтобы сделать глоток напитка из стакана в его руке.

Сара встала рядом с ним, положила руки на перила и проследила за его взглядом. В ее ушах шумело, отдаваясь эхом в груди ... потому что сердце знало, что решилось, еще до того, как она осознала это головой. Даже прежде, чем она призналась себе, зачем она пришла сюда, чтобы присоединиться к нему. В свете заката он выглядел желтовато-коричневой, золотой пантерой, безобидной, но дикой. Ничто не могло остановить ее или заставить повернуть обратно.

Она слышала, как кубики льда ударились друг об друга в стакане.

— Скотч? — спросила она, когда он сделал еще глоток.

— Да. — Через некоторое время, он добавил: — Тебе не предлагаю. — От его голоса у нее побежали мурашки.

— Нет.

— Как прошел обед у Мириам? — спросил он.

— Ну, Джен готовит лучше, чем Мириам, слава Богу.

Он ухмыльнулся.

— Это не совсем то, что я имел в виду.

— Если бы ты когда-нибудь попробовал стряпню Мириам, ты бы понял, насколько это важно.

— Я имел в виду, — сказал он, — какого это было видеть твою сестру с ее партнершей в домашней обстановке.

— Немного странно. — Она начала хихикать, ее настроение поднялось от того, что она могла, наконец, провести с ним вечер. — Конечно, мой отец сделал этот день еще невыносимее, делая все возможное, чтобы случайно приплести имена всех известных ему лесбиянок.

Плечи Райана затряслись от беззвучного смеха.

— Конечно.

— В основном литературные деятели. Тётя Минни тоже вошла во вкус и начала упоминать голливудских лесбиянок, но папа никогда не слышал ни о ком из них. — Улыбнувшись Райану, Сара призналась, — Джен очень хорошо держалась. Но Мириам немного вспылила.

— Пойди, разберись. — Он спросил: — Ты теперь себя чувствуешь лучше при мысли о Джен и Мириам?

— Да, лучше. Джен кажется очень добродушной, и очевидно, что она любит Мириам. Они, кажется, очень счастливы вместе. Так счастливы, что ничего не замечают вокруг. — Сара скрестила руки на перилах и оперлась на них подбородком. — Я чувствовала себя немного неуютно, и я уверена, что Мириам знала это. Но, на самом деле, «знакомство с родителями» прошло намного лучше, чем когда Мириам впервые привела в дом Дэвида.

— Ну, он был тупицей, в конце концов.

Она улыбнулась.

— Я привыкну видеть их вместе.

— Привыкнешь.

— Счастье Мириам. Вот что важно.

— Правильно.

— Я думаю, что отец решил также. — Через некоторое время она добавила: — Он много говорил сегодня о маме. Я думаю потому, что Джен никогда не сможет встретиться с ней. — Сара повернула голову немного и наблюдала за тем, как развиваются волосы Райана на ветру. — Честно говоря, сегодня было бы более неуютно, если бы мама была там. Но, конечно же, Мириам и я не стали спорить с папой, когда он твердил, что хотел бы, чтобы Джен познакомилась с ней.

Он рассеянно кивнул. — Я рад, что все прошло хорошо.

Наступила тишина. Через некоторое время она спросила: — А чем ты занимался сегодня?

Он нахмурился. — Пытался поговорить с Адамом.

— О деревне Бернис?

— Нет, об этом я пытался поговорить с ним вчера. И он был в ярости. Сегодня я просто пытался заставить его говорить со мной в принципе. — Райан покачал головой, выражение его лица было безрадостным. — Безрезультатно.

— Я знаю, что ты волнуешься, но ты знал, что это будет очень тяжело, — сказала она. — Ты знал, что он отвергнет эту идею с самого начала. Я имею в виду, Райан, ты тоже сначала отверг эту идею.

Когда он не ответил, она положила руку ему на плечо.

Он отстранился от нее.

— Я знаю. Я просто немного ... — Он пожал плечами.

Сара выпрямилась, ее сердце колотилось.

— Ты сегодня куда-нибудь собираешься?

— Я не работаю сегодня, — ответил он сухо. Через минуту он издал звук, который мог быть даже забавным. — Сегодня мой день рождения. Кэтрин никогда не заставляет меня работать в мой день рождения.

Она повернулась к нему.

— Сегодня? Твой день рождения?

Он посмотрел в свой пустой стакан.

— Двадцать семь.

— Райан! Почему ты молчал?

Он пожал плечами.

— Просто так.

— До сих пор, я имею в виду, — упрекнула она.

Он снова пожал плечами.

— Зачем было говорить?

— Мы могли бы отпраздновать. — Когда он не ответил, она добавила: — Мы все еще можем. Давай сходим куда-нибудь.

— Я не хочу.

Ей было больно видеть его таким подавленным. Она снова положила руку ему на плечо.

Он отошел, как будто она обожгла его.

— Не надо.

— Райан.

— Просто не надо.

— Но я...

— Я только что выпил достаточно виски на пустой желудок, Сара, — сказал он. — Не испытывай меня сейчас.

— Я и не собираюсь.

— Если ты снова прикоснешься ко мне, то непременно испытаешь мое терпение, — огрызнулся он. — Вот как-то так. Так что просто держись на расстоянии, ладно?

Он, конечно, не полагал, что его речь будет соблазнительной, но от желания у нее снесло голову.

— Я тоже не хочу никуда идти, — сказала она. — У меня есть идея получше.

Он уловил намек в ее голосе и посмотрел на нее с подозрением. Она смотрела ему в глаза, сгорая от желания и страсти, которую, наконец, выпустила на волю. Он напрягся всем телом, когда она взяла стакан из его руки. Она деликатно лизнула краешек, где остался отпечаток его губ, а затем сделала глоток растаявшего льда со вкусом скотча. Их глаза встретились снова, в них он увидел, чего она хотела. Он резко выдохнул.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты сказала...

— Меня не волнует, что я говорила.

Он сделал шаг назад.

— Ты будешь сожалеть об этом позже.

Она сделала шаг вперед.

— Меня это тоже не волнует.

Он забрал у нее свой стакан с виски.

— Я сейчас зайду внутрь, — сказал он, отступая. — А завтра ты мне скажешь за это спасибо.

Когда он отвернулся от нее, она сказала:

— Райан, я люблю тебя.

Он остановился, опустил голову и издал подавленный звук.

— Это нечестно, Сара.

— Нечестно? — Она прижалась к его спине и обняла за талию. — Моя сестра так счастлива в любви. Я чувствовала себя так одиноко, видя их вместе. Знаешь, что не справедливо? То, что я влюбилась...

— Сара ...

— Мне так одиноко, я хотела плакать весь день. Почему я не заслуживаю быть счастливой, когда я тоже нашла кого-то?

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Мой отец продолжал говорить о моей матери, он так сильно скучает по ней. — Она почувствовала, как от дыхания поднимается его грудь, чувствовала его напряжение и его нерешительность. — Я ехала, размышляя о том, что, если я погибну в аварии на трассе сегодня вечером? Что я вспомню с моим последним вздохом? Мой самый счастливый момент в жизни? О чем я больше всего сожалею? — Она прошептала: — И в том и другом случае — ты.

Она почувствовала, как он вздрогнул, когда она провела ладонью по его животу. Одной рукой он сжал ее руку. Она закрыла глаза и потерлась щекой о его плечо. Он даже перестал дышать на мгновение, а затем его дыхание участилось.

Сара пробормотала:

— И я даже не могла вынести мысли о том, как я чувствовала бы себя, если бы ты умер. Хуже всего было бы потерять тебя. — Она гладила его торс поверх рубашки. — Особенно никогда не любя тебя так, как я хочу любить. Это выглядит как преступная глупость, как смертный грех, Райан.

— Если мы займемся любовью ... — Его голос был хриплым.

— Да, давай займемся любовью, — настаивала она. — Я хочу чувствовать тебя надо мной, подо мной, внутри меня...

— Сара. — Он опустил свой стакан. — Все будет по-другому.

— Я хочу, чтобы все изменилось.

Он повернул голову, потерся щекой о ее волосы. Она слышала, как он дышит. — Ты знаешь, где я был.

— Меня не волнует, где ты был, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты был со мной.

— Не передумаешь потом? — прошептал он, поворачиваясь в ее руках.

— Не передумаешь сейчас? — прошептала она в ответ.

Она поцеловала его, когда он обнял ее. Он был немного груб, когда стиснул ее так, что она не могла даже вздохнуть, и прильнул к ее губам, толкая ее спиной к двери в свою квартиру так сильно, что она взвизгнула. Он тут же стал нежным, его руки гладили ее, он бормотал ее имя, нежно целовал лоб, щеки, шею и кожу, которую обнажил, когда его пальцы расстегивали кнопки на ее блузке.

Она сжала его плечи, когда почувствовала его дыхание в зоне декольте, а затем его горячие, нежные губы. Он расстегнул ее бюстгальтер, сдвинул его и стал ртом искать ее сосок. Она осела в его руках, ее колени подкосились.

— Ммм, давай зайдем внутрь, — пробормотал он, тяжело дыша, когда нащупал ручку двери. — Пойдем в спальню, Сара.

Его рвение сделало его неуклюжим. Он засмеялся, потому что не смог открыть дверь сразу, а потом извинился, испугавшись за нее, когда случайно задел дверью.

— Мне очень жаль!

— Заходи, — настаивала она, дергая его за руку.

— Ты в порядке? Если нет...

Она поцеловала его.

— Мммм, так лучше.

Он забыл все свои извинения и снова поцеловал ее. Его язык горячий и сладкий внутри ее рта, его руки, двигающиеся по ее телу. Они были в гостиной, их губы терзали друг друга, они все еще возились с одеждой. Она издала разочарованный стон, когда его пуговицы не поддались ей, и она перестала целовать его, чтобы посмотреть на то, что она делает. Он схватил ее за подбородок и снова поцеловал, а затем занялся пуговицами сам. Райан скинул рубашку по дороге в спальню, продолжая с жадностью целовать ее. Его спина и плечи были обнажены, его кожа была гладкой, теплой и шелковистой. Нежный волос на его груди задевал ее грудь, когда он стянул ее блузку и лифчик.

Они врезались в стену, и он прижал ее к ней, двигая бедрами, давая ей почувствовать, какой эффект она оказывает на него. Она выгнула спину, прижимаясь к нему грудью, и притянула его еще ближе.

Он вдохнул сквозь зубы и откинул голову назад, положив руки по обе стороны от ее лица, чтобы он мог посмотреть ей в глаза.

— Скажи мне это снова, — попросил он.

Ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду.

— Я люблю тебя.

Он поцеловал ее, его губы были мягкими, его дыхание — горячим.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он. — Ты ведь знаешь это?

— Полагаю, что знаю.

— Не думаю. — Он зарылся пальцами в ее волосы и прижался лбом к ее губам. — Ты — лучшее в моей жизни. Самое лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Она улыбнулась, ее сердце ликовало.

— Ты тоже — самое лучшее в моей жизни.

Он покачал головой.

— Нет.

Она поцеловала его.

Он сказал:

— Нет, я влияю на тебя...

— Тссс. Ты даже не знаешь, насколько хорошо ты влияешь на меня...

— Я знаю, насколько хорошим я хочу быть для тебя. — Его руки скользнули по ее волосам до плеч, затем вниз к ее груди. — Я знаю, насколько хорошим я хочу быть с тобой.

Дыхание Сары сбилось, когда он опустил голову, чтобы быть очень, очень хорошим с ней. Его губы играли, его зубы дразнили, его язык щекотал и массировал.

— Ой! — Она задрожала от испуга, когда его рука скользнула между ее ног, дразня и массируя.

Она издавала отчаянные, гортанные звуки, а он медлил, доставляя ей такое удовольствие, что она думала, что превратится в лужицу, если он не перестанет мучить ее. До этого она представляла, что даже с Райаном, которого она любила, она будет чувствовать себя неловко в первый раз, когда они будут раздеты. Теперь она даже вздохнула с облегчением, когда он, наконец, сбросил джинсы и притянул ее к себе, их обнаженные тела прижимались друг к другу, пока они целовались. Она не могла представить, как она терпела барьер из одежды между ними так долго.

Он взял ее за обе руки и попятился, направляя ее к себе в спальню, его глаза светились от удовольствия, когда он изучал ее тело в свете, проходящем через окно. Когда она снова очутилась в его объятьях, он опустился на кровать вместе с ней. Они рассмеялись от удивления, когда его кошка проснулась, спрыгнула с кровати и вышла из комнаты. А потом они двое снова оказались друг на друге, хищно, жадно и нежно наслаждаясь друг другом. Они перекатывались снова и снова на кровати, чувствуя друг друга, исследуя, открывая и задерживаясь на своих открытиях.

Когда солнце совсем село, и комната постепенно погрузилась в темноту, Райан потянулся, чтобы включить ночник.

— Я хочу тебя видеть.

Она дышала так сильно, что едва могла говорить.

— Я тоже хочу тебя видеть.

— Минуточку, — прошептал он, отстраняясь от нее.

Она задержала его.

— Что ты делаешь?

Он задыхался.

— Подожди. — Он высвободился из кольца ее рук.

— Куда ты идешь?

Он улыбнулся ей и соскользнул с кровати, указывая безмолвно на туалетный столик.

— Что?

Он открыл верхний ящик, сунул руку внутрь и вытащил горсть презервативов.

— Ой!

Он снова улыбнулся и вернулся к кровати, все еще дыша, как будто он весь день поднимался по их лестнице. Он бросил все, кроме одного из пакетиков, на тумбочку, а затем схватил ее за плечи и притянул к себе, жадно целуя.

Голова кружилась, когда он толкнул ее на спину и упал на одеяло вместе с ней. Она почувствовала его руку между ног, которая двигалась теперь более уверенно после того, как они провели столько времени, исследуя друг друга. Потом она почувствовала что-то новое.

— Ох.

...Сара закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях, когда Райан мягко вошел в нее. Она развела ноги шире и качнула бедрами, встречая его. Он положил руку ей на колено и начал легкие толчки. Она почувствовала его руки по обе стороны от нее. Он собирался войти еще глубже, а она гладила его ладони, его туловище, ее тело горело и покалывало от страсти к нему.

Все вокруг замерло, когда он начал двигаться. Сара знала, что она не заметит, даже если здание рухнет на них. Все, что она могла сейчас чувствовать, было то, что они прекрасно подходят друг другу, их тела танцуют в гармонии, земля уходила из-под ног от его толчков и ее стонов.

Его кожа блестела от пота, его мускулы напряжены. Он прижался губами к ее и сказал задыхающимся голосом:

— Ты хотела... чувствовать меня... под тобой... над тобой... внутри тебя?

Она не могла ответить, не могла говорить и не могла контролировать стоны. Она пыталась сосредоточиться на его сладком голосе, в то время как достигла кульминации, о которой она умоляла его.

Когда она лежала под ним в бессмысленном, насыщенном оцепенении, она чувствовала, как он целовал ее лицо, ее плечи, ее шею. Она открыла глаза, чтобы встретиться с его сверкающим взглядом и поднять дрожащую руку, чтобы прикоснуться к его покрасневшему лицу.

— Держи меня, пока я в тебе, — прошептал он.

Она тихо застонала от удовольствия и обвила его руками и ногами.

Она с удовольствием принимала его, когда его спина изогнулась, его бедра дернулись, и он упал на нее с глубоким вздохом, закрыл глаза и задрожал от мощных толчков.

После он потерся щекой о ее грудь и прошептал:

— Я обещаю, что пошевелюсь через минуту.

— Не двигайся. — Она сжала его руками и ногами.

— Я, должно быть, тяжелый.

— Не двигайся. — Она поцеловала его взъерошенные волосы. — Райан?

— М-да?

— С Днем Рождения.

Она почувствовала, как он ухмыльнулся.

— Желаю счастья. — Он расцепил ее руки, так как она не отпустила его, и взял ее за руку.

— Я люблю тебя.

Она снова поцеловала его в волосы, и лежала в беспамятстве, наслаждаясь тишиной.

После того, как к ней вернулись силы, она спросила:

— Почему ты хранишь презервативы там?

— Они никогда мне не были нужны дома, — ответил он. — Ты единственная, кроме меня, кто был в этой постели. — Он сделал паузу, а затем добавил: — Ну, не считая людей, сидящих на ней во время твоей вечеринки. Кто такие принцессы в башне?

Сара начала смеяться.

— Вот надо же было испортить момент, говоря о пятисотлетней тайне убийства.

— Настоящем?

— Да.

— Без шуток? Расскажи мне об этом.

— Ооо, все, я иду домой.

Он засмеялся и удержал ее, когда она попыталась встать.

— Хорошо, хорошо. Больше вопросов о мертвых князьях не будет. Просто много секса. Я обещаю.

— Так-то лучше.

***

После такого количества секса Сара не чувствовала ни ног, ни рук, она лежала на боку, удовлетворенная, дремая. Райан прижался к ее спине, его рука была на ее талии.

Она прошептала:

— Я думала, что буду больше нервничать. Я имею в виду, ты знаешь, стесняться.

Он подтолкнул ее коленом.

— Чего?

— Моего тела.

— Твоего тела? — Он начал скользить рукой по нему, словно ища источник ее застенчивости. — Я люблю твое тело.

— Ну... — Она закрыла глаза, когда он лениво прикоснулся к ней и начал ласкать. — Ты моложе, ты тренируешься, и твое тело находится в отличной форме. Я старше. Я бы, на самом деле, лучше убралась дома, чем пошла бы в спортзал, а ты знаешь, что я думаю по поводу уборки.

— Да.

— И года берут свое.

— Эй, ты не можешь говорить гадости об этом теле. — Он обнял ее за талию и сжал. — Это тело моей девушки, так что я должен буду бросить тебя, если ты будешь неуважительно выражаться о нем.

— Ничего себе, я думаю, что тогда я буду молчать.

Он переместил свою руку на ее грудь и поцеловал ее в плечо.

— Сара, смотря на тебя и касаясь тебя, я очень завожусь. Как никогда раньше. Я люблю то, что это тело делает со мной.

Она начала прикасаться к нему.

— Я чувствую тоже самое.

— Так что я рад, что ты не стесняешься.

— Я всегда раньше стеснялась. Но не с тобой.

Он перевернулся так, чтобы смог поцеловать ее в губы. Затем он положил голову обратно на подушку и издал довольный звук, прижимая ее к себе.

Сара лежала и ни о чем не думала, пока не заметила оставшиеся пакетики на тумбочке. Полдюжины. Она улыбнулась.

— Это так самоуверенно, Райан. Положить большую кучу прямо рядом с кроватью.

Он поднял голову и посмотрел через плечо.

— Я просто не хочу еще раз идти через всю комнату. Особенно теперь, когда еле стою на ногах.

— Нам все они не понадобятся сегодня.

Он положил руку ей на бедро.

— О, да, еще как понадобятся.

— Нет, я хочу сказать... Ты устанешь.

Он легонько шлепнул ее под одеялом.

— Только потому, что я не ел весь день.

— Весь день? Ты, должно быть, очень голоден. — Она хотела сесть, но он крепче сжал ее, останавливая.

— Я держу пари, что ты впечатлена моей выносливостью.

— Ах, но если я не накормлю тебя, сколько еще ты сможешь продержаться? — Она отодвинула его, затем перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него. — Женщины должны все просчитывать на несколько шагов вперед.

— Хм. Отлично. — Он коснулся поцелуем ее губ, а затем подпер голову рукой. — Хочешь пойти куда-нибудь поесть?

— Уже поздно. — Она гладила его по голени ногой. — Кафе все еще может быть открыто, но мы должны поторопиться. Оно, вероятно, закроется в ближайшее время.

Сара повернула голову, когда услышала шаги Мейси в дверях. Собака подошла к кровати, посмотрел на них, лежащих, прижавшись друг к другу, и рыгнула.

— Он хочет на прогулку, — сказал Райан.

— Ты это понял, потому что он рыгнул?

Райан поцеловал Сару, сел и отбросил одеяло в сторону.

— Я знаю это потому, что он не спит и на ногах. — Он встал и подошел к комоду, чтобы найти какую-нибудь одежду. — Но ты такая ненасытная, что у меня не осталось сил, чтобы нести его вверх по лестнице.

— Ненасытная? — Сара села. — Кто бы говорил.

Усмехнувшись, Райан натянул трусы.

— Давай сначала сходим в кафе, я пойду с ним погулять после того, как мы вернемся. Я, вероятно, смогу подняться с ним по лестнице после того, как что-нибудь съем. А потом... — Он кивнул на кучу презервативов на столике. — Мы можем поработать над ними.

Глава 16

Все было именно так, как он и представлял себе в своих самых смелых мечтах: они сидят вместе близко друг к другу в ближайшем кафе, разговаривают, смеются и держаться за руки. Совместный ужин после многочасового секс-марафона. Они сидели в обнимку, оба уставшие, но, тем не менее, обоим не терпелось вновь оказаться в постели.

Они были слишком возбуждены, чтобы просто лечь спать. Он не мог насытиться ею. Когда он наелся, по всему его телу разлилась приятная усталость. Он с нетерпением ждал возвращения домой, чтобы поскорее прижать ее к себе как можно сильнее.

Они возвращались домой держась за руки, их головы находились очень близко друг к другу, пока она заканчивала рассказ о принцессах в башне, князьях, молодых сыновьях Эдуарда IV (прим. перев. король Англии в 1461-1470 и 1471-1483, представитель Йоркской линии Плантагенетов, захватил престол в ходе Войны Алой и Белой розы), которые могли быть убиты по приказу своего дяди, Ричарда III в пятнадцатом веке.

Они зашли домой, все еще продолжая разговор. Закрыв входную дверь и проигнорировав явное недовольство Мейси, Райан начал снимать куртку Сары с ее плеч, подталкивая ее к дивану.

— Ты меня вообще слушаешь? — она сказала.

— Ага-ага. — Он бросил свою куртку на пол. — Какой там по счету Генрих...

— Генрих VII. — Она убрала его руки. — Обращай внимание.

Он переключил свое внимание на ее брюки.

— Они должны были придумать другие имена, — он расстегнул пуговицу и начал стягивать ее брюки. — Кроме Ричарда, Эдварда, и Генриха. Это сбивает с толку. — Он засунул руки под ее блузку и продолжил вести ее в сторону дивана. — Все те же имена снова и снова.

Она рассмеялась.

— Так что Генрих VII...

— Я устал от урока истории, — прошептал он. — Давай перейдем к биологии. — Он засунул руку в ее штаны.

— Эй, ты тот, кто настоял на разговоре о... — Она охнула и закрыла глаза. — О-о.

Он улыбнулся, наслаждаясь тем, как она вздрогнула, когда он прикоснулся к ней. Затем он толкнул ее назад, пока она не упала на диван.

— Прошло, по крайней мере, уже девяносто минут. — Он дернул ее брюки. — Я хочу тебя снова.

Она приподняла бедра, чтобы помочь ему освободить ее от брюк, дыхание участилось.

— Ты сказал, что ляжешь спать, когда мы вернемся домой.

— Просто передумал. — Он стянул с себя рубашку.

— Ты же сказал, что слишком устал, чтобы повторить...

— Еда придала мне сил. — Он расстегнул джинсы и присоединился к ней на диване.

Это было быстро и очень страстно, он едва мог двигаться, когда все закончилось.

Он задремал, положив голову рядом с ее, когда что-то ткнуло его. Он открыл глаза и увидел Мейси, который пристально смотрел на него.

— Ох. Прости, — пробормотал он, обращаясь к собаке. — Я знаю. Прогулка.

Сара подняла голову спросонья, потом охнула и онемела.

— О, мой Бог! Мы занимались этим перед ним?

Райан тихо рассмеялся.

Она была в ужасе.

— Он видел?

Когда он начал громко смеяться, Сара ткнула его локтем в бок.

— Прекрати! — она сказала.

— Все в порядке, он не выглядит шокированным.

— Он видел.

— Сара, это просто собака.

— Я думала, что мы были одни. — Она уткнулась лицом в диванные подушки. — О, Боже мой. Я так смущена.

Усмехнувшись, Райан шлепнул ее по попке, а затем приложил немалые усилия, чтобы подняться на ноги. Он побрел через спальню в ванную комнату, чтобы избавиться от презерватива и собраться на прогулку. Затем он вернулся в гостиную, поднял свою рубашку с пола, надел ее и схватил поводок Мейси.

Сара уже тоже оделась и тщетно пыталась выпрямить волосы.

— Я собираюсь пойти принять душ.

— Ты спишь сегодня здесь, — сказал он голосом, не терпящим возражений. Потом, натянув куртку, понял, что, необходимо застегнуть и рубашку. Когда Сара подошла, чтобы сделать это, он сказал: — Боже, я хочу, чтобы он мог сам подняться. Я так устал.

Она улыбнулась и поцеловала его.

— Не задерживайся.

Он смотрел, как ее пальцы застегивают пуговицы.

— Держи ухо востро. Я могу позвать на помощь, если он не захочет подниматься. Я не думаю, что смогу нести его. — Он кивнул в сторону дивана. — Не после этого.

Она закончила и покачала головой.

— Я не буду помогать тебе поднимать его.

Он притянул ее ближе.

— Эй, это твоя вина, что я сейчас без сил.

Mейси, когда увидел поводок в руке Райана, начал выть от нетерпения.

— Ты разбаловал его, — сказала Сара. — Он вполне способен подниматься по лестнице без посторонней помощи. Ветеринар сказал...

— Если ты начнешь мне цитировать ветеринара, ты, безусловно, останешься без секса сегодня.

— Ах, если ты вообще сможешь...

Он улыбнулся и подтолкнул ее.

— Мне до сих пор нет тридцати, знаешь ли.

Она закатила глаза.

— Я не хочу больше секса сегодня.

— Ну, это ты сейчас так говоришь...

— Я с трудом могу ходить. — Она попыталась выбраться из его рук. — Когда ты вернешься, я уже буду крепко спать.

— В моей постели, — напомнил он ей.

— Да. — Она слегка поцеловала его. — Теперь иди выгуливать свою собаку. Его вой сводит меня с ума.

Зазвонил его сотовый. Он напрягся, когда услышал, что звонок доносится с полки у двери, где он обычно оставлял свой телефон, когда он был не при нем.

Их глаза встретились.

Весь смех и любовь исчезли с ее лица, заодно стерев и его счастье.

После настойчивых продолжительных звонков Сара сказала:

— Поздновато для деловой беседы.

— Да. Она почти никогда не звонит так поздно.

Ты знала, что он хочет сказать. Ты все прекрасно знала.

— Тогда это должно быть важно. — Сара выделила последнее слово так, что оно звучало как оскорбление.

Он кивнул.

— Мне лучше ответить.

Ее челюсть отвисла.

— Ты собираешься ответить?

Ты знала, Сара.

Он поднял трубку. — Здравствуй.

— Кевин. Я тебя не разбудила? — спросила Кэтрин.

— Нет.

Сара смотрела на него ошеломленная, а затем направилась к двери. Райан не пытался остановить ее.

— Я прошу прощения за столь поздний звонок, Кевин. И в твой день рождения. Это чрезвычайная ситуация.

— Понятно.

Сара не хлопнула дверью, просто спокойно ее закрыла. Но он слышал, как она хлопнула своей дверью. О, да, он слышал, отлично.

Это не справедливо, вот что он хотел сказать ей. Ты знала.

***

Он чувствовал запах Сары на подушке и запах секса, оставшийся в его спальне. Он закрыл глаза и вдохнул, вспоминая обо всем. Вспоминая ее улыбки, ее вздохи, ее привязанность и ее горячую страсть. Вспоминая, как это отдаваться полностью, как он никогда не делал раньше. Забывая обо всем. Прикасаться к женщине с нежностью и доверять ее прикосновениям.

« Я доверял тебе», — подумал он. Я не требовал ничего взамен.

Он вновь и вновь слышал стук ее закрывающейся двери.

Он перевернулся и ногами запутался в простыни, запах его любимой на постельном белье затуманил разум. На мгновение он представил себя снова в ней, когда она обнимает его своими руками и ногами, любит его, согревает его. Он снова почувствовал то мощное желание, которое поглотило его, когда она кончала в его руках, а также невероятная нежность, с которой она отдавалась ему, и которая потрясла его до глубины души.

Но он вспомнил ярость на ее лице, прежде чем она ушла.

Как она могла так поступить с ним?

Ты была не справедлива ко мне, он хотел сказать ей. Ты знала правду. Ты знала, но все равно переспала со мной.

Через пару часов, он решил, что просто лежа здесь, в темноте, молча обижаясь на Сару, чувствуя жалость к себе, вдыхая запах секса и желая, чтобы Мейси перестал храпеть, он просто сойдет с ума рано иди поздно. Он столкнул мурлыкающую кошку с головы, поморщившись, когда она поцарапала его, пытаясь уцепиться, и встал с постели.

Он обошел Мейси, подошел к комоду, надел хлопковые пижамные штаны. Злой, обиженный и разочарованный он вышел из спальни и пошел через гостиную. Он был готов к ссоре. И если его девушка считает, что уже слишком поздно, или, вернее, очень рано для их ссоры, это чертовски плохо.

Он вышел на балкон, распахнул ее французские двери, и прошел через ее затемненную гостиную.

— Оу! Черт!

Он стиснул зубы и поднял ноющую ногу, он только что врезался в нечто, лежащее на полу. Почему, черт возьми, Сара не могла положить вещи на место?

Он включил свет, чтобы посмотреть, на что он наступил. Это был лазерный принтер. Он вспомнил, что писатель, которому он больше был не нужен, дал его Саре на днях, так как ее собственный принтер был уже стар.

— И на полу посередине гостиной ему самое место, Сара, — пробормотал он.

— Кто это? — она спросила с тревогой из спальни.

— А как ты думаешь? — он набросился на нее.

Когда он прошел мимо входной двери вниз по коридору, он увидел свет, идущий из спальни, и остановился в дверном проеме. Она сидела в кровати в очках. Ее волосы были собраны в хвост, она была в малиновой шелковой пижаме.

— Райан. — Она выглядела немного сонной и обескураженной.

— Ну, по крайней мере, хоть один из нас смог заснуть без проблем, — проворчал он, заходя в спальню.

— Я не могла. — Она положила руку на лоб. — Так что приняла кое-что.

Он сделал паузу.

— Что ты выпила?

Она отмахнулась от его вопроса.

— Просто гомеопатический препарат, который Делия дала. Ты помнишь мою подругу Делию? На вечеринке?

— Да, я помню.

— Гомеопатическое, — повторила Сара. — Я не думаю, что, на самом деле, он может помочь. — Она покачала головой, словно пытаясь прояснить этот момент.

— О, не просыпайся. — Усталый и раздосадованный, он поставил колено на ее кровать. — Просто двигайся.

— Что?

— Подвинься. — Он сердито посмотрел на нее.

— Что ты здесь делаешь?

— Черт побери, Сара, ты можешь просто подвинуться, чтобы я лег?

— Но... гм ... — Она была в замешательстве. — Как ты думаешь, мы должны...

— Должны что? — Когда она просто смотрела на него, он задал вопрос, — должны делать что? Спать вместе?

— Можешь принести мне стакан воды?

Он закрыл глаза на мгновение.

— Хорошо.

Когда он вернулся из кухни, он сел на край кровати и стал ждать, пока она выпьет воду. Потом она потерла лицо руками, поправила очки и немного встряхнулась.

Теперь будет ссора, как он и думал.

Она смотрела на него, явно чувствуя себя более бодрой, и сказала:

— Хорошо. Мы должны поговорить.

— Да. — Он посмотрел в пол, а его плечи опустились. — Ты не можешь так поступить со мной, Сара.

— Я не хочу, чтобы...

— Я не просто нанятый мальчик, с которым ты трахнулась и забыла.

— Райан…

— Я твой любимый, черт побери. Ты не можешь посчитать свои оргазмы, а затем просто пойти домой.

— Все не так!

— Все именно так.

— Нет, случилось то, что тебе позвонила твой сутенер...

— Ты знала, кто я.

— ...и через пять минут после того, как ты был во мне...

— Ты знала все обо мне.

— ...ты бежишь к ней по первому зову...

— Ты хотела меня, несмотря на это.

— ...идти трахать другую женщину!

Он повысил свой голос.

— Но теперь, когда ты получила достаточно секса, чтобы быть счастливой на некоторое время...

— Не говори ерунды...

— ...ты опять начала думать...

— ...прости, что использовала тебя в сексуальном плане!

— ...что я не достоин прикасаться к тебе!

Она уставилась на него.

— Я никогда не... Ты же знаешь, я не... что ты... — Она нахмурила брови и выглядела так, как будто хотела ударить его.

Поэтому, когда она бросилась к нему, он вздрогнул от неожиданности и попытался отойти в сторону. Она набросилась на него и использовала весь свой вес, чтобы опрокинуть его на спину. Пораженный, он развалился поперек кровати, а затем изо всех сил попытался сесть.

— Сара.

Она поцеловала его, и он успокоился.

Ее рот был теплым, а ее дыхание на его щеке мягким. Ее ноги скользили по его, пока она искала более удобное положение. После минутного ступора он начал гладить ее спину, охваченный ее страстью и желанием. Он забыл о тех яростных обвинениях, которые он готов был высказать ей.

Она издала нетерпеливый звук и прервала поцелуй только для того, чтобы снять очки и отбросить их в сторону, а потом снова обняла его. Ее руки гладили его плечи и руки, затем скользнули под его футболку, чтобы поласкать его живот и грудь. Ее язык нежный и сладкий искал его, а ее ноги сжимали его ласково.

Он обнял ее, закрыл глаза, его голова закружилась. Он мог утонуть в ней. Он мог быть с ней вечно и умереть счастливым без боя. Он двинул бедрами, прижимаясь к ней, пытаясь быть еще ближе к ней, пока они продолжали целоваться, их губы пытались заглушить те гневные слова, которые они говорили всего несколько минут назад.

Она нашла его руки, переплела свои пальцы с его и подняла их соединенные кулачки по обе стороны головы, чтобы отдохнуть. Потом она прервала их поцелуй, чтобы посмотреть на него. Они смотрели в глаза друг другу в течение долгого времени, оба тяжело дыша.

Наконец, Сара сказала:

— Хорошо. Теперь ты доволен?

Он кивнул.

— Ты уверен?

Он снова кивнул.

— Таким образом, мы можем просто поговорить? Вместо того чтобы орать о твоей неуверенности на всю комнату?

Он был поражен и рассмеялся.

— Да. Мы можем сейчас поговорить. Я доволен.

— Хорошо.

— Прости.

— Это нормально. Я думаю, ты был очень заведен.

— Ага.

— Ты прямо рвался в бой.

— Так и было. — Он нежно сжал ее руки. — Мне было больно, когда ты вот так ушла.

— Я знаю. Мне очень жаль. Но я должна была уйти. Я была так зла, что не могла даже говорить. Мне нужно было немного времени, чтобы проветриться. Я должна была подумать. Потому что это слишком важно для меня...

— Но ты все знала, Сара. Ты все знала, когда ложилась со мной в постель.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Ты же знаешь об этом?

Он кивнул, все еще удерживая ее взгляд.

— Я никогда не буду думать, что ты не достоин прикасаться ко мне. — Когда он ничего не сказал, она спросила: — Ты мне веришь? — Он просто смотрел на нее неуверенно, и она вздохнула. — Ты не веришь мне, не так ли?

— Я не думаю, что ты врешь, — выдавил он из себя.

Она попыталась вытащить руки из его.

— Ты можешь отпустить меня?

— Нет. — Он крепко держал ее.

— Ты сказал, что готов рассуждать здраво.

— Я не готов перестать ощущать твои прикосновения.

— Я не хочу их прекращать, но... — Она прижалась своими бедрами к его. — Я чувствую, что происходит там... снова, и это меня отвлекает. Ты, действительно, быстро восстанавливаешься.

Он ослабил хватку на ее руках.

— Хорошо, да, если я собираюсь сосредоточиться на разговоре, я думаю, я должен отпустить тебя.

Она скатилась с него, нашла очки и надела их, затем устроилась со скрещенными ногами рядом с ним. Он остался лежать на спине и смотрел в потолок.

Она начала.

— Я не думаю, что смогу когда-нибудь, действительно понять твое отношение к сексу, твое отношение к тому, чем ты занимаешься. Но я верю тебе, когда ты говоришь, что со мной все по-другому.

— Я люблю тебя.

— ...не так, как с другими женщинами, с которыми ты занимаешься сексом.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— Не думай о них. Не в твоей... нашей кровати, Сара.

— Я верила тебе, когда ты сказал, что секс со мной будет означать что-то...

— Так и есть!

— ...и что со мной все будет иначе, чем с кем-либо еще.

— Именно. — Он повернулся к ней и положил руку на ее ногу. — Боже, Сара, как ты можешь не чувствовать это? Ты думаешь, что я когда-либо веду себя так, как я вел себя с тобой сегодня вечером?

— Я просто хочу прояснить этот момент. Я хочу, чтобы ты знал, это не значит, что я сомневаюсь в тебе. Если ты говоришь мне, что то, чем ты занимаешься с другими женщинами, означает что-то совершенно другое для тебя, чем то, что у нас, я тебе верю.

— То, что я делаю с клиентами Кэтрин, ничего не значит для меня. — Он подтянулся и сел прямо напротив нее, ногами касаясь ее. — Черт возьми, для меня ничего не значили и последние десятки раз с Кэтрин. К тому времени это было просто... — Он пожал плечами. — ...Привычка.

— Таким образом, если это можно сравнить... Но я верю тебе.

— Это ничего не значило, Сара. Я думал, что будет, но это потому, что я не знал лучшего. — Он держал ее взгляд. — Как ты думаешь, с кем-то еще — с клиенткой, которая мне платит, например, — я могу сказать, чего я хочу в постели, или сказать, когда я слишком устал, чтобы повторить, или просто лежать, весь потный, тяжело дыша, сверху на женщине, потому что я знаю, что она любит меня и не заметит отсутствие изящества?

— В тебе достаточно изысканности.

— Ну, тогда, вот где ты не можешь сравнить с кем-то лучшим. — Он взял ее за руку. — Как ты думаешь, я когда-нибудь дрожу, бываю неуклюжим, умоляю и теряю голову во время секса с кем-либо еще, кроме тебя? Нет. Когда мне было семнадцать лет, Кэтрин начала превращать секс в мою работу. С тех пор, даже когда я занимался этим для удовольствия, я контролировал себя, трезво оценивал ситуацию. Именно так, как она научила меня. — Он приложил ее руку к своей щеке. — Но я не делаю этого с тобой. Я не хочу. Когда я с тобой, я просто хочу ни о чем не задумываться, быть свободным, чего хочет любой другой парень. Я просто теряюсь в тебе... Также как и ты теряешься во мне. — Они смотрели друг на друга в тишине, а затем он наклонился вперед, стремясь поцеловать ее.

Но она положила руку ему на плечо, чтобы остановить его.

— Я верю тебе, Райан. Но, несмотря на это, я не могу делить тебя. Ни с Кэтрин, ни с клиентами, ни с кем-либо еще. Не таким образом.

Он тяжело вздохнул и опустил голову.

— Ты просишь меня завязать с работой.

— Да. — Когда он не ответил, она сказала: — Почему она звонила так поздно?

— Ох. Один из парней был арестован. Причастность к наркотикам. — Он добавил: — Он не был на работе. Он был просто в каком-то клубе. В свое свободное время. Придурок. Он также нанес ущерб какому-то имуществу.

— Это тот парень, который подставил тебя, а затем подрался с тобой?

— Дэррек? Нет. Он идиот, но он не употребляет наркотики. Нет, это был новый парень. Тревор. Я не знаю его. Он работает всего нескольких месяцев. — Райан наклонил голову. — Хотя и это уже достаточно долго.

— Для чего?

— Он пытается добиться того, чтобы его отпустили, рассказывая копам все, что он знает о бизнесе Кэтрин.

— Это может навредить ей?

— Может быть. Это привлечет внимание к ней, так или иначе, а внимание, это плохо для таких людей, как она.

— На тебе это тоже может отразиться.

— Все может быть.

— Это то, почему она тебе звонила?

— О, нет. — Он знал, как Сара отреагирует, но он не хотел лгать ей. — Она звонила, чтобы сказать мне, что я должен взять его клиентов на себя.

— О, Боже мой!

Он ничего не сказал.

Глаза Сары сузились.

— Завтра? — Когда он не ответил, она сказала: — Конечно. Почему же еще она может звонить так поздно ночью?

— Да. Начиная с завтрашнего дня. Я должен встретить кого-то в аэропорту.

— Не ходи.

— Сара ...

— Райан, я не могу выдержать того, что ты делаешь со мной. Я не могу выдержать того, что ты делаешь с нами.

— Это не про нас.

— Теперь, Райан, там не только ты. Теперь там и я, и я не выдержу этого.

— Я понимаю, но...

— Но то, что я больше всего не могу терпеть, так это то, что ты делаешь с собой. Я не могу видеть, как ты обращаешься с человеком, которого я люблю больше всего на свете.

— Сара. — Он попытался прикоснуться к ее щеке, но она уклонилась от него.

— ...как с товаром... как с вещью...

— Шлюха?

— Да! — Они долго смотрели друг на друга, потом она сказала: — Кевин является дорогостоящей шлюхой с приводом в полицию. Но ты — самый храбрый, самый сильный, самый замечательный человек, которого я когда-либо знала.

Его сердце начало биться сильно, словно пытаясь выпрыгнуть из груди и идти к ней.

— Я хочу провести остаток своей жизни с тобой, — сказала она. — Если ты тоже этого хочешь...

— Всю оставшуюся жизнь вместе? — Он почувствовал легкое головокружение.

— Да.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

Она кивнула.

— Больше, чем чего-либо другого. Даже больше, чем я хочу продать еще одну книгу. Даже больше, чем я хочу написать еще одну книгу. Я хочу просыпаться каждый день рядом с тобой.

Он просто смотрел на нее и слушал ее сердцебиение. Тогда, наконец, он понял, что она ждет его ответа.

— Позволь мне обнять тебя, — прошептал он, протягивая ей руку.

Он потащил ее на колени. Он поцеловал ее, сначала жестко, затем более мягко. Потом он уткнулся лицом в ее шею и спросил:

— Действительно ли мы собираемся сделать это? Провести нашу жизнь вместе?

Она гладила его по волосам.

— Только если ты бросишь свою работу. Это то, для чего мне нужно было время, чтобы подумать над этим, когда я ушла сегодня. Стоило ли мне ставить тебе ультиматум.

Он поднял голову и посмотрел в ее темные глаза.

Она сказала:

— Я люблю тебя, я верю в тебя, и я готова провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Но ты должен бросить эту работу. Если ты этого не сделаешь, что нас ждет в совместной жизни? Привет, дорогая! Я вернулся из поездки на остров, где я спал с двумя другими женщинами одновременно. — Он закрыл глаза. Она продолжала: — Ты, наверно, не останешься на ужин со мной, потому что у тебя свидание с другой женщиной? Когда ты вернешься домой, ты должен принять душ и смыть запах секса с кем-то еще, прежде чем прикоснуться ко мне.

— Тсс. — Он открыл глаза. — Не продолжай.

Она кивнула.

— Мы не можем идти вперед, если ты не бросишь. И так как мы не можем вернуться...

— Да?

— Если ты не уйдешь с работы... — Она остановилась и сделала очевидное усилие, чтобы контролировать свой голос. — Тогда один из нас переедет отсюда как можно скорее, и мы не увидим друг друга больше.

— Что? Сара! Нет! О чем ты говоришь?

— Мы пытались быть просто друзьями. Этого было недостаточно. После того, что произошло сегодня, мне никогда не будет достаточно. — Она положила свою руку на его щеку. — Я хочу, чтобы ты был моим любовником. Моим партнером. Я думаю, что я хочу, чтобы ты был моим мужем.

— Муж? — Она выйдет за него замуж? Зная, что она знала?

— Но что бы мы ни решили, я не могу спать в одиночестве, зная, что ты спишь где-то рядом. Я не могу так больше. Не после сегодняшнего дня.

— Нет, я тоже не могу.

— Так что ты спишь со мной с этого момента, иначе я даже не хочу больше знать, где находится твоя кровать. — Она вздохнула. — Это означает, что либо ты решаешь, что я единственная женщина, с которой ты будешь когда-либо заниматься сексом, или ты решаешь, что никогда больше не займешься сексом со мной.

Он просто смотрел на нее, его кровь застыла в венах, когда он понял, что она имела в виду. Он должен был закончить с той жизнью, либо отказаться от Сары полностью.

Он крепче сжал ее, прижимаясь к ее груди сильнее, когда почувствовал, что земля ускользает из-под ног.

— Я не могу отказать тебе. Я пробовал. Я не мог сделать это раньше. Но я уверен, что я смогу сделать это после того, что было сегодня между нами.

— Тогда ты должен уйти от Кэтрин, — тихо сказала она.

Он опустил голову и уткнулся лбом ей в плечо.

— Она спасла мне жизнь.

— Ты отплатил ей десятью годами за это, Райан. — Этого достаточно. Больше, чем она того заслуживает.

— Я бы загремел в тюрьму два года назад, если бы не она.

— Но ты бы, вероятно, уже вышел из тюрьмы и смог свободно жить своей собственной жизнью. Таким образом, ты отработал это время.

Его живот скрутило, он держался за нее и переваривал ее слова, спустя некоторое время он сказал:

— Настал этот момент, не так ли? Оставшаяся часть моей жизни. Я стою перед выбором, и все, что будет происходить дальше, будет зависеть от того, что я сейчас решу.

— Ну, я не собиралась загружать тебя этим посреди ночи, — сказала она. — Я думала, что мы поговорим завтра. Вот почему я пыталась немного поспать. Чтобы моя голова была ясной, когда я увижу тебя. — Она добавила, — Но ты ворвался сюда в три часа ночи и набросился на меня.

— Извини.

Она поцеловала его волосы.

— Подумай об этом день или...

— Нет. — Он почувствовал, как она напряглась в его руках, и поднял голову. — Я имею в виду, нет, мне не нужен день или два. — Это было неожиданно, так легко, что он не мог понять, почему это казалось таким сложным решением раньше. — Выбрать жизнь с тобой или же отказаться от тебя, чтобы продолжать работать на Кэтрин? — Он взял ее лицо обеими руками. — Мне не нужно больше времени, чтобы подумать. Я знаю, чего я хочу.

На ее глаза начали накатываться слезы.

— Ты уверен?

— Да. — Они поцеловались, а потом он обнял ее, раскачивая ее в своих руках, пока они смеялись с облегчением. — Я уверен. Я так уверен, что я уже забыл, почему это казалось таким сложным.

Она обняла его, он уткнулся лицом в шелковую ткань на ее груди.

— С серьезными решениями всегда так, — сказала она. — Я не могу вспомнить, почему было так трудно решиться, чтобы переспать с тобой. Но я знаю, что я изводила себя этим снова и снова.

— Боже мой, я ухожу от Кэтрин. — Он был поражен принятым решением.

— И становишься моногамным, — многозначительно сказала она.

— Однолюб, да. Но не холостяк. — Он стянул с Сары кофту, а затем опустил ее на подушки.

— Ты скажешь ей об этом прямо сейчас?

Он снял с себя футболку.

— Нет.

— Первое, что ты сделаешь завтра? — У нее перехватило дыхание, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в грудь.

— Нет. — Он начал стягивать ее пижаму вниз по бедрам и по ногам. — Первое, что я сделаю завтра, дорогая, это буду заниматься с тобой любовью так долго и тем способом, которым я захочу.

— Ну, я полагаю, не только в этот раз... — Она смеялась, когда он ущипнул ее.

Он бросил в сторону ее пижаму.

— После этого мы позавтракаем. — Он протиснулся между ее бедер и прижался губами к ее животу. — И только потом я пойду бросать свою работу.

— Похоже... — Она ахнула, когда он лизнул складку на ее бедре. — ...Как тебе план.

Он повернул голову, потерся о темные локоны и решил, что он не был заинтересован в дальнейшем разговоре прямо сейчас.

— Райан?

— М-да? — Он оставил быстрый поцелуй между ее ног.

— У меня нет... — Она ахнула, когда он снова поцеловал ее туда, гораздо менее целомудренно на этот раз.

— Нет чего? — Он тихо подул на ее чувствительную плоть, игнорируя беспокойные движения ее ног.

— Гм...

— Чего у тебя нет?

— Пр ... Ох. Пре ... Презервативы.

— О. Не волнуйся. У меня есть несколько. — Он похлопал себя по карману.

Ее бедра напряглись, но она приподнялась на локтях.

— Ты захватил с собой несколько?

— Только два. — Он усмехнулся. — Я очень устал, ты же знаешь. — Он засунул руки под ее бедра, чтобы уложить ее в более удобное положение.

— Ты принес их?

— Ну, я полагал, что мы должны были бы немного поспорить, а потом занялись бы сексом. Прекрати дергаться.

— Ты принес презервативы. — Она покачала головой.

— Ну, никто не запрещает надеяться. К тому же, я был прав. — Он крепко схватил ее за бедра и опустил голову.

— Э-э, Райан... — Она снова начала извиваться.

— Что на этот раз?

— Я, э-э ...

Он поднял голову и встретил ее смущенный взгляд.

— Ах. Ты стесняешься этого? — Когда она кивнула, он улыбнулся и потерся о ее бедро. — Ну, тогда я просто обязан помочь тебе справиться с этим, правда?

Глава 17

Когда Райан приехал в особняк в Кау Холлоу, Кэтрин разговаривала по телефону. Ее помощник, Джоли, засовывала содержимое файлов клиента в шредер.

Волосы Кэтрин были собраны в элегантный шиньон, она была одета в темно-зеленый костюм, подчеркивающий ее фигуру. Райан всегда считал ее самой красивой, стильной женщиной, которую он когда-либо знал, и то, что он полюбил другую женщину, не изменило этого.

Тем не менее, он был влюблен в другую женщину, и он не мог ее потерять. Несмотря на то, что он был обязан Кэтрин, и, несмотря на то, что они заключили сделку, настало время, чтобы уйти и начать новую жизнь.

Он валился с ног от усталости, после того, как они с Сарой любили друг друга много раз, начиная со вчерашнего захода солнца. Да, он был еще молод, но никто не был бы настолько молод.

Когда он поймал взгляд Кэтрин, он признался себе, что нервничает. Он ожидал ужасной реакции от Кэтрин, когда он обрушит на нее новости, и он не особо-то хотел этого.

Она взглянула на часы, нахмурилась и закончила разговор по телефону. Тогда она сказала:

— Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на пути в аэропорт.

Блядь. Он был таким уставшим, счастливым и сильно нервничал, что даже не подумал о времени. Тот факт, что он забил на работу, сделает этот разговор еще хуже, чем он ожидал.

— Что тут происходит? — спросил он, наблюдая за тем, как Джоли засовывала еще один документ в шредер.

— Возможно, будет выдан ордер на обыск, — сказала Кэтрин, выглядя напряженной. — Возможно, уже завтра.

— О. Из-за этого, как там его. Тревор.

— Тревор, — она согласилась. — Он много рассказал. — С холодным, яростным выражением лица она добавила, — Он выдумал больше половины, но это не спасет меня от вторжения в частную жизнь.

— Ой, прости. — Что ж, он выбрал чудесный день, чтобы прийти и сказать ей, что уходит. Райан вздохнул и решил, что, возможно, нужно покончить с этим как можно быстрее. — Можем ли мы поговорить, Кэтрин? — Взглянув на Джоли, он добавил: — Один на один?

Выражение лица Кэтрин стало еще холоднее. Она сказала:

— Джоли, не могла бы ты нас оставить на несколько минут?

Джоли кивнула, на ее лице читалось любопытство, когда она удалилась. Райану стало интересно, будет ли она подслушивать.

Кэтрин прислонилась к столу и скрестила руки. — Ну? Слушаю.

Он взглянул на часы. — Я сожалею о сегодняшней встрече. Я забыл о ней.

— Ты забыл? — Она сделала очевидное усилие, чтобы справиться с гневом. — Тогда тебе лучше уже сидеть в своем автомобиле и ехать туда. Это важно, Кевин.

— Я знаю, что это стоит тебе больших денег. Если бы я помнил, я бы позвонил раньше и сказал тебе, чтобы ты отправила кого-то еще.

— Я не отправлю никого другого! — отрезала она. — Иди, Кевин.

— Я не собираюсь.

Она чуть не убила его взглядом. — У меня и без тебя проблем хватает! За последнее время это уже третий раз, когда ты пытаешься отменить или перенести встречу в последнюю минуту! Какой бы ни была твоя проблема, разбирайся с ней в свое свободное время, Кевин! Я не потерплю этого...

— Кэтрин, я ухожу.

— Что? — Она замолчала. — Ох. Так вот к чему это все. Ты опять надумал уйти?

— Я не «надумал». Я все решил. Я ухожу. Все кончено. Это окончательно.

Она направилась к двери. — У меня нет времени, чтобы выслушивать это сегодня. Мы не станем открывать эту старую тему снова. Езжай уже в аэропорт. Живо, Кевин.

— Я просто хотел сказать тебе это лично, — сказал он, не двигаясь. — Я думаю, что многим обязан тебе.

Она остановилась у двери и посмотрела через плечо. — Ты должен мне намного больше, чем ты думаешь.

— Да. Я обязан тебе жизнью, — сказал он. — Я был бы мертв, если бы не ты.

— Да, был бы.

— Но я отдал тебе почти десять лет, и этого вполне достаточно.

Ее глаза сузились. — Если бы не я, тебя бы трахали каждый божий день на нарах последние два года.

— Отлично выразилась, Кэтрин.

— Нет, но так и было бы. Ты точно знаешь, что происходит с красивыми молодыми людьми в тюрьме, Кевин. Примерно, то же самое, что случилось с тобой на улице.

— Спасибо, что вытащила меня из тюрьмы. Я работал на тебя все это время. — Он ссылался на аргументы Сары. — Но это было более двух лет назад. Они бы уже выпустили меня. Так что, ты должна сделать то же самое.

— Ты не смеешь говорить мне, что я должна делать! — Она зашагала обратно к центру комнаты. — Я спасла твою жизнь! Я научила тебя всему, что ты знаешь! Ты был никем, когда я встретила тебя! Голодающий, невежественный, грязный, уличный мальчишка! Я научила тебя, как разговаривать, как одеваться, как ходить, как надо заниматься любовью, что читать, что делать! Я сделала тебя, Кевин! Ты меня вообще слушаешь? Стоп! Куда ты идешь?

— У нас уже был подобный разговор, — сказал он устало. — Слишком много раз.

— Конечно, уже был!

— Это в последний раз.

— Чем ты собираешься заниматься, если уйдешь от меня сейчас? Как ты собираешься выжить?

— Я справлюсь.

— О, правда? Что ты будешь делать? – спросила она. — Ты знаешь, как делать только одну работу, Кевин. Работу, которой я научила тебя.

— Может быть и так, но у меня уже назначено собеседование. — Он позвонил Изабель сегодня, спустя некоторое время после медленного, нежного, позднего, утреннего секса прямо перед завтраком.

— Ты серьезно?!

— Да.

— Где?

— Это называется «Сэйф Хаус». — Он невольно улыбнулся. — Я буду стараться помогать детям уйти с улицы.

— Ты? Работать с детьми? Они никогда не примут тебя, Кевин. Ты — проститутка с записью о задержании.

— Я уже стал экс-проституткой. И они знают о моей записи.

— Что за игру ты затеял?

— Я серьезно, Кэтрин. Я ухожу. Если я не получу работу в «Сэйф Хаус», я найду что-то другое.

— Ты не подходишь ни для чего другого! Я тебе очень хорошо плачу за твою хорошую работу.

— Я ухожу.

— Нет, ты не уходишь!

Он вздохнул, не испытывая ни малейшего желания убеждать ее, хотя он всегда делал так в прошлом. — Я полагаю, что мы ругались по этому поводу всякий раз, когда мы обсуждали это раньше, потому что я всегда хотел, чтобы ты согласилась. Чтобы ты отпустила меня. Простила меня. — Он пожал плечами. — Чтобы дала свое разрешение.

— Ну, этому не бывать. Угомонись уже, Кевин!

— Мне очень жаль, что этого не произойдет. Мне бы этого хотелось. Но, несмотря на это, я завязал с этой жизнью. Если ты не можешь простить меня за это сейчас...

— Ты не закончишь, пока я не скажу, что ты закончил!

— Может, ты сможешь простить меня позже. После того, как привыкнешь, что меня нет.

— Ты обещал отказаться от идеи уйти от меня! Когда я спасла тебя от тюрьмы, ты обещал мне.

— Я прошу тебя освободить меня от моего обещания.

— Нет!

Он не стал спрашивать, почему она не отпускала его, как она всегда отпускала других, когда они решали уйти. Но они слишком много раз уже спорили по этому поводу.

— Я пришел сюда не для того, чтобы ругаться и обсуждать это с тобой.

— Что происходит? — спросила Кэтрин.

— Я просто подумал, что, после того, что было между нами на протяжении многих лет ...

— Что-то происходит, — сказала она. — Ты ведешь себя странно в течение последних нескольких недель. Еще до того инцидента с арестом.

— Кстати, как Дэррек? — спросил он сухо. — С его губами все в порядке?

Ее взгляд переместился к двери. — Он в порядке.

— Он здесь? — Когда она не ответила, он фыркнул с внезапным разочарованием. — Оооо. Он наверху. Та драма позволила вам двоим стать ближе друг к другу.

— Он стремится понравиться. — Она добавила: — Также как и ты когда-то.

— Сравнивая меня с ним, ты убиваешь все хорошее в нашем прошлом, Кэтрин. — Он покачал головой. — Ты много сделала для меня, и было время, когда ты много значила для меня.

— Ты не уйдешь от меня.

— Я просто не хотел делать это по телефону. Я думал, что ... — Телефон… Он закрыл глаза, когда понял, — Я забыл свой сотовый телефон. Мне очень жаль. Я хотел отдать его тебе сегодня. — Он был так расстроен из-за поведения Сары прошлой ночью, что, когда он положил трубку, он даже не был уверен, где оставил его. — Я отдам его в другой раз.

— Ты не знаешь, что ты...

— Это твой бизнес, в конце концов. Не мой. Больше не мой.

— Где, ты думаешь, ты... Стоп! Кевин!

Он открыл дверь. — Я всегда буду благодарен.

— Закрой дверь! Мы не договорили!

— ...за все, что ты сделала для меня.

— Закрой эту проклятую дверь!

— Скажи моим постоянным клиентам все, что посчитаешь нужным.

— Не смей уходить от меня!

— Прощай, Кэтрин.

— Кевин! Вернись!

Он вышел из комнаты и столкнулся с Джоли, у которой были широко раскрыты глаза.

— Кевин! — Кэтрин крикнула ему вслед из своего офиса.

Он направлялся к входной двери. Когда он потянулся к ручке, Кэтрин напугала его, бросившись перед дверью.

— Ты ведь на самом деле не уходишь. Это блеф! Чего ты хочешь? Больше денег? Чего?

Он взял ее за руки и убрал с пути.

— Я знаю, что шестьдесят—на—сорок было трудно для тебя, — сказала она. — Мы вернемся к пятьдесят—на—пятьдесят.

Он открыл дверь и не позволил снова встать ей у него на пути.

— Пятьдесят—на—пятьдесят, Кевин!

Он отпустил ее руки.

— Ты хочешь сорок—на—шестьдесят?

Он вышел и пошел дальше.

— Чего ты тогда хочешь? Чего?

Когда он добрался до улицы, он услышал ее крик, — Кевин! Будь ты проклят, вернись!

Он прерывисто вздохнул и продолжил путь.

***

Сара проснулась, когда телефон рядом с ее кроватью зазвонил. Она взяла его и пробормотала: — Алло?

— Прости, я разбудил тебя? — сказал Райан.

— Мммм. — Она улыбнулась и откинулась на подушке. — Здравствуй.

— Здравствуй.

— Который сейчас час? — сонно спросила она.

— Почти шесть.

— О, боже! Я проспала четыре часа!

— Тебе это было необходимо. На самом деле, мне бы тоже не помешало.

— Когда ты придешь домой?

— Через пару часов.

— Как все прошло?

— Ну. Разговор с Кэтрин был похож на визит к стоматологу.

— Ой. — Она закусила губу. — Ты в порядке?

— Я просто рад, что все кончено.

— Как она отнеслась к этому?

— Я ушел прежде, чем она смогла что-то сделать. Но, даже в этом случае, все было просто ужасно.

— Но все закончилось, правда? Ты сделал это?

— Я покончил с этим.

Что-то в его голосе беспокоило ее. — Что случилось?

— Ничего. — После паузы он сказал: — Я ушел и не изменю своего решения. Я просто не уверен, что она уже смирилась с этим.

— Она должна.

— Да, она должна. — Когда она ничего не ответила, он сказал: — Я действительно покончил с ней, Сара. Все кончено.

Она снова улыбнулась. — Я люблю тебя.

— Так ... что на тебе одето?

Она засмеялась. — Где ты сейчас? В «Сэйф Хаус»?

— Да. На самом деле я сначала пошел искать Адама, прежде чем пришел сюда. Я начинаю беспокоиться. Я не смог найти его.

— Он избегает тебя?

— Я не знаю. Может быть. Или, может быть ...

— Ты сказал, что он все еще был очень зол на тебя вчера.

— Да.

— Таким образом, он, вероятно, избегает тебя.

— Но когда бездомный ребенок избегает тебя, то он может действительно избегать тебя. Я имею в виду, что он может исчезнуть навсегда.

— Ты думаешь, что он сделал это?

— Он мог бы. Если он думает, что я пытаюсь упечь его обратно в такое место, как то, из которого он сбежал.

— Чем ты планируешь заниматься?

— Ну, после того, как я здесь закончу, я пойду искать его снова. И если я не найду его ... — Он вздохнул. — Просто пока продолжу искать, я думаю. Не могла бы ты погулять с Мейси сегодня вечером, если я задержусь?

— Конечно. Но, Райан, мне не нравится идея, что ты будешь искать Адама по темноте.

— Дорогая, я жил на улицах в течение длительного времени, тогда я был моложе и намного слабее. Со мной ничего не случится.

Ей это все равно не нравилось, но она полагала, что он прав. — Ты какое-то время будешь в «Сэйф Хаус»?

— Да. Это то, что я хотел сказать тебе. Я только что получил свою первую настоящую работу.

— Райан! Это замечательно!

— Да. Я сказал Изабель, что ее лекции о том, что мне стоит завязать с проституцией и заниматься благим делом в «Сэйф Хаус», возымели такое огромное влияние на меня, что я завязал с той работой.

— Но ты ушел из-за меня.

— Да, но я не собираюсь говорить ей об этом. Мне очень нужна эта работа.

— Получается, ты надавил на нее.

— У тебя научился.

— Умно.

— Я также сказал ей, что я не хочу снова оказаться на улице после того, как она убедила меня уволиться.

— Весомый аргумент.

— Я так и подумал. Во всяком случае, я сказал ей, что начну работать, но за определенную плату.

— Насколько я понимаю, это сработало?

— Я начинаю завтра.

— Я так горжусь тобой!

— Ты не будешь так гордиться, когда увидишь мою первую зарплату. Они будут платить мне еще меньше, чем Адам получает, обчищая карманы.

— Я все равно горжусь тобой.

— Изабель говорит, что если я буду хорошо справляться, они будут платить мне реальную зарплату. Ей просто нужно получить инвесторов или перераспределить ресурсы, как-то так. Когда она погрязла в административных разговорах, я отошел.

— Ну, мы можем сократить наши расходы на некоторое время.

— Мы?

— Ты же знаешь, я сейчас тоже не в самом лучшем финансовом положении.

— Так что ты предлагаешь?

Она повернулась на бок и прижала телефон. — Мы могли бы сэкономить на аренде, например.

— Ты имеешь в виду жить вместе?

— Ага. — Она ждала его ответа.

— Перед тем, как делать это предложение, ты определенно должна знать, что у меня есть некоторые плохие привычки.

Она улыбнулась. — Это какие, например?

— Я пью прямо из пакета молока. И из графина с водой.

— Я ненавижу, когда люди делают так! Почему бы не воспользоваться стаканом?

— И я использую всю горячую воду.

— Я уже знаю это. У нас один резервуар для воды.

— Ах, да. Точно.

— Во всяком случае, у меня тоже есть плохие привычки.

— Например? — Она могла слышать улыбку в его голосе.

— Ну ... Я не очень аккуратна.

— Теперь и ты меня не удивила.

— И я могу быть немного капризной, — сказала она.

— Правда?

— Особенно, когда у меня не клеится с работой.

— Я никогда не заметил бы, — сказал он.

— Плюс ко всему, моя семья немного занудна.

— О, с ними все в порядке.

— Так что ты думаешь? — она спросила.

— Я думаю, что один из нас должен поговорить с Лансом.

— В самом деле?

— Да. В самом деле.

— Хорошо, — сказала она. — Ты сделаешь это.

— Эй, почему я?

— Потому что я предпочла бы ударить себя несколько раз по голове кирпичом, чем снова переезжать в этом году.

— Ох. Хорошо. Это убедительная причина. Тогда перееду я.

— Хорошо.

— Таким образом, мы действительно будем жить вместе? — спросил он.

— Да. — Она сжала телефон. — Я рада.

— И я тоже. — Через некоторое время он сказал: — Я поговорю с Лансом завтра.

— У нас слишком много вещей для одной квартиры, — предупредила она.

— У тебя слишком много вещей для одной квартиры.

— Мы должны решить, что мы уберем, пока мы не в состоянии позволить себе квартиру побольше.

— Ну, я думаю, что мы должны оставить мое кожаное кресло, или твой отец никогда не примет меня.

Она улыбнулась и собиралась ответить, когда услышала, как он разговаривает с кем-то другим.

— К сожалению, сладкая, — сказал он через минуту. — Я должен идти.

— Они хотят, чтобы ты уже приступил к работе?

— Они хотят, чтобы я прямо сейчас заполнил кучу бумаг. А потом они хотят проверить меня.

— Проверить тебя?

— Тест на наркотики. И наличие неприятных болезней.

— Ой!

— Не волнуйся. Они не собираются трогать ничего, что принадлежит теперь только тебе.

— Вот и хорошо.

— Я должен идти.

— Увидимся дома, — сказала она.

— Я люблю тебя.

— Будь осторожен.

***

Когда Сара услышала, что дождь барабанит по крыше, она выключила свой компьютер, нашла фонарик и свечи со спичками. Она хорошо усвоила урок.

Потом она вспомнила, что Миссис Тэтчер была на балконе. Тогда она вошла в квартиру Райана, нашла перчатки сварщика и перенесла клетку с безумной птицей внутрь.

Сара заметила, что Мейси проснулся и подошел к ней, чтобы продемонстрировать свою любовь, слюнявя ее.

— Привет, Мейси. — Она почесала его за ушком, вдруг осознав, что он будет жить с ней в ближайшее время. — Ничего себе, я должно быть и вправду влюбилась.

Раз уж она сюда зашла, она решила, что также необходимо накормить рыбок, поменять лоток Элли и убедиться, что у всех достаточно еды и воды.

— Безнадежно влюбилась, — пробормотала она.

Mейси последовал за ней на кухню, очевидно, надеясь, что она также как и Райан сжалится над ним и даст ему собачье печенье. Она избегала его и делала вид, что не замечает его скорбный взгляд, когда зазвонил телефон.

Сара повернула голову на звук и замерла, когда поняла, что это сотовый телефон Райана.

Он сказал ей, что единственный человек, у которого был этот номер...

Почему она звонит ему?

Звонок продолжался.

Она звонит, чтобы заманить его обратно, конечно.

Может быть, она решила признать вину. Или, может быть, она пригрозит ему чем-то, например, тюрьмой. Может быть…

Сара схватила телефон и ответила на вызов.

— Здравствуйте?

Долгая пауза. — Э-э, привет. Я звоню Кевину.

Это поразило Сару. Это был первый раз, когда она на самом деле слышала, что кто-то называет его так. — Его здесь нет.

Еще одна пауза. — Это его телефон?

— Да.

— Ой. — В этом слоге было много осознания. — Так значит это ты, вот что происходит с ним.

— Он сказал мне, что этот телефон принадлежит вам.

— Да.

— Таким образом, я полагаю, что вы хотите его обратно.

— Нет, но он может мне понадобиться.

— Нет, не может. Он ушел сегодня.

— Ах. Он рассказал тебе кое-что, я так понимаю? — Голос Кэтрин был ровным и спокойным. Ее голос был как у образованной женщины, как у профессионала.

— Да.

— Это не похоже на него. — Когда Сара не ответила, Кэтрин спросила: — Ты знаешь, как он зарабатывает на жизнь?

— Да.

— Все, что он делает?

Очевидно, что это был наводящий вопрос. Сара не хотела слышать секреты Райана от этой женщины, так что она сказала: — Он этим больше не занимается.

— Это ты так думаешь.

— Он уже все сказал тебе. Ты не слышала?

— Но я знаю его. Гораздо лучше, чем ты.

— Я не думаю, что это так.

— Это не первый раз, когда он уходит, моя дорогая.

— Я думаю, что ты имеешь в виду, что это не первый раз, когда он пытался уйти, моя дорогая.

— Это не так легко отказаться от ... определенного образа жизни.

— Он сделал это. Почему ты не можешь принять этого?

— Я могу сказать, что ты очень беспокоишься о нем.

— Я очень обеспокоена тем, что ты его беспокоишь.

— Я думаю, что было бы лучше, если бы я просто перезвонила, когда он придет. Когда это будет? — Когда Сара не ответила, Кэтрин сказала: — Конечно, если ты боишься сказать мне ...

— Я не знаю точно, когда он вернется.

— Он не сказал тебе?

— У него есть дела.

— Где он?

— Он не сказал тебе? — Сара сказала немного злобно.

— Это то место, которое он упомянул? «Сэйф Хаус»?

Сара удивилась и сказала: — Да.

— Возможно, я позвоню ему туда.

— О, это будет просто отлично. Его бывший сутенер позвонит ему в «Сэйф Хаус». Я хотела бы быть там, чтобы видеть и слышать его, когда он услышит тебя на другом конце провода.

После долгого молчания Кэтрин сказала: — Я не думаю, что нам есть, что обсуждать. Хорошо...

— Кэтрин, погоди! — Не последовало никакого ответа. — Алло?

— Я все еще здесь, — ответила она холодно. — Он сказал тебе мое имя?

Сара ответила, как только до нее дошел смысл сказанного: — Только имя.

— Что еще он рассказал?

— Много. Но, вероятно, пока еще не все.

— Пока еще? — Она сделала ударение на этом слове.

— Я хочу знать, почему ты не отпускаешь его.

— Возможно, по тем же причинам, по которым ты надеешься удержать его.

Это удивило Сару. — Сомневаюсь.

— Действительно?

— Да. Я не думаю, что ты имеешь хоть малейшее понятие, что я вижу в нем.

— О, я точно знаю, что ты в нем видишь. Я знаю это, потому что я сделала его таким.

Сара сказала: — Например? Его сексуальные навыки?

Кэтрин издала пренебрежительный звук. — Нет, я не имею в виду его сексуальные навыки. Боже мой, если это то, что заставляет тебя удерживать его, я буду счастлива послать кого-то занять его место. Ты действительно думаешь, что его сексуальные навыки настолько редки, и это причина того, что я мирюсь с выходками Кевина все эти годы?

Все больше и больше заинтересованная в комментариях Кэтрин Сара сказала: — Ну, он кажется довольно опытным для меня.

— Если это то, почему ты хочешь быть с ним, то ты не заслуживаешь его.

— Если это то, что ты думаешь, то, возможно, ты действительно видишь в нем то же, что и я, — сказала Сара, — его ум.

— Да.

— Его обаяние. Его чувствительность.

— Да.

Сара пыталась придумать, какими другими его качествами Кэтрин могла восхищаться. Она сомневалась, что смелость и честность Райана были на первом месте в списке Кэтрин, так что она попыталась: — его стиль.

— Да.

— Высший класс.

— Конечно. — Кэтрин добавила, — Я могу понять твое влечение к нему.

Черт возьми, мы действительно с ней в этом похожи. — А я могу понять твое.

— Ты также должна понимать, что Кевин доверил мне то, чем он никогда не поделится больше ни с кем. Так, как его знаю я, ни ты, ни любая другая женщина никогда не будет знать.

— Я думаю, ты переоцениваешь свое влияние на него.

— Или, возможно, ты переоцениваешь свое.

Сара намеренно повысила голос, когда сказала: — Он любит меня!

— Он наслаждается временной сменой обстановки, вот и все.

— Ты действительно думаешь, что он вернется к тебе?

— То, что я думаю, — спокойно сказала Кэтрин, — это то, что ты не имеешь ни малейшего понятия, кто он и что ему нужно.

— А ты?

— Я очень хорошо понимаю его.

Сара слушала ее и до нее, наконец, дошло.

Так вот оно в чем все дело.

Все это время Райан думал, что это просто бизнес. И все это время все было наоборот.

— И я понимаю, — Сара сказала, узнав все, что ей нужно было знать, — что ты взяла бездомного ребенка и соблазнила его, использовала его, а затем эксплуатировала его за деньги.

— Я никогда не экс...

— Я понимаю, что ты аморальная, эгоистичная сука, которая манипулировала им в течение многих лет, и которая, не колеблясь, использовала эмоциональный шантаж, угрозы и вымогательство, чтобы добиться своего.

— Ты понятия не имеешь, о чем ты говоришь...

— А ты не понимаешь, что Райан ушел от тебя. Навсегда. Смирись с этим. — Она сделала паузу. — Алло? Алло?

Сара положила трубку и посмотрела на Мейси. — Она повесила трубку. Черт возьми, я действительно это сказала?

Ну, разве это не весело?

Независимо от того, что Кэтрин изначально относилась к Райану, как к неряшливому, ругающемуся матом, уличному мальчишке, она в итоге, как и скульптор Пигмалион, влюбилась в свое собственное творение.

Если, конечно, можно назвать то, что она сделала с Райаном «любовью». Сара не могла.

Но секс ничего не значит для Кэтрин, поэтому их отношения развивались достаточно странно. Кэтрин было все равно, с кем Райан спал, и даже наоборот, она подкладывала ему женщин... Нет, Кэтрин заботилась о том, кто влияет на него, кто имеет эмоциональную власть над ним. Кто контролирует его. Она не могла подпустить еще кого-то к нему, кроме себя. Она яростно пыталась пресечь его попытки найти себя в этой жизни, освободиться от ее влияния. Два года назад ей это удалось, но сейчас она своего не добьется.

И то, что Сара сказала, ее действительно задело.

Mейси скулил, его мягкие карие глаза светились поддержкой.

Чувствуя себя довольной, что она дала этой ужасной женщине нагоняй, которого та заслуживала, и жалея, что она не сказала ей, что она «помешанный на контроле фрик», Сара смягчилась и дала Mейси печенье.

***

Сдав кровь, мочу, и потратив несколько часов своего времени, Райан надел пиджак, попрощался с сотрудниками «Сэйф Хаус», с которыми он познакомился сегодня, и покинул здание. Эмоциональный подъем от важных событий, произошедших в его жизни за столь короткий промежуток времени, сменился усталостью. Он отдал бы все, чтобы пойти домой прямо сейчас, прижаться к Саре и проспать в течение недели.

Но он переживал за Адама, и Изабель согласилась, что было бы хорошей идеей убедиться, что мальчик в безопасности и до сих пор где-то в окрестностях. Она не разочаровалась первоначальной неудачей Райана в попытке убедить Адама приехать сюда, она была уверена, что, в конечном итоге, он добьется успеха.

До тех пор, пока он мог найти его, это было возможно.

Райан завернул за угол, думая, что можно также вернуться на склад и начать его поиски оттуда.

Из-за усталости он слишком поздно услышал шаги позади. Он только начал разворачиваться, когда его ударили по голове.

Он хмыкнул и подался вперед от головокружения и боли. Кто-то схватил его за волосы. Он пытался защитить себя, но был дезориентирован. Следующий удар он получил в лицо, а затем все потемнело и стихло.

***

Огни вспыхивали в его глазах с головокружительной скоростью. Он слышал непрерывный оглушительный рев. Где-то далеко и в то же время очень близко…

Кто-то схватил его за волосы и рывком поднял голову. Он хмыкнул, и ему тут же заткнули рот, чтобы он не смог закричать. Он почувствовал, что ему нечем дышать.

Он чувствовал только страх и холод.

Он запаниковал, пытаясь выплюнуть то, что было у него во рту.

Кто-то ударил его. Жестко, сильно.

Слезы жалили глаза, дыхание стало тяжелым.

Внезапно его волосы отпустили. Его голова ударилась о мостовую с грохотом, он едва снова не потерял сознание. Он был растерян и испуган.

Дорожное покрытие?

Он был снаружи ... Он выходил из «Сэйф Хаус» ... и кто-то прыгнул на него ...

Боль взорвалась в его теле, как только его ударили ногой. Когда его отпустили, он чувствовал грубый тротуар голой кожей живота и бедер.

Он был голым?

Еб твою мать.

Ужасно знакомое чувство поглотило его. Голый на тротуаре в окружении кучи мусора и в моче, с кляпом во рту ... Он уже был здесь однажды.

О, Боже, нет ...

Он услышал тяжелое дыхание. Его сердце бешено застучало, он задержал дыхание и прислушался. Он до сих пор слышал дыхание. Очень близко. Кто-то тяжело дышал. Непосредственно над его голым телом.

Паника охватила его. Он попытался встать. Но он не мог двигаться. Почему он не может пошевелиться?

Именно тогда он понял, что его руки были связаны за спиной.

Это было единственным, что отличалось от воспоминаний. Может быть, он был связан потому, что был больше и сильнее, сейчас его не так легко подчинить себе, как тогда.

Нет, нет, нет…

Свет в его глазах стал мелькать еще быстрее. Что это было?

Пара сильных рук схватила его и заставила лечь на спину. Одна рука грубо поиграла с его членом.

Нет!

Кряхтя и мучаясь из-за кляпа во рту, он попытался увернуться от нападавшего.

От еще одного удара он опять упал, а затем перевернулся на живот. Он попытался встать, используя голову вместо рук. Удар коленом в спину заставил его снова упасть. Он упал и чуть не отключился от нехватки воздуха.

Он почувствовал руку, которая шарила по его ягодицам и исследовала анус.

Нет! Нет! О, Боже, Боже, Боже, пожалуйста, нет!

Он слышал свой крик, запертый в горле, в груди. Он задыхался и кричал, ему было так страшно, так чертовски страшно.

Он почувствовал пальцы, которые вторглись в него.

Нет!

Его чуть не вырвало. Если его вырвет, то его кляп... он просто захлебнется.

И он хотел этого. Если бы это означало, что он умрет прежде, чем будет снова изнасилован, то, да  — он хотел умереть от собственной рвоты.

Слезы текли по его лицу, ему было нечем дышать. Он мог задохнуться в любую минуту, и он знал, что задохнется.

Боже, нет, пожалуйста, только не это, только не это, я не могу, я не смогу выдержать это снова, нет, нет, нет ...

Затем с его спины убрали колено. Он смог встать на колени, а потом подняться на ноги. Он не мог стоять после того, как его похититель оттаскал его за волосы по тротуару ... а затем долбанул об стену.

Он пытался думать, пытался использовать голову, чтобы не поддаться животной панике. Он попытался ударить. Но он был слаб и вял, и злоумышленник наказал его ударом головой об стену.

Ошеломленный, испуганный, измотанный болью, он прикоснулся к стене, безвольный и беспомощный, а тело другого человека прижалось к нему.

Стоп, нет, нет ...

Он хотел умереть. Прямо сейчас. Он не мог выносить того, что он знал, что должно было произойти.

Пожалуйста, просто дайте мне умереть.

— Это кажется знакомым?

Он не мог дышать. Он чувствовал кровь на лице.

— Ты был здесь уже раньше, не так ли?

— Что? —  пытался сказать он и подавился кляпом.

Что ты сказал?

— Это было очень похоже, не так ли?

Откуда ты это знаешь?

— Или ты забыл?

Этот голос…

Он знал, кому он принадлежал.

— А ты забыл, кто спас тебя? Кто вытащил тебя из этого дерьма?

Это ты?

Человек отошел от Райана. Через мгновение Райан почувствовал, что больше не может стоять на ногах. Он ударился о землю так сильно, что чуть снова не потерял сознание.

Дэррек?

— Она думает что, может быть, ты забыл, что ты ей должен. Что может случиться с тобой без ее защиты.

Его голова кружилась. Он пытался сосредоточиться на этом ужасно знакомом голосе, но чувствовал себя больным и слабым.

Он чувствовал чьи-то руки, и его паника вернулась, пока он не понял, что его развязали. Он был свободен. Тогда он выдернул кляп изо рта.

Некоторые его вещи полетели ему в лицо. Он вздрогнул и заскулил, как ребенок.

— Расслабься. Это твоя одежда, мудак.

Он поднял голову и попытался рассмотреть, кто это был. Но к тому времени, когда он смог сфокусировать взгляд, было слишком поздно, чтобы увидеть, кто напал на него. Человек ушел. Райан лежал голый, один и в куче мусора. Он задыхался от запахов, и наконец, боль взяла верх над его избитым телом.

Он прижал одежду к груди и свернулся в позе эмбриона.

На этот раз этого не произошло. Но он все-таки хотел умереть.

Глава 18

Сара поужинала, погуляла с Мейси, переоделась в пижаму и читала книгу в своей гостиной, когда услышала, что Райан поднялся по лестнице и вошел в свою квартиру. Счастливая, что он, наконец, вернулся домой, она открыла входную дверь и прошла через зал. Она постучала, потом подергала ручку. Дверь была заперта. Привычка. Она постучала громче.

— Райан? — позвала она.

Нет ответа.

Она постучала еще раз. — Райан?

Сара вернулась в свою квартиру, прошла через гостиную и вышла на балкон. Она открыла французские двери. — Райан?

Она включила лампу в гостиной. По дороге в спальню она включила в прихожей свет и снова позвала его. Она нашла Mейси, который сидел в дверном проеме затемненной спальни.

— Давай Мейси, двигайся. Что ты ... О! Райан. — Она увидела его в приглушенном свете, идущем из зала.

Он лежал, распластавшись на кровати, полностью одетый. Он даже не снял куртку. — Ты, действительно, так устал, — сказала она изумленно.

Тем не менее, она хотела выяснить, что случилось сегодня вечером. Она включила свет. Он застонал и повернулся к ней.

— Извини, но я хочу знать ... — Она ахнула, когда смогла рассмотреть его. — Райан!

Он снова застонал и положил руку на глаза. — Выключи, — пробормотал он.

Сара бросилась вперед. — Райан! О, Боже мой! Райан, что случилось?

Его лицо было в крови. Его одежда была грязной и лишь частично застегнутой. Его руки были грязными и в ссадинах.

Он отвернулся от нее.

Слезы ужаса и паники накатили на Сару, но она заставила себя успокоиться. Она села на кровать, повернула его голову к себе и осмотрела его лицо. Несмотря на кровь, ссадины и опухоль, она с облегчением увидела, все было не так страшно. Ничего не было сломано, выколото или изуродовано. Райан выглядел хуже, чем после драки с Дэрреком, но он не был серьезно ранен.

— Ты нашел Адама? — спросила она, вспомнив, как он хотел провести вечер.

— Адам? — Он слегка нахмурился. — Нет.

— Как это произошло? — Когда он не ответил, она спросила: — Райан? Что случилось?

— Уходи, — сказал он устало.

— С Адамом все в порядке? Что с тобой случилось?

— Просто уйди, Сара.

Она положила руки ему на плечи. — Я принесу аптечку. Я сейчас вернусь.

Он сделал слабую попытку отмахнуться от ее рук. — Оставь меня в покое.

— Кто сделал это с тобой? — Когда он просто отвернулся от нее, его глаза ничего не выражали. Она предположила, что он был в шоке. — Я хочу отвезти тебя в больницу.

Это привлекло его внимание. — Нет.

— К врачу, а затем...

Он закрыл глаза и отрицательно покачал головой.

— Тогда я звоню в полицию.

— Нет! — Он вдруг сел. — Никаких полицейских! Чёрт, Сара, если ты вызовешь копов...

— Хорошо, я не буду. Не буду. Но...

— Уходи! Просто уходи!

— Тсс, Райан. Успокойся. Я не хотела...

— Я сказал, уходи!

Она моргнула, потрясенная и смущенная.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, — выдавил он.

Она покачала головой ошеломленная. — Райан ...

— Уйди! Убирайся! Отойди от меня!

Она спрыгнула с кровати и, спотыкаясь, пробежала мимо воющего Мейси через гостиную в свою квартиру, прежде чем вспомнила, как дышать. К тому времени ее голова закружилась, по щекам полились слезы.

Ради Бога, что с ним случилось?

***

Она рискнула вновь войти в его квартиру через час, думая, что он уже спит.

Несмотря на то, что она хотела позвонить в полицию, было очевидно, что он почувствовал бы себя преданным, если бы она сделала это. Она не могла силком притащить его к врачу и не знала никаких врачей достаточно хорошо, чтобы попросить приехать сюда. Она позвонила в «Сэйф Хаус» и попыталась выяснить, знал ли кто-то о том, где был Райан сегодня вечером. Но он ушел в хорошем настроении, без инцидентов, и это было все, что там знали. Сара сказала, что он был травмирован и не сможет завтра начать работу, как было запланировано. Она обещала позвонить им завтра.

Идя через квартиру Райана, Сара увидела, что он выключил свет в спальне после того, как она убежала. Света в прихожей ей было достаточно, она вошла в спальню и, как и думала, нашла его спящим. Она смотрела на него с болью и тревогой. Что она должна делать? Порезы и ссадины могли загноиться от грязи. А что, если у него есть травмы под одеждой, например, перелом ребер?

Он равномерно дышал, и у него не было жара, когда она прикоснулась к нему.

Что бы ни случилось, возможно, отдых был самым лучшим для него сейчас. Она села на стул в его спальне. Ей было не до комфорта. Она не думала, что сможет заснуть независимо от того, где проведет ночь.

***

Когда она открыла глаза утром, его не было.

Спустя минуту Сара увидела грязную одежду на полу. Через мгновение она услышала шум воды в ванной.

Она поднялась со стула и пошла к ванной комнате. Сара увидела Мейси, лежащего рядом с ванной, в которой лежал Райан. Его колени были подняты, голова упиралась в стену, глаза были закрыты, а кожа покраснела от горячей воды. Зеркало запотело от пара.

Она, должно быть, слишком шумела, потому что он вдруг вздрогнул и открыл глаза. Он увидел ее и опустил взгляд.

— Это хорошо, что ты принимаешь ванну. — Сара услышала свой скрипучий голос и откашлялась. — Ты был таким грязным.

— Хм.

Его лицо поранено, но не так уж сильно. Это, несомненно, больно, но заживет.

Она сказала: — Хочешь, я принесу лед? Может тебе станет лучше.

— Нет. — Его голос был мягким.

Она подошла ближе и села на край ванны. Он озадачил и огорчил ее, потому что избегал ее. Она увидела ссадины на различных частях его тела. Как это могло случиться? Он был одет в джинсы и пиджак.

Потом она вспомнила: его одежда была только частично застегнута ночью, рубашка была застегнута всего на пару пуговиц, штаны были надеты, но не застегнуты. Если он был без одежды, то что случилось с ним?

— Что произошло прошлой ночью? — тихо спросила она.

Он закрыл глаза. — Я не хочу говорить об этом.

— Да, я заметила. Но, Райан, ты не можешь прийти домой и просто не рассказывать мне, что случилось.

Он не открывал глаз. Его мышцы на челюсти напряглись на мгновение. Тогда он сказал: — Я сожалею, что накричал на тебя прошлой ночью.

Когда стало ясно, что он не намерен больше говорить, она сказала: — Это нормально, что ты кричишь, когда расстроен. Но не закрывайся от меня.

Он отвернулся от нее. — Почему бы тебе не пойти домой, Сара? Я не хочу разговаривать. — Его голос был унылым.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии.

— Я в порядке. Ничего не сломано.

— Ты выглядишь ужасно и ведешь себя, как чужой.

Он открыл глаза. — Я хочу побыть один. Иди домой.

— Нет, я думаю, что ты в шоке или еще что-то.

Он посмотрел на нее с раздражением — ну хоть какая-то реакция. — Я не давал тебе право так разговаривать со мной.

— Да. Но и ты потерял свое право обращаться со мной вот так.

Он снова закрыл глаза. — Отстань. Я устал.

— Скажи мне, что произошло.

Он проигнорировал ее.

Она смотрела на ушибы на коленях и, когда он сместился, она заметила ушиб еще и на животе. — Боже, — пробормотала она. — Как твоя спина?

Его глаза распахнулись, он смотрел на нее напряженно. Это был первый признак реальной эмоции. Она сказала: — Повернись. Покажи мне.

— Убирайся. — Он убивал ее словами.

— Нет. Покажи мне. Что именно произошло...

— Это моя квартира! — Он вцепился в край ванной и встал, немного морщась. — И я не хочу, чтобы ты меня беспокоила!

Он вышел из ванны и схватил ее за руку. Голый и мокрый он потащил ее из ванной, через спальню и вниз по коридору к двери. Она была уверена, что этот внезапный всплеск гнева был намного лучше, чем его тупая апатия, но она была огорчена этим. Тем не менее, до тех пор, пока он на ногах и реагирует на нее, даже пусть и сердится. Она посчитала, что лучше продолжать настаивать на ответе.

— Я не уйду, пока ты не скажешь мне, что случилось!

Он распахнул свою дверь и вытащил ее в коридор.

— Кто сделал это с тобой, Райан? Что они сделали с тобой?

— Боже, стоп! Стоп! — Он упал на колени и схватился за голову. — Ты можешь просто остановиться, Сара?

— Нет, я не остановлюсь. Что происходит?

Он начал тяжело дышать. — Я не могу ... Пожалуйста, я не могу ... говорить об этом.

— Райан, позволь мне помочь тебе. Пусть ...

— Нет, — сказал он грубо и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Она стояла, глядя на закрытую дверь, чувствуя себя потерянной и беспомощной. Что она могла сделать для него?

Должна ли она оставить его в покое на некоторое время? Разве это, действительно, самый лучший вариант?

Слеза скатилась по ее щеке. Было ясно, что он хотел этого. Он настаивал на этом.

Ее плечи опустились от усталости и горя. Сара вернулась в свою квартиру, чтобы принять душ и переодеться. Пока она была в душе, зазвонил телефон. Конечно. Когда же ему еще звонить.

Когда она проверила свой автоответчик, она нашла сообщение от литературного агента, которому послала шесть глав новой книги.

Бросив взволнованный взгляд в сторону квартиры Райана, Сара сняла трубку и перезвонила.

***

— Я не знаю, что делать, Мириам, — сказала она в трубку уже во второй половине дня, она очень волновалась. — Я пыталась стучать в дверь несколько раз после того, как он выгнал меня. Но он не отвечает. И он запер дверь на балкон.

— Ах, да, эта дверь настолько крепкая, что ты ни за что не сможешь ее открыть, когда он ее запер.

— О. Ты думаешь, что я должна ее взломать?

— Как сильно ты о нем беспокоишься?

— Не сильно о его физическом состоянии. Ему, очевидно, больно, но это все не так страшно. А вот за его эмоциональное состояние ... Очень переживаю. Что-то не так.

— Как ты думаешь, в том, что с ним случилось, замешана эта женщина?

От того, как Мириам сказала «эта женщина», Саре даже не нужно было уточнять, кого она имела в виду. — Я не знаю. Я даже не думала об этом.

— Это потому, что ты сходишь с ума от беспокойства. Если бы ты не была настолько увлечена эмоциональным состоянием Райана, до тебя бы это дошло раньше.

— Он собирался идти в очень плохой район после наступления темноты, Мир. Может быть, он просто переоценил свои силы на счет своей безопасности в этом месте? Это было давно, когда ему было необходимо выживать в ночное время в таких местах, как это.

— Я думаю, что это возможно, но ...

— Ты действительно думаешь, что Кэтрин сделала это с ним?

— Ну, посмотри на общую картину, Сара. В начале дня он заканчивает давнее общение с женщиной, которая достаточно беспощадна. Женщиной, которая живет вне закона, и кто ... ну, я согласна с тобой, это, действительно, не «любовь». Скажем так, она одержима им.

— Ага. — Сара кивнула. — Он сказал мне, что все прошло ужасно, но он ушел прежде, чем все могло стать еще хуже, и что она, на самом деле, вряд ли приняла тот факт, что он ушел.

— А потом в тот же вечер, — сказала Мириам, — он приходит домой избитый, эмоционально растерянный и, возможно, в шоке. — Короткая пауза. — Довольно странное совпадение, ты так не думаешь?

— Боже мой, ты права. — Сердце Сары забилось, когда она все поняла. — Я даже не подумала об этом.

— Как я уже и говорила, ты, вероятно, подумала бы об этом, если бы его эмоциональная травма так на тебя не повлияла.

— Я, конечно, могла бы предположить, когда она позвонила ему вчера, и я ответила на звонок, что она не приняла его ухода. Я думала, что она собирается названивать ему. Может быть, устроит неприятности. Но мне никогда не приходило в голову, что она может причинить ему боль. — Она поднесла руку ко рту. — О, нет! Интересно, может это все из-за того, что я ей наговорила...

— Сара, даже не думай об этом. Если она сделала это с Райаном, то только потому, что она злая сука, а не потому, что ты разговаривала с ней.

— Но что, если я подтолкнула ее к этому?

— Стоп. Ты не несешь ответственности за ее поведение, — сказала Мириам. — Но у тебя есть какие-либо идеи, что она могла бы сделать, чтобы Райан оказался в таком состоянии?

— Я не знаю. Не уверена, что она могла бы избить его, а кто-то сделал это.

— Может быть, она нашла кого-то, кто сделал это за нее? Это не большая проблема для женщины, на которую работают куча мужиков — проституток.

— Интересно ... Может быть, это Дэррек.

— Кто такой Дэррек?

Сара объяснила.

— Хорошо, — сказала Мириам. — Таким образом, мы знаем, что у нее есть, по крайней мере, один сотрудник, с которым у Райана уже был конфликт, и кто, вероятно, смог бы это сделать. Может быть, это был он.

— Но Райан настолько пренебрежительно относился к Дэрреку… Трудно поверить, что та стычка так сильно расстроила его.

— Может быть, это было больше, чем борьба. Я не хочу огорчать тебя, Сара, но если ты думаешь, что одежда Райана была снята, или, по крайней мере, частично снята, в то время как это все происходило... — Мириам резко вздохнула. — Ох. Подожди. Ты сказала, что ...

Сара поняла, о чем подумала ее сестра. Холод охватил ее. Она вдруг вспомнила реакцию Райана на ее вопрос о его спине. Может быть, тот физический ущерб, который был нанесен, она просто не могла увидеть. — О, нет.

— Ты сказала, что он чуть не умер, когда был от изнасилован и избит десять лет назад, — сказала Мириам. — Это огромная травма, которая остается с человеком в течение длительного времени. Особенно, если они не получают консультации. Чего, я понимаю, Райан никогда не делал.

— Нет, он ... Боже, после того, как он стал жертвой изнасилования, он стал игрушкой Кэтрин, стал проституткой.

— Это довольно распространенная схема, хотя обычно ассоциируется с женщинами. Единственное, что действительно удивительно, так это вид проституции, куда Райан попал — стиль и самообразование, которое он должен был поддерживать для исполнения роли. — После паузы Мириам сказала: — Я думаю, что Райан, возможно, был изнасилован снова прошлой ночью, Сара. Я думаю, что эта сука решила поставить его на место.

Глаза Сары наполнились слезами. — Ну, это объяснило бы его поведение. Два года назад мысль о другом изнасиловании была так страшна для него, что он был готов сделать все, чтобы избежать тюремного заключения. Даже отказаться от идеи уйти из проституции, хотя он отчаянно пытался сделать это тогда.

— Может быть, Кэтрин подумала, что если она сделает его тем беспомощным, испуганным, травмированным мальчиком...

— Мальчиком, который был так благодарен ей, — сказала Сара через сжатые губы.

— Она думала так закончить этот новый бунт и получить его обратно. Под ее контроль.

— Как она могла сделать что-то подобное с ним?

— Он сказал ей, что уходит. Он рассказал ей о «Сэйф Хаус» и дал понять, что больше не нуждается в ней. Она узнала, что у него есть женщина, которой он рассказал очень много, и которую он скрывал от нее. — Мириам сделала вывод. — Я предполагаю, что она взбесилась. Запаниковала. Пошла на самый крайний, отчаянный шаг, который смогла придумать, чтобы приструнить его.

— Я до сих пор не понимаю, как она могла это сделать.

— Это потому, что ты — порядочный человек с совестью.

— Если мы правы, — сказала Сара, — то я звоню в полицию. Меня не волнует, что думает Райан. Она должна быть арестована.

— Мы узнаем, правы ли мы, только если ты сможешь заставить его поговорить с тобой об этом.

Сара издала сентиментальный, расстроенный звук. — Как мне сделать это?

— Подумай о чем-то, что может шокировать его и отвлечь от мыслей, что он пережил.

Она начала соображать. — Ты права. Я должна заставить его поговорить со мной. Хорошо. Мне нужно идти.

— С тобой все будет в порядке?

— Да. — Она должна была подумать, как достучаться до Райана.

— Звони мне, если тебе что-то будет нужно. Независимо от того, насколько будет поздно или рано.

— Хорошо. Мириам?

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Иди к Джен.

— Хорошо. Удачи тебе.

***

Спустя час, одетая для роли, которую она мысленно написала для себя, Сара взяла молоток, обернула в полотенце и ударила по стеклянной панели на одной из французских дверей Райана. Потом сунула руку внутрь, повернула замок и вошла в его квартиру, погруженную в тишину.

Mейси лежал на диване, как он иногда делал, когда думал, что никто его не увидит. Он поднял голову, подождал, пока она отругает его, а потом, когда она этого не сделала, вздохнул и опять лег спать.

Сара прошла в спальню, где и нашла спящего Райана, лежащего на боку с голой грудью. Кошка, увидев ее, выскользнула из спальни. Сара закрыла за собой дверь и повернулась к Райану. В золотом свете заката он был похож на сказочного любовника, ожидающего поцелуя, который положит конец его многовековому сну.

До тех пор пока она не подошла достаточно близко, чтобы увидеть его лицо в синяках и ушибах. Тогда он стал похож на ее любимого с горечью обиды и израненной душой.

Как будто почувствовав ее присутствие, он открыл глаза и вздрогнул.

— Это всего лишь я, — сказала она.

Он ответил. — Ой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Он накрылся одеялом немного выше и закрыл глаза.

— Мне нужно задать тебе вопрос.

Он не открыл глаз. — Как ты сюда попала?

— Это не заняло много времени.

— Я думал, что я запер двери, — пробормотал он.

— Я должна попросить денег до секса или после?

Его глаза распахнулись. — Что?

— Ты рассказывал мне кое-что о проституции, — сказала она, — но я поняла, когда уже собиралась уходить, что никогда не спрашивала у тебя об этом.

Он покосился на нее и удивился, заметив наконец-то ее внешний вид. — Для кого разоделась?

— Как я выгляжу?

Она была одета в платье, которое купила несколько лет назад. Это было маленькое черное платье, вышитое бисером, с лифом пуш-ап, в котором ее грудь выглядела прекрасно. Она никогда не осмелилась бы одеть его в общественное место, но оно было таким красивым, что она все равно его купила.

Для усиления эффекта от платья она сделала макияж и нанесла помаду, сделала прическу.

— Райан? – подтолкнула она его, пока он, молча, смотрел на нее. — Как я выгляжу?

Он опустил глаза и пробормотал: — Красивая.

— О, хорошо. Я думаю, что платье сработает.

— Ммм.

— Так, к вопросу о деньгах, я прошу их до или после секса?

— О чем ты говоришь?

— А сколько, ты думаешь, я должна попросить?

— А?

— Двести? О, может быть, нет. Я новичок в этом. И я полагаю, я старше, чем другие женщины. Прости, девочки.

Он нахмурился и посмотрел на нее снизу вверх. — О чем ты говоришь, Сара?

Она села на кровать. — Ну, ты знаешь, у меня немного туго с деньгами. Я думаю, что я должна пойти поискать работу. По крайней мере, ненадолго. Но ты знаешь, как меня это угнетает. Я ненавидела каждую работу, на которой я когда-либо работала, и я ненавижу все, что требует много времени, и отвлекает меня надолго от творчества. И оп... — Она щелкнула пальцами. — Мне, наконец, пришла эта идея в голову. Я не могу понять, почему я не подумала об этом раньше. Если я буду проводить одну или две ночи в неделю в барах отеля, возможно, я смогу заработать дополнительные несколько сотен долларов.

— Что? — Он сел.

Это был прогресс.

— Так я нормально выгляжу? — она спросила. — Я не хочу выглядеть дешево или слишком откровенно, но я хочу привлечь внимание. Правильный вид внимания, я имею в виду. Я думаю, что моей целью будут путешественники.

— Что?

— Очевидно, что будет жесткая конкуренция в этом бизнесе...

— Сара, ты, блядь, думаешь, о чем ты говоришь?

— ... и другие девушки, вероятно, будут моложе и красивее, чем я.

— Стоп, — сказал он. — Просто остановись.

— Плюс ко всему, у меня нет опыта в этом, — сказала она. — Это возвращает меня к моему вопросу. Должна ли я попросить денег прежде, чем идти в номер…

— Это не смешно, Сара.

— ... или когда я буду уходить?

Она была рада видеть, что он зло смотрит на нее.

Он сказал: — Почему ты просто не закроешь свой рот?

— Боже, Райан. Успокойся. Забудь, что я спросила.

Он схватил ее за руку, когда она встала, чтобы пойти. — Какую игру ты затеяла?

— Я уже сказала тебе. Мне нужны деньги.

— У тебя есть деньги! У тебя ... Правда?

— Я потратила в два раза больше, чем думала. Ты знаешь, я не очень хорошо дружу с деньгами.

Он отпустил ее и покачал головой. — Ты не посмеешь пойти на это. Что бы ты не...

— Я должна идти. — Она посмотрела на часы. — Я думаю, что конец счастливых часов будет отличным временем, чтобы начать.

— Да неужели? — он сказал. — А почему я должен верить, что ты туда собираешься?

— Я составила список отелей. Сегодня я пойду в первые два.

— Бред сивой кобылы!

— Увидимся завтра, Райан. — Она направилась к двери спальни, ее сердце колотилось. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста …

Ее рука уже была на ручке, когда он выпрыгнул из кровати. Она открыла дверь. Он схватил ее за руку и захлопнул дверь. — Сара, ты не собираешься в какой-то там отель, чтобы переспать с кем-то. Я знаю тебя.

Она сказала: — Скажи мне, что с тобой случилось прошлой ночью.

Он отшатнулся, как будто она ударила его.

— Что Кэтрин сделала с тобой? — задала она следующий вопрос.

Его дыхание участилось. — Куда бы ты ни собиралась, просто иди.

— Я сказала тебе, куда я иду.

— Я не верю тебе.

— Это ты подкинул мне эту идею. — Она открыла дверь.

Он захлопнул ее снова. — Что ты делаешь?

— Это сделал Дэррек?

Он положил руку на голову.

Она вновь открыла дверь. — Я собираюсь трахнуться с первым попавшимся человеком, который будет готов заплатить.

Он издал яростный звук, захлопнул дверь и оттолкнул Сару от нее. — Прекрати. Ты не сделаешь этого. Только не ты.

— Я сделаю все, чтобы ты поговорил со мной, — сказала она. — Я выйду на улицу прямо сейчас и сделаю минет какому-нибудь незнакомцу в переулке, если он захочет...

— Не говори мне этого. Только не мне. — Его глаза сверкали диким гневом.

— Тебя изнасиловали прошлой ночью?

Он издал ужасный звук и повернулся к ней спиной.

Она попыталась прикоснуться к нему, но он отшатнулся от нее, тяжело дыша.

— Что я должна сделать для тебя, Райан? — она спросила. — Встать на колени в темном переулке?

— Не говори об этом. Пожалуйста, не говори об этом.

Она продолжала: — Если я пересплю с кем-нибудь за деньги, ты перестанешь думать, что ты не достаточно хорош, чтобы прикоснуться ко мне, поговорить со мной?

Выражение его лица было ужасным. — Что ты делаешь? — спросил он отчаянно.

— Если это то, что нужно, то я сделаю это. — Она снова направилась к двери.

— Сара!

Она почти достучалась до него. — Я не позволю тебе закрыться от меня.

— Сара. — Он снова схватил ее.

— Что они сделали с тобой? — она потребовала ответа, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Не заставляй меня ... Пожалуйста, не делай этого.

Она повернулась к нему лицом. В его глазах были слезы. Она была так близко, чтобы растопить лед в его душе.

— Расскажи мне, что случилось с тобой, — сказала она, — или я клянусь могилой моей матери, я пойду и продам себя в гостиничном баре сегодня вечером.

— О, Боже, Сара, нет, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты узнала, что это такое. Пожалуйста, просто оставь это.

Она взяла его за плечи. — Тебя изнасиловали прошлой ночью?

Он отступил от нее, наткнулся на кровать и опустился на нее. Он наклонился и закрыл лицо руками. Через мгновение он зарыдал.

— Нет, — Райан выдавил. — Ему не нужно было насиловать меня.

Она опустилась на колени перед ним, прижавшись к нему, и гладила его по волосам. — Что ты имеешь в виду?

Он шмыгнул носом, его плечи дрожали. Сара обняла его и поцеловала в волосы. — Я люблю тебя. Пожалуйста, дай мне утешить тебя. Что случилось?

Постепенно вся эта история вылилась из него вместе со слезами. Она слушала его с ужасом и состраданием, когда он рассказал ей, что нападение прошлой ночью имитировало изнасилование, которое до сих пор преследовало его. Он был раздет, во рту был кляп, чтобы он не мог кричать, и куча мусора на бетонном полу, и запах мочи вокруг.

— О, Райан, — пробормотала она, поглаживая и обнимая его, целуя его в шею, его влажную щеку, его помятые волосы. — Любимый мой.

— Прошлой ночью мне не было больно, — сказал он. — Он не сделал мне так больно, как это было тогда. — Он продолжил: — но был страх. Боже, я так испугался. Мне было еще более страшно, чем когда это на самом деле произошло, потому что на этот раз я знал, что будет. Я все вспомнил. — Он устало вздохнул. — Только этого не произошло на этот раз.

— Она не хотела, чтобы ее «товар» пришел в непригодное состояние, — сказала Сара. — Она просто хотела унизить тебя. Сделать тебя слабым. Чтобы ты сдался и сделал все, что она скажет.

Он кивнул. — Это, должно быть, была она. Она рассказала Дэрреку, что делать. Он знал подробности. Знал, как и на что надавить, чтобы напугать меня. А Кэтрин — единственный человек, которому я когда-либо говорил.

— Может ты, по крайней мере, подумаешь, чтобы заявить в полицию?

— Нет!

— Райан ...

Он покачал головой. — Ты не понимаешь.

— Объясни мне.

— Меня задержали по подозрению в занятии проституцией всего несколько недель назад, Сара. Полицейские будут считать, что что-то просто пошло не так. В лучшем случае, они проигнорируют меня. Может быть, они меня унизят. Так они поступают со шлюхами.

— Но я скажу им...

— Что? Что сутенер рассердилась на меня, потому что я ушел от нее, и решила послать другого ее мальчика побить меня? Мальчика, у которого был зуб на меня, потому что я избил его несколько недель назад? Ты думаешь, что полицейские будут разбираться в потасовке между парой проституток?

— Он напал на тебя, Райан. Это является незаконным независимо от того, кем ты работаешь.

— В реальном мире, Сара, я не могу пойти в полицию с этим. Это просто будет хуже для меня. Пожалуйста, оставь это, — сказал он, его глаза умоляли ее.

Она вздохнула и смягчилась. Единственное, с чем она могла согласиться, так это с тем, что ему не нужна в еще одна эмоциональная травма. Она поцеловала его. — Я рада, что ты разговариваешь со мной об этом. Я хочу, чтобы ты все рассказывал мне.

— Я не мог. Мне очень жаль. Я знаю, что это было ужасно.

— Тише. — Она поцеловала его в щеку, по которой катилась слеза. — Это не имеет значения.

— Я просто не мог говорить, — сказал он. — Не мог думать. Не хотел чувствовать. Я думал, что лавина свалится на меня, если я посмотрю на тебя, или поговорю с тобой, или позволю себе почувствовать что-нибудь. — Он сделал самоуничижительный жест. — А теперь моя лавина здесь.

— Но я тоже здесь.

— Спасибо.

— Я хочу быть здесь, с тобой.

Он посмотрел на нее с внезапным удивлением. — Твои вопросы действительно попали в точку. Как ты узнала, что случилось прошлой ночью?

— Назовем это случайной догадкой.

Он ответил: — Парень не может ничего скрыть от умной женщины.

Она снова погладила его по волосам. — Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне про первое изнасилование. Я имею в виду, рассказал мне, через что ты прошел.

Он застонал в знак протеста. — Я не говорю об этом, Сара. Я стараюсь даже не думать об этом. Никогда. И я ненавижу свои сны об этом.

— Тебе это снится?

— Иногда.

— Может быть, это потому, что ты никогда не говорил об этом. Может быть, воспоминания были бы не настолько сильными, если бы ты поговорил с кем-то, кто мог бы помочь тебе оправиться от этого. Психолог, например. — Несмотря на то, что его резкий вдох указал, что ему не нравится эта идея, она сказала: — В конце концов, это сыграло с тобой злую шутку. Кэтрин была в состоянии использовать изнасилование как эмоциональное воздействие два года назад и прошлой ночью. И если тебе все еще это снится...— Сара подняла его покрасневшее лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. — Было бы хорошо научиться противостоять тому, что случилось с тобой. Потому что на новой работе ты будешь помогать детям, которые уже имели подобный опыт, и они нуждаются в помощи.

Он покачал головой. — Я не справлюсь с этой работой, Сара! Я просто ... Я не ... Я не имею никакого представления...

— Ты сможешь сделать это. Ты просто пока в шоке.

— Я не могу даже Адама заставить выслушать меня!

— Прошло всего несколько дней. Ты просто должен продолжать пытаться. И я знаю, что ты сделаешь это. Не в твоей природе сдаваться. Если бы это было не так, ты бы не был тем человеком, которым ты являешься сейчас. Тебя бы уже не было в живых.

Он вздохнул и прижался лбом к ее губам. — Что ты делаешь со мной? Что ты делаешь здесь с таким парнем, как я?

Она улыбнулась и погладила его голые плечи. — Потому что я люблю тебя. Потому что я уважаю тебя больше чем всех, кого я когда-либо знала. — Он тяжело вздохнул. — Ты делаешь меня счастливой. Ты заставляешь меня смеяться. Ты прислушиваешься ко мне и заставляешь меня прислушиваться к тебе. Ты заставляешь меня чувствовать себя любимой. Ты заставляешь меня чувствовать себя сексуальной.

— Ты сексуальна.

— На самом деле, — прошептала она, — я начинаю чувствовать себя очень сексуальной.

— Я не чувствую себя сексуальным. Я плакал у тебя на плече, и я, должно быть, выгляжу как в фильме ужасов.

— Тсс. Я могу заставить тебя чувствовать себя сексуальным. — Она толкнула его назад на кровать и начала целовать его осторожно и нежно, чтобы не задеть его раны. — Как твоя спина? Ты можешь лежать?

— Гм ... — Он ответил на ее поцелуй. — Да, могу. — Он поддался и лег на кровать.

— Я позабочусь о тебе. — Она последовала за ним на кровать.

Он глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться, и положил на нее руки. — Да, — прошептал он. — Это то, чего я хочу. Позаботься обо мне.

— Мммм. Предоставь это мне.

Она прижалась губами к его груди, животу, тонкой полоске волос на его торсе, ведущей к паху. Она ласкала его своими руками, целовала губами, наслаждаясь его телом. Его руки были на ее спине, ее бедрах, ее лице, ее волосах ... а потом он нашел и наслаждался ее ложбинкой между грудей, созданной ее пуш-апом.

— Прекрасное платье, — сказал он. — Почему я не видел его раньше?

— В нем неудобно. Оно мне жмет.

Он оставил еще один горячий поцелуй на ее груди, а затем прошептал: — Так сними его. — Он нашел молнию, потянул ее вниз, а затем лежал неподвижно, глубоко дыша и наблюдая за тем, как она снимает с себя платье и нижнее белье.

Полностью раздевшись, она скользнула по его телу, исследуя и наслаждаясь им, будучи особенно нежной с его порезами и ушибами. Она уделила свое внимание его твердой груди, его тугим ягодицам, его гладкому животу, его пояснице. Когда она взяла в рот его член, он начал стонать, его бедра напряглись и начали рефлекторно двигаться. Он вздыхал, стонал, освобождаясь от горя и стыда, которые мучили его, он позволил ей увидеть без робости и сдержанности, как он увлечен ей, их любовью и ее заботой.

Для них ничего не существовало вокруг, никаких мыслей о внешнем мире, они просто наслаждались друг другом и своей любовью.

Глава 19

На рассвете следующего дня, когда только солнце начало окрашивать небо в розовый цвет, Райан позвонил в дверь Кэтрин. Он проснулся ночью рядом с Сарой, которая прижималась к нему. Рядом с ней спящей он чувствовал себя сильным и чистым, как будто он начал совершенно новую жизнь, и он решил, что хочет покончить с прошлым немедленно. Чем раньше он поговорит с Кэтрин, тем скорее он сможет забыть о прошлом и начать новую жизнь, которую он хотел. Ту жизнь, которую, как убедила его Сара, он заслужил.

После хорошего ночного сна он снова почувствовал себя человеком. Он оставил свою любимую спать в постели, которая не заметила его столь ранний уход. Он написал ей записку, сказав лишь, что чувствует себя намного лучше, и что она не должна одеваться, потому что он скоро вернется. Райан знал, что Сара будет очень волноваться, если он скажет, куда идет. Поэтому он решил не говорить ей до тех пор, пока не вернется домой.

Он снова позвонил в дверь. Без ответа. Тогда он стал стучать, пока не услышал движение за дверью.

Вчера вечером они с Сарой долго разговаривали после секса. Пока она гуляла с его собакой и кормила остальных его животных, он уснул. Боже, как же он любил эту женщину! Когда он проснулся, они еще немного поговорили.

Райану не нравилось предложение Сары о том, что ему необходимо поговорить с психологом по поводу того, что с ним случилось. Но он согласился, потому что знал, что в чем-то она была права: изнасилование хоть и произошло десять лет назад, все еще не отпускало его. Ему нужно победить свой страх, перестать стыдиться этого и благополучно забыть.

По правде говоря, он всегда боялся мыслей о том, что он заслужил то, что случилось с ним в ту ночь. Потому что он хотел «легких» денег. Потому что он был грязным, уличным мальчишкой, который предложил отсосать тому парню за деньги. Потому что он не был достаточно умен или достаточно быстр, чтобы убежать.

И этот опыт был настолько жестоким, настолько страшным, болезненным и унизительным, что он жил в страхе перед ним до сих пор.

Как сказала Сара, если он собирается работать с детьми, которым пришлось пережить такой же опыт на улице, то он должен сам преодолеть все, что с ним произошло. А он собирался работать с ними, черт побери. Он не собирался позволить Кэтрин повлиять на его решение или не позволить превратить его жизнь в нечто стоящее. Так что, если разговор с профессионалом поможет ему, то он сделает это. Сара предложила ему поговорить об этом с кем-то в «Сэйф Хаус», или же они могли бы направить его к нужному человеку.

— В конце концов, — Сара сказала, — ты мог бы даже подумать о том, чтобы стать консультантом для детей, которые уже прошли через что-то подобное.

Это, вероятно, потребует дополнительного образования. Она предложила ему рассмотреть колледж.

— Почему нет? — сказала она. — Если, конечно, это то, чем ты хочешь заниматься.

Боже, он любил эту женщину.

Он снова позвонил и пробормотал: — Ну же, Кэтрин, вытаскивай свою задницу из постели.

Дверь открылась. Она была одета в великолепный кремовый до пола халат, с распущенными волосами, и ее лицо было как всегда красивым, даже несмотря на отсутствие макияжа.

— Ну, наконец-то. — Он прошел мимо нее и вошел внутрь. — Я возвращаю твой мобильный телефон. — Он положил его на изысканном столике в фойе.

— Ты хоть представляешь, сколько сейчас время ... Кевин. — Она смотрела на него в ужасе.

— Выглядит довольно страшно, не так ли? Даже я вздрогнул, когда увидел себя в зеркале этим утром.

— О, мой Бог! — Она приложила руку ко рту в сочувственном жесте. — О, Кевин ...

— Не ломай комедию, Кэтрин. Я знаю, что ты причастна к этому. Ты — единственный человек, которому я когда-либо рассказывал все детали. И именно ты сообщила их ему.

Она начала плакать, что удивило его. Покачав головой, она произнесла: — Он просто должен был напомнить тебе. Освежить в памяти. Он не должен был ... делать это.

— Ой, да ладно, а что ты думала, произойдет? Дэррек больше, чем я, у него есть зуб на меня, и он идиот.

— Я сказала ему, чтобы он не причинял тебе боль! Он должен был только напомнить.

— Боже, Кэтрин, когда-то давно я был полностью раздет, с кляпом во рту, избит, изнасилован и брошен умирать. Ты действительно думала только напомнить, не причиняя телесных повреждений?

— Ты сильно пострадал?

— Нет, — сказал он. — Но моя девушка должна будет смотреть, куда целует в течение нескольких дней, однко я буду жить.

— Твоя девушка... — Кэтрин нахмурилась. — Послушай, Кевин, если ты заинтересовался кем-то и хочешь больше личного времени, то...

— Я не «заинтересовался» ей, — сказал он. — Я люблю ее, и мы собираемся пожениться.

Это явно потрясло ее. — Ты женишься на ней?

Он криво улыбнулся. — Ну, я всегда был хорошим католиком, насколько ты знаешь. Мы поговорили об этом вчера вечером, и я понял, что было бы неправильно не жениться на ней. И она хочет, чтобы я стал ее мужем, даже зная то, что она знает обо мне.

— Она не знает тебя. Не так, как я.

— Она знает все, Кэтрин. Действительно все.

Кэтрин покачала головой. — Нет, я разговаривала с ней, я знаю, что она из себя представляет.

— Нет, ты не знаешь. Ты не можешь. Но это не имеет значения.

— Ты не должен уходить из-за нее.

— Я хочу, чтобы ты послушала меня очень внимательно. Если я вернусь домой сегодня и найду ее записку, в которой будет написано, что я никогда не увижу ее снова, я все равно уйду от тебя, Кэтрин. — Он вспомнил фразу, которую на днях услышал в «Сэйф Хаус», и только теперь понял ее смысл. — Я сделал то, что должен был сделать, когда это было все, что я знал. Но теперь я знаю больше, и я собираюсь сделать больше. Я двигаюсь дальше, Кэтрин. Я больше не твой мальчик на побегушках.

Ее рука дрожала, когда она убрала волосы с лица. — Я не хотела, чтобы все было так, Кевин. То, что случилось с Дэрреком ... ты заставил меня сделать это.

— О, черт возьми.

— Чего ты добиваешься, чего ты хочешь? — спросила она в отчаянии.

— Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни. Полностью. Навсегда.

Она вздохнула. — Может быть ... может быть, ты прав, ты отработал достаточно долго.

— Наконец-то! Спасибо за то, что поняла это. Прощай, Кэтрин.

Она преградила ему путь. — Ты не можешь вот так просто уйти.

— Я уже ушел.

— Мы могли бы просто ... быть вместе. Ты и я.

— Что? — Он подумал, что она не услышала всего, что он сказал.

— Ты мог бы мне помогать управлять бизнесом.

— Нет.

— Больше никакой работы с клиентами, Кевин. Может быть, ты мог бы обучать некоторых парней.

— Нет. — Он попытался пройти мимо нее, но она схватила его за руку.

— Хорошо, тогда ты не будешь вовлечен в ту сторону вещей вообще. Ты будешь просто ... заниматься деньгами.

— Заниматься деньгами?— повторил он.

— Да. Я бы доверила это тебе.

— Ты бы доверила мне свои деньги?

— Мы будем партнерами.

Он чуть не рассмеялся. — Нет, спасибо.

— Ты заслужил это. И я неплохо зарабатываю в последнее время.

Он попытался пройти мимо нее снова. — Видит Бог, ты достаточно заработала на мне за последнее время.

Она снова остановила его. — Теперь ты можешь иметь все это. И многое другое. Все, что у меня есть. Мы разделим все. Мы будем ...

— Парой? — спросил он.

— Да, почему бы и нет?

Он был удивлен, Сара рассказала ему о телефонном разговоре, который убедил ее, что Кэтрин была одержима им или, как Сара выразилась, влюблена в него по уши своеобразным оскорбительным и самовлюбленным образом. Но все равно он был удивлен. На самом деле, он не согласился с интерпретацией Сары тогда. Теперь это казалось настолько очевидным, что он чувствовал себя дураком потому, что не понял этого раньше. Может быть, Сара была права, когда сказала, что он не знает женщин так хорошо, как думал.

— Мы не можем быть парой, Кэтрин.

— Почему нет? Мы могли бы...

— После того, что ты сделала со мной вчера ночью, — сказал он, удерживая ее взгляд и пытаясь заставить ее понять. — Я бы лучше вернулся к работе на улице, но я не позволил бы тебе даже прикоснуться ко мне снова.

Она моргнула и сделала шаг назад.

Он сказал: — На протяжении многих лет, все, что я чувствовал к тебе, была благодарность. И теперь ты уничтожила даже это.

— Кевин, я могу все сделать для тебя.

— Нет, не можешь. За то, что ты сделала со мной прошлой ночью, я тебя никогда не прощу. И это заставило меня понять, что ты делала со мной в течение многих лет.

— Что я делала? Я тебе хорошо платила и относилась к тебе хорошо!

— Ты превратила меня в шлюху, использовала меня и манипулировала мной, — сказал он. — Я очень рад, что я не умер десять лет назад. Но я бы хотел, чтобы кто-то другой, а не ты, нашел меня в ту ночь.

— Ты так не думаешь.

— Я больше не твой мальчик на побегушках, Кэтрин. И я никогда не буду им снова. Мысль о том, чтобы прикоснуться к тебе ... — Он покачал головой. — Я трахал много женщин, которые мне не нравились, и которых я не хотел, но мысль о том, чтобы прикоснуться к тебе снова, мне претит.

Она задохнулась. — Я не могу поверить, после того, что я сделала для тебя, ты говоришь со мной таким образом.

— Я не собираюсь вспоминать о том, что случилось ночью. Дэррек отомстил мне, так что он не будет беспокоить меня снова, если я не побеспокою его, — сказал он. — И все, что я хочу от тебя, чтобы ты пообещала, что исчезнешь из моей жизни. Навсегда.

Ее глаза блестели. — Кевин.

— Лучше займись проблемами с законом, возникшими благодаря Тревору.

Она заморгала и перевела дыхание. — Да.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я ничего не скажу. Ни копам, ни адвокатам, ни прессе, ни кому-либо еще. Я должен тебе. Но это все, что я тебе должен.

— Я не могу поверить, что ты поступаешь так со мной.

Он сказал: — Я никогда не прикоснусь к тебе снова, я никогда не буду работать на тебя, и после того, как я закрою эту дверь, я никогда больше не хочу тебя видеть или снова говорить с тобой. Я тебе уже все сказал.

Горечь появилась на ее лице. — Хорошо. Иди. Мы закончили. Я смирилась, ты и так много наговорил уже.

Он выдохнул, его плечи немного расслабились. — Прощай, Кэтрин. — Он направился к двери.

— Посмотрим, как ты обойдешься без меня, — злобно сказала она. — Жизнь — тяжелая штука, Кевин. Ты поймешь это.

Заимствуя фразу у Адама, он сказал: — Неважно. — И он ушел. К лучшей жизни.

***

Когда он не увидел Сару в своей постели, он пошел искать ее. Они врезались друг в друга на балконе.

— Привет! Я слышала, как ты вошел, — сказала она. — Где ты был?

Он посмотрел с явным раздражением на ее штаны и рубашку. — Ой, спасибо, Сара.

— Что?

— Я просил тебя сделать всего одну маленькую вещь для меня ...

— А?

Он схватил ее за руки. — Ты должна была остаться голой и в моей постели. Теперь мне необходимо исправить это недоразумение.

Она засмеялась. — Стоп!

— И утащить тебя обратно, — он уже начал переходить к действию.

— Эй, отпусти!

— И к тому же еще и раздеть тебя. Как будто мне больше нечем заняться сегодня!

— Ты был в магазине? — спросила она, когда он потащил ее в спальню. — Я погуляла с твоей собакой. Он выл.

— Он манипулирует тобой. Я обычно не гуляю с ним так рано.

— Где ты был с утра пораньше?

Он притянул ее к смятой постели и повернул к себе. — Хорошо. Говорю честно. Я ходил к Кэтрин.

— Что? — Ошеломленная она села. — Почему? Что случилось? Ты в порядке? Райан!

Он сложил руки за голову и посмотрел на нее. — Я должен был убедиться в том, что она знает, что все кончено, что ничто не заставит меня вернуться обратно. Я не хочу, чтобы она беспокоила нас, не говоря уже о таких попытках вернуть меня, как та ночь.

— Я не могу поверить, что ты пошел туда, не сказав мне!

— Ты спала.

Теперь она смотрела на него с раздражением. — Райан.

— Хорошо, мне очень жаль. Я не хотел, чтобы ты волновалась. Или попыталась остановить меня. Или настаивала на поездке со мной. Я проснулся и просто хотел покончить с этим. Сразу же. Этим утром.

Она взяла его за руку. — Что случилось?

Он рассказал ей все и закончил фразой: — На этот раз она приняла это.

— Ты уверен?

Он кивнул. — Да. Да, ты была права, у нее были чувства ко мне. Больше, чем я думал. Но я сказал ей, что мои чувства к ней теперь ...

— Ах. Она справится с отказом, решив, что презирает тебя. — Когда он посмотрел на нее с усмешкой, Сара сказала: — Она умная, Райан, но это сложно.

— Я всегда думал о ней, как о...

— Ты был увлеченным мальчишкой, когда познакомился с ней. Некоторые впечатления остались надолго. К тому же, ты не знаешь женщин так хорошо, как думаешь.

— Да, да, все в порядке.

Она улыбнулась, затем сжала его руку. — Как ты себя чувствуешь?

— По поводу Кэтрин? Свободным.

— А вообще?

— О, не очень-то мужественно.

— Мужественно?

— Ну, я неуклюжий идиот, которого избил Дэррек, запугал...

— Но ты не позволил ему...

— Я обидел свою девушку, когда она пыталась помочь...

— Райан…

— А потом я плакал перед ней, как ребенок.

— О, прекрати. Если ты не можешь плакать при мне, то что тогда у нас за отношения?

— Чтобы вновь начать уважать себя, — сказал он, — и чтобы выглядеть как мачо, мне нужно было разбить кулак о кирпичную стену.

— О, Боже мой.

Он улыбнулся ей. — Но я чувствую себя достаточно хорошо.

— И физически?

— Немного больно, но я уже смог заниматься сексом и спать, так что я определенно буду жить. И если говорить о сексе ... — Он играл со своими пуговицами. — Почему на тебе еще так много одежды?

— На самом деле ... Я не могу прямо сейчас.

— Нет?

Она покачала головой. — Я должна вернуться в свою квартиру. Я жду звонка от моего нового ... — Ее глаза расширились. — Я же тебе еще не говорила!

— Так рассказывай уже.

— На днях мне позвонила агент, который читала первые шесть глав моей новой книги.

— Те главы, которые ты даже мне не даешь прочитать, — проворчал он.

— Ей понравились главы и тематика книги!

— Конечно, понравились.

— Она была так полна энтузиазма по поводу моей работы и моей карьеры, и у нее отличные идеи маркетинга книги, что хорошо ... — улыбнулась Сара. — Я наняла ее.

— Это та, которую ты описала, как агента твоей мечты?

— Да.

— Дорогая, это здорово! — Он сел и поцеловал ее.

— Это такое клевое чувство, — призналась она. — Это дало толчок моей уверенности в себе. И моей творческой энергии.

— Хорошо. Чем быстрее ты закончишь книгу, тем быстрее ты, наконец, позволишь мне прочитать ее.

— Мне не нравится, когда люди видят мою неоконченную работу. И ты — не исключение.

— Знаю, знаю. Мы это уже обсуждали. — Он обнял ее. — Я получил реальную работу, у тебя есть новый агент. Мы должны пойти куда-нибудь и отпраздновать.

— О, да, давай так и сделаем!

— И ты можешь надеть то облегающее черное платье для меня.

— Я же говорила тебе, оно мне жмет.

— Не волнуйся, ты не будешь в нем слишком долго. — Он сделал паузу. — Э-э, я хотел спросить. Я знаю, что ты, на самом деле, не пошла бы в отель...

— Я бы все равно сделала что-нибудь, Райан, чтобы расшевелить тебя...

— Я бы не отпустил тебя, и ты это знала. Ты рассчитывала на это.

— Ну, да, рассчитывала.

— Но ты действительно в трудном финансовом положении?

— О! Нет, пока хватает.

— Ты такая мерзкая лгунья! Я не могу поверить, что повелся на это.

— Ну, ты вел себя, как настоящий засранец. Мне нужно было что-то сделать.

— Я уже говорил, как сильно я тебя люблю?

— Говорил. — Она поцеловала его.

Райан прошептал: — Ты уверена, что у нас нет немного времени?

Он глубоко поцеловал ее и просунул руку под ее рубашку. Сара издала гортанный звук, который он нашел очень перспективным ... но потом она вырвалась из его объятий. Он разочарованно вздохнул и опустился на кровать, делая все возможное, чтобы выглядеть обездоленным и нуждающимся в любви и ласке.

— Позже, — пообещала она, улыбаясь ему. — Я не хочу пропустить этот звонок. Нам не удалось поговорить вчера. Я так волновалась о тебе, что не могла сосредоточиться, поэтому выдумала предлог, чтобы отключиться.

— Прости.

— Тсс. — Она провела кончиками пальцев по его животу. — Нам с ней многое необходимо обсудить: книгу, стратегию и мою карьеру.

Он кивнул. — Иди домой, жди твой звонок. Я подожду.

— Пойдем со мной?

Он перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Нет, до тех пор, пока ты занята, я собираюсь продать свою машину и подыскать что-то более экономичное.

— О, хорошая идея.

— Еще я хочу съездить в «Сэйф Хаус» и объяснить Изабель, почему я пропускаю первые два рабочих дня.

— Когда она увидит твое лицо, она поймет.

— Вот что я понял: мне нужно перенести начало работы, чтобы я мог начать учиться.

— После этого ты должен прийти домой и больше отдыхать.

Он покачал головой. — Я хочу попытаться найти Адама после этого.

— О, конечно.

— Мы не виделись три дня, — мрачно сказал Райан. — Он может подумать, что я отказался от него. Или он уже мог исчезнуть.

Зазвонил телефон. Сара сначала потянулась к телефону, но затем рассмеялась. — Это не может быть звонок мне, так как мы у тебя дома. — Она поцеловала его после того, как он сел. — Я иду домой.

Он кивнул, улыбаясь, пока смотрел, как она соскользнула с кровати и пошла к двери. Он потянулся к телефону. — Здравствуйте?

Без ответа.

— Алло?

Все еще нет ответа. Но он услышал слабое дыхание.

Он поднял глаза и увидел, что Сара с любопытством смотрит на него, стоя в дверном проеме.

— Алло? — Он услышал легкий звук, похожий на ворчание. Интуиция подсказала ему, кто звонит. — Адам?

Сара ахнула и вернулась в комнату.

— Адам, это ты?

— Гм ...

— Это я, — сказал Райан. — Я слушаю тебя. Я рад, что ты позвонил. — Без ответа. — Адам?

— Да. Это я.

Слава Богу. Он посмотрел на Сару и кивнул. Она снова села рядом с ним на кровать.

— Адам, я пытался найти тебя. Но я получил травму и не мог двигаться некоторое время. Вот почему я не приходил. — Он ждал, а потом сказал: — С тобой все в порядке?

— Э-э, нет ... — просопел мальчик в ответ.

— Ты ранен? — спросил Райан.

— Э-э ... Может быть. Немного.

— Хорошо, Сара и я заберем тебя оттуда. — Он ждал. — Адам? Нормально, если мы придем?

— Да ... да, это хорошо.

— Где ты?

— Я не совсем уверен.

Сердце Райана было готово выпрыгнуть из груди от волнения. — Может, ты мне дашь хоть какой-нибудь намек? — Когда ответа не последовало, Райан сказал: — Какая часть города? Есть ли вокруг какие-либо знаки?

— Я возьму карту, — сказала Сара.

Райан продолжал разговаривать с Адамом, когда Сара вернулась с подробной картой области залива, они начали сужать район поиска, пока не остановились на нескольких кварталах.

— Мы выезжаем прямо сейчас, — сказал Райан. — Стой, где стоишь, мы скоро будем там. Хорошо?

— Хорошо.

— Я рад, что ты позвонил мне. Никуда не уходи, пожалуйста, прошу, не пугай меня еще сильнее.

— Я буду здесь, — отрывисто сказал мальчик.

После того, как он повесил трубку, Райан сказал Саре: — Что-то случилось. Но он не сказал, что именно.

— Но он хотя бы в состоянии позвонить тебе и связно говорить, — сказала она. — И мы собираемся к нему. Прямо сейчас.

— Хорошо. Правильно. — Он пытался ясно мыслить, несмотря на бешеный стук своего сердца. — Ой, подожди. Тебе ведь должны позвонить.

— Не будь глупым, я поговорю с ней позже или завтра.

— Сара.

— Что? — Она все увидела на его лице и взяла его за руку.

— Что-то случилось с ним. Я должен был присматривать за ним, должен был...

— Райан, когда он попал в беду, — сказала она, — он позвонил тебе.

Он смотрел на нее, в его глазах явно читался страх за этого ребенка.

— Он, наконец, попросил о помощи. — Она поцеловала его нежно. — И ты здесь, чтобы помочь ему.

Эпилог

Сара сидела за компьютером, когда Райан зашел в квартиру, которая была еще более заставлена, чем раньше. В последние шесть месяцев Сара жила не только с Райаном, но и с Mейси, Элли, Миссис Тэтчер и рыбками.

— Итак, что случилось? — спросил он. — Я звонил тебе три раза сегодня, но всегда было занято.

— Я была на телефоне весь день, — сказала она. — Или же в Интернете. Нам нужен кабельный модем.

— Ну и?

Она вдруг рассмеялась и захлопала в ладоши. — Все! У меня есть контракт на две книги на триста тысяч долларов!

— Вау! — Он поднял ее с кресла, поцеловал, а затем начал кружиться с ней по комнате. Оба они смеялись от восторга. Его восприимчивая кошка спрыгнула со стола Сары и выбежала из комнаты. Mейси поднял голову и хотел подняться, но потом решил, что участвовать в общем веселье слишком хлопотно, и вернулся ко сну. — Ничего себе! Я так горжусь тобой, дорогая!

— Сейчас я просто рада, что все закончилось. Я была вся на нервах в последнее время.

Так как из-за ее нервов он не мог спать несколько ночей подряд, то он был хорошо осведомлен о ее тревогах. Он также знал, что Сара будет слишком взволнована, чтобы хорошо спать и сегодня. Однако через день или два она проспит не менее десяти часов.

Райан повел ее к своему кожаному креслу, сел и потянул ее к себе на колени. — Ну, давай. Расскажи мне все.

Практически вибрируя от волнения, она начала говорить о деталях контракта с издателем, который, как и ожидалось, ее агент подписывала сегодня. Райан иногда задавал ей вопросы, но в остальном он просто сидел и слушал ее, получая удовольствие от того, что она счастлива.

Сара закончила книгу в прошлом месяце и дала ее своему новому агенту, которая, в свою очередь, отправила ее четырем выбранным издателям и дала им ограниченный период времени, чтобы принять решение. Один из них забраковал книгу, от чего Сара погрузилась в депрессию, из которой даже Райан не смог помочь ей выбраться. Через несколько дней, однако, остальные три издателя сделали ей предложение — а это гораздо предполагало больше денег, чем Сара заработала на всей серии предыдущих книг. Когда восторг спал, Сара задалась мучительным выбором: какое издательство будет правильным решением для ее карьеры, и какое из трех предложений было самым лучшим? Райан узнал, что контракт — сложная штука, а сумма денег далеко не единственный фактор, который влияет на решение. Сара провела большую часть последних трех дней на телефоне с агентом, обсуждая детали, или же в ожидании звонка своего агента, которая должна была уточнить ответы на возникшие вопросы у издательств.

Радуясь за нее и гордясь ею, Райан не мог остановить ее смешной монолог, кроме как длинным медленным, знойным поцелуем.

— О, хорошо, — выдохнула она.

Когда она попыталась поцеловать его снова, он сказал: — Нет, это все, что ты получишь, пока не закончишь рассказывать мне, что случилось.

— Хммм. Где я остановилась? О, я знаю!

Он был так рад, что талант Сары был, наконец, вознагражден. Рад, что ее риск и ее трудолюбие окупились. И никто не знал лучше, чем Райан, как она работала. Она едва прикасалась к нему в течение последних недель работы. Сгорбившись над клавиатурой в течение дня, она падала в постель ночью и спала, как убитая, не обращая внимания на ее тоскующего любимого мужчину, который лежал рядом с ней. Днем, в тех редких случаях, когда Райан мог оторвать ее от стола, она ни на чем не могла сосредоточиться.

Он вздохнул с облегчением, когда она разбудила его поздно ночью, объявила, что книга была закончена, и они провели следующие два часа, занимаясь сексом, который был самым умопомрачительным за весь период их отношений. Потом она проспала в течение десяти часов и, наконец, проснулась в хорошем настроении, снова проявив интерес к реальной жизни.

— Тогда этот редактор сказал, что он не сможет заплатить больше, чем сто тысяч, так что мой агент сказала ему, что он отпадает, — Сара говорила, практически подпрыгивая от возбуждения. — Она сказала, что он выглядел расстроенным, Райан.

— Конечно, он был расстроен. Это невероятная книга. — Он толкнул ее. — Теперь, когда ты, наконец, позволила мне прочитать ее, я точно могу сказать это.

— Эй, я дала тебе распечатку на следующий день после того, как все было закончено. Ты был самым первым человеком, который прочитал ее. Даже мой агент ждала дольше, чем ты. — Она толкнула его в ответ. — Когда ты спишь с писателем, то получаешь льготы.

— Я зарабатываю их.

Она усмехнулась. — Да, точно.

Сара закончила рассказ о том, как был заключен контракт с лучшим издателем. — Когда с деталями было покончено, редактор позвонил мне, чтобы мы, наконец, познакомились. Это был разговор о моем будущем, о планах на эту книгу, об изменениях, которые он хотел бы видеть.

— Какие изменения? — он спросил. — Там все хорошо, не нужно ничего менять.

— О, есть несколько вещей. Незначительных. Там есть сцена, которую, он думает, я должна добавить, и место, где, на его взгляд, я должна изменить порядок нескольких сцен. — Сара добавила: Мне он понравился: полон энтузиазма, расхваливал меня. Его критические замечания были конкретными и конструктивными. Это то, что, на мой взгляд, и должен делать хороший редактор. — Она ткнула его в бок. — Это то, что должен делать и хороший муж, так что ты должен делать заметки.

— Мы даже еще не женаты, а мне уже делать пометки?

— О! Был еще один человек, с которым я разговаривала сегодня по телефону. Раввин моего отца.

— Что он сказал?

— Ну, он все еще беспокоится, что ты не следуешь его инструкциям до вступления в брак. Я объяснила ему все еще раз. Я снова объяснила, что ты работаешь полный рабочий день, посещаешь занятия два раза в неделю и ездишь в деревню Бернис раз в неделю. Я особенно подчеркнула, что, на самом деле, и я хотела бы видеть тебя и нуждаюсь в твоем внимании, так как выхожу за тебя замуж.

— Подлиза.

— Так или иначе, он продолжил давить на жалость.

— Что?

— Ну «давить на жалость» — жаловаться — ныть.

— Ой. — Он усмехнулся. — Странное выражение.

— Но я сказала ему, что все, что для меня имеет значение это то, что я выхожу за тебя. Делаешь ли ты то, что говорит тебе раввин, волнует только моего отца, которого я готова разочаровать, если желания моего отца будут неудобными для моего жениха.

— Дорогая, если это вызывает столько проблем, я должен просто согласиться на то, что раввин хочет.

— Нет, потому что это не имеет значения для меня. И ты не должен делать это для моего отца, который сам ходит в храм только два раза в год! — Она махнула рукой. — Во всяком случае, это не имеет значения, потому что раввин сдался.

— Он поженит нас? — Когда она кивнула, он сжал ее талию. — Отлично! Когда мы это сделаем?

— Последнее воскресенье следующего месяца.

— Все будет так, как мы и договаривались? Маленькая, скромная церемония, а затем большая вечеринка?

Она вздохнула. — Ну, церемония будет более длинной и сложной, чем хотелось бы. Так хочет мой отец.

Он пожал плечами. — Я не против.

Она сказала: — Ты знаешь, я согласна на священника, если ты хочешь пожениться в церкви.

Он покачал головой. — Все, что имеет значение для меня — это женится на тебе, Сара. Я не был на службе или исповеди уже более десяти лет, и я не думаю, что это отличная идея.

Она коснулась его щеки. — Замечательно.

— Адам будет нервничать по поводу службы, — сказал он, — особенно, когда я сказал ему, что какая-то ее часть будет на иврите. — Мальчик был рад быть шафером Райана на свадьбе, но и беспокоился о том, что сделает что-нибудь неправильно. — Может быть, ты съездишь со мной в Бернис за пару недель до свадьбы, пройдешься с ним по тому, что он должен знать? Я думаю, что это поможет.

— Конечно.

Во время своей последней ночи на улице Адам был избит, ему угрожали смертью члены банды, считавшие это забавным. После того, как он попросил о помощи, Сара и Райан нашли его испуганным и готовым положиться на Райана во всем. Он оставался с Райаном около недели, в течение которой Райан нашел мужество признаться Адаму, почему он не может жить с ним на законных основаниях. Такого рода честность укрепила доверие мальчика, и Адам, наконец, согласился поговорить с Изабель и позволил Райану отвезти его в деревню Бернис. Хотя Адам очень нервничал, но все же согласился попробовать пожить там. Он переехал туда незадолго до того, как Райан переехал в квартиру Сары. Адам смог наладить связь со своим отцом в тюрьме. Райан был рад узнать, что его отцу на самом деле не все равно, что случилось с мальчиком. Адам приспособился к жизни в Бернис и постепенно стал большее походить на нормального ребенка. Райан в обязательном порядке ездил туда один раз в неделю, чтобы провести с ним время.

— Эй, ты знаешь, что все эти деньги, которые я полу, значат для нас? — сказала Сара.

— Мы можем съездить в медовый месяц, в конце концов? — Они планировали пропустить его, учитывая ее неопределенную ситуацию с карьерой и его скромный доход.

— О! Да! Я даже не подумала об этом! Медовый месяц. — Она обняла его за шею. — Это будет замечательно. Но, на самом деле, я думала о новом месте жительства, которое мы сможем купить.

— Ах. — Он осмотрел заставленную квартиру. Они были невероятно счастливы жить вместе, но здесь было слишком мало места для них. Саре нужен был свой кабинет. И было бы совсем неплохо забрать остальную часть их вещей из камеры хранения. — Да, я думаю, это было бы здорово. Я готов к этому.

— Я более чем готова. Я хочу начать подыскивать новую квартиру сразу после свадьбы.

— Сразу же после медового месяца, ты имеешь в виду.

Она улыбнулась. — Конечно.

— У меня есть кое-какие новости, — сказал он. — Я получил повышение.

— На самом деле? Это замечательно! Потому что ты усердно трудился?

Сара не была единственной, чья работа отнимала много времени. Но они старались найти баланс между их отношениями и работой.

— Ну, Изабель говорит, что она очень довольна моей работой. — Он криво улыбнулся. — Но я думаю, что это еще и из-за того, что я привлек немало инвесторов. — Ее глаза расширились от удивления.

— Твой план сработал?

Он пожал плечами. — Я уже было думал, что потерял хватку.

— Эй, ты сказал мне, что не будешь пользоваться «старыми методами».

Он толкнул ее. — Я говорю в переносном смысле. — Проработав в «Сэйф Хаус» какое-то время, и поняв, насколько больше средств им нужно, Райану пришла мысль, что у него достаточно бывших «знакомых» (эвфемизм, который дала Сара, закатив глаза), которые были неприлично богатыми и, возможно, уклонялись от налогов. Может быть, закрытие эскорт-агентства Кэтрин высвободило часть их денежных средств. Этот парень, Тревор, создал такой большой скандал, что даже без обвинительного заключения, Кэтрин было невозможно продолжать работать. Такой бизнес основан на конфиденциальности. Сара надеялась, что Кэтрин потеряет все, и ей придется работать, Райан же думал, что более вероятно, что она продаст свои записи о клиентах, и полученной суммы ей хватит на всю оставшуюся жизнь. Так как его настоящее имя нигде не упоминалось в записях Кэтрин, никто не мешал ему воспользоваться этой информацией. Сама же Кэтрин исчезла из его жизни навсегда, а это все, что имело для него значение.

Во всяком случае, Кэтрин уже была не в состоянии взимать с него штрафы за незаконные действия. Потому Райан подумал, что некоторые из ее бывших клиентов должны иметь достаточно свободных средств, чтобы сделать щедрые пожертвования на благое дело. Обсудив это с Сарой, которая нашла этот план дерзким и не смогла удержаться от смеха, он составил список своих бывших постоянных клиентов и нанес им визит, чтобы обсудить инвестирование «Сэйф Хаус». Некоторые из них, казалось, подозревали, что это всего лишь шантаж, один из них даже выбросил Райана из дома. Тем не менее, Элис Ван Оффелен, которую он всегда считал милой дамой, была так тронута речью Райана и так заинтересовалась «Сэйф Хаус», что оказала огромную финансовую помощь. Более того, сегодня Изабель сказала Райану, что Элис заинтересовалась в дополнительном финансировании «Сэйф Хаус».

Если Изабель и подозревала, откуда Райан знал таких людей, как Элис, она ничего об этом не сказала. Райан также ничего не сказал, так как у него не было ни малейшего намерения смущать Элис, которая, как он подозревал, чувствовала себя неуютно, когда они встречались.

— Ну, — Сара сказала ему, обняв его за шею: — если план с очарованием старых клиентов принес много денег «Сэйф Хаус», то я думаю, что это стоило того. До тех пор, пока они понимают, что ты ушел из определенной сферы работы.

— Элис понимает, — заверил он ее. — Но, так как мое повышение зарплаты будет состоять из ее пожертвований, она, по-прежнему, составляет часть моего дохода. Ирония судьбы.

— Должны ли мы пригласить ее на свадьбу? — спросила Сара, выглядя слишком уж невинно.

— Я не думаю, — сказал он сухо.

— А как насчет Фергюссонов?

Он покачал головой. — Нет, ты была права, я рад, что пригласил их. — Пара из Оклахомы, на которых работала мать Райана, и которые безуспешно пытались помочь ему в детстве, была очень взволнована, когда, по настоянию Сары, он связался с ними несколько месяцев назад, чтобы сказать им, что он жив и здоров. Они знали, что он исчез много лет назад и всегда беспокоились о его судьбе. — Они были очень рады, когда я сказал им, что женюсь, работаю и учусь в колледже. Но это сделает нас ближе.

Она кивнула. — Тогда нам не надо добавлять их в список гостей. — На вечеринку были приглашены родственники Сары, ее друзья и коллеги Райана.

Он крепче обнял ее. — Так как мы больше не бедные... Эй, я только что понял, что я удачно женюсь, не так ли?

— Ты заслужил это, — сказала она сухо.

— Конечно, я заслужил. Во всяком случае, я получил прибавку, и ты только что подписала новый контракт, так что давай праздновать.

— О, да! Давай сходим в какое-нибудь дорогое место и наедимся дорогих деликатесов. И когда мы придем домой... — Она уткнулась в него носом. — Ну, я знаю, что я пренебрегала тобой на этой неделе.

— Черт возьми, я даже не заметил.

— О, пожалуйста, Райан. Когда ты чувствуешь себя сексуально отвергнутым, ты выглядишь также, как Mейси, выпрашивающий печеньку.

— Да, хорошо, я давно понял, что на членах твоей семьи это не срабатывает. Тем более, когда ты увлечена работой или карьерой. — Когда она начала расстегивать его рубашку, он добавил: — Эй, что ты делаешь? Я думал, что ты в первую очередь собиралась накормить меня дорогим обедом.

— Я просто поменяла порядок.

— Ой. — Он наблюдал, как она расстегивает штаны. — Ты имеешь в виду, что я должен отработать ужин?

— Очень смешно, Райан. — Но она улыбнулась.

— Иди сюда.

Он притянул ее к своим губам. А потом они прекратили разговор на некоторое время.

Content

usser Unknown